Домик для паука

Глава 1

– Когда я была маленькая, – говорила Анна, – у нас с отцом была игра. Его рука подкрадывалась ко мне на манер паука, а я хватала её и кричала – паук, паук! Иногда лупила паука, чтобы он убежал. Иногда гладила, говорила, хороший паучоч, хороший…

Анна была классической малолетней дурочкой – розовая майка, рваные джинсы, светлые волнистые волосы хаотично прихвачены разноцветными резинками и заколками. Ногти на пальцах ног тоже разноцветные. На запястьях плетёные радужные феньки.

Он видел её в компании девушки, которую он уже отработал. Они регулярно возвращались после университета, одним и тем же маршрутом. Ему нравились изменения в той другой девушке – потухший взгляд, молчаливость, серость. Словно ее жизненная энергия перетекла к нему.

Пожалуй, так оно и было.

Ему пришлось следить за Анной – тогда он еще не знал, как её зовут – отлавливать её, когда она оставалась в одиночестве. Но его это только возбуждало.

– Паучок, – поправил он.

– Нет, именно паучоч. Я тогда путала окончания слов. Но больше всего я любила хватать его руку и сворачиваться вокруг неё. Я называла это домиком для паука. Домиком для паучоча. А иногда папа называл пауком меня, кричал – сейчас я поймаю паучка! – хватал и щекотал. А вы любите пауков?

Он подумал, что мог бы и соврать. Но… много чести для неё.

– Терпеть не могу.

– Я так и думала, – легкомысленно отозвалась она. – А лес вы любите? Я бы прогулялась в лесу. Погода хорошая.

– Вот это с удовольствием, – сказал он.

Он сам хотел это предложить.

Расплатившись, он проводил ее к своему невзрачному, но очень удобному "Джимми". Анне он понравился. Сидя на переднем сиденье, она постоянно оглядывалась и лопотала что-то насчет маленькой уютной машинки, в которой она всегда мечтала поездить, и прочее, и прочее. Он ухмылялся. На светофоре он хотел даже положить руку на ее бедро, но передумал. Главное – не спугнуть.

– Куда поедем? – спросил он.

– Может, в Битцевский? – предложила она. – Он недалеко отсюда?

– Отличный выбор! – сказал он.

Печально знаменитый Битцевский лес, думал он, когда они выезжали на Третье Транспортное. Возможно, после сегодняшнего дня благодаря ему этот лес станет еще знаменитее. И еще печальнее.

– Вы бывали там? – спросил он.

– О да! – ответила Анна. – Я часто там гуляла с родителями, в детстве. Потом, знаете, когда я подросла, эти прогулки сошли на нет потому, что… – она растерянно замолчала, будто потеряла мысль, но потом спохватилась: – …Потому, что родителям гулять со мной, как с маленькой, уже было не с руки, а одной в лес ходить страшновато. Разве что большой компанией. А это совсем не то.

– Вы помните, когда были совсем малышкой?

– Да. Хорошо помню.

Она, казалось, внезапно загрустила.

Несколько километров они проехали в молчании.

– Я любила рисовать, – заговорила вдруг Анна, пока они стояли в пробке на Ленинском. – Ходила в кружок живописи. Нас однажды попросили нарисовать Красика. Просто какое-то сказочное существо. Я любила закрашивать лист как следует, так что у меня получилось что-то мрачное, рогатое, чёрное на тёмно-красном. И преподаватель сказал, что у меня получился злой Красик. Папа очень смеялся. С тех пор они с мамой то и дело вспоминали о том, что у нас в куче рисунков живёт Злой Красик. Мы даже придумали сказку про него. Хотите, расскажу?

Он кивнул. Пусть развлечётся, а то передумает еще.

– Жила-была девочка, – начала Анна. – И пошла она с папой однажды гулять в лес.

В этом лесу была волшебная дверь, за которой начиналась сказочная страна. В неё можно было попасть, если особенным образом пройти меж нужных деревьев. Девочка и ее папа гуляли рядом с этой дверью, про которую они, естественно, не знали. Но они вдруг заметили Красного Колобка. Это был шар красного цвета, облепленный листвой и хвоей, который лежал на земле меж корней. Девочка захотела схватить его, но шар неожиданно покатился прочь.

Они решили, что кто-то их разыгрывает. Им было весело, сквозь ветви деревьев радостно светило солнце, и они побежали за Колобком. И он провел их нужным путем, и они оказались в сказочной стране.

Это был такой же лес, он почти не изменился. Но было что-то такое, может быть, в форме листьев, или в солнечном свете. А может быть, в огромной земляничной поляне, по которой катался Красный Колобок, оставляя за собой красный след из раздавленных ягод. А потом он покатился к ним и прыгнул девочке прямо в руки, и та увидела, что это на самом деле чьё-то большое сердце.

Но она не испугалась потому, что сердце спросило их.

«Кто вы? Что вы ищете?»

У сердца не было рта, но они поняли, о чём оно спрашивает. В сказках часто так бывает.

Девочка и папа объяснили, что оказались здесь потому, что бежали за сердцем, и в свою очередь спросили его, что оно такое.

И оно рассказало им, что когда-то в этом мире жили два существа: Добрый Красик и Злой Красик. Они часто спорили друг с другом, но потом Злой Красик решил навсегда уничтожить Доброго. Он подкараулил его в тёмном овраге, где никогда не бывает солнечного света, окутал тьмой, запутал, разорвал и съел. Единственное, что он не успел съесть – это сердце Доброго Красика. Оно выпрыгнуло из лап и сбежало. С тех пор Злой Красик охотится за сердцем Доброго Красика, но тому всё время удается ускользнуть.

«Можно, я буду звать тебя Красным Колобком?» – спросила девочка.

«Называйте меня, как угодно», – сказал Красный Колобок, – «только не думайте о Злом Красике. Он это чувствует».

Сказав так, он спрыгнул на землю и укатился прочь.

Девочка обнаружила, что Колобок испачкал её руки в ягодном соке, и облизала пальцы. В этот момент она поняла, что это не сок, а кровь Доброго Красика, которая постоянно сочилась из его сердца. И после того, как она попробовала кровь Красика, она получила удивительную силу. С тех пор всё, во что она верила всей душой, становилось реальностью в этом волшебном мире.

Девочке очень нравилось в этой стране. Но папа беспокоился, что они не найдут путь обратно. Он не знал, как попасть обратно, в наш мир. Поэтому он решил спросить Красного Колобка.

Колобок уже укатился, но за ним оставался след из красных цветов. Они вырастали там, где капала кровь Доброго Красика. Поэтому девочка и ее папа решили, что без труда отыщут Красного Колобка. И пошли по следу.

Но вот беда! Оказывается, папа никак не мог выбросить из головы слова Колобка про Злого Красика! Поэтому тот почуял их и пробудился.

Вначале небо подёрнулось облаками. Затем подул ветер. В его порывах им чудился низкий, рычащий шёпот: «красик, красик». Папа и девочка пошли быстрее, затем побежали, но ветер становился всё мощнее, и всё громче рычало сзади: «красик, красик». А затем они почувствовали его шаги. Они сотрясали землю, сначала легонько, так как Злой Красик был далеко, а затем всё сильнее и сильнее. Затем сзади послышался треск, будто кто-то огромный бежал, не разбирая дороги. Тогда они обернулись и впервые увидели Злого Красика.

Он был огромным! Он был ростом почти с дерево, а деревья там росли высоченные. Он выглядел, как тёмно-красное размытое пятно, рычащее, бормочущее одно только слово: «красик, красик». На голове у него были толстые короткие рога. Глаза – сгустки тьмы с искорками в самом центре.

Но больше всего они испугались того, что в груди Злого Красика зияла огромная дыра, сквозь которую просвечивала темная зелень леса.

Они пустились наутек, но от Красика некуда было бежать. Они бросились в самую чащу, и деревья немного задержали его, но не сильно. Он был так силен, что просто ломал деревья своим телом. Позади них стоял оглушающий треск, в котором терялось даже громкое рычание Красика.

Внезапно они выбежали на опушку, небольшую полянку посреди темного леса. И увидели, что в её центре сидит Красный Колобок. Они побежали к нему, крича, чтобы он спас их, чтобы он отвёл их туда, где их никто не найдёт. Но Колобок не ответил им. Вместо этого он бросился им в ноги, будто хотел, чтобы они споткнулись и упали. Он будто хотел помочь Злому Красику. И тогда папа рассердился, схватил Колобка и бросил его в Красика, который как раз выбежал на поляну.

Он попал прямо в дыру. Раздался такой глухой удар – бух! – негромкий, но он шел будто отовсюду, весь мир бухнул, листва посыпалась с деревьев. Дыра в груди Красика исчезла, и сам он будто стал еще темнее, еще плотнее.

Анна ненадолго замолчала, провожая взглядом машины и дома.

– Уже гораздо позже, – наконец, продолжила она, – девочка поняла, что Добрый и Злой Красики находились в одном теле. Они постоянно враждовали, пытаясь завладеть им. И Злой Красик решил вырвать у себя сердце, чтобы стать бессердечным. Ведь Добрый Красик не может быть бессердечным, верно? Но его сердце осталось жить, и с тех пор искало путь обратно.

– И когда Злой Красик обрел сердце, он стал Добрым?

– О нет! – воскликнула она. – Он закричал, как от боли. Его шерсть заискрилась, силуэт во тьме стал будто очерчен ярким жёлтым светом. Он начал кричать «Красик! Красик!», в ярости сломал несколько деревьев, а затем снова бросился на них.

Девочка не могла больше бежать. Она очень испугалась, упала на землю и съёжилась, как лягушка.

Красик был такой огромный, что у папы не было даже мысли сражаться с ним. Он просто встал над дочерью на четвереньки, чтобы закрыть ее, чтобы обнять ее в последний раз. И начал успокаивать. «Паучок в домике», – говорил он. – «Я – домик для паука. Домик для паучоча. Никто не тронет паучка. Я – домик для паучка. Паучоч в домике…»

Он говорил и говорил, и его тихие слова заглушали рычание Красика, который почему-то медлил. Возможно, сердце все-таки пыталось его отговорить. И в какой-то момент девочка действительно поверила своему отцу. Поверила, что она в домике. Что ей ничего не угрожает. И тогда она успокоилась и даже заснула.

Анна замолчала.

Совсем странная девица, подумал он. Ну что ж, тем интереснее. Они такие непредсказуемые в критических ситуациях.

Но вслух спросил:

– И что случилось дальше?

– Я же говорила, что в этом мире всё, во что верила девочка, становилось реальностью. Поэтому она действительно проснулась в домике. Было утро, ярко светило солнце. И она просто вернулась домой по следу из красных цветов.

– Они с папой просто вернулись?

– Вы не слушаете, – сказала она. – Мы приехали.

Анна уверенно шла по лесу, шурша опавшими листьями. Минут через десять, когда уже перестали встречаться люди, и он раздумывал, не начать ли, она вдруг взяла его за руку.

– Идите за мной, – сказала она.

Они ещё немного попетляли меж деревьев, а затем пошли прочь. И лес начал вдруг меняться. Сухие листья постепенно потерялись среди цветов и трав. Ярко-зелёные полоски мха заструились по стволам, узловатые корни деревьев скрывались под широкими папоротниками.

– Это волшебный лес, – сказала она. – Будьте осторожны здесь. И ни в коем случае не думайте про Злого Красика. Помните? Он это чувствует.

Низина, думал он. Здесь больше влаги, и скорее всего, где-то недалеко теплоцентраль. Поэтому здесь позже наступает осень.

Анна присела у ягодного куста, сорвала несколько штук.

– Берите землянику, – сказала она. – Она вкусная.

Он взял одну, придирчиво осмотрел. Действительно, похоже на землянику. Ягода оказалась сочной, сладкой, с настоящим земляничным духом. Как в детстве.

Он потянулся за другими, наступив на обобранный куст. Слабо подул ветер, солнце скрылось за поволокой облаков. Стало холодно.

«Красик», отчетливо принеслось вдруг откуда-то издалека.

– Вы слышали?! – воскликнул он, выпрямившись.

– Что?

– Кто-то сказал «красик».

– Нет. Я же сказала, не думайте про Красика.

Он шепотом выругался, затем проворчал:

– В этой вашей сказке сердце говорило так же! Не думайте о белой обезьяне. Если бы оно было добрым, оно бы так не сказало.

– Я думаю, оно и не было добрым. Но и злым тоже. Оно просто хотело воссоединиться с телом. И пыталось использовать всё, что попадалось под руку.

Анна отошла от ягодной полянки и что-то высматривала в глубине леса. Потом повернулась и спросила:

– Вот я, например, разве добрая или злая?

Он настороженно уставился на неё.

– Я же привела вас сюда не для того, чтобы вы меня с комфортом изнасиловали, – сказала она. – А для того, чтобы за подругу отомстить. Да и Красику нужно покушать.

Он бросился к ней, попытался схватить за руку, но она отскочила, и он промахнулся.

Они бежали по трескучим сухим ветвям, мимо заросших мхом валунов, вдоль последних тускнеющих лучей Солнца, которые пробивались сквозь листву. Наконец, они выбежали на небольшую поляну. На ней стоял домик – невзрачный, бревенчатый, опутанный вьюнами. Дверь домика была открыта. Внутри горел свет.

Вокруг домика, по всей поляне, сплошным кровавым ковром росли красные цветы.

Анна забежала внутрь и остановилась у порога. Он бросился было за ней, но споткнулся о плющ, скрывавшийся за цветочным покрывалом, и упал, коснувшись лицом цветов.

А затем на него обрушился такой поток ненависти, отвращения и злобы, что он едва смог подняться на колени, даже не помышляя о том, чтобы шагнуть вперед. Он поднял руки, пытаясь заслониться, защититься, он был в панике. Дом, стоящий на поляне, ненавидел его! Дом смотрел на него из черных окон, злобно скрипел дверьми, черепица дрожала от ярости! Казалось, еще немного, и он выкорчуется из земли и просто раздавит его, как гусеницу.

– Это домик для паука, – сказала Анна. – Тебе сюда нельзя!

От неуместной весёлости этих слов ему вдруг стало тоскливо и холодно. Это был голос человека, который ничего не боится. Ничего.

Дверь домика захлопнулась.

Солнце уже скрылось. Он остался один, в красной темноте. Когда прошел первый приступ негодования, ему показалось странным, что темнота – красная. Он не мог понять, почему ему так кажется, и как это вообще может быть.

– Красик, – согласилась темнота.

Некоторое время Анна прислушивалась к тому, что происходит за дверью.

Затем она выпрямилась, повернулась и сделала несколько шагов вглубь дома. Все углы его были покрыты густой паутиной. Она кончиками пальцев провела по ней, и обитатели дома выглянули посмотреть, кто это пришел. Выползли из щелей, спустились с потолка, доверчиво забрались в подставленные руки.

Она прислонилась щекой к пыльной морщинистой стене и сказала:

– Привет, пап.

«Здравствуй, паучоч», – отозвался дом.