Добрыня Никитич и грязная тарелка

Глава 1

О возвращении Добрыни Настасья всегда знала загодя. Никаких дальновидящих зеркал для этого не нужно было: просто весь город с самого утра гудел, кричал, к празднику готовился. Ведь вернулись богатыри русские с очередной славной победой! И теперь мал да велик воспевал им хвалу да почести оказывал.

Но так и Настасья не промах: всё подготовила к приходу мужа. Каравай испекла, соленья из погреба достала, суп-кашу отварила, рубаху новую для Добрыни сшила — старая-то поистёрлась под кольчугой, небось! Воду принесла, всю хату до блеска вычистила, печь натопила, вечером банька будет. Приезжай, муженёк, да радуйся!

Села она за стол и стала ждать, когда же богатырь постучит своим кулаком пудовым в родную дверцу. И дождалась же! Пришёл, отведал снеди, испил кваску, да и спать завалился. Пожала Настасья плечами: утомился с битвы-то, с кем не бывает. Стянула с сонного Добрыни кольчугу да сапоги, чтобы спалось ему удобнее, да пошла на рынок за гостинцами.

А на рынке только и разговор что о богатырях. И о Добрыне тоже, вестимо. Какой он статный да сильный, как ловко Идолище Поганое заборол. Подивилась Настасья: вроде Идолище Поганое год назад Илья Муромец одолел, да потом решила: а мало ли всяких Идолищ вокруг Руси водится? Ведь на каждого богатыря по десятку наберётся, и все Поганые.

И пошла жизнь своим чередом. Настасья трудится по дому, готовит, за хозяйством следит, а Добрыня знай на печи лежит да с приятелями-богатырями на Днепр купаться ходит. И хоть бы слово доброе сказал — не дождёшься! А уж о помощи какой-то по дому и говорить нечего. Вернее, пыталась однажды Настасья поговорить. Но Добрыня спокойно и ласково ответил ей:

— Ну что же ты, Настасьюшка, недовольна? Не богатырское это дело — посуду мыть да щи варить. Богатырское дело — границы защищать от супостатов всяких. Вот пусть каждый и занимается тем, что ему положено.

Обнял крепко, поцеловал да ушёл рыбачить с Алёшей Поповичем.

Больше они к этому вопросу не возвращались.

***

Однажды Настасья взяла лукошко да пошла по грибы. Зашла в лес далёко, где подружки ещё не хаживали. И тут на опушку выбежал Серый Волк. Настасья выронила лукошко и взмолилась:

— Не ешь меня, Серый Волк!

А тот человечьим голосом отвечает:

— Настасья, ты что ж, решила, что я белены объелся? Думаешь, не узнал я тебя? Да с меня же Добрыня потом три шкуры снимет да наденет обратно в неправильном порядке! Не трону я тебя.

Успокоилась Настасья да заворчала в ответ:

— Вот и ты, Волк, о том же! Всё Добрыня да Добрыня! Как будто на нём мир клином сошёлся! Почему все только его да других богатырей хвалят и уважают? Вот хоть бы кто-нибудь сказал: какая же Настасья молодец, какие пироги печёт, как огурцы солит, какие рубахи да платья шьёт! Как чисто в доме убирается! Как чудесно за водой ходит! Как ловко дрова колет! Сейчас время-то мирное, ворогов ещё десяток лет может не быть, а всё хозяйство на нас, на жёнах богатырских! И где благодарность?

Удивился Серый Волк словам таким, но перечить не стал. Подумал он и ответил:

— А знаешь, Настасья, могу я тебе помочь. Есть у меня волхвы знакомые, так они могут твоё желание исполнить. Будет всё, как ты хочешь. Ступай домой, да привет Добрыне передавай. А через три дня всё поменяется.

Еле дотерпела Настасья эти три дня. И вот настал четвёртый день. Пошла она на рынок за сладостями, и диву даётся. Никто не обсуждает богатырей да их подвиги. Зато Настасье все рады, все ей улыбаются, шепчутся за её спиной — да не гадости какие-нибудь, а всё больше, какая она молодец.

У лавки со сладостями она спросила купца:

— Веселин Семёныч, а что случилось-то? Почему никто богатырей больше не поминает?

— Да чего их поминать-то? — усмехнулся тот. — Булавой да саблей махать это нехитрое дело, да и нужно не так чтобы уж очень часто. А вот хозяйство на себе тянуть — совсем другой разговор. Поборол богатырь какое-нибудь Чучело Позорное, ну и молодец. Так на следующий день все забыли. А какие ты блины делаешь и платки вышиваешь — разве это можно забыть? Я тебе так скажу: русские бабы — вот залог нашего богатства и процветания, а вовсе не богатыри.

Подивилась Настасья, купила леденцов задёшево да вернулась домой.

***

А Добрыня покручинился три дня да и подошёл к Настасье с такими словами:

— Слушай, Настасьюшка, неправильно это, что ты одна по дому всё делаешь. Давай я тебе помогать буду. Пойду дров нарублю, к примеру. Зря я, что ли, в себе силушку богатырскую копил?

Потом воду носить стал. Затем прялку освоил потихоньку. Готовить подучился. А потом как заявит:

— Знаешь, Настасья, не бабье это дело — посуду мыть! На меня и так уже соседи косо смотрят, что я такого исконно мужского труда гнушаюсь. С этого дня только я буду этим заниматься.

— Ой, Добрынюшка, спасибо тебе. Но ты ж и так всё делаешь на дому. А чем же я буду заниматься?

— Ну, не знаю, пойди с подружками погуляй, по травке побегай...

И заметила Настасья, что всё вернулось на круги своя. Все снова стали обсуждать только богатырей. Только теперь не подвиги их ратные, а хозяйственные заслуги: кто лучше вареники лепит, у кого краше кафтаны выходят да кто на скорость больше дров наколет. А о жёнах богатырских все снова позабыли.

Ну хоть трудиться теперь не надо было.

До тех пор, пока не пришли на Русь полчища Идолищ, и все, как одно — Поганые. Снова надо защищать Русь-матушку. А Добрыня и говорит Настасье:

— Настасьюшка, вот и нашлось для тебя дельце. Враги напали на Русь. Надо пойти да побороть их. Я-то, сама видишь, не могу, весь в делах. За скотиной слежу, цыплят ращу, траву кошу да ужин готовлю. Кто ж этим займётся, кроме меня? Некому, всё в запустение придёт сразу. Так что собирайся в дорогу, я тебе кольчугу по размеру уже сделал.

Но Настасья вместо этого только выбежала из дома — прямиком в лес.

Насилу докричалась до Серого Волка. И говорит он:

— Зачем звала? Неужто недовольна ты новым порядком?

— Да как же мне быть довольной? Я-то хотела, чтобы народ зауважал жён богатырских за то, что они делают, а вместо этого богатыри всю работу на себя взяли!

Почесал Волк за ухом да пожал плечами:

— Ну а как ты хотела? Богатырь — он же глава семейства. Для него важен почёт и уважение. Никак он без них не может. Вот и делает то, что самое почётное. Чтобы самого себя утвердить, значит. Ты просила сделать так, чтобы воинская служба считалась не важной — вот и получай.

Взмолилась жена богатырская:

— Серый Волк, милый, выручай! Верни всё обратно! Не умею я воевать. Уж лучше я снова всё хозяйство на себе держать буду.

Подумал Серый Волк да ответил:

— Ладно, помогу я тебе. Ступай домой, а через три дня всё вернётся на круги своя.

— Да как же так, через три дня? Враги-то уже пришли!

— Ну так надо было головой думать, что загадываешь. Ты уж продержись как-нибудь.

И был таков.

Пришлось Настасье с подружками надевать маленькие кольчуги, брать в руки маленькие сабли и идти самим защищать землю русскую. Три дня и три ночи они бились с супостатами не на жизнь, а на смерть. А тут и богатыри на помощь подоспели.

Но это уже совсем другая история.