Дом

Глава 1

Мерзость. Эти узкие грязные улицы этого скверного района. Я иду, стараясь не поскользнуться в отвратительной блевотине завсегдатаев местных вшивых таверн.

Вот пьяный выпал из двери очередной такой богадельни. Шатаясь, он сделал пару шагов и начал громко испражняться прямо возле таверны.

Отвратно. Но надо идти. Поселилась же дрянная старуха в таком гнилом районе. Прибавив шаг и запахнувшись еще плотнее в плащ, иду к этому дому в переулке. Свет в окнах ещё горит, значит, не спит эта тварь.

Найна. О, Найна, старая ведьма. Зачем ты вообще родила ЕГО на свет.

Его, который пять лет держал меня как собачонку возле себя. Пять лет. А затем просто превратил меня в одну из своих игрушек в том проклятом Доме. В том доме, где я провела два года своей жизни в качестве игрушки. В том Доме, где каждая комната была с ловушками и испытаниями. Где он собрал всех своих собачонок вроде меня и развлекался, наблюдая за нашей мышиной возней ради спасения своей жизни. В том Доме, где во мне зародилась жизнь. Моя жизнь, моя Джезебель.

Джезебель. Мой каштановолосый ангелочек. Моя жизнь, моё напоминание о сладком воздухе свободы вне того дома и подальше от этого чудовища. Я тебя обязательно верну, мой ангел.

Так в своих мыслях я и дошла до дряхлого дома. Постучалась ради приличия и распахнула дверь. Около котла сидела она, Найна.

— Где эта тварь? — спросила я не поздоровавшись. К чему желать здоровья тому, кого ненавидишь.

— И тебе привет, Анна. Смотрю, манерам ты так и не научилась. Зря только он столько на тебя времени потратил, — с усмешкой ответила старуха. — Так он там, где ты его и оставила, неблагодарная.

Меня затрясло от злости, мелкие искорки заклинаний пробежали по пальцам.

Найна, глупая старуха. Я уже не та, что была четыре года назад, когда мы виделись в последний раз. Тогда ты проводила меня такой же усмешкой.

Но нет. Я уже не та, я стала сильнее. А вот ты.... За четыре года сильно постарела, да и твоя магия оставляет желать лучшего. Видно же, что ты на ладан дышишь, да и костлявая уже на пороге.

— Говори где этот псих! Где Альфред?!

Старуха встала со стула, подошла медленно ко мне и сказала:

— Я уже тебе ответила, милочка, там, где ты его оставила. Все эти четыре года он страдал. Он ждал тебя, но ты, как и остальные его феи, сбежала.

— Дом там же? — спросила я, и почувствовала, что немного остыла от бешенства.

— Там же, грязная девка, там же.

Я развернулась и пошла на выход. На пороге стояла костлявая. Посмотрев на неё в который раз я немного помедлила, затем развернулась и просто пальнула заклинанием по старой карге. Та упала бездыханной.

Костлявая медленно кралась к ней, а я быстро пошла на выход. Не хотелось наблюдать это снова. Как тогда в Доме. Где из-за одного психа гибли девушки в комнатах с ловушками, гибли от яда в пище, которым нас кормили, гибли в родах, что случались без врача, и мне порой приходилось быть акушеркой.

Я никогда его не прощу.

Где находится Дом, я прекрасно знаю. Сама же помогала при его создании. Сама же делала некоторые ловушки. Сама же делала яды. Ведь я не знала, чем это обернётся. Да и любила я Его слепо.

До границы, где начинается территория дома, я смогу телепортироваться, а дальше идёт местность, где вся магия глушится, кроме колдовства Дома. Но ничего, я же сама это делала, эту чертову глушилку. Да, я не могла её тогда сломать, находясь в Доме, потому что её можно сломать лишь снаружи. А туда просто так не попадёшь, если ты внутри. Потому что не пустит барьер, а глушилка находится как раз на его краю.

Что ж, телепорт к хижине в лесу. За ней начинается территория Дома. К хижине, где всё только начиналось. Абсолютно всё. Даже первая наша встреча была возле неё. Я тогда была пятнадцатилетней дурехой, которая собирала в лесу травы и наткнулась на эту хижину. А возле неё стоял он, красивый и молодой. С бешеной силой магии. Я до сих пор не могу понять, действительно ли я в него тогда влюбилась или он применил магию. Этот вопрос давно без ответа мучил меня два года после Дома. А потом мне было не до этого и позабылось.

Вот хижина. Её вид уже не тот как много лет назад. Она уже заброшенная и прохудившаяся. Стоит без окон, но кажется, что она смотрит в глаза чернотой пустых проёмов. Становится как-то не по себе, но мне сейчас не до этого памятника девичьей глупости, мне нужно идти дальше.

Пройдя метров сто от хижины, я нахожу глушилку. Смешно. Он даже и не подумал её как-то изменить. Всё что я сделала, осталось. Даже странно. В голове промелькнула мысль, что он меня ожидает. Что ж, какая разница ждет или нет, нужно идти. Идти туда, откуда убегала, сверкая пятками.

Глушилка сдалась как миленькая после пары заклинаний. Как же я примитивно тогда колдовала, не то что сейчас. Хотя можно это списать на возраст и неопытность, но, тем не менее, она прекрасно работала те два года и после.

Я стараюсь не бежать к Дому, хотя мои материнские чувства так и подгоняют. Подгоняют к моей Джезебель. К моей малышке.

За четыре года дом фактически не изменился снаружи. Та же местами облупленная краска грязного коричневого цвета, та же дверь, обитая дерматином и украшенная медными гвоздями с широкими шляпками и ручкой в виде головы льва.

Да, лев. Он себя так порой называл. Лев, а мы его львицы и должны приносить добычу ему. Но говорил он это как бы в шутку, что на тот момент меня немного умиляло. Мне казалось, что это любовь. Что он и я созданы друг для друга. Я угадывала любое его желание и исполняла. Но зачем? Зачем он потом так со мной поступил?

Я вошла в Дом, в эту ненавистную прихожую, где было около четырёх ловушек. Я накинула на себя заклинание безопасности, чтобы спокойно пройти через те комнаты, чтобы найти Его. Тогда, шесть лет назад, даже чтобы миновать прихожую нужно было потратить около часа, решая загадки и уворачиваясь от ловушек. Тогда у меня не было магии, точнее я была под воздействием глушилки, но сейчас....

Сейчас я с магией, с сильным колдовством, которое сейчас намного опаснее чем шесть лет назад. Я времени зря не теряла после Дома. Опасаясь за себя и Джезебель, я училась, спасибо маме, что поддержала. Спасибо ей за то что сидела с моей малышкой, пока я оттачивала навыки, спасибо за то что после Дома она меня приняла, спасибо ей за ласку, которой она меня окружила, когда узнала в каком я положении, спасибо ей за то что она сама способствовала моему обучению и за то что она поделилась со мной силой нашей семьи. За то что дала свое могущество. Теперь я стала намного сильнее. Теперь я могу намного больше чем тогда. У меня ощущение, что я помимо дочки пришла за тем, чтобы сказать что тогда хотела, сделать то, что тогда хотела.

Вот она, комната двадцать восемь на втором этаже. Смысла стучать я не вижу и просто распахиваю дверь. Там Он. Там Альфред.

— Где. Моя. Дочь? — я говорю вкрадчиво.

— Наша дочь, — поправляет меня это чудовище.

— Нет, она моя дочь. С тобой я не хочу иметь ничего общего.

— Тогда зачем пришла? Джезебель — наша дочь. Значит общая. А раз ты не хочешь ничего общего, то зачем пришла?

— Она не общая, а только МОЯ. Это моя дочь, моя Джезебель. Ты к ней не имеешь никакого отношения.

— А семя-то моё. Ты лишь как инкубатор его выносила. Она моя дочь.

— Зачем тебе она? У тебя полсотни других детей от других девочек.

— Она тоже мой ребёнок и должна жить как и все мои остальные дети.

— Тварь, — я как будто плюнула в Него одним из многочисленных ядов, убивших здесь многих. — Ты просто тварь. Из-за тебя столько девочек погибли. Ради того чтобы родить тебе детей, а ты продолжаешь дело Дома. Зачем?

— Те феи погибли ради моего потомства, а Дом теперь переделан под моё гнездо. Многие ловушки убрали, ведь дети не в силах некоторые пройти, особенно созданные тобой. Когда подрастут, я верну ловушки, мне не нужны слабые дети.

— Ты просто псих. Таких нужно держать подальше от людей. Верни. Мою. Дочь.

— А как же наша любовь? Ты же моя маленькая феечка. Феечка, которая успела убежать с моим семенем внутри. И я об этом узнал только месяц назад. И всё это время моё семя воспитывалось неизвестно где и кем. Я не мог этого допустить. Теперь это не Дом. Теперь это Сад — здесь дозревают мои семена, которые я дал вам, феечкам. И я должен собрать урожай. Урожай из их сил. Не зря же я столько времени собирал таких сильных феечек. А чтобы быть уверенным в своём выборе, я вас и поселил в Дом, чтобы отсеять слабых. Но вот беда, некоторые из тех, кто не справился, успел родить. Поэтому я и среди семян устрою отбор.

Что было дальше я смутно помню. Я просто за долю секунды передвинулась к нему и схватила за горло, читая при этом заклинание.

Он начал кашлять, затем у него пошла розовая пена изо рта. Но я продолжала держать его за глотку.

И тут он начал смеяться.

— Зря ты это сделала. Я и мои феечки тесно связаны. Умру я — в течение двух месяцев умрут и они. Да, вот такое заклинание я выпросил у матери. Когда-то она была самой могущественной ведьмой страны.

— Она умерла. Я её лично передала костлявой.

— Ну и дура. Только она могла отменить своё заклинание. А теперь уже всё. Мои феечки полетят за мной. Ты понимаешь, что ты сделала? Ты убила не только меня, но и десятки феечек. Хорошо, что мои семена официально под опекой и у них есть опекуны в Саду. Из всех феечек только ты смогла познать радость материнства. Стать настоящей матерью для семени. Потому что скрыла от меня это. Ушла беременная и за Домом родила. Остальные феечки семена вернули и они растут в Саду. Только ты. Ты ушла от меня, моя феечка, не принесла семя за два года Дома. Я уже думал что ты бесплодна. Но потом я узнал. Я ни капли не сомневался что это моё семя. Поэтому и забрал своё. Хоть ты и унесла его далеко. Но я-то не забыл, как знакомился с твоей мамой. Поэтому и нашёл. Нашёл своё золотое семя. Она будет лучшим образцом, если не погибнет в ловушках.

Я уже не помнила себя и просто задушила его. Потом около трёх часов просидела в его кабинете, переваривая всё, что он сказал.

А если это правда, что мы все умрём? Что делать дальше? Его холодный труп молчал. Да и хорошо что молчал. Даже костлявая ещё не пришла за ним. Нет, это не значит что он жив, просто она в основном в течение пяти часов приходит. Поэтому я и решила дождаться её появления. Просто чтобы убедиться, что всё кончено.

Он не дышал, но мне казалось что он опять что-то шепчет мне в ухо о том что я самая лучшая и что любит только меня. Я даже почувствовала, как он залезает мне под юбку, хотя я была в штанах.

Вот она, костлявая. Подошла к нему, захватила душонку и, проходя мимо меня прошелестела:

— Я приду за тобой через тридцать четыре дня. За другими, кто связан с ним узами гробовой крови по-разному.

И тут я просто упала на колени. Я поняла, что я убила не только его, но и девочек. Тех девочек, что я не раз спасала. Тех девочек, у которых принимала роды. Тех девочек, за которых я молилась всем богам за их жизнь, а теперь я их убила.

На ватных ногах я пошла в Сад. Да, у нас в Доме был Сад, мы там выращивали фрукты и овощи, чтобы лишний раз не быть отравленными Альфредом, использовавшем мои же яды.

Я зашла в Сад. У дверей стоял тот же самый дворецкий, что и был тогда у нас. Николас. Да, точно Николас. Он наблюдал за детьми, резвящимися в саду. С тем же самым моноклем и бесстрастным видом.

Я нашла свою малышку. Я просто плакала, а она не понимала почему. Ведь дядя сказал, что он её папа и хочет, чтобы она была в Саду. Она кинулась ко мне.

— Мама! Мамочка! Дядя сказал, что он мой папа и сказал что покажет мне сад. Мамочка прости меня, пожалуйста. У других детей есть папа, а у меня не было. Я ему поверила и пошла с ним, он сказал, что мы пойдём к бабушке. Но мы пошли не к бабушке, а к какой-то бабке, которую я не знаю. А потом мы пошли в сад. Тут столько детей. И почему-то более взрослые называют себя братьями и сёстрами. Но ведь они мне не родственники. У меня только мама и бабушка Улия. Ну папа, только он после того как повёл меня в сад пропал совсем.

Джезебель ещё долго лепетала и рассказывала про то, как тут жила. Я слушала её и глотала слёзы. Пусть она думает, что это слёзы радости.

— Пошли к бабушке Улии? — спросила я у неё.

— Пойдём! Она, наверное, очень соскучилась. И кролики травки хотят, я же нарвала травки, но им не дала, потому что меня папа увёл.

Я долго думала, что делать с остальными детьми. А потом просто разослала послания в виде фей девочкам, где рассказала что случилось.

К маме мы телепортировались. У меня уже не оставалось сил. Мама быстро схватила Джезебель, укутала её в одеяло и унесла её мыться.

Я отрешенно сидела на лавке, прижавшись спиной к стене, и не осознавала, что где и как. Положение спасла мама.

— Иди поспи, станет легче. Я всё понимаю. Прекрасно всё понимаю.

И тут я разрыдалась и выложила ей всё и про Него и про костлявую. Я рыдала и тряслась от того что реву.

Вздохнув, мама сказала:

— Ты все правильно сделала, иначе бы круг крови и смертей не завершился, тем более что он был просто пешкой. Простой пешкой. Просто таких селекционных детей отбирают и увозят для знати. Чтобы они были донорами для их магических сил и органов. Наша Джезебель неучтённая, про неё никто не знает. Поэтому нам бояться нечего. Почти. Только ты, ты понимаешь, что тебе нужно уйти. Чтобы не травмировать нас своей смертью и тем что будет перед ней, тем безумством в которое впадают маги перед смертью? Иди. Я не брошу нашу крошку. Просто иди.

— Мам, а кто у нас тут знать?

— Ну как же кто? Зелёные семьи.

— Зелёные. Семьи, — я повторила, как будто пробуя слова на прочность.

— Мамочка, я помылась! — с криком ворвалась в комнату Джезебель.

Я перевела дух, собралась с мыслями, мне казалось, что на это ушёл час, но как оказалось всего лишь несколько минут.

— Солнышко моё, маме надо будет уйти, но мама всегда будет с тобой. Я конечно постараюсь вернуться к тебе, но не обещаю.

— Мам, ты справишься, я буду тебя ждать у бабушки Улии. И кролики тоже будут ждать.

Я вздохнула. Тяжело всё равно. Я к такому была не готова. Но если я могу ранить мою доченьку, то мне лучше уйти. Но прежде всего восстановить силы и сотворить изощренное заклинание. Костлявой придется очень много помотаться.

Утром следующего дня я собралась в путь. Куда идти я ещё не придумала, но главное, чтобы уберечь мою кроху, мою Джезебель. Поэтому мама собрала мне котомку, и я пошла на восток, поцеловав дочь на прощание. Свою силу я оставлю ей. Ночью я создала заклинание и сосуд, куда просто слила всю свою силу. Когда дочери исполнится шестнадцать лет, то это все перейдёт ей.

Я стояла в воротах своего некогда родного города. До меня донёсся крик местного глашатая о том, что зелёные семьи этого города сегодня ночью все скончались. Я улыбнулась и прошла за ворота.