Дорога к правде: Утерянное волшебство

Глава 1

Часть 1: «Возвращение в позднюю осень».

Сложно представить, как пятидесятилетний старикан, что озабочен тягой к живописи, будет носиться по уценённому дому на окраине Ричмонда — города, обнимающего Тензу со всем существующим английским спокойствием.

Помощница «обезумевшего» коллекционера метала обеспокоенные взгляды, но на самом деле она уже давно была готова к этому роковому дню. Её своенравный босс, мистер Леви, наконец, вернётся домой.

Где бы ни значилось это загадочное место.

— Амелия! Лия, дорогая, я ничего не забыл? — кричал со второго этажа мистер Леви, — Я не собираюсь возвращаться!

— Вы забыли собрать вещи. Как минимум. Слушайте… — устало вздохнула Амелия, убирая надоедливую чёлку за ухо, — Спасибо, конечно, что оставляете мне все ваши пожитки и автомобиль. Однако я хочу спокойно спать по ночам, а не думать о разорённом боссе и…

— Чушь!

С лестницы бойко сбежал мужчина в пижамных штанах и ярком синем халате. Любой другой подумал, что очередной пенсионер сошёл с ума в период ночной активности, может, забыл принять лекарства или от скуки перепил. Но Амелия знала этого необычного человека уже больше десяти лет и привыкла к частым чудачествам.

Между тем мистер Леви потуже затянул пояс халата и посмотрелся на себя в зеркало.

— Там, куда я направляюсь, не нужно много вещей или даже денег. Хотя, нет… Я возьму кое-что.

— Пистолет? Документы? Сменную одежду, слава всевышнему?

— Нет. Вот, — Леви показал ручной ингалятор, который стал для него тем самым камнем на шее, — Когда я сюда попал, то инфекция поразила моё дыхание. Я не уверен, что там быстро исцелюсь, так что лучше перестраховаться!

Отражение вторило своему хозяину: неприлично упитанные мешки под глазами, укутанное морщинами лицо и практически завладевшая всеми волосами седина — на миг Леви одолела печаль, но его глаза, наполненные жизнью изумруды, напомнили о том, каким он должен быть.

Всё ещё можно изменить. Он не опоздал.

Дверь в мастерскую открылась с характерным раздражающим скрипом и Амелия подумала, что давно просила смазать петли. Но босс постоянно исчезал из виду, если вопрос касался бытовых дел, постоянно повторял: «Дом не мой, ничего я тут делать не буду. Всё равно скоро уйду».

— Давайте повторим…

— Не нужно, дорогая. А то снова начнёшь считать меня безумным дядькой. Просто стань свидетелем чуда, а потом пойди в круглосуточный, купи себе вина и сходи уже на свидание с тем обаятельным механиком.

Женщина гневно стиснула зубы и поправила строгий воротник своего делового костюма, с которым расставалась только в кровати. Амелия привыкла к постоянным подначкам, но своей дисциплине изменять не собиралась. Как можно было жить в хаосе и творить его повсюду? Нет, даже не так. Как можно было верить в этот хаос?!

Разбросанные книги и газеты, некоторые пожелтевшие и скомканные, кучки придерживали стены и небрежно разбрелись по пыльным полкам — без слёз на мастерскую не взглянешь. И только картина-царица стояла на мольберте-хлопушке, словно даже воздух вокруг неё был чище.

Широко улыбнувшись, Мистер Леви унял очередной приступ кашля и пригладил поредевшую шевелюру.

— Взгляни на него… Я так долго искал…

— Что? Картину с обыкновенным замком среди облаков? Да таких тысячи. Каждый третий нарисует подобное. Я думала, что мы так долго охотились за украденным Рембрандтом с его Галилейским морем или…

— Этот замок намного лучше, глупая! — удивлённо воскликнул Леви, любовно восхищаясь полотном перед своим лицом, — Потому что он, в отличие от остальных, существует. Там я жил.

Порядком уставшая помощница-искусствовед решила попросту согласиться со старческим бредом, ведь не её ждёт скорое разочарование. Из года в год Амелия слушала истории по некий волшебный мир, который по глупости был оставлен её боссом. И вернуться туда можно только с помощью одноразовых порталов, которые сокрыты в обыкновенных людских творениях.

— А почему тогда люди сами не переместились, если эти порталы и правда существуют? Мистер Леви, вы наивен, хотя и образован. Меня пугает это сочетание.

— Попасть в стены Вортиканского замка, да и вообще переместиться между мирами, могут только магистры.

Вздох Амелии был настолько громким, что даже неприличным.

— Теперь вы ещё и магистр? А также музыкант, поэт и задира?

— Не совсем. В молодости я был сумасброден и поплатился за это. Так и не стал магистром, не окончил последний курс и лишился сил в этом сложном мире. Хочу всё вернуть.

То, с какой серьёзностью мистер Леви поведал о своём «прошлом», заставило Амелию покрыться странными мурашками. Вздор.

— Всё, мне пора! Я задержался. Будь счастлива, Амелия! Всеобъемлющий Роган, покоритель гроз, дай мне щепотку своих сил!

Сморщенная рука со вздутыми венами потянулась к картине, плавно рассекая пространство в сантиметре от пурпурных красок и нежных градиентов. Чем дольше указательный палец вырисовывал спирали, тем быстрее холодало в мастерской.

Амелия поёжилась, но списала это на небрежность момента.

Неожиданно оконные ставни распахнулись и вдали послышался гром.

— Да! Они не забыли про меня! Прощайте пробки, пластик и пресная еда! Прощай, скучная невзрачная одёжка и коммерция! Чернотропы, ждите меня!

И перемещение началось.

Агрессивный свет ослепил Амелию, но для мистера Леви он был сродни ангельскому прикосновению. Пол и стены стали дрожать, а картина с замком поднялась над землёй, зазывая запозднившегося гостя обратно.

Всем напряжённым телом Амелия ощущала притяжение, как мёрзнут конечности и из глаз текут слёзы. Она тщетно пыталась подглядеть за «чудом», но ей было суждено лишь заметить, как босс кидает ингалятор в полотно, и он исчезает с мелкой вспышкой.

Убедившись, что проход открыт, Леви раскрыл руки по сторонам и приготовился снова услышать голос родного леса, как зазывалы на рынке манят его новыми магическими артефактами, а россыпь звёзд играет с его внимательностью по ночам.

Каждое воспоминание создавало нить между ним и часто снившемся миром — и на этот раз Леви проснётся в желанном месте, улыбнётся бескрайнему небу, что не заслоняли многоэтажки, и снова ощутит магию, рождённую вместе с его телом.

Оставшись наедине, Амелия тёрла глаза и пыталась отдышаться. Мастерская опустела: ни картины, ни босса нигде не было. Только облачное послевкусие чего-то противоестественного на языке.

В ту ночь дотошная педантка впервые расстегнула воротник и распустила тугой пучок, дабы свободнее дышалось. Амелия кивнула пустоте и направилась в круглосуточный, чтобы, наконец, заняться своей личной жизнью. Одно чудо за жизнь — слишком мало.

ↂↂↂ

Новость о возвращении потерянного ученика Вортиканского института Магии взбудоражила каждую башню факультета, каждое домишко в близлежащем городке. На слуху навязчиво вертелись сплетни о том, как взбалмошный Левикон Стриголд с факультета «поздней осени» рухнул с потолка прямиком на ученическую комиссию в общем зале!

Стоило запомнить выражения лиц старших магистров, от которых даже их широкие рясы распушились в удивлении, а затем осуждении. Это был по-своему славный день.

Восседая на кожаных креслах, комиссия вдумчиво рассматривала блудного ученика, отмечая его абсолютное спокойствие для того, кто пропадал целых пять лет. Суровые мужские и женские взгляды пытались зацепиться за любое изменение, но Стриголд демонстрировал только покорность.

— Что с вами? — спросил один из преподавателей, профессор Корриус.

— Я счастлив, сэр. Только и всего. — ответил юношеский голос.

— Мы были убеждены, что перемещение вас убило. Не стали вести расследование и отправляться за вами, так вы не магистр. Расскажите, как у вас получилось попасть к антимагам?

— Понятия не имею.

По залу разнеслись ахи. Собравшиеся угрюмо переглянулись.

— Сколько, вы говорите, там прожили?

— Тридцать лет. Но я совершенно ничего не помню…

— Это нормально, воспоминания о том мире ушли, как только вы вернулись. Как и прожитые годы.

Профессор Корриус встал из-за стола и обошёл комиссию, внимательно разглядывая Левикона: те же дикие светлые завитки, усыпанные золотыми нитями — отличительный признак рода Стриголд, тонкие нахальные губы в постоянной немой усмешке и порой нелепые черты лица.

— Мы обнаружили с вами вещь из того мира. Наши исследователи изучили её и уничтожили. А вас исцелили. Но эта связь противоестественна.

— Почему? — удивился Левикон.

— Жители нашего мира не болеют, даже если перемещаются. Стареют, да. Но не болеют. Именно это и собрало всех нас здесь. Мы хотим узнать, что же произошло с вами пять лет назад, юноша. Будьте добры заполнить сферу вашей магией. Мы её изучим.

Стандартная процедура ещё со школьных времён. У каждого при распределении берут магию на проверку, так и происходит последующее распределение на факультеты. Левикон помнил, как красиво сияла его сила в стеклянном шаре, ярче и прекраснее, чем у остальных. Наверное, так думал каждый. Он любил свою магию, ощущал тепло и испытывал восторг каждый раз, когда колдовал.

Вернувшийся, может, и не помнил мир антимагов, но отлично ощущал, как ему не хватало магической энергии и повторения хотя бы базовых заклинаний.

— Приступай.

Корриус дал сферу и стал ждать. Левикон чуть улыбнулся и зажал шар между ладонями, наполняя его своим волшебством. Обычно каждое колдовство вызывало у него мурашки на затылке и неподдельное счастье. Некоторые удивлялись, в какой гармонии был ученик Стриголд со своей магией.

Прикрытые глаза дёрнулись и постепенно улыбка сходила, растворяясь в неожиданно гнетущем молчании посреди высоких потолков и ярких витражей.

— Всё ясно. — раздалось над самой головой.

Левикон открыл глаза и увидел, что сфера пуста. Холодна. Одинока. Не такой была его магия.

— Мистер Левикон, к сожалению, в вас больше нет магической силы. Мы соберём совет с директором и обсудим, как поступить дальше. А пока отдыхайте, мы выделим комнату.

Вот так неожиданный состоявшийся путешественник лишился самого дорогого, что имел — своей сути, искренней любви и смысла. Ни одна барышня не грела его, чем своя сила и возможность колдовать. Ни одна книга или песня не могла заинтересовать его больше, чем искры от собственного света, подаренного ему родителями.

Кто-то или что-то вырвало из него половину души? Что же произошло пять лет назад в загадочном институте? Где та забывая правда?

Сидя на полу подле застеленной кровати, Левикон слушал ветер из приоткрытого окна и тихо дрожал. Свечи разошлись в пламенном танце и только раздражали, заставляя тени метаться по заколдованным кирпичам.

— В пропасть всё! — вскочил парень, — Мне нужны ответы. И пока меня не сослали куда подальше, надо действовать.

Накинув на плечи отданную кем-то мантию, Левикон стиснул зубы и вышел из комнаты, обнаружив, что дверь не заперта. Кто же будет бояться мага без магии?

«Но всё-таки, я жил тридцать лет на Земле. И почему-то мне кажется, что там люди гораздо упрямее».

Дверь хлопнула. Свечи, загнанные сквозняком, потухли.

Часть 2: «В его глазах — дорога к истине».

Пройти дальше купольной оранжереи с поспевшими ростками сифроны, что выращивалась для зелий отслеживания, Левикон не смог — охранные чары не распознали его, вот уж неожиданность, и наутро обозлённого на весь мир юношу привели в кабинет декана факультета чернотропов для воспитательной беседы.

Он мог ещё долгое время надуто молчать, ворочая носом, но заведующая факультетом первым своим появлением заставила обиженное сердце раскрыться с трепетным шорохом где-то в груди. Восхитительная возможность — помнить.

— Киара… — не сдержал восхищения Левикон, выпрямляясь по спинке стула.

Девушка, нет, уже женщина… Киара Патерсон, его бывшая однокурсница с невероятным потенциалом и жадностью к знаниям. Карие глаза дрогнули под тяжестью взгляда Стриголда, но поспешно ушли в сторону.

— Всё же… Это ты. Я сначала не верила.

— Пять лет, да? Ты очень изменилась. Похорошела. Киара, я…

Декан подняла ладонь, призывая к молчанию. Наконец, в желанном облике появилась обыкновенная отчуждённость, свойственная её должности.

— Миссис Патерсон, прошу. Я рада, что ты жив, но это не значит, что нужно нарушать субординацию. Зачем ты бродил по замку после отбоя?

«Вот как. Передо мной вовсе не та самая милашка Киара из прошлого. Декан чернотропов…».

Позади миссис Патерсон висела эмблема факультета: оранжевый лист на чёрной тропе. Но вовсе не эти устаревшие зарисовки олицетворяли символ любимого факультета, отнюдь, сама Киара будто была рождена, чтобы управлять «тропинками».

Своенравная, но в нужный момент собранная, студентка постоянно пропадала в библиотеке и предпочитала вдыхать ароматы зелий, нежели чужих шампуней по закоулкам башен. Её тёмно-оранжевые локоны походили на те самые замёрзшие под первым слоем снега листья, а щёки постоянно краснели, ещё напоминая об уходящем тепле перед суровой зимой.

«Скулы стали выразительнее, а бюст… Ох...», — Левикон покраснел и отвернулся.

— Меня долго здесь не было. Соскучился по коридорам. Решил прогуляться. Это преступление?

— Нет, Леви… Но ты должен понимать всю ситуацию.

Вот и распалась иллюзия перед носом, раня вмиг опечаленное лицо.

— Я понимаю! — Леви попытался говорить тише, — А ты быстро стала деканом. Как же? Получила степень высшего сразу после выпуска?

— Почти. Место по программе Вандертейла в Академии-партнёре освободилось. А после выпуска оттуда, меня пригласили…

Тут же Киара сомкнула губы и пожалела, что вообще продолжила эту тему, в тайне желая чуточку покрасоваться перед талантливым учеником. В прошлом.

— О, да, — злостно выплюнул Левикон, — Не благодари.

Неловкое молчание разбавляли падающие песчинки из магических часов. Считалось, что песок меняет цвет в зависимости от атмосферы переговоров. Киара занималась и дисциплинарными вопросами, поэтому всегда отслеживала настроение беседы. Но часы заряжались магией обоих… И сейчас они были непривычно тусклого цвета.

Коря себя за жалость к человеку перед собой, миссис Патерсон закусила губу и решила быть откровенной.

— Леви, прости. Но пойми меня! Все думали, что ты погиб, захотев произнести запретное заклинание на перемещение. Это был не твой уровень, но ты всегда был надменным, кичился своей магией! Я предупреждала тебя о последствиях. Роук предупреждал…

— Не смей. Не говори о нём. Да, я сглупил и потерял все воспоминания того дня. Но сейчас, единственное, в чем я себя ненавижу, так это в том, что пропустил похороны Роука.

— Леви…

— Мне жаль, что так вышло, Ки! Что теперь со мной будет? Обычная жизнь среди горожан? Лучше наложите на меня «забвение» и отправьте в тюрьму.

— Левикон, — строго позвала Киара, видя, как парень сам себя сжирает и теряет связь с реальностью, — Роук жив.

Резкая пощёчина по мыслям не принесла боль, наоборот, глаза Левикона наполнились счастьем от неожиданной новости. Впервые за всё время, Стриголд унял свои эгоистичные манеры и всмотрелся в золотое кольцо на пальце Киары.

«Хватит разыгрывать драму на людях. Пока ты пропадал, все продолжали жить. Это нормально. Я заплатил цену за свою глупость, поделом».

Перед тем, как выйти из кабинета, украшенного магической лозой, что приятным свечением оплетала мебель, Левикон грустно улыбнулся, пытаясь запомнить чарующий образ Киары. Госпожа Осень — она идеально вписывалась в это место. Ни картинка или предмет, нет, взращённое трудом наследие в лицах выпускников — истинный символ факультета чернотропов.

— Знаю, что скоро за мной приедут и увезут к родителям. Никто не захочет расследовать дело пятилетней давности о надменном придурке. Позволь мне напоследок заглянуть лишь в одно место…

— Да. Конечно. Иди.

Короткий ответ, но самый нужный. Когда бывший сокурсник ушёл, Киара прижала руки к груди и попыталась успокоить нервное сердцебиение. Ей было досадно и отрадно одновременно. Но она лучше перетерпит этот ураган внутри, нежели снова позволит себе дать надежду тому, кого Вортиканский институт уже позабыл.

ↂↂↂ

Магия начинается с первого вздоха его обладателя, первородного света и девственно-чистых чар, что сковывали людей между друг другом. Незаменима и уникальна, любой антимаг отдал бы многое, чтобы почувствовать покалывание между пальцев, которое совершит невообразимые метаморфозы в клинья света, разноцветные огни, иллюзии и многое другое.

Тяжёлой, но тихой поступью недостойного, Левикон огибал стеллажи и сутулой тенью проигравшего в последний раз вкушал тепло от наполненных чужой магией сфер.

Комната сохранения служила складом для шаров-сосудов, чтобы факультеты изучали не только свою, но и чужую магию. Чтобы творить заклинания, необходимо понять, как работает их источник. Иначе нельзя.

Сосуды поменьше висели сочными плодами на ветвях растительного коридора, что вёл в остеклённую кирпичную беседку-ротонду, где хранились самые большие шары с синтезированной энергией.

Однажды один из таких принадлежал Стриголду — начало его выпускной работы.

— Сколько здесь чар… Все разные, даже оттенки отличаются, если вглядеться.

Жаркое дыхание опустилось на стекло, и сфера запотела, открывая воспоминания Левикона: его талантливые пальцы сжимали артефакты, умело вырисовывали фигуры в воздухе, наполняя их жизнью. Лучший студент, которому всегда было мало. Какая нелепость.

Тут и настигли светлый затылок озлобленные когти, сжали его. Одна сфера полетела на пол, разлетелась на осколки. А магия, не найдя место, где можно скрыться, попросту растаяла с тихим паром. Левикон не мог остановиться: разбивал сосуды, кусал губы и дрожал от обиды на самого себя.

— Ненавижу! Идиот! Посмешище! Ты лишился всего!

Крики разнеслись по всей зачарованной комнате. Глаза парня уже намокли. Это было больно и невыносимо — терять себя.

Правая рука замахнулась с новым сосудом, но тут чужая кисть легла сверху и опустила шар к вздымающейся от гнева груди.

— Не надо.

Левикон замер.

— Роук…

Перед ним стоял лучший друг, практически брат, с которым они делили всю свою жизнь, с самой школы для юных творцов. Роук сильно изменился: возмужал, покрылся щетиной и загнанным выражением лица. Однако болезненные синяки всё ещё господствовали под его глазами.

— Леви, ты жив. Слава Рогану…

Они крепко обнялись. Старые друзья.

— Приехал, как только узнал, что ты вернулся.

— Ты в порядке? Твоя болезнь… Тебе давали максимум год.

Поджав челюсть, Роук кивнул и похлопал Левикона по плечу, напоследок сжимая. Так они раньше делали в знак признательности. Неужели Роук тоже скучал?

— Я ещё болен, но пока могу жить. Леви… Прости меня. В тот раз я был с тобой и не отговорил.

Стриголд тепло улыбнулся, вешая шар на место. Они прошли в беседку, пытаясь подобрать слова.

Левикон начал первым:

— Не вини себя. Всё равно я ничего не помню, видимо, очень стыдно. Я так рад, что ты пришёл… Но, вижу, что на тебе камзол гвардии по магической безопасности. Ты всё-таки прошёл на службу.

— Да. Твои родители попросили тебя привести.

— Неужели? — хмыкнул Стриголд, — А сами они не приехали, потому что…

— Леви…

— Стриголды гордятся своей магией. Возвращение непутёвого сына без чар весьма подкашивает репутацию, не так ли? Да уж… Наверное, всем было бы удобнее, оставайся я мёртвым.

Роук подлетел к другу и повернул на себя.

— Не говори так! Никогда! Ты не сделал ничего плохого.

Со всей тоской, на которую был способен, Левикон поднял уголки губ.

— Ведомый напыщенностью, сотворил запретное перемещение. Бросил возлюбленную девушку и оставил смертельно больного друга. Потерял магию и опозорил имя родителей, наш факультет. Ничего плохого, Роук?

На этом их встреча подошла к концу.

Левикона поместили в дормез и пожелали счастливого пути. Из маленького окошка виднелись красивейшие пики, что разрезали облака. Но даже флагштоки предпочли игнорировать ветер и не проводили бывшего студента.

Проститься с Левиконом пришли трое: Роук, Киара и удручённый профессор Корриус, который возлагал на своего любимчика большие надежды, хотел сделать из него отменного высшего магистра.

— Левикон, прости! — напоследок крикнул Роук.

Киара взяла его за руку и Леви увидел, что одинаковые кольца украшали их пальцы. Родное место вмиг стало чужим. А близкие люди… Они были близки, но не с ним.

«Да, лучше уехать», — Стриголд отвернулся. Дормез последовал за холмы, в родительское поместье. Ехать несколько дней, жаль, что бывший маг был не достоин портала и скорой встречи с родственниками. Маленькое наказание, — «Есть время о многом подумать».

Сумерки опустились на долину. Снаружи затрещали первые двукрылые сверчки, весело щекоча хоботками травинки.

Но на удивление крепкий сон был прерван резкой остановкой. Сопровождающий, что вёл лошадей, кротко вскрикнул. Послышался глухой удар.

Растерявшись, Левикон сильнее вжался в скамейку и закрыл дверцу. Бесполезное действие, ведь он точно понимал, что снаружи колдуют. Любопытство взяло вверх: Стриголд выскочил из дормеза и поразился красоте волшебных нитей, коими был связан его сопровождающий, что был уже в отключке.

Вокруг их остановки плясали искры, а колдующий маг в маске с трудом удерживал руки в воздухе, словно сильно устал…

— Что… Кто вы? — аккуратно спросил Левикон, восхищаясь своим нападавшим. Как странно, но отчего-то ему казалось, что всё правильно.

— Леви.

Знакомый голос. Не может быть…

— Роук! Что ты вторишь? Зачем напал на своего?

— Прости, — Роук снял маску и на его посиневших щеках выступил нездоровый пот, — Но ты должен знать правду. И ещё… Тебе нужно вернуться к антимагам. Иначе погибнешь.

Лишившись последних сил, Роук потерял сознание и упал на землю. Испуганный Левикон огляделся и понял, что пора сделать сложный выбор.

Часть 3: «Самый дорогой враг».

Они бежали до самого домика егеря, что одиноко сторожил восточный вход в Вортиканский заповедник при институте. Но по правде, называть «бегом» полуживые ковыляния Роука — настоящая глупость. Бывший сокурсник постоянно заваливался, кряхтел и проваливался в «сон», сдерживая болезненные стоны.

Что так убивало лучшего друга Левикона? Стриголд еле сдерживался, чтобы не позвать на помощь. Ведь Роук напал на члена гвардии по магической безопасности! Уму непостижимо!

Ещё в самом начале знакомства, Роук по-детски восхищался почтенными рыцарями и мечтал вступить в ряды верных защитников всех магических миров. Их магия — особенная, сильная и не для каждого постижимая. Институт щедро поддерживал программу по подготовке боевых магов.

— Ещё чуть-чуть! Почти добрались… — волоча на плече располневшего приятеля, Левикон молился всем завоевателям, чтобы домик пустовал. Оправдываться перед егерем совершенно не хотелось, — Наверняка тот маг уже очнулся и во всю бьёт тревогу! Исполинская гадюка! Роук, очнись! Перед отъездом на меня вылили зелье из сифроны… Роук!

Но прийти в себя гвардеец смог только глубокой ночью, под ласкающий слух треск костра, над которым кипел котелок. В крошечном домишке, где обвалилась часть крыши, а мебель покрылась внушительным слоем пыли, всё ещё остались флорариумы с образцами из заповедника, пусть многие ростки потемнели и скукожились без присутствия заботливых рук.

Местечко явно забросили. Но двум сбежавшим это было на пользу.

— Пей. Отвар.

Недовольный Левикон протянул чашу с настоем из всех полезных трав, которые нашёл в скрипучих ящиках и дырявых корзинах.

— Знакомый запах… — через силу усмехнулся Роук, облокачиваясь на стену, — Как после наших попоек в те ночи. Помнишь?

— Конечно. Ты пил за двоих, а утром именно я приводил тебя в порядок, чтобы не получить леща от декана и профессоров.

Снаружи послышался шорох. Оба беглеца сразу притихли.

— Роук… — первым нарушил тишину Леви, — Что происходит? Зачем ты напал на того беднягу? И твои слова о смерти и возвращении к антимагам сильно меня беспокоят.

Понимая, что другого места и времени больше не будет, Роук попросил Стриголда подойти ближе.

— Ты винишь себя в том, что лишился магических сил. Правда в том, что ты ненавидишь не того, Левикон Стриголд. Взгляни.

Бледная рука Роука поднялась над собственным лицом и словно смахнула муху с носа. Так прекращались чары иллюзий и образов. В эту ночь… Именно так и прекратилась их дружба.

Роук, почти что брат, его верный соратник и двигатель в прошлом, с которым Левикон часами колдовал в тренировочном зале, обнажил свой истинный облик, рассеяв волшебную маску.

— Нет… — шарахнулся Леви, схватившись за голову.

Страшная лихорадка просачивалась наружу с золотыми жилами, что пульсировали по всему лицу в такт непривычному цвету глаз — яркие фонари, что сместили озорные серо-голубые озёра. И Левикон обжёгся об этот раскалённый воздух, что немым паром исходил от Роука. Однако боли не почувствовал. Это был зов… Мольбы, что призрачными конечностями тянулись в его опустошённое сердце.

Этот призыв с симфонией тепла и вечной наполненности, воодушевления и силы Левикон ни с чем не перепутает.

То была его магия.

Гнусно украденная. Объединявшая его личную обречённость с жизнью Роука. Золотое наследие Стриголдов стало общим с мерзавцем, что совсем недавно улыбался ему в лицо.

— Ты! — гневно закричал Левикон.

— Да. Я забрал её пять лет назад.

— Невозможно! Это выпускное заклинание для получения статуса магистра! Лжец! Как ты получил её?! Роук!

Подлетевший Стриголд схватил широкие плечи и стал их трясти, пытаясь получить ответы. Судорожные вздохи и тяжёлое дыхание не стали помехой для очередной отвратной улыбки на искажённом чужим волшебством лице.

— Это и было моим выпускным заклинанием. Научные работы по синтезу волшебной энергии профессора Алексеуса очень помогли. Пришлось сильно постараться, чтобы достать их из другого магического мира. И ты всё разрушил! Вернулся обратно и теперь магия пытается вырваться из моего тела!

Золотые жилы заискрились и Роук поднялся с места одним резким движением, прижимая Левикона к стене.

— Немедленно убирайся к антимагам! — прорычал он в самое ухо со всей ненавистью, — Пока ты в этом мире, я снова умираю! Или я убью тебя, Левикон.

— Нет, ты не…

— Не сомневайся. Я люблю свою жизнь! — окрепшая ладонь схватила светлые волосы и несколько раз припечатала голову Левикона об стену. Из носа вернувшегося мага потекла кровь, а разбитая губа нервно задрожала, — Ты так меня ненавидел, что попросил стереть твои воспоминания перед тем, как я сослал тебя на Землю. Твой прощальный подарок от единственного врага, который у тебя был. Но ты, как всегда, был ослеплён своим тщеславием и напыщенностью.

— Я… Думал, что…

— Что я твой друг? Но именно меня одолела эта чёртова болезнь! Я чах, загибался. А ты цвёл и припеваючи планировал своё будущее! Талантливый ученик. Дар нашего прародителя Рогана… Как только тебя не называли. Боевая магия всегда была сложнее, но ты не понимал, как мне было тяжело. А теперь я пустил твои чары и весь твой род по кругу! Проваливай обратно, Стриголд!

Вмиг растерявшего всю злобу Левикона толкнули подальше. Роук потянулся за кинжалом, но остановился грозной тенью перед роковой атакой. Всего на секунду Леви уловил неуверенность, что граничила с потаённым страхом.

Но момент был упущен, стоило дверям дома разлететься в щепки от импульсного взрыва — одно из ведущих заклинаний стражников этого мира. Столб пыли закрыл весь обзор, но по звукам Левикон понимал, что внутрь ворвались гвардейцы и проводили захват.

Чьи-то руки схватили его и вывели подальше от сражения.

Роука схватили позорно быстро. Также и выдвинули обвинения в нападении и похищении магической силы. Одно из самых страшных злодеяний. И меры наказания соответствуют тяжести преступления. Но сначала суд, где Левикона Стриголда допросят как свидетеля.

А сейчас…

Укутанный в одеяло с согревающими чарами, Леви смотрел, как его бывшего друга обмотали блокирующими лентами и повели в повозку для передачи под стражу.

Напоследок взглянув на Роука, Леви заметил его досадную улыбку, что выражала… Спокойствие? Жилы засверкали, когда стали отдаляться от своего истинного хозяина и Левикон осознал: ему предстоит приговорить к смерти своего самого дорогого врага.

Часть 4: «Зёрна воспоминаний».

Самоё раздражающее в зданиях суда — скамейки. На них, скрючившись, плачут и скрещивают руки перед лицом, будто бы божества здесь окажутся сильнее, чем закон. Смешно. Или вздымающиеся, как от агрессивного гона, груди, готовые уничтожать чужие судьбы ради своей правды.

Забыв, как моргать, Левикон не мог понять, на какую сторону ему встать. Радоваться или горевать? Вор, что украл сокровище Стриголда — пойман, но почему-то на голову не рухнула лавина праведного одухотворения.

«Ты так меня ненавидел, что попросил стереть твои воспоминания перед тем, как я сослал тебя на Землю».

Алая капля упала на мраморный пол с еле видимыми потёртостями, разбилась и несуразным пятном отпечаталась в сознании Стриголда. Его лишили даже презрения — какое издевательство!

— Совершенно ничего не чувствую. Пустота.

После скудного допроса от какого-то именитого гвардейца, Леви нехотя отчитались, что обвинённый отказался говорить и отныне его заявления в хижине егеря — основная база для вынесения приговора. А потом хмурые лица стражников попросили его ожидать, неудивительно, судят одного из них. Репутация боевых магов подорвана.

Кровь продолжила течь из покалеченного носа, благо в этот раз исцеляющей мази не пожалели. Леви достал из кармашка порядком загрязнившейся платок.

Раздался стук каблуков.

По длинному коридору с расписными фресками тихим ураганом шла Киара, источая ауру скрытой агрессии. От аккуратной укладки остался небрежный хвост и уставшее выражение на осунувшемся лице.

— И давно? — Патерсон кивнула на платок.

— С самого приезда. Странно. Меня вроде подлечили.

Сев рядом, декан чернотропов позволила себе неожиданную близость: погрузилась пальцами в сплетённые светлые прядки.

— Эй!

— Смотри.

На ладони оказался приличный клок волос. Золотая нить превратилась в седую трагедию рода Стриголдов.

— Одно дело — лишиться магии из-за неудачного заклинания или перемещения. Другое… Передача чар другому. Эта тема до сих пор не изучена до конца, но Роук был прав.

— О чём ты?

— Вернувшись, ты убиваешь его и себя.

Левикон скривился.

— Прошу простить, что причиняю вред твоему муженьку! Не переживай. Вечером меня переместят обратно на Землю.

Оскорблённый уже уходил, пытаясь смахнуть горькую обиду.

— Роука казнят прежде. Сегодня. На закате.

Голос Киары дрогнул, и она не выдержала, обняв себя за плечи

— За все пять лет, что мы вместе… Я ни разу не слышала о тебе плохого слова. Леви… Прошу… Ты… Веришь в его вину? Если ты твёрдо убеждён, то нам не о чем говорить.

Неуверенным шагом Киара подошла к Стриголду и попыталась аккуратно взглянуть на него.

— Но, если в тебе есть малейшее сомнение… Пойдём со мной. Я не вынесу, если его казнят преступником. Он не такой.

«А теперь я пустил твои чары и весь твой род по кругу! Проваливай обратно, Стриголд!».

— Правда? А какой, Ки? Добрый и учтивый студент, мечтающий носить тяжёлые латы? Он забрал моё волшебство! Выгнал к антимагам… Тридцать лет! Грёбанные тридцать лет жизни в мире, где людей презирают за их увлечения и цвет кожи, где надписей на упаковках больше, чем начинки внутри. Одни запреты и ярлыки… Служба не от сердца. Любовь с запахом денег. И я снова окажусь там, благодаря ему!

Не сдерживая крик, Левикон схватился за голову и понял, как она невыносимо болела.

— Давно ты стал вспоминать? — удивлённо прошептала Киара.

— Как вышел из твоего кабинета. Это имеет значение?

— Конечно! — она радостно схватила руки Стриголда, — Воспоминания о мире антимагов возвращаются, если…

— Если маг успешно завершил заклинание перемещения. Добровольно, — продолжил Леви.

— Да… — карие глаза покрылись влажной плёнкой, в которых плескалась надежда, — Ты рискнёшь узнать правду? Погрузиться в воспоминания Роука?

— Не может быть… Он сотворил их?

— Самые важные. «Зёрна» находятся в нашем доме. Пойдём.

Высокое монолитное здание суда осталось позади. Ни пустые высокие лестницы, ни громоздкие выбеленные колонны — ничто не сдержало натиск искреннего желания добраться до правды.

ↂↂↂ

Только самые искушённые души готовы оторвать частички себя, дабы сотворить «зёрна» — магические камни-сосуды, что содержат фрагменты памяти своего творца. Эта история не о чуде или невероятном волшебстве. Это цена, которая доказывает, как магический мир ценит воспоминания магов.

Болезненный процесс создания, частые головные боли и побочные эффекты от рассеивания собственного сознания — неминуемые этапы в сотворении одного из самых непростых заклинаний.

Впервые студент Роук закашлял кровью шесть лет назад. И тогда он решился на изучение магии камней, не страшась её последствий. Заветный сундук стоял в его комнате, а потом и переехал вместе с хозяином в частный дом на окраине города — подарок мистера Патерсона на свадьбу.

Заходя внутрь двухэтажного особняка, Левикон поразился здешнему уюту: повсюду зелень, ручные полотна и несколько мягких ковров. Он помнил, что Киара хотела попробовать вышивку, но в прошлом отговаривал её, вручая стопки книг. С Роуком она занималась тем, чем хотела. И преуспела.

— Антимагам не хватает преданности в том мире. Другим людям, своему делу, самим себе. Я рад, что ты до конца борешься за мужа, Ки.

— Ты сам когда-то говорил, что у меня отменный анализ. Роуку было плохо и до твоего возвращения. Я надеюсь, что и ты не сдашься. Леви…

Закончив наблюдать за пёстрыми попугаями в просторной клетке, Стриголд обернулся.

— Он не твой враг. Вот, во что я верю. И если это неправда… Если он украл твою магию… Я умру вместе с ним.

— Хватит с меня потерь. Где эти «зёрна»?

Обрамлённый серебряными вставками сундук нашёлся в подвале. Закрытый простынёй, словно спрятанный от чужих глаз.

— «Зёрна» единоличны. И предназначены только для своих хозяев… Я не осмеливалась в них смотреть. Чужой сможет увидеть сокрытое, но он должен пройти непростой путь.

Открыв сундук, затылок Леви ощутил холод.

— Так много… — досадный шёпот, — Почему их так много?

— Он умирал. Боялся, что однажды не проснётся. Хотел сохранить свою жизнь хотя бы здесь… Тут его сокровища.

На дне переливались десятки разноцветных минералов, похожих на кофейные зёрна — искры и лёгкий треск исходил от гладких поверхностей, завораживал и предостерегал одновременно.

— Сколько ты сможешь осилить? — кротко спросила Киара.

— Высшие магистры рассказывали о страшных муках того, кто осмелиться подглядеть за чужим прошлым. Задай мне этот вопрос после первого камня.

Да, их было много. А времени и сил у Стриголда слишком мало, что посмотреть всё. И снова трудный выбор.

— Начнём.

Схватив первый попавшийся камень, Леви прижал его ко лбу. Место соприкосновения словно обожгли окурком, и он вскрикнул, когда минерал стал погружаться в его кожу, разрывая. Отторгал.

﹎﹎﹎﹎﹎﹎﹎﹎﹎﹎﹎

☉ Жёлтый авантюрин.

Это была глубокая и праздная сердцу поэта осень. Во внутреннем дворе института росло три пышногривых клёна, покрытых чарами погодной иллюзии: сверху нависало облако, из которого нежно падали вниз искристые хлопья.

Левикон помнил тот день. Совсем скоро он сам найдёт Роука, который расскажет, что его отец погиб. А пока Стриголду оставалось наблюдать за прекрасной погодой от лица сокурсника.

— Прости, пап… — шептали чужие губы.

«Кажется, подрыв. Тогда много семей пострадало. Почему он решил оставить это воспоминание? Я чувствую, как ему больно и плохо».

Магия заподозрила, что чужак проник в её путы. Сознание Левикона ошпарили кипятком, но сдаваться раньше времени нельзя.

— Роук!

Рядом появилась Киара в осенней форме: тёплый пиджак и брюки тёмно-синего цвета. Две рыжие косы свисали на её ещё пока невнушительный бюст.

— Это ужасно… Иди сюда.

Она раскрыла руки для объятий. И тогда всё встало на свои места.

И в эту же секунду Левикон «пошатнулся» в прострации от оглушительного звона. Его выталкивали подальше от сокровенного. Позволив чарам завладеть собой, Леви выругался и лишился картинки.

﹎﹎﹎﹎﹎﹎﹎﹎﹎﹎﹎

— Что? Что там?

— Не то… — шипел Леви, пытаясь восстановить дыхание, — Кажется, это был день, когда он в тебя влюбился.

Содрогнувшаяся Киара не сдержалась и заплакала, уходя из подвала. Невыносимо.

— Да я только начал. — бросил вызов самому себе Стриголд.

﹎﹎﹎﹎﹎﹎﹎﹎﹎﹎﹎

☉ Голубой агат.

Следующее «зерно» привело его в непредсказуемое место — праздник в честь выпуска со второго курса. Разгар вечера. В общем зале проводились танцы и конкурсы, а профессора выступали с поздравительной речью. По всей территории института развесели флажки и гирлянды.

Но Роук бежал по пустому двору, пока спина отнималась от тяжести некой туши. Его горло будто царапала сотня котов, а грудь болезненно опускалась всё ниже.

Левикон ощущал всё, через что он проходил. Даже больше. Разозлённые чары тянули его назад, пытались «закрыть глаза», а когда поняли, что не получается — брызнули в них кислотой и теперь картинка помутнела и разошлась по сторонам.

— Да отцепитесь вы! — крикнул Роук, оглянувшись.

За ним летели разгневанные охранные духи — крылатые голубые сущности ехидно шипели и пытались схватить…

«Меня? Точно! Второй курс… Мы пробрались в кабинет директора, пока все были заняты праздником, и хотели подшутить. Нарисовать портретам непристойности… Ох».

— Да свалите вы!

«Я тогда попал в ловушку и меня шарахнуло молнией. Проспал аж до следующего дня!».

Сгруппировавшись, подсвеченные духи схватили Стриголда за ворот и потащили вверх. Возмущённый Роук держал его за ноги, чтобы друга не унесли прямиком на ковёр директора. Стоял вопрос об обучении Леви в престижной Академии по углублённой программе!

Они тянули тогда ещё худощавое тело в разные стороны, пока духи, оскалившись, резко не отпустили нарушителя и скрылись. Левикон грохнулся на Роука и оба покатились в канаву.

Когда наступила тишина, ошеломлённый Роук уставился, как Стриголда засасывает грязь.

— Леви…?

Послышался громчайший храп и бульканье носа. Не сдержавшись, Роук рассмеялся и откинулся на спину, пачкая свой наглаженный фрак.

﹎﹎﹎﹎﹎﹎﹎﹎﹎﹎﹎

Второй час Левикон сидел в позе лотоса на холодном бетоне. По кругу он разложил минералы, пытаясь поймать намёк в каждом невзрачном импульсе волшебства. Эти «зёрна» дразнили его, издевались и хихикали в самую душу.

Каждое воспоминание они искажали, ослепляли, заглушали — делали всё, чтобы Стриголд не узнал тайны хозяина.

Взъерошенный и бледный, бывший маг трясущимися пальцами водил по воздуху над камнями. Из носа и глаз во всю шла кровь, а одно ухо оглохло напрочь. Чтобы Киара не пищала над оставшимся, он выгнал её, попросил ждать. Понимал, что осталась последняя попытка. Больше Леви не выдержит.

— О, прародитель первой молнии, первой магии… Роган, мне нужны твои силы. Твоя поддержка… Прошу.

Полностью закрыв воспалённые глаза и отдавшись чутью, Левикон нащупал прохладное «зерно» и перед тем, как поднести к голове, поцеловал его треснувшимися губами.

﹎﹎﹎﹎﹎﹎﹎﹎﹎﹎﹎

☉ Тигрово-соколиный глаз.

Боль так сильно сдавливала виски, что сначала Леви не осознавал, что видел перед собой… Себя. Стоящего у кровати и плачущего в скомканную простынь.

— Нет! Нет! Пускай они отправят тебя в другие миры на лечение!

— Леви… Ты знаешь, что я не переживу телепортацию.

«Я не помню этого… Неужели…».

— Нахрен телепортацию! Мы привезём других магов и чародеев, чтобы они посмотрели!

— Леви, перестань.

— Завались, Роук! Я не оставлю тебя. Ты уже поступил в гвардию, тебя предварительно приняли, а ты даже не закончил последний курс! Это честь и возможность! Твой отец…

Собственное отражение замолкло, а острые плечи опустились.

— Эй, всё нормально, это моя судьба. Не горюй. Я уже смирился. — хрипота Роука как ледяной дождь. Она придала сил борцу за справедливый мир.

И пронёсся шквал картинок, как те фильмы по телевизорам у антимагов: быстро, ярко и нещадно, они врезались в светлую голову.

Воспоминания стали возвращаться… Отрывками, но Леви сообразителен, чтобы сложить детские числа и получить формулу абсолюта.

Ведомый желанием спасти Роука, он переделал свою выпускную работу: раздобыл свитки из другой магической вселенной, провёл тестовый синтез и исписал сотню пергаментов, чтобы довести до идеала сложнейшее заклинание — передачу чар.

И у него получилось.

Ради одного человека он отказался от всего, что любил. Неофициально стал магистром без волшебства — трагикомедия.

Леви вспомнил, как Роук умолял его отправиться на Землю, чтобы выжить, просил прощения и даже грозил саморасправой, если гордый Стриголд решит закончить свои дни в их мире.

«У меня к тебе одна просьба, Роук. Запечатай мои воспоминания. Мне стыдно признавать, но боюсь, что, живя с антимагами, я буду жалеть о своём поступке. Это невыносимо. Уж лучше быть в неведении. Живи, друг, прошу тебя. Ты добрее и лучше, чем я. Не кори меня или себя за этот поступок, знаю, что ты был против».

﹎﹎﹎﹎﹎﹎﹎﹎﹎﹎﹎

Эхо своего надменного голоса шлейфом укрыло затворки разума Левикона, что скрючился на полу и кровавым кашлем пытался втянуть в себя побольше воздуха.

Грязное мизерное окошко потемнело.

Выйдя на улицу, Левикон понял, что закат уже успел раствориться за бесконечной линией неба. Он добрался до истины. Но проиграл. Роука казнили.

Часть 5: «Сожаления, исчезнувшие в огне».

Порой достаточно уколоться о прошлое, чтобы рана начала кровоточить в настоящем. Но даже маги не научились управлять временем, чтобы исправлять свои ошибки.

Всегда есть, к чему стремиться. Многие назовут это жадностью, но Левикон убеждён — так рождаются возможности, от которых искушённому человеку никак не отказаться. Мир антимагов — тому доказательство.

Поистине гнетущая ночь принесла в его сердце траур. Сколько бы не осталось жить его опустевшему сосуду, не имеет значение. Уж пусть эти страдания поскорее закончатся.

Нужно вернуться в город и подготовиться к ссылке на земли, которые были отравлены бензином и людской глупостью, жаль, не самый лучший тур для отдыха после всех испытаний.

А колосья продолжали плясать в воздухе, разбиваясь о каменный забор и друг друга. Потемневшая зелень давила на глаза, усыпляла и зазывала к себе, в безопасность.

Далёкий звук грома принёс с собой рыжеволосый смерч — Киара бежала вверх по холму со стороны центра, махая рукой.

— Леви! Леви!

Напугана и… преисполнена? Странное сочетание для той, кто стала вдовой.

— Мне пора уходить… Но я тебе расскажу. Роук…

Её щёки горели, а дыхание сбилось.

— Я пошла просить отсрочить наказание, чтобы у тебя было больше времени. А там! Там… Страшный пожар! Всё здание суда в дыму, и пламя продолжает расти! Всех эвакуируют. Маги пытаются потушить огонь водяными заклинаниями, но он распространяется и не поддаётся. Леви, Роук был там! Может… Я не знаю, меня не пустили… Он…

Только богам известно, как сильно и отчаянно билось это сердце за любой шанс, чтобы заветное желание сбылось. В этом и есть женская сила? Всегда верить и надеяться до самого конца.

— Я пошёл!

Левикон помчался в сторону образовавшейся грозы, но его рукав предательски схватили и потянули назад.

— И что потом? Даже если он ещё жив? Что, Леви? — Киара погрязла в собственных сомнениях.

— Да плевать! Это невероятный шанс, Ки, прекрати сталкивать разум и сердце. Роук очернил себя и подставил, чтобы выгнать меня назад и спасти. Меня не страшит пламя.

Выслушав явно узнавшего правду Стриголда, декан выдохнула и позволила себе улыбнуться. Она верила, что Роук не был злодеем.

— Зато меня страшит. Выпрямитесь, мистер Стриголд, — профессиональный тон удивил Леви, — Я наложу на вас защитные чары. Будьте осторожны.

Она раскрыла ладони и стала шептать заветные строчки. Воздух стал тяжелее и оранжевые нити, что исходили из пальцев тонкой струйкой дыма, постепенно увеличивались и огибали тело Левикона. Его коснулось приятное тепло, что осталось на коже. Чёткое картинка перед глазами вернулась, а второе ухо исцелилось. Киара дала необходимых сил, но была слишком благородна и скромна, чтобы напрямую попросить спасти её мужа или хотя бы вытащить его тело, чтобы совершить правильный обряд.

— Спасибо.

Напоследок взглянув на тьму над головой, Леви поразился, как порой важны необъяснимые чудеса в мире, где волшебство — данность.

ↂↂↂ

Выбор смерти на собственной казни — настоящая роскошь. Кажется, сегодня Роук потратил весь запас удачливости. Впрочем, задохнуться от дыма, пока ноги придавило рухнувшей стойкой — не совсем «выбор».

Всё начиналось весьма тривиально: злой товарищ-гвардеец, что махал кулаками и требовал ответов, мол, «Как посмел ты предать Кодекс?», затем скорое вынесение смертельного приговора, чтобы поскорее замылить чёрное пятно в репутации и… Болезненное снятие рун отслеживания и боевых обозначений. Отныне Роук — изгнанный и потерявшийся для всего магического сообщества. Позорный конец для того, кто и немного, но практически безукоризненно нёс службу.

На казнь не пустили ни друзей, ни жену.

И даже обещанный огненный закат закрыли кучные полотна, готовясь промыть место наказания после пролитой крови предателя.

Отрубание головы — устаревшие приёмчики, за зря перенятые у антимагов. Тем только дай повод, чтобы сотворить кровавое шоу.

— Ранее обвинения вам зачитали. Вы признаёте свою вину?

Кажется, бывший начальник с трудом сдерживался, чтобы не плюнуть на засаленную макушку.

Роук кивнул и закрыл глаза. Его поставили у столба и сковали знакомыми удерживающими лентами с вышитым орнаментом-символами. Скоро магический столб зарядят и одной вспышкой Роук лишится сознания, а после, и своей жизни. Он лично несколько раз становился свидетелем подобной сцены.

Слова. Слова. Скупые и равнодушные. Скоро всё закончится.

Гвардия подняла головы.

Чёрные тучи полукольцом окружили закрытую решётками площадку под открытым небом, кончиками соприкасаясь прямиком над заключённым.

Атмосфера изменилась.

Порывы ветра «били» по лицам с чётким промежутком.

— Странно. Проверьте уровень магочастиц по периметру. — поступил приказ.

Не успев среагировать, группа гвардейцев ошалело раскинулась в стороны от обжигающей молнии, что адской гончей свалилась сверху.

Прозвучал сигнал тревоги.

Стражники разбежались и стали активировать защитный барьер в случае нападений. Но на крышах не было магов, только расползающаяся по сторонам тьма.

И сотрясающее стрекотание рухнуло на почётные шлемы в виде нескольких молниеносных зарядов, обжигая камень и черепицу божественным негодованием.

А самая сильная молния, будто толщиной с человеческую руку, ударила прямиком в столб, к которому был привязан Роук.

«Вот и всё», — ожидая освобождения, он расслабился. Но бесконечный сон так и не состоялся… Ленты порвались и Роук упал вниз, смотря, как опора его гибели падает на собственный поражённый лик.

Отползая, Роук пытался встать, но промедлил. Конечности придавило и от боли приговорённый взвыл подбитым волком.

И вспыхнул огонь очищения в месте, где свято чтились законы. С первого ряда Роук видел, как обрушивается фундамент, сгорает «дворец суровой правды», как суетливые кучки не могут подавить невероятный жар самыми мощными заклинаниями. Но под треск костра всегда было так приятно засыпать…

Самое жестокое, что Роук увидел перед смертью, помимо родительских образов из прошлого — фигуру Левикона, стоящего над ним. Осуждающе смотрели эти глаза, а тело опалено, кажется, знакомой энергией.

— Небеса раскололись от моего ужасного поступка. — всё что смог выдавить Роук, задыхаясь.

Чужая ухмылка? Даже иллюзии могут ранить.

— Небеса раскололись от смертельного приговора невиновному, — Леви глянул вверх и вдохнул так свободно, словно вокруг не иначе, как горные просторы, — Вспомни, кому мы молимся. Прародитель с тобой.

И тогда Роук сдался: нижняя губа задрожала, а ресницы намокли в жарком вихре подавляемых чувств.

Левикон подошёл ближе.

— Я лишился самого ценного.

— Знаю... Грх…

— Не магии. Лучшего друга.

Он протянул руку человеку, что оказался в жесткой ловушке собственной судьбы.

Леви продолжил:

— Я позабыл об этом. Но готов продолжить борьбу. Ты со мной?

Внешняя стена рухнула под тяжестью неодолимого огня. Две ладони соединились и оба силуэта накрыло пламя, навсегда искореняя их из истории, умертвляя их прошлые сожаления.

ↂↂↂ

Киара улыбалась своему новому образу: короткая стрижка и уверенный озорной блеск. Перед входом в любимый Вортиканский институт, она счастливо поприветствовала дорогих студентов и решила, что обязательно устроит праздник в честь окончания своего отпуска.

Обручальное кольцо переместилось с пальца на подвеску и стало отныне для декана не символом брачного союза, а сопутствующей удачи. Она отпустила того, кто в этом нуждался и теперь готова покорять новые вершины.

Как и двое парней, сидевших за столиком в Circus Roof Garden на живописной террасе. Один из них подмигнул прошедшей мимо горячей итальянке, поднимая бокал красного за красоту и силу всех женщин.

А второй ещё неловко ковырялся в остывшей пасте, но оба никуда не торопились. Впереди целая жизнь, вновь подаренная им — гостям из вселенной магии и драгоценных чар.

Ах, Рим, как ты прекрасен и открыт для неспешного хода времени, для лицезрения красоты и приобретения покоя.

— Знаешь, антимаги всё-таки хороши в кое-чём. — сказал блондин, раскусывая кусочек сыра.

— В чём? — спросил брюнет со здоровым цветом кожи и ушедшими синяками.

— В развитии медицины. Может… И хорошо, что здесь нет чудес. В этом случае люди всегда будут стараться достичь их.

— Звучит как тост!

И под звон бокалов белоснежные чайки взмыли вверх, с криком согласившись.