Добрый поступок

Глава 1

Когда в лес приходит настоящая зима, её холодной красоте подвластен даже тот, кто привык считать это время года слишком суровым и скучным. В лесистой глуши она раскрывается во всей своей чистой, первозданной прелести. Так всегда думал Вигерд.

Сейчас, стоя по колено в снегу и вдыхая полной грудью морозный воздух, он чувствовал себя счастливым. Закончив колку дров, он позволил себе ненадолго замереть, впитывая тишину зимнего леса. Казалось, сама природа уснула под толстым снежным покрывалом: деревья недвижимо стояли, укутанные белыми шапками, ветер стих, и даже птицы затаились.

Вигерд мог бы простоять так весь день, но дрова сами себя не погрузят, да и домой их никто не отвезёт. А там ждали дела.

Работа у кузнеца всегда находилась: кому-то требовался новый инструмент, кому-то нужно было поправить старый, да и с весны лежали незаконченные плуги. После смерти отца Вигерд остался единственным мастером в деревне, и все шли к нему. Когда-то у него был помощник — парень по имени Холгни, но той зимой он ушёл на войну, вступив в ватагу местного ярла. Теперь Вигерд трудился один, но не жаловался. Как можно жаловаться, если занимаешься любимым делом? Даже жизнь в одиночестве, на отшибе, была ему по душе.

Закончив работу, он стряхнул с плеч снег, ощутил, как от разгорячённого тела поднимается пар, и натянул куртку из тюленьей кожи. Топор отправился в сани поверх шерстяного плаща. Вигерд взялся за оглобли и потащил их к дому.

Его хозяйство стояло на самом краю деревни, у берега небольшого озера, окружённого лесом. Вигерд жил в одноэтажном рубленом доме с пристройкой. Рядом, ближе к воде, стояла его кузница, а неподалёку раскинулся крытый дровяник. Лес подступал к самому дому, лишь со стороны мастерской была вырублена небольшая поляна. К поселению вела дорога, но зимой от неё оставалась лишь узкая тропа, вытоптанная в снегу.

Вигерд подтащил сани ближе к мастерской, но разбирать дрова ему не хотелось. Он взял топор, перекинул через плечо плащ и направился в дом. На пороге обстучал сапоги друг о друга, отряхнул штанины и только после этого вошёл внутрь.

В доме было тепло, но дрова в печи почти дотлели. Если не подкинуть ещё, к вечеру помещение остынет.

Убранство было простым, но добротным. В центре главной комнаты стоял тяжёлый деревянный стол с двумя лавками по бокам. На нём — кованый подсвечник. В углу — большая кровать, покрытая шкурами. У стены — шкаф с утварью. Над печью висели стеллажи с кастрюлями и сковородами, а на гвоздиках рядом — черпаки, половники и другие хозяйственные мелочи.

На полках и шкафах были расставлены кованые фигурки животных — волков, оленей, медведей. Большая ваза, выполненная полностью из металла, громоздилась в углу. А на стенах висели охотничьи трофеи: волчья морда с оскаленными клыками, оленья голова с массивными рогами, два кабаньих черепа... Но главным украшением была огромная медвежья голова, висевшая прямо над кроватью.

В доме имелось ещё две комнаты. В одной Вигерд жил до смерти отца, а вторая, меньшая, служила кладовой. В полу виднелся люк в погреб — там хранились запасы.

Вигерд сбросил плащ и куртку на кровать, взял несколько поленьев из угла и забросил их в печь. Пусть греет до вечера. А ему пора приниматься за работу.

В мастерской всегда царил полумрак. Единственными источниками света были вытяжные отверстия под самым потолком да раскалённый докрасна горн. В центре помещения, словно алтарь, возвышалась наковальня, рядом стояло длинное корыто с водой. Возле горна находился большой ящик с углём, надёжно прикрытый крышкой, чтобы топливо не рассыпалось по полу. Напротив — массивный верстак, над ним полки, заставленные инструментами, а слева стоял тяжёлый дубовый шкаф.

Перед тем как приступить к работе, Вигерд всегда склонялся перед небольшим идолом Свара — бога кузнечного ремесла, покровителя пламени. Фигурка, грубо вырезанная из дерева и почерневшая от копоти, стояла на полочке справа от входа. Без этого ритуала ни он, ни его отец никогда не брались за молот.

К вечеру, когда в животе начало урчать, Вигерд понял, что на сегодня хватит. Выйдя из мастерской, он оказался в морозной тьме, голый по пояс, с лицом, покрытым копотью. Светлая борода теперь казалась чёрной, а её концы слегка опалились. Мужчина зачерпнул пригоршню снега, растёр его ладонями, затем провёл ими по лицу, груди и плечам. Гортанный вскрик сорвался с его губ, когда ледяные крупицы впились в разгорячённую кожу. Это было приятное завершение дня.

Он поднял голову к небу. Там уже сияли первые звёзды, а над верхушками деревьев неторопливо плыли две луны. Вигерд глубоко вдохнул морозный воздух, наполняя лёгкие свежестью, и направился в дом.

Подкинув ещё дров в печь, он поставил на огонь казан с пшённой кашей, а рядом — большую кастрюлю с водой. Пока всё это грелось, он подготовил чайник, добавив в заварку сушёную малину, немного зверобоя и листья ежевики. Это сочетание он называл «медовым» и любил больше всего.

Залив чай кипятком и оставив настаиваться, Вигерд уселся ужинать. Каша оказалась густой и горячей, но чего-то не хватало. Давненько он не выбирался на охоту — в последнее время жил почти на одной каше. Поковыряв её ложкой, он окончательно решил: завтра утром забьёт курицу.

После ужина Вигерд вышел во двор. Вечер вступил в свои права. Где-то за озером разносился собачий лай, из леса доносилось уханье филина. На небе засияло ещё больше звёзд, превращая его в бескрайний чёрный купол, расшитый серебром.

Он взял лопату, прислонённую к стене у двери, и направился к курятнику. Пора было покормить птиц перед сном и расчистить двор.

С хозяйством Вигерд управился, когда ночь уже полностью окутала лес. Бросив лопату у двери курятника, он повернулся к дому, но вдруг замер. Из леса донёсся странный звук.

Филин умолк. В деревне затихли собаки. Наступила тишина. И в этой тишине Вигерд услышал голоса.

Кто-то перекрикивался между деревьями. Несколько человек, судя по всему, шли в его сторону.

Кузнец машинально потянулся к топору, что всегда стоял за дверью — на случай нежданных гостей. Выше, на стене, висел ещё один, с короткой рукоятью и узким топорищем. Его он тоже взял, заткнув за пояс.

Вооружившись, он шагнул вперёд, отходя от крыльца.

Голоса становились громче. И теперь они звучали совсем рядом.

— Туда! — крикнул кто-то.

— Обходи суку слева! — ответил ему другой голос. — Вон там! Вижу ее! Тьма…

Вигерд затаил дыхание. Ветки потрескивали, снег скрипел под быстрыми шагами. Кто-то прорывался через чащу, всё ближе и ближе.

Внезапно из темноты выскочила женщина. Она едва не налетела на него, но замерла, увидев кузнеца. Её растрёпанные каштановые волосы были усеяны снегом. Тёмная куртка до бедра была покрыта следами порезов. Из левого бедра женщины что-то торчало. Она застыла как вкопанная, уставившись на Вигерда. Взгляд, полный ужаса, изнеможения и надежды. Он видел такой взгляд прежде. В те годы, когда служил в дружине ярла. Он знал, что означает этот взгляд — человек, загнанный в угол.

Но прежде чем он успел заговорить, из леса выбежали трое. Запыхавшиеся, тяжело дышащие мужчины, одетые как воины. Под кожаными куртками мелькали звенья кольчуг, у каждого в руке был меч и ещё по одному оружию на поясе. У ближнего, самого бородатого, со шлемом на голове, висел дополнительный меч, короче основного. Следующий незнакомец держал в левой руке круглый щит, обтянутый кожей, а его бёдра прикрывали металлические пластины. Дальний, на вид самый молодой, ещё не имевший растительности на лице, сжимал в руках заряженный арбалет, а на левом боку у него висел короткий меч с прямой гардой.

Бородатый воин чуть опустил меч, намереваясь что-то сказать. Может быть, спросить, кто такой этот незнакомец с топором.

Но щелчок арбалета прервал его.

Вигерд едва успел моргнуть, когда болт с глухим звуком вонзился женщине в спину и вышел насквозь. Она пошатнулась. Губы её дрогнули, но ни звука не сорвалось с них.

Мир словно остановился. Женщина рухнула лицом в снег. Несколько снежинок медленно легли на её волосы.

Холодное, бессердечное убийство.

— Разорви мои меха... — Вигерд округлившимися глазами наблюдал за происходящим.

В груди вспыхнула ярость. Мгновение — и его тело само знало, что делать. Правая рука выхватила маленький топорик, пальцы привычно подкорректировали баланс. Мышцы работали быстрее, чем сознание. Он метнул топор.

Тот пересёк пространство между ним и убийцей за одно короткое дыхание.

Оружие врубилось арбалетчику в левое плечо, с глухим хрустом. Тот вскрикнул, выронил арбалет и пошатнулся.

— Да что же ты... — растерянно выкрикнул воин со щитом, но договорить не успел.

Вигерд уже бросался вперёд, занеся для удара второй топор.

В этот миг его сознание словно провалилось в прошлое — туда, где звенела сталь, гудели военные рога и кровь пропитывала землю. Во времена службы у ярла Борга. Четыре года тренировок, сражений в лесах, охоты на разбойников. Четыре года, за которые он закалился, стал мужчиной, вернулся домой, а отец смотрел на него с гордостью.

Сейчас, в морозной ночи, он снова стал воином.

Вигерд подскочил к бородатому в шлеме и нанёс сокрушительный удар сверху. Клинок лязгнул о сталь — враг успел отразить удар. Но это не спасло его. Вигерд резким движением вбил колено в пах противника. Воин издал сдавленный хрип, отшатнулся, но кузнец не дал ему ни секунды на восстановление. Тяжёлая рукоять топора обрушилась ему в горло. Бородатый захрипел, схватившись за шею, его глаза полезли из орбит.

Кузнец зарычал, готовясь добить его, но краем зрения уловил движение слева.

Меч рассёк воздух, целясь в шею кузнеца.

Вигерд резко присел, пропуская лезвие над головой. Развернув корпус, нанёс удар в живот, но лезвие топора встретило прочную преграду — щит. Соперник отступил на шаг, готовясь к новой атаке.

Бородатый тем временем повалился спиной в снег, кашляя и пытаясь вдохнуть.

Кузнец выпрямился и с рёвом прыгнул на щитоносца. Левой рукой он схватил правое запястье врага, а правой, с зажатым в кулачище топором, впечатал удар ему в лицо. Левой ногой кузнец подставил подножку своему противнику, а затем сразу же врезал ещё раз — в переносицу, ломая её. Толчком он отправил врага на землю.

К своему несчастью, щитоносец выронил меч и не мог нащупать его в снегу. Вигерд пинком отбросил щит в сторону и в тот же миг рубанул противника в грудь. Тот захрипел, изо рта брызнула кровь.

Бородатый мужчина оказался не столь смелым. Пока кузнец расправлялся с его товарищем, он принял единственное верное для себя решение — бросился бежать.

Вигерд попытался догнать труса, но, споткнувшись, рухнул в сугроб под раскидистой елью.

Снег отрезвил кузнеца. Он поднялся на ноги и растерянно посмотрел на два тела. Всё вокруг было забрызгано кровью, а в воздухе стоял густой, пронзительный запах смерти.

— О боги... — голос Вигерда дрогнул. Он медленно опустил руки, словно только сейчас осознал содеянное. Топор выскользнул из ослабевших пальцев и упал в снег. — Что же я наделал?..

Его мутило. Сердце колотилось так, словно хотело вырваться из груди. Перед глазами всё ещё стояло лицо женщины, рухнувшей в снег.

Раскаяние не продлилось долго. Тихий, едва слышный стон заставил его вздрогнуть. Вигерд резко обернулся.

Женщина, она не умерла. Каким-то чудом она всё ещё была жива. Её дрожащая рука упёрлась в снег, и она перевернулась на бок. Кузнец бросился к ней, опустился на колено, ошеломлённо глядя на арбалетный болт, торчащий из её груди.

Она подняла взгляд.

— Помоги... — голос был слабым, почти безжизненным.

Вигерд выругался про себя. Оставить её здесь означало обречь на верную смерть. Ничего не оставалось, кроме как помочь. Он подхватил женщину на руки, почувствовав, насколько она лёгкая, почти невесомая, и поспешил в дом.

Уложив раненую на свою кровать поверх шкур, он принялся думать, что делать дальше. Нужно было действовать быстро. Вигерд рванул в кладовую, схватил со стеллажа кусачки и вернулся обратно.

Болт глубоко сидел в теле, задняя часть торчала из спины. Вытащить его просто так означало убить женщину. Нужно было раскалить металл и прижечь рану. Лучшего плана у Вигерда не было.

Он положил в печь один из кухонных ножей, чтобы раскалить его докрасна.

И только сейчас позволил себе рассмотреть раненую гостью. Молодая, каштановые волосы, острые черты лица, симпатичная.

Но бледная как смерти. И глаза, в которых не было страха. Карие, но по краям, на границе с белками, сиял алый обод. Она наблюдала за ним. Не как человек, едва не умерший. А как хищник.

Вигерд не обратил внимания на странности происходящего. В голове звенело, в груди колотился бешеный пульс, в ушах шумела кровь. Он был слишком потрясён. Слишком погружён в мысли о том, как помочь раненой.

Он видел, как смерть смотрит человеку в глаза. Видел, как жизнь уходит из тел, оставляя застывший взгляд и немой вопрос на губах. Он видел, что делает с людьми арбалетный болт, пронзивший грудь насквозь.

Но она была жива. Жива! И это было единственное, что сейчас имело значение.

Металл в печи уже раскалился добела, а значит, пора было действовать. Кузнец сжал кусачки и поднёс их к болту. Лезвия с усилием сомкнулись, отсекая заострённый наконечник. Он до боли закусил губу, готовясь к её крику. Но девушка даже не моргнула.

А затем, прежде чем он успел что-либо сделать, она схватилась за торчащий остаток болта... И выдернула его. Вигерд застыл. Открытый рот. Застывший взгляд. Рана не кровоточила, девушка даже не поморщилась.

— Спасибо! — радостно произнесла девушка, улыбнувшись, словно кузнец только что подал ей кубок с мёдом.

— О, Свар... — пробормотал Вигерд. Голос его осип, в горле пересохло. — Да что же это...

Он резко отпрыгнул от кровати, спиной ударившись о край печи.

Девушка тем временем поднялась, небрежно отряхнула одежду, словно не её только что пронзил арбалетный болт. С лёгкой гримасой осмотрела порванную штанину, провела пальцами по запачканному кровью вороту куртки.

Потом снова посмотрела на кузнеца. Он пятился назад. Её губы тронула лукавая ухмылка.

— Да не бойся ты, дурачок, — хихикнула она, сделав шаг к нему.

Вигерд сжал зубы, кожей ощущая тепло печи у себя за спиной. Дальше пятиться было некуда. Её глаза мерцали в полутьме комнаты.

Вигерд не мог произнести ни слова. Руки, которые и до этого дрожали, теперь словно выплясывали сами по себе. В горле пересохло, язык прилип к нёбу. Он отступал назад шаг за шагом, пока не упёрся спиной в тёплую печь. Дальше бежать было некуда.

— Как твоё имя? — девушка сделала ещё шажок.

— Э-эх... — Вигерд смог выдавить из себя лишь странный звук, больше похожий на жалкий стон.

Девушка звонко рассмеялась, хлопнув себя по бёдрам. Смех её был лёгким, живым, как будто они не стояли в тусклом свете умирающего огня, а наслаждались солнечным утром где-нибудь на цветущем лугу.

— Я — Доралин, — представилась она, вновь приблизившись и чуть склонив голову набок, словно изучала его.

— Вигерд, — наконец выдавил из себя кузнец.

Он говорил почти шёпотом, будто боялся, что имя, сорвавшись с губ, может стать его последним словом.

В голове царил хаос. Перед ним стояла девушка. Человек...Иили не человек?

Её раны затянулись сами собой. Вигерд не знал ни одной живой души, способной на такое.

В памяти всплывали рассказы о восставших мертвецах, бродящих по древним склепам, лесам и горам. Об упырях и одержимых, жаждущих людской плоти. Вспомнились злые духи — хильдры, принимающие облик обворожительных женщин, которые соблазняют мужчин и увлекают их в свои норы.

— Приятно познакомиться, — девушка улыбалась и была уже совсем близко.

Кузнец вспомнил о ноже, который оставил нагреваться в печи, и его рука машинально потянулась к нему. Но Доралин в одно мгновение оказалась рядом и схватила нож первой.

— Ты собрался угрожать девушке ножом? — она состроила удивлённое личико, надула губы и окинула Вигерда взглядом, полным весёлой насмешки.

Кузнец почувствовал, как жар печи за спиной смешался с холодным потом, проступившим на его лбу.

— Кто ты такая?.. — просипел он, отворачивая лицо от раскалённого лезвия.

Он ждал удара. Ждал, что нож вот-вот вонзится ему в горло. Но она не торопилась.

Доралин с лёгким вздохом положила нож обратно на печь и отступила на шаг. Её лицо стало серьёзным, а в карих глазах мелькнула странная усталость.

— Друг, — сказала она тихо. — Правда, не бойся меня.

— А как?.. — голос его дрожал. Он кивнул на её грудь, туда, где недавно торчал арбалетный болт.

— Я вампир, — безразлично пожала плечами Доралин.

По спине Вигерда пробежал холодок.

— Я тебя не трону! — уверила она своего спасителя, а потом, хитро подмигнув, добавила: — Уже ужинала.

Кузнец нервно сглотнул. Страх всё ещё сковывал его, но интуиция подсказывала, что она не врёт. Если бы хотела убить его, давно бы это сделала.

— А те трое? — Вигерд кивнул в сторону входной двери.

— Охотники. — Девушка осмотрелась по сторонам и стала мерить комнату шагами, с интересом рассматривая вещи. — Выследили меня, несколько часов гнали по лесу...

Она подошла к шкафу и принялась разглядывать многочисленные поделки из металла.

— Тот, который в шлеме и с вот такой бородищей, — она показала примерную длину, — у них старший. Звать его Роланд. Мерзкий человечишка, подлый, скользкий. Только и умеет, что драпать...

— Заметил... — усмехнулся Вигерд.

— А ты хороший боец. — Девушка игриво подмигнула кузнецу. — Твоя работа?

Она покрутила в руках фигурку волка, который словно выл на луну.

— Эта моя. — Кивнул мастер. — Кое-что отец делал.

— А-а-а... Так вот, остальных не знаю, раньше не видела. Правда, есть ещё Леофред, тоже с севера, как и ты. Но он, скорее всего, остался с остальными...

— Погоди! — Вигерд не на шутку насторожился. — Остальными?

Девушка кивнула, переводя внимание на охотничьи трофеи на стенах.

— И сколько же их?

В голосе кузнеца прозвучало отчаяние. Он тяжело опустился на лавку, начиная осознавать всю глубину выгребной ямы, в которую он прыгнул головой вниз

— Насколько я помню, где-то восемь человек, включая главаря.

— О боги... — выдохнул мужчина.

— Да... — Доралин наконец взглянула на него серьёзно. — Тебе бы уходить...

Она подошла ближе, и её тонкие пальцы на мгновение коснулись его плеча. Ситуация складывалась паршивая. То, что Роланд явится мстить за своих людей, не вызывало сомнений. Вопрос был лишь во времени.

Но и Доралин оставалась проблемой. Вампир! Страшный монстр, безжалостный убийца, бездушное порождение тьмы. Именно так люди говорили о этих существах. Но стоило взглянуть на эту девушку — и Вигерд начинал сомневаться в правдивости слухов.

— Они вернутся, — подтвердила его опасения Доралин.

Вигерд кивнул.

Бегство из собственного дома, с родной земли... Как это могло случиться с ним?

Он вырос в этой деревне, знал каждый поворот тропинки, каждое дерево. В этих лесах отец учил его охотиться, ловить рыбу, собирать ягоды. Здесь же он похоронил родителей.

И вот один необдуманный поступок, одно мгновение — и вся его жизнь рушится, как дом, охваченный пламенем.

Прокручивая в голове недавние события, Вигерд пытался отыскать причину, по которой первым вступил в схватку с охотниками. Зачем он напал? Почему не ушёл в дом, забыв о том, как трое неизвестных безжалостно убили женщину?

Доралин молча наблюдала за парнем. По его лицу можно было легко понять, о чём тот думает.

— Ты долго будешь жалеть себя?! — напористо заговорила она.

Вигерд обернулся, вопросительно уставившись на неё.

— Если ты собрался сидеть и ждать смерти, то пожалуйста. Но не я! Мне ещё дорога моя проклятая душа.

— Так в чём проблема? — пожал плечами Вигерд.

Его равнодушие было показным. В груди метались чувства, как зверь в клетке, но он не хотел показывать свою слабость.

Девушка отвернулась и подошла к окну. Тонкие пальцы коснулись запотевшего стекла, провели по нему, оставляя прозрачную линию в замёрзшей дымке.

— Может быть, я и являюсь проклятой тварью, — в её словах слышалось отвращение к самой себе, — но личные принципы ещё не растеряла!

Она замолчала, затем, не оборачиваясь, добавила:

— Я благодарна за помощь. И в ответ помогу тебе.

Кузнецу стало стыдно.

«Поднимись и иди дальше», — всегда говорил ему отец, когда молодой Вигерд сталкивался с трудностями. Так следовало поступить и сейчас.

Он встал и уверенно направился в кладовую. Там, среди скопления разного хлама, он отыскал свой старый круглый щит и кольчугу, оставшиеся со времён службы. Затем извлёк из дальнего угла деревянный сундук и со всем этим добром вернулся в комнату.

Щит и кольчугу он бросил на кровать. Сундук поставил на стол, открыл его и извлёк меч, обёрнутый промасленной тряпкой, а также ножны. Следом на свет появился шлем с защитной полумаской, украшенной медной инкрустацией, топор с узкой лопастью, немного расширяющейся к лезвию. Топорище украшал древовидный узор, полученный благодаря особой технологии ковки.

На самом дне лежал серебряный перстень с витиеватым орнаментом. Это украшение было особенно ценным для любого воина — символ того, что мужчина побывал в боях и доказал свою доблесть.

Доралин всё это время не сводила глаз с молчаливого и сосредоточенного кузнеца. Её взгляд скользил по каждому его движению, будто она пыталась разгадать тайну, скрытую под суровой внешностью и сдержанными жестами.

Мужчина надел поверх тонкой рубахи ещё одну — тёплую, шерстяную, с длинными рукавами. Сверху натянул кольчугу. На некоторых её звеньях виднелась ржавчина — следы времени и забвения.

Потом надел куртку с завязками, подпоясался поясом с перевязью, к которой прикрепил кожаные ножны. Убрал в них меч, предварительно очистив его от масла. С другого бока, под пояс, засунул топор.

Оставались шлем и шерстяной плащ, но их он решил надеть позже.

Из-под кровати Вигерд достал заплечную сумку из мешковины. Оттуда же вытащил свёрнутое шерстяное одеяло и уложил его на дно сумки. Сунув руку под матрас, достал небольшой мешочек с монетами — запас на чёрный день. Его он тоже отправил в сумку.

— Они здесь, — произнесла Доралин.

Её голос прозвучал так тихо, что сначала Вигерд подумал, будто это лишь эхо его собственных мыслей.

Он подскочил. Сердце застучало быстрее. Кузнец прислушался, но не услышал ничего, что могло бы навести на мысль об угрозе.

— И не старайся... — Доралин ехидно глянула на мужчину. — В лесу. Окружают нас.

— Унеси их тьма! — выругался Вигерд, понимая, что уйти из окружённого дома будет почти невозможно.

— Это ты обо мне? — хихикнула девушка.

Но кузнец не разделял её веселья. Больше времени на сборы не оставалось. Он сгрёб со стола небольшую краюху хлеба и убрал её в сумку, после чего закинул ту за спину. Левой рукой подхватил щит.

Плащ придётся бросить. Вести бой в нём неудобно, а складывать его и убирать в сумку уже не было времени.

Водрузив на голову шлем, он направился к входной двери, но был остановлен своей гостьей, преградившей ему путь.

— Куда это ты? — прошипела она, постучав кулачком по его шлему.

— У тебя есть другое предложение?! — возмутился мужчина, борясь с желанием оттолкнуть назойливую девушку.

Времени и так уже не было, а тут ещё она. Но остатки страха перед порождением тьмы удерживали его от резких поступков.

— Они здесь! Их много! — зло прошипела девушка.

И, к сожалению, была права. За окном уже пару раз промелькнул мерцающий свет факелов.

— И что ты предлагаешь? — нервно произнёс Вигерд, переминаясь с ноги на ногу.

Ответом на его слова стал звон стекла, в помещение влетело несколько факелов. Вигерд машинально прикрыл щитом себя и девушку. Хотя ей вряд ли была нужна подобная забота.

— Эй, ты там?! — снаружи раздался голос. — Выходи, ублюдок! Поганый червь! Убивать тебя будем, сучий выродок!

Кузнец потянулся к ручке двери, но девушка вновь остановила его. Её ладонь легла поверх его руки — холодная, как лед.

— Дай мне минуту времени. А потом выходи, — она потрясла головой, словно отгоняя плохие мысли. — И не говори потом, что я была неблагодарна!

Криво ухмыльнувшись, девушка быстро подошла к разбитому окну и выпрыгнула наружу.

— Она здесь!!! — с улицы донёсся крик. — Прихлопнем обоих!

— Меня ищете?!

— За ней! Быстро! — уже другой голос отдавал приказы.

В стену дома что-то ударило. Потом ещё раз, чуть дальше.

Вигерд предположил, что это арбалетные болты, и искренне надеялся, что ни один из них не попал в Доралин.

Голоса за окном удалялись, но огонь от брошенных факелов уже жадно пожирал комнату. Пламя расползалось по стенам, с хрустом облизывало балки, превращая деревянный дом в ловушку.

Смотреть на это было невыносимо больно, но времени на сожаления не оставалось.

Стиснув зубы и прикрываясь щитом, кузнец выбрался на улицу. И тут же в щит что-то сильно ударило.

Два арбалетных болта почти пробили деревянную поверхность. Вигерд ощутил, как толчки от снарядов отдаются в руку — тяжёлые, злобные удары.

Он осторожно выглянул поверх щита. Противников, в зоне видимости, оказалось трое. Сбоку никого не было. Значит, остальные погнались за Доралин. А здесь остались два стрелка и сам Роланд.

Кузнец оскалился. Он вспомнил, как этот трус улепётывал в прошлый раз. Скинув с плеча сумку, Вигерд бросился вперёд, на ближайшего стрелка.

Арбалеты в ближнем бою не слишком эффективны: пока перезарядишь — тебе уже голову снесут.

Стрелок прекрасно это понимал. Поэтому бросил оружие в снег и резко выхватил из ножен старый меч с прямой гардой.

Но Вигерд оказался рядом слишком быстро. Он не останавливался. Не оставлял врагу ни секунды на раздумья.

Резким выпадом нанёс колющий удар справа снизу. Стрелок успел его отразить, клинки звонко встретились, но это была ловушка.

Вигерд резко сменил темп, щитом провёл снизу вверх и с сокрушительной силой вогнал его край в челюсть бедолаги. Парень рухнул на спину, как мешок с зерном.

Второй стрелок тем временем закончил перезарядку. Он смещался в сторону, стараясь увеличить дистанцию.

Но выстрелу помешал Роланд. Главарь охотников решил лично вступить в бой. Вооружённый мечом и прикрывшись круглым щитом, он парой прыжков сократил дистанцию и рубанул кузнеца сверху.

Вигерд среагировал в последнюю секунду. Поднять тяжёлый щит для блокирования такого удара он уже не успевал, поэтому встретил удар своим мечом. Сталь скрежетнула о сталь. Старая, уже позабытая музыка, которой Вигерд мог наслаждаться до бесконечности.

— Ты за всё ответишь, пёс! — с желчью выпалил Роланд.

Его лицо исказила гримаса ненависти, кожа покраснела, словно он задыхался от ярости.

Вигерд не стал отвечать. Со времён службы он запомнил одно правило: разговаривай с врагом только тогда, когда он стал трупом. Кузнец отскочил назад, сделал несколько шагов в сторону, чтобы закрыться от стрелка телом Роланда, и тут же бросился в атаку. Заревел, обрушивая на противника град мощных ударов.

Роланд едва успевал их блокировать. Он был вынужден уйти в глухую оборону, медленно пятясь под напором. Но опытный воин не мог отступать вечно. Поймав момент, он сам перешёл в атаку, стремясь найти слабое место в защите Вигерда.

Роланд двигался быстро, умело, стараясь развернуть кузнеца и открыть его для выстрела стрелка. Но Вигерд читал эти движения. Он ловко держал дистанцию, не позволяя противнику сместиться в нужном направлении. И снова пошёл в атаку. Заревев во весь голос, прыгнул на врага.

Щиты с грохотом столкнулись, удар отозвался болью в плече. Кузнец уловил взгляд соперника. Роланд смотрел ему за спину. Вигерда словно кипятком ошпарило.

Второй стрелок был сзади.

Он резко отпрыгнул в сторону, и тут же в щит Роланда с сухим треском ударил арбалетный болт. Другой арбалетчик, дождавшись момента, тоже выстрелил. Снаряд просвистел у уха Вигерда.

Роланд, не теряя времени, сократил дистанцию и снова перешёл в атаку. Двое его товарищей, побросав арбалеты, стали медленно окружать кузнеца.

Вигерд понимал, что против троих одновременно не выстоит. Отступать было некуда. Собрав все силы, он выждал момент и пнул Роланда в щит. Тот отступил на шаг, стараясь удержать равновесие.

И тут же Вигерд крутанулся вправо. Сначала отбил рубящий выпад стрелка, затем, не теряя инерции, щитом влепил ему в голову. Арбалетчик отлетел в сторону, его тело мягко врезалось в сугроб, а кровь тонкой струйкой окрасила снег.

Продолжая оборот, Вигерд принял на щит удар Роланда. Затем зажал лезвием своего меча оружие противника с обратной стороны, в районе гарды, и резко дёрнул на себя. Меч Роланда, выскользнув из его рук, полетел в снег. Обезоруженный, с испуганным взглядом, главарь охотников попятился.

Но этот момент не стал его концом.

Ещё один стрелок, находившийся по левую руку, успел нанести удар. Клинок вошёл в левое плечо, чуть ниже рукава кольчуги. Разорвал куртку, впился в плоть. Не глубоко, но боль обожгла, как раскаленный уголек, отскочивший из кузнечной печи. Пальцы сами собой разжались, роняя щит на землю.

От следующего удара, неминуемо предвещавшего смерть, Вигерда спасла коряга под снегом. Он споткнулся, потерял равновесие и рухнул на спину. Меч стрелка рассёк воздух перед его лицом, лезвие просвистело так близко, что морозный воздух обжёг кожу.

Но на этом везение Вигерда закончилось. Левая рука, словно чужая, не слушалась хозяина. Боль наростала, тупая и настойчивая. Кузнец смотрел, как медленно к нему приближается смерть — с лицом Роланда.

Главарь охотников довольно ухмылялся. В правой руке он сжимал топор, его лезвие отражало блики от пылавшего дома. Лицо в этом свете исказилось, приняв демонические черты.

Оставшийся в живых стрелок коротко вскрикнул, выгнулся назад, и завалился на бок. Из его затылка торчала стрела. Роланд обернулся и лишь в последнюю секунду успел спрятать голову за щит. Под самый обод, с тихим стуком, вошла ещё одна стрела.

У деревьев, между заснеженных сосновых ветвей, стояла Доралин с луком в руках.

Но Вигерд не смотрел в ту сторону. Сейчас его интересовал только враг, потерявший бдительность и открывшийся для удара. Не думая о боли в руке, он поднялся на ноги. В тот момент, когда Роланд оборачивался, Вигерд всем весом навалился на него и ткнул мечом в бок.

Лезвие легко прошло сквозь кольчугу, впилось в плоть. Хрустнули рёбра. Роланд захрипел, его лицо исказилось от боли. Рука судорожно пыталась нащупать то, что врезалось ему в бок, но пальцы скользили по клинку, не находя опоры. Изо рта вылетели брызги крови, алые капли осели на снегу. Мужчина, скрючившись, рухнул на землю. Снег впитал горячую кровь, жадно поглощая жизнь Роланда.

— Мы в расчёте, — голос Доралин раздался совсем близко.

Вигерд, не в силах ответить, лишь кивнул.

— Я помогу! — девушка сноровисто разорвала рукав его куртки.

Ранение оказалось скверным. Кузнец только теперь, когда адреналин схлынул, осознал, насколько всё плохо. Почему левая рука не слушается. Почему каждое движение отдаётся жгучей болью.

Доралин туго перевязала рану, используя кусок от рубахи Роланда, который оторвала без малейшего усилия. Вигерд морщился, шипел от боли, стиснув зубы, чтобы не закричать.

— Вот так! Будешь как новенький! — девушка улыбнулась, облизнула пальчик, запачканный кровью. — Неплохо… — произнесла она задумчиво, разглядывая что-то невидимое за спиной кузнеца.

Вигерд наконец обратил внимание на свой дом. Он был объят пламенем. Языки огня вырывались из окон, сквозь треск и грохот рушащихся балок пробивался глухой вой. За горячкой боя кузнец этого даже не заметил. Скоро вся деревня будет здесь.

— Тебе надо бежать… — Доралин коснулась его плеча.

Её ладонь была холодной, как камень.

— Я увела остальных, но они скоро вернутся. Понимаешь?

Вид горящего дома ударил по сердцу.

Воспоминания вспыхнули перед глазами, как тени в огне. Отец, матушка, дед — все жили здесь. И он должен был жить здесь. Встретить женщину, которая родит ему детей. Вести мирную, спокойную жизнь. Он часто представлял, как учит сына кузнечному ремеслу, как тот, когда придёт время, заменит отца.

Теперь все мечты рассыпались прахом. Сгорали в пламени, которое пожирало его дом.

— Ты знаешь, где Овбри?! — Доралин помахала ладонью перед лицом мужчины. — Эй! На тот свет торопишься?!

Вигерд моргнул, мотнул головой, возвращаясь в реальность. Он взглянул на вампира и кивнул.

— Беги туда. К завтрашнему вечеру должен добраться, — она протянула ему сумку.

Вигерд даже не понял, как та оказалась у неё в руках.

— Спасибо… — произнёс он с горечью.

Забросил сумку за плечо, морщась от дёргающей боли в руке.

— Прощай… — Доралин посмотрела ему в глаза.

В её взгляде не было ни страха, ни ненависти. Лишь тихая, неизбежная печаль.

— Прощай... — ответил Вигерд.

Глядя на девушку, кузнец не мог поверить, что перед ним стоит бездушная тварь, питающаяся людской кровью. Неужели все легенды и рассказы о вампирах лгут? В противном случае она бы не помогла ему, а убила, выпила всю кровь и ушла. Или, может быть, он чего-то не понимает? Во всяком случае, подобные размышления лучше оставить на потом.

Со стороны деревни уже разносился собачий лай, доносились крики людей. Жители спешили на помощь кузнецу. А он убегал в лес, всё дальше и дальше от людей, с которыми прожил всю жизнь. От друзей и товарищей. С каждым шагом к горлу подступал ком. Хотелось упасть и отдаться на волю сюдьбы.

Ещё вчера уважаемый мастер, человек, которого ценили абсолютно все, стал убийцей. Даже если бы он остался, никто бы не спустил ему с рук содеянное. Заступиться за вампира, перебить охотников на нечисть — большое преступление. И если бы деревенские простили ему это, друзья Роланда непременно вернулись бы и отомстили.

Зарево пожара скрылось за деревьями. Густой, заснеженный лес обступил со всех сторон. Прорываясь сквозь сугробы, по колено в снегу, Вигерд шёл вперёд.

Ночной лес тянулся бесконечным ледяным коридором, освещённым лишь тусклым светом звёзд и лун. Деревья, укутанные в белые шапки снега, стояли неподвижно, наблюдая за каждым шагом беглеца. Снег под сапогами Вигерда тихо скрипел. Каждый шаг отдавался эхом в пустоте, но стоило замереть — тишина наваливалась, давила, приковывала к земле.

Воздух звенел от мороза. Он обжигал лёгкие, каждое дыхание превращалось в облачко пара, тающее в холодной темноте. Вдох — пахло сосновой смолой, мхом, промёрзшей землёй. Выдох — тепло тут же растворялось, не оставляя следов.

Ветер прошелестел в кронах, приглушённый, почти нежный, но за этой мягкостью чувствовалась сила, способная пробраться под одежду, дотянуться до костей. Снег лип к сапогам, мешал двигаться, а темнота играла с воображением, превращая тени в звериные морды, а треск веток — в шаги преследователей.

Вигерд шёл, стирая из памяти всё, кроме одного: двигаться вперёд. Пока в его груди теплился последний огонёк тепла.

К следующему вечеру, обессилев и едва держась на ногах, с накинутым на плечи шерстяным одеялом, кузнец выбрался на заснеженную дорогу. Шлем он давно выбросил, волосы спутались и были усыпаны снегом.

В воздухе ощущался запах костра. Посёлок Овбри был уже недалеко. За следующим поворотом должны были показаться первые домики и мост через небольшой ручей, стекающий с гор. Вигерд знал, что за тем мостом есть постоялый двор. Там он сможет отдохнуть, обработать рану на руке, которую уже почти не чувствовал.

В душе мужчины забрезжил лучик надежды. Скоро всё это закончится. Солнце клонилось к горизонту, когда впереди показались мост и столб дыма, медленно поднимавшийся из-за деревьев. Воин никогда не сдаётся. Он идёт вперёд, пока в его лёгких есть воздух.

— Эй, добрый человек! Откуда да куда путь держишь? — сбоку, из-за деревьев, раздался весёлый голос.

Вигерд вздрогнул от неожиданности. Резкий удар в живот отбросил кузнеца на спину, вышибив из груди весь воздух. Мир завертелся перед глазами: кроваво-красное небо заката, острые тёмные ветви, серый снег.

Боль, острая и безжалостная, пронзила тело. Он не понимал, что с ним произошло.

Боль в животе не давала пошевелиться. Рукой он нащупал что-то... Арбалетный болт.

— Вот он, наш герой! — к Вигерду подошли трое мужчин.

По одежде и самодовольным лицам он узнал в них охотников. Кем же ещё они могли быть?

— Что, паскуда?! — выкрикнул их лидер, высокий бородатый северянин лет сорока.

Его товарищи загоготали. Их голоса резали слух, словно ржавые ножи. Один из них шагнул вперёд и пнул лежащего в бок, как мешок с отбросами.

— Пёс грязный! — прорычал второй. — За ведьму! За тварь из преисподней!

Вигерд захрипел, согнулся пополам и сплюнул кровью на снег.

— Теперь тебя не спасёт твоя кровососка! — продолжал северянин, и голос его был полон яда. — Вздумал за нечисть заступаться, ублюдок!

Он смачно плюнул в лицо кузнеца. Густая слюна растеклась по грязной щеке Вигерда.

— Поганый предатель, — прошипел другой. — Может, ты и сам такой? Крови людской не хочешь испить, а, тварь? Или чем ещё поинтереснее привлекла тебя эта мразота?

— Гнить тебе, как псу проклятому! И всему роду твоему!

Ещё один пинок пришёлся в бок. Слепая ярость накрыла Вигерда, но тело не слушалось.

— Теперь ты сдохнешь, тварь!

Северянин кивнул своим товарищам, и один из них, схватив Вигерда за левую ногу, потащил его в лес. Снег под ним становился красным, оставляя за ними кровавый след.

— Брось тут, — распорядился северянин и присел на корточки рядом с умирающим. — Это тебе за наших ребят.

Маленький нож скользнул под рёбра справа. Вигерд коротко вскрикнул. Острая боль, словно ледяное жало, пронзила внутренности. Снег под ним пропитался алым.

Кузнец хрипел, кашлял, медленно захлёбывался кровью. Он даже не понял, что охотники ушли, оставив его умирать. Видимо, они решили, что кузнец заслуживает немного помучиться перед смертью. И какая-то часть Вигерда была с ними согласна.

Время растянулось. Минуты превратились в часы. Сознание меркло, мир темнел, терял краски. Заснеженные деревья почернели, небо налилось свинцом. Всё было кончено.

— Я слишком добра и сентиментальна...

Вигерд, скорее всего, уже не мог слышать эти слова, произнесённые Доралин, сидевшей рядом на поваленной осине.

Девушка с грустным лицом поднялась, отряхнула куртку от снега и подошла к человеку, который вчера помог ей.

Поступил бы он иначе, знай, что она вампир? Доралин решила, что это уже не имеет значения. Сделанного не вернуть.

Она опустилась перед ним на колени, вглядываясь в бледное лицо. Вигерд ещё был здесь. Она чувствовала, как в его теле продолжает теплиться угасающий огонёк жизни.

— Теперь ты будешь должен мне... — произнесла девушка и провела пальцем по его шее.

Из-под верхней губы показались два острых клыка.