Дочка водного царя

Глава 1

Почему-то считается, что русалки – это прелестные шалуньи с рыбьим хвостом. Они поют и очаровывают морских путешественников, а также переправляют души умерших из Яви в Навь. Но наши предки знали, что русалки опасны и коварны. Древние славяне оберегали свои дома от их внезапного появления, развешивая пучки полыни под потолком и раскладывая пахучую траву на окна и двери. Но, несмотря на все меры предосторожности каждый год, русалки уводили в царства свои морские молодых парней и топили юных девушек.

Выходили русалки из водоемов в ночь на Солнцеворот и искали тех, чье сердце мерзло от тоски. И лишь тогда становились реки полноводные безопасными для всех купальщиков и моряков, но только до Ильина дня.

Однако, случалось и так, что их холодные сердца пылали огнем, разгораясь в нешуточное пламя.

***

– Бойка, пойдешь со мной на Солнцеворот через костер прыгать?

Тихомир висел на заборе и ждал, что она ответит, шмыгая курносым, сыпанным веснушками носом. Его всклокоченные волосы огнем горели на солнце, а задорная улыбка сверкала белизной зубов. Свою полотняную рубаху Тишка успел порвать, пока взбирался на забор, поэтому сейчас она сияла прорехой на груди, демонстрируя крепкие мышцы.

Бойка вышла на крыльцо. Огладила светло русые пряди, заплетенные в косу, повернулась и вдруг всплеснула руками. Рассмеялась. И смех этот колокольчиком разнесся по всей округе.

– Подруженьки, вы гляньте-ка на это! – вскричала Бойка.

На ее зов из дома высыпали девушки в ярких сарафанах. Они с любопытством рассматривали Тихомира и смущенно хихикали. Одна теребила косу, те, что были постарше, удивленно изогнули бровки, пара совсем юных девиц прыснули и убежали в дом.

– Тишенька, ты б хоть рубаху залатал, а потом и сватался. – сказала миролюбивая Доброслава.

– Я не сватаюсь. – насупился Тихомир.

– А что ж ты тогда пришел? – удивленно спросила виновница этого сборища.

– Бойка, пошли в Солнцеворот прыгать сквозь костер. Вместе.

– Тихомир, да ты никак супружество предлагаешь? – недовольно дернула плечиками красавица.

– А чем я плох-то? Сильней меня никого в деревне нет. По хозяйству все могу, что мужику положено. А на лицо ты не гляди. С него воду не пить. А я любить тебя знаешь, как буду?!

– Как же? – в глазах Бойки заплясали лукавые огоньки. Она, подбоченившись, направилась к висевшему на заборе парню. – Ну дак, как ты любить меня будешь?

– Ух, Боечка так буду… – нервно сглотнул и продолжил. – Ты не пожалеешь. Сильно буду, долго… хорошая моя.

– Долго говоришь? Заманчиво. – протянула руку чуть коснувшись щеки парня. – Но, знаешь, пожалуй, я с Микулой через костер прыгну. Он хоть мелкий, да не рябой как ты!

Сказала и залилась звонким смехом. Подруги поддержали ее. Тихомир сжал кулаки, прищурил глаза и, расправив плечи, двинулся в сторону реки.

Вот уже не в первый раз Тихомир звал Бойку замуж, но девушка лишь смеялась и отказывала ему. Он не понимал, отчего недостоин Бойкиной любви. Ведь по деревенским меркам он был статным, рукастым, сильным, и все, что положено мужику, знал и умел. Замужние бабы часто на него засматривались, приглашая помочь по хозяйству, когда их мужья отправлялись в город на заработки. Они же и обучили Тихомира всем тонкостям плотской любви и в этом ему тоже не было равных. Так, говорило селенье. И единственным его недостатком было лицо, которое природа отчего-то наградила множеством оспин и веснушек.

И сегодня он позвал строптивую, так полюбившуюся девушку, но та вновь его высмеяла. Злость и обида душили. Поддавшись яростному порыву, Тихомир схватил лежащий рядом камень и закинул его далеко в воду. Потом еще и еще. Он швырял камни один за другим, таким образом, вымещая свое разочарование, презрение, отчаяние. Выплеснув эмоции, упал на песок, раскинул руки в стороны и погрузился в мир грез и мечтаний. Перед глазами заплясали картины, как он вручит ей венок из собранных полевых цветов, как упадет к ногам ее сарафан, и он коснется полной молодой груди. Бойка вспыхнет, раскраснеется от этого, вцепится в его руку, и они, обнаженные, прыгнут через огонь. А вслед им полетят искры пламени и улюлюканье ребят. А потом их ждет ночь. Самая восхитительная из всех, что он провел в женских объятиях.

Тело Тихомира бурно отзывалось на его фантазии, пробуждая огонь в крови. Он сжимал кулаки, вспоминая отказ. Наконец, устав терзаться, встал и решил пойти к строптивой девице еще раз, только сейчас он не даст ей самой решать, а обратится напрямую к отцу.

Вынырнув из-под ветвей, он увидел вдалеке горящее пламя костра. Сейчас вся молодежь селения находится там. И Бойка должна быть среди них. Тихомир вздохнул и решил, что успеет поговорить с отцом девушки утром, и двинулся в сторону веселящейся компании, втайне лелея надежду, что Бойка одумается и этой ночью станет его.

Он неторопливо шел по берегу реки, зачерпывая босыми ступнями мокрый песок.

– Ти-хо-мир… – сладко пропел голос за спиной.

Парень обернулся и увидел рыжеволосую деву. Мягкой походкой она шла за ним. Длинные пряди огненным облаком окутывали нагое тело, зеленые глаза горели огнем, а голос обволакивал. Он замер, зачаровано следя, как приближается красавица, как тонкая рука ложится на его грудь, а лицо поднимается за поцелуем. Эта томительная нежность музыкой отзывалась в душе, а под изящной ладонью нестерпимо пылало трепетное сердце. Девушка коснулась кончиками пальцев его губ, пристально глядя в глаза, он вспыхнул и сжал ее изящное запястье, поцеловал. Их языки сплелись в вечном танце любви. Страсть разгоралась все сильнее, а тело пылало, отзываясь восторженной болью, но поцелуй не давал кричать. А ладонь прожигала насквозь грудную клетку, добираясь до самого сердца.

– Ти-хо-мир… – вкрадчиво произносит она, отрываясь от губ. Голос проникает в глубины души, манит и зовет.

Внезапно боль, опаляющая грудь, стихла. Тихомир резко выдохнул и упал на колени, хватая ртом воздух. Девушка присела рядом, с затаенной грустью и тревогой глядя на него. Когда он продышался и смог выпрямиться, прекрасное создание уже входило в воду, призывно покачивая бедрами и зовя за собой.

– Стой, – прохрипел он. – Нельзя в воду. Тебя Водяной заберет в свое Царство.

Девушка рассмеялась. Ее глаза сияли изумрудами, а пухлые, трепетные губы обещали ведомое лишь мужчинам наслаждение. Красавица вернулась, ее горячие поцелуи посыпались на его лицо, когда же он протянул руки, чтоб обнять тонкую талию, девушка развернулась, и, сверкая белоснежными ягодицами, побежала по берегу реки. Ее задорный смех разносился над водой. Тихомир бросился следом. Азарт захлестнул сознание. Сейчас у него существовал только инстинкт, догнать, схватить и не отпускать уже никогда. Ноги вязли в песке, давая хрупкой и практически невесомой фигурке преимущество. Но девушка дразнила, иногда замедляясь и ловко уворачиваясь от мужских рук, со смехом прыгала в сторону молодой козочкой и неслась дальше, петляя по песчаному берегу. У самого леса он все же нагнал ее. Одним мощным прыжком хищник настиг свою добычу и повалил на траву.

– Как же зовут тебя чаровница? – спросил парень, сдерживая в объятиях счастливо улыбающуюся девушку.

– Я – Руса, дочка Водного царя. – грациозным движением, насколько позволяло положение, она откинула прядь волос с лица. – Пришла, что б стать твоей навеки. Веди же меня в дом свой, называй женой, бери всю без остатка.

И Тихомир сдался. Словно безумный ласкал стройное девичье тело, приникая к холодной коже, срывал с губ ее совсем нецеломудренные стоны. И никак не мог утолить с ней свою жажду, вновь и вновь ввергая и себя и ее в пучину страсти и нежности. Девушка была невинной и трогательно неопытной, но от этого каждая ласка, подаренная ею, казалась особенно трепетной и волнительной.

Наутро ввел Тихомир Русу в дом, представил матери и отцу. И стал женой ее звать, любимой называть, в отцовом доме жить, да свой строить. И все в его руках спорилось, покуда Руса рядом была, словом ласковым поддерживала, да улыбкой теплой одаривала. Вот только холодело сердце парня, когда на других девушек он взгляд бросал приветственный. Стал он с ними резким, грубоватым, смотрел из-под бровей, хмурился чаще обычного. Лишь жену, да мать с отцом чтил и только с ними был общителен и нежен.

Супруга Тихомиру досталась знатная. По хозяйству матери помогала: дом прибрать, белье постирать, обед сготовить. Всегда была ласковой и приветливой, улыбалась, смущенно пряча взгляд под веером ресниц. Никакой работы не гнушалась, даже самой черной. Отец с матерью нарадоваться не могли на такую помощницу. Вечерами Руса, усаживалась у огня и плела из тонких нитей невесомое кружево, напевая тихую мелодию.

Когда наступала ночь Руса превращалась в дикую кошку, ненасытную до ласки, она дарила неземное блаженство, была нежной и трепетной. Тихомир не мог нарадоваться на эту страсть и готовность отдавать больше, чем получать взамен.

Все деревенские парни провожали Русу взглядом, когда она шла по улице, накинув на голову платок. Девки завидовали и втайне ненавидели ее, потому что все внимание молодежи было сосредоточено на жене Тихомира. Еще бы, он столько лет к Бойке сватался, та играла им как хотела. А тут еще краше девица и он души в ней не чает, разом о бывшей пассии позабыв. Бойка лишь локти кусала, по счастью с Тихомиром вздыхая. Но она отказалась от такой судьбы, не веря, что найдется другая и пострадает ее самолюбие.

Народ шептался, гадая, откуда ж в их краях такая красавица? Почему именно рябому Тихомиру повезло больше всего? Лишь старики, бросая колкие взгляды на Русу, упрямо твердили, что русалка она – Царя водного дочь. Они-то помнили, что в солнцеворот обретает нечисть силу невиданную и покидает вверенные владения, в охоте за живым теплом. А найдя, уводит свежие души с собою – в Навь.

А на Ильинов день и вовсе старики деревенские поднялись, как узнали, что пропала Руса. Ушла на реку купаться и не вернулась. Искал ее Тихомир, по берегу ходил, звал любимую. В самую темную глубину заплывал, в погибель ее не веря. Затосковало сердце Тихомира, застонало. Отчаяние и безысходность захлестнуло его. Он метался по дому, кричал, звал любимую, да только сколько б ни ждал, как ни убивался, а вернуть ничего назад не мог. Посерел лицом парень, осунулся. Горечь душу его разъедала, а боль от потери он спиртом заливал.

К осени пришла в его дом Бойка. Девушка лучший наряд свой надела, чтоб покрасоваться перед ним. Скинула к ногам платок с головы, косу расплела и волосы распустила по плечам струиться, улыбнулась лукаво, подошла к Тихомиру. Красавица вздохнула томно, из-под ресниц глянула, ручки свои на грудь его крепкую положила, да и говорит:

– Тишенька, а бери меня в жены. Я тебе верной спутницей буду и никуда не убегу. Ты со мной обо всем на свете забудешь.

Потянулась к нему, за поцелуем, затрепетала всем естеством. Посмотрел на нее Тихомир, и сердце гулко ухнуло, о Руссе напомнив. Оттолкнул девушку, да и как был в одной рубахе из дома выбежал. Мчался по улице, а прикосновения Бойкины к груди огнем горели. Очутившись на речном берегу, упал на колени и водою смочил тело, чтоб боль остудить. Когда боль улеглась, поднялся на ноги и пошел к раскидистой иве, что росла на том берегу. Лишь там, укрывшись от людской молвы, он закрыл глаза и постарался успокоиться. Вспомнил, как впервые жену свою увидел, как гнался за ней по песчаному дню, как слышал смех ее заливистый. Тогда-то и вспомнил, что говорила Руса, будто она – Водного царя дочь.

Выбрался он из-под ивы и на берег рухнул. Взвыл:

– Ох, милая моя, Руса. Куда же ты пропала? Возвращайся ко мне. Стынет без тебя сердце. Льдом душа покрывается.

Вдруг увидал вдалеке, как появились на воде рыжие пятна. Пошел на глубину, продолжая звать любимую. Показалась девушка, смущено хвостом махнула, улыбнулась супругу своему. А чешуя огнем горит на солнце, в воде отражается. Любуется Тихомир, да знай себе идет, руки тянет. Кинулась Руса на шею к любимому и увлекла его на дно речное в царство отца своего.

Так, и не вернулся Тихомир обратно.

Давно это было, но старики сказывают, что до сих пор в ночь на Солнцеворот выходит из реки дева рыжеволосая да парень рябой. Идут они рука об руку и где ступит нога красавицы – золотой песок рождается, а под следами юноши серебряные песчинки появляются. И тех, кто найдет этот песок, ждет счастье и любовь.