Добро пожаловать в Некропсион

Рассказ 1

Ожидание. Наверно, это самое сложное в любой профессии или ситуации. Ожидание способно убить надежу и веру, оно может сломить дух человека и заставить вести себя как животное. А ожидание смерти, или куда более страшной участи, убивает людей ничуть не хуже самой процедуры последнего шага. Я был среди десятков людей, слышал, как рыдали женщины и молодые девушки в обнимку с такими же рыдающими мужчинами. Истерики случались все чаще, однажды кто-то даже подрался. Мы не знали будущего и не понимали, для чего нас отобрали из всех остальных. Но это ожидание уже убивало нас, медленно и верно…

Над головой, рассекая тьму, вспыхнул красный фонарь, источавший жуткий свет, и раскручивающий его вдоль стены. Вслед за красным фонарем раздалась негромкая сирена, после которой часть стены начала расходиться, подобно зеву клыкастой пасти. Стальные створы дверей разъезжались медленно, впуская неяркий белый свет в нашу темницу, где перепуганные люди уже приготовились к чему угодно. Мы ждали огня, мы ждали газа и палачей, разъярённых собак или еще какой живности. В таком настроении и обычных дверей не грех побояться. Но пока я смотрел на эти створы, ничего страшного не происходило – на нас не бросались убийцы или животные, нас не жгли и не травили. Напряжение нарастало, ожидание усиливалось, пока к нам не вышел он…

Темная фигура в длинном плаще, с капюшоном на голове и скрытыми под короткими рукавами руками с тяжелыми браслетами. Он появился и небольшим планшетом в руке в неярком свете в гордом одиночестве. В помещении наступила тишина. Не то чтобы тут до этого было громко, но так как сейчас – точно не было. Фигура кашлянула в поднятый кулак и, развернув планшет, озарила скрытое под капюшоном лицо зеленоватым светом экрана. Затем тишину нарушил голос этого неизвестного, голос плавный, неторопливый и в то же время властно-расслабленный.

- Я приветствую вас, люди. Прошу вас, не совершать необдуманных действий, не принимать поспешных решений, - фигура убрала планшет и махнула рукой. – Прошу, выходите и успокойтесь, вашим жизням пока ничего не угрожает.

Не стоит обманывать себя, его брошенное «пока», услышали все, от редких детей, до столь же редких пожилых людей. Однако оставаться во тьме уже не осталось никакого желания – пусть лучше все закончиться сейчас, чем снова ждать неизвестности. Я стоял не в первых рядах, но я и не первый шагнул в полосу света, покидая темный ангар, где мы провели не меньше двенадцати часов. Люди шли не спеша, но, тем не менее, не отставая, продолжая бояться того, что их заточение может продлиться еще.

За створами больших ангарных ворот все мы попали в куда более просторное помещение с мутными стеклами, возвышающимися до пятиметровой высоты, где сводчатый потолок усеивали редкие лампы дневного освещения. Темная фигура стояла у противоположной стены и явно ожидала нашего приближения. Группа людей за моей спиной собиралась минут пятнадцать, образуя полумесяц вокруг одинокого представителя нашего врага, вероломно напавшего на наши города. Никто не пожелал выйти к нему, никто не решился приблизиться, но каждый, я думаю, мечтал, чтобы этого персонажа неизвестной пьесы – кто-нибудь убил!

- Я рад, что вы не стали задерживаться, и я не стану напрасно тратить ваше время. Полагаю, вы уже поняли, что являетесь пленниками великого правителя и его чудовищной страны! Вас здесь сто человек, это не случайность. Я, представитель моего повелителя, открываю перед вами возможность стать частью моей страны, стать ее гражданином…

- Вы выродки! – наконец, у кого-то в нашей группе прорезался голос. Мужчина с сединой в бороде вышел на шаг вперед и указав на фигуру в плаще, добавил. – Безжалостные убийцы! Вы напали на мой город! Убивали наших людей и сейчас смеете предлагать нам «гражданство» ?! – последнее слово едва не формировалось в капли яда, с таким презрением человек его произнёс.

- Верно, но так как нам не нужны бездумные идиоты, я все же расскажу вам о нас, а все остальное – решать вам. И что касается вашего города… - встречающий поднял планшет и в пару ловких движений вывел какую-то информацию для себя. – Вы из Краста, верно? – я не увидел лица того человека, но это было и не нужно. – Не отвечайте, мы уже все о вас знаем. Так что касается того, кто и на кого напал… Из вашего города, по предоставленным мне сведениям, вышло коло тридцати тысяч военнообязанных для создания ударной группы, для атаки наших границ. Скрывать не стану – они почти все убиты. А что касается взятия самого Карста, то во время захвата погибло менее трех тысяч человек. При населении в пятьдесят тысяч, это как-то несерьезно. Ваши солдаты в частности при нападении убили в разы больше наших граждан.

- Вранье! Вы нас собрали голову морочить?!

- У меня нет на это времени, я ввожу вас в курс дела. Наша страна ничуть не хуже ваших, я бы даже скорее сказал – в разы лучше, - человек в капюшоне казался совершенно невозмутимым, а вот толпа вокруг начала заметно шевелиться и раскачиваться. – Но что бы не быть голословным или бестактным, я готов построить наше с вами знакомство, отвечая на ваши вопросы. Не стану скрывать, я обожаю опровергать ту ложь, которой вас пичкают ваши пропагандистские СМИ. Это с каждым годом все забавнее и забавнее!

- Что нас ждет? – спросила девушка, из первого ряда, я ее не видел, но голос ее был полон тревоги.

- Только то, что вы сами пожелаете, я лишь даю вам возможность примкнуть к нам, к государству справедливому и сильному.

- Где вы увидели справедливость?! – возмутился еще кто-то из нашей сотни. – Вы подчиняетесь Тирану!

- Не спорю, у нас здесь Тирания, - ни грамма не смутившись и не изменив интонации, ответил встречающий. – Лишь в данной форме правления и возможно достижение порядка, и только в порядке можно блюсти справедливость.

- Вы себя слышите? У вас ни свобод, ни права! Ваше правосудие кровавая каша, ни дня не проведшая без очередного убийства! – никак не унимался говоривший.

- Вот мы и вышли на ваши предрассудки. Во-первых, свобода у нас есть и ее более чем достаточно. Если вам повезет попасть в список граждан, то вы сможете свободно передвигаться, выражаться, выбирать, решать и все остальное, что предусматривает свобода одного человека. Во-вторых, наше правосудие не кровавое, а справедливое! – встречающий вновь поднял планшет и быстро нашел что-то в списке информации. – Вы из Соединенного королевства, верно? Не отвечайте. В прошлом году ваш министр управления промышленности в ходе махинаций смог ободрать до нитки почти три миллиона сотрудников трех крупнейших заводов, обрушив пакеты акций до стоимости жевательной резинки, после чего объявил о том, что его преследует правительство и убыл в соседнюю страну со всеми своими миллиардами. Я все верно сказал?

Странно, но вокруг стали вспоминать об этом и послышались даже нотки возмущения. Человек же, который первый поднял тему, молчал около минуты, но поняв, что ответ ему дать придется, сдавленно выдавил: «Верно».

- В прошлом году в нашей стране казнили восемь мошенников, двух коррупционеров и около четырех десятков взяточников. Все они были казнены в самой жестокой форме – после чего их останки переработали в биомассу для кормления скота.

- Ужас! – воскликнула женщина из правой части нашего полумесяца.

- Ой ли! – в той ей поддержал возглас встречающий. – Все эти преступники своими бессмысленными тушами смогли слегка удешевить производство мяса для наших граждан. Но это мы отвлеклись, разговор шел про грабителя, оставившего с носом миллионы людей. Разве он не достоин казни? Разве те самые миллионы не были бы рады свершившейся мести?.. Вы молчите, ибо знаете, что то, что сделал этот политикан – бесчеловечно и ему самое место быть в земле! – впервые этот человек, поднял голос и так надавил, что даже у меня мурашки по спине пробежались. Ему никто и не думал отвечать, поэтому он повернулся к правой стороне. – Теперь о ваших баранах. Вы посчитали, что переработка — это ужасно? Да, переработка это нечто, что вашему уму сложно понять, так как ваше правительство славится самыми большими свалками на территории континента. Причем я не беру официальные свалки обычных помоев и отходов жизнедеятельности, я говорю о ваших заводах с дичайшими выбросами, о ваших загрязненных водоемах и целых реках. Не чувствуете, что немного переработки вам бы не повредило?! Не отвечайте.

Человек повернулся и, взмахнув рукой, как театральный дирижёр, заставил очередные высоченные двери открыться перед нами, открывая светлый зал с темным потолком и прекрасно оборудованными стенами, вдоль которых били умывальники, угловые душевые и шкафчики. Не зная, как остальные, но я бы с огромным удовольствием подошел к такому «уголку». Встречающий же, не оборачиваясь, сделал первый шаг в новое помещение и продолжил говорить.

- Как я полагаю, некое доверие ко мне я заслужил, а потому, прошу вас, проходите и не создавайте толкотни. Мужчины направо, женщины налево – помойтесь и переоденьтесь в чистое белье, мы продолжим чуть позже.

- Для чего весь этот цирк?! – вновь зазвучал голос, заставивший нашего провожатого остановиться.

- Это не цирк, это жест доброй воли. Мы понимаем, как вам пришлось тяжело во время перевозки, поэтому и предлагаем возможность провести гигиенические процедуры. Никакого тайного смысла. Не желаете мыться – не надо, но рядом с вами будет не комфортно остальным…

Дальше не было ни речей, ни агитации. Мы словно стадо баранов разошлись по стенкам и без толкучки или криков мылись, смывая грязь прошедшего времени и нечистоты собственных тел. Что ни говори, а элементарный душ способен в каждом из нас зажечь огонек надежды на то, что все в этой жизни наладится, хотя рассудок и продолжал цепляться за худшее. Одежда, что нам была предложена – простые хлопчатобумажные штаны на завязках и рубашки без размеров. Все типовое, но чистое и приятное на ощупь. Обувь так же предложили в виде плотных тапок, но я, как и многие, предпочел обуться в свою старую обувь.

Когда же, наконец, мы вновь собрались полумесяцем, наш провожатый стоял уже без капюшона, демонстрируя всем свою бритую голову с татуировками непонятного обозначения. Лицо встречающего не казалось ни строгим, ни холенным – оно было обычным, но уверенным, с цепкими глазами. Он вновь поднял планшет и, сверившись с информацией, поднял руку.

- Кто еще желает уточнить те байки, что вам вбивали в головы? Ну же, я не кусаюсь!

- Вас чипируют?! – прозвучал голос из толпы, молодой, бодрый, принадлежащий человеку лет пятнадцати.

- Конечно! – вдруг ответил встречающий и выставив два пальца, занес их к затылку. – Все наши граждане получают современный силикатный чип в основание черепа. Данный чип следит за всем, что мы видим, и за всем, что мы слышим и говорим. Это обязательно.

- Рабский ошейник! – высказался пожилой человек в двух шагах от меня, что заставило меня слегка сместиться в сторону.

- Называйте это как вам угодно. Вопрос вашего комфорта. Мы называем это «Благом», ибо только благодаря ему мы все живем в прекрасной стране, где нет места преступности.

- Да вы же просто как животные в загонах с этими чипами в головах! – не унимался мужик, что заставило встречающего вновь взять планшет и найти, все что ему нужно.

- О! Отличный пример, - улыбнулся одним уголком провожатый. – Вы у нас прибыли из Аргантии, где только за этот год зарегистрировали более тысячи изнасилований, и лишь треть раскрыли. Вас это тоже коснулось, не так ли? Не отвечайте. Одна из ваших дочерей подверглась насилию пять лет…

- Заткнись! – взревел этот старик и бросился вперед. Никто не пытался его остановить, никто не пытался уберечь его от смерти. Мы все стояли и смотрели как пожилой человек подбегает к лысом и падает от одного резкого удара под ребра. И никто ничего не предпринял после этого. Сам же встречающий отшагнул в сторону и снова поднял планшет.

- Дочь этого человека, будучи уже во взрослом возрасте попала к группе насильников, которых ищут до сих пор. Она не смогла противостоять им, она не может надеяться на помощь, так как даже если их поймают – ничего уже не вернешь…. Теперь рассмотрим ситуацию, когда каждый гражданин страны имеет в черепе чип. В момент нападения, устройство чипа способно вывести из строя нервную систему человека, парализуя насильника до приезда правоохранителей, вне зависимости от их числа, силе и подготовке, не смотря на их связи или блат в верхах. Они упадут, едва только жертва будет схвачена или достаточно напугана их попыткой, - он повернулся к лежащему человеку и уже для него добавил. – Мы не тратим время на поиски виновных, мы караем виновных еще до совершения преступления. Здесь! – указывая себе под ноги, громко добавил встречающий. – Ей бы ничего не угрожало! И все благодаря этому! – снова два пальца легли на основание черепа.

- Но это же нарушение личной жизни! – выскочила из нашей сотни девица с короткой стрижкой. – А как же Конфиденциальность?

- В чем? В решении заняться насилием над женщинами? Вы чью честь пытаетесь отстаивать? – легко и даже как-то играючи переключился лысый провожатый на новую жертву, при этом он не поленился и помог избитому человеку подняться с пола. Как ни странно, но тот молча вернулся к нам.

- А если я не захочу, чтобы о каждом моем шаге знали ваши спецслужбы? Все? Я уже не гражданин?

- Вы и так в моей ведомости идете как биомасса. Вы не граждане, у вас просто есть на это шанс, причем довольно зыбкий. А что касается вашей пустой жизни – кому она нужна? Вы полагаете, что где-то в мире есть люди, которые следят за вами? Не смешите меня – не настолько вы великая птица.

- Значит, нет?!

- Однозначно нет! – твердо ответил встречающий. – Чип это основа безопасности, это залог стабильности. Если вам не нравиться эта идея, лучше сразу вернитесь в прежнее помещение. Есть ли еще у кого-нибудь вопросы? ... Ну, же, я же никого не заставляю…

- У меня еще один вопрос, - вновь активизировалась эта девушка.

- Я вас слушаю.

- Правда ли то, что у вас неравенство полов?

- Правда, - легко кивнул провожатый. – Каждый мужчина у нас несет бремя обязанностей по защите своей страны, их права напрямую зависят от готовности и решимости выполнить свой гражданский долг. Женская половина страны так же имеет свою зону ответственности, в рамках которой они несут свою долю. Никакого равенства тут нет и быть не может.

- Как вас понять? Женщина не может идти в войска или что?

- Женщина идти в войска может, у нее все для этого есть, а вот заставлять мужчин рожать мы уже не можем! – из нашей группы раздались легкие смешки, что было удивительно, с учетом того, что мы тут не на курорте. – Вопрос в том, что мы не можем заставить женщину быть мужчиной, и наоборот. Поэтому мы и не требуем от них равенства.

- Я все равно не поняла, - возмущенно произнесла эта защитница. – А как на счет равенства на работе?

- Полное в рамках рабочего места.

- Значит у вас женщина может занимать высокий пост?

- Верно.

- Даже министра обороны?

- Это вряд ли, - встречающий снова улыбнулся.

- Все понятно, равенство у них. Все, как и везде – унижение одних и выдвижение иных.

- Я смотрю, что мне повезло, и у меня здесь воительница из Фемена?! – встречающий даже как-то оживился. – Обожаю такие разговоры. Скажите, никто не желает поддержать позицию этой леди? Ой, леди ведь у вас говорить нельзя! – человек наигранно постучал себя по губам. – Никто не желает поддержать этого человека?

- Вы издеваетесь?

- Ну что вы, стараюсь общаться с вами, как вы того желаете. Так что же, что бы вы хотели спросить? Если допустим, вы получите гражданство.

- Устроиться на работу! – я смотрел на эту феминистку и диву давался, насколько она храбрая, или просто безрассудная…

- Вы устроитесь на любую работу, которую вам предложат в рамках ваших способностей.

- А если они мне не понравятся?

- Тогда ваши дела плохи – вы станете бесполезным гражданином.

- То есть, если я не стану работать, кем вы захотите, то я бесполезна?

- Верно, - встречающий щелкнул пальцами и указал на эту девушку. – Если вы не приносите толка, то вы бестолковая. Несложная игра слов, не так ли? Не отвечайте, - он уже хотел повернуться к остальным, но куда-там, девушка едва не руками взмахнула.

- Я не закончила!

- Разве? Мы же уже договорились, что вы собираетесь быть бесполезным членом общества, так зачем мне тратить на вас свое время?

- А если я пойду на «вашу», на какие перспективы я могу рассчитывать?

- На любые в рамках этой работы. Я все уже вам сказал – все в ваших руках.

- Даже если я женщина, а начальник мужчина?!

- У нас повышение даётся не людьми, а системой всеобщего контроля. Поэтому не важно, кто у вас начальник, вы будете расти только если реально этого заслужите.

- Извините, - раздался голос какого-то парня с другого конца. – А можно поподробнее об этой Системе контроля?

- Разумеется, - кивнул лысый человек и снова повернулся к феминистке. – Ваши вопросы закончились?

- А откуда вы знаете, что система беспристрастна?

- А мы в это слепо верим. Смиритесь, здесь, - палец указывает в пол. – Демонстрациями вы себе ничего не отыграете. Придется реально работать, - подняв руку в знак того, что он закончил, человек повернулся к другой стороне и немного прошелся туда. – Кто хотел спросить о СВК?

- А что это за система, и кто ей управляет?

- Систему всеобщего контроля, создали параллельно с чипами, что у нас имплантируются всем гражданам. Данная система путем нейронных сетей объединяет всю информацию по гражданским и следит за всем, что происходит в стране и за ее пределами, в рамках ее возможности. Системой никто не управляет уже лет пятьдесят – нет необходимости.

- А если она выйдет из строя? – спросил еще кто-то из группы.

- Тогда нам всем придётся очень плохо, ибо без нее, будет подорван главный принцип безопасности.

- Значит, эта система – ваше слабое место? – вновь тот парень.

- Верно. Система организатор всей нашей жизни, и без нее мы как без рук, - встречающий развел руки. – У всего есть свое сердце.

- А как уничтожить эту систему? – наивно спросила какая-то женщина.

- Необходимо убить, как минимум, четыре пятых населения, - нисколько не смутившись вопроса, ответил встречающий. – Нейронная сеть работает и за наш счет, чипы питаются нашим теплом и статикой, пользуются некоторыми мозговыми ресурсами и собирают информацию о мире через нас же. Мы все – часть этой системы. Даже вы, стоящие передо мной, уже под ее контролем, ведь я вас слышу и вижу. Хотя у системы полно иных способов сбора информации, я все же работаю на нее.

- Вы пользуетесь законами робототехники?

- Мы – нет. Нам незачем. Система – возможно. Не могу сказать наверняка.

- А каково это жить и понимать, что за тобой все время следят? – спросила очередная вопрошающая.

- А вы вспомните, как вам жилось, когда за вами следили родители! Когда они напоминали вам о том, чтобы вы надели шапку, не сидели за компьютером до ночи, рядом с которыми вы не боялись посторонних и знали, что о вас кто-то заботится. Помните? Не отвечайте. Мы именно так все и живем, - человек заложил руки за спину и прошелся в тишине перед нашим сборищем. – Вы просто не верите и что куда более страшно – не понимаете ту простую истину, что я вам должен донести. Контроль – слово не ужасное и не отбирающее у вас свободу. Контроль создан именно для того, чтобы спасать вашу свободу! Только благодаря СВК у нас уровень преступности равен нулю, вследствие чего вашей свободе и жизни ничего не угрожает. Система не интересуется, что вы смотрите и о чем вы говорите, с кем спите и как часто опорожняетесь или пардоньте – на чьи фото вы дрочите. Система всеобщего контроля – служит для защиты ваших прав и прав других граждан. Да! СВК не позволит вам убить другого человека как бы сильно вы этого не хотели, но именно она поможет вам, если тот, кто вам не нравиться – пресечет закон. Причем вам даже не надо будет жаловаться.

- У вас все живут в страхе? Или только низший сорт? – снова чей-то голос, мешающий остальным слушать.

- А как иначе блюсти порядок?! Только когда человек боится пресечь закон до непроизвольного обсирания в дорогие брюки, только тогда он будет ему следовать! У нас нет коррупции, у нас нет контролирующих органов, готовых получить взятку, у нас есть СВК, которая решит все честно и бесстрастно. И ошибки тут быть не может.

- А как же человечность?!

- Лет триста назад, - неожиданно начал отвечать в снисходительной манере провожатый. – Был создан уникальный робот по имени Луиджи. Он был исполнительным и ответственным, скрупулёзным и бездушным. Ему не хватало человечности, согласитесь. Он не убивал птиц и зверей ради развлечения, не оскорблял в сети людей, не врал, не давал и не брал денег. Он просто отвечал за безопасность в выставочном зале, где за все время его работы не произошло ни одной кражи или убийства. Но чем все закончилось? Вы помните? Не отвечайте. Робот скрутил не того человека за то, что у него был пистолет. Вроде как, он все сделал правильно и всего лишь скрутил, а не руки оторвал, но «скрученный» оказался каким-то политиком, кто всего за неделю добился того, чтобы бездушного защитника – отправили на помойку. Для чего же я все это вам рассказываю, наверно, думаете вы, я отвечу: Все что я говорю направлено только на то, что страна, которую вы и ваше СМИ обзывают «Империей зла», имеет историю, основанную на чужих ошибках. Мы не плесень на добром мире, мы совсем наоборот – вакцина из той плесени, где жили вы!

- Так, а зачем мы вам понадобились? Если уж у вас все так охрененно?! – молодой и дерзкий голос.

- Так уж вышло, что мы расширяем свои границы. Где-то по собственной инициативе, а где-то за счет агрессоров, верно, Краст?! Не отвечайте. Вы все собраны с захваченной земли, и мы не хотим никого убивать или принуждать, но земли нам необходимо заселять. Как бы хорошо мы не развивались, мы все же люди и у нас на все есть свои пределы.

- А что с этикой? – вопрос раздался совсем рядом, но я не увидел того, кто его задал.

- А что с ней? – снова легко переключился провожатый на новенького.

- Вы же занимаетесь клонированием, генными экспериментами и прочими отвратительными делами!

- Я очень рад, что вы задали этот вопрос. Я отвечу на него в следующем зале. Кстати, там мы все поедим, я знаю, как вы голодны с дороги, так что не откажите… - снова взмах руки с зажатым планшетом, и перед нами открывается помещение, выполненное в светлых и теплых тонах, окна, словно из янтаря, а пол выложен настоящим деревянном паркетом.

На таком фоне мы в наших одноразовых светлых вещах смотрелись неуместно. Но стоило нам увидеть длинный стол, уже выставленный полумесяцем, как мы обо всем забыли. Провожатый отошел чуть вправо и продолжил неспешный ход, а мы уже набравшись достаточной наглости, прибавили шага и поспешили к еде. Голод был уже сильный, и многие давно ни о чем ином не думали. Собранные угощения содержали в себе все – от овощей и фруктов, до готовых блюд и десятков разновидностей закусок. Напитки широкого списка подавались по стационарным дозаторам. И все наше стадо с голодного края набросилось на эти яства, не скрывая своего желания налопаться как можно сильнее, ведь возможно, это будет наш последний прием пищи.

Питание растянулось почти на час, после которого многие из нас порозовели щеками, иные же стали улыбаться и говорить. А некоторые, как и я – сохраняли подозрительную маску на лице. Провожатый не прикоснулся к столу, он стоял у следующих дверей, одинокий, но не скучающий – играющий на планшете в какую-то игрушку. Но вот мы его окружили, и он указал нам на большие экраны по бокам от очередной двери. На обоих квадратах появились бескрайние поля какой-то культуры, типа кукурузы.

- Я продолжу отвечать, а те, кто еще ест, пусть не торопиться – успеет доесть. Итак, вы сказали, про генную модификацию… где вы?.. Ага, вижу. Посмотрите, на экране поля кукурузы. Вы любите этот злак?

- Ну, да, - неуверенно произнёс чернявый мужчина лет сорока на вид.

- А вы давали ее своим детям?

- Да.

- А вы знаете, что кукуруза, это генно-модифицированная пшеница? Не отвечайте. Все правильно – сейчас вы все ели привычные вам продукты, и только лишь десятая часть из всего – не изменена человеком. Так или иначе, селекцией или подбором мутаций, человек достигал цели, окружая себя коровами с чудовищным притоком молока, свиньями с толстенным слоем жира, культурами, что цветут круглый год, высасывая из земли все ценное. И все ради самих себя! – человек указал на всех нас, а картинка полей сменилась колбой, с розовой жидкостью. – Генное вмешательство в человека пугает вас по одной простой причине – вы боитесь за свой вид! Вы, как неандертальцы, видите человека разумного и понимаете, что пройдут даже не века, а десятилетия, и новый человек вытеснит вас из вашего ореола обитания, и вы умрете! ... Но это не так, если вы поймете, что новый человек будет вашим ребенком.

- Вы ставите эксперименты на детях?

- Мы ставим эксперименты на всем! – резко прервал возможную тираду встречающий. – Дети, это будущее. В нашей, как вы любите говорить: «Империи зла», уже два поколения нет большинства болезней, на которые ваши соотечественники тратят сотни тысяч своих местных денег. Государство с этих трат получает свою долю, как от вас, так и от фармацевтики, больничного дела, с научных комплексов, которые переваривают любую валюту в бесплотные идеи или в дорогостоящие решения. У нас же государство тратит деньги, а не люди – чтобы мы все были здоровы! Вы кричите со своих болот: «Мутанты», а те самые мутанты при этом живут минимум по сто лет, растят здоровое потомство, любят свою страну и даже хотят помочь остальным осознать тот факт, что будущее уже пришло, осталось его только принять!

- А не слишком ли много вы на себя берете? Может, нам нравиться жить так, как мы живем!

- Да! – поддержали первый голос еще несколько.

- Так живите – мы вас не принуждаем. Мы – даем лишь шанс быть с нами, а не отнимаем ваше право оставаться самими собой, - вдруг провожатый повернулся в сторону и указал пальцем на девушку с рыжими волосами. – Вот вы, скажите, вы достаточно услышали, о чем-то подумали. Скажите, вы бы хотели, чтобы ваши дети не болели почти никогда?

- Да, - быстро ответила она и смутилась.

- А если для этого наши ученые будут вынуждены сделать что-то для этого еще на стадии оплодотворения? Вы готовы потерпеть это ради потомства?

- Ну, наверно…

- Наверно, - скептически произнес встречающий. – Вы все просто боитесь того, что уже реально. Вы так долго жили в мире, где никому нельзя верить, что вы продолжаете «не верить» и дальше. Вам всем кажется, что чтобы было хорошо, надо сначала пострадать или кому-то лизнуть задницу. Здесь все не так! – палец указывает в пол. – Это другой мир! Как вы это еще не поняли? Старая идея: от каждого по возможности и каждому по потребности! И это в нашей-то Тирании. У нас все иначе!

- А войны? Вы же воюете, и ваши «граждане» гибнут, как и везде!

- Это правда, - кивнул человек. – Да только у нас нет регулярной и призывной армии -у нас воюют только добровольцы! … Вы не верите? Так давайте я вам расскажу одну историю, посмотрите на экран.

Задрав головы, мы посмотрели на то, как развивается флаг, где на черном полотне изображена окровавленная женственная рука, показывающая средний палец. Не уверен, что многие знают эту картинку, но я про нее читал – под этим знаменем ходят самые отмороженные отряды маньяков, не жалеющие никого и ничего.

- Вижу понимание в некоторых глазах, - кивнув, привлек наше внимание встречающий. – Это знамя отряда «Кровавой руки», а изображение, является кадром с реальных событий. В нашей армии около сорока лет назад служила девушка. На момент ее принятия на службу ей было всего двадцать лет. Как и предписано всем служивым, она прошла курсы молодого бойца и поступила на службу. Выпала ей честь служить на границе с Тенгорией… вот-вот… Сорок лет назад без предупреждения солнечная Тенгория решила на нас напасть, как она тогда выразилась: «Показать им их место». С земли, с лучшим оружием, против приграничных городков, где гражданских было в сотни раз больше, чем военных. Наша героиня, - указав на экран, обратил наше внимание провожатый. На экране появилась молодая девушка с почти алыми волосами и ярко голубыми глазами, смотрящими вдаль. – Наша героиня была рядовым, но на это противнику было наплевать, как, впрочем, и на генеральский пол и других военных, что ложились под пулями, защищая свой дом. Как вы понимаете – люди умирали тысячами, иные же эвакуировались и спасали детей. И все погибли вокруг нашей героини, все с кем она пила чай, с кем делилась секретами, с кем она видела будущую службу. Шальные снаряды разломали все вокруг, но только она из всей роты осталась в живых. Двадцатилетняя девушка, среди трупов близких, без надежды на будущее. Она сдерживала натиск пеших войск два часа. Два часа, одна против всех, против танков, против снайперов и пехоты. Она отражала врага сто двадцать минут, получила три ранения и убила сорок семь противников. И вот когда она услышала, что поддержка уже спешит к ней, она упала, подняла свою залитую кровью руку и показала Тенгорийцам средний палец. СВК редко берет реальные кадры для публикации, но этот момент был признан показательным. Страна узнала своего героя, а спасенная девушка, выстоявшая необходимые два часа, стала национальным героем, на которого хотят походить не только девочки, но и многие мальчишки. И заметьте! – встречающий повернулся к той самой феминистке. – Всего этого она добилась сама! Но для чего все это было рассказано – да, наши бойцы умирают ради общего дела, но то, как они это делаю, и есть наша основная сила. Мы не боги, мы не можем воскрешать, мы научились исцелять, мы научились пересаживать клонированные конечности, но не возвращать к жизни. Зато мы научились выращивать тех воинов, что удержат подход противника, пока не прибудет помощь.

- А где она теперь? – просил чей-то девичий голос.

- Сейчас она работает учительницей при боевом крыле, в свои шестьдесят лет у неё пятеро детей и более восьмидесяти тысяч выпускников, которых она воспитывала мужеству и стойкости. И любой из граждан может написать ей и даже встретиться в ее выходной день на спортплощадке.

- Так, все-таки, вы нам все это рассказываете, рекламируете ваше государство, по факту склоняя нас к измене родине. А для чего все это? Просто чтобы мы пополнили ваши ряды? Или вернулись на оккупированные земли в новом статусе? – спросил я, уже не опасаясь. Взгляд встречающего выловил меня быстро, хмыкнул.

- У вас устаревшие сведения. Вашей родины, как вы выразились, уже по факту нет. Ваше правительство пало часа четыре назад, - взгляд человека при этих словах не изменился. – Вы все, группа на сто человек, вы одни из сотен, захваченных в плен для того, чтобы принять решение о том, готовы ли вы жить в новой для себя стране. В подчинении Тирану, в безопасности и с гарантированным куском хлеба для вас и ваших детей! Вы решаете свою судьбу здесь и сейчас и, если вы не видите рядом своих родных, знайте, что в данный момент все они слышат ровно такое же предложение, стоя у точно таких же дверей. Примите решение, вы здесь всего пару часов, а вы уже одеты, чисты и сыты, и никто не предъявит вам за это счет! И выйдя в следующее помещение, вы решите – быть вам гражданами или вы сегодня же вернетесь туда, откуда вас забрали. Но увы, в таком случае вас ждет судьба захваченного населения. Стоит ли ваша гордыня всего этого? Или вы подумаете о будущем, где достаточно быть честным и не жестоким, чтобы жить счастливо, или вы скажете, что это рабство и вам оно не нужно? Не отвечайте. Однажды уже прозвучала фраза: «Лучше сдохнуть, чем жрать из помойки», и сразу прозвучал ответ «Ты просто не голодал так, чтобы голод ставил тебя на колени, когда ты не можешь ни спать, ни думать». Вы еще не понимаете, что вам не сыр в мышеловке предлагается, а Новая жизнь!!! – человек уже прокричал окончание фразы, а затем встряхнул руками и повесил свой планшет на пояс под плащ. – Многие из вас умрут почем зря уже сегодня. Другие скончаются в первый же месяц, проверяя границы свободы. Но те пара десятков, что переживут это время, однажды поймут все и встретят очередной контейнер! Здесь! – палец указывает в пол, и плащ летит с него, открывая всем присутствующим руки, исколотые татуировками, и многие узнают стилистику традиционного националистического движения Тенгории. – Я, как и вы стоял тут в тот злополучный год, скрипел зубами и думал, что меня заманили в ловушку. А затем засунул свою гордость и подозрения и доверился тем, кто уничтожал мои города! Здесь! – палец снова указал в пол. – Невозможно войти в новую жизнь, неся в душе злобу и жестокость! Вы должны поверить, и тогда мир поверит в вас. И сейчас я снова хочу обратиться к вам: Готовы ли вы стать гражданами Некромонгера?!

Створы за спиной нашего встречающего пришли в движение открывая нашим взорам длинный зал со стеклянными стенами и потолком, за которым алел прекрасный закат, вдоль стеклянных стен которого стояли кресла для имплантации, а вдали виднелись две двери, над которыми были светящиеся надписи, неразборчивые отсюда. Но самое главное, что за стеклом виднелся огромный, красивый город небоскребов невиданной красоты и величия. Стоящий перед нами человек наклонился, накинул на себя плащ, развел руки, вновь смотря на нас.

- За моей спиной ваш выбор: лечь в ложе, получить свой СВК и пройти в дверь дарующую вам свободу и равенство, или же пройти этот зал насквозь, скрывшись в проходе с вашим прошлым, где вам собственно и суждено будет остаться. Решайте сами, но позвольте мне сказать то, что я услышал здесь почти сорок лет назад:

«Добро пожаловать в Некропсион! Город, где вы начнёте вашу новую жизнь! Идти или нет – решайте сами!»

Рассказ 2

Человек не проснулся, он очнулся в холодном и темном помещении, однако вопреки классическим ожиданиям, здесь было сухо, тепло и совершенно ничем не пахло. Темнота не помогала ориентированию, но только что проснувшийся понял сразу, что он в камере, причем он тут один, а помещение чрезвычайно мало для нормальной тюремной темницы. Однако, едва заключённый сел, как над ним загорелась неяркая лампочка, света от которой хватило, чтобы открыть скрываемую в темноте загадку. Все стены невеликого помещения, были завешаны небольшими квадратиками снимков, на которых человек начал узнавать себя, своих родных, близких, друзей и даже случайных людей, с которыми его сталкивала судьба за прошедшие годы. Все это, не могло не заинтересовать того, кто даже не помнит, как вообще оказался на данной койке, но не успел он и приглядеться, как единственная дверь в помещении открылась с негромким скрежетом несмазанных петель. Быстро повернув голову, человек прищурился от яркого света, который царил снаружи, и лишь частично прерывался, очерчивая контур высокого пришельца, стоящего на пороге.

- Вижу, вы уже проснулись, - немного глухо, отметил очевидный факт, незванный гость. – Я рад, - все так же безвкусно добавил он, делая шаг вперед и прикрывая за собой дверь, отсекая свет и свободу, от темноты камеры. – Если вы не против, я постою у входа.

- Кто вы такой? – тихо и не особо надеясь на ответ, спросил сидящий.

- Это не важно, но если вам будет от этого легче, то меня зовут ЛермОнтом, - не меняя тона голоса, ответил пришелец.

- И зачем вы тут, мистер Лермонт?

- Удовлетворить ваше любопытство, разумеется, зачем же еще? - уже немного насмешливо ответил он. – И, если вы не станете касаться моей истории, я отвечу на любые ваши вопросы.

- Любые?

- В рамках моих собственных знаний и уровня доступа к информации о вас и ваших делах. Не теряйте же времени – спрашивайте и будьте готовы слышать правду.

- Где я? – решив все же послушаться, задал вопрос сидящий.

- Вы в изоляторе, в помещении для беседы и убеждения. Ну и для упреждения необдуманных действий.

- Убеждения? В чем? В чем вы меня собираетесь убеждать? – человек поднял глаза на темную фигуру, чье лицо было скрыто капюшоном, под который слабый свет от лампочки просто не мог проникнуть.

- Вы помните, как оказались тут? – вместо ответа, задал вопрос Лермонт.

- Нет, - честно ответил человек.

- А что вы помните последним? Какое событие?

- Теперь вы решили допросить меня? – сидящий человек усмехнулся. – Я помню тихий семейный вечер. У нас были гости, мы накрывали стол. Я помню шампанское: «Дорати Фьюджи», я открыл его и на улице что-то случилось… - человек потер лоб и ощутил, как голова его начала заметно болеть. – Или это было не на улице… хлопок был слишком громким… Нет – я не помню ничего дальше или больше сказанного.

- В бутылке шампанского была отрава, - все тем же глухим голосом, произнес гость у входа. Казалось он стоит как робот – не шевелясь и даже не дышит. – Специфическая такой яд: «Арминт-Шестнадцать-И-Эс» ...

- Господи… - сидящий схватил себя рукой за рот и едва не задохнулся от резкого спазма… - Нет, этого не может быть! Это невозможно…

- Сожалею, но тут правда и факты на лицо… - разведя руки, произнес скрытый гость. – Эту бутылку принесли вам те, кто должен был убедиться в вашей кончине. Они… - из-под балахона показались тонкие и острые как у горгульи пальцы, которые указали на два снимка на стене, прямо напротив глаз сидящего. – Вы согласны, что именно они были у вас в гостях? Эти двое.

- Да, но как они рассчитывали остаться в живых?!

- Антидот, противоядие, - срывая снимки с серой грубой поверхности, ответил Лермонт. – Они были буквально накачаны им под самое горло, - из-под плаща раздался легкий смешок. – Даже кровеносное давление из-за этого повысилось.

- Вы их поймали? Они наказаны? – с надеждой уточнил сидящий, явно испытывая легкий тремор и холодный пот, медленно и вязко текущий по спине.

- О! Не сомневайтесь, - снова довольные и горделивые нотки из-под капюшона. – От нас еще никто не уходил…

- «От вас»? – сидящий поднял на стоящего рядом человека свои красный от слез глаза. – А кто «вы»?

- Мы? Мы слуги чудовищ, приспешники страны зла и разрушения. Мы те, кем вы пугаете своих непослушных детей перед снами или, когда они не желают кушать кашу. Думаю, вы уже поняли…

- Теократия… - качнув головой, высказал недосказанное сидящий. – Теперь многое стало понятно… Вы планировали напасть на мой город и очевидно сделали это… Но, я не понимаю: почему я выжил? И зачем я тут?

- Вам вовремя помогли.

- Чем?! – удивленно и даже как-то обиженно воскликнул человек. – Против «Арминта» нет «пост-антидота»! Либо «до», либо уже никогда!

- Скажу вам так… - слегка наклонившись и сменив тон общения на заговорщицкий, тихо заговорил Лермонт. – Вы немного отстали от жизни науки, фармацевтики, генетики и всего остального. Причем на годы исследований.

- Это не шутка?

- А я похож на шутника? Или быть может на клоуна? – фигура снова выпрямилась у дверей, затем гость указал на стену и снял с нее фотографию с какой-то женщиной в красном костюме. – Вы знакомы с ней?

- К сожалению, да… - шмыгнув носом, ответил сидящий. – Это руководитель в организации где я работаю. Работал… - поправился он.

- Вы были с ней близки?

- Намного ближе, чем мне бы того хотелось...

- Тогда примите мои соболезнования.

- Вы серьезно? – человек снова поднял глаза на темный провал под капюшоном. – Она мертва?!

- Да. Насколько мне известно, она решила не сотрудничать с нами. Хотя и жаль.

- А вы и ей предлагали сотрудничество?! – казалось, человек был просто шокирован.

- Вы нас осуждаете?! – Лермонт произнёс вопрос с явным удивлением.

- Вы идиоты, если хотели с ней что-то делить или вести общие дела!

- Тогда все нормально: мы предлагали ей сдаться и рассказать все, что за ней числится. Она отказалась… причем довольно поспешно.

- Я так понимаю, вы и меня попросите сдаться?

- Было бы чудесно, если бы вы просто стали с нами сотрудничать прямо сейчас без лишней нервотрепки. Это сэкономит мне кучу времени, - пришлец виновато развел руки и покивал, человек же при этом ненадолго замолчал, задумавшись.

- Вы ведь знаете кто я? Верно?

- Разумеется, - хмыкнул пришелец у входа.

- Следили за мной? – человек не столько спрашивал, сколько просто расставлял в уме галочки напротив обязательных пунктов по которым надо пройтись.

- Естественно.

- Как давно?

- Шесть лет.

- Ого! Серьезно? Я же даже пять лет назад был никем! – подозрение в словах человека так и сквозило в высказанном вопросе. Лермонт же молча вынул из кармана своего балахона небольшой планшет и недолго вводил какой-то запрос, после чего, повернул ношу, демонстрируя снимок человека, который сидит в кафе со своей будущей женой. Несложно было разобраться и кто на снимке и где это было запечатлено.

- Слежка у нас по всем интересным людям ведется давно, а уж по тем, кто встречается с нашими агентами и подавно. О! Вижу вы расстроились. Полагаю, что вы сейчас решили, что ваша жена…

- Замолчите… - процедил человек, закуси губы и сжав кулаки до побелевших костяшек. – Не говорите…

- Сожалею, но вы должны это услышать, - Лермонт сбросил с себя темный капюшон, выставляя под неяркий свет свою бритую голову, испещренную какими-то татуировками на какую-то религиозную тему.

- Для чего? Чтобы понять, что все что вам было нужно, уже у вас?! – горечь в словах, была практически осязаемой. – Или вам и этого мало?

- Нет, просто вы должны понять, что ваша жена ей и остается. В этом вопросе ничего не меняется.

- Она не моя… она ваша… сошка…

- Вопрос названия, вы не находите? Это не меняет сути, и слово «сошка», довольно грубое, – лысый Лермонт улыбнулся и сделав полшага, присел рядом с человеком, протянул руку и снял со стены еще один квадратный снимок. – Смотрите, это ваша секретарша. Вы не отрицаете?

- А смысл?..

- В вашей карьере, был момент, когда она с вами заигрывала и даже привлекла ваше внимание. Отрицаете?

- Нет… - потухшим голосом, ответил сидящий.

- А затем, в какой-то момент, вы получили знатную выволочку за подобные фривольства, а ваша секретарша неделю ходила на работу в темных очках.

Конец ознакомительного фрагмента

close

Ознакомительный фрагмент является обязательным элементом каждой книги. Если книга бесплатна - то читатель его не увидит. Если книга платная, либо станет платной в будущем, то в данном месте читатель получит предложение оплатить доступ к остальному тексту.

Выбирайте место для окончания ознакомительного фрагмента вдумчиво. Правильное позиционирование способно в разы увеличить количество продаж. Ищите точку наивысшего эмоционального накала.

В англоязычной литературе такой прием называется Клиффхэнгер (англ. cliffhanger, букв. «висящий над обрывом») — идиома, означающая захватывающий сюжетный поворот с неопределённым исходом, задуманный так, чтобы зацепить читателя и заставить его волноваться в ожидании развязки. Например, в кульминационной битве злодей спихнул героя с обрыва, и тот висит, из последних сил цепляясь за край. «А-а-а, что же будет?»

- Я помню… - среди горечи и печали, на лице человека, появилась улыбка. – Она меня тогда знатно отделала. А я все никак не мог понять: где же я прокололся...

- Да, вы получили от нее, но и от «Нас», она получила не меньше, - произнес Лермонт и человек посмотрел на него с интересом. – А что? Несмотря на то, что вы ее личная жизнь, она все же рисковала миссией, из-за своей, уж простите «бабьей» ревности. Представьте, сели бы ей заинтересовались ваши спецслужбы, пришлось бы вас эвакуировать уже два года назад!

- Вы издеваетесь? Или я чего-то не понимаю?

- Ни сколько, никаких издевок. Давайте я поясню… - холодно и серьезно ответил Лермонт. – Наши агенты есть везде. Где-то больше, где-то меньше. Но так или иначе, они наши глаза и уши. А их отношения – нас не особо и касаются.

- Точно… - человек опрокинул голову и посмотрел на лампочку, висящую под самым потолком. – Она же с чипом в черепе…

- Как и ваши дети…

- Нет! – человек подскочил с места и вжался в стену, с которой тут же посыпались снимки, словно сухие листья с ветвей старого дуба.

- Ну, это как бы: не вопрос…

- Да как вы посмели?!

- Желание матери – приоритет. Так у нас заведено.

- Сука! Да кто она такая?!.

- Она мать! – строго и громко, перебил его Лермонт. – И вы как отец, могли бы этому факту порадоваться. Хотя насколько мне известно, вы даже отказались от прививок для ваших чад. Довольно тупой поступок, не находите?

- Это слишком! Зачем вы лезли в мою жизнь?! Зачем я вам был нужен?! Что я вам сделал?! – человек начал выходить на истерику, но по-прежнему сторонился лысого человека, сидевшего на узкой кровати без малейших проявлений агрессии или враждебности.

- Мы ведем свою политику, а для нее нам нужны люди, не имеющие темных пятен в жизни и истории. В вашем случае, таким человеком были вы. Вы честны, образованны, старательны и откровенны с женой. Вы идеальный гражданин, которому надо было совсем немного помощи, для построения карьеры.

- Я сам ее построил! Вам ясно?! Никто мне никогда не помогал!!! – человек ощерился словно скалящийся пес дерущийся за свое потомство.

- Правильно, вы все сделали сами. А наш человек, встречал вас дома, готовил вам ужин, рожал вам детей и каждый день верил в вас как ни в кого на всем свете. Не помните такого?.. молчите? Что ж, тогда вы понимаете, что тот, кем вы стали, ваша общая заслуга. Дома вас ждал уют, отдых и счастье семейной жизни, так что ничего не отвлекало вас от работы… Ну, кроме той секретарши…

- Довольно! – человек отмахнулся. – Я все равно бы не изменил…

- Не надо оправдываться, чего не произошло, того никогда и не было. Просто наш агент перестраховалась на почве ревности. Чисто рядовая ситуация, - Лермонт поднялся и вновь встал в дверях. – Продолжим? У вас есть ко мне еще вопросы?

- Зачем вам я? Вы ведь и так все, похоже, знаете… - человек поник и повернулся к собеседнику.

- Вопрос не в ваших знаниях, - рука Лермонта указывает на стену и пол, на снимки с людьми, словно подводя итог всему прошлому жизни заключенного. – Все эти люди, это те, кто так или иначе, но связан с вами. Некоторых уже нет, другие еще даже не поняли, что произошло. Третьи ждут только вас.

- В каком смысле?

- В том, что вы человек очень общительный и деловой. У вас есть дар убеждения, который работает исключительно, когда вы этого хотите, и вам многие заглядывали в рот, в ожидании вашего доброго совета. У нас, мы называем таких людей «узелками». Если вас распутать, то нить распадается на множество. Но если вас зацепить, то паутинка становится крепче.

- И кто по-вашему, пойдет за мной? Да и собственно куда?!

- К нам, разумеется… - Лермонт одной рукой дернул ручку и открыл дверь, за которой был яркий свет, на миг, ослепивший человека.

Гость Теократии прищурился, прикрыл лицо рукой и простоял так, пока глаза не привыкли к белому свету, льющемуся из высоких окон большого зала с высокими потолками. В центре помещения стоял круглый стол персон на сто, вдоль стен были умывальники и душевые. Данный зал явно имел множество назначений, но сегодня, он служил лишь приемной для одного гостя.

- Как видите, для вашей встречи все готово, - Лермонт улыбнулся и первый вышел из темного дверного проема. Человек пошел следом и едва обернулся, чуть не открыл рот. Вокруг железного темного куба, стояли десятки таких же кубов поменьше, на каждом из которых было выписано имя… И имена все были знакомы смотрящему на них человеку….

- Они…

- Не переживайте, они спят, - тихо и почти под ухо произнес встречающий. – Все они, сейчас в состоянии синтетического сна. И не беспокойтесь: до вашего пробуждения, вы прибыли точно в таком же кубе. И это еще очень комфортный способ, и все ради одного человека. Цените.

- Так, в чем же моя роль? Примкнуть к вам, просверлить себе голову и стать вашим рабом? А все эти люди, для шантажа?

- Все эти люди, для общения. С ними, говорить будете вы сами. Я же просто пытаюсь вас вразумить…

- Я не вижу имя Эн…

- И детей… - перехватил инициативу Лермонт. – Они не гости, и везти их в кубах не нужно. Граждане нашей страны вольны и свободны в перемещении по нашим территориям.

- Значит: они живы? И дети и Эн?

- Если бы не Эннга, то и вы давно были бы мертвы. Это она спасла и вас, и детей; и именно она убила тех, кто принес в ваш дом яд. Вам кстати не интересно: зачем?

- Они вышли на ваш след через меня?

- А вы действительно умны, - без тени насмешки, произнес Лермонт. – Да, ваши службы заподозрили вашу семью примерно полгода назад, когда в период лютой вирусной эпидемии, ни вы, ни ваша жена, ни ваши дети не заболели активным гриппом.

- Только поэтому?

- Ну, для нас это не удивительно, но в вашей стране тот, кто отказался прививаться – идиот априори. А идиоты болеют чаще других и как правило с осложнениями. А идеальные граждане как правило глупы и податливы любой пропаганде.

- Но я ведь и в правду отказался… - человек потер лоб, пытаясь понять – не придумал ли он это себе.

- Все мы совершаем ошибки, но не Эннга, которая сами привила и вас и детей. Перестраховалась из-за любви и подставила всю миссию.

- Постойте, Лермонт! Детей? Меня? Как?

- Поставки медикаментов у нас для агентов происходят регулярно, - самодовольно ответил Лермонт, мягко беря за руку человека и поворачивая его к столу, отводя от ряда контейнеров. – А вас они привила, кажется, когда вы приболели года четыре назад. Вам кажется по легенде спину продуло.

- Зачем вам все эти подробности? Неужели я настолько интересный человек?

- Информация – продукт дорогой, и чем ее больше, тем больше у вас шансов встать богаче. Любые ключевые и рискованные события – это наши риски и о них мы знаем все. А в частности я – прилежный встречающий, я готовился.

Два человека остановились у стола, на котором стояли тарелки с дорогими продуктами и явными деликатесами. Голодный гость лишь мельком оценил стол и уже решил, что и тут им пытаются манипулировать.

- Присаживайтесь, вы давно не ели – вам это сейчас совсем не повредит.

- Хотите меня задобрить? Улитки, дорогие фрукты, игра, вырезка мясная – показываете, как вы щедры? – горько улыбнулся человек, презирая свой организм за жажду этой подачки. – Думаете, я буду восхищен этим столом и поверю в лучшую жизнь и всем это расскажу? Да вы даже мою жену и ту всю жизнь контролируете! Могли бы на мне и сэкономить!

- Собственно, это и не дорого, - Лермонт подошел и взял с круглой чащи спелый манго, оглядел его и со вкусом надкусил. – Фрукты все выращиваются на нашей земле, и пока они не наводняют наш рынок, на экспорт они не допускаются, так что они недороги, их много, а после присоединения Южной провинции, их стало еще больше. Улитки – на территории города, где мы с вами находимся, открыто двенадцать заводов по переработки, семь из которых занимаются переработкой органики. Три из них используют улиток для тонкой очистки. Они идут дюжиной по цене одной, так что и тут вы не угадали… Кстати! Раз уж мы коснулись темы экономики – как вы думаете, какая у нас тут процентная ставка по кредитованию? Это же не далекая от вас тема?

- Десять процентов? – немного подозрительно, предположил человек.

- Десять у нас было двадцать лет назад, когда экономике требовались большие деньги. Сейчас у нас кредитование на четырех процентах. Мы не используем увеличенную ставку для искусственного охлаждения потребительской способности. В отличие от вашей страны, мы помогаем людям жить лучше, а не наоборот. Вы кстати должны бы знать, что ваша инфляция уже пару лет как отрицательная, но цены у вас продолжали расти. Отчего так?

- Кражи, я полагаю, - человек сел на предложенное ему ранее место и неохотно подтянул к себе тарелку с куском томленного мяса и россыпи различных овощей.

- Фактически, виноваты не кражи, а дырявое правосудие. В ваше стране, слишком сильная круговая порука и власть денег…

- А у вас не так? – перебил он Лермонта. – У вас деньги не правят? Не регулируют общество и его способности? Власть не пьянит умы людей? Не дает преференции при определенных действиях? Ваши политики или ваш великий император не купаются в роскоши и не срут в золотые унитазы? Вы мне это хотите сказать?!

- Я хочу вам сказать, чтобы вы ели молча, а лучше сразу все поняли, но еще рано. Так что буду отвечать по пунктам, - Лермонт выдвинул стул и сам сел за стол, в метре от человека. – Вы только начните есть… Так. Правят ли у нас деньги… Нет – не правят, у нас вся власть у правителя, он и заказывает бал. Регулируют ли финансы рынок и общество – конечно регулируют, как и должно. Тот, кто работает мало, тот и имеет меньше – разделение слоев как есть. Но при этом, они не являются ключевым фактором. Вы всю жизнь прожили в вашей двухкомнатной квартире, жили на зарплату и чужого не брали – скажите, вы средний класс?

- Да, я представитель среднего класса, - не стал отрицать человек. – И за это я был благодарен своей стране.

- А что должно было бы произойти, чтобы вы вышил в высший класс? Эннга должна была бы работать? Ваш оклад должен бы увеличиться втрое? Или если бы вы купили себе квартиру с пятью комнатами?

- Думаю, оклада бы хватило… втрое, - задумавшись, ответил человек.

- А что мешало вам его увеличить? Законы? Практика? Внутренний мир? Религия?

- В смысле?! – данные вопросы прозвучали как пощечина. – Вы хотите сказать, что я мало работал?

- Нет, я говорю, что вы вполне могли работать больше. Вопрос не в уменьшении, а в «не реализации». И если у Эннги была работа без остановок, то у вас работа заканчивалась к вечеру, когда вы приходили домой, и даже ее, вы могли бы делать больше и быстрее.

- Вы странно налаживаете мосты между нами…

- Ну, на мой взгляд, правда и честность, продукты не менее ценные чем информация, так что я сейчас с вами делюсь настоящим богатством. Вы прекрасно работали, но могли бы достичь большего. Брать работу на дом, найти вторую работу, пахать на выходных и сверхурочно. С вашим талантом аудита, вы смогли бы еще года четыре назад зарабатывать раза в четыре больше, выйти в высший класс и не переживать из-за этого. Но вы не стали, - Лермонтр поднял руку не позволяя перебить себя. – Не надо оправдываться, это факт, а как я уже сказал – чего не сучилось, того никогда и не было. Причина того, что вы в среднем классе не в том, что у вас оклад небольшой, а в том, что вы сами себя ограничивали. Вы имели жилье, вам было хорошо и сытно дома – так куда и зачем стремиться? Ну не суть. Ваш следующий вопрос…

- Стойте! Все не так!

- Себе не врите, - осаживая и едва ли не унижая, холодно и мягко произнес Лермонт. – Я не тот, кто будет это слушать. Объясните все Эннге, когда и, если ее увидите. Вы спросили дает ли у нас власть преференции – да, дает и много, но в отличие от вашей страны, у нас власть еще и дает в нагрузку и ответственность. Резонансный случай – ваш депутат от правящей партии, дважды судимый, кстати, убил троих людей. Что с ним случилось?

- О ком вы?

- Если вам нужна фамилия, то я посмотрю, но если вы о конкретном случае, то…

- Я понял о ком вы… он отстранен от должности и против него идёт уголовное дело, насколько я знаю. Справедливость все равно его нагонит.

- Ну, вообще он у нас… если интересно. Мы его пару недель назад на границе с Гаргантией взяли – много запросов на него было, да и нам нужны были свежие сведения из первых рук, а горяченький депутат, это очень свежо. А то что у вас по телевидению показывали – ну надо же и вам сказки показать, чтобы вы чувствовали себя в безопасности. Свобода – это рабство, а вы и не знали.

- Это вранье! И вы мне мозги пудрите!

- А зачем? – Лермонт упер локоть в стол и уложил на ладонь свою лысую голову. – Где ж я тут выигрываю? Какой мотив? Мой профит в чем?

- Зубы мне заговаривать, наверно. Я не знаю!

- И я не знаю… вот дилемма… Ну да не суть. К чему я все это рассказываю: Такая ситуация, возможно только у вас… у нас это было бы невозможно в принципе, еще на старте.

- Хотите сказать, что его бы осудили сразу?

- Нет! – Лермонт отмахнулся. – У нас просто не бывает дважды судимых! Зачем человеку с рецидивом еще раз давать шанс? Мы же не вы – у нас бюджет на тюрьмы не сбрасывает деньги как на дорогие курорты.

- Серьезно? – скептически спросил человек.

- Да, - собеседник спокойно кивнул. – Бюджет идет на медицину, образование, инфраструктуру и поддержку граждан… ну вам не понять. А вот тюрьмы обеспечивают себя сами – никто не любит нахлебников. Видите ли, у нас тюрьмы, это средство чтобы отработать свою вину, исправиться, а у вас это курорт для отморозков. Украл, выпил, в тюрьму - романтика. Мы этого, извинит, не понимаем.

- Да мы, если честно, тоже… - человек посмотрел в свою уже пустую тарелку. – Вы все это говорите, а я не верю, что так бывает.

- Почему?

- Все это сказки. Нет таких людей, кто не сунул бы себе чего в карман. Нет тех, кто не захочет обмануть и не взять чужое. Да и деньги в нашем мире решают почти все. В это я верю, так как это истина.

- А я верю, что Эннга вас любит и не за ваши деньги, - легко ответил лысый встречающий. – Ваши дети здоровы, благодаря инвестициям в медицину, они тоже вас любят не за деньги. Вы здесь, потому что вы «узелок», а не потому что у вас власть или уж простите за повторения – деньги. А те, кто при захвате кричал «Я вам заплачу!» - скорее всего уже переработаны на удобрения или прикорм… Те же кто на нашей земле сунет что-то в карман, посетит наши тюрьмы и обязательно перевоспитается, потому что второго шанса у него на это уже не будет. А те, кто хорошо работает – получит столько, сколько заслуживает и кредитом меньше или больше. Вот во что верю Я.

- Фантастика…

- Невероятная для вас правда, - не согласился Лермонт. – Поймите, то что у вас показывали про нашу страну лишь мерзости, не наша вина, а тщательная работа вашего СМИ. Они не покажут наших детских садов, так как они лучше ваших санаториев. Вам не показывают, как наша медицина бесплатно лечит безнадежно больных, а все лекарства необходимые для здоровья – приносят на дом бесплатно, и горе тому, кто это не сделает вовремя. Вы не видели, как у нас открывали завод по производству нано-трубок, так как он у нас уже третий, а у вас нет и одного. Зато вам покажут, как у нас казнят тех, кто хотел кого-то убить, но даже не успел этого сделать. Вам скажут, что мы караем невиновного, а мы думаем иначе. Вам легко продемонстрируют, как мы уничтожаем людей, укравших сущие копейки. Вам говорят, что наш интернет ограничен, но умалчивают, что только на вход. Вам говорят, что цены на еду у нас выросли на пять процентов и молчат, что относительно индексации, они по факту подешевели на шесть. Слишком многое искажается, хотя прямо вам никто и не врет, ведь и среди вашего общества есть умные люди.

- И все они сидят в верхах?

- Далеко не все, - не согласился Лермонт, покачав головой. – У вас много тех, кто намеренно не высовывается. Среди ваших граждан есть и те, кто живет несколько разных жизней. А есть и те, кто вовремя собрал вещи, взял родных и близких и побежал к нам. Не это ли показатель ума?

- Предательство скорее.

- Кого же они предали? – усмехнулся Лермонт. – Страну, где за пенсию отвечает пирамида, с которой деньги ссыпаются на карманы высоких господ? А вы считали сколько у вас там вообще в валюте? Вижу, что нет. А мы считали, и пришли к выводу, что если бы оттуда не вынимали больше половины, то ваши пенсионеры все жили бы лучше Вас. Пенсию сложно получать, если до нее не дожить, а средства, выплачиваемые вами всю жизнь, просто спишут как «невостребованные». То же касается и иных сборов – тратить на граждан? Какой вздор! О чем вы вообще!

- Не смешно, - нахмурился человек.

- А я и не шутник, - серьезно ответил Лермонт. – Так кого же предали те, кто желал своей семье лучшей жизни? Предали государство? Сограждан? Законы? Кого?!

- Родину.

- Я вас умоляю… - отмахнулся собеседник. – Родина у всех одна – наша планета, а все стальное лишь устройство государства. Вы же не считаете предательством детей родившихся, например, в Миртале и переехавшие с родителями к вам? Нет, вы же уверены, что родина там где они вырастут! Так и у нас политика такая же – расти у нас и будет у тебя все!

- А если я захочу уехать обратно?

- Если такая дурь к тебе в голову придет, то ты сможешь это сделать без вопросов. Но по глазам вижу, что ты не веришь.

- Не верю, слушая все это, и не только про уезд, а вообще… - человек повернулся к контейнерам с написанными на них именами. – А если я соглашаюсь на ваши условия. Что будет дальше? Мне вставят чип в голову? Скажут, что делать и отправят зомбировать отельных?

- Если вы примите чип и решили жить как подобает человеку, то сначала вы получите щедрых оплеух от своей жены, которая уже давно ждет вас снаружи. А я прослежу, чтобы вы не получили ни меньше, ни больше! – Лермонт криво улыбнулся. – Далее, она расскажет вам о себе все, чего вы не знали. День или два, вы будете просто с ума сходить от потока информации и всего, что вам будет доступно и что более недопустимо. И только потом, вы придете сюда, чтобы встретиться с тем, кто вас знал лично.

- А если я не справлюсь? – заискивающе посмотрел на Лермонта человек.

- Ничего страшного. Мы вам поможем. Да и потом – нам нужны только граждане, а не безвольные прожигатели жизни. Кто не желает работать – обречен жить в нищете. Кто не хочет принимать правила – идет темным лесом. Кто хочет жить за счет других, других и кормит, сам или собой.

- А это больно?

- Зависит от жены, - хмыкнул Лермонт.

- Я про чип…

- Нет, - покачал головой агитатор. – Первое, что делает чип, это убирает всякую боль, потому что пока он прорастает, выносить это было бы физически невозможно.

- Значит не врали, когда говорили, что вы все не чувствуете боли.

- Правда, чип нам с этим здорово помогает. Но все же в обычной жизни, он этого не делает – масса неудобств появляется и неловких ситуаций. А боль – помогает нам получать опыт.

- А кто ваш повелитель? – с надеждой спросил человек, поднимаясь со стула.

- Избранный правитель, наиболее ответственный и прозорливый, трудолюбивый и честный – идеальный гражданин, по мнению нашей страны. Его имя тебе ничего не скажет, но, когда ты поживешь у нас примерно полгода, ты сможешь с ним встретится.

- Скажи лучше, когда я могу увидеть детей?

- Да как захочешь, - пожал плечами Лермонт тоже ставая со своего места. – Ты все решил?

- Я думаю, выбора тут и нет, зато есть возможность попасть в сказку.

- Что ж. Я рад, - протягивая руку, произнёс Лермонт. – Тогда, позволь не получить наслаждение и поприветствовать тебя в Некропсионе, в лучшем из миров…

Рассказ 3

- Кого боится паук?

- Никого. Кроме самок.

- Кого боятся самки паука?

- Своих детей.

- А кого боятся они?

- Взрослых пауков.

- Вся жизнь паука, сплошной страх.

- Они боятся только себя, и это правильно...

(Отвлеченные рассуждения о мироустройстве)

Комната с заключенным была расположена в удаленном крыле отделения Департамента правосудия и правоохраны, отчего следователю Гнарсу пришлось к нему идти довольно долго. Чем ближе он был к искомому кабинету, тем тише становилось вокруг. Негласные пыточные никогда не славились любовью к соседству с ними, а потому большинство кабинетов этого крыла пустовали.

Следователь подошел к тяжелым дверям и постучал по ним костяшками пальцев. Это было негромко, но небольшое окно все же открылось, показывая сотруднику пару уставших и холодных глаз на худом лице с посеревшей кожей.

- Майор Гнарс? - прозвучал вопрос.

- Собственной персоной. Прибыл по решению полковника Рошальда, - следователь протянул свернутый лист в открывшееся окошко и подождал около минуты, дожидаясь, пока его прочтут на другой стороне. Ответа не было, дверь просто щелкнула тяжелым засовом и отворилась на удивление плавно и тихо.

- Проходите, - отпирающий дверь лейтенант лишь головой кивнул в сторону еще более дальней двери. - Они там.

- Спасибо, можете пока быть свободными, - произнес Гнарс и как бы невзначай размял руки.

- Я буду на посту, - кивнул лейтенант и с благодарной улыбкой вышел из помещения.

Гнарс же прошелся чуть дальше и отпер дверь, за которой сидел одинокий пленник, прикованный к стулу и роняющий слюни с соплями с окровавленного лица, и двое коллег майора - старший лейтенант Иртас и капитан ДПП Норман Тральк.

- О! А тебя сюда каким ветром задуло?! - нервно и с явной неприязнью, отозвался Тральк, едва заметил вошедшего.

- Господа, я прибыл по распоряжению полковника Рошальда. На ближайшие два часа, это мой пленник. Все вопросы к руководству, а пока - прошу оставить меня наедине с допрашиваемым, - с этими словами майор протянул руку и убедился, что единственная старенькая камера в помещении отключена от сети.

- Ты его не заберешь, - рыкнул Тральк, но все же взял со стола пару каких-то инструментов и убрал их в разложенное тут же полотенце. Майор же, делая вид, что не видит следы явных пыток на грани дозволенного, бросил на стол пачку сигарет и без прелюдий закурил страшно вонючую сигариллу, дым от которой тяжелым облаком повис над людьми.

- Я вас не задерживаю, двери только прикройте за собой.

- Мы вернемся через два часа, - напоследок отозвался Норман Тральк и с коллегой пошел на выход, не забыв пнуть стул майора.

Когда же дальняя дверь захлопнулась, Гнарс тут же затушил сигариллу и выну новую, посмотрел на пленного: окровавленного избитого человека с безумными и в то же время опустошенными глазами, смотрящими в пол. С кончика носа человека капали слезы, с разбитых губ длинными нитями свисали окровавленные слюни.

- Бросьте эти показные выступления, мистер Бакнед, - Майор выпустил новую струю дыма в потолок и закинул ноги на стол. Пленный же продолжал сидеть в прежней позе. - Я все равно знаю, что вы боли не чувствуете, пусть этого и не знают мои коллеги.

После этих слов, губы пленного сомкнулись, последняя слезинка упала с кончика носа, а во взгляде появился осмысленный огонек. Человек в наручниках выпрямился и размяв шею, посмотрел на майора. Теперь только побои говорили о том. что здесь происходило, но не взгляд и поза человека.

- На меня вышли уже международные следователи? - спокойно и деловито уточнил пленный мистер Бакнед, с легким кивком принимая поднесенную к его рту сигариллу. - О, благодарю, а то скучно тут сидеть…

- Да, успели Вы наследить мистер Бакнед, теперь Вам будет немного сложнее жить.

- Это Вы называете жизнью, Майор Гнарс? - не скрывая своих знаний, спросил пленный. - Меня пасли почти полгода, я только не думал, что на пороге появитесь Вы. У Вас же другой профиль, Вы больше по убийствам, а я просто гражданский, который никого и пальцем не тронул.

- Вы завербовали почти полсотни человек, которые покинули страну за последний год! - скривился майор. - Точнее, попытались.

- Даже так?! - усмехнулся пленный мистер Бакнед. - Вы даже до пятидесяти досчитали…

- Хватит, прошу Вас, - скривился майор Гнарс. - Я не Ваша аудитория.

- Отчего же? - мистер Бакнед поднял брови на которых едва кровь подсохла. - Вы успешный работник, Вы ратуете за справедливость и ненавидите неравенство, преследуете криминал и без жалости расстреливаете убийц, после чего пишите в отчетах о сопротивлении. Лично я, считаю Вас своим клиентом и даже более того - одной из целей.

- Боюсь, что я не буду слушать Ваших речей и тем более, менять сторону противостояния.

- А Вы не меняйте, - усмехнулся мистер Бакнед, аккуратно стряхивая пепел мимо своей одежды на пол. - Просто не мешайте мне работать.

- Ваша работа окончена, мистер Бакнед. Вы еще не заметили?

- Но Вы же передо мной, - усмехнулся тот. - И Вам наверняка интересно многое из того, что я могу Вам рассказать.

- Возможно, - следователь вновь закинул ноги на стол и расслабленно потянулся, после чего закинул руки за голову. - Может тогда удивите меня? Расскажите, зачем Вы у нас объявились?

- Я спасаю людей, - ни на миг не задумавшись, ответил мистер Бакнед.

- От кого?

- От произвола, убийц, насильников, психопатов, взяточников, жестоких власть имущих, от нищеты и бездарно прожитой жизни, от пустоты в глазах и рухнувших надежд. А чем занимаетесь вы на своей службе, майор Гнарс?

- Спасаю людей от убийц и таких как Вы, - улыбаясь ответил человек пленному. - Тому, кто сбивает людей с пути и обманом заманивает их на добровольное рабство.

- Вам не по душе, что я обираю вашего Хозяина? - спросил мистер Бакнед и ловко выплюнул сигариллу не дотянув ее и до середины. - Вам не нравиться бегство ваших рабов в другую страну?

- Мне не нравиться Ваша ложь, мистер Бакнед. Мы допросили тридцать уцелевших и все они дали показания против Вас. Вы всем обещали рай, заманивая их в ад. Разве не так?

- Не так. Вот совсем не так.

- Вы обещали сытую жизнь в обмен на работу.

- Верно. А разве это плохо?

- Это и есть рабство! - кивнул Гнарс.

- Насколько я заметил, в этой стране жизнь за работу у большинства далеко не сытая. Так чем хуже у нас? - подняв окровавленные брови, спросил мистер Бакнед.

- Подозреваю, что в объеме работ. Насколько мне известно, все ваши новые граждане работают от рассвета и до заката. А у нас есть график.

- Ненормированный график, с переработками, с выпадающими выходными и таким понятием как “работа на дом”, и после всего этого оплата никак не меняется. Знаем-знаем… У нас же работа хоть от рассвета, хоть с десяти, оплачивается часами. Сейчас насколько я понимаю, как раз десятый час вечера, Вы сидите передо мной, но Вы не получите прибавку ни на цент, так как работаете по ненормированному графику и все что после шести вечера, Ваши личные недоделки.

- Хотите сказать, что у Вас там так хорошо, что любая работа оплачивается столько, сколько я готов был бы ее выполнять?

- Да. Я вот перед вами, и у меня на родине у меня зарплата идет даже сейчас и даже когда я лягу спать и до самой минуты как я вернусь в свой дом, я буду в командировке и с соответствующей оплатой. Невероятно, правда?

- Сказочно, - саркастически отозвался майор и затушил свою сигариллу. - Прям захотелось все бросить и бежать к Вам работать следователем.

- А зачем Вы Нам? - улыбнулся пленный. - Чип решает все, и он выполнит Вашу работу быстрее и точнее.

- Он найдет убийц?

- Чип не доспутсит убийства, ну по крайней мере в нашей теократии. Однако если меня, например, убьют здесь, то не сомневайтесь, что убийца ненадолго переживет меня.

- И как же умрет Ваш убийца?

- Да мало ли как… - пожал плечами прикованный мистер Бакнед. - Удар током, ДТП, гопота на улицах, алкогольное отравление, ссора с женой, убийство при задержании. Тут индивидуальный подход нужен, ну да не мне Вам это рассказывать.

- Я ищу таких как Вы! - оскалился майор Гнарс.

- А смысл?

- В каком плане?

- Проще предотвращать, чем исправлять. Разве нет?

- И как по-Вашему это предотвращается? И все ли можно предотвратить?

- Да, - серьезно ответил пленный. - Все.

- Пример. В прошлом месяце, водитель убил трех людей на пешеходном переходе, в том числе и ребенка. Ваше предложение?

- А это известно и Вам. Едва произошло это ДТП, как перед переходом по воле чиновников возникло искусственное препятствие, требующее снижать скорость. Все просто и всем понятно.

- Вы предлагаете положить неровности перед всеми пешеходными переходами? - следователя забавляла ситуация и диалог.

- В спальных районах - безусловно. Но это деньги, причем бюджетные. Поэтому пока не будет смерти - будут экономить до последней минуты. Затем будет пиар, но этот сценарий Вам известен.

- Допустим, но водитель мог и с этим налететь на людей.

- Верно, но потеряв большую часть своей скорости и одним только грохотом привлекая внимание людей. Шансы на выживание выше.

- Ладно, другой пример… Вам еще сигаретку?

- Спасибо, я воздержусь. С Вами и так интересно, не то что с теми занудами.

- Другой пример, - закуривая новую сигариллу, задумался майор Гнарс. - Жена нанимает киллера, который убивает ее мужа и исчезает, возможно даже за границей. Ваш ход. Как предотвратить.

- Вы забавный следователь. Для начала в стране нельзя даже допускать возможность такого найма, подобные дела должны быть на контроле соответствующих органов.

- А у Вас в теократии это на контроле?

- У нас все жители на контроле, мы не показатель, - мистер Бакнед, усмехнулся. - Но Ваша игра мне нравиться. Давайте Я вам предложу ситуацию из вашей страны, а Вы расскажете, как с этим бороться или как предотвращать.

- Давайте, поиграем. Что будем рассматривать?

- Губернского полковника, который на границе занимался вырубкой лесов и выстроил себе огромный коттедж с золотыми санузлами и прошедший по делу как свидетель.

- Решили с козырей зайти? - усмехнулся Гнарс.

- Да мне вообще не принципиально. Давайте рассмотрим событие пятилетней давности, с ДТП где участвовали два автомобиля, где один из них, находящийся на встречной полосе принадлежал сыну гендиректора Госпредприятия. Напомните, чем дело закончилось?

- Вы намекаете, мистер Бакнед, что у нас все сложные дела не решаются, а у Вас их на раз бы раскрутили?

- Да даже не намекаю, - откинувшись, спокойно сказал он. - Многие проблемы можно решить, если начать решать, а тех, кто мешает превратить в биомассу и скормить скоту.

- У нас тоже дела решаются и без этого фарша.

- Да где там… - улыбнулся мистер Бакнед. - У Вас все решается, решается, да ничего особо с места не двигается. Миллиардер украл миллиард и получил штраф в пять миллионов. Гражданин отремонтировал мост - получил штраф и судебное предписание снести самострой, потому что на его ремонт уже отмыли двадцать шесть миллионов. Другой спас дикое животное и его притянули за поимку дикого зверя. Здесь штрафуют в пять раз чаще, чем работают или поощряют. Опять же защита меньшинств и полное неуважение к простым и нормальным людям. Список можно продолжать долго, но у нас не так много времени. Но у меня основной вопрос: Вас это устраивает.

- Это никого не устраивает, - спокойно ответил майор. - Но нам-то, что делать?

- Меняйте себя, ломайте систему, гните свою линию. Вам это не хуже меня известно. Прекратите давать взятки, обращайтесь в органы власти и СМИ одновременно. Перестаньте опекать избранное население и искусственно делить всех на быдло и элиту. Не ждите благодати, читайте собственные законы, уважайте своих граждан и бога ради, будьте благоразумны!

- А Вам до нас какое дело? - туша очередной окурок, спросил майор Гнарс.

- Однажды и Вы будете нашими партнерами и новым регионом, так зачем же нам стадо мясных обрезков, - улыбнулся мистер Бакнед.

- Вы оптимистичны. Но для Вас лично какая в этом выгода?

- Никакой, кроме той, что это моя работа, - Бакнед посмотрел за спину Гнарса и вздохнул.

- Работа: промывать людям мозги?

- Я предпочитаю думать, что я направляю людей к счастью.

- Вы шпион, в старой терминологии.

- А вы устаревший элемент правосудия, который легко заменяется силикатным чипом у граждан.

- Туше, - усмехнулся Гнарс и подняв пачку, постучал ей по столу и отложил в сторону. - Вы надеетесь выжить?

- Конечно, я все же человек, - мистер Бакнед невесело улыбнулся и кивнул.

- А если я скажем, отпущу Вас. Сымитируем Ваш побег, Вы сгинете и доберетесь до границы. Что Вас тогда ждет там?

- Боюсь, что ничего хорошего, - скривился мистер Бакнед. - Как сотрудник внешней разведки я уже засвечен, так что меня скорее всего поставят на штабную работу или в преподавание узконаправленных дисциплин.

- То есть, Вас не уволят и со службы не сдвинут?

- А за что? - удивился мистер Бакнед. - Я свою задачу исполнял хорошо. То, что вы перехватили пятьдесят нерасторопных граждан это их проблемы. Другие четыре сотни Вы же прохлопали.

- Четыре сотни?

- Ну, я не считал, четыре там сотни или четыреста двадцать семь на позавчерашний день, - покачав головой, ответил мистер Бакнед. - Но Вам-то какая разница? Их уже нет. У них новая жизнь, новые заботы и новые нормы правосудия. Полагаю, что они сейчас в диком ахере!

- Вы действительно верите в то, что говорите?

- Абсолютно.

- Почему?

- Потому что я там, блин, живу! - улыбнулся пленник. - Там живет моя семья, друзья, близкие. Почему я не должен верить в то, что знаю?

- Потому что Вам, просто промывают мозги! Вы живете еще хуже, но из-за чипа в вашей башке… - майор постучал себя по затылку. - Не понимаете этого, думая, что вы живете в раю! Вот правда, в которую верю я!

- Если бы в раю, - немного грустно улыбнулся мистер Бакнед. - Знали бы Вы, как тяжело жить в честной конкуренции достойных и образованных людей. В мире где не имеет значение сколько у вас денег, ваши дети займут то место в мире, на которое могут поднять себя сами. Вы безусловно можете купить им машину, одежду, лучшие продукты, но не более. Вы можете сколько угодно обивать пороги, угрожать и умолять, но, если Вы не способны взять на себя больше чем несете сейчас, Вам не видеть повышения. Вы не станете главой района, если сами не выросли в нем, потому что только так Вам будут известны все его проблемы и пути их решения. А если по вашей вине или недосмотру погибнет случайный человек, Вы не избежите наказания при всем Вашем желании и числу связей. И если Вы оступились, поверьте - это запомнится навсегда и даже после Вашей смерти, это никуда не исчезнет. Каждый ваш грех от двенадцати лет, будет идти за вами до самой могильной плиты, а медицина у нас такая, что носить Вы это будете долго-долго. Похоже ли это на рай, майор Гнарс?

- Вы сгущаете краски, мне кажется.

- Ой ли! - усмехнулся мистер Бакнед. - Мне вероятно на днях умирать, так зачем мне скрывать хоть что-то не представляющее секретные данные? Говорю, как на духу. Вы бы сгнили в нищете у нас просто из-за того, что у нас Вы ничего бы не смогли делать!

- Я могу преподавать, - усмехнулся Гнарс и вновь взял сигариллу. Прикурив в тишине, он посмотрел на пленного Бакнеда. - Или нет?

- Да я если честно, немного ошарашен, - покачал головой пленник. - Вы меня сделали… Да, преподавать Вы действительно сможете. Я был не прав. Хотите, я Вам и ВУЗ порекомендую.

- А я уже завербован?

- Ну, а за что Вам тут цепляться?! - Бакнед, даже скривился. - Уж как у нас несладко, тут же совсем помойка! Я тут три года, а уже и курить начал, и в трех драках поучаствовал, два задержания избежал и вот сейчас вообще к стулу привязан. Мне это однозначно не нравиться. Давайте убежим вместе.

- Голову мне просверлим, да? - улыбнулся милейшей улыбкой Майор.

- Ну… больно-то все равно не будет.

- Бред! Даже если я бы поверил в Ваши рассказы, кто меня там примет? Группа захвата? Или Вы скажете, что встретят меня обворожительные блондинки?

- У Вас жена брюнетка. Ай-ай, майор, ну что же вы так.

- Бывшая жена, - отсалютовав окурком, радостно заявил Гнарс.

- О! Мои поздравления, она Вам вообще не пара…

- Довольно! - резко ударил по столу Гнарс. - Что за игры?! Много знаете?!

- Вы задали тему, я поддержал, - ни грамма не обижаясь, ответил оппонент. - А то что знаю много, так работат такая, ну и чип не все же только следить помогает, но и память улучшает…

- Вы не ответили.

- Про что? Про блондиночек? Ну если надо Вам сильно, попрошу, чтобы выбрали блондинок, мало ли у нас на границе бойцов…

- Для чего эта ехидца? Вы реально рассчитываете выжить или убежать?

- От моего ответа, мало что изменится, - грустно кивнул мистер Бакнед. - Скорее всего меня убьют в течении суток.

- Но вы до сих пор продолжаете вербовать меня, не пора ли остановиться?

- А я не могу…

- Чип?

- Нет. Семья. Я может и не похож на семейного человека, но это просто амплуа такое рабочее. А вообще у меня четверо детей. Три сына, дочка… - пленник тепло улыбнулся пустоте.

- Что им грозит, если Вы начнете говорить то, что мы хотим?

- Ничего.

- Ничего?! - майор даже не поверил услышанному.

- Ага. Они ничего плохого не сделали.

- Тогда зачем Вы продолжаете эту игру? - Гнар поднялся и снова взялся за сигариллы. - До Вас ведь все равно не доберутся уже никак, откройте то. что нам надо и оставайтесь здесь как политический беженец.

- Я не предатель.

- Вы сами переманили почти полтысячи людей, сделав их предателями. Но сами блюдете неписанные законы про предательство родины? Это называется Лицемерием!

- Нет, - мистер Бакнед покачал головой, не поднимая глаз от пола. - И я поясню почему. Во-первых, я борюсь не за законы, а за то, чтобы мои дети жили в мире, где они получат не меньше чем заслуживают. Да, вероятно мои старшие дети не выйдут в верхи, но они никогда не будут ни голодать, ни испытывать нужду хоть в чем-либо. А вот младший сын и дочь, могут превзойти меня и свою мать. Они учатся в лучшей из школ мира, посещают кружки и никогда они не узнают, что такое страх за свою жизнь на улице, в доме или на работе. Это стоит дорогого и за это я сижу тут привязанный к стулу рассказываю Вам все это! А Вы не верите, сидите передо мной и думаете, что я плету Вам сказки. Что ж, держите еще одну сказку: Поищите информацию о человеке по имени Недфорд Бакторс Младший.

- Хорошо, - кивнул майор и вынул коммуникатор, после чего внес информацию и отфильтровал запрос. - Покойник. Причем давний.

- Девять лет назад, я встретил Ланису и влюбился в нее без памяти… - начал неторопливо рассказывать мистер Бакнед. - Дарил ей цветы, водил в кафе, просил выйти за меня и разве что в ногах не лежал. Она держалась целый год, а затем, открылась мне и сказала, что станет она моей, если я стану подданным теократии Некропсиона. Я не размышлял долго и принял ее предложение. Десятого апреля, мы с ней сели на пассажирский самолет “А-783” и вылетели в сторону Актансии. Самолет, однако вовремя свернул в сторону, а его двойник полетел дальше, чтобы разбиться за двадцать километров от аэропорта, в то время как наш борт, лишенный маяка, пересек границу и привез с собой почти три сотни новых граждан.

- Это информация легко проверяется отпечатками пальцев, - улыбнулся Гнарс.

- Конечно, куда теократии до науки по подготовке своих агентов и такой очевидной вещи как смена отпечатков. Однако то, что подделать много сложнее - это мои знания города. Вы не думали, что меня чертовски сложно было поймать?

- Я задавался этим вопросом, но и это объясняется.

- А еще, я знаю, что в седьмом классе, вы разбили стекло в школьном спортзале, и крупный осколок которого упал на ребенка со стороны улицы и убил его. И лишь трое знали, что виноваты именно вы. Но ни Кристофер, ни Ватиз, ни я, этой тайны не выдали, что и позволило Вам поступить в академию правосудия и стать тем. кто стремиться защищать.

- Вы ждете, что я и в это поверю?

- Нет, я просто исповедуюсь перед смертью. Я честен перед тобой, Вашек Гнарс, по прозвищу Банановый король. Я тебя не выдал в свое время. Теперь у нас с тобой осталось пять минут. Неплохо было бы услышать хотя бы “спасибо”.

Майор Гнарс сидел и молча курил, затем кивнул и сел ровно, затушил окурок.

- Спасибо, Прут, не ожидал, что встречу тебя снова.

- Проверка дешевая, но пусть будет так. Кристофер был Прутом, а я лишь свидетель, который никогда не имел ни клички, ни прозвища. Даже когда учился в ПедКолледже.

- В любом случае, я благодарен за это напоминание. Но тебе это не поможет.

- Мне нет. Но ты все еще можешь купить билеты в горы, пересечь границу и выйти в зоне конфликта с теократией. Ты можешь уйти из этой дыры и начать иную жизнь. И если тебе нравится бороться с несправедливостью, то у нас, твоя душа отдохнет.

- А потом?

- А, что потом?

- Меня ведь спросят, почему я не спас тебя. Что мне им на это отвечать?

- Тебя не спросят, - улыбнулся пленник. - Тебе даже об этом не напомнят.

- Я посмотрю, что ты уже смирился, мистер Бакнед.

- Да. Свою последнюю песнь я исполнил.

- И добился чего?

- Я бросаю семена, все остальное, зависит от человека. Однако, нам уже пора…

За спиной майора действительно уже звучали шаги идущих людей. Гнарс поднялся, потушил очередную сигариллу и повернулся к вошедшим.

- Лейтенант Иртас, Капитан Тральк, теперь он ваш, не смею больше тратить ваше время, - кивнул он.

- Можно было пропустить и эти пару часов, - процедил Иртас и посмотрел за спину майора, где одинокий пленник сидел, понурив голову. - Вы его хоть не убили?

- Мы просто поговорили… - ответил Майор.

Двумя днями позже, Майор узнал, что пленник не пережил перевозку в следственный изолятор - кровоизлияние в мозг убило человека, который вроде бы был вполне здоровым. Медицинская экспертиза выявила сильнейшее повреждение и множественные гематомы на голове погибшего. Расследование показало, что непосредственно перед наступлением тяжелого состояния, заключенного с ним “общался” майор Гнарс из Департамента правосудия и правоохраны. В виду хороший послужной список и множественные положительные отзывы, майору дали разрешение уйти на пенсию самостоятельно.

Неделю спустя, в небольшой квартире, раздался телефонный звонок, хозяин квартиры ответил на вызов:

- Алло!

- Добрый вечер, это майор Вашек Гнарс из Департамента правосудия и правоохраны, - прозвучало в ответ.

- Д… Да, я вас слушаю… - нервно ответил хозяин квартиры.

- Я звоню, чтобы сказать тебе Спасибо. Спасибо Кристофер, я не забыл… - далее раздались короткие гудки. Хозяин квартиры лишь вытер внезапно выступивший пот и осел на приготовленный чемодан.

- И вот зачем для этого вообще звонить?!

Месяцем позже, майор Гнарс был пойман группой противостоящей теократии на попытке пересечь границу. Его захватили три человека из группы спецназа и доставили в пункт предварительного собеседования, где и сняли с захваченного пленника темный мешок, который натянули ему на голову сразу после захвата.

Проморгавшись, Гнарс осмотрел светлое помещение, одинокий стол, человека напротив себя, молодого и жилистого, с холодными как у рыбы глазами.

- Майор департамента правосудия и правоохраны, следователь Гнарс Вашек, ушедший в отставку две недели назад. Что привело Вас на нашу границу?

- Я… я хотел поверить в сказку, - улыбнулся майор, только сейчас осознав глупость своего поступка. - Один из Ваших, очень уж красиво все рассказывал.

- И что же он говорил?

- Говорил, что здесь взяточников и предателей в корм свиньям перемалывают. Говорил, что здесь не убивают на улицах, а деньги к рукам не липнут. А его он говорил, что тут за всеми следят круглосуточно, и что я здесь умру в нищете, если приму ваше гражданство.

- Но Вы пришли, - безэмоционально констатировал собеседник. - Почему?

- Я ему не поверил… Захотел посмотреть.

- А то что Вам голову просверлят, Вас больше не пугает? - осведомленность этого человека поражала, но уже не удивляла майора в отставке.

- Может Вы хотите спросить что-то другое?

- Может и хочу, но не буду, - не меняя ни выражения лица, ни тона голоса, ответил допрашивающий.

- Я пришел просить у Вас разрешения на гражданство.

- Нам следователи-пенсионеры без надобности.

- А я не следователь, я преподаватель, - тут уже на лице тощего человека промелькнула на мгновение легкая улыбка. - Вот я и пришел, чтобы работать тем, кем никогда не пробовал, но хотел вот уже целый месяц.

- Думаю, мой отец был бы рад это услышать… В любом случае: Добро пожаловать в Некропсион!