Дом Змея. Новейшая история Стигии в лицах

Предисловие автора

Предисловие автора

Работая над книгами эпопеи «Великая Душа», я постоянно сталкивался с одной и той же любопытной проблемой. Проблема эта не нова; она всякий раз встает перед авторами, пишущими в жанрах фэнтези и, отчасти, научной фантастики, весьма усложняя им жизнь в сравнении с авторами исторических романов. Дело в том, что последние, как правило, основывают свои сочинения на реальной, писаной, известной истории, в то время как авторы фантастических произведений вынуждены либо стыдливо обходить прошлое своих миров, стран и народов, либо конструировать вымышленную историю как бы под действующих героев. И, если речь идет о новелле или отдельном романе, выбирается, как правило, первый путь; если же создается цикл из многих и многих книг, возникает необходимость более-менее подробно описать не только Настоящее вымышленного мира, то есть арену, на которой действуют герои, но также и Прошлое этого мира.

В произведениях жанра фэнтези Прошлое имеет исключительное значение. Древние боги, древние храмы, древние тайны — вот главные сюжетообразующие силы фэнтези. Магия тем и отличается от науки, что устремлена она в Прошлое, а не в Будущее. Волшебство, сказочные герои и сказочное зло — «принадлежности» мифической Древности. Поэтому не будет преувеличением сказать, что автор произведений фэнтези нуждается в писаной истории своего мира не менее, если не более, чем, скажем, творец романов об Александре Македонском или Чингисхане.

К счастью для всех последователей Роберта Говарда, основатель «конанианы» достаточно серьезно подошел к решению этой проблемы. В эссе «Хайборийская эра» он поведал реалистическую историю вымышленного им мира — от «допотопного периода», предшествовавшего гибели Атлантиды, до основания первых древнеегипетских и шумерских царств. По оценке Великого Мастера, отважный киммериец Конан жил и сражался примерно за 13 тысяч лет до Рождества Христова. Историографическое эссе Говарда дополняют отрывочные сведения о прошлом различных стран и народов Хайборийского мира, щедро разбросанные по страницам его произведений о Конане и Кулле. Последователи Мастера также вносили свои уточнения и дополнения. Иногда новые данные об истории Хайборийского мира противоречат друг другу; так, не существует единого мнения, когда же всё-таки случилась Великая Катастрофа, унесшая на океанское дно Атлантиду — десять, восемь, четыре, две или полторы тысячи лет тому назад, в сравнении со временем рождения Конана. Тем не менее читатель знаменитой саги обычно имеет общее представление о прошлом таких ведущих стран тогдашнего мира, как Аквилония, Стигия или Немедия.

Когда же сюжет произведения требует более глубокого проникновения в тайны хайборийской древности, авторам приходится дописывать целые главы истории интересующих их стран. В качестве примера добротной исторической «надстройки» приведу романы тетралогии К.Гранта и Н.О’Найт «Скрижаль изгоев». Авторы не побоялись детально обрисовать быт и нравы аквилонской знати при трех правителях, предшественниках Конана, представили читателю яркие и запоминающиеся фигуры королей Аквилонии и их приближенных. 1

Здесь я позволю себе вернуться к своей эпопее «Великая Душа». Действие почти всех её романов происходит, главным образом, в Аквилонии и Стигии. Это неудивительно: мои герои либо родились и выросли в этих странах, либо правят ими, либо так или иначе участвуют в аквилонских и стигийских приключениях. Что касается истории Аквилонии, я принял за основу наработки разных авторов «конанианы» — от Говарда до Гранта и О’Найт. Относительно же Стигии мне пришлось чуть «надстроить» конструкцию Говарда и Андерсона. 2

Уже в «Огнях Будущего» рядом с известным персонажем Тот-Амоном появляется новая героиня саги — принцесса-жрица Тхутмертари, старшая сестра царствующего короля Ктесфона. В «Амулете Небесного Народа» также встречаются их младший брат принц Джосер и наследная принцесса Стигии Рамина, дочь Ктесфона, а в «Рабе Змеиной Королевы» читатель знакомится с сыном короля Рамзесом и женой Джосера Камией. В романах «Обреченные на Бессмертие» и «Освобождение» Тхутмертари, Джосер, Камия предстают главными героями «стигийской» части повествования. В «Похитителях Победы» и «Триумфе Империи» Камия и Джосер — уже центальные антагонисты. И так далее.

Иными словами, всё явственнее ощущалась необходимость поместить героев эпопеи в «реальное историческое пространство», создать надежный остов для «корабля странствий и приключений», представить на суд читателя не отдельные наброски стигийской древности — подобные опыты встречаются на страницах каждого романа эпопеи — а нечто вроде занимательного конспекта подлинной истории Стигии хотя бы последних десятилетий. В наше время, у алт-историков, это называется «таймлайн».

Только так можно составить целостное представление о таинственной, удивительной, замечательной стране Стигии, о нравах ее обитателей, наконец, о причинах тех или иных событий, описанных в романах эпопеи, узнать, «откуда растут корни». В рамках этой подлинной истории читатель, быть может, по-новому откроет для себя полюбившихся героев. Работая над книгами о Конане и Великой Душе, я совершенно неожиданно для себя осознал, что мои стигийцы способны жить самостоятельной жизнью, а не только исполнять фоновые роли в похождениях Конана и Тезиаса. Ведь стигийцы, по выражению кусанского мыслителя Ца Ю, героя романа «Обреченные на Бессмертие», — народ древний, мудрый, таинственный, гордый, мрачный. Нетрудно вычислить, что собирательный образ стигийца, как никакой иной, качественно родствен и вместе с тем качественно антагонистичен образу варвара-киммерийца. Но, если Конан в целом является положительным персонажем, то собирательный стигиец определенно в целом отрицательный персонаж — и тем особенно интересен!

С другой стороны, я вовсе не хочу, чтобы читатель эпопеи ломал голову над загадками личностей моих стигийцев. У нас не философская притча, а остросюжетное авантюрно-приключенческое повествование. Соответственно идеям и ритму этого повествования слагалась и новейшая (в представлении современников Конана, разумеется) история Стигии. Описанные ниже десятилетия не случайно названы «веком крови и интриг». И вовсе не случайно, что из более чем двух десятков действующих персонажей, членов правящей династии, никто (!) не закончил жизнь естественной смертью. Убежден, тут нет никакой натяжки: каковы времена, таковы и нравы, а каковы нравы, таковы и судьбы...

Во всяком случае, я старался сделать так, чтобы вы, читатель, обнаружили в новейшей истории Стигии действительно яркие, многокрасочные фигуры, ощутили горячий пульс их жизни и... забыли, где проходит грань между правдой и вымыслом — ведь никто не знает точно, какие вещи на самом деле творились пятнадцать тысяч лет тому назад!

Надеяться, вам не будет скучно при чтении моего эссе, равно как не будет скучно и потом, когда эти главки обрастут художественными подробностями и превратятся в отдельные рассказы, повести или, может быть, романы...

1. Ахмес IV и Нехтесси: страсть и коварство

Шестой монарх LXVI королевской династии Стигии Ахмес IV [Akhmes IV] был, в отличие от большинства своих предшественников, человеком мягким и безобидным. Он вступил на Трон из Слоновой Кости после внезапной и загадочной смерти своего отца, также носившего имя Ахмес. Это произошло в самом начале 216 года, считая с момента основания правящей ныне династии.

Ахмес Старший прославился своей скупостью. Будучи одним из самых богатых монархов мира, он предпочитал копить деньги, а не тратить их. Рассказывают, будто бы король забраковал собственный саркофаг под тем предлогом, что саркофаг был слишком велик для него и, соответственно, излишне дорог для казны. На почве финансов периодически возникали трения между королём и верховным жрецом Сета, могущественным волшебником Тот-Амоном [Toth-Amon], главой магов Черного Круга. За годы правления Ахмеса III в империи не было построено ни одного нового святилища Великого Змея, что, конечно, не могло нравиться Тот-Амону.

Еще Ахмес III отличался скрытностью. Он справлял обязанности монарха единолично, пользуясь советами четырех-пяти самых приближенных вельмож, которые умели держать язык за зубами. Поэтому когда Ахмеса III не стало, его сын и преемник оказался совершенно не готов принять на себя бремя государственной власти.

Годом прежде 19-летний наследник луксурского престола вступил в брак с Нехтесси [Nekhtessi], своей дальней родственницей по материнской линии, которой едва исполнилась 16 лет. Ахмес III благословил выбор сына: красивая, умная и жизнерадостная девушка очень понравилась королю. Мало кто подозревал тогда, в 215 году, что именно эти качества избранницы наследника престола сыграют роковую роль как в его собственной судьбе, так и в истории всего королевства в последующие десятилетия.

Итак, в начале 216 году Ахмес Младший волею Сета стал королем Стигии, и верховный жрец Тот-Амон короновал его согласно ритуалу в Чертоге Королей парадного храма Бога-Змея в Луксуре. Неожиданно для самого себя оказавшись у власти, Ахмес IV не горел желанием заниматься делами государства. Власть не привлекала, а пугала его — ответственностью и неизвестностью. Поэтому король был признателен жреческому синклиту и своей супруге, которые всячески пытались помочь ему справиться с этим тяжким бременем. Могущественных жрецов Сета Ахмес IV уважал и боялся, а жену свою любил.

Неудивительно поэтому, что интересы жрецов и юной королевы Нехтесси столкнулись уже в первые месяцы царствования Ахмеса IV. 18-летняя девушка с головой окунулась в интриги жрецов и нобилей, чувствуя себя в них как рыба в воде — или, вернее, как водная змея в мрачных глубинах Стикса. После нескольких чувствительных поражений опытный маг и царедворец Тот-Амон пришел к выводу, что молодая жена имеет на короля большее влияние, чем он сам, и что лучше всего заключить с ней союз. Нехтесси пошла ему навстречу, и с этого момента Ахмес IV уже был обречен.

Между тем в 217 году Нехтесси родила Ахмесу IV сына, наследника престола. Младенца назвали Ментуфером [Menthupher]. Радость короля не знала границ, он боготворил жену. В следующем году монарх издал манифест, провозглашающий Нехтесси правящей королевой, своей соправительницей, и Тот-Амон также короновал ее в Чертоге Королей, как двумя годами ранее Ахмеса. Эта коронация была важной формальностью, ведь фактически Нехтесси стояла у власти с 216 года; с тем же успехом король мог просто отречься от престола в пользу своей жены.

За восемнадцать тысяч лет истории стигийской державы на троне в Луксуре сменились сотни монархов. Они назывались по-разному — царями, королями, императорами, а иные даже богами. Бывали случаи, что правящий монарх собственной волей возводил на престол супруга или супругу. Несколько раз этот опыт завершался удачно, но чаще возведенный на Трон из Слоновой Кости соправитель сразу или чуть погодя избавлялся от своего благодетеля; причем последний случай подобного рода имел место всего лишь за двести лет до Ахмеса IV. Тогда правящая королева Стигии сделала королем своего любимого мужа, принца-консорта, а через несколько лет совместного царствования он убил ее и стал править единолично, положив тем самым начало нынешней династии. Кстати, его тоже звали Ахмес.

Однако Ахмес IV не озаботился опытом предка и даже не представлял, что этот опыт может быть вывернут наизнанку и применен к нему самому. В своем поступке король Ахмес не видел ничего необычного. Отшлифованные за тысячи лет законы империи гарантировали бесспорное политическое равенство мужчины и женщины. Старший ребенок монарха становился наследником престола, вне зависимости от своего пола. В истории Стигии даже наблюдался случай, когда на трон взошла дочь, родившаяся первой в двойне; вторым ребенком был сын. Среди монархов Стигии примерно четверть составляли женщины. Другое дело, что выдающиеся личности среди них встречались гораздо реже, чем среди монархов-мужчин. Обычно из-за тронов правящих королев империей руководили могущественные жрецы Сета, волшебники Черного Круга, — в этот мрачный синклит женщины не допускались.

Что касается королевы Нехтесси, то она, конечно, не была выдающейся правительницей. Прежде всего потому, что Нехтесси на первое место ставила не благо своей державы, а удовлетворение собственных вожделений, среди которых главными были похоть, интриги и страсть к увековечению собственного имени. Нехтесси не была мягкой и добродетельной, как ее супруг, не отличалась особенным мужеством и крепостью характера, подобно старшему сыну своему Ментуферу, не была так изворотлива, как младший сын Хеврен, не столь жестока и искушена в колдовстве, как внучка Тхутмертари (хотя и баловалась магией), не обладала таким спокойным и уравновешенным характером, как внук Ктесфон, и никогда не осмеливалась пускаться в смертельные опасные авантюры, как это делали ее второй внук Джосер и младшая внучка Камия; наконец, она просто не была так блестяще образованна, как те же Тхутмертари, Ктесфон, Джосер и Камия. И в то же время королева Нехтесси сумела оказать существенное, подчас решающее влияние на судьбу представителей правящей династии вплоть до четвертого колена. Всю долгую жизнь она потратила на удовлетворение своих страстей и прихотей и, тем самым, оказалась причастна ко всем событиями, имевшим место в Стигии и вокруг нее в последние три четверти столетия.

В 219 году Нехтесси родила двойню. Сыновей назвали Хеврен [Kheuren] и Аменет [Amenet]. Ахмес IV радовался прибавлению семейства и к концу года окончательно отошел от государственных дел. Все королевские рескрипты подписывала Нехтесси. Тот-Амон также был доволен: королева понимала его с полуслова, щедрой рукой выделяла средства на возведение храмов, следовала его советам в политике, где не чувствовала себя сильной. При поддержке Нехтесси верховный жрец укрепил свое положение в синклите. Возросла роль жреческого сословия в целом; главными советниками двора отныне были не благородные нобили и не видные полководцы, а жрецы Сета. Королева успешно действовала среди жрецов; очень скоро в паутине ее интриг завязли все влиятельные члены Черного Круга.

Но ей хотелось большего. Присутствие рядом Ахмеса IV, которого она искренне презирала, мешало ей приступить к воплощению своих далеко идущих желаний. При молчаливом одобрении Тот-Амона Нехтесси решила действовать.

И вот летом 220 года король заболел. Жрецы и лекари явственно наблюдали признаки отравления ядом, однако никто из них не осмелился вступиться за умирающего короля. Наступала новая эпоха, и каждый приближенный к власти заботился лишь о себе... Верные Ахмесу IV люди остались в армии; им удалось пробиться к монарху и сообщить о своих подозрениях. Ослепленный любовью к Нехтесси, король прогнал своих полководцев. И хотя их затея провалилась, королева не простила никого: Нехтесси отличалась редкостной даже в кругу стигийской знати злопамятностью.

Ахмес IV скончался в первые дни осени 220 года в возрасте 25 лет. Согласно законам империи, на престол должен был вступить трехлетний наследный принц Ментуфер, а Нехтесси править до его совершеннолетия (16 лет) как регентша. Однако ни в Луксуре, ни в Кеми власть предержащие не помышляли о коронации ребенка. Разговоры о том, что по законам правящая королева должна стать регентшей, приравнивались к государственной измене. Жрецы, толкователи законов, были на стороне Нехтесси. Безмолвный дворцовый переворот стал свершившимся фактом в конце того же 220 года, когда золотые денарии старого образца с отчеканенными на них профилями Ахмеса IV и Нехтесси были заменены монетами с профилями одной лишь Нехтесси. Ментуфер остался наследным принцем, и только самые наивные и несведущие люди могли всерьез полагать, будто мать когда-либо уступит трон сыну.

2. Узурпация Нехтесси, её реформы, устремления и нравы королевского двора

2. Узурпация Нехтесси, её реформы, устремления и нравы королевского двора

Заполучив единоличную власть, Нехтесси приступила к реализации своих замыслов. По всей стране развернулось строительство королевских резиденций и святилищ Сета. Огромный город-порт Бусирис возводился на берегу Стикса в ста милях западнее Луксура. По красоте и величию он призван был превзойти столицу. Одновременно в мертвой пустыне к юго-востоку от Луксура создавался рукотворный оазис и строился неприступный башенный замок Деншур в мрачном древнестигийском стиле. Подобным образом Нехтесси рассчитывала увековечить свое имя и превзойти знаменитых государей минувших эпох.

Как уже было сказано, в те времена стигийская корона не испытывала недостатка в средствах. Однако для подобного грандиозного строительства требовались рабы — десятки и сотни тысяч рабов. Их можно было захватить в военном походе. Но Нехтесси почитала войну бесполезной тратой времени и сил. Кроме того, она не доверяла армии как таковой. Ниже будет рассказано, как Нехтесси удалось заполучить сотни тысяч рабов, пока же представим суть ее реформ.

Главным нововведением 22-летней королевы явилось создание могущественной тайной полиции, названной, как и королевский замок, Деншур (те, кто хоть раз побывал в подвалах замка, находили название охранки очень точным). Деншур более напоминала секту, чем государственное учреждение. Недаром костяк охранки составили младшие жрецы Сета, по тем или иным причинам не ставшие магами. Верховный жрец Тот-Амон сперва не придал должного значения этому нововведению, а затем, когда Деншур распустила свои щупальца по всей стране и за ее пределы, было уже поздно. Высшее жречество Сета по-прежнему оставалось наиболее влиятельной кастой Стигии, но отныне Черному Кругу приходилось считаться с охранкой Нехтесси как с влиятельной и коварной силой. Тот-Амон так и не простил Деншур королеве — но внешне это недовольство почти никак не выражалось.

Еще более, чем высшему жречеству, создание королевской тайной полиции не понравилось армии и знати. Наиболее проницательные военачальники полагали, что Нехтесси целенаправленно желает разложения армии как влиятельной касты и рассчитывает поставить ее под контроль своей тайной полиции. Они были правы. По существу, сильная и боеспособная армия не была нужна королеве. Нападать на соседей она не собиралась, а нападать на Стигию не решился бы ни один государь, находящийся в здравом рассудке. Задачей Нехтесси являлось сохранение личной власти, которая, в свою очередь, нужна была ей для удовлетворения своих желаний; власть же удерживается не армией воинов, а тайными отрядами шпионов и осведомителей.

В 224 году королева упразднила деление империи на десять провинций и вместо них создала пятьдесят номов (округов). Разукрупнение административных единиц позволило ей решить сразу несколько задач. Во-первых, резко снижалась роль наместника (номарха). Наместник превращался из хозяина обширной территории в высокопоставленного королевского чиновника. Во-вторых, под предлогом назначения новых наместников Нехтесси поставила во главе номов преданных ей людей. В-третьих, к каждому номарху был приставлен королевский фискал из тайной полиции Деншур. В-четвертых, крупные войсковые соединения, сосредоточенные в прежних провинциях, с созданием номов дробились на пять или более частей.

В первое десятилетие своего правления Нехтесси проводила активное дипломатическое наступление. Известно, что прежде стигийцы весьма неохотно шли на контакты с представителями хайборийской (т.е. западной) цивилизации. Аквилония, Аргос, Зингара, Офир и пр. почитались стигийскими правителями варварскими странами. Глубокая, неодолимая пропасть лежала между религиями Стигии и Западной Хайбории: в стране песков и пирамид пантеон богов возглавлял Великий Змей Сет, а севернее Стикса Сет почитался главным демоном, владыкой зла; хайборийцы поклонялись Митре, богу Света и Солнечной Справедливости. Жрецы Сета, истинные хозяева Стигии, в глазах хайборийцев выглядели сущими злодеями, продавшими свою душу демонам за тайны нечестивого знания. В Зингаре и Аквилонии даже были приняты законы против жрецов Сета — их полагалось прилюдно сжигать на кострах без суда и следствия, как черных колдунов. Вообще стигийцев в Хайбории не любили, считали людьми опасными и старались не иметь с ними общих дел. Да и сами стигийцы предпочитали разговаривать с хайборийцами на языке оружия.

В силу всего сказанного выше следует отдать должное королеве Нехтесси, которая сумела установить отношения с большинством правящих домов тогдашнего мира. В Мессантии, Кордаве, Тарантии, Хоршемише, Ианте, Аграпуре и во многих других столицах открылись стигийские посольства. Забегая вперед, отметим, что эти посольства закономерно стали очагами всяческих интриг, направленных против стран обитания, рассадниками заразы и разложения. Не случайно все без исключения посольства возглавляли доверенные агенты Деншур; фактически же посольства Стигии являлись заграничными филиалами королевской охранки Нехтесси. Впоследствии хайборийские владыки не раз и не два пожалели о своей излишней доверчивости и убедились в беспредельности стигийского коварства.

Вторая половина 20-х годов стала временем наибольшего могущества режима Нехтесси. Тайная полиция Деншур эффективно действовала внутри и вовне страны. Правящая королева всё чаще навязывала свою волю жреческому синклиту. Недовольные режимом нобили и военачальники выявлялись и устранялись. Загнанная в казармы и лишенная былого влияния армия покорно сносила все унижения. Простые земледельцы, ремесленники и пастухи безропотно терпели непомерные подати. Редкие волнения безжалостно подавлялись. И прежде стигийцы были мрачным народом — теперь же вовсе никто не доверял никому, каждый следил за каждым, а в любом встречном подозревал осведомителя королевской охранки. Из военно-теократической империи Стигии превращалась в деспотическое полицейское государство.

Между тем образ жизни правящей королевы и ее приближенных разительно отличался от образа жизни огромного большинства стигийцев. Нехтесси крайне редко бывала в Луксуре, Кеми, Сухмете и прочих крупных городах империи. Почти всё время она проводила в Бусирисе, Деншуре и на других крупных стройках, лично наблюдая за процессом увековечения ее имени. Сотни тысяч рабов денно и нощно трудились под присмотром десятков тысяч свирепых надсмотрщиков. Эти рабы были данью правителей окрестных царств Шема, Турана, Иранистана и Черных Земель, которые зависели от Стигии. В некоторых государствах Шема влияние охранки Деншур было столь велико, что стигийские послы своей волей смещали и назначали правителей и военачальников. Могущественная шпионская сеть опутывала многие царства, не позволяя им объединиться, чтобы противостоять тлетворному влиянию древней империи змеепоклонников. С правителями, имевшими смелость — или глупость? — восстать против Стигии, режим Нехтесси расправлялся посредством шантажа, яда, удара стилетом в спину и, в особо сложных случаях, наведением порчи.

Нравы двора становились все более развращенными. Бесчисленные фавориты и фаворитки, удовлетворявшие ненасытную похоть Нехтесси, нередко получали при дворе большее влияние, нежели даже жрецы Сета. Скрепя сердце, Тот-Амон терпел такое положение, потому что чем больше предавалась разврату правящая королева, тем меньше времени оставалось у нее для надзора за страной и, соответственно, тем больше возможностей было у Черного Круга управлять Стигией по своему усмотрению.

В 230 году было в основном завершено строительство Бусириса, и королевский двор окончательно перебрался из покрытого пылью тысячелетий Луксура в новый великолепный город-порт. Жизнь двора превратилась в череду сменяющих друг друга оргий и жестоких развлечений. В частности, Нехтесси заставляла своих подданных совокупляться в окружении голодных крокодилов в специально построенных для этих целей бассейнах. Выжившие осыпались всевозможными благами и допускались в круг любовников и любовниц самой королевы. Среди наиболее «безобидных» развлечений стоит выделить ночные прогулки на галерах по Стиксу, во время которых Нехтесси и ее приближенные ради забавы обстреливали прибрежные поселения горящими стрелами; самых слабых стрелков тут же скармливали змеям, точно так же поступали и с теми, кто в меткости превосходил королеву...

Возведение крепости Деншур продолжалось ускоренными темпами. Когда замок был построен, Нехтесси возжелала, чтобы помимо сухопутной дороги, к Деншуру вел и водный путь. Началось строительство канала, связывающего рукотворный оазис со Стиксом. Людей не хватало, и тогда королева принялась обращать в рабов население собственной страны. Вчерашние земледельцы и скотоводы выдалбливали в иссушенном вечным солнцем грунте Великий Канал и перемещали на примитивных повозках бесчисленные тонны песка.

К середине 231 года над сооружением Канала трудились полмиллиона человек. Его протяженность составляла почти сто двадцать миль. За порядком следила армия, а за армией — тайная полиция Деншур. За всеми же следило неусыпное око верховного жреца Тот-Амона; деяния Нехтесси нравились ему всё меньше и меньше...

3. Заговор против Нехтесси, личная уния с Атлаей и борьба правящей королевы со старшим сыном

3. Заговор против Нехтесси, личная уния с Атлаей и борьба правящей королевы со старшим сыном

В конце того же 231 года произошло событие, до глубины души потрясшее правящую королеву. Охранка Деншур раскрыла заговор молодых баронов и офицеров. Нити заговора тянулись к самым древним и знатным домам империи. Недовольные полицейским режимом Нехтесси заговорщики планировали возвести на престол 14-летнего наследного принца Ментуфера, а саму Нехтесси заставить принять регентство на своих (т.е. заговорщиков) условиях. Эти условия были следующими: роспуск тайной полиции, ограничение власти жрецов и, самое главное, отречение Нехтесси от престола через полтора года, когда Ментуферу исполнится 16 лет и он получит право самостоятельно управлять страной. Стихийный, слабо подготовленный, плохо законспирированный заговор явился жестом отчаяния: воистину, нужно было очень сильно постараться, чтобы принудить армию, по традиции фанатично преданную короне, и изнеженную аристократию выступить против правящего монарха. Нехтесси и не подозревала, что ее режим внушает столь сильную ненависть высшим сословиям собственной страны.

Итак, заговор был заблаговременно раскрыт. По всей стране верная королеве охранка арестовывала прямых и косвенных участников несостоявшегося переворота. Немногим удалось скрыться за границей, но это вовсе не означало, что им повезло — еще два года Деншур выслеживала и убивала этих несчастных, и нигде не было им спасения. В самой Стигии арестованных заговорщиков доставляли в подвалы замка Деншур, где их допрашивали мастера-дознаватели и сама королева. Под ужасными пытками настоящие и мнимые заговорщики сознавались в каких угодно преступлениях, называли новые имена соучастников и вдохновителей.

Между тем сам Ментуфер, невольный виновник страданий всех этих людей, ни в коей мере не был причастен к заговорщикам. Наследный принц Стигии влачил жалкое, униженное существование. Мальчик рос в смрадной атмосфере бесконечных интриг, предательства и разврата; сама жизнь его постоянно находилась под угрозой. Мать не позаботилась о его образовании; Ментуфер напоминал дикого волчонка, которого вечно травят старшие. Наследник престола был пленником в своей стране, агенты Деншур не спускали с него глаз. Всесильные фавориты и фаворитки матери откровенно изгалялись над будущим королем — никто из них, впрочем, не верил, что Ментуфер когда-либо взойдет на престол. Он мог умереть в любой момент — для этого существовали тысячи способов и сотни благовидных предлогов.

До конца жизни королева Нехтесси будет жалеть, что не умертвила своего старшего сына в 231 году, когда для этого сложились наиболее благоприятные условия. Дело, разумеется, не в родственных чувствах: Нехтесси и Ментуфер испытывали друг к другу жгучую ненависть. Но королева очень долго не могла поверить, что сын может представлять какую-либо опасность ее власти. Во-вторых, смерть наследника вызвала бы неудовольствие жрецов и имела бы неприятный для режима резонанс за границей, не говоря уже о возмущении внутри страны. В-третьих, устранение Ментуфера грозило кризисом правящей династии, поскольку следующими наследниками были братья Хеврен и Аменет, родившиеся в двойне, и не существовало единого мнения, кто из них появился первым. Случаев, когда бы наследными принцами становились двое, в истории Стигии не наблюдалось. Жрецы опасались междоусобной войны младших братьев Ментуфера и поддерживающих их партий. В-четвертых, 14-летний наследник был своеобразным заложником у собственной матери: Нехтесси знала о популярности сына в армии и среди знати, следовательно, жизнь Ментуфера была хорошей гарантией против серьезного заговора. И, наконец, в-пятых, с течением времени правящая королева проявляла всё больший интерес к Ментуферу как к мужчине. Неудивительно: в своем возрасте наследник на голову превосходил своих сверстников, был красив настоящей мужественной красотой и силен не по годам. Что же касается нравов, то при дворе Нехтесси плотские сношения между близкими родственниками, взрослыми, подростками и даже детьми почитались сами собой разумеющимися, тут вовсе не было никаких ограничений, напротив, такие сношения поощрялись.

Жестоко подавив заговор, Нехтесси бесповоротно уверовала в собственное всемогущество. «Я буду королевой еще 60 лет», — говорила она Тот-Амону накануне своего тридцать четвертого дня рождения. Что ж, ее прогноз сбылся, но совсем не так, как она рассчитывала!

В начале 232 года правящая королева Стигии отправилась в далекое путешествие к берегам Атлаи. Здесь стоит немного рассказать об этой загадочной стране, ибо в последующие десятилетия судьбы царствующих домов Стигии и Атлаи оказались связанными единой нитью.

Атлая была основана несколько тысяч лет тому назад потомками легендарных атлантов. После Великой Катастрофы, погубившей Атлантиду, десятки, а может быть, сотни кораблей атлантов пристали к западному берегу огромного континента. Туземные племена чернокожих не знали государственности, поклонялись идолам и духам леса, иными словами, были дикарями. Они встретили невиданных бледнокожих пришельцев как богов. Не сразу дикари поняли, что это прибыли завоеватели и что они тоже смертны. Крепкие телом и духом, прекрасно вооруженные и обученные воины Атлантиды без особого труда покорили туземцев и обратили их в своих рабов. На берегу океана атланты построили новую столицу — Атлу, а уже она дала имя всей стране.

В течение первого тысячелетия после Катастрофы атланты колонизировали обширные территории и создали могучую державу.[1] Жители Атлаи всегда оставались народом воинов, ведь им приходилось постоянно сражаться с враждебным окружением. На северо-востоке лежало обширное царство воинственных амазонок; на севере начинались Черные Королевства; на востоке, в непроходимых джунглях, жили свирепые каннибалы, а за их землями располагались владения древней империи Зембабве. Однако самая большая опасность грозила атлайцам с крайнего юга, где гнездились потомки древней нечеловеческой цивилизации. Эта странная цивилизация владела таинственной магией превращения людей в демонов. Очень скоро короли Атлаи поняли, что для противодействия угрозе с юга одной лишь военной силы недостаточно — нужна еще и могучая магия.

Традиционно атланты поклонялись богу-демону Хотли, являвшемуся в облике пульсирующей тучи непроглядной тьмы.[2] Однако, по-видимому, либо Хотли не пожелал защищать своих почитателей на новом месте их обитания, либо мощь его канула в пучины Океана вместе с островной родиной, либо власть его на континент вовсе не распространялась. Так или иначе, в начале второго тысячелетия существования Атлаи ее правители и жрецы серьезно озаботились поиском новых богов. Это оказалось непростой задачей. Цивилизованные атлайцы не могли признать своими богами деревянных идолов или духов джунглей. О том же, какие боги властвуют на далеком севере, жители Атлаи имели весьма смутное представление.

На их счастье, однажды шторм прибил к берегу судно изгнанного из Черного Круга стигийского чародея. Имя его не сохранилось в истории, а между тем этот человек, как следует из дальнейших событий, был не только мастером своего черного искусства, но и талантливым, хотя и несчастливым, миссионером. Он поведал изумленным правителям Атлаи, сколь велика и несокрушима мощь Сета, Князя Тьмы, властвующего в Стигии, и как щедро одаривает Змей своих ревностных почитателей могучим тайным знанием. В завершение своего рассказа чародей показал несколько впечатляющих фокусов из разряда высшей магии. Возможно, этот человек стал бы новым правителем Атлаи, если бы вовремя и правильно оценил влияние могучего волшебства на рассудок внимавших ему вельмож и жрецов. Те со страху убили великого чародея — однако его магия глубоко запала в их души. Так Сет, Змей Вечной Ночи, стал главным божеством Атлаи.

Со временем атлайцы установили связи с древней империей змеепоклонников, переняли многие религиозные обряды и государственные установления стигийцев. Впрочем, на пути сближения двух стран лежали значительные препятствия, и основным таким препятствием являлось расстояние. Добраться от Стигии до Атлаи по суше не представлялось возможным — никакая армия и никакая экспедиция смельчаков не в состоянии преодолеть тысячи миль враждебных земель, где против людей объединяются боги, природа и свирепые туземцы. Морской путь был единственно возможным, но и тут храбрецов подстерегали смертельные опасности: штормы, пираты и всё те же гигантские расстояния.

Кроме того, очень скоро атлайцы убедились, что стигийские жрецы менее всего походят на миссионеров-альтруистов. Хищные колдуны Черного Круга тщились распространить свое влияние на далекую южную страну. Поэтому местные служители Сета, как правило, противились излишнему сближению Атлаи со Стигией.

Во времена Ахмеса III взаимоотношения двух стран находились в запущенном состоянии. Его сын было заинтересовался далекой землей за Черными Королевствами, но вскоре интерес наследника угас. Тогда Тот-Амон поведал об Атлае жене будущего короля. Юная Нехтесси жадно внимала рассказам верховного жреца, и ему казалось, что она не видит за ними ничего, кроме красивой сказки. Он ошибся: Нехтесси ничего не забыла.

Только придя к власти, она отправила в Атлу посольство. Судьба пяти кораблей сложилась трагично, ни один из них не прошел даже половину пути. Тот-Амон увидел это своим магическим зрением и сообщил о неудаче миссии королеве. Однако Нехтесси не собиралась отступать. Новая эскадра ушла на юг; теперь посольство состояло из десяти судов и двух тысяч человек. До цели дошли семь кораблей, вернулись же в Стигию только четыре.

Уже в 225 году Нехтесси знала всё, что ей требовалось знать о далеком южном королевстве и его обитателях. Одна за другой уходили в Атлу стигийские эскадры. Они везли богатые дары атлайскому владыке Феопилаксу [Pheopilax], его детям, вельможам и жрецам. Надо ли говорить, что под личинами королевских посланников, ученых и купцов скрывались доверенные агенты охранки и Черного Круга? Старания Нехтесси, Тот-Амона и их верных слуг дали свои результаты: простигийская партия в Атле постепенно заполучила в свои сети самого короля, его сына-наследника и основных советников монарха. Так что Нехтесси собиралась ступить на превосходно подготовленную почву.

Разумеется, в Атлае, равно как и повсюду, Нехтесси преследовала исключительно эгоистические цели. Ей нужны были рабочие руки; в голове правящей королевы уже метались грандиозные планы строительства нового Великого Канала, который соединил бы Стикс у юго-восточной границы империи с Западным Океаном — тем самым Стигия превратилась бы в один гигантский остров. Нехтесси понимала, что на сооружение канала длиной в тысячи миль уйдет вся ее жизнь; о жизнях миллионов жертв грядущей великой стройки она, как обычно, не думала. Свои безумные планы она держала при себе, справедливо полагая, что они способны шокировать любого здравомыслящего человека, даже видавшего виды волшебника Тот-Амона. Еще неизвестно, понравится ли ему такой проект. Поэтому Нехтесси рассчитывала объявить о начале прокладки нового канала после того, как нужные для этого рабочие руки будут найдены.

В Атлае же, по донесениям ее шпионов, рабы не стоили совсем ничего. Достаточно послать одну военную экспедицию на север или на восток — и любое количество крепких черных туземцев становится трофеем победителя. Нехтесси и рассчитывала стать таким победителем. Идея везти рабов из страны, лежащей по другую сторону громадного континента, не очень обрадовала Тот-Амона. На его взгляд, гораздо проще и дешевле совершить военный поход собственными силами, к примеру, в Шем или в Куш. Но для этого похода нужна была боеспособная армия; после же 15 лет правления Нехтесси и репрессий 231 года стигийская армия являла собою печальное зрелище.

Таким образом, королева отбыла из Кеми на юг, пребывая в уверенности, что за время ее отсутствия в Стигии ничего опасного не случится. Верхушка режима была повязана паутиной интриг, щупальца охранки пронизали всё общество, оппозиция была раздавлена, а собственные дети правительницы томились в замке Деншур под присмотром верных ей людей. Некоторое беспокойство внушал лишь жреческий синклит, в котором замечалось неясное брожение. Поэтому накануне отъезда Нехтесси выступила в Кеми перед Черным Кругом. Она пообещала, в частности, что после ее визита в Атлу вековечная мечта стигийского жречества о покорении новых территорий для Отца Сета (т.е. для самих жрецов) наконец осуществится.

И вот флотилия из трех десятков кораблей — Нехтесси за всеми своими заботами никогда не забывала о собственной безопасности — появилась на рейде Атлы. Плавание продолжалось полтора месяца. В штормах и схватках с пиратами королева потеряла тысячу человек и девять судов. Но сама осталась жива, здорова, даже получила наслаждение от зрелища сражения своего флота с черными корсарами Кровавых Островов, по дикарской глупости своей напавшими на стигийскую армаду.

По прибытии в Атлу Нехтесси и ее свита направились в королевский дворец. Мало сказать, что стигийская королева и ее дары совершенно очаровали атлайских правителей. За единственный месяц своего пребывания на земле потомков атлантов Нехтесси ухитрилась обольстить и совратить самого короля Феопилакса (которого агенты Деншур за полгода до визита хозяйки лишили любимой супруги), его пятнадцатилетнего сына, наследника престола, а также главного военачальника и первого министра. Будучи не только опытной, искусной и развращенной любовницей, но и хорошо информированной интриганкой, Нехтесси умело играла на слабостях своих атлайских партнеров. Так, Феопилаксу она привезла целое стадо верблюдов, зная об увлечении атлайского монарха этими экзотическими животными; ей-то верблюды ничего не стоили. Наследнику престола подарила выводок людей-карликов, специально сотворенных Тот-Амоном посредством черной магии (понятно, эту подробность Нехтесси оставила при себе). Двум дочерям самодержца, Пеоппе [Peoppe] и Ксантиппе [Xantippa], она преподнесла богатые королевские наборы косметики; стигийская косметика бесспорно считалась лучшей в мире. И т.д.

В итоге Нехтесси получила от сильного телом, но некрепкого духом Феопилакса всё, на что рассчитывала, и даже сверх того. Король Атлаи подарил стигийской королеве десять тысяч рабов и целый флот, чтобы доставить их в Стигию. Второе, как оказалось, было не менее важно, чем первое: за тысячи лет жизни на континенте атланты не разучились строить могучие корабли. Феопилакс и Нехтесси подписали договор между своими державами. Ослепленный страстью к прекрасной королеве, Феопилакс так до конца жизни и не понял, что этот договор более напоминал зарок вассала сюзерену, чем соглашение равных держав. Сообразно ему, Атлая обязывалась, в частности, безвозмездно поставлять Стигии по пять тысяч рабов ежемесячно. И это не считая кораблей, которые стигийцы могли оставлять себе!

Феопилакс пошел еще дальше. Он предложил Нехтесси стать его женой и разделить с ним власть над Атлаей. В случае ее отказа он грозился бросить свое королевство и следовать за ней в Стигию, чтобы там стать ее мужем. К счастью для Феопилакса, Нехтесси отклонила оба заманчивых предложения. Тем самым она невольно спасла королю Атлаи жизнь. Разумеется, она не отказалась бы от титула атлайской королевы — но кто тогда будет управлять ее собственной империей?! Лежащая вдали от цивилизованного мира Атлая ни в коей мере не могла заменить Нехтесси великую и могучую Стигию. Если бы тогда, в 232 году, Нехтесси знала, что менее чем через два года ей предстоит утратить власть над Стигией, возможно, она приняла бы предложение правителя Атлаи.

Что же до переселения Феопилакса в Стигию, любовников у Нехтесси всегда хватало, а мужья ей вовсе не были нужны — ну разве что в самом начале, чтобы возвести ее на престол...

Поэтому Нехтесси использовала все доступные ей способы, чтобы убедить Феопилакса оставить всё как есть. Этот монарх, по уши влюбленный в нее и готовый исполнять любые ее желания, необходим был ей в Атлае. В качестве утешения она предложила породнить правящие в Луксуре и Атле династии. Феопилакс воспринял эту идею восторженно, как дар свыше. Он готов был выдать свою старшую дочь Пеоппе за любого из трех сыновей Нехтесси; она же обещалась подыскать среди знатных родов Стигии достойную супругу для наследника атлайского престола.

В ближайшие годы идея была реализована. Пеоппе сочеталась законным браком с Ментуфером, — об этом будет рассказано ниже, — а атлайский наследник женился на креатуре Нехтесси; так стигийская королева внедрила одну из своих лучших шпионок в самое сердце правящей семьи Атлаи. Династическая уния Стигии и Атлаи длилась почти четыре десятилетия и принесла неисчислимые бедствия далекой южной державе — впрочем, равно как и всем, кто так или иначе заводил дела со зловещей империей змеепоклонников. Для правящей же в Атле династии уния стала сущим проклятием.

Были и другие свидетельства впечатляющего триумфа Нехтесси в Атлае. Правящая королева возвратилась в свою страну в начале лета 232 года. Встречавший ее в Кеми верховный жрец Тот-Амон отметил, что характер Нехтесси еще более испортился. Она стала высокомерной даже с ним, создателем королей. Вдобавок королева объявила о предстоящем через год-два начале возведения Великого Канала, призванного превратить Стигию в остров. Не сразу до Тот-Амона дошло, что Нехтесси вовсе не шутит. Подавив рвущуюся наружу ярость, великий маг взял себя в руки и молча удалился в оазис Хаджар, где в тиши своего дворца-склепа мог спокойно обдумать сложившуюся ситуацию. А она, ситуация, давала много поводов для самых серьезных размышлений...

[1] В периоды своего расцвета эта держава, вероятно, включала в себя территории современных Анголы, Заира, Намибии и, возможно, Замбии.

[2] Подробнее о верованиях атлантов и их потомков, антильцев, можно прочитать в романе Леона Спрэга де Кампа и Лина Картера «Конан с Островов» (в русском переводе — «Тени Ужаса»).

4. Смерть Аменета и закат режима Нехтесси

4. Смерть Аменета и закат режима Нехтесси

Известие о новом грандиозном проекте правящей королевы быстро распространялось по стране. Чаша терпения знати и народа переполнялась. Агенты охранки Деншур добросовестно доносили до хозяйки приметы растущего в обществе напряжения. Нехтесси реагировала на них привычным для себя образом. На рубеже 232 и 233 годов на знать и армию обрушились новые репрессии. Королева издала рескрипт, согласно которому доносительство на «врагов короны» вменялось в обязанность каждого ее подданного. Бывало, люди арестовывались целыми семьями и тотчас, без всякого разбирательства, направлялись на строительство Канала, связывавшего оазис Деншур со Стиксом.

Летом 233 года в Канал была пущена вода. По сему торжественному случаю правящая королева устроила в своем замке невиданную оргию. Разнузданное торжество продолжалось без перерыва почти три дня, в общей сложности в ней участвовали сто двадцать мужчин и женщин разных возрастов; самому старшему было 70 лет, а самой младшей — всего 3 года. Более половины этих людей погибли — но то была лишь одна десятитысячная часть всех жертв строительства Великого Канала... Верховный жрец Тот-Амон не почтил празднества своим присутствием, хотя ему было послано специальное приглашение.

Последняя ночь торжеств омрачилась трагедией, которой суждено было стать началом конца деспотического правления Нехтесси. Во время оргии был случайно убит сын королевы принц Аменет. Никто так и не понял, как это произошло. Обезображенный труп 14-летнего принца обнаружили лишь на следующий день в одном из бассейнов. Дознание ничего не дало. Нехтесси приказала умертвить всех, кто мог знать о трагедии. Но, как это обычно бывает в подобных случаях, явное не стало тайным. Слухи о бессмысленной гибели принца и неловких попытках его распутной матери замять скандал как-то просочились сквозь толстые стены замка Деншур. Подобно песчаной буре, они пронеслись по Стигии, обрастая всевозможными жуткими подробностями. Мало кто сомневался теперь, что Нехтесси собственноручно замучила сына. Ее репутация сыграла с ней жестокую шутку: хотя на самом деле королева не была причастна к смерти Аменета, ей не верили даже ее ближайшие приближенные. Свидетельством острейшего кризиса режима явилось бегство в отдаленные страны почти всех фаворитов Нехтесси — эти люди опасались оказаться «козлами отпущения».

Осенью 233 года начались волнения в армии. На юго-востоке империи, там, где уже велись подготовительные работы к сооружению Великого Канала, взбунтовавшиеся солдаты растерзали трех верных Нехтесси номархов; четвертый наместник счел за благо искать спасения при дворе владыки Пунта. Агенты тайной полиции докладывали хозяйке, что она может рассчитывать лишь на десятую часть армии. Напряжение еще более возросло, когда стало известно о приказе королевы верным частям двигаться из внутренних номов Стигии к Луксуру. В воздухе витали слухи, будто Нехтесси готовит новый кровавый переворот, во время которого будут истреблены ее сыновья Ментуфер и Хеврен, а также все ведущие военачальники и князья.

В один из дней осени на королеву, путешествовавшую по Стиксу из Луксура в Бусирис, было совершено покушение, и она едва уцелела. Нехтесси, не на шутку испугавшись, прервала свой вояж и укрылась в неприступном замке Деншур. Она не могла не ощущать, как ситуация в стране стремительно выходит из-под ее контроля. Агенты охранки не успевали отслеживать и нейтрализовывать все очаги нарастающей смуты. Более того, воспитанные своей хозяйкой в духе предательства и вероломства, наиболее проницательные функционеры охранки легко изменяли Нехтесси, как только чуяли, что удача отворачивается от нее.

Однако сама правящая королева не собиралась сдаваться на милость подданных. Она отправила тайное послание в Хаджар, Тот-Амону, приглашая его к себе для «королевского совета». Владыка Черного Круга ответил туманным и ничего не значащим письмом. Сославшись на недомогание, вызванное усердными магическими опытами, он обещался приехать в замок Деншур через два-три месяца. Второе послание королевы верховному жрецу более походило на приказ, и Тот-Амон вовсе не стал отвечать на него. Блестящий царедворец и опытный интриган, Тот-Амон знал, как заставить Нехтесси нервничать. Он добился своего. Третье послание королевы свидетельствовало о том, что она доведена до нужной кондиции, т.е. пребывает в ужасе и отчаянии, готова чуть ли не на коленях просить Тот-Амона о защите.

В последний день 233 года он прибыл в замок Деншур. К тому времени смутой были поражены уже два десятка номов. Восставшие требовали немедленного отречения Нехтесси и коронации Ментуфера, которому уже исполнились заветные 16 лет. В день приезда Тот-Амона в Деншур пришло сообщение, что бунтовщики захватили и разграбили город-порт Бусирис, один из символов ненавистного режима. Нехтесси боялась высунуться из замка. Такой усталой и растерянной Тот-Амон ее еще не видел.

Однако она разговаривала с главой синклита с истинно королевским достоинством. Владыка Черного Круга провел в переговорах с королевой три дня, прежде чем Нехтесси наконец приняла его «советы» — вернее, условия ультиматума. Собственно, условие было лишь одно — освободить Ментуфера и Хеврена. Но оно, воистину, многого стоило! Ибо в момент, когда молодые принцы в сопровождении Тот-Амона покинули замок Деншур, судьба режима Нехтесси была предрешена.

Королева быстро поняла, что верховный жрец Сета обманул и перехитрил ее. Но повернуть вспять процесс смены власти было не в ее силах. Тот-Амон уже принял решение о судьбе короны.

Возвращение наследного принца Ментуфера в Луксур было встречено всеобщим ликованием. Оно означало не просто важную уступку правящей королевы восставшим, но и первую их настоящую победу над режимом Нехтесси. Для армии и знати Ментуфер всегда оставался надеждой, теперь же он стал признанным вождем преданных ему людей. Они были готовы идти туда, куда он им укажет.

В неполные 17 лет Ментуфер представлял собой сильного душой и телом мужа. Издевательства матери и ее приспешников не сломали его, напротив, закалили характер будущего короля Стигии. Глубокий природный ум заменил ему подобающее наследнику образование. Ментуфер был не только красив, силен и мужествен, но осторожен и расчетлив — иначе бы он попросту не выжил. Он слишком хорошо знал свою мать и Тот-Амона, чтобы праздновать победу. Нехтесси была и осталась настоящей хищницей, изворотливой, умной и к тому же совершенно лишенной совести. Власть значила для нее всё. Ментуфер понимал, что змея всего лишь загнана в угол, жало у нее не вырвано, и она еще способна кусаться. Сейчас она напугана, растеряна, но стоит допустить какую-либо ошибку — и мать нанесет сокрушительный ответный удар; средства для этого у нее оставались.

Он также разгадал игру Тот-Амона. Верховный жрец Сета стремился сделать Ментуфера своей марионеткой. Между тем юноша ненавидел старого мага не меньше, чем королеву. Он справедливо полагал, что Тот-Амон несет ответственность за все преступления Нехтесси. Тот-Амон возвел ее на престол, Тот-Амон гласно или молчаливо одобрял ее деяния — от убийства отца, Ахмеса IV, до репрессий против армии и знати; без этого одобрения Нехтесси не смогла бы править. Ментуфер не желал становиться королем милостью Тот-Амона — он хотел, чтобы Тот-Амон оказался вынужден короновать его, а прежде помог избавиться от Нехтесси.

В то же время Ментуфер вовсе не желал смерти своей матери. В этом также проявился государственный гений будущего короля. Он считал, что сохранение жизни Нехтесси, столь ненавистной всему народу, всегда будет играть на усиление его позиций. События дальнейших десятилетий подтвердили правоту Ментуфера. Кроме всего прочего, он, еще будучи подростком, дал себе клятву, что никогда не станет таким, как мать. Да, он будет жестоким к врагам — но он не будет подлым.

Оказавшись на свободе, Ментуфер почтительно отклонил предложение верховного жреца о немедленной коронации. Сперва он желал получить доказательства поддержки его притязаний Черным Кругом и добиться ликвидации охранки Деншур — того самого «жала» Нехтесси. Тот-Амон был ошеломлен рассудительностью юноши и в первый, но далеко не в последний раз пожалел, что сделал на него ставку. Однако отступать было некуда: способствовав освобождению Ментуфера, глава жрецов и магов не мог так просто переметнуться обратно к Нехтесси. Скрепя сердце, он созвал в Луксуре собрание Черного Круга и даже выступил на нем в поддержку наследного принца.

Синклит принял коварное решение. Посвященные жрецы высказались за коронацию Ментуфера при сохранении на троне Нехтесси. Поскольку двоевластие матери и сына было попросту невозможно, коронация Ментуфера означала бы объявление междоусобной войны. Относительно тайной полиции Черный Круг не высказался вовсе.

Решения синклита означали, что сторонники Нехтесси ещё располагают там большинством. Неудивительно, что правящая королева, узнав о результатах заседания в Луксуре, посчитала их своей победой. Но и Ментуфер был доволен. Теперь он точно знал расклад сил и убедился в бесспорной истине: высшее стигийское жречество было и будет его смертельным врагом, даже более опасным, чем мать и ее тайная полиция.

Пока же главным противником оставалась Нехтесси. Вдохновленная победой своих сторонников в синклите, она перешла в наступление. Агенты Деншур наводнили столицу. Они проникали в ряды приверженцев Ментуфера, сеяли рознь, подстегивали амбиции молодых соратников наследного принца, провоцировали борьбу всех со всеми. Это они умели делать отменно. Ментуфер железной рукой наводил порядок в своем стане — в ответ его враги муссировали слухи, будто юный принц уже сговорился с коварными жрецами и готовится стать еще худшим тираном, чем его мать. В самый разгар борьбы покинул столицу и вернулся в замок Деншур принц Хеврен, младший брат Ментуфера, отличавшийся сверхъестественным умением держать нос по ветру, отчего брат презрительно называл его Флюгером... Это был дурной признак.

Получив поддержку жрецов и Хеврена, Нехтесси предприняла дерзкую попытку сместить Тот-Амона. Об этом свидетельствовало приглашение королевы провести чрезвычайное заседание Черного Круга в замке Деншур. Приглашены были все посвященные жрецы Сета, кроме самого Тот-Амона. Самое страшное же для него заключалось в том, что большинство жрецов собирались поехать, следовательно, кворум собрался бы, и синклит, несомненно, избрал бы своим главой верного королеве человека. Наследный принц был очень доволен: уже не он нуждался в поддержке верховного жреца, а Тот-Амон зависел от него. Наступала пора показать всем, кто отныне истинный хозяин Стигии.

Собирающиеся отбыть из Луксура в Деншур жрецы внезапно были задержаны верными Ментуферу людьми. Наследник сообщил потрясенным такой неслыханной наглостью членам Черного Круга о готовящейся против них провокации со стороны агентов охранки. Насильственное задержание жрецов он представил как вынужденную меру по обеспечению их же безопасности. Фактически арестовав членов могущественного синклита, Ментуфер тотчас отпустил их, предоставив каждому право выбора. Этот раунд он выиграл блестяще: когда стало ясно, что кворум в Деншуре не соберется, в Луксуре, с Ментуфером, сочли за лучшее остаться все посвященные жрецы.

Вызывающая выходка 17-летнего наследника породила настоящий взрыв его популярности среди знати и армии. Соратники Ментуфера настойчиво советовали ему закрепить успех у стен замка Деншур. Они предлагали осадить замок, чтобы заставить королеву отречься. Ментуфер же считал военный поход против Нехтесси авантюрой. Он провел в Деншуре немало времени и понимал, что на осаду неприступной крепости могут уйти долгие годы.

Трудно сказать, когда и как закончилась бы битва за власть между Нехтесси и ее перворожденным сыном, если бы сама коварная Судьба не улыбнулась юному наследнику. В начале весны 234 года от одного из перебежчиков Ментуфер узнал о тяжелой болезни матери. Причина этой внезапной болезни осталась загадкой. Возможно, сказался неумеренный образ жизни, который вела правящая королева. А может быть, она просто устала от непрерывной борьбы с собственной страной. Или явилась жертвой чьих-то чар; в этой связи поговаривали об искусстве Тот-Амона насылать порчу...

Показателем перелома явилось очередное предательство принца Хеврена. Он неожиданно покинул Деншур и явился в столицу. Хитроумный юноша, смекнув, что дело больной матери проиграно, переметнулся к старшему брату. Не последнюю роль играл и тот факт, что вследствие коронации Ментуфера Хеврен становился наследником престола. С собой принц Хеврен привез не только последние сведения о здоровье матери, благоприятные для Ментуфера, но и поистине бесценный дар восставшим — секретные списки функционеров охранки Деншур, которые ему удалось выкрасть у королевы. Впоследствии, когда брат стал королем, Хеврен всячески открещивался от похищения списков, убеждая мать, что Ментуфер попросту подставил его.

Теперь у наследника было грозное оружие против Нехтесси. Ориентируясь по спискам, сторонники Ментуфера вылавливали агентов ненавистной охранки. Эта недолгая, но весьма эффективная кампания получила название «охота львов за гиенами». Одновременно наследник отправил больной матери письмо-ультиматум с требованием ее отречения. «Я умру правительницей Стигии», — ответствовала ему Нехтесси. Полагая, что мать и в самом деле долго не протянет, Ментуфер наконец согласился на коронацию.

Она состоялась в конце весны 234 года. Согласно ритуалу, верховный жрец Тот-Амон возложил рубиновую корону Стигии на голову Ментуфера. Пышные торжества собрали посланцев со всей империи. Оставшиеся в живых агенты разгромленной охранки попытались расстроить церемонию, но у них ничего не получилось. Куда неприятнее были известия из королевского замка: Нехтесси поправлялась. На следующий день после коронации сына она издала рескрипт, объявляющий ее незаконной.

Ментуфер понимал, что пока Нехтесси остается правящей королевой, его собственная власть непрочна. Могущественным жрецам не нравился чересчур самостоятельный король, и они вполне могли переметнуться обратно к Нехтесси, ставшей в 234 году гораздо сговорчивей. Люди Ментуфера перехватили письмо Хеврена к матери, в котором тот уверял ее в своей безграничной преданности. Король показал перехваченное письмо брату. Хеврен валялся в его ногах, умоляя о прощении. Однако слезные мольбы и уверения нового наследника давали Ментуферу лишь повод для беспокойства — Хеврен недаром слыл любимым сыном Нехтесси; в вероломстве он мог потягаться с самой королевой.

Король Ментуфер направил матери новый ультиматум. Он недвусмысленно давал понять, что добьется ухода Нехтесси с престола, даже если ради этого придется ее убить. Выздоровев, Нехтесси не желала умирать. С разгромом охранки и переходом синклита на сторону сына она фактически утратила власть. Начался последний торг. Посредниками между Деншуром и Луксуром выступили всё те же Тот-Амон и Хеврен. Каждый из них, впрочем, вел свою игру — но позиции Ментуфера были самыми сильными.

В середине лета 234 года 36-летняя Нехтесси наконец подписала отречение от престола. Ей был оставлен титул королевы-матери и владения в Деншуре и Бусирисе. Так бесславно завершилось одно из самых темных царствований в истории Стигии. В 216 году Нехтесси приняла от Ахмеса III богатую и процветающую державу. После 18 лет ее правления Стигия представляла собой уставшую, несчастную и обессиленную страну, раздираемую придворными интригами, борьбой сословий и кланов. Сотни тысяч жизней и миллионы золотых денариев были положены на сооружение каналов, дворцов и храмов. Казна опустела. Единой армии фактически не было. С исчезновением паутины Деншур пал не только деспотический полицейский режим — под угрозой оказалась управляемость страны.

5. Первый поход Ментуфера и рождение Тхутмертари: цена победы — проклятие

5. Первый поход Ментуфера и рождение Тхутмертари: цена победы — проклятие

Как это часто бывает, за грехи предыдущего правителя пришлось расплачиваться новому королю. Низложение Нехтесси явилось сигналом к выступлению для всех противников Стигии. Окрестные государства, зависимые от империи, сбрасывали стигийское ярмо. Во многих из них убивали послов и громили посольства. Послы в хайборийских государствах, являвшиеся доверенными резидентами Деншур, сами сворачивали свои миссии. Отдельные номы отказывались признать власть Ментуфера. В середине года по империи прокатились локальные восстания рабов. И так далее. Страна как будто разваливалась на глазах.

В самом Луксуре далеко не все были уверены в способности молодого короля навести порядок. Враги продолжали плести интриги. После коронации посвященные жрецы разъехались из столицы, а это означало, что ядовитые пауки расползлись по углам; Ментуфер не мог следить за каждым из них. Его попытка создать собственную тайную полицию провалилась: все слишком хорошо помнили, чем была Деншур. Постепенно Ментуфер понимал, что лишь впечатляющий успех на внешнем фронте способен укрепить его власть внутри страны.

Скоро для военного похода представился подходящий повод. С юга пришло известие о вероломном нападении кушитов на торговый караван, направлявшийся из Мероэ в Сухмет. Жестокой и бессмысленной расправе подверглись тысячи стигийцев, шедшие в караване, включая женщин, стариков и детей. По слухам, нападение возглавлял сам Азока [Azoka], верховный вождь Куша. Это практически означало не только отказ Куша платить дань Стигии, но и объявление войны империи. Взбешенный предательским ударом кушитов Ментуфер именем Сета поклялся расправиться с черномазыми варварами, а голову Азоки пронести на копье до самого Луксура. Ускоренными темпами он стал готовиться к первому в своей жизни военному походу.

Жизнь юного короля состояла, впрочем, не из одних лишь неприятностей. К радости обретения власти прибавилось счастье чистой любви. Еще зимой 234 года, в разгар борьбы за власть с Нехтесси, в Стигию прибыла принцесса Атлаи Пеоппе со свитой. Король Феопилакс даржал свое слово — его старшая дочь должна была выйти замуж за любого их сыновей Нехтесси; к тому времени это означало выбор между Ментуфером и Хевреном. Оказавшись в Стигии, Пеоппе своими глазами увидела разницу между словами Нехтесси и рассказами ее послов в Атлае, с одной стороны, и реальными делами правящей королевы, с другой. Принцесса поняла, что страсть отца определила ей роль жертвы в этом зловонном гадюшнике. Она не догадывалась, что истинная страсть, чистая и светлая, бросающая вызов растленным стигийским нравам, у нее еще впереди.

Ментуфер и Пеоппе воспылали любовью друг к другу с первой их встречи. Атлайская принцесса не отличалась особой красотой, но на фоне развращенных стигийских аристократок, лживых, пекущихся лишь о власти, богатстве и развлечениях, Пеоппе выглядела непорочным цветком. В свои 16 лет она была девственницей, что в Стигии эпохи Нехтесси казалось совершенно немыслимым. Сильный, красивый и мужественный Ментуфер точно так же казался атлайской принцессе сказочным героем в заповеднике зла и грязной похоти. Хрупкая, наивная девушка, неискушенная в жестоких нравах стигийской верхушки, она в то же время обладала сильным характером, поистине королевской гордостью и крепостью духа. Однажды полюбив Ментуфера, Пеоппе оставалась верна ему до конца жизни.

Само собой разумеется, враги короля попытались не допустить его счастливого брака. В ход шли и наветы, и предостережения, и даже попытки отравить невесту. Всё тщетно. В конце лета 234 года Ментуфер и Пеоппе, презрев волю Нехтесси, Тот-Амона и прочих недоброжелателей, вступили в законный брак. В парадном храме Сета их венчал влиятельный жрец Тот-Апис [Toth-Apis], соперник Тот-Амона.

Проведя с Пеоппе первую брачную ночь, прекрасную, как их любовь, уже следующим утром король отправился в поход на юг. Весьма достойно великого государя он поступил с явными и скрытыми недоброжелателями. Король отверг советы приближенных арестовать Нехтесси. Своей матери он направил короткое, но весьма красноречивое послание. «Мадам, — писал Ментуфер Нехтесси, — я отправляюсь в поход в полной уверенности, что вы будете благоразумны и не станете подвергать свою жизнь опасности, покидая пределы ваших владений в замке Деншур». Эти слова прозвучали как хлесткая пощечина, недвусмысленная угроза и новое напоминание о том, сколь «популярна» Нехтесси в народе. Чем арестовывать свою мать, Ментуфер принудил ее к добровольному самозаточению. Что же до прочих недоброжелателей, король полагал следующее: они скорее перегрызутся меж собой, нежели сумеют свергнуть его с престола.

Королева Пеоппе провожала мужа со слезами на глазах. Она оставалась одна в окружении враждебных сил. Наставничество и защиту, которые ей сулил Тот-Апис, более пугали ее, чем успокаивали. Ментуфер оставил жене надежную охрану, но мечи и алебарды не могли защитить королеву от интриг и незримых чар. В то же время Пеоппе сознавала необходимость похода и всячески поддерживала планы мужа. Как и он, она надеялась на удачу и милость богов.

Армия Ментуфера еще шествовала по пределам империи, а в Луксуре, Кеми и Деншуре уже разгорался очередной костер борьбы за власть. Скоро сформировались четыре основные партии: Нехтесси, Хеврена, Тот-Амона и Тот-Аписа. Королева-мать мечтала вернуться на трон в качестве полноправной правительницы, ее младший сын сам желал стать королем. Поскольку ему исполнилось лишь 15 лет, он был согласен на годичное регентство матери — но и только. Зная об изощренном коварстве Нехтесси, Хеврен искал поддержки у верховного жреца. Сам Тот-Амон тянул время, ожидая известий из Куша. Он опасался снова вручать власть Нехтесси, памятуя о ее мстительном и непредсказуемом характере. Не доверял глава Черного Круга и наследному принцу Хеврену: нерешительный, на редкость скользкий и совершенно беспринципный мальчишка мог предать его в любой момент. Наконец, волшебник Тот-Апис обхаживал юную королеву Пеоппе. Его партия собиралась возвести на престол несведущую в делах государства Пеоппе, чтобы затем управлять страной от ее имени. Однако для этого необходимо было прежде совершить переворот в Черном Круге и низложить Тот-Амона. Учитывая нынешнее положение верховного жреца, эта задача казалась сложной, но вполне выполнимой. Вдобавок в руки Тот-Аписа каким-то образом попал секретный рескрипт-завещание Ментуфера, которым он повелевал в случае своей смерти короновать именно Пеоппе.

Между тем дела у самого Ментуфера шли неважно. Двадцатитысячная армия короля вторглась в пределы Куша. Ментуфер рассчитывал не только расквитаться с Азокой, но и присоединить его плодородные земли к стигийской империи. Однако чернокожие воины оказали стигийцам ожесточенное сопротивление. Войско короля завязло в джунглях и болотах. Кушиты били захватчиков поодиночке, по-партизански. Потеряв половину войска, Ментуфер вынужден был отступить к границе. Верховный вождь кушитов со своим ополчением преследовал его.

Первые поражения низвели авторитет молодого короля до критической отметки. Сообщения с юга придавали оптимизм всем врагам Ментуфера. Ведь поход в Куш состоялся вопреки возражениям жрецов, сановников и родственников монарха. Особенно злорадствовала королева-мать Нехтесси, всегда выступавшая против завоевательных походов, — хотя именно в результате ее правления стигийская армия утратила способность вести успешные военные действия. Активизировались и другие партии. Так, Тот-Апис отчаянно уговаривал юную королеву Пеоппе, пока не поздно, вступить на престол. Он пугал девушку неминуемой расправой, которая ждет ее в случае победы Нехтесси или Хеврена. Однако Пеоппе наотрез отказывалась узурпировать престол живого мужа. Ее слова звучали одиноко в общем хоре: никто из придворных интриганов не рассчитывал увидеть Ментуфера живым. Пеоппе оказалась единственной, кто продолжал верить в его победу.

На огромном поле Ситан, лежащем у самой границы, должна была состояться решающая битва. От ее исхода всецело зависела сама судьба молодого короля. Если победит Ментуфер — кушиты будут надолго отброшены от стигийских пределов. Если же победит Азока — Ментуфера ждет неминуемая смерть либо позорный плен.

Между тем накануне решающей битвы армия Ментуфера представляла собой поистине жалкое зрелище. Десять тысяч усталых, измученных солдат; многие были больны лихорадкой. Позади у них оставались долгие, изнурительные переходы по болотам, горам и джунглям. Потерпев унизительное поражение от кушитов, они попросту уносили ноги. Можно себе представить, каков был моральный дух подобного воинства. Кушитам же джунгли, болота и горы были родным домом. Они вели праведную войну, изгоняли со своих земель жестоких захватчиков. Каждый воин Азоки жаждал окропить свое копье стигийской кровью. Сам Азока после победы над Ментуфером планировал повести свою орду через пустыню и разграбить древний город Сухмет. Всего под его началом было войско в двадцать тысяч копий.

Ментуфер понимал обреченность своего положения. Им владело отчаяние. Первый в жизни короля значительный поступок обернулся ужасной катастрофой. Предстоящая битва неминуемо станет концом всего, что он имел. Конечно, он всё еще мог обратиться за помощью к Тот-Амону или другому чародею Черного Круга — тому же Тот-Апису, например. Однако он знал: могущественные колдуны не стали бы спасать неудачливого монарха, презревшего к тому же их волю. А если бы и стали, невелика разница! Да, магия Тот-Амона, возможно, обратила бы в бегство орду суеверных кушитов, но как бы Ментуфер правил после такой «победы»?

Но на самом деле положение его было еще хуже. Тот-Амон даже не стал бы рассматривать его просьбу. Пока шла война в Куше, три ведущие партии сторговались меж собой. На тайной встрече в замке Деншур в конце осени 234 года Нехтесси, Тот-Амон и Хеврен пришли к соглашению о разделе власти. Согласно их плану, Тот-Амон возводит на трон наследного принца Хеврена, а Нехтесси делается регентшей при младшем сыне. По достижении Хевреном 16-летнего возраста он и мать становились полноправными соправителями империи; при этом резко возрастает роль синклита и самого верховного жреца — он выступает в роли арбитра между соправителями. Впрочем, каждый надеялся разорвать соглашение при первой же возможности; пока же достигнутый компромисс устраивал всех троих. И все с нетерпением ждали вестей о гибели Ментуфера, чтобы начать действовать.

А сам молодой король, находясь на грани краха, обратился за помощью к самому Сету, верховному богу Стигии. Накануне решающей битвы, ровно в полночь, принес он Сету богатые жертвы. Затем в одиночестве без устали молился он Великому Змею. Но Сет, казалось, был глух к его мольбам. Внезапно чистый женский голос окликнул его. Обернувшись, Ментуфер увидел девушку; ее красота ослепляла. Красавица приблизилась к молодому королю. «Меня послал к тебе Сет, — сказала она. — Ты должен провести со мной ночь. А утром тебя ждет победа». Восхищенный король возблагодарил своего бога. В эти радостные мгновения он забыл о своей войне, о дремлющих на родине коварных врагах, о ждущей его в Луксуре юной любящей жене... Милость бога — что же может быть выше и значимей?!

У него с красавицей была пылкая любовь. Всю ночь резвились они, а утром, на рассвете, разомлевший от счастья Ментуфер внезапно обнаружил, что сжимает в объятиях ... змею!

Итак, стигийский король переспал с женщиной-змеей, подосланной к нему самим Сетом. Ужасу его не было предела. Однако Князь Тьмы не обманул короля. В отличие от людей, боги предпочитают держать свое слово. В миг решающей битвы кушитов сморил колдовской сон. Стигийцы без труда разгромили своих врагов. Ментуфер лично обезглавил Азоку и, как было обещано, пронес его голову на копье до самого Луксура. Пятнадцать тысяч кушитов были взяты в рабство. Давно Стигия не одерживала такой внушительной победы. Молодой король стал героем и обрел репутацию великого, непобедимого воителя. Он не подозревал, что ценой божественной милости станет его загубленная душа, равно как и души десятков тысяч, а затем и миллионов людей, виновных и невинных, которым именно в ту ночь была предрешена погибель...

Придворные интриганы испытывали потрясение. Они не знали о ночи с посланницей Сета, но поразительный триумф короля нельзя было объяснить иначе как божественным провидением. Лучше прочих это понимал Тот-Амон. Он составил гороскоп Ментуфера и пришел к страшным для себя выводам. По гороскопу выходило, что король будет править еще не менее четверти века, самого же Тот-Амона ждет позорное изгнание. Далее во тьму Грядущего волшебник не сумел заглянуть. Совершенно деморализованный открывшейся ему перспективой, верховный жрец Сета удалился в Хаджар, даже не встретив вернувшегося в столицу триумфатора. В своей резиденции Тот-Амон рассчитывал отыскать способ вернуть себе милость Сета.

Как и следовало ожидать, наследный принц Хеврен снова перебежал к брату. Он лез из кожи вон, тщась доказать свою преданность и полезность королю. В отличие от Хеврена, королева-мать Нехтесси, вынужденная коротать дни в замке Деншур, не скрывала ненависти к Ментуферу.

В начале 235 года она получила послание от короля Атлаи Феопилакса. Страсть к ней всё еще владела его сердцем. Феопилакс уже знал о ее свержении. С еще большей, чем три года тому назад, настойчивостью он звал Нехтесси в Атлу. Предложение его оставалось в силе: в Атлае Нехтесси ждали новый брак, трон и власть. Она серьезно раздумывала, не принять ли столь заманчивое предложение. С одной стороны, отъезд в Атлаю означал бы ее окончательный отказ от притязаний на власть в Стигии, а она всерьез надеялась ее вернуть. С другой стороны, много лучше быть королевой большой державы, чем хозяйкой одного города и одного замка.

Король Ментуфер не хотел отпускать мать. Ведь с ее воцарением в Атлае эта страна неизбежно превратится из дружественной во враждебную державу. Вся кипучая энергия Нехтесси, вся неутоленная страсть мщения, подкрепленные мощью государства атлантов, будут направлены на то, чтобы наибольшим образом досадить старшему сыну и его стране. Король Феопилакс станет игрушкой в ее опытных руках. Нынешнее положение матери устраивало Ментуфера: Нехтесси была у него под присмотром. Чтобы не допустить ее отъезда в Атлу, король отрядил к матери Хеврена. Наследный принц, стремящийся выслужиться перед королем, блестяще выполнил его поручение. Хотя, наверное, Ментуфер был бы не очень рад, узнай он о том, какими именно аргументами брат убеждал королеву-мать остаться в Стигии. Не желая из-за Нехтесси портить отношения с Феопилаксом, Ментуфер отправил в Атлу новое посольство. Посол, верный ему человек, помимо богатых даров, вез Феопилаксу тайное послание его дочери королевы Пеоппе, в котором она сообщала отцу правду о Нехтесси и Ментуфере.

Укрепившись у власти, Ментуфер начал необходимые реформы. Он упразднил деление на номы и воссоздал крупные провинции. Посты наместников получили верные королю люди, представители знатных родов Стигии. Все строительные проекты Нехтесси были свернуты. Тем не менее казна по-прежнему пустовала, и Ментуфер попытался запустить руку в неприкосновенную сокровищницу синклита. Это была его огромная ошибка. Денег он не получил, а только еще более ухудшил отношения со жрецами. Чтобы не испортить их совсем, — что бывает в таких случаях, Ментуфер видел хотя бы на примере матери, — он посетил Тот-Амона в Хаджаре и весьма благосклонно общался с ним. К сожалению, наладить отношения с верховным жрецом не удалось, и тогда раздосадованный неудачей Ментуфер отправился в Кеми к Тот-Апису. Соперник Тот-Амона с радостью принял короля в своем дворце; он очень рассчитывал на поддержку Ментуфера в борьбе за господство над Черным Кругом.

Особое внимание молодой король уделял армии. Фактически ее приходилось отстраивать заново. Мощная армия нужна была Ментуферу как залог устойчивости его власти и основное средство общения с непокорными вассалами. Он являлся сторонником войны до победного конца и присоединения земель с помощью силы.[1] Треть жизни и, соответственно, половину срока своего царствования Ментуфер провел в военных походах. Но всё это было еще впереди, а пока молодой король намеревался всего лишь привести к покорности лежащие на северном берегу Стикса мелкие шемитские царства, в 234 году отказавшиеся платить дань империи.

Осенью 235 года Ментуфер начал военный поход против юго-восточных шемитов. Пятидесятитысячная армия короля переправилась через Стикс в районе Ахнабала. Шемиты выставили свое войско. Но на сей раз все мыслимые преимущества были на стороне стигийцев. Шемиты понимали это и надеялись лишь подороже продать свою жизнь.

Однако главным событиям предстояло свершиться не на поле брани, а в палатке стигийского короля... В ночь перед решающей битвой в нее каким-то образом проникла та самая девушка, с которой Ментуфер спал на кушитской границе. В руках она держала люльку с младенцем, девочкой с редкими в Стигии золотыми волосами.

«Это наша дочь, — сказала женщина-змея потрясенному королю. — Она угодна Сету. Ее ждет великая и необычная судьба. Вырасти ее как принцессу. Такова воля Отца Сета».

«А если я откажусь?», — осмелился вопросить Ментуфер.

«Тогда завтра шемиты разгромят твое войско. Все, что произошло девять месяцев назад на кушитской границе, случится и здесь — с точностью до наоборот. Твоих людей обратят в рабство, а твою голову насадят на кол».

Сообщив это, посланница Сета исчезла. Король Ментуфер не стал искушать судьбу; в могуществе своего темного бога он нисколько не сомневался. В ту же ночь он поклялся исполнить волю злобного Сета. Так появилась Тхутмертари [Tkhuthmertari] — жуткий демон в облике женщины, ставший вечным проклятием для короля, его семьи и его страны. Но этого Ментуфер тогда не знал.

Легко поклясться — нелегко исполнить! Возвращаясь с новой победой на родину, король ломал голову над тем, как он представит новоявленную принцессу двору и жрецам. Как посмотрит в глаза королеве Пеоппе, любимой жене? Наконец, может ли быть эта новорожденная дочь короля наследницей престола, как указывает закон? Так и не придя к решению, измученный, вовсе не похожий на триумфатора, Ментуфер вернулся в Луксур. Там он поделился с Пеоппе, рассказав ей всё: и то, что было на кушитской границе, и то, что произошло в Шеме. Но какой совет могла дать ему любящая жена, когда речь шла о воле бога?! «Всё, что ни свершается — свершается по воле Его», — со слезами на глазах отвечала Пеоппе. До самого утра король и королева ломали голову, а затем просто объявили Тхутмертари внебрачной дочерью Ментуфера, принцессой Стигии — но не наследной, поскольку родилась она вне законного брака. Монарх издал соответствующий рескрипт; дочь короля и змеи вошла таким образом в семью правителя Стигии; о том, кто была мать девочки, знали лишь Ментуфер и его жена...

Разумеется, все жрецы с редкостным единодушием осудили внезапное появление новой принцессы. Гороскопы свидетельствовали о том, что названная Тхутмертари представляет исключительную, небывалую опасность для членов синклита. Тот-Амон специально явился в Луксур, чтобы убедить короля избавиться от странной золотоволосой и голубоглазой девочки. Когда доводы его не подействовали, верховный жрец собрал Черный Круг. Ведущие военачальники и аристократы также не были в восторге от появления ребенка, рожденного вне брака. Королева Пеоппе, популярная в народе, попадала в двусмысленное положение.

Заседания Черного Круга продолжались более недели. Над Ментуфером нависла реальная угроза лишиться трона. Верные люди доносили королю о подозрительных контактах посвященных жрецов с Хевреном и Нехтесси. Наследник был посажен под домашний арест, но это не помогло. Положение ухудшалось. Посланцы из замка Деншур тайно встречались уже с полководцами Ментуфера. В гневе король послал гвардейцев, чтобы арестовать Нехтесси. Однако ворота крепостного замка королевы-матери захлопнулись перед их носом. Ментуфер не знал, что ему делать. Он не хотел терять власть из-за нежеланного ребенка. Но такова была цена победы...

Неожиданно кризис разрешился сам собой. Внебрачная дочь исчезла. Поговаривали, ее забрали демоны. Как выяснилось впоследствии, суеверные слухи оказались чистой правдой.

[1] Об этом пишет, в частности, Пол Андерсон в уже упоминавшемся романе «Конан-мятежник».

6. Ментуфер — король-воин. Юность Тхутмертари

6. Ментуфер — король-воин. Юность Тхутмертари

После исчезновения Тхутмертари Ментуфер снова укрепил свою власть. Король-воин оказался умелым правителем. Жестоко подавив волнения, он, однако, не установил тиранию. Самостоятельная политика Ментуфера не нравилась посвященным жрецам Сета, ведь они привыкли распоряжаться в стране Сета по своему усмотрению. Опираясь на знать, армию и новых наместников, король противостоял попыткам жрецов подчинить себя их влиянию. Вялотекущее противоборство с синклитом продолжалось много лет, Ментуферу не раз приходилось отступать перед Черным Кругом. И если в Луксуре и центральных провинциях власть короля явно превосходила влияние синклита, то на окраинах империи и в Черном Кеми, столице жрецов и морских воротах Стигии, слово посвященного жреца обычно становилось решающим. Король вынужден был терпеть такое положение.

Однако в военных походах его власть никто не подвергал сомнению. Как правило, они заканчивались внушительными победами королевской армии. Ментуфер заново покорил прежних вассалов империи по периметру границы и заставил их платить себе дань. Постепенно наполнялась казна. Стигия вновь становилась наиболее влиятельным государством Юга.

Вскоре после странной истории с золотоволосой девочкой Ментуфер и Пеоппе решили завести собственного ребенка. Стране нужен был новый наследник престола. Монаршая чета устала от бесконечных интриг наследного принца Хеврена. Лишь свойственной младшему брату нерешительностью Ментуфер объяснял то, что в периоды его отсутствия в Стигии Хеврен ни разу не предпринял попытку переворота. Король мечтал о наследнике, которому он мог бы доверять. Он мечтал о сыне.

И сын появился! Возвращавшийся из очередного похода Ментуфер получил радостное известие: королева Пеоппе благополучно родила. Это случилось в конце 237 года. Первенца назвали Ктесфоном [Kthesphon]. По случаю рождения наследника Ментуфер устроил в Луксуре шумные празднества. Теперь он мог себе это позволить. Лишившийся титула наследного принца Хеврен делал вид, что тоже рад прибавлению семейства. Нарушила свое добровольное затворничество в Деншуре и неожиданно явилась на торжества королева-мать Нехтесси. Показав ей внука, Ментуфер тем не менее ясно дал понять, что не считает пребывание матери при дворе уместным. Оскорбленная Нехтесси удалилась в Бусирис. Ее сопровождал усиленный эскорт: в Стигии имелось слишком много желающих поквитаться с прежней правящей королевой. Вослед Нехтесси повсюду разносились улюлюканья, презрительный смех и проклятия.

Прием, оказанный королеве-матери в Луксуре, отрезвил ее. Она приняла решение отправиться в Атлу и выйти замуж за короля Феопилакса. Тот проигнорировал письмо Пеоппе и по-прежнему звал «любимую» в свою далекую страну. Однако время было упущено. Прослышав о сборах матери, Ментуфер самолично явился в Бусирис. Он уже чувствовал себя на троне достаточно уверенно, чтобы официально воспретить Нехтесси покидать пределы империи. Королева-мать была готова выцарапать сыну глаза, но кусаться уже не могла. Ей пришлось смириться с ролью пленницы своей страны. В противном случае Ментуфер обещал ей заменить роскошные покои Бусириса и Деншура на отдельную камеру в древнем подземелье королевского дворца в Луксуре. Нехтесси не сомневалась, что сын в состоянии сдержать слово и что никто не вступится за нее перед королем... А ведь она была еще совсем не стара — ей едва исполнилось сорок лет — и полна энергии, чтобы бороться за власть. Сын великодушно оставил ей такую возможность...

В 245 году в разных частях мира произошли два как будто совершенно не связанные друг с другом события. Золотоволосая девочка, загадочно исчезнувшая десять лет тому назад, внезапно возвратилась ко двору короля Ментуфера. Другое событие осталось совершенно незамеченным хронистами, поскольку не имело ни малейшего отношения к делам царствующих родов и великих чародеев. Оно свершилось тысячами миль севернее жаркой Стигии, в горах туманной Киммерии, — жена кузнеца Ниала Моев родила мальчика. «Это будет настоящий богатырь... Я хочу, чтобы его назвали Конаном; это хорошее имя для мужчины», — говорил Ниал, нарекая сына.[1] И внебрачная дочь короля Ментуфера, и сын простого кузнеца из клана Канахов были красивы, сильны и имели удивительный цвет глаз — цвет чистого неба, — но не только поэтому коварной Судьбе было угодно через много-много лет свести их на одной ветвистой дороге от Жизни к Смерти... И не только их: мальчику, родившемуся у Ниала и Моев, назначено было вырасти лучшим воином Света, то есть заклятым врагом мрачной державы Змея и ее правителей; в конце концов он стал спасителем этой державы... Но до этого было еще очень далеко.

Возвращение принцессы Тхутмертари ко двору сопровождалось зловещими знамениями в небе над Стигией. Многие события, связанные с именем Тхутмертари, окутаны тайной; в 266 году Ментуфер повелел предать огню все документы, в которых встречалось имя его внебрачной дочери. То же самое сделали в 269 году король Ктесфон, а в 294 году — король Джосер, братья Тхутмертари. Поэтому нам доступны лишь слухи, мемуарные записи и свидетельства немногих оставшихся в живых участников тех событий, а также уникальная биография Тхутмертари, написанная мыслителем из Кусана князем Ца Ю.[2] В 295 году по приказу императрицы Мефрес (Камии) все эти свидетельства были помещены в секретное хранилище луксурской библиотеки.

Сложно с определенностью ответить на вопрос, какова была реакция различных кругов на возвращение внебрачной дочери Ментуфера. Во всяком случае, ее не изгнали. Принцесса Тхутмертари пользовалась полной свободой действий. Девочка была дьявольски красивой, очень злой и нечеловечески жестокой. В последнем нет ничего удивительного: ведь она воспитывалась злобными, ненавидящими все человеческое демонами, от них же получала тайное нечестивое знание. Ее наставником был древний демон Люф [Luef], именуемый Мудрейшим, советник самого Сета. Этот-то Люф и устроил появление Тхутмертари на свет в 234 году.[3] Она родилась, чтобы нести волю Великого Змея в Мир — то есть для того, чтобы причинять зло людям. С юных лет Тхутмертари участвовала в древних колдовских обрядах, отвратительных оргиях и кровавых ритуалах во славу Великого Змея. Для нее поистине не было ничего святого, кроме воли ее злобного бога. В придворных интригах участия не принимала, предпочитая занятия черной магией, в которых весьма преуспела. Уже в детском возрасте Тхутмертари была сильной волшебницей.

Когда же девочка выросла, она превратилась в сущего демона. Тхутмертари бывала в разных странах и везде устраивала кровавые жертвоприношения, поставляя демонам людей тысячами; все эти люди погибали в ужасных муках, какие только были изобретены извращенным разумом Ада за многие миллионы лет. Мерзости и непотребства, творимые принцессой-жрицей, ужасали даже погрязших во Зле колдунов Черного Круга. Каждое свое возвращение в Стигию она отмечала кровавыми жертвоприношениями во имя Сета. Ни король-отец, ни жреческий синклит не имели над ней никакой власти. У Тхутмертари была своя армия; в качестве солдат она использовала нежитей — жутких безголовых бестий, похожих на скелеты. Она же была их матерью, а отцом был Сет.[4] С этим адским воинством она вторгалась в сопредельные страны. Вскоре дурная слава о ее деяниях пошла по всему миру. Ее имя стало символом Живого Ужаса в самой Стигии.

Король же Ментуфер, памятуя о воле Сета, не делал ничего, чтобы обуздать свою внебрачную дочь; втайне он сам ее боялся. Она свободно разгуливала по Луксуру, и все в ужасе шарахались от нее. Хорошо еще, большую часть времени Тхутмертари проводила в разъездах, редко появляясь при дворе. В 250 году она спасла от смерти отца и брата; об этом будет рассказано чуть ниже.

Можно себе представить, сколь велики были страх родственников и приближенных короля перед Тхутмертари и ненависть к ней. Еще сильнее самозваную принцессу-жрицу ненавидел Черный Круг. Десятки раз на Тхутмертари устраивались покушения. Но, кто знает, может быть, Сет взаправду хранил ее. Все покушавшиеся погибали жуткой смертью, а злобная принцесса обычно не получала даже царапины.

[1] Цит. по роману Пола Уинлоу «Конан и карусель богов»; см. также роман Леона Спрэга де Кампа и Лина Картера «Конан-варвар» (в русском переводе — «Сталь и змея»).

[2] См. роман «Обреченные на Бессмертие».

[3] Подробнее об обстоятельствах рождения Тхутмертари можно узнать со слов самого Люфа в романах «Амулет Небесного Народа» и «Обреченные на Бессмертие».

[4] См. откровения Тхутмертари в романе «Огни Будущего».

7. Уния с Атлаей: страсть, трон и чистая любовь

7. Уния с Атлаей: страсть, трон и чистая любовь

В 246 году, когда Ментуфер находился в очередном походе, королева-мать Нехтесси предприняла попытку бегства в Атлаю. Попытка почти удалась; лишь благодаря чарам Тот-Аписа верные королю люди напали на след беглянки и насильно возвратили ее в Луксур. Вернувшийся из похода Ментуфер в гневе чуть не убил мать. Ее спасло заступничество верховного жреца Тот-Амона. Старый лис нуждался в поддержке Нехтесси в своих интригах против Ментуфера. Королева-мать вернулась в замок Деншур. Тем временем слуги Тот-Амона везли в Атлу ее слезное послание королю Феопилаксу. Нехтесси жаловалась на произвол сына и молила «любимого» заступиться за нее.

Через несколько месяцев Феопилакс неожиданно прибыл в Кеми. С ним явилась целая армада военных кораблей Атлаи. Создавалось впечатление, что он собирается силой отбить Нехтесси у Ментуфера. Король и королева Стигии срочно выехали в Кеми. При всей своей воинственности Ментуфер вовсе не собирался воевать с Феопилаксом. Королева Пеоппе делала всё, чтобы помирить отца и мужа. Уговоры, убеждения и слезы не действовали — Феопилакс во что бы то ни стало хотел встретиться с Нехтесси. Понимая, что от этой встречи ничего хорошего ждать не приходится, Ментуфер велел увезти мать вглубь страны. Однако ворота замка Деншур снова, как и в 235 году, захлопнулись перед его слугами. А люди Тот-Амона и принца Хеврена всячески науськивали атлайского владыку против Ментуфера.

После изнурительных переговоров король Стигии дал слово Феопилаксу, что Нехтесси прибудет в Атлу в течение следующего года. Дальше Кеми он Феопилакса не пустил. Удовлетворившись заверениями Ментуфера и Пеоппе, король Атлаи покинул Стигию.

Разумеется, Ментуфер по-прежнему не собирался отпускать мать. Он тянул время. Прошел год, за ним другой. Послы Феопилакса осаждали стигийского монарха, грозя войной в случае невыполнения обещания. Ментуфер заставил королеву-мать отправить в Атлу новое послание, в котором Нехтесси отказывалась от брака с Феопилаксом. Он не ведал, что его коварный брат также написал Феопилаксу. Из послания Хеврена следовало, что отказ Нехтесси от брака получен посредством грубого принуждения. В 249 году Феопилакс объявил войну Стигии.

И вновь Судьба выступила против Нехтесси! В самом начале 250 года на охоте трагически погибли король Феопилакс и его сын, наследник престола. Осведомленные люди поговаривали, что здесь не обошлось без участия Тот-Аписа, а, может быть, и самого Ментуфера. Однако еще более осведомленные люди полагали причастной к смерти атлайских владык принцессу-жрицу Тхутмертари. Во всяком случае, по закону трон Атлаи переходил к Пеоппе, старшей дочери Феопилакса и супруге Ментуфера.

Это создавало качественно новую ситуацию. О войне более не могло быть и речи. Напротив, династическая уния Ментуфера и Пеоппе официально объединяла Стигию и Атлаю в единое государство. Но фактически объединение было невозможно — обе страны лежали слишком далеко друг от друга. Пеоппе не могла править Атлаей из Луксура. Ей и Ментуферу предстояло сделать трудный выбор. Они страстно любили друг друга. Трон в Атле разделял их — но это был трон! Что могло быть важнее для Ментуфера, чем увидеть верную жену во главе дружественной державы? Только любовь! Выбор был сделан, и Пеоппе официально отреклась от атлайского престола в пользу своей младшей сестры Ксантиппы.

Ксантиппа была женщиной красивой, умной и не лишенной добродетели. Она искренне любила и уважала старшую сестру. Едва ли не единственным ее недостатком была повышенная внушаемость. В отличие от сестры, Ксантиппа часто уступала, если давление оказывалось слишком велико для ее женских плеч. В конце концов именно недостаток необходимой правящей королеве твердости и погубит ее.

Едва взойдя на престол в Атле, 30-летняя Ксантиппа отозвала военные корабли и заключила новый договор со Стигией. Родственные отношения между царствующими домами, полагала она, являются залогом дружбы и процветания обеих стран. В этом она ошибалась.

8. Заговор против Ментуфера и его последствия

8. Заговор против Ментуфера и его последствия

Разобравшись с атлайскими делами, король Ментуфер предпринял крупную военную экспедицию в Дарфар. Обитавшие в этой южной стране негры-людоеды часто совершали набеги на приграничные провинции империи, а иногда даже доходили до Стикса. Король-воин поклялся, что после его похода в Дарфар дикари-каннибалы навсегда забудут дорогу на север. Впервые он взял с собой 13-летнего наследного принца Ктесфона. Ментуфер хотел, чтобы сын тоже вырос воином.

Армия короля одержала ряд внушительных побед над дикарями и захватила множество рабов. Но в самом конце кампании неграм удалось похитить наследника из стигийского лагеря. Ментуфер бросился спасать сына. Это была ловушка: король Стигии попал в плен. Его ждала неминуемая и мучительная смерть.

Шпионы Тот-Амона, скрывавшиеся под личинами офицеров короля, поспешили доложить в Хаджар о гибели монарха и наследного принца. Верховный жрец понял, что пробил его звездный час. Осенью 250 года была предпринята самая серьезная за все 34 года царствования Ментуфера попытка государственного переворота.

Заговорщиками оказались знакомые все лица: королева-мать Нехтесси, брат короля Хеврен и сам Тот-Амон. Они объявили о смерти Ментуфера и Ктесфона. Тот-Амон назначил день коронации Хеврена. Сторонники Ментуфера в Луксуре восстали против подобного произвола. Тот-Апис предъявил старый рескрипт короля, указывающий в случае его смерти возвести на престол королеву Пеоппе. В ответ Тот-Амон с глумливой усмешкой разорвал королевский рескрипт: дескать, вследствие рождения Ктесфона он утратил силу. Верхушка армии, деморализованная известием о смерти популярного монарха, перешла на сторону его брата. По приказу принца стража заточила Пеоппе в темницу; после своей коронации Хеврен намеревался умертвить ее. Тот-Апису и его сторонникам удалось бежать из столицы.

За час до назначенной коронации Ментуфер и Ктесфон появились в Луксуре — их спасла от верной смерти никто иная как Тхутмертари. Заговорщики были застигнуты на месте преступления. Узнав о возвращении короля, они снова переругались. Ослепленная ненавистью к своему первенцу, Нехтесси настаивала на схватке за власть до победного конца. Тот-Амон склонялся к тому же, но более беспокоился о сохранности собственной шкуры, чем о том, удастся или нет месть Ментуферу. Их подвел Хеврен, который в критический момент стушевался, «вызволил» Пеоппе из темницы и бросился к королю вымаливать прощение, доказывая, что его обманули, оговорили, подставили и т.п. Очередное предательство Хеврена решило судьбу заговора. Нехтесси опять бежала в свой замок Деншур, а Тот-Амон уехал в свой оазис.

Ментуфер сурово расправился с бунтовщиками. Изменники были казнены. К смерти приговорили и Хеврена, но он купил себе прощение, выдав все тайны заговорщиков. Кроме того, за него неожиданно вступилась королева Пеоппе; Ментуфер не мог отказать любимой жене. Казнь Хеврену заменили домашним арестом.

Весной 251 года гвардия короля осадила замок Деншур. Увы, Нехтесси строила его на совесть. Максимум, чего удалось добиться Ментуферу — это письменное отречение королевы-матери от всех прав на престол в будущем. Махнув на нее рукой, король оставил Нехтесси в покое.

Сложнее всего было расквитаться с главным заговорщиком. Ментуфер настаивал на смещении Тот-Амона и замене его Тот-Аписом во главе синклита. Посвященные жрецы в принципе были не против подобной замены, однако не хотели сдаваться перед натиском короля. Им было важно сохранить лицо. Чем больше настаивал на своем Ментуфер, тем сильнее упорствовали члены Черного Круга. В разгар дискуссии сторонники Тот-Амона распустили слух, будто Ментуфер готовит рескрипт об изъятии имущества синклита в пользу короны. И хотя слуху никто не поверил, чаша весов склонилась в пользу Тот-Амона. Посвященные жрецы разъехались из Луксура, так и не приняв никакого решения. Старый лис остался во главе Черного Круга. Ментуфер скрежетал зубами в бессильной ярости; король поклялся, что рано или поздно он добьется смещения своего основного врага.

Ментуфер и Пеоппе сделали из событий 250 года далеко идущие выводы. После некоторых раздумий они решили завести второго ребенка. В случае гибели Ктесфона этот ребенок наследовал бы престол. Ментуфер надеялся, что его второй сын не повторит путь Хеврена и станет верным подданным отца и старшего брата. Увы, надежде этой не суждено было сбыться...

Судьбу же самого Хеврена Ментуфер устроил достаточно оригинальным образом, женив его на атлайской королеве Ксантиппе. Брак с Ксантиппой означал для Хеврена нечто вроде почетной ссылки. Он также означал крушение всех надежд овладеть престолом Стигии. Однако королева-мать Нехтесси была довольна: уж коли ей самой не удалось воссесть на трон Атлы, пусть это сделает хотя бы ее любимый сын. Она надеялась, что лукавый Хеврен сумеет втереться в доверие к жене и таким образом получит власть в Атлае. А затем он мог бы сделать с Ксантиппой то, что сама Нехтесси сделала с Ахмесом IV.

Этого же опасалась и королева Пеоппе. По ее мнению, отослать Хеврена к Ксантиппе — все равно что пустить ядовитого змея под одеяло к атлайской королеве. Несмотря на ее предостережения, сестра сразу согласилась на брак с Хевреном. Ксантиппе было уже 32 года, и она боялась остаться «старой девой». Потомственный принц Стигии казался ей хорошей кандидатурой в супруги. Она верила в себя, полагая, что как бы ни был коварен Хеврен, он не сумеет переиграть ее в чужой для себя стране. И, потом, женитьба и дети наверняка изменят этого человека. Ксантиппа просчиталась — Хеврен относился к тому типу людей, которых лишь могила способна исправить.

В середине лета 252 года в Атле состоялось венчание правящей королевы со стигийским принцем. На церемонии присутствовал сам Ментуфер. Хеврен стал принцем-консортом Атлаи. Никаких властных полномочий этот титул ему не давал. Вскоре Хеврен понял, что Ксантиппа видит в нем лишь родовитого жеребца, отца ее наследников. Ни она, ни ее советники нисколько не доверяли ему. Даже робкие намеки Хеврена, что неплохо бы и ему поучаствовать в управлении государством, поднимались на смех. Принц-консорт попытался интриговать против жены, но в этом любимом занятии его также ждала неудача: атлайцы не желали изменять законной королеве и сторонились «чужака». Он мог бы отравить Ксантиппу, но в силу своего характера боялся мести ее подданных. Поэтому Хеврен глубже упрятал злобу и затаился. Исполнив свой супружеский долг, он тоже ждал рождения детей.

По-королевски поздравив молодоженов, Ментуфер отбыл на родину. Он торопился поспеть к рождению второго ребенка. Известие об этом застало его в Кеми. Снова родился сын, его назвали Джосером [Zoser]. Мальчик оказался настоящим богатырем; одна старая бабка, принимавшая роды у Нехтесси, сказала Ментуферу, что младенец точь-в-точь походит на самого короля, каким тот был в далеком 217 году. Монарх от души радовался сыну и благодарил любимую жену. Пятнадцатилетний Ктесфон даже немного приревновал к новорожденному брату.

9. Отношения Ментуфера и Ктесфона, смещение Тот-Амона и новые злодеяния Тхутмертари

9. Отношения Ментуфера и Ктесфона, смещение Тот-Амона и новые злодеяния Тхутмертари

Отношения короля с наследником престола складывались непросто. Ментуфер постарался дать первенцу всё, чего был лишен сам: родительскую любовь, хорошее воспитание и соответствующее персоне будущего монарха образование. Ктесфон рос умным и красивым юношей. Внешностью он больше походил на мать, нежели на отца. Ментуфера радовали преданность сына, его уравновешенный характер, усидчивость и разумность суждений. Поэтому Ктесфону с малых лет позволялось участвовать в королевских советах, а после своего 16-летия он фактически стал первым советником монарха. Отправляясь в очередной поход, Ментуфер мог быть уверен, что старший сын не предаст отца и, в случае чего, достойно заменит его у руля государства.

Однако некоторые привязанности Ктесфона беспокоили короля. Наследник больше тянулся к знанию, чем к мечу. Конечно, и мечом, и луком, и копьем он владел отменно — но Ментуферу так и не удалось сотворить из первенца свое подобие, короля-воина. Ктесфон «никогда не делал тайны из своего мнения, что присоединение царства с помощью оружия было глупостью, но поскольку он не мог склонить своего отца к обратному, он занимался всякими другими делами, как подобает хорошему сыну».[1]

Среди этих дел немалое место занимало общение со жрецами Сета, у которых Ктесфон учился мудрости. К счастью для Ментуфера, сын был достаточно умен, чтобы противостоять тлетворному влиянию черных магов. А вот частые поездки наследника в Хаджар, к Тот-Амону, очень не нравились королю. Он считал, что ничему полезному у старого интригана научиться нельзя. Однако Ментуфер не неволил сына, и Ктесфон общался с теми, с кем хотел. Возможно, это была крупная ошибка короля.

Вплоть до 257 года Ктесфон пытался помирить отца с верховным жрецом. Усилия эти заведомо были обречены на провал: с каждым годом Ментуфер все более ограничивал власть жрецов, а от Тот-Амона желал избавиться во что бы то ни стало. Старый лис платил ему той же монетой. В 256 году люди короля раскрыли новый заговор. На этот раз Тот-Амон планировал возвести на престол малолетнего Джосера, а регентшей при нем сделать всё ту же королеву-мать Нехтесси. О судьбе Ментуфера и Ктесфона ничего не говорилось, но можно было представить, что их ждет. Наследный принц считал заговор сфабрикованным.

Его отец полагал иначе. Терпение короля закончилось. Весной 257 года в Луксуре снова собрался Черный Круг. На этот раз Ментуфер действовал хитрее. В ход шли не только угрозы, но и шантаж, подкуп и увещевания посвященных жрецов. И вот наконец король одержал победу: большинством голосов синклит сместил Тот-Амона с престола верховного жреца Сета и избрал на его место лояльного королю Тот-Аписа. За последнюю тысячу лет ни одному монарху Стигии не удавалось добиться свержения владыки Черного Круга — Ментуфер сумел сделать это. После такой впечатляющей победы и последовавшей вслед за ней высылкой опального мага из страны власть короля Стигии стала практически абсолютной. К концу 50-х годов Ментуферу удалось полностью подавить ростки смуты при дворе; замкнувшаяся в Деншуре королева-мать Нехтесси никакой опасности для него более не представляла.

Коварная Судьба не позволила Ментуферу насладиться триумфом. Ведь он был проклят с той самой ночи, когда принял божественную милость Сета. Его ужасная дочь, о которой кое-кто уже стал забывать, снова явилась ко двору. Теперь она взялась за свою семью. Тхутмертари выкрала Ситана [Sitan], перворожденного сына наследного принца Ктесфона и собственноручно заколола ребенка жертвенным стилетом на алтаре Великого Змея. Наверное, не нужно было называть первенца в честь злополучной битвы короля Ментуфера на кушитской границе...

Жестоко убив племянника, Тхутмертари опять исчезла. Она всегда приходила и уходила нежданно, как злой рок своей проклятой династии и проклятой страны... Она появилась снова в 262 году. На этот раз Тхутмертари расправилась с молодой супругой Ктесфона прекрасной княжной Сенусет [Senuset], с которой наследник сочетался браком в начале 258 года и жил в любви и мире. Сенусет должна была вот-вот родить ему ребенка. Все ждали его — Ктесфон, Ментуфер, Пеоппе, даже десятилетний Джосер готовился стать дядей. Вместо этого они получили истерзанные трупы Сенусет и нерожденного младенца. А мятежная принцесса-жрица снова канула в свое злое небытие, и никто не знал, когда она вернется и каким будет ее следующее злодейство.

Горе наследника и всей семьи было безутешно. С той поры Ктесфон зарекся жениться и иметь детей, покуда жива Тхутмертари. Он был готов искать ее по всему свету, чтобы отомстить. Жрецам, которым он доверял, пришлось очень постараться, чтобы убедить наследника в бессмысленности этого занятия. По приказу Тот-Аписа шпионы Черного Круга давно выслеживали мятежную принцессу, но пока их старания не приносили результата.

Пытаясь хоть как-то отвлечь сына от его горя, Ментуфер взял Ктесфона с собой в Атлаю. Он отправился туда также вместе с королевой Пеоппе и принцем Джосером. Визит начался осенью 262 года и продолжался более пяти месяцев. Власть Ментуфера в Стигии была настолько прочна, что он легко оставил страну на Тот-Аписа и своих советников. В Атле состоялась встреча двух ветвей единой семьи. Пеоппе и Ксантиппа встретились, как подобает встречаться родным сестрам. Ментуфер же убедился, что характер его брата Хеврена, принца-консорта Атлаи, стал еще хуже. Уста Хеврена источали мед, но глаза так и горели ненавистью. Ментуферу было стыдно перед королевой Ксантиппой за Хеврена. Он как будто чувствовал: у этого брака по расчету окажется скверный конец.

Представители стигийской ветви династии познакомились с дочерьми Ксантиппы и Хеврена принцессами Хирой [Khira] и Камией [Kamia]. Первой исполнилось девять лет, второй — восемь. Девочки понравились Ментуферу; кто знает, может быть, уже тогда он подумывал женить своих сыновей на дочерях брата? Так или иначе, вслух идея не высказывалась: Ктесфон уклонялся от нового брака, а Джосер и атлайские принцессы были еще слишком малы. В Кеми отплыли все вместе: Ментуфер, Пеоппе, Ктесфон, Джосер, Хира и Камия; Пеоппе обещала сестре присмотреть за племянницами, пока они будут гостить в Стигии. Это обещание ей удалось исполнить лишь наполовину.

60-е годы — период наибольшего могущества короля Ментуфера и время расцвета его империи. Ментуфер не заигрывал с соседями, как Нехтесси, — они просто платили ему дань. Захватнические планы стигийского короля поражали своими масштабами; так, Ментуфер рассчитывал покорить Аргос, Офир, Коф и даже великую Аквилонию. Амбиции монарха находили поддержку у Тот-Аписа и других волшебников Черного Круга: потерпев чувствительное поражение от Ментуфера в борьбе за влияние на внутренние дела империи, синклит надеялся наверстать упущенное в новых землях. «Партия мира», возглавляемая наследным принцем Ктесфоном, была слаба и не могла серьезно влиять на политику короля. Тем не менее она действовала в Луксуре достаточно свободно, а сам Ктесфон «даже осмеливался переписываться с сосланным соперником Тот-Аписа Тот-Амоном».[2]

[1] Цит. по роману Пола Андерсона «Конан-мятежник».

[2] Там же.

10. Детство и юность Джосера и Камии

10. Детство и юность Джосера и Камии

Увлеченный своими планами, проводящий жизнь в поездках по стране и военных походах, Ментуфер несколько ослабил бдительность. Этим пользовались его недоброжелатели. Королева-мать Нехтесси проявляла повышенный интерес к Джосеру, Хире и Камии. Они часто приезжали к бабке в замок Деншур. Нехтесси проиграла сыну битву за власть, но еще надеялась взять свое руками внуков. Излишества юности проявлялись частыми болезнями; королева-мать, которой уже шел седьмой десяток, с трудом передвигалась. Однако она сохранила ясность и цепкость ума, отличную память, прекрасно разбиралась в хитросплетениях придворной жизни. Вскоре она перестала приглашать в Деншур принцессу Хиру — меланхоличная наследница атлайского престола не отличалась глубоким умом и сторонилась дворцовых интриг.

Иное дело Джосер и Камия. Будучи младшими детьми своих венценосных родителей, они считали себя обойденными вниманием окружающих, властью и влиянием. Нехтесси всячески старалась укрепить внука и внучку в этом мнении. «Вы достойны большего», — постоянно говорила она им. Королева нисколько не грешила против истины: Джосер и Камия были очень талантливыми, если не сказать, гениальными детьми. Оба получили блестящее образование, владели разными языками, с малых лет по собственному желанию изучали «взрослые» науки — историю, философию, психологию, алхимию, астрономию и астрологию. Джосер рос воином и стремился походить на отца не только внешне. Камия, кроме того, отличалась исключительными актерскими способностями и даром перевоплощения. Уже в подростковом возрасте она неплохо разбиралась в людях, как никто, умела ссорить их между собой, мастерски играть на слабостях и недостатках окружающих.

Но, самое главное, внук и внучка Нехтесси жаждали власти, славы и острых ощущений. Так что уроки вероломства и коварства, которые преподавала им бабушка в рамках курса придворной интриги, падали на благодатную почву. Нужно отдать должное и Нехтесси: она была честна с внуками, откровенно рассказывала о своих ошибках, предостерегала Джосера и Камию от их повторения. «Не может быть ничего и никого выше и святее ваших собственных желаний — ни семья, ни дети, ни даже воля бога; смело подчиняйте им свою жизнь, однако следите, чтобы ваши настоящие желания не повредили будущим», — так, например, учила она их в 264 году.

Джосер и Камия оказались способными учениками, намного превзошли бабушку и как выдающиеся, колоритные личности, и как великие правители своей страны. Их характеры сформировала гремучая смесь сильного ума, властолюбия, мужества, авантюризма, блестящей образованности, коварства, возведенного в степень искусства, и поистине беспредельного эгоизма. Взрослея, Джосер и Камия превращались в опасных и могущественных людей. Судьба назначила им яркую, полную приключений и смертельного риска жизнь; они должны были принести много зла окружающим, но закончить жизнь великими и благими делами...

В начале 265 года десятилетняя принцесса Камия возвратилась на родину. Ее старшая сестра прибыла в Атлу пятью месяцами позже — однако эти месяцы стали роковыми в дальнейшей судьбе Хиры и самой королевы Ксантиппы. Уже первая дворцовая интрига Камии удалась. По ложному навету Хира была лишена матерью титула наследной принцессы, и он перешел к Камии. Хире так и не удалось оправдаться перед Ксантиппой. Следует отметить, что младшей дочери активно помогал принц-консорт Хеврен. Нехтесси написала ему свое мнение о Камии. Впрочем, поначалу Хеврен не принимал «малолетку» всерьез, полагая ее интриги «детскими шалостями». Он сильно заблуждался.

В Стигии, где остался Джосер, развернуться с интригами было намного труднее. Своим острым умом юный принц понимал, что не должен «высовываться», пока жив его великий отец. Поэтому Джосер тщательно скрывал от окружающих свое истинное лицо, играл роль «пай-мальчика», всецело преданного отцу и старшему брату, безразличного к власти, славе и богатству. Ему удалась эта роль. Все члены семьи любили Джосера, и никто не ждал от него подвоха. Однако характер юноши требовал свое, и в середине лета 266 года он отпросился в Атлаю, к Камии, где он надеялся ощутить дух свободы и насладиться долгожданными приключениями.

Их отношения складывались необычно. Джосер и Камия сначала были товарищами в «школе интриг Нехтесси», затем подружились, стали сообщниками и наконец — любовниками. Они нравились друг другу — потому что Джосер был таким, как Камия, а Камия была такой, как Джосер. Окружающих оба считали недоумками, делая исключение лишь для бабушки Нехтесси, да и то не во всем. Не сразу они научились доверять друг другу, а еще позже пришло истинное чувство. Оно тоже было весьма своеобразным и не всегда походило на чистую любовь. Даже вступив в 270 году в брак, Джосер и Камия были скорее преданными друг другу компаньонами, чем любящими мужем и женой. Впрочем, никак иначе столь талантливые и столь порочные люди просто не смогли бы выжить...

11. Убийство Пеоппе, восстание в Тайе и гибель Ментуфера

11. Убийство Пеоппе, восстание в Тайе и гибель Ментуфера

В конце осени 266 года новое горе свалилось на Ментуфера. Явившаяся ко двору Тхутмертари нанесла отцу удар, от которого он так и не смог оправиться. Она отравила свою мачеху королеву Пеоппе. Любимая жена Ментуфера и мать Ктесфона умирала в ужасных муках долгих три недели. Ментуфер был готов отдать полкоролевства за противоядие. Великий король валялся в ногах у верховного жреца Тот-Аписа, моля спасти жену. Пользуясь этим, Тот-Апис вернул синклиту почти все привилегии, отнятые Ментуфером за 30 лет правления. Однако ни власть, ни деньги, ни чары не помогли. В начале зимы того же года Пеоппе умерла. Ей было всего 48 лет, и за всю свою жизнь она никому не причинила зла. Пеоппе была не только любимой супругой Ментуфера, но и верной подругой, соратницей и советчицей. Трагическая гибель жены в одночасье превратила полного сила короля в глубокого старика и необратимо изменила характер Ментуфера; со смерти Пеоппе все хронисты начинают отсчет заката его империи и самой его жизни...

Похоронив Пеоппе, старый король вызвал свою внебрачную дочь на смертный бой. Она явилась. Ментуфер сразился с Тхутмертари. Он знал, что мятежная дочь, ставшая его проклятием, — могучая волшебница. Он был готов к смерти; одна лишь возможность отомстить значила для него больше, чем жизнь. Но дочь не стала прибегать к чарам. Она тоже была по-своему великим человеком (вернее, наполовину человеком) и великой воительницей. Тхутмертари победила отца в честном бою; четвертью века спустя она точно так же победит своего брата Ктесфона. Она сохранила жизнь Ментуферу, справедливо полагая, что жизнь станет для него большей мукой, нежели смерть. Злобная принцесса-жрица не стала бунтовать против отца, а гордо удалилась в свое очередное путешествие. Король публично проклял ее и попытался сделать все, чтобы Тхутмертари была найдена и уничтожена.

После смерти жены Ментуфер замкнулся в себе. Он стал нетерпимым и раздражительным. Днями и ночами король сидел в Луксуре, нередко накачивая себя спиртным и наркотическим зельем. Он отменил уже подготовленный поход против Турана. Реальная власть перетекала к наследному принцу Ктесфону и жрецам Черного Круга. Ктесфон и другие приближенные монарха старались пробудить в Ментуфере интерес к жизни. Из Атлаи был срочно вызван принц Джосер: в это тяжелое время отец нуждался и в его поддержке.

Постепенно король возвращался к активной деятельности. Ведь он был сильным человеком и правителем великой империи. Его подданные нуждались в нем. Он не собирался умирать на радость врагам. Придворные с удивлением отмечали странное раскрепощение нравов при луксурском дворе; сам Ментуфер стал часто встречаться с разными женщинами, и они дарили ему тепло своих тел. Однако в часах его жизни уже просыпались последние песчинки...

В середине 267 года вспыхнуло восстание в юго-восточной провинции Тайя.[1] Повод для бунта казался ничтожным, и Ментуфер не придал ему значения. Между тем тайанцы были гордым, мужественным и независимым народом. Они мечтали о свободе, которой лишились пятьсот лет тому назад. Бездарное правление королевского наместника Венамона [Venamon] и жестокости его командующего Шуата [Shuat] восстановили против стигийцев всю Тайю. Даже женщины и дети брали в руки оружие и шли сражаться с поработителями. Верховный вождь тайанцев Авзар [Avzar], слывший справедливым человеком и сильным полководцем, нанес Шуату ряд чувствительных поражений. Мятеж распространялся, как огонь в пустыне...

В разгар восстания верховному жрецу Тот-Апису явилось удивительное и устрашающее видение. Сам Сет предупреждал своего наместника на Земле об опасности, исходящей от варвара по имени Конан. Тот-Апис и его слуги предприняли отчаянные усилия, чтобы погубить героя-киммерийца. Однако не в их силах было остановить Избранника. Судьба свела Конана с восставшими тайанцами. Добыв легендарную Секиру Варуны, — Небесную Секиру, — отважный варвар возглавил восстание. Сам владыка Черного Круга Тот-Апис погиб нелепой смертью в проклятом городе Птейоне.

Король Ментуфер понял, что положение как никогда серьезно. Мятежная провинция бросала дерзкий вызов стигийскому могуществу. Он решил лично возглавить поход против Тайи. У него не было никаких сомнений в том, что регулярные королевские войска без особых трудов раздавят бунтовщиков. Ведь против вышколенной, превосходно вооруженной и фанатично преданной трону армии сражались вчерашние крестьяне, пастухи и ремесленники.

Исход тайанской войны общеизвестен. В сражении при деревне Рашт Конан, Авзар и их соратники разбили армию Ментуфера. Сам великий монарх пал достойной короля-воина смертью, в рукопашном бою. Тайя обрела свободу. Расставаясь с тайанцами, 23-летний Конан предупреждал их: «Вам или вашим потомкам придется когда-нибудь вновь бороться за Тайю. Луксур не признает надолго вашу независимость».[2] Его слова оказались пророческими: спустя четверть века королева Тхутмертари отомстит за отца и с присущей ей змеиной жестокостью расправится с гордым народом, а города и деревни Тайи сравняет с пустыней...[3] Но тогда, в начале 268 года от основания LXVI стигийской династии, тайанцы праздновали победу.

[1] Именно событиям этого восстания посвящен уже неоднократно упоминавшийся роман Пола Андерсона.

[2] Там же.

[3] См. роман «Обреченные на Бессмертие».

12. Борьбы за власть после тайанской войны, поимка Тхутмертари и первые шаги короля Ктесфона

12. Борьбы за власть после тайанской войны, поимка Тхутмертари и первые шаги короля Ктесфона

Новость о разгроме армии и гибели великого монарха вызвала шок по всей его империи. И прежде случались поражения, но Ментуфер неизменно оставался жив. Его не брали ни яды, ни клинки, ни стрелы луков и арбалетов. Соратники монарха уверовали в его неуязвимость. Конечно, 31-летний наследный принц Ктесфон был готов к роли короля, однако печальные вести с юго-востока застала его врасплох. Ктесфон долго отказывался верить в смерть отца, полагая слухи о ней провокацией врагов. Поэтому он не желал называть себя королем и принимать трон.

В смятении были и посвященные жрецы Сета. Внезапная гибель Тот-Аписа разрушила привычную расстановку сил в Черном Круге. Началась схватка за власть между магами. Ктесфон счел себя обязанным решительно вмешаться в нее. Уже на следующий день после получения известия о гибели Ментуфера наследник отправил Тот-Амону экстренное послание с просьбой срочно вернуться в Стигию. «Я нуждаюсь в вашей помощи и в ваших мудрых советах, наставник», — писал Ктесфон изгнанному магу. Он недвусмысленно дал понять синклиту, что желает возвращения Тот-Амона на престол верховного жреца Сета. Такой поворот событий устраивал большинство чародеев Черного Круга. Все они знали о теплых отношениях нового монарха с Тот-Амоном и рассчитывали, что с возвращением старого лиса синклит восстановит былую власть над империей.

Однако не все придворные партии желали того же. 16-летний принц Джосер пользовался в армии намного большей популярностью, нежели его старший брат. Многие видели в Джосере нового короля-воина, достойного преемника своего великого отца. В это смутное время снова возросло влияние 70-летней королевы Нехтесси. К ней в Деншур ездили и жрецы Сета, и военачальники, и представители знати. Одно время она даже подумывала о возвращении престола себе. Впрочем, скоро ей стало ясно, что ведущие партии не пойдут за больной старухой. Ее время царствовать ушло безвозвратно. Поэтому Нехтесси стала добиваться коронации своего любимого внука Джосера.

Джосер же вел себя очень осторожно. На словах он признавал первенство брата — на деле же ускоренными темпами сколачивал собственную партию. Колебания Ктесфона увеличивали его шансы занять трон. Джосер готовился выступить «спасителем» империи от смуты и хаоса.

Прошел месяц после гибели Ментуфера. В Кеми прибыл принц Хеврен, который тоже был не прочь половить рыбку в мутной воде. Быстро разобравшись в хитросплетениях луксурских интриг, он выступил на стороне Ктесфона. Хеврен рассчитывал занять высокое положение при дворе старшего племянника. Именно этот опытный интриган убедил Ктесфона официально принять трон.

Через несколько дней после этого в Луксур вернулся Тот-Амон. Новый монарх устроил ему поистине королевскую встречу. Ночью состоялось собрание Чёрного Круга, на котором Тот-Амон был избран верховным жрецом Сета. А уже в полдень следующего дня он торжественно короновал Ктесфона. Партии Джосера и Нехтесси пришлось отступить. Джосер утешился титулом наследного принца и надеждой на скорую смерть брата-короля.

Однако не Джосер и не его партия больше беспокоили Ктесфона и Тот-Амона: на свободе разгуливала принцесса Тхутмертари. Новый король не только жаждал отомстить старшей сестре за мать, жену и детей, но и страшился, что Тхутмертари заявит свои права на Трон из Слоновой Кости. Понятно, никто бы не короновал такое чудовище. Ктесфон опасался иного: в своих попытках завладеть престолом отца Тхутмертари непременно истребила бы всех, кто встал бы у нее на пути; так ведь оно и случится двадцать пять лет спустя. Пока же тысячи слуг короля, а также жрецы и чародеи стали рыскать по свету в поисках мятежной принцессы. Но она, нужно отдать ей должное, была хитра и изобретательна, всякий раз ей удавалось улизнуть, оставляя после себя все новые и новые трупы. В конце концов, король Ктесфон, видя безуспешность своих усилий, додумался нанять для поимки сестры-злодейки чужеземного чародея, достаточно могущественного, опытного и хитрого, чтобы взять верх над Тхутмертари.

Им оказался знаменитый кофийский чернокнижник Пелиас [Pelias]. Ему удалось совершить то, что оказалось не по силам хваленым стигийским шпионам и самонадеянным колдунам Черного Круга. В Птейоне, проклятом городе на берегу Стикса, он настиг Тхутмертари. Владеющий искусством превращаться в различные живые существа, Пелиас обернулся ужасной тварью, от которой злая волшебница не ждала подвоха. Ведь она повелевала подобными тварями. Хитрость Пелиаса удалась. Последовал яростный магический поединок, и, хотя злодейке помогали гули, духи и ожившие мертвецы, Пелиасу удалось вырвать победу! В магических цепях он доставил свою пленницу в Луксур и передал лично в руки Ктесфону.

Многими годами спустя Пелиас признал это своей главной ошибкой: необходимо было убить Тхутмертари в Птейоне! Увы, награда, обещанная королем волшебнику, была так велика, а Пелиас в те времена столь жаден до богатства, что у него не возникло и мысли пожертвовать золотом ради избавления мира от чудовища в женском обличии. Чародей отбыл из Стигии, увозя с собой миллион золотых денариев — фантастическую по всем временам награду, пожалованную ему Ктесфоном. На эти деньги можно было основать собственное королевство, да еще оставить богатый клад для потомков. Знаменитая Золотая башня Пелиаса в Ханарии строилась именно на эти деньги.

Королевский суд Луксура приговорил принцессу Тхутмертари к смертной казни; иначе и быть не могло. Но вдруг верховный жрец Тот-Амон буквально вырвал ее из-под топора палача. История не сохранила аргументы, которыми он убеждал Ктесфона оставить злодейке жизнь. Закованную в магические цепи Тхутмертари тайно препроводили из луксурской темницы в подземелье дворца Тот-Амона в Хаджаре. Там она провела несколько лет. После провала заговора Тутотмеса [Thutothmes] — о нем будет рассказано ниже — Тхутмертари по ее собственной воле переселили в заколдованный каменный мешок, туда, где томился ее возлюбленный, жрец-расстрига Атотмис [Atothmis], родной брат Тутотмеса. Так или иначе, на долгие 24 года принцесса-жрица Тхутмертари выпала из жизни мира людей — до того самого момента, когда Тот-Амон в своей безумной гордыне решился выпустить ее, себе и миллионам других людей на погибель...[1] Это были две самые страшные ошибки в его измеренной столетиями жизни: спасение Тхутмертари от топора палача в 269 году и освобождение ее в 293-м.[2]

Почему же верховный жрец спас «черную жемчужину Сета»? Ведь он ненавидел внебрачную дочь Ментуфера не меньше, чем ее ненавидели все остальные. Так было проще держать Ктесфона на «коротком поводке». Вечный тюремщик ужасной волшебницы выглядел в глазах короля самым великим, могучим и мудрым магом Вселенной. В этом своем качестве Тот-Амон располагал властью большей, чем просто верховный жрец Сета и владыка Черного Круга. Позднее появилась версия, что эти доводы приводил Тот-Амону никто иной как наследный принц Джосер, также заинтересованный в ослаблении своего брата-короля. Джосер стоял и за внезапным освобождением Тхутмертари четверть века спустя: именно ее руками он планировал окончательно устранить и Ктесфона, и самого Тот-Амона.

Отдав Тхутмертари в руки «мудрого наставника», король успокоился. Он повелел изъять из всех архивов любые упоминания о ней. Под страхом смерти запрещалось даже писать и произносить имя Тхутмертари. В соответствующем королевском рескрипте она фигурировала как «первый враг веры и трона, государственная преступница, подлежащая вечному забвению». И это были не просто слова. В 269-292 годах власти казнили почти тысячу человек, по своей воле или по неразумению нарушивших рескрипт Ктесфона.

Весной 269 года в Луксур с визитом прибыла правящая королева Атлаи Ксантиппа. Она побывала в усыпальнице Ментуфера и Пеоппе. Кроме того, Ксантиппа хотела поддержать нового правителя дружественной ей державы. С собой она привезла 16-летнюю принцессу Хиру, имея намерение выдать ее замуж за Ктесфона. Тхутмертари более не представляла угрозы для королевской семьи, и Ктесфон мог позволить себе вступить в новый брак. Как любой король, он нуждался в наследниках. Он ничего не имел против младшего брата, Джосер мог заменить его на троне — но Ктесфон хотел иметь собственных детей. Атлайская принцесса, его кузина, казалась неплохой кандидатурой на роль супруги монарха. Старый лис Тот-Амон одобрил выбор невесты и в том же 269 году обвенчал Ктесфона с Хирой.

Это был брак по расчету. Прежней любви, какую Ктесфон испытывал к покойной Сенусет, больше быть не могло. Но и неприязни между супругами тоже не было, и в этом смысле Хира оказалась счастливее своей матери. Хира воспитывалась в строгой атлайской морали. Брак с королем Стигии она приняла как волю богов. Новая королева являла собой полную противоположность своей младшей сестре Камии. Она совершенно не интересовалась политикой. В отличие от Пеоппе, Хира так и не стала подругой и советчицей короля — она была только его верной женой и матерью его детей. Неудивительно, что слабохарактерная и, мягко скажем, не очень умная королева почти сразу попала под влияние могущественных жрецов Сета. Хира боготворила Тот-Амона, а он управлял ею, как хотел.

В начале следующего года Хира родила сына, который умер во младенчестве, а потом дочь, которую назвали Раминой [Ramina]. Рождение наследника, затем наследницы стало тяжелым ударом по партии принца Джосера. При дворе брата ему не нашлось подходящего занятия. Он готов был возглавить какой-нибудь военный поход — но король Ктесфон не хотел, чтобы Стигия воевала. Джосера никто не обижал, однако для сильного, амбициозного и жаждущего острых ощущений юноши общая унылость двора и размеренность столичной жизни сами по себе становились оскорбительными. Он чувствовал себя в Луксуре лишним. Джосер понимал, что по крайней мере в ближайшие годы об отцовском престоле придется забыть. Он покинул Луксур, а затем и Стигию. Молодой принц устремился туда, куда звала его душа прирожденного авантюриста, — навстречу новым опасным приключениям. И они не заставили себя долго ждать.

[1] См. роман «Огни Будущего».

[2] Бурным событиям 293-го и последующих годов посвящена эпопея «Великая Душа». Тхутмертари является одним из центральных персонажей со второго по шестой романов этой эпопеи.

13. Дворцовый переворот в Атлае и новая встреча Камии с Джосером

13. Дворцовый переворот в Атлае и новая встреча Камии с Джосером

В это самое время не менее важные и интересные события происходили на другом конце континента, в Атлае. Юная наследная принцесса Камия показывала себя энергичной и властолюбивой натурой. Она активно влияла на политику своей матери. Воля и ум Камии совершенно подавляли королевских министров. Наступило время, когда они стали бояться ее. Правящая королева Ксантиппа, отбывая со старшей дочерью в Стигию, на время своего отсутствия вручила власть своему первому министру. Однако он согласовывал все ключевые вопросы с наследницей престола и всегда поступал так, как она велела. Почувствовав вкус абсолютной власти, Камия больше не могла ждать. Может быть, Ксантиппа умрет завтра, а может быть, через сорок лет — это ведомо лишь могучим богам. Камия давно была готова к устранению матери. План заговора не один год созревал в ее голове.

Истинным его вдохновителем являлся принц-консорт Хеврен. Находясь в своей родной Стигии, он поддерживал постоянные контакты с младшей дочерью посредством птичьей почты. После смерти жены Хеврен рассчитывал стать регентом при пятнадцатилетней дочери. Он полагал, что Камия не доживет до своего очередного дня рождения, и тогда принц-регент получит законное право надеть корону.

Что касается Камии, собственная молодость была последней проблемой, которая ее смущала. Будущая королева не собиралась ни с кем делиться властью. Она использовала отца лишь затем, чтобы усыпить бдительность Ксантиппы и подольше задержать ее в Стигии.

К концу лета 269 года заговор был составлен. Камия разложила его на несколько этапов. И, когда отец сообщил ей об отбытии Ксантиппы на родину, — сам он остался в Стигии, дабы остаться «чистым» в случае провала заговора, — Камия начала действовать.

Первый акт переворота свершился на борту королевского фрегата, когда до гавани Атлы оставалось всего полдня пути. Некий фанатик смертельно ранил Ксантиппу, и вскоре она скончалась. Тут же сторонники Камии, проникшие на фрегат накануне якобы для подготовки торжественной встречи правящей королевы, растерзали убийцу. При нем нашли свидетельства, указывающие на причастность к смерти Ксантиппы агентов Амазонии. С державой дев-воительниц у Атлаи были плохие отношения, поэтому убийство королевы их шпионом вызвало не удивление, а взрыв негодования.

Второй акт разыгрывался в известных домах Атлы. Здесь тайные сторонники Камии убивали знатных атлайцев. На местах преступления они оставляли улики, также указывающие на амазонский след. Всего было убито более ста человек.

Третье действие происходило во дворце. Там приверженцы Камии вливались в общий хор перепуганных придворных, требующих немедленной коронации наследной принцессы. «По воле народа» Камия решительно взяла власть в свои руки и объявила войну державе амазонок. «Клянусь Сетом, мы отомстим за нашу любимую мать!», — обещала она собравшимся на площади перед королевским дворцом. Восторженным ревом толпа приветствовала новую королеву. И никто не осмелился напомнить, что по закону Камия пока не имеет права принимать решения от собственного имени.

Итак, заговор был продуман и реализован блестяще. Его стремительность поражает, а действия самой Камии, помимо справедливого негодования, вызывали у современников также восхищение. Она не только была душой и главным действующим лицом переворота — она отважно ринулась в самую гущу событий и, в отличие от своего нерешительного отца, не боялась принимать удар на себя. Когда же Камия поняла, что стихия переворота вот-вот поглотит ее саму, пятнадцатилетняя королева нашла в себе мужество отступить. Ведь впереди у нее была вся жизнь, а целой жизни хватит на поиск достойного трона!

Камия недооценила силу перепуганной камарильи и мощь разгневанной толпы. Министры Ксантиппы не хотели войны с Амазонией. Правление новой королевы обещало быть бурным и опасным для их постов, да и для жизней тоже. Кое-кто сразу догадался, что убийство Ксантиппы и «амазонский заговор» — всего лишь грандиозная провокация. Но если пятнадцатилетняя королева подобным образом приходит к власти, чего же ожидать от ее правления? — задавали себе вопрос все эти люди. Им тоже потребовалось мужество, чтобы восстать против Камии. Но это, скорее, было мужество отчаяния.

Новая, на сей раз правдивая, версия событий полетела в толпу, которая еще митинговала у дворца. Нашлись и люди, подтвердившие, что да, так оно и есть: наследница убила собственную мать, чтобы скорее дорваться до власти. Мгновенно произошел перелом в настроениях толпы. Она ринулась на штурм дворца. Теперь атлайцы жаждали пустить кровь не далеким амазонкам, а злодейке-королеве, укрывшейся в этом дворце. Толпа растерзала королевских гвардейцев; в каждом, кто защищал дворец, обезумевшие люди видели заговорщика. Отважная Камия вышла к ним, но ее не стали слушать. В новоявленную королеву полетели копья и метательные ножи. Камия чудом осталась жива. Ей стало ясно, что верные люди не удержат дворец — их было слишком мало против тысячеголовой стихии толпы. И она сочла за лучшее ретироваться.

Так закончилось самое короткое царствование в истории континентальной державы атлантов. Камия в буквальном смысле слова оказалась «королевой на час». По подземной галерее Камия и сохранившие ей верность заговорщики бежали из дворца к гавани. Там они захватили самый быстроходный корабль и покинули восставший город. Попутный ветер ходко нес корабль на север, и несостоявшаяся владычица Атлаи видела в том волю богов. Они, приуставшие за тысячи лет скуки, не хотят ее погибели, им нравится все, что она делает; им вообще нравятся такие смертные... Оставшуюся часть жизни Камия, как могла, развлекала коварных богов. Вероятно, они были ею довольны. И, кто знает, возможно, именно боги хранили эту незаурядную женщину и ее не менее выдающегося супруга-сообщника?

Корабль Камии подвергся нападению пиратов. И не обычных буканьеров с Барахских островов, а поистине легендарных черных корсаров Белит [Belit], наводивших ужас на все западное побережье Хайборийского материка.[1] Верные юной королеве люди пали, защищая свою госпожу. По другой версии, Камия сама перебила всех, кто был с ней на этом корабле, и потопила его, чтобы замести следы, чтобы никто и ничто не выдало её пиратам.[2] Так или иначе, Камия оказалась на борту «Тигрицы». Ей удалось втереться в доверие к самой Белит. Вскоре здесь же, на «Тигрице», оказался и принц Джосер: судно, на котором он плыл из Стигии, также погибло в схватке с жестокими корсарами Белит. Джосер путешествовал инкогнито; сначала черные корсары не подозревали, что этот крепкий юноша — стигийский принц, брат правящего короля.

На галере Белит Джосер и Камия лицом к лицу столкнулись с Конаном-киммерийцем, соратником, другом и любовником жестокосердной предводительницы морских разбойников. В силу стечения обстоятельств Конан узнал, кто в действительности его пленники. Да уж, нечасто удается взять в плен сразу двух принцев — к тому же они оказываются принцами ненавистной империи змеепоклонников!

Незадолго до того Белит и Конан совершили дерзновенное нападение на гавань Кеми, где подожгли стигийский флот.[3] Это не считая драматической для империи тайанской войны, в которой Конан сыграл далеко не последнюю роль. Однако жажда мщения Белит была беспредельна, ведь стигийцы уничтожили ее семью; она сама несколько лет провела в качестве рабыни жестокого стигийского аристократа. Белит и ее черные разбойники хотели расправиться с пленниками.

Конан отличался большим благоразумием. Он достаточно отомстил Стигии — за себя, за Белит, за ее брата Джихана [Jikhan] и за своих друзей. Практический ум варвара сразу приметил, какую выгоду можно получить с этого дела. Ему удалось убедить Белит, что за стигийских принцев дадут богатый выкуп. По другой версии, это предложил Белит сам Джосер.[4] Предводительница чернокожих корсаров была не только мстительна и жестока, но и алчна. Идея с выкупом пришлась ей по душе. Разбойники заставили Джосера и Камию написать слезное письмо королю. Можно себе представить, какие чувства испытывали гордые принцы великой империи в плену у дикарей, которых они и за людей-то не считали. Но Джосер и в особенности Камия были хорошими актерами, они сделали все, чтобы выиграть время. Послание с мольбой о выкупе ушло в Луксур.

Ни Конан, ни его подруга не могли знать о тайных интригах стигийского двора. В Луксуре у Джосера и Камии остались одни лишь недоброжелатели. Тот-Амону, жрецам и принцу Хеврену незачем было спасать потенциальных претендентов на власть. Придворную камарилью вполне устраивал король Ктесфон. Хеврен, раздосадованный известием о провале переворота в Атле, — вследствие этого он лишился титула принца-консорта и своих надежд на трон Атлаи, — рассказал старшей дочери, королеве Хире, всю правду о роли Камии в заговоре против Ксантиппы. О собственном участии в заговоре Хеврен, естественно, умолчал. С этого момента Хира стала самым заклятым врагом своей младшей сестры; до конца жизни она так и не простила Камии смерть матери. Хира всё пересказала мужу. Ктесфон также возмутился предательством своей кузины. Как государь, он сожалел, что вследствие заговора Камии Атлая из дружественной державы стала врагом Стигии — после бегства пятнадцатилетней королевы в Атлае началась разрушительная междоусобная война. Таким образом, совместными усилиями Тот-Амон, Хеврен и Хира убедили Ктесфона игнорировать послание Джосера и Камии. При луксурском дворе были уверены в том, что больше никогда не увидят их живыми.

Между тем Джосер и Камия с самого начала плена рассчитывали лишь на собственные силы. Подвергаясь унижениям и издевательствам, они не утратили мужества. Цепкие, изощренные умы искали любую возможность для спасения. На счастье юных принца и принцессы, их содержали вместе, и они могли сообща разрабатывать планы бегства.

Вскоре им удалось соблазнить Белит и ее разбойников легендами о сказочных богатствах, таящихся в древнем городе на берегу реки Зархебы. Дикари ослабили бдительность. Лишь Конан подозревал неладное, но Белит на сей раз не послушалась его. Когда до берега оставалось около мили, Джосер и Камия, улучив момент, бросились в воду. Море близ устья зловещей реки Зархебы кишело акулами и иными тварями, любителями человечины, — но гордые принцы Стигии предпочли бы такую гибель позорной смерти от рук пленивших их дикарей. Боги были благосклонны к отважным — им удалось невредимыми добраться до берега. А Белит и ее команда погибли вскоре у руин того самого проклятого города — все, кроме Конана.[5] В дальнейшем Судьба не однажды сталкивала Джосера и Камию с благородным варваром, и всякий раз противники оказывались достойными друг друга.

Потерпев поражение в борьбе за власть в своих странах, — как они полагали, временное, — Джосер и Камия решили попытать счастье в чужих землях. Удивительное избавление от свирепых корсаров убеждало их в том, что они являются любимцами богов и баловнями Судьбы. Потомственные принцы древней Стигии, точно безродные варвары, скитались по миру, участвовали в чужих войнах и чужих дворцовых интригах, обучались тайным боевым искусствам, искали затерянные сокровища, даже пиратствовали на кораблях в Западном Океане... В общем, вели жизнь прирожденных авантюристов — кем и были на самом деле. За опасными, будоражащими кровь приключениями они не забывали о главной цели. Джосер и Камия стремились вернуться в Стигию правителями этой страны. Без малого четверть столетия разыскивали они средство, посредством которого могли бы низложить Ктесфона с Тот-Амоном и захватить луксурский трон. По другим толкованиям, такую цель ставил лишь Джосер. Камия же не любила Стигию, её влекла сама великая игра на потеху небесным богам, она считала, что рано или поздно нужный трон сам найдёт её, и тогда она станет величайшей правительницей в истории, подобной своему кумиру, древней императрице Мефрес.

Во второй части этого эссе (270-294 годы) будет рассказано о похождениях принца Джосера и принцессы Камии, об их встречах с великим киммерийцем Конаном, о мирном, но не миновавшем потрясений царствовании короля Ктесфона, об интригах и заговорах при стигийском дворе, о последних годах жизни королевы Хиры, принца Хеврена и старой королевы-матери Нехтесси, о рабстве Тот-Амона у аквилонского нобиля Аскаланте, о мятеже в Тарантии[6] и возвращении Тот-Амона в Стигию, об освобождении принцессы-жрицы Тхутмертари и ее новых злодеяниях, об убийстве короля Ктесфона, его детей и детей Джосера и Камии, о недолгом, но кровавом правлении Тхутмертари, о змеядах, потомках древней расы «истинных детей Сета», освобожденных ею из заточения в подземной стране Йесет-Мет, о победе Конана над Тхутмертари, о борьбе против змеядов нового правителя Стигии Джосера, о захватнических походах его супруги и соправительницы Мефрес (Камии), — и обо многом другом, что составляет самые красочные страницы истории великой стигийской империи.

Оставайтесь с нами, дорогой читатель! Герои древней Стигии ждут вас!

© Брайан Толуэлл, 1997-2017.

[1] См. рассказ Роберта Говарда «Королева Черного Побережья».

[2] См. рассказ «Чёрное солнце», первый в цикле «Изгои».

[3] См. роман Пола Андерсона.

[4] См. рассказ «Мгла над Зархебой».

[5] См. рассказ Роберта Говарда «Королева Черного Побережья».

[6] Заговор Аскаланте против короля Конана описан в рассказе Роберта Говарда «Феникс на мече».

Правители Стигии от Ахмеса IV до Мефрес II

Краткие биографические справки некоторых представителей LXVI королевской династии Стигии (исчисление дат ведется с момента основания династии)

Ахмес IV (216-220)

Нехтесси (218-234)

Ментуфер (234-268)

Ктесфон (268-293)

Тхутмертари (293)

Джосер и Камия (293-?)

Камия, или Мефрес II (с 294)

Ахмес IV (195-220) — король Стигии с 216. Взошел на престол в Луксуре после внезапной смерти отца. Находился под влиянием Тот-Амона и жреческого синклита, а также своей жены Нехтесси, с которой сочетался браком в 215. Имел от нее сыновей Ментуфера, Хеврена и Аменета. В 218 издал манифест, в котором объявил Нехтесси своей соправительницей; с этого момента фактически устранился от власти. В 220 отравлен.

Нехтесси (198-292) — королева Стигии с 216, правящая королева в 218-234 (фактически — в 216-234), королева-мать с 234. Предположительно отравила своего мужа Ахмеса IV. После его смерти в начале 220 должна была стать регентшей при 3-летнем сыне Ментуфере, однако при поддержке верховного жреца Тот-Амона совершила переворот и стала править единовластно. Построила город-порт Бусирис на берегу Стикса в 100 милях западнее Луксура и крепостной замок Деншур в пустыне в 60 милях от столицы. В Луксуре почти не жила. В первое десятилетие своего правления вела активную внешнюю политику, создала лучшую в мире тайную полицию и шпионскую сеть, установила близкие отношения с царствующими домами Хайбории. Во внутренней политике ориентировалась на Тот-Амона. Тем не менее постоянно участвовала в интригах жрецов и придворных, часто сама инициировала их. В начале 30-х годов окончательно сформировался деспотический режим Нехтесси, для которого были характерны чрезвычайная распущенность и развращенность нравов, фаворитизм, высокие расходы двора (главным образом, на строительство многочисленных резиденций королевы и святилищ Сета), засилье жрецов и охранки Деншур, унижения знати и армии. В 231 жестоко расправилась с заговором молодых баронов, которые планировали возвести на престол 14-летнего Ментуфера. В 233 поссорилась с Тот-Амоном. В начале 234 тяжело заболела; воспользовавшись этим, Ментуфер произвел государственный переворот и низложил мать. Вплоть до самой смерти короля в 268 неоднократно предпринимала попытки вернуть себе власть либо посадить на трон своего младшего сына Хеврена. Опекала своего второго внука Джосера и внучку Камию, которая стала женой Джосера. Умерла в возрасте 94 лет, лишь несколько месяцев не дожив до бурных событий 293 года.

Ментуфер (217-268) — старший сын Ахмеса IV и Нехтесси, король Стигии с 234, наследный принц в 217-234. Рос в атмосфере постоянных интриг, балансируя на грани жизни и смерти, подвергался унижениям. С юных лет был надеждой оппозиции режиму своей матери. В возрасте 17 лет, воспользовавшись неожиданной болезнью Нехтесси и, опираясь на армию, взял власть в свои руки. Женился на Пеоппе, дочери атлайского короля Феопилакса, которая родила ему сыновей Ктесфона и Джосера. С брачного ложа ушел в военный поход против кушитов. Находясь на грани полного разгрома, обратился за помощью непосредственно к Сету, верховному богу Стигии; в результате получил внебрачную дочь Тхутмертари, которая стала проклятием его семьи. Несмотря на непрекращающиеся происки внутренних и внешних врагов, сумел удержаться на троне и укрепить свою власть. Ограничивал привилегии жрецов Сета; в 257 добился свержения верховного жреца Тот-Амона, в 258 выслал его из Стигии. В 252 заставил младшего брата Хеврена покинуть страну, женив его на атлайской королеве Ксантиппе. Треть жизни провел в военных походах. Был очень популярен в армии и среди знати. В 266 проклял свою дочь принцессу Тхутмертари после убийства ею королевы Пеоппе. Погиб в тайанской войне. 34 года колоритного правления короля Ментуфера явились временем расцвета стигийской империи.

Пеоппе (218-266) — жена Ментуфера, королева Стигии с 234, старшая дочь короля Атлаи Феопилакса. Вышла замуж по любви, вскоре после низложения правящей королевы Нехтесси. В 234 отказалась следовать замыслам партии жрецов Тот-Аписа, которые собирались возвести ее на престол вместо Ментуфера. Несмотря на происки врагов, всегда оставалась верна мужу. В 250, после смерти Феопилакса, отреклась от трона Атлаи в пользу своей младшей сестры Ксантиппы. Убита падчерицей Тхутмертари.

Хеврен (219-292) — сын Ахмеса IV и Нехтесси, наследный принц Стигии в 234-237, принц-консорт Атлаи в 252-269. Отличался изворотливым умом, однако проигрывал брату Ментуферу силой характера. Ни разу не осмелился открыто выступить против короля. Пытался маневрировать между братом, матерью, жрецами, армией и знатью. После вынужденного отъезда из Стигии в 252 попытался закрепиться в Атлае, однако так и не смог стать королем, довольствуясь ролью принца-консорта, т.е. супруга правящей королевы. Активно способствовал сближению своей младшей дочери Камии и королевы-матери Нехтесси. Вдохновитель заговора в Атлае в 269, фактически благословил устранение своей жены Ксантиппы, рассчитывая стать регентом при 15-летней Камии, но не получил от переворота каких-либо выгод. Одобрил брак Камии со своим племянником Джосером. После смерти Ментуфера — снова в Стигии. Играл активную роль в первые годы царствования Ктесфона.

Аменет (219-233) — сын Ахмеса IV и Нехтесси. Родился в двойне вместе с Хевреном. Случайно убит во время одной из оргий своей матери. Смерть Аменета спровоцировала острый кризис режима Нехтесси и ссору правящей королевы с Тот-Амоном, верховным жрецом Сета.

Ксантиппа (220-269) — жена Хеврена, младшая сестра Пеоппе, правящая королева Атлаи с 250. Выдала свою старшую дочь Хиру за стигийского короля Ктесфона. В 269 стала жертвой заговора младшей дочери Камии.

Тхутмертари (235-293?) — внебрачная дочь короля Ментуфера, мятежная принцесса Стигии, служительница Великого Змея Сета, волшебница Вечной Ночи. Фактически воспитывалась демонами (основной наставник «Мудрейший» Люф), от них же получала тайные знания. С юных лет участвовала в обрядах черной магии, оргиях и кровавых ритуалах. Собственноручно убила тысячи человек, в том числе свою мачеху Пеоппе, жену брата Ктесфона Сенусет и их детей. При дворе появлялась редко, в придворных интригах участия не принимала, враждовала со жрецами Черного Круга. Много путешествовала. В 266 проклята своим отцом. В 269 поймана чародеем Пелиасом по заданию короля Ктесфона. Приговорена к смертной казни, однако в последний момент спасена верховным жрецом Тот-Амоном. С 269 — пленница Тот-Амона. С начала 293 — снова на свободе. При содействии Люфа узнала Тайну Тезиаса, Великой Души, что позволило закабалить его. С помощью Силы своего раба стала правящей королевой Стигии (293), верховной жрицей Сета и владычицей Черного Круга, затем прошла обряд Венчания со Смертью и объявила себя Богиней Звездного Бессмертия. В 293 уничтожила короля Ктесфона и его детей от второго брака, а также детей Джосера и Камии, установила кровавую тиранию, освободила племя змеядов из Йесет-Мета, предприняла широкую экспансию против окружающих стран, и т.п. В том же году побеждена Конаном и его союзниками.

Ктесфон (237-293) — старший сын Ментуфера и Пеоппе, король Стигии с 268, наследный принц в 237-268. В период правления отца неизменно сохранял лояльность ему, хотя имел с ним разногласия по политическим вопросам. Взошел на трон после гибели Ментуфера как компромиссная фигура в условиях острого внутри- и внешнеполитического кризиса, вызванного тайанской войной (267-268). В 268-269 предпринял решительные меры для розыска и поимки Тхутмертари, однако не сумел настоять на ее немедленной казни. В 269 заключил династический брак с атлайской принцессой Хирой, своей двоюродной сестрой. Противостоял интригам бабки Нехтесси и дяди Хеврена. В последние годы жизни фактически самоустранился от управления империей, доверив его Тот-Амону. 25-летнее царствование Ктесфона было одним из самых мирных в истории Стигии. Убит в поединке своей сестрой Тхутмертари, которая наследовала его престол.

Сенусет (240-262) — первая жена наследного принца Ктесфона (с 258). Из древнего рода стигийских князей, дочь полководца Раматепа. Вышла замуж по любви. Находилась на девятом месяце беременности, когда была убита Тхутмертари.

Хира (253-283) — вторая жена короля Ктесфона, королева Стигии с 269, дочь Хеврена и Ксантиппы, наследная принцесса Атлаи в 253-265. В 265 указом Ксантиппы лишена титула наследницы престола; этот титул перешел к ее младшей сестре Камии. Брак с Ктесфоном явился продолжением династической унии Стигии и Атлаи (233-269); родила дочь Рамину (269) и сына Рамзеса (271). Не отличавшаяся сильным умом, Хира сторонилась придворных интриг и сохраняла верность мужу; в то же время с неприязнью относилась к остальным родственникам, особенно к Камии. В последние годы жизни страдала душевным расстройством. Покончила с собой.

Джосер (252-?) — младший сын Ментуфера и Пеоппе, король Стигии с 293, император с 294, наследный принц в 268-269 и 293. Прирожденный воин, интриган и авантюрист. После неудачной попытки захватить власть в 268-269 и возвращения Тот-Амона покинул Стигию. Много путешествовал, обычно вместе со своей двоюродной сестрой принцессой Камией, которая в 270 стала его женой. Был любимцем вдовствующей королевы Нехтесси. Старался подражать отцу; как и Ментуфер, был весьма популярен среди знати и армии, но ненавидим жрецами. Внешне сохранял лояльность брату Ктесфону. В 293 способствовал воцарению старшей сестры Тхутмертари, надеясь в конце концов переиграть ее и стать королем. В период ее правления подвергался изощренным издевательствам и унижениям. После поражения Тхутмертари вступил на престол, объявил себя и Камию королями-соправителями Стигии. Первый монарх за три тысячи лет, провозгласивший себя главой культа Бога-Змея Сета. Вёл войну со змеядами. Вследствие предательства жрецов Сета потерял Луксур, столицу Стигии, чудом спасся и перебрался в замок Деншур, который и объявил новой столицей. Организовав и возглавив народную войну, очистил Стигию от змеядов, чем заслужил имя «Джосер Избавитель». Несмотря на кратковременность первого царствования Джосера, ему удалось оказать определяющее влияние на дальнейшую судьбу Империи. В 295 официально обожествлён своей женой императрицей Мефрес (Камией), а затем погребён в знаменитой шестиступенчатой пирамиде, построенной согласно повелению Мефрес мудрецом и зодчим Имхотепом.23 Обстоятельства повторного (с 319) царствования императора Джосера до сих пор покрыты мистическим ореолом, однако уже намечаются попытки пролить на них свет.24

Камия (род.254) — младшая дочь Хеврена и Ксантиппы, кузина и жена Джосера, правящая королева Стигии с 293 и императрица с 294 (под именем Мефрес II), наследная принцесса Атлаи в 265-269 и правящая королева в 269. Прирожденная интриганка и авантюристка, отличалась сильным умом и твёрдым характером. Воспитывалась в Атлае при дворе матери, а также в Стигии, где стала любимицей королевы Нехтесси. В возрасте 15 лет организовала заговор, в результате которого погибла ее мать, правящая королева Атлаи Ксантиппа, и пыталась наследовать ей. Однако не смогла удержать власть и вынуждена была бежать из Атлаи — так завершилась династическая уния Стигии и Атлаи (233-269). В том же 269 снова встретилась с Джосером (они вместе бежали из плена чёрных корсаров Белит), вскоре вышла за него замуж. Вместе с ним путешествовала по свету, ведя образ жизни искательницы приключений. Как и Джосер, была парией при дворе короля Ктесфона. После воцарения Тхутмертари разделила судьбу мужа, подвергалась надругательствам и унижениям. После падения Тхутмертари была объявлена правящей королевой, соправительницей своего мужа. Учредила воинствующий тайный Орден мефреситов, Рыцарей Империи, ставший ударной силой стигийской экспансии. В 293-294 вела успешную кампанию против западных хайборийских стран: в частности, ею были покорены Барахские острова, Аргос, Зингара и Пелиштия. Поставленных целей добивалась, демонстрируя отвагу, изобретательность, цинизм и вероломство, а также исключительное умение стравливать своих противников друг с другом. За ослепление сорока тысяч жителей города Флори, последовавшим сразу после окончательного разгрома аргосского флота, получила у верующих в бога Митру хайборийцев прозвище «Проклятие Митры». Сольная кампания Мефрес против Аквилонии, завершившаяся формальным признанием ее императрицей этой державы, не имеет аналогов в истории. После гибели мужа в поединке с Конаном-варваром — единоличная и полновластная повелительница Стигийской империи, одна из самых популярных и успешных монархов за всё время существования страны. Во время эпической битвы «Света и Тьмы» (295-296) решительно встала на сторону Конана против принца Альтасета (сына Конана и Тхутмертари), оказала Конану неоценимую поддержку и сумела удержать власть над Стигией. Восстановила страну после разгрома змеядов, завершила начатое Джосером преобразование Стигии из застывшего в своём развитии государства, управлявшегося жрецами и знатью, в современную автократическую державу во главе с «богоподобными» императорами (впоследствии — фараонами), наместниками сначала Сета, а затем Гора на земле. В период правления Мефрес II произошло резкое усиление Стигии; однако именно успешные реформы и крайне агрессивная по отношению к хайборийцам политика императрицы Мефрес надломили могущество Империи, привели в дальнейшем к закату, а затем и к падению Стигии, которое, в свою очередь, приблизило завершение Хайборийской эры.

© Брайан Толуэлл, 1998-2018.

Связаться со мной можно по электронной почте Tolwell@Gmail.com, авторские страницы: https://vk.com/ tolwell, http://tolwell.livejournal.com, https://fantlab.ru/autor9688.