Дорога, которой не было

I. Та, что смотрела в огонь

Последний подъём оказался длиннее, чем выглядел снизу. Ты уже дважды принимал светлую полосу между деревьями за вершину. За каждой открывался новый склон. Ремень сумки натёр плечо, во рту стоял вкус пыли, а в левом башмаке что-то кололо при каждом шаге. Остановиться и вытряхнуть камешек следовало ещё у ручья. Теперь ты сердился на него, словно он сам выбрал неудобное время.

Дорога вышла к руинам с нагорной стороны, через пролом в высокой стене. Внутри оказался вытянутый каменный двор. Слева уцелели две высокие стрельчатые арки, дальше стояли лишь столбы, оплетённые плющом. Стена со стороны долины почти обрушилась. Между её остатками открывался вид на реку и город на противоположном берегу: башни над крышами, мосты на высоких каменных арках, огни в узких окнах. Над дальними горами садилось солнце, и облака ещё светились по краям.

В дальнем конце двора горел костёр. Ты увидел пламя сразу, как только миновал пролом, и лишь через несколько шагов различил сидевшую возле него женщину. Дым ветер относил к обвалившейся стене; от огня пахло нагретым деревом, а рядом едва слышно побулькивала вода в небольшом котелке, подвешенном на треноге.

Женщина сидела на меховой подстилке, поверх которой было наброшено красное покрывало. Подперев щёку левой ладонью, она смотрела в огонь. Рыжие волосы рассыпались по плечам и бордовой юбке; ветер шевелил длинные пряди, но она их не поправляла. Кремовые рукава были стянуты лентами над кожаными наручами. На одном темнел маленький красный бантик. Высокие сапоги стояли так близко к камням очага, что тебе стало жарко за её ноги.

В пламени поднимались золотые линии. Они соединялись, расходились, складывались в знаки, которых ты не знал. На мгновение между поленьями возникло что-то похожее на дорогу и тёмную черту поперёк неё. Женщина следила за этой чертой, чуть склонив голову.

Возле покрывала лежал меч без ножен. Рукоять была обращена к женщине; стоило ей протянуть руку — и оружие оказалось бы в ладони. На ткани рядом с котелком стояла металлическая кружка. Вторая, чистая, была перевёрнута донышком вверх.

Под твоим башмаком хрустнул мелкий камень.

Женщина не подняла головы, но складка между её бровями разгладилась. На губах появилась улыбка, будто она услышала именно то, чего ожидала.

Ты остановился у края света.

— Здесь можно пройти к мосту? — спросил ты.

— Можно. Только до утра я бы не советовала.

— Он разрушен?

— Низкий. После дождя вода бывает вровень с камнями, а у среднего перехода смыло край. В темноте легко не заметить, где дорога кончилась.

Она наконец подняла глаза. Янтарные, слишком светлые даже при таком огне. На носу и щеках были веснушки. Ты не сумел определить её возраст и перестал пытаться, когда она посмотрела на твои запылённые башмаки.

— Садись, если хочешь. Только не наступай на плиту возле правой ноги. Шатается.

Ты опустил взгляд. Перед самым носком выступал широкий плоский камень; между ним и соседней кладкой темнела щель. Ты осторожно толкнул его краем подошвы. Плита качнулась, и из-под неё с сухим шорохом высыпалась земля.

Ты обошёл её и выбрал устойчивый камень по другую сторону костра. Сумка с облегчением соскользнула с плеча.

— Ты слышала, как я иду?

— В конце — да.

— А до этого?

Она перевела взгляд на угли.

— Видела.

В огне теперь были только поленья и тонкая шкурка пепла, надувавшаяся от жара.

— В пламени?

— Сегодня в пламени. Впервые — во сне. Пролом, дым, человек на границе света. Всё время немного по-разному.

Ты оглянулся на вход. Она действительно могла узнать этот пролом из видения. А вот тебя самого, пока сидела лицом к огню, впервые рассмотрела только сейчас.

— Значит, ты знала, что я приду.

— Я надеялась, что узнаю, когда придёшь.

— Узнала?

Она обвела взглядом твою сумку, запылённые колени, башмак с ослабленной шнуровкой.

— По тому, как ты остановился в проломе, — да. А вот вопросы у тебя другие.

— Прости, что не подготовился.

Она рассмеялась. До этого ты не замечал, как внимательно она ждёт каждого твоего слова.

— Наконец-то, — сказала она.

— Что?

— Ничего. Хочешь чаю?

Ты пересел на предложенный угол покрывала. Каменный холод уже прошёл сквозь одежду, и отказываться из осторожности было поздно. Ведьма сняла котелок с треноги за обмотанную тканью дужку и налила напиток во вторую кружку. Он пах горечью и яблочной кожурой. Ты держал его обеими руками, не отпивая, пока она ломала хлеб.

— У меня есть сыр, — сказал ты.

— Тогда очень хорошо, что ты пришёл.

Сыр за день смялся и стал мягким с одной стороны. Ты собирался отрезать некрасивый край себе, но она взяла его раньше. Ела с удовольствием. Ты попробовал свой кусок: согревшийся сыр действительно оказался вкуснее утреннего.

Какое-то время вы молчали. В долине звякнул колокол, ветер донёс два удара. Женщина подняла голову, прислушалась и снова взяла кружку. По её предплечью прошёл тонкий золотой знак. На мгновение ты принял его за отблеск; когда рука оказалась в тени, линия продолжала светиться.

— Ты ведьма?

— Да.

Ты кивнул так, будто именно это и собирался выяснить, отпил слишком много и обжёг язык.

Она отвела глаза к долине. Ты был ей за это благодарен.

— А зачем ты меня ждала?

Ведьма покрутила кружку в ладонях.

— Видение повторялось. Я хотела понять, что в нём важного. Потом поймала себя на том, что придумываю человека вместо того, чтобы дождаться.

— Каким он получался?

— Вежливее.

Ты поперхнулся, и она улыбнулась.

— И гораздо менее интересным собеседником. Всё говорил то, что я уже знала.

Ты посмотрел на её руки, на свет под кожей.

— А что ты знаешь обо мне?

— Пока — что ты устал, у тебя есть сыр и тебе не нравится, когда отвечают не на тот вопрос.

Ты уже собрался возразить, но заметил, как она старательно прячет улыбку. На вопросы о видении она отвечала так коротко, что тебе каждый раз приходилось спрашивать снова. Теперь, кажется, решила подразнить тебя этим.

— Я имел в виду...

— Я поняла. Нет, я не знаю, зачем ты идёшь через мост. И что будет после.

На поверхности чая плавал размокший листок. Ты подцепил его ногтем и положил на камень. Вопросов оставалось слишком много; голова, утомлённая подъёмом, уже не желала выбирать следующий.

— Мне сказали, что до руин можно дойти засветло, — произнёс ты наконец.

— У последнего колодца?

— Да.

— Там всем так говорят. Наверное, в какой-то день это должно оказаться правдой.

Ты рассказал про дорогу: как не захотел делать крюк до новой переправы, как поверил человеку у колодца, как дважды возвращался от обвалившейся лестницы. Ведьма слушала, иногда уточняла, с какой стороны ты обошёл стену. Когда разговор зашёл о переправе, она показала, где начинается старый мост и как с него выйти к перекрёстку.

— Утром можем дойти туда вместе, — сказала она. — Оттуда вниз к жилью. Я пойду вдоль гор.

— Зачем?

— Хочу посмотреть, что осталось от водосброса после зимы.

Ты ждал, что она вновь заговорит о видениях и твоём появлении у костра. Но ведьма собиралась осматривать водосброс, будто это и было самым интересным делом на завтра.

— Просто посмотреть?

— Сначала посмотреть, — ответила она. — Чинить, не увидев, что сломалось, я пока не научилась.

Она поднялась и направилась к запасу дров под ближайшей аркой. Только теперь ты увидел, какая она невысокая: сидя у костра, она занимала вокруг себя гораздо больше места. Она обошла выступающий камень, убрала волосы за плечо и потянулась к верхним поленьям. Из шва кладки над её головой посыпалась известковая крошка.

— Сверху! — окликнул ты.

Она отступила прежде, чем ты успел договорить. Из свода выпал камень и разбился там, где только что стоял её сапог.

Вы дождались, пока осядет пыль.

— Этой осенью своду конец, — сказала ведьма.

— Ты увидела?

— Вон корень. Над трещиной.

Корень был почти чёрным и выходил из кладки, раздвигая камни.

— Иногда достаточно посмотреть наверх, — добавила она.

Ты помог переложить дрова подальше от стены. Одна ветка зацепилась развилкой; ведьма придержала поленницу, пока ты вытягивал её обеими руками. Под ноготь забилась заноза. Ты успел выругаться прежде, чем вспомнил, что стараешься произвести хорошее впечатление.

Ведьма сделала вид, что занята дровами.

Дождь пришёл после темноты. Сначала зашуршал по листьям, потом крупные капли застучали по уцелевшим сводам. С обломанного карниза вода потекла прямо к покрывалу. Ты подхватил сумку и хотел перебраться под арку, но ведьма остановила тебя:

— Лучше здесь.

— Здесь нет крыши.

— Сейчас будет.

Она подняла ладонь над огнём. В воздухе появилась светящаяся золотая линия — сначала прямая, потом выгнутая над вами. От неё в обе стороны разошлась тонкая прозрачная поверхность, похожая на стекло только там, где по ней ударяли капли. Получилась широкая наклонная крыша без стен. Над костром и покрывалом было сухо; дождевая вода бежала по прозрачной поверхности к нижнему краю со стороны обрушенной стены и срывалась там вниз.

Ты подошёл ближе, пытаясь рассмотреть, где эта крыша кончается. Подставил руку под почти невидимый край — и струйка холодной воды затекла прямо в рукав.

— Там стекает, — предупредила ведьма.

Ты вытряхнул руку.

— Теперь знаю.

Она отвернулась, но плечи её дрогнули.

— Смейся, — разрешил ты.

— Я и так.

Она провела пальцами по воздуху. Золотая линия дрогнула, и невидимая крыша чуть повернулась: теперь вода падала дальше от покрывала, на камни у обвалившейся стены. На мгновение воздух стал острым, словно перед грозой. Ты следил за ручьями, бегущими по пустоте, и никак не мог привыкнуть к тому, что над головой держится нечто, чего почти не видно.

Снизу, по неровным плитам двора, всё же подбиралась вода из пролома, где земля была выше. Ты нашёл щепку и расчистил забитый листьями желоб между камнями, затем открыл ему выход к склону. Вода повернула в канавку, и лужа возле сумки начала убывать. Рукав испачкался в мокрой земле.

— Я могла поднять вещи, — сказала ведьма.

— А я уже прочистил канавку.

Она посмотрела на щепку у тебя в руке и переставила котелок на освободившееся сухое место.

Позднее ты спросил, кто здесь жил. Ведьма рассказала, что прежде вдоль двора тянулась крытая галерея, а за нынешним проломом стояли комнаты. Потом случился пожар; уцелевшие помещения меняли назначение, а одно время под арками держали овец. Она иногда поправляла себя: нет, лестницу перестроили раньше; загон появился уже после.

— Откуда ты всё это знаешь?

— Я здесь бывала.

— Когда ещё были комнаты?

— Когда ещё была дверь, — сказала она и показала на пустой проём за твоей спиной.

Ты посмотрел на порог, почти скрытый травой.

— И какая она была?

— Тяжёлая, зелёная. Весной разбухала и не закрывалась. Меня всякий раз уверяли, что починят.

В её голосе слышалась досада, пережившая и дверь, и тех, кто обещал её исправить.

— И так и не починили?

— Как видишь.

Ты посмотрел на пустой проём.

— Значит, обещание продержалось дольше двери.

— Намного дольше, — сказала ведьма.

Вы засмеялись вместе.

Когда пришло время устраиваться на ночь, дождь ослаб. Ведьма вложила меч в ножны и положила пояс рядом так, чтобы рукоять оставалась под рукой. Сняла сапоги и поставила их под карниз у боковой стены, где камень ещё выглядел сухим. Потом вернулась к покрывалу и села возле огня, вытянув ноги.

Ты достал из сумки своё дорожное покрывало, расстелил его по другую сторону углей и устроился на нём. Между вами остались котелок, кружки и недоеденный хлеб.

Стоило закрыть глаза, возникала фраза о человеке на границе света. Ты вспоминал сегодняшний путь: плохой совет у колодца, обвалившуюся лестницу, собственное нежелание идти в обход. Пытался отыскать в них что-то чужое и не находил.

— Ты ещё смотришь? — спросил ты.

— Куда?

— В то, что будет.

— Сейчас смотрю, хватит ли дров до утра.

Ты повернулся. Она сидела боком к огню, пересчитывая поленья взглядом. Потом подбросила в огонь самое маленькое, осторожно, чтобы искры не полетели на покрывало.

— Утром ты покажешь мне мост? — спросил ты.

— Покажу. Только сначала проверим, насколько поднялась вода.

Ты кивнул. Это было куда понятнее любого предсказания.

Ветер ослаб. Вода ровно уходила по расчищенному тобой желобу. Последним, что ты услышал перед сном, был негромкий стук: ведьма перевернула обе кружки на сухой ткани, чтобы ночью в них не попала вода.

II. Утро после предсказания

Тебя разбудили холодные брызги, попавшие на щёку.

Ведьма сидела на краю покрывала с мокрым сапогом в руках. Она подняла его носком вверх, опустив голенище к камням. Струя воды ударила в плиту у твоего плеча — оттуда и долетели брызги. Второй сапог стоял рядом, и по её лицу ты догадался, что с ним дела обстояли не лучше.

— Доброе утро, — сказал ты.

— Пока не решила.

Она потрясла сапог, держа его носком вверх. Из голенища вышло ещё несколько капель.

Ты приподнялся на локте. Над костром ещё держалась прозрачная крыша, сотворённая накануне. Ночь прошла, дождь перестал, но вода с мокрых камней продолжала капать во двор. Под карнизом у боковой стены, где ведьма вечером оставила обувь, теперь темнела длинная сырая полоса.

— Я думал, ты поставила их в сухое место.

— Я тоже. А ночью ветер переменился, и вода пошла с карниза прямо в голенища.

— В оба?

— Во второй немного меньше. Это его главное достоинство.

Ты засмеялся. Она посмотрела на тебя, потом на сапоги, и не удержалась от улыбки.

Костёр почти прогорел. Ведьма подбросила две тонкие ветки, дождалась, пока они займутся, и провела ладонью над головой. Сначала исчезла золотая линия вдоль края невидимой крыши, затем утренний воздух дрогнул, и на месте защиты осталось обычное открытое небо. Несколько капель, задержавшихся на ней, упали за пределами покрывала. Из леса сразу отчётливее донеслись птицы.

Злополучный камешек ты вытряхнул ещё вчера, когда перед сном наконец снял башмак. Но, обувшись утром, обнаружил, что нога всё прекрасно помнит. Ты прошёл несколько шагов по двору и осторожно переступил с пятки на носок.

— Всё ещё мешает? — спросила ведьма.

— Камешек я вчера вынул. Ноге об этом, видимо, не сообщили.

Ты сделал ещё несколько шагов. Жёсткий шов башмака задевал воспалённую кожу при каждом движении.

Она достала из дорожного мешка небольшой свёрток чистого льняного бинта, отмотала и оторвала полоску. Протянула тебе.

— Подложи под шов. Иначе до перекрёстка совсем ногу сотрёшь.

— У тебя в мешке для всего найдётся что-нибудь?

— Для мокрых сапог пока ничего подходящего не нашлось.

Ты прикрыл бинтом натёртое место и снова натянул башмак. Она занялась завтраком, не наблюдая, как ты возишься со шнуровкой. Когда ты прошёлся по двору, боль стала терпимой.

Вы доели вчерашний хлеб и сыр, согрели в котелке воду для чая. Ведьма рассказала, как добраться до перекрёстка: сначала вниз от руин к старому мосту, потом по дороге вдоль склона, мимо водосборника и вверх к каменному указателю. Там пути расходились: к жилью — вниз, к горам — вдоль хребта.

— Значит, через реку мы пойдём вместе, — сказал ты.

— Если она за ночь не решила стать морем.

— Ты умеешь делать крыши. Может, и мост сделаешь?

— Мосты я предпочитаю находить готовыми. На них люди ходят увереннее.

Перед уходом она погасила угли оставшейся водой. Ты размешал мокрую золу той самой щепкой, которой вчера чистил желоб. Ведьма пристегнула ножны, свернула меховую подстилку и красное покрывало, прикрепила свёрток к своему мешку. Ты тоже свернул своё дорожное покрывало и убрал его в сумку. Только когда площадка опустела, она заметила металлическую кружку у твоего колена.

— А вот её я бы забыла, — призналась она.

— До следующего чая вспомнила бы.

— Я тянусь за чашкой чаще, чем пью чай, — сказала ведьма. — Так что далеко бы не ушла.

Она убрала кружку. Сапоги пришлось нести в руке: внутри кожа оставалась холодной и мокрой.

Ты подхватил её мешок, пока она перекладывала сапоги поудобнее.

— Я могу сама, — сказала ведьма.

— Знаю. Просто мне удобнее, чем тебе.

Она посмотрела на ремень у тебя на плече и чуть приподняла бровь. Потом улыбнулась, словно оставляя решение за тобой. Ты поправил ремень; она не стала тянуться за мешком.

— Только не обижайся, если мне понравится, — сказала она.

Снаружи руин дорога огибала уцелевший угол стены и шла вниз по широким, давно неровным ступеням. Справа между деревьями просвечивала река, слева над вами ещё поднимались старые стены. Где-то сверху тонко журчала вода, стекая из трещины в каменный желоб.

У последнего поворота открылся мост.

Это была узкая мощёная дорога через ближний рукав реки. Слева её защищала невысокая стена; за стеной торчали обломки древних арок, остатки построек на склоне. Справа каменный бортик сохранился только местами. Под ним вода бежала между валунами, переливалась через пороги и ниже соединялась с основным руслом. За мостом дорога поднималась на противоположный берег рукава и уходила между остатками оград.

Город, который ты видел вечером из руин, оставался за основным руслом. К нему можно было спуститься от перекрёстка, а ниже по течению перейти реку по большой переправе. Утреннее солнце поднималось за его башнями; каменные мосты между дальними террасами казались тонкими линиями над туманом. С близкого расстояния, наверное, каждая такая линия была огромным сооружением. Отсюда же город выглядел вырезанным из светлого камня и дыма.

На мосту ещё блестела ночная вода. Ведьма подняла левую руку с сапогами повыше, чтобы голенища не волочились по плитам, правой подобрала подол и первой ступила на дорожку. Босые ноги осторожно находили опору между округлыми камнями.

— Почему не наденешь сапоги хотя бы сейчас? — спросил ты.

— Мокрая кожа натрёт ноги. И потом, ты когда-нибудь ходил босиком по камням после дождя?

— Сейчас они холодные.

— Вот именно. Очень приятно. Если не наступать на острые.

Она прошла несколько шагов, остановилась возле уцелевшего столбика и обернулась. Солнце вспыхнуло в её рыжих волосах. Увидев, что ты задержался на ступенях, ведьма улыбнулась.

— Я иду, — сказал ты.

— Вижу.

— Ты хотела поторопить?

— Хотела узнать, что ты так внимательно рассматриваешь, — сказала она с лукавой улыбкой.

Ты показал на дальние башни.

— Их отсюда видно лучше, чем вчера, — ответил ты.

Она повернулась в ту же сторону.

— Ах, башни, — протянула она. — Утром туман ниже. К полудню они опять спрячутся.

Только когда ты пошёл за ней, до тебя дошло, что ответить можно было гораздо удачнее. Но момент уже был упущен.

Ты ступил на мост. Плиты под ногами были разной высоты, но пока держались крепко. Ведьма ждала, не сходя с более широкой площадки. Когда ты подошёл, она показала на светлую полосу камней ближе к середине дорожки.

— Лучше здесь. У стены зелёный налёт, а у правого края кое-где нет бортика.

Ты послушался. На узких местах она шла впереди; там, где мост расширялся, вы снова оказывались рядом. Течение справа шумело так громко, что приходилось говорить чуть громче обычного.

— Ты часто здесь ходишь? — спросил ты.

— Когда иду к горам этой дорогой.

— И каждый раз босиком?

— Нет. Не каждый раз оставляю сапоги под водостоком.

У следующей разрушенной арки мост делал плавный поворот. Здесь шум реки внезапно стал тише: справа под обломками бортика лежала небольшая заводь. Её отделяла от стремнины гряда старых камней, и вода проходила между ними медленно. Почти гладкая поверхность отражала светлое небо и обрывки кладки.

Сначала ты заметил в ней башню.

Вдоль берега на самом деле не было ничего выше сломанной арки, однако в воде под ней поднималась тёмная башня с узкими окнами. Ты обернулся, проверяя, не заслонили ли её деревья. Позади оставалась та же стена, впереди — изгиб дороги, а башни нигде не было.

Когда ты снова посмотрел вниз, в одном из окон сидела рыжеволосая женщина.

Она была похожа на ведьму, но выглядела иначе: волосы собраны, на плечах незнакомая тёмная одежда. Женщина повернулась к кому-то за пределами отражения и протянула руку за чашкой.

— Посмотри, — сказал ты.

Ведьма подошла ближе, поставила сапоги на широкую сухую плиту посередине моста и заглянула через низкий край.

— Ты её видишь? — спросила она, повернувшись к тебе.

— Женщину у окна? Да. И, кажется, она снова ищет чашку.

Ведьма нахмурилась. Её удивила не чашка, а то, что ты разглядел женщину.

Она не ответила сразу. В гладкой воде появилась золотая черта. Она разошлась на несколько извилистых линий, словно кто-то разделил поверхность на неровные куски. В одном продолжала стоять башня; в другом женщина с теми же рыжими волосами шла по белой дороге между невысокими деревьями. Третий показывал вечернее небо и пустой мост.

Ведьма опустилась на одно колено там, где камни оставались целыми, и наклонилась к отражениям. Ты присел рядом, но дальше от стены, чтобы видеть правую часть заводи.

— Откуда здесь эта башня? — спросил ты.

— Не знаю. Иногда вода показывает то, чего здесь нет. До сегодняшнего дня эти отражения видела только я.

— А теперь и я.

— Вот и пытаюсь понять, почему, — сказала она, снова наклоняясь к воде.

По воде пошла рябь от упавшего листа. Изображения дрогнули, но не исчезли. В новом светлом пятне ты увидел человека на мосту. Он стоял спиной к тебе, чуть сгорбившись, с сумкой на плече. На сумке была та же заплата, которую ты сам пришил перед дорогой.

Ты машинально потрогал шов на своём ремне.

Человек в отражении был один. По тому, как он опустил голову, невозможно было понять, устал он, задумался или горевал о ком-то. Но тебе почему-то захотелось разглядеть его лицо. Ты подался ближе к воде.

— Это я?

— Похоже.

— И где ты?

Ведьма посмотрела на соседнее отражение, где женщина с рыжими волосами стояла посреди светлого двора.

— Не знаю.

— Тогда откуда ты знаешь, что мы видим будущее?

— Я этого не говорила.

Ты хотел возразить, но она была права. Она говорила о видениях, не о готовых ответах.

Отражение человека с сумкой начало бледнеть. Ты переставил ногу вправо, на узкую плиту у самого обломанного бортика, чтобы увидеть его между двумя полосами золотого света. Камень под подошвой едва заметно накренился. Ты успел почувствовать, что потерял опору, прежде чем услышал хруст.

— Назад!

Ведьма схватила тебя за предплечье и потянула к середине дороги. Ты отступил, задел её коленом, едва не уронив обоих. Справа тяжёлый кусок плиты соскользнул в воду. Удар разогнал по заводи круги, и чужие башни, дороги и лица распались на обычные отражения облаков.

Некоторое время вы оба молчали.

Ты посмотрел на место, где только что стояла твоя нога. Под обломанным краем теперь виднелась тёмная щель, за которой быстро шла вода.

— Ты знала, что край моста так ненадёжен?

— Что камни подмыты — да. Но я не знала, что именно эта плита вот-вот сорвётся.

— Почему не предупредила?

Она всё ещё держала твою руку. Услышав вопрос, отпустила.

— Я сказала держаться середины, но не объяснила, что под краем вода вымыла кладку. А потом сама засмотрелась и не заметила, как ты переставил ногу.

Тебе хотелось продолжить спор. Нога дрожала после неожиданного рывка, а увиденный человек с сумкой никак не выходил из головы. Но ведьма не оправдывалась и не делала вид, что ничего не произошло. Она сама смотрела на пролом с досадой.

— Я всё-таки сам шагнул к краю, — сказал ты наконец. — Но про эти отражения ты знала?

— Знала. Но прежде их видела только я. Я не думала, что они отвлекут и тебя. А когда ты тоже увидел их, мне стало интересно рассматривать вместе с тобой.

Она подобрала сапоги. Ты дождался, пока она отойдёт на целую часть моста, и только тогда пошёл следом.

Заводь осталась позади. Течение снова заговорило громко; внизу оно сталкивалось с валунами и белело пеной. На середине последнего пролёта ведьма остановилась и оглянулась.

— Сердишься?

— Немного.

— Разумно.

Ты невольно усмехнулся.

— А ты?

— На себя — больше.

Она пошла дальше. Ты последовал за ней, всё ещё не вполне остыв, но уже не находя новых слов для спора.

На дальнем берегу мост заканчивался площадкой перед остатками сторожевого здания. Уцелела одна высокая арка и часть стены, защищавшей дорогу от ветра. У арки стояла широкая каменная скамья; с неё было видно, как вода ниже по течению вырывается из узкого прохода между скалами.

Ты опустил её мешок возле скамьи, потом свой. Ведьма села, вытянула ноги и придирчиво осмотрела ступни. На одной возле большого пальца темнела крохотная царапина.

— Вот теперь, — сказала она, — можно вспомнить об обуви.

Из приоткрытого мешка ведьмы выглядывал угол чистого полотенца. Ты осторожно вытянул его и протянул ей.

— Держи. Сначала вытри ноги.

Она посмотрела на ткань и улыбнулась.

— Ты уже и в моём мешке разбираешься? — спросила она, но без всякого недовольства.

— Только в тех вещах, которые сами оттуда выглядывают, — ответил ты.

Ведьма приняла полотно. Она вытерла ноги, затем осторожно вложила ладонь в один сапог. От пальцев пошло слабое золотистое тепло.

— Значит, ты могла подсушить их ещё утром? — спросил ты.

— Могла, — сказала она.

— И всё-таки пошла босиком.

— Я же говорила: люблю холодные камни после дождя.

Она улыбнулась так, что ты невольно вспомнил, как долго любовался ею со ступеней. Может быть, дело было не только в камнях.

Она убрала ладонь, подождала немного и повторила со вторым сапогом. Ты провёл рукой по камню возле скамьи. В нём были высверлены два круглых отверстия, а между ними тянулась неглубокая канавка.

— Для чего это?

— Здесь прежде крепили деревянный навес, — сказала ведьма. — Если вода поднималась, путники сидели и ждали, пока мост откроют.

Ты посмотрел на пустые отверстия. Скамья стояла под открытым небом; от навеса не осталось ничего.

— Давно сняли?

— Помню, как он скрипел на ветру. Потом одна из опор сгнила. Её собирались заменить, да так и не собрались. А после сняли весь навес.

— И не поставили новую?

— Камень ведь не гниёт, — передразнила она давний ответ строителей. Ты сразу вспомнил историю с зелёной дверью.

Ты рассмеялся. Она тоже, но уже без вчерашней досады — словно вас обоих забавляло упрямство людей, одинаковое во все времена.

Пока она затягивала первый сапог, мокрый нижний ремешок застрял в пряжке. Ведьма потянула его сильнее, потом остановилась, чтобы не порвать кожу. Ты присел рядом.

— Давай помогу.

Она повернула пряжку к тебе. Ты удерживал металлическую рамку, пока она протягивала ремешок. Её волосы упали вперёд и на мгновение коснулись твоей руки; от них пахло дымом вчерашнего костра. Ты изо всех сил старался сосредоточиться на пряжке, и от этого пальцы слушались ещё хуже.

— Готово, — сказал ты и, поднимая голову, вдруг сообразил, что уже добрую минуту добровольно стоишь перед ней на колене.

— Спасибо.

Она немного подвигала ступнёй, проверяя, не слишком ли туго, и принялась за второй сапог. С ним справилась сама, склонив голову и пряча улыбку. Ты не мог понять, больше ей понравилась твоя помощь или то, как ты теперь старательно делал вид, что всё совершенно обычно.

Ещё до полудня вы поднялись от реки на старую дорогу. Она шла вдоль склона, то приближаясь к деревьям, то выходя на открытые уступы. Справа внизу оставалась широкая долина с городом за рекой; слева поднимались поросшие лесом горы. На поворотах попадались следы прежних оград и каменные желоба, по которым когда-то отводили дождевую воду. Ведьма указывала, где желоб ещё действовал, а где его уже забили корни.

Ты заметил, что после моста она не торопилась идти впереди. На крутом участке она подождала у плоского камня, пока ты преодолеешь подъём, и только тогда двинулась дальше.

— Я не настолько медленно хожу, — сказал ты.

— Знаю. Ты уже догнал меня два раза.

— Оба раза ты стояла.

— Всё равно считается.

Возле старого водосборника, сложенного из светлого камня, вы остановились поесть. Тонкая струя лилась из пасти каменного зверя с оббитым носом в неглубокую чашу, а из чаши уходила в узкую канавку под дорогой. Вода была прохладной, прозрачной и без привкуса железа. Вы наполнили фляги.

Ведьма достала из мешка два яблока и протянула тебе одно. Ты откусил сразу, не разглядывая, и едва не поморщился от кислоты. Она следила за тобой с подозрительным вниманием.

— Что? — спросил ты.

— Хотела узнать, хорошее ли.

— Очень. Попробуй.

Ты усмехнулся и протянул ей яблоко. Она откусила от другой стороны и стиснула губы, стараясь не показать лица.

— Значит, не хорошее, — заключила она.

— Я этого не говорил.

Она некоторое время жевала с таким достоинством, какое никак не подходило кислому яблоку. Ты не удержался от улыбки, а потом спокойно протянул руку за своим яблоком. Ведьма приподняла брови, но отдала его.

— Благодарю за проверку качества, — сказал ты и с самым гордым видом доел оставшуюся половину.

Слаще яблоко не стало, зато ведьма теперь смотрела на тебя, плохо скрывая улыбку.

После еды ты достал сложенные листы, в которых отмечал путь. На них были расстояния между колодцами, названия селений и набросок развилки, где ты вчера ошибся. Место для нового рисунка ещё оставалось. Ты достал угольный карандаш и начертил мост: изгиб каменной дороги, слева остатки арок, справа воду и разрушенный бортик.

Ведьма подсела ближе, чтобы рассмотреть.

— Это что, дерево? — спросила она, показывая на тёмное пятно возле моста.

— Да.

— Оно больше башни.

— Оно ближе.

— А башня знает, что стала такой маленькой?

— Думаю, ей всё равно.

— Какая невозмутимая башня.

Она взяла карандаш, но прежде чем коснуться бумаги, взглянула на тебя, ожидая разрешения. Ты кивнул. Ведьма добавила к твоей дороге короткий поворот и маленький квадрат у источника.

— Здесь ещё один водосборник, — сказала она. — Если летом этот пересыхает, можно набрать воду в том.

— Ты его помнишь или видела сегодня?

— Помню. Но каменный желоб до сих пор идёт туда, так что он, вероятно, на месте.

Ты отметил возле квадрата вопросительный знак.

Она заметила его и одобрительно кивнула.

— Правильно. Проверишь, когда будешь здесь снова.

Некоторое время вы сидели молча. Пчела билась о сухой цветок возле чаши, солнце грело мокрую после дождя стену. Ты посмотрел на рисунок моста. У правого края не было той плиты, что ушла под воду. Ты подумал и поставил там угольный крестик.

— Это что за крестик? — спросила ведьма.

— Место, где я едва не искупался. Если вернусь этим путём, полезно будет помнить. Одного такого урока мне хватило.

Она помолчала.

— Хорошая причина.

Ты собирал листы, когда вдруг вспомнил фигуру с заплатанной сумкой.

— Там, в воде… человек мог быть мной через много лет?

— Мог, — ответила ведьма. — А мог быть одним из путей, по которому ты никогда не пойдёшь.

— И ты не знаешь, какой?

— Нет.

— Странно слышать это от человека, который видел меня ещё до встречи.

— Мне самой странно, — сказала она. — Я столько раз представляла твоё появление, а вчера ты начал с вопроса о мосте. Ни разу не подумала, что ты спросишь именно об этом.

— А чего ждала?

Она улыбнулась.

— Чего-нибудь торжественного. Скажем, вопроса о предназначении.

— Очень неудобно спрашивать о предназначении, когда натёр ногу.

Ведьма посмотрела на тебя и рассмеялась.

Ты засмеялся следом. На этот раз тебе не захотелось возвращаться к человеку в отражении. Его одиночество могло означать что угодно, а рядом на камне сидела женщина, которая с совершенно серьёзным видом обсуждала предполагаемую торжественность твоего появления.

Когда вы поднялись, дорога стала круче. По словам ведьмы, от перекрёстка до первых домов можно было дойти за пару часов, если не сворачивать на заброшенные лестницы. Она забрала свой мешок, а ты поправил лямку сумки на плече.

— Если нога снова начнёт болеть, скажи, — произнесла она, взглянув на твой башмак.

— Скажу. А если дальше будет ещё одна вода с чужими башнями, предупреди заранее.

— Предупрежу.

— Даже если решишь, что я всё равно ничего не увижу?

Она задержала на тебе взгляд.

— Особенно тогда.

Ты кивнул. Этого было достаточно.

Дальше вы шли между невысокими деревьями, через которые время от времени проглядывала долина. В одном месте ведьма отодвинула ветку, чтобы ты прошёл; немного позже ты придержал другую, когда она зацепилась волосами за сухой сучок. Обычные мелочи, каких за день набирается много. Ты поймал себя на том, что уже не прислушиваешься к каждому её шагу, проверяя, идёт ли она рядом.

Вскоре после полудня дорога выбралась на более открытый склон. Над деревьями показалась верхушка каменного указателя. Ведьма узнала его первой.

— Перекрёсток, — сказала она. — Там дорога вниз, к жилью. А мне дальше вдоль гор.

Ты знал это ещё со вчерашнего вечера. И всё-таки, увидев указатель, стал медленнее поправлять ремень сумки. Утром вы собирались пройти вместе только до моста. С тех пор прошло всего несколько часов, а расставаться почему-то уже не хотелось. До города ты теперь успевал ещё до темноты. Вопрос был не в дороге.

Ведьма шла на несколько шагов впереди. У поворота она остановилась, дожидаясь тебя, и показала рукой на просвет между деревьями.

— Видишь? Осталось немного.

Ты подошёл. Каменный столб впереди стоял неровно, словно его когда-то пытались выпрямить и оставили эту затею на полпути.

За ним начиналась открытая площадка, залитая ясным послеполуденным светом.

III. Третья тропа

Площадка оказалась шире, чем можно было предположить из-за деревьев. Дорога, по которой вы поднялись от реки, выходила на неё между двумя обвитыми плющом столбами. Впереди, посреди старых плит, стоял указатель — высокий камень с двумя поперечными стрелками. Одна указывала направо, туда, где склон полого спускался к домам и большой переправе через реку. Другая — налево, под полуразрушенную арку и дальше вдоль гор.

За низкими оградами росли ромашки и высокая трава. По обе стороны мощёной развилки стояли чаши для огня. В одной ещё горело небольшое пламя, хотя вокруг было светло; другая, треснувшая, заросла травой. На каменных столбиках вдоль края площадки повторялся один и тот же знак — колесо с неровными спицами.

Ты узнал его и на указателе, под двумя стрелками.

— Похоже, нам сюда, — сказал ты, поглядев на дорогу к городу.

Ответа не последовало.

Ведьма остановилась в нескольких шагах позади. Она смотрела не на стрелки, а на участок травы по левую сторону от указателя, между горной дорогой и старой оградой. Там, где остальные стебли зеленели, тянулась узкая серебристая полоса. Она проходила через пролом в низкой стене и исчезала за деревьями.

На первый взгляд это была обыкновенная тропинка, по которой прошёл человек. Но ни вытоптанной земли, ни сломанных стеблей ты не видел: трава лежала одинаково — от перекрёстка в сторону леса, словно её пригладили ладонью.

Ведьма поставила свой мешок на плоский камень у ограды.

— Что там? — спросил ты.

— Этого здесь не было.

— Тропинки?

— Да.

Ты подошёл ближе. Между камнями у тебя под ногами росли похожие узкие листья; серебристый оттенок появлялся только там, где начиналась полоса.

— Может, кто-то срезает путь к горам.

— К горам ведёт дорога, — сказала она, кивнув на левую стрелку. — По ней можно пройти с повозкой. А за этой оградой раньше рос густой кустарник. Через него даже дети не лазили: колючки.

Она произнесла это так уверенно, что ты вспомнил зелёную дверь в руинах, снятый навес у моста и множество других вещей, которые для неё ещё не успели стать древностью.

— Когда ты здесь была в последний раз?

— Перед зимой. Я останавливалась вон там, возле ограды.

— Могли расчистить весной.

— Могли, — согласилась она. — Только никто не станет расчищать дорогу так, чтобы не осталось ни одного срезанного стебля.

Ты посмотрел на пролом. Камни лежали старые, покрытые мхом. Никаких свежих следов работы действительно не было.

— Тогда спросим того, кто по ней ходит.

— С удовольствием, — ответила ведьма. — Если встретится.

Она опустилась на одно колено рядом с серебристой полосой. Правой рукой придержала меч у бедра, а левую положила ладонью на траву. По предплечью пробежали золотые знаки. От кончиков пальцев потянулись тонкие светящиеся линии, обвели стебли и, разделившись, ушли в землю.

Ты уже видел такие линии вчера над костром и сегодня в отражениях. Теперь они двигались совсем близко. Свет проходил сквозь верхние листья, но на глубине нескольких пальцев терялся, точно упирался в ровную невидимую поверхность.

Ведьма нахмурилась. Переставила ладонь на обычную траву рядом. Здесь линии ушли глубже: в земле обозначились тонкие корни, куски старой кладки, пустота под одним из камней. Она убрала руку, и рисунок погас.

— Ты ищешь что-то под тропинкой? — спросил ты.

— Смотрю, что здесь было раньше. Обычно земля кое-что сохраняет.

— И что же там было?

— Вот в том-то и дело. Ничего не вижу.

— Может, там просто ничего нет?

Она покосилась на тебя.

— Под твоими ногами тоже полно пустого места?

Ты посмотрел на собственные башмаки.

— Надеюсь, не слишком.

Ведьма едва заметно улыбнулась и снова коснулась серебристой травы. Свет лёг поверх стеблей, как прежде. Она медленно провела ладонью вдоль полосы к пролому в ограде. Золотые знаки послушно двигались за пальцами, но под ними так и не проступило ни корней, ни камней, ни следов старого кустарника.

— Свет есть, — проговорила она, скорее для себя. — А того, что он должен показать, нет.

Она поднялась, стряхнула землю с ладони и направилась к указателю.

— Теперь проверим иначе.

У столба две стрелки были вырезаны разными руками. Та, что указывала вниз, к городу, имела широкие, грубые края; горная — узкие и аккуратные. Ведьма положила пальцы на первую. Золотая искра исчезла в камне. Несколько мгновений она смотрела куда-то мимо дороги.

— Что видишь? — спросил ты.

— Повозку. Она увязла колесом в размытой колее. Рядом сердитый человек пытается вытолкнуть её палкой.

— Когда?

— Не понимаю. Но не обязательно сегодня.

Она коснулась второй стрелки и ненадолго прикрыла глаза.

— На горной дороге холодный дождь. Кто-то укрывает мешки от воды. Вот это могло быть и завтра, и через месяц.

— Очень полезно для планирования путешествий.

— Поэтому я всегда беру с собой плащ, — невозмутимо ответила она.

Ты хотел спросить, видит ли она в будущем себя, но ведьма уже отошла от указателя к серебристой траве. Постояла у самого начала полосы, протянула левую руку и остановилась. Не коснувшись земли, медленно опустила ладонь.

— А там? — спросил ты.

Она покачала головой.

— Пока ничего. Ни прошлого, ни того, что впереди.

— Значит, эта дорога ведёт неизвестно куда?

— Для меня — да.

Ты оглядел тропинку. По ней можно было пройти: никаких провалов, колючек или крутых уступов до первого поворота не виднелось. Между стволами даже сидела маленькая птица и приводила в порядок перья. Лес выглядел куда приветливее моста, где вы утром чуть не оказались в воде.

— Может, твоя магия просто не любит новые дороги.

— Было бы удобно, если бы она заранее сообщала о своих вкусах.

Она присела, чтобы взять мешок, но вдруг заметила что-то у края травы. Оставила ремень и отогнула два стебля.

— Посмотри.

У границы мощения, там, где серебристая трава подходила к каменным плитам, в тёмной земле виднелся отпечаток башмака. В углублении стояла прозрачная вода. Ещё два следа виднелись дальше, ближе к пролому ограды.

Ты присел рядом, стараясь не задеть мягкую землю. Носки всех трёх отпечатков были обращены к каменным плитам. Кто-то шёл из леса на перекрёсток, а не наоборот.

— Он вышел из леса, — сказал ты.

— Похоже.

— А дальше?

Дальше начиналась мощёная дорога. За последним следом лежали чистые плиты: ни тёмных отпечатков, ни комочков земли. Ты осмотрел ближайший камень, потом следующий. Ничего.

— Здесь почва мокрая, — сказал ты. — На камнях должна была остаться хоть какая-нибудь грязь.

— Ночной дождь мог её смыть, — ответила ведьма.

— Значит, следы оставили до дождя?

Она не спешила с ответом. В крайнем отпечатке дрогнула вода. Между двумя корешками на дне выступила капля и растеклась по углублению.

— Смотри. Она идёт снизу.

Ведьма наклонилась ближе.

— Здесь вода близко к поверхности земли.

— Значит, следы могли появиться после дождя?

— Или до него. Вода могла набраться в них позже. По ней не определить.

Ведьма осмотрела крайний отпечаток и перевела взгляд на твои башмаки.

— Поставь ногу рядом. Только не на след.

Ты приложил подошву к отпечатку, опираясь второй ногой на сухую плиту. Размеры были почти одинаковыми, хотя мокрая земля размыла края.

— Это мог быть мой башмак?

— Мог. Или другой, похожий. Одного размера недостаточно.

Ближе к ограде ты заметил ещё две короткие вмятины, почти скрытые травой. Их носки тоже были обращены к мощению.

— А эти?

Ведьма отвела стебли в сторону. Рядом с одной из вмятин она поставила свой сапог, не касаясь земли. Подошва оказалась приблизительно той же длины.

Она убрала ногу, ничего не сказав. На самой серебристой полосе трава скрывала землю, а у последних плит цепочки следов обрывались.

— Значит, из леса могли выйти двое, — произнёс ты.

— Могли. Неизвестно, оставлены ли эти следы одновременно.

Ты посмотрел на её сапоги, потом на свой башмак. Мысль показалась нелепой, и всё же ты произнёс её:

— А если это мы? Когда будем возвращаться?

Ведьма подняла глаза. Несколько мгновений она переводила взгляд с отпечатков на пролом в ограде.

— Мы ещё даже не вошли в лес.

— Утром в воде я видел себя одного, хотя ты стояла рядом.

— Мы не знаем, сбудется ли то отражение, — сказала она. — И кто оставил эти следы, тоже не знаем.

Она отпустила траву. Стебли медленно выпрямились, закрывая часть отпечатков.

Ты отошёл к указателю и развернул карту. На листе были отмечены две дороги: к городу и вдоль гор. Ты провёл между ними третью линию до ограды, оставив её конец незавершённым.

— Дальше не станешь рисовать? — спросила ведьма.

— Мы там ещё не были.

Она посмотрела в сторону леса.

— Верно.

Ты поставил карандашом маленькую точку у начала тропы.

Ведьма не сразу отошла от следов. Ты подождал, пока она поднимется и сама посмотрит на карту.

По нижней дороге донёсся стук колёс. Между деревьями показалась повозка под выцветшим полотняным верхом. Её тянула низкая лошадь. Возница остановился у канавы, осмотрел колесо и, ничего не найдя, снова тронулся. Колёса прогремели по камням и постепенно стихли ниже по склону.

— Та самая? — спросил ты.

— Не похоже. Та стояла в грязи, а эта даже не запнулась.

Ты проводил повозку взглядом, пока она не скрылась за поворотом.

Ведьма уже снова смотрела на пролом в ограде.

Ты свернул карту. К городу отсюда вела вполне определённая дорога. Примерно через два часа можно было оказаться среди домов, найти ужин и ночлег. И эта перспектива вовсе не казалась плохой. Плечо по-прежнему ныло под ремнём, а после утреннего приключения у воды хотелось идти туда, где камень не исчезает из-под ног.

Ведьма между тем смотрела на серебристую полосу. Она не сделала ни шага к ней, пока ты убирал карандаш и листы, но было видно, что мысли её уже там.

— Ты ведь собиралась проверить водосброс, — напомнил ты.

— Собиралась. Горная дорога проходит неподалёку от него.

— А тропинка?

— Не знаю.

— И всё же ты собираешься туда.

Ведьма обернулась.

— Да. Но теперь я хочу быть осторожнее.

Ты подошёл к ней. У пролома в ограде на солнце лежал большой плоский камень. За ним начинались невысокие деревья, между которыми третья тропа уходила вправо и скрывалась за поворотом.

— Хочешь проверить, куда она ведёт?

— Да.

Она ответила сразу. Потом взглянула на дорогу к городу, на твою сумку и добавила:

— Но тебе туда. Если пойдёшь сейчас, успеешь до вечера. От перекрёстка не сворачивай до второго моста: после него уже будут дома.

Это был хороший совет. Ты мог им воспользоваться, и она явно не собиралась отговаривать.

— А ты? — спросил ты.

— Я посмотрю тропу. Возможно, она через лес выходит обратно к горной дороге.

— А если не выходит?

— Тогда вернусь к указателю.

Она помолчала, посмотрела на серебристые стебли.

— Во всяком случае, попробую.

Ты поднял глаза.

— «Попробую» звучит не так уверенно, как вчерашнее «здесь можно пройти к мосту».

— Вчера я знала, где мост.

Ты улыбнулся, но ведьма продолжала смотреть на тропу. Потом повернулась к тебе.

— Я не хочу, чтобы ты шёл туда только потому, что мне стало любопытно.

Ты вспомнил человека с заплатанной сумкой, которого видел в воде, и следы у каменной дороги. Если они и в самом деле принадлежали вам, то неизвестность начиналась не за поворотом, а прямо здесь. Но ты не знал этого. Не хотел идти лишь потому, что будто бы уже возвращался. Тебе самому было интересно, что находится в лесу. И не хотелось отпускать её туда одну.

Это, во всяком случае, было правдой.

— Я тоже хочу посмотреть, — сказал ты.

Ведьма не отвела глаз.

— До поворота?

Ты посмотрел на изгиб тропинки между деревьями.

— Ты сама в это веришь?

— Нет, — призналась она и улыбнулась.

— Тогда не будем договариваться о том, чего не сможем выполнить. Пойдём, пока дорога остаётся понятной. Если перестанем понимать, вернёмся к последнему месту, которое оба узнаем.

Она задумалась.

— Если замечу опасность, скажу сразу, — сказала она. — Не стану решать за тебя, что ты видишь.

— А я скажу, если захочу вернуться.

Она кивнула.

Несколько мгновений вы стояли рядом, глядя на начало тропы.

Ты поправил ремень сумки.

Неизвестно было, сколько вам придётся идти. Ты посмотрел на её мешок: припасы вы ещё не проверяли.

— У тебя есть еда? — спросил ты.

— Хлеб, сушёные яблоки и две лепёшки. А у тебя?

Ты показал остаток хлеба и немного сыра. Ведьма присела возле мешка и разложила припасы на чистой ткани. Сушёные яблоки лежали в мешочке, лепёшки были завёрнуты отдельно.

— На вечер хватит, — сказала ведьма.

— А на завтра?

— И на завтрак, если расходовать осторожно.

Ты посмотрел на оставшиеся лепёшки.

— Одну оставим на завтра, — предложил ты.

Вы разделили еду между двумя мешками. Ты заметил, что она машинально положила тебе большую лепёшку.

— Давай пополам.

— У тебя нога натёрта. И сумка тяжелее.

— Нога пока справляется. А идти нам обоим.

Она протянула тебе лепёшку.

Ты разделил её на два куска и отдал один ведьме. Она приняла его без спора, но ты заметил, что она всё-таки посмотрела на твой башмак.

Прежде чем убрать карту, ты отметил рядом с третьей линией маленькое колесо — такой же знак, как на старом указателе.

— Это знак на камне? — спросила ведьма.

— Да. Чтобы потом легче было найти начало тропы.

Она оглянулась на указатель и две старые дороги.

— Пригодится, если будем возвращаться.

Ты сложил карту и ещё раз посмотрел на короткую незавершённую черту между двумя знакомыми дорогами.

Ведьма тем временем подошла к пролому в ограде, проверила ремни меча и дорожного мешка. Потом оглянулась. На белом рукаве ослабла красная лента и один конец повис почти до локтя.

— У тебя опять развязалось, — сказал ты.

Она посмотрела на рукав.

— Опять, — сказала она, глядя на ленту.

Она попробовала стянуть петлю, но ремень мешка тянул рукав вниз.

Ты молча протянул руку.

Она передала тебе мешок, поправила узел и проверила, держится ли он.

Ты вернул ей мешок.

Ведьма подтянула ремень на плечо.

— Спасибо.

Ты спрятал карту и подошёл к пролому. Плоский камень был высоким, но устойчивым; за ним мягкая земля слегка уходила вниз. Ведьма легко перешагнула ограду и остановилась по ту сторону.

— Осторожнее с левой ногой, — сказала она, глядя на твой башмак.

— Постараюсь. Камень хотя бы не шатается?

— Я проверила. Держится.

Ты поставил ногу на камень. Она протянула тебе руку. Ты мог перебраться и без помощи, но взял её ладонь. Пальцы оказались тёплыми и крепкими. Перешагнув ограду, ты почувствовал, как земля под подошвой мягко пружинит. Ведьма не сразу отпустила твою руку; на одно короткое мгновение вы оба посмотрели друг на друга, прежде чем разжать пальцы.

За спиной оставался перекрёсток: наклонный указатель, две мощёные дороги и чаши с огнём. Перед вами серебристая трава тянулась между деревьями, затем поворачивала направо за кусты. Ни следов колёс, ни знакомых каменных столбиков дальше не было.

Ты сделал ещё шаг. Трава пригнулась под башмаком, но, едва ты переставил ногу, снова поднялась. Ведьма попробовала то же самое и обернулась.

— Видел?

— Да.

Она посмотрела на серебристую полосу, потом на тебя. Судя по тому, как она поправила ремень мешка, ей хотелось поскорее узнать, что ждёт за поворотом, но она всё ещё прислушивалась к твоим шагам.

— Ну что, пойдём?

Ты оглянулся на знакомые дороги и кивнул.

Вы вместе пошли к первому повороту.

IV. Земля расступается

За первым поворотом стоял молодой клён. Под ним серебристая трава становилась тусклее, но ещё отличалась от обычной: листья лежали в одном направлении, и между ними не было видно примятой земли. Ты оглянулся. Сквозь ветви различался светлый пролом в ограде; самого указателя уже не было видно.

— Клён, — сказал ты, доставая карту.

— И две сосны дальше, — добавила ведьма.

Ты поставил отметку. На неё ушло несколько секунд. Ведьма не торопила, хотя всё время смотрела туда, где тропа исчезала между деревьями.

После клёна дорожка огибала упавший ствол. У дерева вывернуло корни, и в образовавшейся яме стояла дождевая вода. Ведьма прошла слева, ты справа, по сухому краю. Над водой свисали ветви соседнего куста. Ты придержал одну для ведьмы; она миновала её, не задев волосами листья, и кивнула тебе.

По ту сторону ствола серебро в траве почти исчезло. Тропу теперь выдавал просвет между папоротниками, где можно было идти, не раздвигая стебли. Землю покрывала хвоя. Ты поднял сухую иголку, растёр между пальцами и бросил: пахло смолой, как в любом знакомом лесу.

— Если идти по одним только листьям, — сказал ты, — можно потерять дорогу.

— Пока видно, где она проходит.

— Пока.

Ведьма посмотрела назад на ствол. Вы ещё могли различить его сквозь ветви. Она вынула из мешка короткий отрезок красной нити, привязала к тонкому сучку у поворота и отступила, проверяя, заметен ли он со стороны тропы.

— Заметен, — сказал ты.

— Тогда не придётся угадывать, какая из этих сосен наша.

Лес стал гуще, но шагать было нетрудно. Между корнями лежали плоские камни, а склон едва заметно спускался. В какой-то момент слева появилась низкая стенка из рыжеватой земли. Через десяток шагов такая же поднялась справа. Тропа шла между ними, постепенно углубляясь, словно дожди годами вымывали здесь почву.

Сначала ты мог положить ладонь на верхний край обеих стенок. Под корнями виднелась глина, а ниже — светлая порода, влажная в трещинах.

Ведьма остановилась, достала из волос застрявшую сосновую иглу и внимательно осмотрела её, словно собиралась что-то спросить. Потом бросила под ноги.

— Промоина? — спросил ты.

— Похожа.

За следующим изгибом стены выросли до плеч. Ты оглянулся, пытаясь понять, где дорога стала круче. Башмак цеплялся за мелкие камни, но сильного спуска ты не чувствовал. Под подошвами всё ещё лежала почти ровная, слегка покатая тропа.

Ещё через несколько минут ты услышал птицу над головой. Голос доносился высоко, как с дерева, хотя ты помнил, что недавно шёл почти вровень с корнями. Теперь они торчали из стен над вами, переплетаясь под толстым слоем перегноя. С верхнего края осыпались отдельные песчинки.

Ты остановился.

— Подожди.

Ведьма прошла ещё шаг и обернулась.

Ты показал на тропу у своих ног, затем на корни наверху.

— Насколько глубоко мы спустились?

Она подняла голову.

— По стенам — глубоко.

— А по дороге?

Ведьма посмотрела назад, туда, откуда вы пришли. Из-за поворота виднелся небольшой участок светлой почвы. Он поднимался плавно и исчезал за скалой.

— Я не считала шаги, — сказала она.

— Я тоже. Но мы ведь не шли всё время под гору?

Она не ответила сразу. Прошла назад до ближайшего изгиба, нагнулась, провела ладонью по влажному камню. На нём не было свежих сколов или осыпавшейся земли. Выше выступал толстый корень, уходивший в почву.

— Давай вернёмся к стволу, — предложила она.

Ты удивился тому, как легко согласился. Ещё несколько минут назад пришлось бы объяснять, зачем откладывать исследование; теперь ей самой хотелось проверить путь.

Вы пошли обратно. Подъём ощущался, но не сильнее, чем прежде спуск. Снова встретили белую пластину камня у стены, изгиб с низкой сосной, влажный участок под корнем. Ты узнавал всё это без труда. И всё же вскоре между деревьями появился тот самый вывороченный ствол. Возле него виднелась твоя развилка вокруг дождевой ямы; чуть дальше красная нитка на сучке ещё покачивалась от ветра.

Ты посмотрел на лес позади. Отсюда тропа не казалась глубокой. За ближним поворотом она уходила вниз так спокойно, что ничего не предвещало высоких стен.

— Мы вернулись, — сказала ведьма.

— Быстрее, чем я думал.

Ты достал карту. Нанёс два поворота, вывороченные корни, клён и ту часть пути, которую успел запомнить. Получилась совсем короткая линия.

— По ней ущелье начинаться не должно, — сказал ты.

— По карте — нет.

Ведьма присела возле ствола, отпила воды и протянула тебе сосуд. Ты сел рядом на сухой камень. Солнечный свет ещё лежал между верхними ветвями; у дороги не было ничего, что мешало бы сейчас повернуть назад.

— Хочешь вернуться к указателю? — спросила она.

Ты посмотрел на короткую линию на карте.

— Хочу понять, почему эта короткая дорога выглядит такой глубокой.

— Тогда пройдём ещё раз. Но если тебе станет плохо или потеряем следы, пойдём обратно.

Ты кивнул и убрал бумагу. На этот раз вы решили считать повороты, а не пытаться угадывать высоту по стенам.

Во второй раз ты уже знал, где перешагнуть корень и какой камень не стоит трогать. Ведьма шла впереди, иногда останавливаясь, чтобы сравнить поворот с твоей картой. Ты отмечал каждый изгиб, а возле особенно заметного светлого выступа положил поперёк тропы сухую веточку.

— Здесь мы уже были, — сказал ты.

— Я помню.

— На обратном пути посмотрим, не унесло ли её.

Она кивнула.

У первой глиняной стенки ты оглянулся. Корни были совсем рядом, можно было достать до них рукой. За вторым поворотом над теми же самыми стенками уже висели ветви деревьев. Тропа по-прежнему уходила вниз, но так плавно, что ты мог смотреть под ноги, не замедляя шага. Однако верхний край постепенно поднимался всё выше.

Вы остановились у той самой светлой пластины. Веточка лежала рядом, но теперь не там, где ты помнил: ты, оказывается, положил её за выступом. Отсюда легко было перепутать две похожие складки камня. Ты вернулся на несколько шагов, нашёл сухую полоску хвои, в которую упирался конец ветки, и убедился, что память здесь подвела тебя, а не дорога.

— Значит, один раз я уже ошибся, — сказал ты.

— Один раз — не очень много.

Ты всё-таки исправил отметку на карте.

После следующего поворота стенки поднялись над головами. В просвете между ними виднелись сосны. Ты пытался следить, как именно они удаляются от вас, но взгляд всё время перескакивал с корней на свет и обратно. Через несколько минут начало кружиться в голове.

Ты остановился и прижался плечом к сухому участку скалы.

— Мне нужно немного постоять.

Ведьма не стала расспрашивать. Она встала рядом и ждала, пока ты выровняешь дыхание. Из глубины теснины поднимался прохладный поток; свободные пряди её волос шевелились возле щеки.

— Нога? — спросила она наконец.

— Нет. Когда смотрю наверх, кажется, что земля уходит из-под меня. А под ноги смотрю — всё нормально.

Она подняла взгляд на узкую полоску леса.

— Я тоже не понимаю, как мы оказались так низко.

Тебя почему-то успокоило именно это признание. Ведьма не притворялась, что знает ответ. Вдвоём вы хотя бы видели одно и то же.

Она достала из-за ремня короткую ленту и подняла её над головой. Свободный конец отклонился назад, к пройденному повороту.

— Воздух поднимается из глубины, — сказала она.

Ты прислушался. Под шумом деревьев различался низкий ровный гул, похожий на далёкий водопад. Он то становился громче, то уходил на задний план. Если прислонить ладонь к стене, чувствовалась слабая дрожь.

— Может, впереди река?

— Может.

Она спрятала ленту и повернулась к тебе.

— Вернёмся?

Ты взглянул назад, на знакомую белую пластину и веточку поперёк тропы. Дорога обратно оставалась видна.

— Ещё до следующего поворота. Если там будет хуже — назад.

— Хорошо.

С каждым шагом камень под ногами становился твёрже. Глина исчезла, её место заняли светлые пласты с тёмными прожилками. Две лесные стенки постепенно превратились в скальные; сквозь верхний просвет теперь было видно лишь небольшую полосу неба. Впереди раздался иной звук — редкие короткие удары, будто где-то камень падал на камень.

Тропа сделала поворот налево и расширилась. Справа показался край, за которым не было стены. Ты подошёл ближе, собираясь заглянуть вниз, и случайно толкнул носком небольшой осколок.

Он перескочил через край. Первый удар послышался совсем близко, следующий — заметно ниже. После этого ты перестал слышать его.

Ведьма подняла руку поперёк дороги.

— Здесь держись у скалы.

Ты остановился. Справа наружная полоса тропы лежала на тонком каменном выступе. Под её краем виднелась темнота; широкая трещина уходила под плиту почти на всю её длину. Пока ты смотрел вниз, из трещины выпала крупинка светлого щебня.

— Ты это почувствовала? — спросил ты.

— Увидела, когда ты подошёл. Смотри, где плита отделилась от стены.

Она указала на щель. Ты отступил ближе к камню. В узком месте поместился бы только один человек. Вы сняли мешки с плеч и передали их по очереди: сначала ты прошёл вдоль стены, затем взял вещи у ведьмы, пока она переступала треснувший край. Ты ждал её на твёрдом камне и не отпускал ремень, пока она не оказалась рядом.

За опасным местом дорога снова расширялась. Вы остановились у большого скального выступа, где можно было стоять плечом к плечу. Ты поставил свою сумку у стены и передал ведьме её мешок. Она опустила его рядом. Воздух здесь ощутимо холодил лицо.

Ведьма положила ладонь на стену.

— Дальше не спешим.

Она не смотрела на тропу. Её взгляд был направлен поверх твоего плеча.

Ты повернулся.

Перед вами расступалась гора.

Сначала ты увидел противоположный склон. Он был так далеко, что отдельные деревья наверху сливались в тёмную полосу. Между вами лежала широкая расселина. Скальные стены уходили вниз уступами, поросшими мхом и мелкими деревцами; ниже уступы становились голыми и отвесными. Дно закрывал белёсый туман.

Над ближними скалами ещё было небо. Солнце косо освещало сосны на верхнем краю, и между стволами лежали длинные полосы света. Но дальше ущелье уходило под огромный естественный свод: нависшие стены сближались, перекрывая дневной просвет, и продолжение каньона терялось в темноте под горой.

Под этим сводом стояли постройки.

Ты сперва принял их за уступы камня. Потом увидел прямые грани, окна и повторяющиеся арки. От ближнего выступа к противоположной стороне шёл широкий мост с высокими бортами. Две огромные опорные арки под ним терялись в тумане. За мостом поднималось тяжёлое здание с башнями; выше его окон проходил ещё один мост, тоньше и гораздо выше первого. По бокам тянулись галереи и переходы. Одни стояли на скале, другие поддерживали опоры, нижние концы которых скрывались в глубине.

Это не могло быть несколькими хозяйственными постройками у забытых рудников. На такую работу ушли бы годы и множество людей. Кто-то построил здесь целые улицы над пустотой — и устроил так, чтобы по ним можно было жить и ходить.

Ты попытался представить себе день, когда мосты были заполнены людьми. Но расстояние мешало. Тёмные проёмы казались то окнами, то дверями, а широкое ограждение моста — зубцами крепостной стены.

В самой глубине под сводом мерцал синий свет.

Он не напоминал отражение дневного неба. Узкая яркая полоса поднималась за дальними арками и освещала снизу край тумана. Где начинался этот свет и на чём держался, разглядеть было невозможно.

— Ты видишь это? — спросил ты.

— Да.

Ведьма стояла рядом, опершись левой ладонью о скалу. Она не двигалась и не отводила взгляда от дальних сооружений.

— Ты знала, что здесь есть город?

— Нет.

Ответ прозвучал тихо. Она убрала руку, снова положила на стену и медленно провела пальцами по её поверхности.

— А что ты ищешь?

— Хочу понять, давно ли это здесь.

Под её ладонью вспыхнул золотой угол, за ним — разомкнутая петля. Свет побежал по узким бороздкам в камне, которых ты раньше не замечал. Линии оказались вырезаны в самой скале: местами их края сгладились, где-то поверх резьбы нарос светлый известковый налёт.

Ведьма убрала ладонь. Золотое свечение ослабло, но в некоторых углублениях ещё оставались крошечные искры. Теперь ты различал знаки и без него.

— Ты сделала их? — спросил ты.

— Нет. Я только заставила их светиться.

Она отступила на шаг и осмотрела камень с той стороны, где бороздки уходили под нарост извести.

— Они не вчера вырезаны, — сказал ты.

— Нет.

— Но ты всё равно ничего не видишь?

— Вижу то, что перед нами. А кто здесь работал и когда — нет.

Ты вспомнил серебристую траву у перекрёстка. Там её свет тоже проходил по поверхности, но не мог показать, что было раньше.

Ведьма присела у стены и положила ладонь на обычный, ничем не отмеченный камень в стороне от резьбы. Золотистые нити вошли в трещину, ненадолго осветили зернистую поверхность и погасли. Она подождала, затем поднялась.

— И здесь ничего?

— Не больше, чем у тропы.

Ты оглядел противоположный берег каньона. Скрыть от взгляда такое место могли горы. Но объяснить, почему ведьма ничего о нём не знала, было гораздо труднее.

— Может, мы всё-таки ушли дальше, чем думаем, — сказал ты.

— Может, — ответила она. — Но я ходила по этой стороне гор. За лесным гребнем ручьи и старые выработки. Если бы под ними был такой провал, я хотя бы знала, куда уходит вода.

Она посмотрела на собственную ладонь, словно та отказалась выполнять простую работу. Потом сжала пальцы и опустила руку.

Ты не стал говорить, что она не обязана знать всё на свете. Судя по её лицу, сейчас эти слова ничем бы не помогли.

Ты снова посмотрел под огромный каменный свод. На широком мосту ничего не двигалось. Но с вашего уступа невозможно было уверенно различить даже отдельные столбики ограждения. Отсутствие видимых людей ещё ничего не говорило о том, пусто ли место.

Негромкий гул, который вы слышали в теснине, теперь стал отчётливее. Он поднимался из глубины каньона, смешиваясь с шумом ветра в редких деревцах у скалы. Где-то под туманом тяжело стукнуло. Ты ощутил удар подошвами и лишь потом услышал отголосок, перекатившийся между стен.

Ведьма подняла голову.

Вы подождали. Ничего больше не произошло.

Ты сделал несколько шагов по широкой площадке, пытаясь рассмотреть тропу ниже. Она уходила из-под ног влево, огибала каменный выступ и терялась за ним. Между этим местом и ближней опорой моста оставался участок склона, которого вы отсюда не видели. Ты не мог сказать, ведёт ли туда дорога, обрывается ли она или уходит куда-то совсем в сторону.

У края лежал небольшой камень. Ты взял его, подержал в ладони, прикидывая, сколько времени пройдёт до удара о дно.

— Не бросай пока, — сказала ведьма.

Ты обернулся. Она показывала вниз, на тёмный карниз, едва видимый сквозь туман под соседним выступом. Ниже его шла узкая полоска кладки с ограждением.

— Там может кто-нибудь быть, — сказала она.

Ты положил камень обратно.

— Я его даже не заметил.

— Я тоже не сразу.

Ты ещё раз посмотрел на скрытый под туманом карниз. Он мог быть частью пути, проходившего на много ярусов ниже вашего. Вдруг захотелось осторожнее ставить ноги даже на прочной площадке.

Ты вернулся к оставленным у стены вещам, сел рядом и развязал свою сумку. Ведьма придвинула мешок подальше от края. На удивление, есть хотелось давно: последние несколько поворотов ты почти не замечал голода.

— Давай остановимся, — предложил ты.

Она села чуть в стороне, лицом к сооружениям. Ты протянул ей половину хлеба, и она взяла не сразу: сперва посмотрела, сколько осталось у тебя.

— На завтрак хватит, — сказал ты.

— Я не спрашивала.

— Я видел.

Она приняла хлеб и достала флягу. Некоторое время вы ели молча. На верхнем краю каньона ветер качал сосны. Под каменным сводом было неподвижно, если не считать белого тумана, который очень медленно поднимался между опорами моста.

— Здесь должны были жить люди, — сказала ведьма.

Ты посмотрел на дальние окна.

— Похоже.

— Чтобы построить всё это, нужно было доставлять камень, инструменты, воду, еду. Нужны дороги. Мастерские. И кто-то, кто знал, зачем строит.

— Может, дороги внизу.

— Может быть.

Она помолчала, отломила маленький кусок хлеба и долго держала его в пальцах.

— Я могла не знать названия города, — сказала она. — Но я не представляю, как можно было столько раз пройти рядом и совсем не заметить, что он существует.

Ты развернул карту. Два изгиба теснины, отмеченные после возвращения к вывороченному дереву, теперь привели к скальному выступу, на котором вы сидели. Ты добавил его на лист. Удивительно мало линий для места, открывшегося впереди.

— Отсюда мы можем вернуться к стволу, — сказал ты. — А оттуда к клёну. Красная нитка осталась у поворота.

Ведьма повернулась к листу.

— Если обратно будет та же дорога.

— Мы уже один раз проверили.

— До ствола, — уточнила она. — Здесь дальше.

Ты посмотрел на неё.

— Значит, будем проверять и дальше. Только по одному участку.

Она кивнула. Ты заметил, что ей было трудно отвести глаза от дальнего моста, но теперь она всё-таки посмотрела на план.

— Здесь не видно, как к нему подойти, — сказала ведьма, указав на белое пространство под рисунком.

— Поэтому я ничего туда не добавил.

— Хорошо.

Вы допили воду и убрали еду. Ты ещё раз проверил ремень сумки, чтобы тот не соскользнул с плеча, как утром на мосту. Ведьма поднялась, но прежде чем надеть мешок, обошла площадку по внутреннему краю и заглянула за каменный нос, закрывавший дальнейший спуск.

— Иди посмотри, — позвала она. — Только со стороны стены.

Ты подошёл. Тропа шла вниз ещё несколько шагов, потом превращалась в вырубленную в скале лестницу. За ней следовал короткий косой участок, где поверхность была стёрта до гладкости; дальше вновь начинались ступени. Всё это вело к длинному каменному навесу, которого сверху почти не было видно.

Под навесом стояли три невысоких свода. У ближнего края крыши виднелся столб с обломанной верхушкой. Между ним и вторым столбом тянулась тень; глубже лежала каменная площадка. Тропа, насколько можно было проследить отсюда, подходила именно к ней. Дальше стена поворачивала и скрывала проход.

— Там можно остановиться, — сказала ведьма.

Ты осмотрел ступени. Их середины были истёрты, края сохранились лучше. В нескольких местах из швов выбивался мох, но ни одна ступень не выглядела свежесломанной.

— Дойдём до сводов, — ответил ты. — Сначала посмотрим, можно ли там безопасно стоять. Потом решим, идти ли дальше.

— Согласна.

Вы вернулись за вещами. Ведьма подняла мешок и перекинула ремень через плечо. Ты надел сумку. Она подтянула переднюю часть юбки у пояса, чтобы ткань не мешала на лестнице, и проверила ножны. Ты отметил на карте направление к трём аркам, но не стал соединять их с мостом: между ними оставался закрытый скалой поворот.

Ведьма подняла правую ладонь. Над пальцами разгорелся небольшой тёплый свет. Её лицо стало немного яснее на фоне холодного камня.

— На спуске, если скажу «к стене», — произнесла она, — прижимайся к скале, а не к наружному бортику. И не обгоняй меня там, где узко.

— Хорошо.

Она задержалась у первой ступени и посмотрела вниз. Ты стоял рядом, опираясь рукой на прохладную поверхность скалы.

— Ты боишься? — спросил ты.

Ведьма посмотрела вниз, туда, где ступени исчезали под нависающей скалой.

— Да, — призналась она. — Но мне ужасно хочется узнать, что там.

Ты достал из сумки карту, аккуратно сложил и спрятал за пазуху.

— Тогда я её поберегу. Надо же будет тебя обратно вывести.

Ты попытался улыбнуться. Получилось не слишком убедительно.

Ведьма посмотрела на тебя, потом на уголок карты, выглядывавший из-под куртки.

— Тогда уж не потеряй, — сказала она.

На этот раз она улыбнулась первой.

Потом повернулась к лестнице, осторожно проверила носком первую ступень и начала спуск.

Ты пошёл следом.

V. Перед воротами

После первых трёх ступеней лестница стала шире, но легче от этого не сделалось. Камень под ногами был отполирован тысячами шагов, и ты держался ближе к скале, как просила ведьма. Она шла впереди, иногда останавливаясь на поворотах. Маленький свет над её правой ладонью выхватывал из темноты край очередной ступени, затем исчезал вместе с ней за выступом.

Снизу наконец показались три невысокие арки. Ты видел их с обзорного уступа, но там они казались частью скалы. Теперь различал кладку, короткие колонны и низкую крышу, прижатую к естественной стене. Лестница спускалась прямо к ним.

Под сводами оказалось достаточно места, чтобы снять сумку и спокойно выпрямиться. Внутри, у скальной стены, стояла длинная каменная скамья. Снаружи между столбами открывалась холодная синяя глубина каньона. Чуть дальше площадка сужалась, своды переходили в крытую галерею, а путь за ней прятался за каменным выступом.

Ты сел на скамью. Теперь, когда не нужно было высматривать край следующей ступени, ноги заметно дрожали. Ведьма поставила мешок рядом с твоей сумкой, заметила это, но не стала расспрашивать. Она тоже не спешила: медленно оглядела своды и прислушалась к тихому журчанию воды.

Под средним сводом стояла широкая круглая чаша. Край её гладкого каменного обода приходился немного выше колена, так что к воде приходилось наклоняться. Из пасти почти стёртой звериной головы на стене текла тонкая струйка. Вода уходила через незаметное отверстие чуть ниже обода. Ты провёл ладонью по ободу: одна его часть была удивительно гладкой, словно люди много лет опирались здесь руками.

— Здесь отдыхали путники, — сказал ты. — Между внешней дорогой и тем, что там.

— Между дорогой и чем? — спросила ведьма.

Ты взглянул туда, где тёмная галерея уходила за выступ.

— Хороший вопрос.

Она подошла к чаше. На миг ты увидел её отражение: рыжие волосы, золотистый огонёк возле правого плеча, полоска тёмного свода над головой. Струйка продолжала падать в чашу, но по воде почему-то не расходилось ни одного круга.

Ведьма погасила свет.

Ты успел различить её лицо в синеватой тени, прежде чем в кладке над чашей проступил тёплый круг. Он не вспыхнул, как факел, — скорее медленно проснулся внутри камня. Второй загорелся над скамьёй, куда вы положили вещи.

Ты взглянул на ведьму. Она подняла пустую правую ладонь.

— Не я.

Ведьма шагнула к выходу из-под сводов. В нише возле следующей арки загорелся ещё один круг. Она остановилась. Огонь не двигался, не коптил камень, вообще не был похож на огонь.

— Оно нас заметило? — спросил ты.

Она долго смотрела на светильник.

— Похоже, — сказала наконец. — Но я не знаю, что именно «оно».

Вы некоторое время стояли молча. Вода продолжала падать в чашу, где-то далеко за арками гудела огромная полость. Не было ни голоса, ни шагов, ни другого подтверждения того, что здесь остался хоть один обитатель.

Ведьма вернулась за мешком. Ты поднялся и уже собрался набросить ремень на плечо, когда она остановила твою руку.

— Подожди. Кажется, он опять тянет куртку.

Ты посмотрел на плечевой шов. Пока что он держался.

— Пока цел.

— Значит, пока не трогай. Дальше посмотрим.

Она взяла свой мешок и направилась к галерее. Ты нагнал её у последней арки и пошёл рядом, чуть сзади. В тёплом свете был хорошо виден её профиль: она смотрела туда, где путь исчезал за громадным выступом. Сейчас она была похожа не на хозяйку знакомых ей гор, а на человека, впервые нашедшего дверь и пытающегося решить, стоит ли в неё входить.

— Ну что, картограф? — негромко спросила она, не поворачивая головы. — Дальше?

— Дальше, — ответил ты.

Галерея тянулась вдоль скалы. Её внутренняя сторона повторяла изгиб природной стены, а внешняя открывалась над провалом через невысокие арки. Между колоннами тянулся сплошной парапет до пояса. Каменная крыша местами касалась естественного навеса; где-то кладка и скала уже неразличимо срослись.

За арками почти ничего не было видно, кроме тумана и тёмных отвесных плоскостей. Впереди галерея сворачивала вокруг каменного носа. По мере вашего приближения в стене загорались такие же круглые светильники, какие остались у чаши. Свет не был ярким, но его хватало, чтобы не спотыкаться.

— Пожалуй, оно помогает, — сказал ты.

— Или хочет, чтобы мы шли дальше.

На этот раз она посмотрела на тебя. Ты не нашёлся, что ответить.

Потом скальная стена увела вас за поворот, и тихий звук воды остался позади.

За выступом галерея пошла немного вниз. Сквозь проёмы справа показалась дальняя стена каньона, пересечённая ровными полосами кладки. Через несколько шагов крыша кончилась, и вы вышли на небольшое расширение дороги у самой скалы.

Теперь перед вами лежал мост.

Он соединял этот берег с отвесной каменной стеной по другую сторону провала. Никаких промежуточных площадок или зданий между ними не было: широкая каменная дорога уходила вперёд, слегка поднималась посередине и упиралась в подножие огромного входа. Перед воротами угадывался подъём, но отсюда нельзя было понять, как именно он устроен.

Наконец ты понял, как расположено всё то, что вы видели с обзорного уступа. Там мост казался одним из многих каменных переходов, наложенных друг на друга. Отсюда же у него были начало, конец и вполне человеческая ширина. По дороге могли бы разъехаться две повозки. По краям шли массивные ограждения, и всё же, глядя за них, ты чувствовал, как глубоко под ногами лежит туман.

Ведьма остановилась возле тебя.

— Видишь ворота?

Ты кивнул. В тёмной стене на дальнем конце моста находился огромный вход. Створки были раскрыты. За ними угадывалась синева, но что именно там начиналось, отсюда не разобрать.

Ещё больше поражали две фигуры по сторонам проёма. Они казались частью самой отвесной стены — огромные каменные стражи с мечами, направленными остриями вниз. С этой стороны нельзя было понять, на чём они стоят: всё ниже их ног скрывали тени и выступы кладки. Ты попытался представить леса и подъёмные машины, с помощью которых их высекали на такой высоте, и не смог.

— Они будто собираются шагнуть, — сказал ты.

— Только шагнуть им некуда.

Ведьма произнесла это тихо, не сводя с фигур глаз. Их тяжёлые плащи почти сливались со стеной. Казалось, оба стража смотрят на приближающихся путников — или на то место, где путники должны были появиться. Но различить выражения каменных лиц с такого расстояния было невозможно.

Ты отошёл на несколько шагов к внутренней стене. Здесь, где галерея переходила в открытый подход к мосту, сохранилась надпись. Буквы были вырезаны прямо в гладком участке скалы, невысоко над землёй. Между узкими строками несколько раз повторялся знак: угол, короткая поперечная черта и незамкнутая петля. Ведьма подошла следом и коснулась знака пальцем.

— Такой же рисунок был на скалах наверху, — сказала она. — Там, где я пыталась увидеть прошлое.

Ты достал чистый лист и угольный карандаш, которым рисовал карту. Приложил бумагу к надписи, придержал за верхние углы и повёл карандашом плашмя по поверхности. На листе проступила зернистая серость; сами вырезанные линии остались светлыми.

— Давай помогу, — предложила ведьма.

Она прижала нижний край бумаги, чтобы та не съезжала, и ты ещё раз прошёлся углём над знаком. Когда вы сняли лист, узор оказался почти точным.

— Вот теперь у нас хотя бы один настоящий образец, — сказал ты.

— Если поймём, что он обозначает.

— Не всё сразу. Сегодня я уже узнал, что карта может ошибаться даже в количестве ущелий.

Она улыбнулась, но смотрела не на тебя, а на странный знак.

Ты убрал бумагу в сумку. Приподнял ремень на плече, и рядом с воротником раздался короткий треск.

Ведьма повернулась так быстро, будто услышала куда более важный звук.

— Покажи.

— Ничего страшного.

— Сними куртку.

Ты стянул куртку. Шов расходился от плеча к спине, и подкладка выглядывала из-под края ткани.

— Теперь понятно, отчего ремень всё время сползал, — сказал ты.

— Он цеплялся за шов каждый раз, когда ты поправлял сумку. Ещё немного — и ты бы оставил рукав на лестнице.

Вы присели на широкий каменный выступ у стены, в тени нависающей скалы. Ведьма достала иглу с ниткой и расправила куртку у себя на коленях.

Ты сначала смотрел на её пальцы, затем на открытый мост. Ветер здесь был холоднее, чем под сводами; без куртки он быстро пробрался к плечам. Ведьма тоже сидела без верхнего плаща — только в своей кремовой блузе и кожаном корсаже, — но, кажется, не замечала холода.

Ты достал из своей сумки свёрнутое дорожное покрывало и накинул ей на плечи.

— Оно тебе самому пригодится, — заметила она, не прерывая стежка.

— Мне пока не нужен плащ. Мне нужна куртка.

— А я, выходит, задерживаю работу.

— Напротив. Я любуюсь, как ловко ты устраняешь последствия моей небрежности.

Она подняла глаза. Тебе показалось, что сейчас она скажет нечто довольно язвительное, но вместо этого просто поправила покрывало свободной рукой.

— Не слишком ловко. Нить путается.

— Я бы не заметил.

— Вот это как раз нетрудно представить.

Ты рассмеялся. Она тоже улыбнулась, продолжая держать иглу над распоротым швом.

Некоторое время вы молчали. Ведьма шила; ты держал её мешок, чтобы тот не съезжал с камня. Вдали над мостом ничего не двигалось, но огни у ворот становились заметнее по мере того, как дневной свет уходил с верхних стен каньона.

— Ты ведь ещё у чаши заметила шов, — сказал ты.

— Ремень сползал. А ты старательно делал вид, что всё в порядке.

— Я был занят удивительными открытиями.

Она улыбнулась, не отрываясь от работы.

— Я тоже.

Ты помолчал.

— Наверное, ты привыкла к тому, что в дороге можно полагаться только на себя.

Ведьма затянула нитку и на миг задумалась.

— Привыкла. Вот сегодня целый день отвыкаю.

— Зато заботиться обо мне у тебя получается подозрительно ловко, — заметил ты и придержал край куртки, чтобы она могла закончить шов.

Куртку она отдала тебе сразу, но покрывало с плеч не сняла. Ты надел куртку, осторожно поднял руку и переложил ремень сумки на другое плечо.

— Решил распороть и второе? — поинтересовалась ведьма.

— Нет, теперь первое берегу.

Она убрала иглу, сняла с плеч покрывало и протянула тебе. Ты сложил его обратно в свою сумку.

— Спасибо, — сказала она.

— За что?

— Мне и правда было холодно.

Ты только кивнул. Она поднялась, взялась за ремень мешка и снова посмотрела на мост. Потом поставила мешок в углубление под нависающим каменным выступом, возле места, где только что зашивала твою куртку.

— Всё равно ведь обратно идти, — сказала она.

— Не забудь, где оставила.

— У меня же есть картограф.

Она окинула взглядом дорогу к мосту и направилась туда налегке.

От места привала к его началу вела короткая каменная дорожка без ступеней. Здесь крыша галереи закончилась окончательно. Далеко внизу лежал густой туман. Над ним мост тянулся ровно и широко, от одного скального берега до другого. По сторонам поднимались сплошные ограждения с вытертой верхней гранью.

Ты развернул карту, отметил конец галереи и прямую линию к воротам. Больше ничего выдумывать не пришлось. Противоположная стена была видна перед вами, и вход находился точно напротив моста.

— Как думаешь, назад будет та же дорога? — спросил ты.

Ведьма взглянула на начерченную линию.

— Не знаю.

Ты убрал карту за пазуху.

— Тогда хорошо, что мы её запомнили.

Она повернула голову.

— А ты уже не предлагаешь вернуться?

— Предлагать можно сколько угодно. Я лучше пойду рядом.

Ведьма чуть приподняла брови, словно такой ответ застал её врасплох. Потом направилась к мосту.

Ты ступил следом.

Под ногами каменные плиты были сухими и почти гладкими. Только в швах попадалась тонкая серая пыль. Вы шли не быстро: не потому, что кто-то из вас отставал, а потому, что каждый шаг открывал новые подробности дальнего входа.

Сначала проявился узор на воротах — тёмные полосы металла, скреплённые большими заклёпками. Потом лица каменных фигур: одна смотрела прямо вдоль моста, другая была чуть повернута в сторону. Издали ты решил, что у них одинаковые плащи; теперь увидел разные складки и разные рукояти мечей.

Теперь показались и массивные каменные основания под их ногами. Фигуры не висели над бездной, как могло показаться издали: они стояли на выступах кладки по сторонам входа. Плащи срастались со стеной тяжёлыми складками, а головы и плечи выдавались вперёд, словно стражи готовы были сделать шаг.

Ты задержал взгляд на ближайшей фигуре и почувствовал, как холодеют ладони.

— Если они всё-таки шагнут, — сказал ты, — надеюсь, не в нашу сторону.

— Я тоже, — ответила ведьма. — Но пока они смотрят.

Ты невольно прибавил шаг, чтобы поравняться с ней.

Из глубины каньона доносился тот же глухой гул, который вы слышали ещё до лестницы. Временами вдоль моста проходил прохладный ветер, принося запах влажного камня. Когда он затихал, вы слышали собственные шаги и короткий отзвук от каменных стен.

Ближе к воротам по бокам моста загорались каменные круги. Ни одного человека видно не было. Ты попробовал остановиться; ведьма остановилась вместе с тобой. Свет впереди не погас, но и следующий светильник не проснулся, пока вы снова не двинулись.

— Оно не просто освещает дорогу, — сказала она.

— Знает, где мы?

— Может быть. А может, только чувствует движение.

Она говорила спокойно, однако ты заметил, как изменилось положение её правой руки. Ладонь оставалась свободной; пальцы чуть разошлись. Левая рука покоилась недалеко от рукояти меча в ножнах на правом бедре.

За распахнутыми створками открывался широкий проход. Он не заканчивался стеной: дальше тянулись мосты и галереи в голубоватой темноте, где далёкие сооружения перекрывали друг друга. Ни улиц, ни домов в привычном смысле ты разглядеть не мог. Но отсюда было ясно, что огромные ворота охраняли не пустую скалу.

У самой стены ровное полотно моста переходило в широкую лестницу. Ступеней было много: последние поднимались почти на высоту двух человеческих ростов над дорогой. Справа каменное ограждение сопровождало лестницу до самых ворот.

— По мосту могла проехать повозка, — заметил ты. — Но как поднимали грузы по этим ступеням? Неужели всё таскали на себе?

— А может, умели поднимать иначе, — сказала ведьма. — Мы ведь даже не знаем, кто здесь жил.

Ведьма остановилась у первой ступени.

— Что скажешь? — спросила она.

Ты посмотрел на ворота. В глубине за ними ничего не двигалось, а огромные каменные мечи над пропастью оставались опущенными.

— Я бы хотел узнать, что там, — сказал ты. — Но сперва хочу понять, почему нас сюда впускают.

Ведьма посмотрела на пустой проход за воротами и медленно кивнула.

— Мне тоже хотелось бы это понять.

Вы поднялись на несколько ступеней. Ты остался справа, у каменного ограждения; ведьма шагнула чуть левее и на две ступени выше тебя. Между вами было достаточно места, чтобы она могла свободно двигаться.

Над входом в самой стене находился большой круглый камень, охваченный несколькими кольцами резьбы. По краю одного кольца белел скол. Он напоминал колесо без спиц, но сказать об этом ты не успел.

У самого порога в плиты был врезан знак. Угол. Черта. Незамкнутая петля.

Ты узнал его ещё до того, как ведьма опустила взгляд.

— Тот же, — произнёс ты.

Она не ответила.

Из-под правого рукава по её запястью разлился золотой свет. Знаки поднялись выше, вдоль предплечья, и почти одновременно под кольцами над воротами мелькнула тонкая светлая линия. Ведьма разжала ладонь. Свет отозвался вторым коротким движением, уже в глубине камня.

Ты посмотрел на неё. Такого выражения у неё ещё не видел: тревога, удивление и жадное внимание слились воедино.

— Это ты?

Она покачала головой.

Ведьма сделала осторожный шаг назад, не отводя взгляда от ворот. Ты последовал её движению, ступив ниже по лестнице.

— Нам лучше уйти, — сказал ты.

— Да.

Согласие прозвучало так быстро, что ты удивился.

Она продолжала отступать лицом к проёму. Левая рука уже легла на рукоять меча, но клинок оставался в ножнах. Ты тоже попятился, нащупывая каблуком край следующей ступени.

Из ворот внезапно ударил холодный воздух.

Он пах влажным железом. Вокруг ворот разом вспыхнули факелы, до сих пор тёмные в металлических держателях. Их резкий свет выхватил из мрака каменные лица над пропастью. Золотые знаки на запястье ведьмы вспыхнули ярче, а за проёмом на мгновение потемнела сама синева. Не было ни приближающихся шагов, ни звона доспехов.

Прямо перед ведьмой возникли очертания рыцаря — ещё прозрачные, словно их рисовали на воздухе ледяным дымом. Шлем и плечи не успели обрести вес. Но поднятая рука уже стала плотной: в латной кисти был зажат огромный меч.

Он материализовался в самом ударе.

Клинок падал сверху наискось, прямо к её голове.

VI. Привратник

Меч ведьмы вышел из ножен одним движением левой руки.

Она сместилась влево от падающей стали и подняла рукоять над головой. Клинки встретились близко к её гарде. Звон ударил по ушам; искры брызнули на ступени.

Чужой меч продолжал давить. Ведьма повела своё лезвие в сторону, отводя удар. Каблук упёрся в край нижней ступени. Пустые ножны качнулись у правого бедра, а правая ладонь уже раскрывалась навстречу рыцарю.

Перед пальцами вспыхнул золотой круг.

На мгновение в его свете стало видно всё сразу: тёмные пластины нагрудника, синее сияние в прорезях шлема, коленный щиток над ступенью. Ниже сквозь голень ещё просвечивал камень. Фигура продолжала собираться, когда золотой свет ударил ей в грудь.

Ты отшатнулся к правому ограждению. Камень больно принял ладонь. Другая рука потянулась к ведьме — схватить за плечо, отдёрнуть от лезвия. Ты остановил её на полпути. Ведьма двигалась; если бы ты сейчас дотянулся, то помешал бы ей.

Мечи скользнули друг по другу. Волосы ведьмы взметнулись от холодного порыва. Золотые знаки горели на правой руке от запястья до локтя. Круг перед её ладонью развернулся шире, и по швам чужого доспеха пошли светлые трещины.

Наплечник распался, когда латная кисть ещё держала меч. Шлем дёрнулся к ведьме. Из-под забрала вырвался короткий звук с неровным окончанием.

Она подалась вперёд. Золотая вспышка прошла сквозь грудь рыцаря, и давление на её клинок исчезло.

Призрачная кисть разжалась. Огромный меч рассыпался синими полосами, не долетев до ступеней. Вслед за ним разошлись нагрудник, шлем, едва успевшие проступить нижние латы. Что-то тёмное дважды щёлкнуло по камню и исчезло, оставив влажный след.

Всё закончилось прежде, чем ты успел сделать второй вдох.

Ведьма осталась на ступени, развернувшись к воротам. Меч был поднят слева, правая ладонь всё ещё вытянута вперёд. Между пальцами медленно гасли золотые линии.

Перед ней оставались распахнутые створки. В глубине, как и прежде, пересекались мосты и галереи. Каменные фигуры по сторонам входа держали мечи остриём вниз.

Ты ждал, что в пустом месте перед ведьмой снова появится рука.

— Вниз, — сказала она. — Пока лицом к воротам.

Ты нащупал каблуком следующую ступень. Потом ещё одну. Ограждение шло под правой ладонью, шершавое, твёрдое; ты держался за него сильнее, чем требовалось.

Ведьма отступала следом. Между вами оставалось две ступени. Она не опускала меча. Когда ты задерживался, тоже останавливалась.

На ровном полотне моста ты остановился.

— Ранен?

Ты не сразу понял, что она спрашивает тебя. Провёл рукой по лицу, по шее, посмотрел на пальцы.

— Нет. Ты?

— Цела.

На кремовом рукаве возле красной ленты темнела маленькая точка. Ведьма заметила твой взгляд.

— Искра. Только ткань.

Ты кивнул. Чужое лезвие всё ещё падало к её голове. Ты видел это движение так ясно, будто остальное произошло давно, а оно продолжалось.

Вещи в сумке постукивали друг о друга. Ты прижал её к боку. Стучать перестало, но теперь дрожь чувствовалась в обеих руках.

Ведьма чуть опустила правую ладонь.

— Можешь идти?

— До галереи.

Она посмотрела через мост. На другом берегу был виден тот самый выступ под скалой, где она шила твою куртку. За ним начиналась крыша.

Над воротами раздался скрежет.

Ты поднял глаза. Большой круглый камень в стене сдвинулся внутри резного обода. Белый скол у края пополз в сторону; из узкой щели посыпалась пыль. Створки остались раскрыты.

Ведьма снова подняла правую ладонь.

Вы подождали один удар сердца. Второй.

Камень продолжал медленно поворачиваться.

— Идём, — сказала она.

Ты повернулся к другому берегу.

По мосту вы шли почти так же медленно, как пришли. Первые шаги ведьма делала боком, поглядывая назад, потом развернулась и пошла рядом, на полшага позади тебя. Меч она держала низко, остриём в сторону от твоих ног.

Мост оставался таким же широким, как прежде, и всё же теперь ты не мог отойти от ограждения. Пальцы скользили по его верхней грани. Временами ты задевал костяшками неровный шов.

Под мостом лежал тот же туман. Гул поднимался из глубины; за спиной к нему примешивался скрежет. Ты пытался различить среди этих звуков шаги и каждый раз слышал собственные.

На середине моста пришлось остановиться.

Ведьма остановилась вместе с тобой.

— Я здесь.

Ты кивнул. Только что ты видел её рядом, но услышать это всё равно было нужно.

Она не взяла тебя под локоть. Постояла, давая перевести дыхание, затем показала свободной рукой на ближний берег.

— Ещё немного. Вон выступ.

До него оставался короткий открытый участок. Ты заставил себя смотреть туда, где начиналась тень от скалы.

У выступа ты сел на камень, на котором недавно лежала твоя куртка, и упёрся ладонями по обе стороны от себя. Зашитое плечо натянулось под ремнём; шов выдержал. Ведьма нагнулась к углублению под скалой, забрала мешок, который оставила здесь перед мостом, и поставила рядом с вами.

Ведьма осталась стоять у края тени. Отсюда ворота были видны прямо за мостом. Рыцаря между ними не было. Круг высоко над проёмом казался неподвижным, но с этого расстояния ты уже не мог различить белый скол.

Ты вынул сосуд с водой. Пробка не поддавалась. Когда удалось её вытащить, несколько капель попало на колено.

Ты сделал глоток и протянул воду ведьме.

— Сейчас.

Она всё ещё смотрела на дальний берег.

Ты поставил сосуд рядом, придержал коленом сумку и разжал пальцы. На ладони остался след от каменного ограждения. Только теперь почувствовалось, как больно ты ударил по нему рукой.

Ведьма повернула голову.

— Покажи.

— Кожу содрал.

Она взглянула на ладонь и кивнула. Достала из мешка свёрток льняного бинта, отмотала чистую полоску, смочила её водой и протянула тебе.

— Прижми пока.

Ты послушался. Она сделала глоток и вернула сосуд на камень.

Некоторое время вы молчали. Скрежета больше не было слышно. Ты различал только гул под мостом и собственное дыхание.

Ведьма убрала волосы со щеки. Несколько прядей запутались в узле красной ленты. Она потянула их, поморщилась и оставила.

Ты поднялся.

— Подожди.

Она замерла, не поворачиваясь от ворот. Ты освободил волосы, стараясь не задеть прожжённое место на рукаве. Пальцы слушались плохо; пришлось распутывать по одной тонкой пряди.

— Спасибо, — сказала она.

Ты сел обратно. Ведьма посмотрела на тебя, потом на свободный край выступа и села рядом.

Меч положила поперёк колен, остриём от тебя. Левая ладонь осталась на рукояти.

— Что он сказал? — спросил ты.

Она замерла.

— Ты тоже слышал?

— Звук. Как будто начало слова.

Ведьма перевела взгляд на ворота.

— Мне показалось, он узнал меня.

Ты вспомнил наклон шлема. К тому времени плечо уже рассыпалось, а золотой свет проходил сквозь нагрудник.

— А ты его?

— Нет.

Она помолчала.

— Ни доспехов. Ни этого места.

Ты посмотрел на надпись у ваших плеч. В углублениях знака лежала тень: угол, короткая черта, незамкнутая петля. Такой же ты видел у порога — перед тем, как по её руке пошёл свет.

— Камень светился ещё до него, — сказал ты.

Ведьма повернула правое запястье к глазам. Один золотой знак ещё оставался ярким.

— Да.

— Ты пыталась что-то сделать?

— Нет. Я только посмотрела на резьбу.

Она медленно разжала пальцы. Последняя линия погасла.

— Светильники тоже загорались сами, — произнёс ты.

Ведьма посмотрела вдоль галереи. Ближайший круг в каменной нише продолжал светиться.

— Они загорелись ещё у чаши. Когда мы вошли под своды.

Ты хотел спросить, почему место сперва освещало вам дорогу, а потом попыталось убить. Но ведьма знала ровно столько же, сколько ты. Она сидела рядом, глядя то на собственную ладонь, то на пустой проход в другой стороне каньона.

— Может, он просто пытался ударить, — сказал ты. — А звук получился, когда...

Ты не договорил. Она коротко кивнула.

— Может.

Слова прозвучали холоднее, чем ты хотел. Тебе захотелось сказать что-нибудь другое, но тогда пришлось бы придумывать то, чего ты не видел.

— Я мало успел разглядеть, — добавил ты.

— Я тоже.

Ты достал карту. Она лежала за пазухой, тёплая и немного помятая. На обороте возле рисунка моста нашлось свободное место. Ты написал: «Кисть и меч раньше доспехов. Звук при распаде».

Возле последнего слова угольный карандаш оставил длинную косую черту.

Ведьма наклонилась к листу.

— Не уверена, что при распаде. Может, он начал раньше.

Ты поставил вопросительный знак.

Она долго смотрела на него. Потом откинулась к скале.

— Я не разобрала, что он сказал, — произнесла она. — Но всё равно кажется, что обращался ко мне.

Ты кивнул и не стал дописывать.

На ворота не хотелось смотреть. Ты видел их краем глаза: тёмный прямоугольник, две огромные фигуры, синее пространство за ними. Недавно тебе хотелось узнать, что там. Теперь достаточно было того, что между вами лежал мост.

Ведьма провела большим пальцем по гарде. Рука у неё дрожала — совсем немного, пока она не сжала рукоять крепче.

— Я рада, что ты пошёл, — сказала она.

Ты опустил глаза к бумаге. Найти ответ оказалось труднее, чем записать движение меча.

— Я тоже. Только сейчас мне очень хочется отсюда уйти.

Она выдохнула и на мгновение закрыла глаза.

— Мне тоже.

Ты сложил карту. Угольный карандаш убрал отдельно. Закрыл сосуд и уложил в сумку. Потом сложил сухой край ткани поверх ссадины. Всё получалось медленно, но после каждого движения оставалось на одну вещь меньше, о которой нужно было помнить.

— Дойдём до чаши, — сказал ты. — Там посмотрим на лестницу.

Ведьма поднялась, взяла меч и перекинула ремень мешка через плечо.

— Веди.

Ты пошёл к галерее. Она сделала несколько шагов следом, потом остановилась.

Ты тоже.

Ведьма стояла лицом к воротам. Меч был опущен, правая рука лежала на ремне мешка. Ты подождал.

На дальнем берегу ничего не изменилось.

Она повернулась и подошла к тебе.

Под крышей воздух показался теплее. По мере вашего приближения в нишах загорались круглые светильники. Их ровный свет ложился на те же плиты, по которым вы недавно шли навстречу воротам.

У первого поворота ты замедлил шаг.

Скальная стена постепенно закрыла одну каменную фигуру, потом сам проём и вторую статую. Ты дождался, пока ведьма пройдёт рядом. За её плечом оставалась только арка с низким парапетом и синий туман.

Ты знал, что теперь, даже обернувшись, ворот не увидишь. Всё равно обернулся.

Дальше галерея немного поднималась. Ты помнил этот уклон, хотя по пути к мосту почти не заметил его. Шаги стали короче; натёртая нога снова дала о себе знать. Ведьма шла рядом и держала меч с внешней стороны, чтобы клинок не оказался между вами.

Ты хотел спросить, не тяжело ли ей нести его всё время, и не спросил.

Впереди послышалась вода.

За поворотом открылись три низких свода. В тёплом свете была видна длинная скамья у скалы, широкая чаша, тонкая струйка из стёртой звериной пасти. У ближнего края крыши стоял столб с обломанной верхушкой.

Ты остановился возле чаши.

Вода уходила в скрытый сток, не переливаясь через обод. Струйка падала в чашу, но гладь оставалась неподвижной, словно ничто её не касалось. На поверхности лежало отражение: твоя рука с прижатой к ладони тканью и рыжие волосы ведьмы за плечом. Оно не дрогнуло, даже когда ты наклонился ближе.

Ведьма прошла к наружной арке. Посмотрела на ступени, уходившие вверх за каменный нос, потом вернулась.

— Выше темнеет.

Ты тоже поднял голову. Между скалами ещё оставалась тонкая полоса неба. Серый свет почти не достигал лестницы.

— До площадки поднимемся, — сказал ты. — А там решим.

— Сейчас?

Ты посмотрел на первые ступени. Они были хорошо видны. Дальше ведьме снова придётся держать свет, а тебе — искать опору и следить за дорогой. Ты вспомнил, как остановился посреди моста.

— Мне нужно немного посидеть.

Она кивнула.

Вы сели у скальной стены, откуда были видны и начало лестницы, и вход в галерею. Ты поставил сумку возле правой ноги. Ведьма опустила мешок слева от себя.

Меч она ещё некоторое время держала на коленях. Потом осмотрела лезвие, протёрла его тряпицей из мешка и убрала в ножны у правого бедра. Ты впервые заметил, сколько времени прошло с того звона на ступенях. Её левая рука всё ещё держалась так, словно в ней оставалась рукоять.

Ты вынул из сумки дорожное покрывало и развернул. Одного края хватило ей на плечи, другой лёг на твои колени.

Ведьма придержала ткань правой рукой.

— У тебя рука болит?

Ты разжал пальцы.

— Немного.

Она подвинулась ближе, проверила, как лежит ткань на ссадине, и осторожно отпустила твою ладонь.

— Теперь хоть видно, — сказала она.

Ты посмотрел на её рукав. Маленькая прожжённая точка темнела рядом с красной лентой.

Ведьма проследила за твоим взглядом.

— Это потом зашьём.

Ты попытался улыбнуться.

— Нитки ещё остались?

— На это хватит.

Она тоже улыбнулась. Потом опустила голову и поправила край покрывала у тебя на коленях.

Какое-то время вы слушали воду. Ни по лестнице, ни из галереи никто не шёл. Свет над скамьёй оставался тёплым и ровным.

Плечо ведьмы коснулось твоего. Ты чуть подвинул локоть, освобождая ей место. Она осталась сидеть так.

— Покажи ещё раз дорогу наверх, — попросила она.

Ты достал листы и расправил их на коленях. Светильник над скамьёй освещал камни, но листы оставались в тени ваших рук. Ведьма подняла правую ладонь, и над ней зажёгся маленький тёплый огонёк — такой же, с каким она вела тебя сюда по ступеням.

На карте мост соединял два берега одной прямой линией. Ты нашёл конец галереи, поворот к чаше и лестницу за каменным носом. Дальше стояла отметка обзорной площадки, откуда вы впервые увидели синий свет под горой.

— До неё я помню, — сказала ведьма.

— Я тоже.

Ты провёл пальцем выше. Узкий участок у скалы. Светлая пластина. Повороты теснины. Вывороченный ствол с красной ниткой на сучке, потом клён.

Она наклонилась ближе к листу.

— Здесь ветка поперёк тропы.

— Да.

Ты коснулся маленькой черты. На пути сюда она лежала не там, где тебе сперва помнилось. Теперь ты был рад, что тогда вернулся и проверил.

У перекрёстка линия кончалась. Ты перевернул лист и нашёл дорогу вниз, к жилью и большой переправе.

Ведьма придержала край бумаги, но смотрела не на дорогу к жилью, а на линию, ведущую обратно к воротам.

— А если мы поднимемся и завтра здесь ничего не окажется?

Ты поднял глаза.

— Думаешь, это место может исчезнуть?

— Не знаю. Я ведь ходила по этим горам раньше. Как можно было не заметить целый город? Почему я увидела его только сегодня?

Ты вспомнил тёмную теснину, по которой вы пришли сюда, светильники, просыпавшиеся перед вами, и стража, возникшего из пустоты. Ни одно из этих воспоминаний не помогало ответить.

— Возможно, он всегда был здесь, — сказал ты.

— Возможно. — Она провела пальцем по короткой линии моста. — Но если мы уйдём, как узнаем?

Она говорила тихо, однако не отпускала край листа. Ты вдруг понял, что она по-прежнему хочет вернуться к воротам. И что любые разумные доводы об опасности она уже успела придумать сама.

— Карта ещё при мне, — сказал ты. — Если захочешь пойти дальше, я не дам тебе забыть обратную дорогу.

— Даже если её не окажется?

— Тогда хотя бы будем помнить, где она была.

Она взглянула на тебя. Потом осторожно разгладила загнувшийся угол листа.

Ведьма опустила ладонь. Маленький огонёк погас, но светильник над скамьёй продолжал гореть.

— Сначала нам стоит поесть, — сказал ты.

В сумке остался хлеб, который вы берегли на утро. Ты разломил его и протянул ей половину. На этот раз она не стала проверять, сколько досталось тебе. Вы поели понемногу, запили водой и убрали крошки с колен. Тёплый свет над скамьёй не менялся; за арками уже почти не было видно неба.

— Поспи немного, — предложила ведьма. — Я посмотрю за проходами.

— Потом поменяемся.

— Договорились.

Ты устроился ближе к стене, оставив сумку под рукой. Плечо ведьмы некоторое время касалось твоего. Ты слышал, как вода падает в чашу, как она поправляет ножны, как камень едва заметно гудит где-то в глубине. Потом звуки смешались, и ты уснул.

Проснувшись, ты не сразу понял, сколько прошло времени. Ведьма сидела рядом, всё ещё глядя в сторону галереи. Её меч оставался в ножнах.

— Теперь ты, — сказал ты.

Она хотела возразить, но только кивнула и прислонилась к скале. Ты поправил покрывало у неё на плечах. Через несколько минут её дыхание стало ровнее.

Ты развернул карту. Каменные светильники в нишах горели ровно, и линии на бумаге были хорошо видны. По одну сторону скамьи начиналась лестница к внешней дороге. По другую — галерея, за поворотом которой ждали мост и раскрытые ворота.

Ведьма спала рядом. Ты ещё раз посмотрел на карту.

Лестница вела к знакомой дороге, а та — к городу. Можно было уйти, не приближаясь больше к воротам. Но если ведьма захочет остаться и разгадать их тайну, возвращаться придётся одному. Другая линия уводила к мосту, где чужой меч совсем недавно падал к её голове.

Ты вспомнил человека с заплатанной сумкой из отражения у старого моста. Он стоял спиной, один. Тогда тебе хотелось разглядеть его лицо. Теперь впервые подумалось: что должно было случиться, чтобы ты оказался на мосту без неё?

Ты провёл пальцем по линии к городу. Не так давно ты спросил у незнакомой рыжеволосой женщины дорогу к мосту. Теперь она спала у твоего плеча, а ты не мог понять, в какой момент самый простой и безопасный путь сделался таким трудным.