Дочь Фенрира

Глава 1

Дочь Фенрира.

Мои первые воспоминания — тьма, холод камня и звон цепей. Глухие стоны отца, похожие на далёкий гром, раскатывающийся под землёй.

Поначалу он хотел меня сожрать — я знала это так же ясно, как знала собственное дыхание. Но когда я обхватила его огромную морду своими крошечными руками, что-то дрогнуло в его сердце, пропитанном ненавистью. Он пощадил меня. Прижал к себе. Спрятал в своей шерсти от богов, пока моя мать кормила меня грудью.

Мать была служанкой Асгарда. За проступок её сослали ухаживать за волком, которого боялись даже боги. По воле судьбы — или по хитрому родству Локи — родилась я. Мать умерла вскоре после моего рождения, и всё, что осталось от неё — тёплый запах молока.

Отец не говорил о ней. Он редко говорил вообще. Но позволял мне путаться в своей густой шерсти, карабкаться на его спину, дергать его за уши. И с самого моего рождения он прятал меня от богов, называя их трусливыми врагами.

Одному он доверял — Тюру. Единственному, кто не предал. Единственному, кто играл с ним, когда он был ещё щенком. Единственному, кто потерял руку за то, что не бросил друга — в то время как остальные асы бросили.

Как Фенрир уговорил Тюра приносить мне молоко — не знаю. Но Тюр приходил. Всегда. Он ворчал, называя меня «игрушкой», но каждый раз принимал человеческую форму и кормил меня, покачивая. С осторожностью, которая не вязалась с жестокостью, которой требовал от него Асгард.

Я росла хрупкой, человеческой, но с зелёными глазами моего рода — глазами Локи и Фенрира. Живой, болтливой, смешливой, словно сама природа пыталась компенсировать мою кровь. Когда я впервые произнесла «Папа», Фенрир улыбнулся — впервые за долгие годы. В тот день он дал мне имя — Сольви.

Однажды, когда мне было около трёх лет, я сидела у него на спине, играя кожаным мячиком.

— Пааапа… почему на тебе цепи, а на мне нет?

Он замер. Тюр у входа уронил куклу. Фенрир медленно повернул голову.

— На тебе нет цепей, Сольви… потому что ты не совершила ничьего предательства.

— А ты? Ты совершил?

Отец закрыл глаза.

— Нет, маленькая. Я не совершил. Но они решили, что совершу.

Я обняла его морду.

— Тогда я сниму твои цепи, когда вырасту.

Он отвернулся, скрывая дрожь челюсти. В ту ночь, когда я уснула у его груди, он сказал Тюру:

«Когда ей исполнится семь… поклянись отвести её в мир людей. Найти ей семью. Жизнь. Ту, что она заслуживает. Взамен я клянусь не думать рвать цепи. Никакого Рагнарёка… пока с моей девочкой всё хорошо. Но если с ней что-то случится — я уничтожу этот мир».

Тюр кивнул. С горечью, понимая, что девочка забудет своего отца навсегда.

Когда мне исполнилось семь, отец был необычайно нежен. Мы играли весь день. Я смеялась, а он вылизывал мне щёки, как когда я была крошкой. Вечером он дал мне маленький мешочек, запаянный, наполненный его шерстью и кровью.

— Это оберег. Чтобы я всегда знал, что с тобой всё хорошо.

Позднее Тюр протянул мне яблоко, пропитанное зельем. Я посмотрела на него, потом на отца. Тот печально кивнул. Я стала есть. Туман заполнял голову.

— Мне… плохо… — прошептала я.

— Доскушай… ради папы, — тихо сказал Фенрир.

Я сделала последний укус. И провалилась в сон.

— Я тебя люблю, малышка… — прошептал отец. — Ты лучшее, что у меня есть. Прости меня, что обманул тебя. Я — сын Локи. Но ты будешь жить. Свети, как солнце. И тогда я буду счастлив… даже без тебя.

Он передал меня Тюру.

— Забирай. Иначе я не смогу отдать её никогда.

Тюр перенёс меня в мир людей — в Канаду, в Виннипег. Где меня взяла добрая пара, много лет мечтавшая о ребёнке. Я выросла у них — добрая, умная, нежная. Но временами… я видела странные сны. Волка. Цепи. Темноту. Что-то тёплое и знакомое.

Когда мне исполнился двадцать один, я училась в университете Манитобы. И однажды случайно открыла книгу “Scandinavian Mythology”. Первой страницей — огромный волк. Fenrir — the Bound Wolf.

Меня пробрало до костей. Я захлопнула книгу — но было поздно. Боги почувствовали меня. Они послали Тора. Ребёнок монстра — тоже монстр.

Отец почувствовал меня первым. Он рвал цепи так, как никогда. Вкладывая всю любовь, всю ярость, всё отчаяние. И цепи лопнули. Он кинулся через миры. Поздно.

Тор настиг меня. Я лежала в снегу, раненая, ничего не понимая.

— Сдохнешь, монстреское отродье.

Фенрир обрушился на Тора — как буря. Как катастрофа. Локи схватил меня и перенёс в Асгард, влил лечебное зелье.

— Идиоты… мне вас даже не жаль.

Рана затягивалась. И тут… воспоминания вернулись. Волк. Шерсть. «Папа». «Я сниму цепи». Тюр. Любовь. Луна. Темнота. И слово из книги: Ragnarök.

Я вскочила. Сказала:

— Нет. Папа не будет разрушать мир. Я должна к нему. Я смогу.

Я побежала. Асгард дрожал. И я увидела его — огромного, раненого, безумного от страха.

— ПАПА!!!

Он замер. Узнал меня. Я подошла, положила руку на морду:

— Они того не стоят. Ты лучше них. Я знаю.

Он опустил голову. И я повернулась к богам:

— Вы — боги. Но ведёте себя как идиоты и трусы. Вы наказали его за то, чего он не делал. Страх управляет вами. А мы хотим просто жить и любить. Если Один — отец всего, то по воле судьбы вы — и наш отец. Так зачем губить нас? Зачем начинать войну, которая уничтожит всех? С какой стати?

Асгард молчал.

— Отпусти всех детей Локи. И мы обещаем мир. Обещаем простить богов. И жить как единое целое.

Один долго смотрел на меня — и впервые за тысячи лет не нашёл слов.

— Хорошо, — сказал он. — Будь по-твоему… дочь Фенрира.

Фенрир наклонился ко мне. Я обняла его морду.

— Папа… я же обещала, что освобожу тебя.

Его глаза дрогнули.

— Ты сдержала обещание, маленькая. Моя Сольви. Моё солнце.

И мир был спасён. Не богами. Не пророчеством. Не силой. А любовью дочери, которая выросла — и не забыла своего слова.