Дорога последней надежды

Глава 1

Автор: Иван Лысенко

1

Вира ткнули в спину. Он машинально обернулся. Сзади стоял, нагло ухмыляясь, его недавний мучитель. Капитан Реддак одним своим видом напоминал ему весь ад предыдущих двух месяцев. Месяцев, за которые он пережил всё.

Но теперь даже побои, несъедобная похлёбка и темень вонючей камеры с копошащимися в углах шустрыми соседями казались ещё неплохим вариантом. Но по этой роже он точно скучать не будет.

— Шагай! — рявкнул капитан. — Или хочешь топать по дороге с повреждённой рукой? — Он залился своим визгливым смехом, который так бесил Вира все эти месяцы.

Перестав смеяться, он снова ткнул заключённого.

— Вперёд! Шагай! А то могу устроить, чтобы ты стал калекой и первым пошёл на мясо у твоих дружков.

Дружков у Вира не было. Всё это время в тюрьме, кроме дурной рожи капитана и его отвратительного смеха, он не видел и не слышал никого и ничего. И только сейчас, оказавшись на пыльной, выложенной булыжником дороге, он лицезрел весь ужас предстоящей ему судьбы.

Вдоль всей дороги скопились сотни две самых разномастных отщепенцев общества. Старые и молодые, эти мужчины, озираясь по сторонам, смотрели то на бойцов тюремной охраны, что выталкивали их из старых фургонов и гнали на разбитую временем мостовую, то вдаль, на безмятежно раскинувшуюся, сколько глаз видел, пустошь.

Ступив на проросший мелкой растительностью камень, Вир тоже вгляделся в горизонт. Капитан отстал, а он не оглянулся. Ему было уже всё равно: он больше не заключённый — он смертник.

Пустошь была самым ужасным, чем могли напугать в империи человека. Мгновенная смерть порой была большим благословением, чем отправиться в этот пустынный ад.

«Хорошо, что снабдили хоть на дорожку», — Вир ухмыльнулся.

И так, что мы имеем? Походный военный костюм, неплохие сапоги и сумку через плечо со всем необходимым в последний путь. Сумка содержала в себе тряпьё для сна, горючую смесь для костра и паёк на десять дней.

Десять дней, а дальше сам как хочешь. Или жрите друг друга, или подохните.

Вир умирать не собирался, по крайней мере, от голода. Лучше умереть в схватке с другими пропащими душами, чем голодная смерть.

Но оставалось загадкой, как суметь подольше растянуть этот скудный паёк. Стоя на пыльной дороге и размышляя над столь неразрешимым делом, Вир тем не менее старался быть начеку. Потому что всё же одно решение напрашивалось само собой. «Убивать и отбирать — девиз Пустоши».

Постояв так немного и так и не оглянувшись, чтобы проводить своего бывшего надзирателя взглядом, полным глубочайшего презрения, Вир двинулся в путь. Он решил, что слишком много чести — глазеть в последний раз, на жизнь уходящего прошлого. И тем более он не хотел показывать слабость своим недавним мучителям, исправно выполнявшим свой долг перед империей.

Империя. Как много воспоминаний несло это слово. Но при всём, что он помнил хорошего, больше в его душе осталось плохого. А главным чувством об Империи стала ненависть.

«За всё, что есть в тебе, мой славный дом, хочу сказать я ныне, что никогда я не приму всё то, что ты несёшь в себе…» — вдруг вспомнились строчки уличных стихов неудачливого революционера. Автор этих слов теперь вряд ли когда-либо увидит большую землю; его дорога теперь идёт в другом направлении.

2

С момента, когда он впервые ступил на пыльный камень единственной дороги в пустоши, прошло два дня. За это время всех бывших заключённых растащило друг от друга на несколько километров. Самые крепкие ребята держались на ногах, а слабые или давно отстали от основной толпы, или уже были убиты более сильными. Их сумки с пайком перешли в распоряжение тех, кто это совершил, и неизбежная борьба за жизнь началась.

Булыжная и более ухоженная часть дороги закончилась довольно скоро, и уже к исходу первого дня люди шли по истопанной тысячами ног до них тропе.

Вир старался держаться вдалеке от основной массы заключённых. Не имея никакого оружия при себе, сложно будет справиться с толпой, агрессивно настроенной против тебя. Все хотели выжить, хотя никто в такую возможность и не верил.

Пустошь изо дня в день, из года в год, из поколения в поколение заглатывала в себя тысячи и тысячи людских жизней и никого никогда не возвращала обратно. Хотя именно в этом и заключался чудесный смысл и знаменитое название дороги, по которой шли все будущие смертники.

«Дорога последней надежды», — как гласило громкое воззвание на суде, который Вир запомнил хорошо. Суд этот был громкий. На скамье подсудимых оказался не просто революционер, что читал запрещённые и призывающие к изменению нынешнего строя стихи, а сын самого императора великого Адриана.

Конечно, отец не ожидал от всегда спокойного наследника такого удара. Но и сам Вирон и не думал выступать против отца поначалу.

В общем, его за измену должны были казнить, но в последний момент приговор изменили. Изменили на фактическую ссылку, только вот ссылка эта была, безусловно, хуже, чем смерть, и Вир до сих пор не мог для себя решить: было ли это проявлением любви и милосердия отца к предавшему его сыну или желанием ещё сильнее и жёстче наказать отпрыска.

Мир вокруг постепенно потемнел, и ночь накрыла бредущих вперёд людей. Бывший принц, как и многие, поставил палатку и развёл костёр. Наступала вторая холодная ночь, и все понимали, что к утру её переживут не все.

3

Смесь от зажигалки вспыхнула, и взметнулись языки пламени. Без дров пламя было не таким большим и совсем не ярким. Тихий огонь медленно пожирал частички горючего камня. Вир сидел возле палатки и смотрел на озаряющие пустошь огоньки, что вспыхивали тут и там.

Он вертел в руках зажигалку — небольшое устройство. Гениальное, маленькое и компактное, оно было изобретено учёными Империи уже довольно давно. Раньше разводить костёр было намного сложнее. Вирон только ночью первого дня понял, что это устройство может служить и отличной защитой от других скитальцев на дороге.

Принц достал кусочек спрессованного порошка и откусил. Ничего гаже он в жизни не ел, даже тюремная похлёбка была вкуснее.

— Иди сюда, мелочь! А-ха-ха! — донеслось до него со стороны двух ближайших палаток.

— Ай! Не троньте меня, прошу! — услышал он просящий и, без сомнения, женский голос.

—Откуда? — первая мысль, мелькнувшая у него в голове, когда он уже сорвался с места.

Промчавшись мимо двух первых палаток, он увидел, как пять крупных мужиков — их было хорошо видно в отблесках ближайших костров — окружили кого-то, зажатого в центре этого зловещего круга.

Недолго думая, Вир бросился прямо на них. Несмотря на то что за время в камере он порядком исхудал, его умения и ловкость остались. Сбив одного с ног, он пробился в центр круга. На земле, присев на корточки, сидела девочка лет двенадцати. На лице застыл неподдельный страх, слезы текли ручьём, и она явно не понимала, где она.

Он повернулся лицом к опасности и достал зажигалку. Перед ним были, по сути, обычные проходимцы с улицы, которым выпало счастье не помереть на плахе, а от голода, здесь по дороге в преисподнюю.

— Ты чё, попутал! Иди отсюда. Эта наша добыча.

Их угрожающие взгляды не внушали ничего хорошего. Вирон понял, что эта ночь не принесёт ему спокойствия. Ну что же, он готов рискнуть, но спасти девочку.

Следующие несколько минут принц действовал быстро. Его учили лучшие учителя в империи, и он не колебался. Да, к тому времени, как он атаковал, успел подняться и тот, кого он сбил с ног. Но это было неважно. В эту ночь в мире стало на несколько подонков меньше, а Вир, забрав из их палаток еду, воду, зажигательную смесь и дополнительное покрывало, отвёл девочку в свою палатку.

4

Ребёнок проспал до утра. Ночью принц её не о чём не стал расспрашивать. Девочка была напугана и растеряна. Оказавшись на шерстяном покрывале, она сразу провалилась в сон, а вот Вир совсем не спал. Нужно было быть начеку. Да, он понимал, что надолго отвадил от себя желающих вступить с ним в схватку, но во сне его вполне могли прикончить, хотя он всегда спал очень чутко. Привычка уличной жизни.

Наутро он разделил пайки так, чтобы их хватило протянуть дольше. Теперь нужно было рассчитывать на двоих.

Девчонка проснулась не сразу. Народ к тому времени уже снялся с места, и все тронулись в путь. Им тоже нужно было уходить. Здесь теперь останутся только трупы.

Озираясь, девочка смотрела на то, как Вир делил их завтрак на сегодня. Он протянул ей флягу.

— Вода. Попей. Нам долго идти.

Он решил не говорить о том, что идти придётся, возможно, всю жизнь, а жизнь здесь отмеряется количеством пайка в сумке.

— Дядя, а где мы? — она взяла флягу и тут же жадно припала к горлышку.

— Эй, эй! Много не пей. У нас с тобой вода на вес золота, — он ловко выдернул из её рук источник влаги, закрутил крышку и продолжил:

— Где мы! Мы в аду. Практически.

— А, как я сюда попала?

— Ты не помнишь? В общем-то тебя здесь никак не должно было появиться. Сюда не отправляют ни женщин, ни детей. Так что я сам в замешательстве.

Девочка встала и оглядела палатку. Для неё она была во весь рост. Ему же приходилось нагибаться или сидеть на коленях.

— Я помню, как в дом пришли плохие люди, — вдруг заговорила она. — И они сказали отцу, что я уродка, выродок и со мной нужно покончить.

— А почему они так решили?

— Не знаю… Но помню, что отец сказал, что не отдаст меня, а мать… пока… вывела через заднюю дверь. Дальше плохо помню. Вроде… телега была. Потом… потом какой-то дядька в униформе… подошёл и… не помню. Совсем. Всё как в тумане.

— Поешь, — Вир протянул спрессованную пищу девочке.

Пока она жевала порошок, он постарался собрать её рассказ в более понятную картину.

Получалось, что она не совсем нормальная, и поэтому некие люди хотели её умертвить. Но её отец их задержал, а мать, видимо, отвезла на границу с пустошью и заплатила охраннику. Выходило именно так. Трудно, правда, представить, что здесь у неё больше шансов, чем там. Также получалось, что её, возможно, усыпили. Возможно, этот дядька это и сделал.

«Хм, кто же она такая? Нелюдь? Но на вид как человек. Не похоже».

— Ладно, давай, попутчица, помоги мне всё собрать. Нам пора, а то мы отстанем от группы.

— А зачем? Здесь столько людей! Куда вы идёте?

— Это долгая история. По дороге расскажу.

Они вдвоём быстро собрали свой скромный скарб и двинулись догонять остальных.

5

— Видишь ли, мы все здесь как бы провинились перед обществом. Каждый в своей мере, и потому нас наказали, но при этом дали шанс искупить вину.

— А как?

Девчонка, которую звали Рифи, бодро шагала рядом с Виром. Кажется, она маленько пришла в себя. Совсем не плакала, но видно было, что скучала по родным. Принц, как мог, успокоил её, дав пусть и ложную, но надежду, что она вернётся домой. Так, конечно, было нельзя, но он хотел, чтобы она не боялась. Надежда всё же лучше отчаяния.

— Ну как, нам всем сказали, что сей путь, называемый дорогой последней надежды, может подарить нам надежду на спасение и искупление преступлений перед Империей — если мы принесём эликсир вечной жизни, что говорят, по преданию, есть где-то на просторах Пустоши. Но так только говорят, конечно.

— А почему император не отправил Великую армию, чтобы найти в Пустоши, ну этот эликсир?

— Хм, великую. Отправлял. Да не вернулась она. Говорят, три отряда были — да сгинули все.

Эти отряды, как помнил из истории Вир, ходили в Пустошь ещё на заре, когда границы Империи подошли к этой почти безжизненной местности вплотную. Но когда именно возник слух об эликсире, что продлевает жизнь, никто уже не помнил.

— И мы должны найти это снадобье — и тогда нас вернут домой?

— Правильно смекаешь. Только, может, оно и не снадобье вовсе, а растение какое или ещё что-то может быть.

«Да и не факт, что отпустят кого-то домой. Командиры из охраны всё присвоят себе, а заключённого они просто убьют. Отец и не подумает узнавать правду».

Но этими мыслями он решил не делиться с Рифи.

Их маленький отряд вскоре нагнал остальных, и они решили плестись в самом хвосте, что, по мнению Вира, было наиболее безопасной возможностью для девочки выжить. Мало ли что их ждало впереди, а здесь уже им дорога известна.

Они были в пути уже третий день, и за это время из двух сотен, что выкинули из военных фургонов, живыми остались почти все. Крепкие ребята попались. Даже старики держались, несмотря на изнурительный зной днём и холодные ночи.

— Таки и дойдем куда-нибудь, — подумал Вирон.

К концу дня Рифи уже валилась с ног, и вскоре, им пришлось немного отстать, чтобы она передохнула.

— Вир, а как ты попал сюда? — вдруг спросила Рифи, когда они сидели, отдыхая на земле.

— Я... Ну, как тебе сказать… Однажды я выступил против несправедливости и, как видишь, потерпел поражение.

Девочка вдруг вскочила и, подойдя поближе, обняла Вира.

— Ну, ты хотя бы попытался бороться. Мой отец мне всегда говорил, что однажды придёт время справедливости и всякое зло будет повержено, но для этого нужно бороться, и ты боролся.

«Да, а девочка умненькая и правильно говорит, и понимает лучше некоторых взрослых»

— Всё так, милая. Ну да ладно, нам пора идти.

6

Ему снился дворец. Огромный каменный исполин, что словно мифический дракон угнездился на уступе величественной, уходящей ввысь горы. Его окна, балконы с балюстрадами, высокие башни с узкими бойницами и песочного цвета стены, обросшие плющом и виноградом, были для него целым миром долгие годы.

Здесь он познавал науки у лучших учителей, гулял, играл с маленькой сестрой и жил словно в вакууме, совершенно не зная внешнего мира. Отец его, император Адриан, не хотел, чтобы сын рос под влиянием внешних обстоятельств. Он не желал, чтобы на наследника оказывалось иное влияние, кроме его собственного. Только избранные императором учителя, только одна версия правды.

Но так долго и не могло продолжаться. Однажды юный принц, сумев обмануть учителей и бдительную охрану, сбежал из дворца. И тогда он впервые увидел жизнь без прикрас и обмана. Он узрел всю несправедливость и всё различие жизни его и тех, кто жил за стенами его огромного дома.

Повсюду, куда бы он ни пошёл, ему встречались грязь и нищета, голод и болезни. Он, тогда юный отпрыск могучего императора, наследник Империи, для себя решил, что изменит это положение вещей. Вирон захотел сделать всех людей равными.

Когда же его нашли, отец молча отвёл его в самую высокую башню, где собственноручно высек сына розгами и с балкона этой башни указал ему вниз.

«Здесь, — сказал он ему, — живут твои подданные: слуги и рабы. И ходить подле них, якшаться с ними и брать их пищу не пристало господину. Ты, — продолжил он, — мой наследник и должен быть мне опорой, а не позорить меня перед богами и подданными. Запомни, ты, принц могучей династии: невзгоды и бури не сломили нас. Я не опозорил тебя сейчас, но… Не подводи меня больше».

Так он сказал и удалился, оставив сына наедине с собой в башне.

7

Шёл уже восьмой день пути. Паёк, что Вир собрал с убитых, заканчивался. Оставалось где-то столько же дней. «А дальше… — понимал принц. — Нужно будет что-то решать…».

Они с Рифи хорошо справлялись со всеми трудностями дороги. Она помогала по хозяйству: следила за костром, а то и стояла в дозоре, чтобы он мог поспать.

В общем, они стали хорошей командой. Девочка напоминала ему сестру. Именно в этом возрасте она погибла, упав со стены. Это была трагедия для Вира, которая потрясла его не меньше, чем увиденное за стенами дворца.

Этот день начинался хорошо. После пыльной бури предыдущего дня, которая не давала им отвлечься и перевести дух ни на секунду, сегодня было солнечно, тихо, и настроение совсем улучшилось.

Лагерь бывших заключённых растянулся вдоль всей дороги, и за эти дни постепенно все стали стараться выстраивать коммуникации. Было понятно и очевидно, что выжить можно только сообща, и также сообща были приструнены самые неадекватные в их маленьком обществе.

Наступал момент, когда люди готовы были делиться между собой — кто чем — и, главное, делегировать полномочия самым смелым, умелым и решительным.

Впервые люди собрались на совет, чтобы избрать лидеров и наконец перестать бояться за свою жизнь. На совете было решено собрать общий котёл: выдавать паёк, горючий порошок и одежду.

Вир был избран одним из членов совета. Он показался всем с первых дней пути справедливым и решительным. Но что было самым забавным, в нём до сих пор никто не признал ни принца, ни известного революционера и поэта. Сам Вир видел лишь простых тружеников и мелких бандитов. Все на дорогу попали за разное, но многие здесь были за совсем мелкие и, казалось бы, не угрожающие строю проступки, но их всё равно сюда отправили. Отправили умирать.

Теперь они двигались быстрее. Появилась дисциплина и организация. Рифи теперь уже была более расслабленной и перестала бояться других людей. Она была здесь не только единственным ребёнком младше пятнадцати, но и женщиной. Вирон, тем не менее, предостерёг её уходить далеко от палатки, да и от него, в общем, тоже. Он хорошо понимал, что, несмотря на все изменения в их маленьком обществе, те опасности, которые могли её подстерегать.

На десятый день произошло одно событие, которое сильно изменило всё в их небольшой группе и определило их дальнейшие планы, которые перестали ограничиваться только выживанием.

Отряд, растянувшийся вдоль тракта, медленно двигался вперёд. Вир вместе с девочкой шёл в его центре, в самой середине потока. И именно в это мгновение произошло неожиданное событие. Люди повстречали жизнь. Нет, не мелкую, почти невидимую и редкую растительность, а именно что-то, что можно назвать обитателями пустоши и что говорило о том, что земли эти не пустынны на самом деле, и, возможно, именно поэтому никто и не вернулся обратно.

Первые крики резко затормозили весь поток, и принц быстро ринулся вперёд. Рифи он попросил остаться здесь, но девочка совершенно его не послушалась и помчалась следом. В моменты опасности она очень сильно желала быть там, где, по её мнению, безопасно, а безопасным она считала быть рядом с Виром.

Вирон пробежал через метавшихся в обратном направлении людей и увидел невероятное зрелище.

Впереди, растянувшись вдоль всей дороги, находилось существо, всем своим видом напоминавшее насекомое, проще говоря, огромную сороконожку. Высотой этот монстр был выше слона, а в длину — как несколько змей.

Тварь, похоже, уже убила нескольких человек. Где-то восемь-десять самых крепких парней отгоняли её зажигалками. Похоже, это работало. Видимо, с огнём это насекомое-переросток не встречалось ранее.

Но долго сдерживать тварь не получится. А мелкий огонь горелок вряд ли сильно ей навредит.

— Нужно соорудить кострище побольше, — скомандовал Вир.

Самые смелые вместе с ним стали кидать тряпьё и зажигательную смесь в одну кучу. Вскоре вспыхнул большой костёр, и в ход пошли палки от палаток. Разбираться, как быть без них потом, они будут позже, а сейчас каждая минута была важна.

Факелы быстро пошли в ход, и тварь попытались загнать на костёр.

Но это оказалось не таким простым делом. Быстрое насекомое шустро передвигалось, извиваясь всем телом и перебирая ножками. Конечно, бока они ей подпалили, но вот загнать в ловушку так и не смогли. Насекомое, уже поняв, что собой представляет огонь, решительно стало избегать приближаться близко к костру. Пламя горело очень интенсивно, но теперь это никак не помогало. Стало невероятно душно и жарко, словно рядом была мощная печка.

Огромная пасть с невероятными челюстями смогла поймать одного из сражающихся с ней, и он упал замертво. И казалось, всё напрасно, но вдруг тварь замерла и рухнула наземь. Она больше не шевелилась. Вир и остальные оглянулись и ахнули. Рифи стояла позади них, держась пальцами за виски и закрыв глаза.

«Вот в чём было дело», — вдруг осенило принца.

Девочка, по всей видимости, была пси-гибридом — дитя союза человека и нелюдя. А значит, её родители всего лишь взяли на воспитание малышку. О ней как-то узнали и пришли к ним, чтобы забрать и умертвить.

Нелюдей убивали, а гибридов-мужчин использовали в войне. У нелюдей были очень слабые пси-способности, а вот гибриды приобретали настоящий ментальный шторм. Похоже, что Рифи именно такая.

Вир бросился к девочке. Она рухнула к нему на руки. Из носа пошла кровь. Он не смотрел, что делали в эту минуту остальные, но, когда положил девочку на свой плащ, оглянулся. Группа даром время не теряла. Насекомое кромсали на куски всеми подручными средствами. Возможно, оно съедобно, и тогда это решит их проблему выживания в будущем.

А Рифи, как бы кто ни ненавидел и ни презирал нелюдей, никто не тронет. Он это знал. Она только что спасла им жизнь.

8

Рифи очнулась уже к ночи. Она лежала в палатке. Из-за края колышущихся пологов проёма виднелся горящий костёр. Снаружи слышались голоса.

Вскоре в палатку влез Вир.

— О, проснулась наша героиня! Есть хочешь? У нас теперь много мяса. Насекомое вполне съедобное — яда на его жвалах нет. Выходи к костру.

Принц быстро удалился.

Девочка встала, умылась из фляжки — но совсем чуть-чуть, чтобы не тратить много — и выбралась наружу.

Она прошла к костру сквозь столпившихся мужчин.

Вир был в гуще событий. Она подошла к нему и прижалась.

Её заметили и шумно приветствовали. Рифи понимала, что она спасла всем жизнь. Вирон заговорил.

Его сильный волевой голос громко раздавался под небесными ночными сводами.

— Друзья, теперь, когда мы с вами знаем, что с нами пси-одарённая, мы теперь вправе рассчитывать на то, чтобы выжить. Теперь мы действительно на дороге последней надежды. Только теперь она не последняя. Друзья, дадим слово нашей Рифи!

Все повернулись к девочке.

— Мм… мне? — удивлённо спросила она.

— Да, не бойся. Это сейчас самая благодарная аудитория.

— Я… молодец, наверное, — нерешительно произнесла Рифи.

Все дружно засмеялись, но это был смех радости.

— Но почему она раньше не воздействовала своей силой? — вдруг донеслось из толпы.

Вир вышел на середину.

— Всё просто. Пси-гибриды, как и нелюди, способны воздействовать лишь на слабый и примитивный разум. Либо, если бы таких, как Рифи, было бы больше, они бы соединили свои силы вместе. И тогда смогли бы воздействовать на нас, а так — нет.

— Но почему она раньше не сказала о силе?

— Я боялась, — вдруг неожиданно для себя ответила она на вопрос, — я кое-что видела во время слияния с разумом насекомого. Я словно увидела тысячами глаз всю дорогу, и в конце сияла тихая гладь воды, — она сейчас говорила уверенно, без толики волнения, словно новое знание придавало ей сил. — Это было побережье, а впереди море, как в гавани нашей столицы.

— Море! — ахнула толпа.

В эту ночь никто больше не спал. Впереди блистала надежда. Не мифическое снадобье бессмертия, а реальная надежда на выживание и спасение. Море — это рыба и жизнь.

Вир сидел у костра, а у него на коленях примостилась Рифи. Она снова спала — усталая и довольная. Малышке ещё предстояла большая работа. А все ей в этом помогут.

Принц тихо начал напевать новый мотив:

— Мы пойдём к свободе дружною толпою. Вместе, покоряя все барьеры, мы увидим блеск сияющего моря.

Конец

27.09.2020 г. г. Омск