Долина Застывшего пламени

Глава 1

Отменный Йанс уродился в тот год. Начало лета выдалось дождливым, а жаркие месяцы позволили вызреть початкам йанса: налиться солнцем и теплом.

Откровенно говоря, Орийя и не надеялся, что йанс, основной источник его дохода, рано или поздно позволит ему сыграть знатную свадьбу. Последние дни сбора урожая выдались дождливые: ливни шли вторую неделю. Оставалось неубранными несколько скирд.

Оставлять под зиму на поле даже часть урожая было слишком большой роскошью, поэтому Орийя запряг несколько самых выносливых арии, нагрузил повозку скирдами йанса и повез остатки урожая в закрома Ориша, где каждому выделялось собственное место для хранения. Зерно оценивалось, взвешивалось, и в обмен йари получал другие продукты -- молоко и мясо арии, предметы утвари и другие необходимые для жизни товары.

Оценщик ещё несколько париев назад, радостно потирая руки, дал знать, что Орийя может рассчитывать сыграть свадьбу после уборки урожая. Именно поэтому проливной дождь был молодому йари нипочем – он неторопливо ехал на повозке с последней партией йанса по улицам Ориша.

Обыкновенно его путь пролегал мимо дома любимой. Он заметил её тонкую фигурку на террасе дома ещё издали, и сердце радостно застучало в груди. Онит плела что-то из стеблей йанса – её семья славилась на весь Ориш плетеной мебелью из стеблей и соломы йанса. Пока они не были обмолвлены, молодые люди не могли открыто встречаться, и потому мгновения, пока Орийя проезжал мимо дома Онит, были чуть ли единственными, когда влюбленные могли перекинуться взглядом и словом.

Отвлечение от скользкой дороги и управления ариями было опасно: пока он улыбался Онит и махал ей рукой, один из ари оступился в луже, попал ногой в рытвину, заскользил, и повозка накренилась, встав в странном полуобороте. Орийя едва успел ухватится за оглоблю и не выпал.

Онит вскрикнула и, забыв об осторожности, поспешила ему на помощь. Ноги заскользили по дорожке, посыпанной песком и размытой ливнями, торопливые шаги не позволили сохранить равновесие, она, казалось, застыла в воздухе на мгновение, а потом удар и хруст. Девушка лежала, не в силах пошевелить ни руками, ни ногами. Даже небольшой этой высоты хватило, чтобы в её теле не осталось целой практически не одной косточки − сказалась неимоверная хрупкость костей народа йари.

Отчаяние охватило Орийя. Повозка так и стояла под дождём, а юноша сидел в луже и слезы на щеках смешивались со струями дождя. В его руке покоилась тонкая кисть Онит − казалось, в ней совершенно нет костей. Прибежала мать Онит, Ревит, позвала подмогу, и девушку аккуратно занесли в дом.

Осторожные слова врачевателя, о том, что девушка, возможно, на всю жизнь так и останется обездвиженной, повергли Орийю в отчаяние ещё большее. Ревит была разбита горем. Свадьба не то чтобы откладывалась, а, скорее всего, отменялась.

Обычно спокойная Ревит кричала в гневе:

− Она не сможет ходить и что-то делать по дому, ухаживать за детьми. Зачем тебе такая жена?

-- Обстоятельства, что привели к трагедии, вызвал именно я, − заметил Орийя. − Неужели она не сможет спустя время излечиться? Что за хрупкость такая чудовищная?

− Особенность такая у йари. Недаром же нас издавна зовут Стеклянными людьми. Однако, говорят, что кудесник по имени Храфн, что живет в Долине Застывшего пламени, знает некую тайну. Он и сам из народа йари. Вот только никто из стеклянного народа не отважится пойти в горы: любой неосторожный прыжок, небольшой обрыв, и путник рискует разбиться, точно стекло.

− Отлично! Значит, туда мне и лежит дорога, − воскликнул Орийя.

− Опасно!

Орийя не слушал более Ревит. Его решение было непоколебимо.

***

Осторожность была главной чертой стеклянного народа с малолетства. Только это и позволяло им выжить и взрослеть. Мало кто знал о них. В тихом пустынном уголке в неприметной долине, между хребтами Грэн Фиртрос и Грэн Вардос, схоронился стеклянный народ. Когда-то давно йари истребили чуть ли не поголовно, и они были вынуждены уйти в пустыню Робиш.

Одинокие торговцы редко приходили сюда − их появление было целым событием. Из города Ориш выезжали ещё реже, особенно в горы.

О том, где и как искать кудесника, Орийя понятия не имел. Страх за любимую боролся со страхом упасть с кручи и сломать себе ноги или хребет, поэтому шёл он осторожно, каждый шаг был выверен.

Обильные дожди прекратились, но погода по-прежнему благоприятствовала путешествию по пустыне: зной, стоявший летом уже утих. И вот, миновал он обширное каменистое плоскогорье. Где-то здесь, на севере, где начинаются отроги Грэн Вардос, и находилась Долина Застывшего Пламени.

Отроги гор были весьма пологими – это не могло не радовать. Вскоре Орийя набрел на каменистую речушку, спускающуюся с вершин. Камни представляли опасность, но это была единственная возможность набрать воды. С величайшей осторожностью перешагивал он с камня на камень, пока не обнаружил удобное место.

Отмель позволяла близко подойти к воде без лишнего риска поскользнуться на мокрых камнях. Набрав воды и расположившись на отдых, Орийя заметил большую сизую птицу с мощным клювом, восседающую на вершине корявого сухого дерева. Ему показалось, что птица словно наблюдает за ним, но юноша постарался прогнать эту мысль.

Отблески красноватого цвета на ближайших камнях привлекли его внимание. Вокруг были целые россыпи каких-то тёмных камней, покрытых сизой патиной. Стоило их потереть, как внутри загоралось тёмное, багровое пламя. Птица издала резкое карканье.

− Очень странная птица, − пробормотал Орийя вслух. − Смотришь так, словно удивляешься, что зашёл к вам в гости стеклянный человек. Да, наверное, это невиданное событие.

Отломил птице половину йансовой лепешки. Та невозмутимо склевала угощение и наблюдала за стараниями Орийи набрать воды в походный бурдюк. Когда же юноша поднял взгляд, перед ним сидел человек в иссиня-чёрном запылённом плаще, напоминающий птичьи крылья.

− Однако, что могло привести стеклянного человека в эту гористую местность, какое такое великое невезение? − проговорил человек. Его голос напоминал карканье сизой птицы. − Слышал, что йари не выходят из своего города.

Орийя быстро справился с оцепенением:

− Откровенно признаюсь: моя неосторожность привела сюда. Молодой йари постарался как можно короче рассказать о случившимся.

− Особенной твоей вины нет, − проговорил кудесник. Но Орийя не разубедили эти слова. Храфн смотрел на Орийю, и тому казалось, что чародей может прочитать все его мысли. Впрочем, скрывать ему было нечего. − А ты неплохой малый, продолжал Храфн.

Орийя зарделся, попытался возразить, но кудесник жестом призвал к молчанию.

− Однако, помощь чародейская вредна для людей. Осознав это много лет назад, я ушёл в эти пустынные горы. Люди страшные существа и, возможно, хорошо, что вы живёте там в своей долине так обособленно и ничего не знаете о большом мире. Ни о его богатстве, ни о бедности и злобе.

− Определенно, в каждом всегда есть что-то хорошее, да и в мире тоже. Главное уметь это увидеть, -- возразил Орийя. Он внимательно смотрел на кудесника. − Отчуждение не всегда хорошо. Ты, насколько я понимаю, и есть тот самый Храфн, а значит в твоих силах помочь. Готов заплатить всё, что угодно.

− Ох, как же я не люблю эти слова, − вздрогнул чародей и отодвинулся от него подальше.

− Однозначно, с тобой произошла страшная история.

− Отгадал. Неприятнейшая история! − проворчал Храфн. − А народу сколько погубила!

− Одним словом, ты понимаешь, что я просто хочу вылечить Онит, − сказал Орийя. -- КАкие могут быть нехорошие последствия от помощи?

− Одна из самых больших ошибок людей – непонимание, что нельзя ничего сделать «просто так». Всё в мире переплетено. Потянешь одну нить и распустится весь узор. − С этими словами чародей вдруг положил руку на запястье Орийи и словно прислушался к чему-то. Его длинные седые волосы опустились из-под капюшона на руку Орийя, так низко склонил чародей голову.

− Очень интересно! Ну что ж, это всё, выходит, не просто так, − впервые за долгое время Храфн улыбнулся. Юноша побледнел.

Отшельник некоторое время молча смотрел куда-то в сторону, словно о чём-то вспоминал.

− Ожерелье застывшего пламени вернёт йари прочность, закалит и поможет поставить на ноги твою невесту. Кроме того, тебе придётся выучить заклинание − оно не очень сложное, но, как и в любом заклинании, должны стоять на своём месте каждое слово, каждый звук.

Ошеломленный юноша только кивал в ответ. Он не смел даже надеяться, что с кудесником будет довольно просто договориться.

− Особенно сложным будет для тебя другое – молчание. Понимаешь ли ты что всего есть своя…

− Оплата?

Отшельник снова вздрогнул:

− Опять ты б этом… Ну если ты хочешь заплатить, что ж, пусть будет так. У этого чародейства есть обратное действие. И очень весомое. Боюсь, что тебе придется не по душе.

Опираясь на посох, который Орийя увидел только в это мгновение, Храфн поднялся на ноги, словно для того, чтобы произнести следующие слова, ему нужна была вся сила чародейского искусства. Возможно, так оно и было.

− Отныне исцелятся стеклянные. Но будут иметь силу и жизнь только до тех пор пока ты молчишь. Как только кто-нибудь узнает о твоей тайне, о том, что ты исцеляешь людей, заклинание распадётся.

− Опять "стеклянные" станут стеклянными, − усмехнулся Орийя, и похолодел -- посмел перебить чародей.

Отшельник прокаркал:

− И принесут чёрные ветра пепел, и станет тьма домом и исцелённые уйдут за порог мира.

Орийя побледнел. Внутри похолодело ещё больше.

− Однако, ты ещё можешь отказаться, − усмехнулся Храфн. − Пока не выучишь заклинания ещё можно отступить.

− Отступать я не привык, − сказал Орийя. − Пусть моя Онит встанет на ноги и будет ходить, и бегать, и прыгать, и наконец-то не бояться поскользнуться на мокрой дороге и упасть. И пусть наши дети будут здоровы, смелы и отчаянны, − он засмеялся, представив как резво они будут бегать по его йансовому полю.

− Осознай - ты должен будешь молчать.

− Однозначно и совсем?

− От этого если будут зависеть жизни людей, то, возможно, и молчать придется всегда.

− Определенно, это будет непросто, но я постараюсь справиться.

− Оплатишь же всё потом, на исходе своей жизни. Буду ждать тебя здесь, в Долине Застывшего Пламени, когда придёт время.

Оставалось только выучить заклинание. С чем юноша быстро справился.

Он не уловил мгновения, когда вместо человека в тёмно-синем плаще рядом с ним сидела большая птица. Через пару мгновений она сорвалась с места и улетела в хмурое небо. На камне осталось ожерелье их темных камней, в которых полыхало багровое пламя. Заклинание было впечатано в память Орийи.

* * *

Открыв глаза, Онит обнаружила в ногах её ложа склонившегося Орийю: он что-то шептал с закрытыми глазами, потом снял с её ноги какой-то браслет и поднял взгляд, в котором читалась тревога.

Онит улыбнулась. Она не понимала, что происходит, просто радовалась возвращению любимого в добром здравии: всё время его отсутствия она волновалась и молилась. Закрадывались мысли, что любимый просто не хочет больше видеть её, что она стала не нужна в своей беспомощности.

− Обязанности не позволяли прийти раньше, − сказал с улыбкой Орийя, − нужно было закончить с уборкой урожая, и теперь, моя дорогая, мы сыграем с тобой свадьбу. Я уверен: ты пойдёшь на поправку.

− Остается только молиться на это, − сказала Ревит.

Облегчению всеобщему не было предела, когда прошло немного времени, и девушка начала поправляться. Не ожидая, что переломы могут так быстро срастись, она даже не пыталась ни подняться, ни пошевелить рукой, а продолжала лежать, как раньше, поэтому перемена произошла как-то резко. Она попыталась сама поесть, потом приподнялась, пошевелила ногой и поняла, что вполне может сама встать на ноги.

Отрадно было всем видеть столь внезапное выздоровление.

− Одним словом, произошло настоящее чудо, − радостно приговаривала Ревит, с осторожностью перемещаясь по комнате: все углы в доме были скруглённые, повсюду мягкая мебель и оплетённые толстыми шпагатами полки − всё для того, чтобы как можно меньше стеклянные люди ударялись обо что-нибудь.

Орийя только молча улыбался, сжимая руку любимой и в глазах обоих светилось счастье.

Очень скоро, когда на землю упали первые хлопья снега, Орийя и Онит связали свои судьбы плетёной лентой из стеблей йанса.

* * *

Однообразно и спокойно прошли годы. У Онит и Орийя родился сын, вырос и стал высоким,статным юношей, намного выше своих родителей. Всё поколение детей было намного крепче, выше, сильнее предыдущего. Родители удивлялись этим странным изменениям, происходившим в народе йари. Не удивлялся только Орийя.

Он стал очень молчаливым человеком. Слова из него было не вытянуть, и Онит пришлось привыкать к такому изменившемуся Орийю. Она не могла понять причину, выяснить тоже не удавалось – Орийя упорно отмалчивался. Лишь однажды обмолвился об обете молчания. Но что за обет и почему он его дал, Онит так и не удалось узнать, но она хотя бы получила объяснение.

Орийя за все эти годы прилагал огромное количество усилий, чтобы никто не мог догадаться о том, что дети вырастают уже не стеклянными. Простые дети: сильные, ловкие, не опасающиеся падений. И всё благодаря его талисманам, которые получал от него в подарок каждый новорожденный: темный камешек, который по его словам матерям нужно было непременно носить ребенку, чтобы уберечь его от негативных воздействий.

Отличие молодежи от старшего поколения стало пугать Орийю. Изменение поведения стал замечать не только он.

− Опасаюсь я за нашего мальчика, Орийя, − сокрушенно сказала как-то Ревит. Она давно болела, и лежала теперь всё больше в постели. -- Он больше не йари. Я не могу точно сказать в чём здесь дело, но догадываюсь, что именно ты всему виной и эти странные камни. − Она сняла со своей шеи плетённой цепочку с кусочком окаменевшего пламени, и передала Орийю. − Где ты добываешь их?

Ответа она не получила.

− Олиан и его сверстники… ты знаешь о чём они думают?

− Они хотят изменить мир по своему разумению, − прибавила она. − Не улучшать наш город и долину, а отомстить тем, кто загнал йари сюда.

Именно так думал и Орийя.

Обрывки разговоров долетали изредка до него: как оказалось, многие в тревожились наблюдая эти перемены. В этот момент на улице послышался какой-то шум и Орийя выпустил руку Ревит.

Очутившись на улице, он стал свидетелем тому, чего раньше никогда не встречалась в Орише и вообще среди народа йари, которые во все времена из-за ломкости костей были исключительно мирным народом. Это было не просто драка, это было избиение человека, о котором прекрасно было известно, что он не может не только ответить но и от каждого удара рассыпаться, как стеклянный бокал.

Онит стояла рядом с ним на террасе и видела происходящее. Она была бледна, как полотно.

− Отчего они стали такими? − с отчаянием в голосе спросила она.

− Очевидно, здесь и твоё воспитание в том числе сыграло немаловажную роль, − усмехнулся Орийя. − Я был против, но слишком много молчал. Пытаясь помочь, только навредил.

− О чём ты говоришь? − не поняла Онит.

Оторопелым взглядом смотрел Орийя на супругу, на сына, который продолжал что-то кричать, потом внезапно исчез. Крики о помощи раздавались из города, поднялся дым. Горело здание ратуши. Орийя поспешно забежал в дом, что-то торопливо разыскивая. Мысль об оружии стучала в висках.

Остановился посреди комнаты, бросил дикий взгляд на Ревит и вошедшую за ним Онит.

− Если ты знаешь, как прекратить это, сделай это, − тихим шепотом сказала Ревит. − Не дозволь, чтобы твой сын разрушил свой мир.

− Осуществить это? Я не могу, − прошептал Орийя. − «Их унесёт чёрный ветер смерти и станет тьма домом и исцеленные уйдут за порог мира» − пробормотал он очень тихо слова высеченные в его памяти словами отшельника.

Он был готов на всё, но плата оказалась совсем другая − неожиданная плата, которая разрушает теперь Ориш.

Тянуло гарью. Ориш горел. Мог ли он ещё что-то спасти, мог ли он сберечь ещё чьи-то жизни?

Несомненно мог. Ценою жизни сына и любимой. В этот миг сердце его, казалось, стало по-настоящему стеклянным, и готово было разбиться на миллионы осколков. В глубине души он понимал, что выход только один и он его прекрасно знает. Отлично знает, что нужно сделать: достаточно одного лишь слова.

Отворилась дверь, и в дом вошел Олиан: высокий, красивый и так похожий на своего отца.

− Отец, ты видишь день, когда твой сын стал великим, − провозгласил он.

− Одумайся! Это день горечи! − ответил Орийя.

Он вышел на улицу и увидел сожжённые дома, убитых людей и понимал, что произошло страшное.

− Очевидно, это последнее, что ты увидишь, − он понимал что это последние минуты, когда и он видит сына. Была надежда, что страшное проклятие не случится, что все исцеленные просто потеряют силу, и будут как и прежде стеклянным народом.

Однако, в глубине души понимал, что такой надежды нет.

− Очнись, отец, всё только начинается. Йари будут отомщены. Скоро мы двинемся дальше. Скоро мы будем владеть нашими прежними землями. Мы отомстим обидчикам, мы сможем это сделать, и также будут гореть их города и умирать их дети, женщины и старики.

− Не бывать этому, − выкрикнул Орийя, понимая весь кошмарный смысл слов сына.

− Отец, ты ничего не можешь изменить, тебе придётся с этим смириться.

Орийя его не слушал.

Отрешенным, надломленным голосом он начал рассказывать о давнем падении Онит и о своем путешествии в Долину Застывшего пламени.

Онит слушала и бледнела всё больше. Она понимала, что происходит нечто страшное, губительное − вид у Орийя был пугающий, как будто бы судьбы всех йари зависели от каждого его слова. Она никогда раньше не слышала у него такого голоса, и не было такого, чтобы он столько говорил.

− Олиан. Онит. Больше жизни люблю я вас. Но вынужден сказать то, что должен. Возможно, это последний миг, когда вы видите этот мир. Но я должен сделать это, любимая моя Онит, любимый сын мой. Пускай буду не прав на первый взгляд и буду всю оставшуюся жизнь сожалеть. Но ради мира в наших краях я должен это сделать.

Олиан напрягся, перехватил в руках меч, и Орийя удивился − откуда они достали всё это оружие? Видимо давно были планы, события, которых он не замечал. Теперь сомнений не оставалось совсем.

Орийя продолжал рассказ о том, как встретил чародея и волшебные камни, в которых горели отблески багрового пламени, и которыми он одаривал всех.

− Застывшее пламя, которое исцелило ваши кости: оно сделало вас людьми, такими страшными людьми. Теперь вы больше не будете ими.

-- Дар исцеления отменяю! -- прокричал он.

После этих слов повисла тишина. Орийя ждал. Всё-таки, ничего не изменилось − одновременное разочарование и облегчение охватило его.

− Это я исцелил вас! − закричал он, сорвал с шеи талисман и кинул его оземь. Тот сверкнул и разлетелся на блестящие багряные осколки, вспыхнув алым. В то же мгновение вспыхнули все талисманы с каплями застывшего пламени на шеях присутствующих.

Ему показалось, что смерч налетела на город. Чёрный ветер несущий пепел. С ужасом смотрел он, как обращается в пепел тело сына. Он бросился к Онит, пытаясь удержать любимую, надеясь, что она останется. Но только черный пепел осел на руках.

«И тьма стала им домом и исцелённые ушли за порог мира».

Огонь в городе понемногу стихал, пахло гарью.

Одинокая слеза скатилась по щеке Орийя. Вот оно и время расплаты.

Ждет ли его чародей в Долине Застывшего Пламени, он не знал, но знал, что сердце его отныне стало холодным ледяном камнем, застывшем навеки.

Словарик:

йари — самоназвание народа

йанс — растение, основной продукт, используемый йари.

ари — крупный рогатый скот.

парий — одна четвертая лунного месяца