Дневник Мрачных Земель

Глава 1

Дневники мрачных земель

Мрачные земли — малоизвестный регион, лежащий на северо-востоке Дарлана, за пределами Ойкумены. На границе этих земель лежат бесплодные и невероятно высокие горы, получившие название Мрачных гор, пестрящие крутыми склонами, опасными ущельями и страшными тварями, убивающими всех без разбора, в связи с чем мало кто за всю известную историю Дарлана смог пересечь их и вернуться обратно.

Мрачные горы тянутся очень длинной и широкой грядой, почти целиком закрывая собой территории Мрачных Земель гигантской стеной, уходящей в небеса на высоту более десяти километров, и лишь на самом Севере, на границе современного Седерона, они сменяются не менее смертоносной бесплодной пустыней.

И все же, несмотря на опасности, подстерегающие путешествующего по Мрачным землям представителя любой расы на каждом шагу, около тридцати лет назад один известный путешественник-адвенат из семьи очень богатого купца, вместе с нанятыми наемниками трех рас — людей, наугрим и ахулов, сумел преодолеть Мрачные Горы, изучить часть Мрачных Земель и вернуться обратно, успев передать свои записи своей жене и маленькому сыну перед тем, как испустить дух от страшного недуга, приобретенного в Мрачных Землях — и лишь сейчас, спустя столько лет, его сын опубликовал его записи, напечатав их и выпустив в Гархате. На основе этих рассказов и построена данная статья, которая вовсе не является исчерпывающим описанием Мрачных Земель.

«Наконец-то мы добрались до границы Мрачных гор — Вождь Черного Клана пропустил нас, когда мы подарили ему здоровенный уцхатовый клинок, стоивший мне бешенных денег — чертовы наугримы ломят безумные цены за свой металл, твари подгорные, хотя в общем-то я против них ничего не имею.

И вот, наконец-то Мрачные Горы — еще мой дед рассказывал мне о них, как однажды он, скрываясь от Герцога Цепей во время Республиканских войн, переплыл Внутреннее озеро и очутился прямо у подножия гор, где его чуть не сожрала страшная тварь — какая-то помесь крысы и медведя, не знаю, как такое вообще может существовать в одной твари. Но то рассказы деда, а теперь я воочию увижу то, что он мне когда-то говорил — уж с такой-то охраной мне ничто не грозит!»

«… Сегодня убили Гаргына и Нурина, ахула и наугрима из охраны. Именно убили, другие наемники, чтобы остановить их. Тяжело описывать то, что произошло — все не могу забыть ужасные крики и безумные лица Гаргына и Нурина, и той твари, что блеванула на них — но я постараюсь, для потомков, что будут читать эти строки.

Вчера, когда мы преодолели границу ахульского клана Черной Смерти и вступили на территорию преддверий Мрачных Гор, мы сразу ощутили изменения — земли вокруг были бесплодны и пусты, практически ничто не росло на будто бы выжженной черной земле, и даже воздух вокруг стал каким-то иным, поскольку дышать нам стало тяжелее.

Не желая ночевать на открытом пространстве, мы торопились как могли, и до наступления ночи успели добраться до гор, обосновав лагерь на скалистом выступе.

Вопреки ожиданиям, ночь прошла тихо, хотя в ночи все время раздавались странные звуки — будто вой или рычание.

Не то что мы были пугливы, но все же это сильно настораживало, даже таких бывалых воинов как нанятых мной людей. Но зверь не решался приближаться к нам, по крайней мере ночью.

К утру все звуки резко прекратились. Было странно тихо, даже ветра словно не было. Гаргын и Нурин были храбры, даже слишком. Даже смешно вспоминать, сколько они бахвалились, да и не зря. Именно эти ахул и наугрим были первыми, кто решил выйти из нашего лагеря в это проклятое утро. Казалось, Гаргын и Нурин прошли лишь десять метров, как на них сверху прыгнула тварь.

Она казалась такой... неправильной. Словно черты десятка зверей были хаотично смешаны в этом безумном котле природы: конечности паука, огромное число белых глаз, темная клешня и одинокое крыло на хитиновом панцире на теле бедного животного на столько искаженного, что сложно понять кем он был изначально.

Мне страшно представить как развивалось это существо, какую боль оно при этом испытывало. Я отчетливо помню в ней человеческие черты…

Словно завывая от агонии, тварь прыгнула на Гаргына и Нурина. Они застыли только от ее вида, как и мы в лагере. Желание жить, однако, возымело все, и наемники выхватили свои мечи в попытке нанести хоть какое-то повреждение существу. Да, они конечно смогли с трудом его отогнать, но прежде чем скрыться в бесчисленных ущельях тварь еще успела выблевать непонятную фиолетовую жижу на них. После... они обезумели. Из их ртов издавались лишь отчаянные крики невероятной боли, а их лица искривились слишком сильно, чтобы быть натуральным. Их убийство было настоящим милосердием и уроком нам, что в Мрачных землях может случиться все и кто угодно. Мы скинули трупы Гаргына и Нурина со скалы, но не могли не заметить фиолетовые волдыри, покрывающие их бездыханные тела…»

«До сих пор не могу поверить, что сказки моего деда были правдивы. Крысомедведей мы правда еще не увидели, но ужасов здесь пока хватает.

Спустя день после встречи с тварью, мы увидели дым. Как же я был удивлен, что и в этих покинутых всеми высшими силами местах, теплится разумная жизнь. И пусть развита она была на уровне пещер и палок с камнями, она была.

Шаман этого ахульского племени оказался единственным, кто хоть как-то говорит на известном мне (правда ахульском) языке. Его акцент порой был непонятен даже для наших зеленокожих, но шаман оказался бесценным кладезем знаний об этих землях.

В горах, по его рассказам, обитает огромный рой «Хату Бурхуулов», проще говоря насекомых-переростков. Склонны мы были не поверить этим, казалось бы, бессмысленным легендам, но некий племенной охотник приволок это…

Мерзость. Страшно представить, сколь много обитает их в недрах гор

Сразу вспомнил, как в детстве любил искать сороконожек. Увидев это отродье, я понял, что точно здесь бессмысленно быть скептиком.

Но кстати мясо, если это можно так обозвать, было довольно вкусным. Главное не подхватить заразу, кто знает, что пожрала эта сороконожка? Сотненожка? Не потрудился считать конечности этого существа….»

«…Пещерные Ахулы оказались редкостными гадами. Как мы поняли, нам просто так дальше не пройти, а чтобы найти проводника простого подарка вождю не хватит. Проверять, сможем ли мы выбраться и пойти дальше, будет слишком опасно и жертвовать такими дорогими воинами я не намерен.

Мы должны преподнести племени особый дар, некий бронзовый шар. И для этого придется лезть в самый улей Хату Бурхуулов, в недра Мрачных Гор. К счастью, делать это буду не я, а те, за кого я заплатил, что хотя бы, хорошо.

Я же поставлю задачей записать истории местных о землях за горами. Хотя бы поймем, чего следует ждать…»

Роран знал, что этот поход был глупой идеей. Глупой идеей, основанной на глупых сказках и храбрости богатенького, глупого паренька. Роран протиснулся в очередное ущелье. Ахульское племя дало его группе проводника, столь молодого и неопытного. Наемник сомневался, что этот ахул хоть раз был в улье, но это было все, что оказалось доступно отряду.

Роран не верил сказкам, он не верил, что эта задача была сложной. Войти, может перебить парочку насекомых-переростков, забрать что-то похожее на бронзовый шар, выйти. Но воздух вокруг словно смеялся над ним, становясь тяжелей и сжимая его легкие все сильней с каждым метром.

Ахул Горбаг тоже, вроде, не боялся. Его лицо было создано из камня, столь же невозмутимо и твердо. Наугрим Гармли был более боязливым. Он реагировал на каждый шорох, постоянно оглядывался и останавливался. Старый болван, что здесь могло быть сложным?

Пещера казалась темней, чем должна. Конечно, это было лишь обманом ума, воображения, имеющим склонность создавать все новое и злое. Роран с отрядом продвинулся дальше, но вот проводник остался на входе. «Дальше ваш черед»-сказал он. Видимо боялся, не был хорош достаточно, чтобы не бояться глупых легенд.

Вскоре Роран почувствовал, что его ботинки вступили на что-то живое. Гармли тихо скулил, осветив землю своим факелом. Это было противное зрелище: бурая липкая субстанция, с вырывающимися из нее отростками, похожими на корни деревьев. Роран знал, что нужно смотреть под ноги и не наступать корни, это казалось таким очевидным.

После десяти минут медленной ходьбы, казавшейся длившейся часами, отряд вышел на что-то похожее на развилку. Было странным, что они не встретили никого из монстров, но Роран не жаловался на это. Куда более интересной была пещера, отрывшаяся его взгляду

Все вокруг было покрыто той же субстанцией, что земля прохода. На стенах находились коконы, постоянно мерзко бьющиеся, словно человеческое сердце. Редкий свет проникал сюда через потолок, а в местах, которых он касался органика словно отступала. Интересно, сколько здесь осталось настоящей горы

Роран не мог не заметить, как при этом виде лицо Горбага сильно нахмурилось, а глаза Гармли расширились до размера блюдц. Были слышно лишь постоянное хлюпанье и капли вязкой жидкости, падающие вниз. Все же, им нужно было двигаться дальше.

Факел здесь был единственным источником света. Чем дальше они продвигались, тем темнее становилось. Органические узкие проходы беспорядочно извивались, словно корабельные веревки хаотично связываясь. Было удивительным, сколько оттенков здесь имела тьма. Но главное, дышать становилось все тяжелей, голова сильно кружилась.

Pieter Schlosser, Skye Lewin, Michael Salvatori

Titan

3:24

Роран был рад, когда стены расступились, но облегчение быстро сменилось шоком, когда он увидел, что было впереди. Казалось, центр горы был вынут, оставив лишь толстую оболочку. Ее сотрясал грохот марша тысячи солдат, но когда Роран взглянул вниз, он увидел лишь море панцирей, конечностей и глаз. На дне пещеры, куда почти не проникал свет шло море хитиновых чудовищ, создавая для обычного глаза лишь непонятную массу.

Даже Горбаг шокировано разинул рот, его лицо исказилось ужасом. Гармли же застыл статуей, желая поскорее убраться отсюда.

Роран резко оттолкнул наугрима, направляясь вперед, по мосту, казалось, состоявшему из кости, одному из многих, что соединяли стены огромной пещеры. Оставшимся двум наемникам только оставалось что пойти вперед.

Очередные узкие тоннели были очевидно противными, но скоро отряд вышел к очередной пещере. Ее стены были покрыты оранжевой мембраной, что уже не казалось таким ужасным, после всего этого пути. В центре, словно на пьедестале был ровный металлический шар, цвета бронзы. Он казался слишком неестественным посреди всей живой массы вокруг. Оставалось лишь забрать его и убираться отсюда.

Гармли задал вопрос, нужно ли было брать этот шар? Не лучше было бы убираться отсюда, вернуться домой? Горбаг взял себя в руки и резко снял шар, засунув его под подмышку. Стены замолчали. Послышался неестественный рык. Отряд побежал…

Первым погиб Гармли. Он не был достаточно быстр, не успев сбежать от орды насекомых. Его заживо пожирали, и в последней отчаянной попытке выжить, он кинул бомбу с зажигательной смесью, распространяя пламя на все вокруг. Рой боялся огня, это было видно, сами стены отступались от пламени. Но этого было не достаточно. Из проходов вокруг вываливались все новые и новые твари, преследуя оставшихся наемников отряда.

Роран устал. У него не было сил выражать какие-либо эмоции, и подавно бежать дальше. Когда он наступил на очередной корень, земля под ним расступилась и он упал в ущелье. Горбаг, казалось, уже выбежал на свет. Хотя бы ему удалось сбежать. Днями спустя, когда его тело почти уже сожрали сотни личинок, Роран все же подумал о том, каким глупым был этот поход.

«Затемно, племя ахулов зажгло огромный костер. Говорят, он отвлекает демонов. И хотя после всего я склонен поверить этой легенде, я не все же не думаю, что необходим такой огромный огонь.

Шаман, как и обещал, рассказал мне несколько легенд о землях вне Гор.

Если обобщить его долгие, порой нудные, но все же довольно невероятные рассказы, то выйдет довольно захватывающая картина:

«И на севере, за горами, лежат вечные зелёные равнины. Много там скал, много хищников, что там скрываются. Деревьев немного там, но те что есть, сложно срубить даже лучшим топором... ночью выходят там опасные хищники...»И нельзя скрыться от хищников ночи, лишь встретив их лицом к лицу, можно выжить.

На севере лежит великий лес. Деревья там подпирают уже само небо, реки уносят вперед косяки рыб, а звери там высоки и величественны. Но и это место опасно, ведь на изобилие еды приходятся столько разных зверей, от воображаемых нам до невыразимых, что сам дух схватывает от этого опасного богатства.

Лишь самые отчаянные храбрецы, сильнейшие воины, готовы идти на северо-восток, чтобы добыть себе чести и славы. Легко узнать их, ведь тело их покрыто плотно отметинами от клыков, ожогами, синими и оранжевыми пятнами.

Но даже они побоятся идти на север. Не живут там опасные хищники, но обитают лишь чудовища всех мастей, которых даже безумец не сможет понять. Опасно даже ступить туда. Нельзя выйти целым после северных равнин, эта истина известна всем племенам здесь…»

Позже, в ночи, вернулся Гамгыр-ахул которого я отправлял вместе с группой за медным шаром. Только здесь он один, а взгляд его полон ужаса и страха. Сейчас мне кажется, что земля дрожит, но оставлю это на уставший ум…»

«…Мы выжили! Столь приятно видеть вдалеке равнины, после ада Мрачных Гор. Я дал обещание писать здесь все, поэтому придется повторить тот страшный опыт, что пережила вся экспедиция, потеряв аж двадцать лучших наемников.

Все началось после того, как Гамгыр принес медный шар, и земля затряслась. Я не придал этому значения. Поначалу, ведь местные пещерные ахулы похватали оружие и забегали из одного конца поселения в другое. Они кричали друг-другу что-то на своем наречии, но я все же догадывался об истинном содержании. Поэтому и мои наемники приготовили свои мечи, копья и топоры. На мгновение все затихло.

Из-за гор, издавая нечеловеческие визги ордой вывалились чудовища. Лишь отдаленно напоминали они насекомых на наших землях, и то ли из-за своих размеров, то ли из-за количества внушали чистый первобытный ужас. Всем роем неслись они на небольшое поселение, грозя растоптать его невысокий и хлипкий частокол.

Сама орда насчитывала в себе столько разнообразных отродий, что становилось аж плохо. В ужасе я представлял, как эти клыки и конечности отрывали от меня куски, пожирая заживо. Позади основной массы шли существа, напоминающие личинок, медленно переваливаясь с одной стороны на другую. Как я узнал потом, они были падальщиками, собирали останки как и чудовищ, так и разумных существ

Пехотинцы роя имели толстую сегментную броню, грозные клыки и острые ноги

Племя начало поджигать свои копья в костре, кидая их в центр роя. Быстро и с мерзким шипением они пронзали отродий, издававшими тогда предсмертные визги. Мы не отставали от пещерных ахул, бросая огненные смеси куда глубжев эту ужасную массу. Но этого не было достаточно, и скоро орда пришла к нам, проломив жалкие стены, пожирая все на своем пути. Благодаря своим копьям, мы могли держать их на расстоянии, что нельзя было сказать о племени. Лишь тех, кто прятался за нами и бился копьями, твари не пожрали, всех же остальных постигла незавидная участь…

Мы отступали к костру, бросали огонь-делали все, что могли для выживания. Но нас давили, все больше и больше наемников погибало. Гамгыр бросился первым на рой, пытаясь забрать как можно больше, но быстро погиб в этой массе. Нас спасли лишь первые лучи Солнца, которых твари опасались больше, чем огня. Они отступили назад, шипя и издавая утробные звуки, а я осмотрел выживших. Мы были удивлены, как те, кто всю жизнь охотился на них, почти поголовно погибли от тварей. Им оставалось либо сменить место, либо уйти на юг, к более развитым племенам, надеясь не погибнуть в пути.

В благодарность за спасение хотя бы части племени, один из воинов вызвался стать для нас проводником, и так мы направились на север…»

«И все же, несмотря на весь ужас, что мы испытали при пересечении этой горной гряды, сейчас, когда этот кошмар остался позади, я не могу не отметить своеобразную красоту этих мест —впереди видны бескрайние темно-зеленые поля, прорезавшиеся огромными скалами. Вдали над всем возвышался невероятных размеров лес.

Надеюсь, оставшийся путь будет для нас благодатней, и мы сможем выйти отсюда живыми, поведав остальным об этих чудных, опасных, но таких порой прекрасных землях…»

«…Мы продолжали путь по равнинам. Было приятно после голых гор видеть бескрайние, зеленые равнины. Их, конечно, прорезали скалы, коих здесь было очень много, но все же мы чувствовали здесь особую безмятежность, так необходимую нам после ужасов Мрачных Гор. Этому, возможно, способствовало большое количество небольших речушек и озер. В целом, воды здесь было много, а туман не собирался отступать.

Наш путь лежал подальше от скал, ведь после прошлого опыта, мы боялись того, что там могло скрываться. Как оказалось позже, наши опасения были не беспочвенными

Мы долго не видели здесь животных, кроме редких птиц и жуков (от которых нас до сих пор пробирает), хотя в горах обычной живности было немного больше, скорее всего благодаря ахулам, которые значительно сократили поголовье жутких тварей в своих землях за тысячи лет. Первым нам встретился, однако, не хищник, а странного рода козел с тремя рогами. Мы подстрелили его, и, как выяснилось, его вкус был такой же как и у обычного козла. Я попытался сбить также птиц, парящих над нами, но это не увенчалось успехом, и пернатые словно смеясь, все продолжали противно каркать.

Но вот солнце началось садиться, а равнины все еще не кончались. Мы решили не ночевать под открытым небом и все же приблизились к скале. Там находилась небольшая пещерка, достаточных размеров для отряда, а главная пустая. Выставив караул и держа оружие наготове, я думал, что эта ночь пройдет безмятежно.

Я увидел птицу, одну из тех, что кружилась над экспедицией. Она села на один из мешков с провиантом, что мы выставили наружи. Пернатое существо было крайне похоже на ворону, только с одним отличием. Ее голова представляла собой буквально череп, вышедший наружу. Хотя однако в глазницах я видел черные смоляные глаза, не могу представить как такой вид смог вообще выжить. Попытавшись приблизиться, чтобы подробней осмотреть эту птицу, я услышал рев. Костяной ворон сразу взлетел, а мои наемники, наученные горьким опытом встречи с Хату Бурхуулами, сразу поднялись на ноги. Я помню их напуганные лица, уверен мое было таким же.

Во тьме ночи нельзя было разглядеть то, что к нам приближалось. Мы слышали лишь медленный топот и рычание, раздававшиеся все ближе и ближе.

Чудовище вышло из тьмы с ревом, открыв мне свое отвратительное тело

Затем ему столько рогов? Ладно на голове, но разве те, что на животе, не мешают его продвижению?

Черное существо, что буквально было покрыто острыми отростками, издавало некое шипение. Я не успел разглядеть его до того как тварь понеслась на нас, рогами вперед. Не все успели отпрыгнуть с его пути, и одного наугрима буквально впечатало в стену, и он, с дырой животе, даже не успел начать кричать, как существо откусило ему голову. Битва началась.

Я сразу заметил слепоту существа и крикнул наемникам в легкой броне, чтобы они отвлекали тварь. Было видно, что чем проворней солдат, тем больше шанс, что он выживет.

Лобовая доля существа была буквально непробиваема, и с рогами представляла видную угрозу, активно пользуясь любым случаем, чтобы убить нас. Но все же, видимо оно не отличалось умом. Пока это быкоподобное создание расправлялась с наемниками, на его спину напрыгнул особо храбрый наугрим топорщик. Тварь обезумела, пытаясь всеми силами сбросить полурослика со спины, но тот крепко посадил свой топор ему в плоть. В буйстве, оно размахивало головой из стороны в сторону, но к счастью, выжившие отошли назад и не попали на один из рогов. В последней попытке выжить чудовище поднялось на ноги, обнажив свое брюхо. Мы воспользовались этим, и кинули свои туда копья. Издав вопль агонии оно свалилось замертво, а мы подсчитали убитых. Их было пятеро, но, надеюсь это научит нас, как выживать дальше…»

«Наш дальнейший путь не представлялся особо сложным. Мы встречались и с другими хищниками, и даже с еще одним отродьем того же вида, но с ними было быстро покончено. Особо интересным мне представился лев с темно-зеленой шкурой и очередной жук телесного цвета, хотя я и сомневался в его родстве с Хатуу Бурхулами.

Такая обыденность уже удивляла меня, но все же я ощущал, что то, что будет впереди, будет гораздо хуже…

Вскоре мы дошли до первого озера на нашем пути. Оно было большим, но то, что было за ним, скрывалось за туманом. Парочка ахул и наугримов решили порыбачить и выловили довольно мясистых рыб. Правда одну из удочек что-то утащило, ведь наугрим, ответственный за нее не смог подсечь и вытянуть подводную тварь. Но мы не беспокоились об этом, ибо рыба и вправду была вкусна.

Рядом с озером мы нашли остатки неразвитого поселения. От него остались лишь камни, создававшие контур бывших лачуг, истлевшее дерево и следы от кострища. Я думаю, что на них напали хищники, и неразвитые ахулы быстро погибли.

Мы разложили наш лагерь подальше от поселения, словно сочившимся чем-то злым и темным и проводили солнце в довольно безмятежном и спокойном настроении. Сейчас я пишу это готовясь ко сну, надеясь, что тот темный туман вдалеке не несет нам ничего плохого…»

«…после той бессонной ночи мы всеми силами решили убраться подальше от озера. Я до сих пор в ужасе и понимаю, что не усну впредь надолго. Никто из нас не погиб от чудовища или болезни, но страх от вчерашних событий останется в наших душах надолго

Тогда с севера на нас нашел темный туман, в котором нельзя было ничего ни разглядеть, ни почувствовать. Сразу стало тревожно на душе, было холодно одиноко.

Некоторые очнувшиеся утверждали, что видели в воде своих близких, все еще стремясь погрузиться в озеро.

Но самым худшим было то, что мы начали слышать голоса. Они шли отовсюду, завлекая нас в озеро. Клянусь, я слышал наставляющий голос отца и любящую речь своей жены Марии. Я был готов уже зайти в водоем, но меня остановил наугрим Голорн. Очнувшись от сна на яву, я заметил что некоторые наемники уже шли к озеру. Не всех удалось остановить, и те, кто продолжал свой путь скрылся под обманчиво спокойной гладью озера. И на него я старался не смотреть, ибо казалось от взгляда на воду голоса становились все ближе и громче. Некоторые очнувшиеся утверждали, что видели в воде своих близких, все еще стремясь погрузиться в озеро. Мы сразу собрали лагерь и отправились дальше, но ощущение взглядов и умоляющий звук голосов преследовал нас еще долго…»

«…После этого ужаса дальнейший путь прошел относительно безмятежно: все те же равнины и животные с вкусным, но жестким мясом. Вскоре мы дошли до леса и нам представился лучший вид на него.

Деревья здесь были и вправду очень высоки и толсты. Они были очень похожи на разросшиеся дубы, только стволы их были покрыты зеленью. По левую руку от нас лежало озеро, но, помня прошлый опыт, мы решили направиться прямо в чащу.

Здесь что-то постоянно шумело или происходило. На земле часто появлялись мелкие грызуны, только похожие на белок, но те быстро поднимались наверх. Там же, у самых крон, с ветви на ветвь, перелетали птицы с темным опереньем.

Здесь было легко дышать и продвигаться. Единственной проблемой были огромные корни деревьев, но к ним быстро привыкал.

Наш отряд дошел до водопада. Он исходил из поросшей мхом скалы и был воистину прекрасен. Но больше всего нас поразила местная живность: огромные существа с тремя длинными ногами и щупальцами у рта. К счастью, они были миролюбивы, и, раз мы их не трогали, то и они нас игнорировали.

Их рост и щупальца нужны, кажется, для поедания грибов и плодов высоко на деревьях

«…Эта ночь прошла спокойно и без сюрпризов, а мы выдвинулись дальше. Кроме навязчивых комаров, угрозы нам никакой не было, поэтому наемники чуть-чуть расслабились.

Словно хотя нас удивить и разочаровать, неожиданно за нашей спиной ожил пень. Серьезно, у него появились рты и щупальца. Он напрыгнул на человека позади, быстро прикончив бедного парня почти мгновенно. Мы не успели зарубить тварь, как со всех сторон на нас напрыгнули новые паразиты. Потеряв еще двоих, мы успешно отогнали этот налет. Теперь отряд взял в привычку реагировать на каждый шум.

Кажется, наемники начинают шептаться за моей спиной. Ясно, что после стольких потерь, люди начинают думать и о своей смерти. Я постоянно думаю, вернусь ли я? В начале этот поход вызывал у меня чувства эйфории, ибо мы ступали на земли, где не было ноги человека. Но сейчас наша задача-лишь продолжать путь и надеяться выжить. Сразу после того, как мы покинем лес, пойдем прямо домой…»

«…Мы шли дальше, а деревья становились все ниже и ниже-верный знак того, что лес заканчивается. Вдалеке от нашего пути я точно видел движущееся дерево, но к сожалению или к счастью, оно было на приличном расстоянии от нас.

Некоторым из отряда становится плохо. То там, то здесь разносится кашель, а один ахул покрылся волдырями и весь покраснел. Я сам чувствую легкую тошноту и головокружение, хотя надеюсь, что это быстро пройдет.

Вот показались равнины, и отряд наконец вышел на открытую поверхность. Теперь мы направимся домой, правда теперь северней. Теперь я вижу, что нас осталось довольно мало: чуть меньше половины бывшего отряда. Все больше думаю о значимости похода. Я мог сейчас сидеть дома и организовывать отцовские дела, общаться с Марией и играть с новорожденным сыном или дочерью, но мой дух завел меня сюда. Как я и писал, остается лишь надеяться выйти отсюда живым…»

«Идти на север было самой фатальной ошибкой, которую мы сделали за всю чертову жизнь.

…О все высшие силы, упасите меня от зла, укройте в своих объятиях мое презренное тело…

Зло настигнет нас, я не выживу, больше не увижу родных лиц

Забвение накрывает меня

Еще три страницы непонятных расплывшихся о мокрых пятен знаков и слов

Я с каждым днем забываю все больше и больше, боюсь потерять память окончательно. Меня сохраняет лишь дневник, и то, с каждым днем я искренне желаю сжечь его в костре… простите, я запишу здесь все, что помню по крайней мере.

Когда мы вошли на бесплодные северные равнины, в целом ничего не изменилось. Вначале. Вскоре небо потемнело, и темные тучи закрыли солнце на долгие дни. Мы увидели высоко в небе огромное змееподобное существо. Оно было черным и лишь его светящиеся элементы помогли нам его узреть.

Я часто думал, каких оно настоящих размеров? Может ли сожрать корабль целиком или это лишь моя фантазия…

Оно парило прямо под облаками, переливаясь молниями и светом. Мы непроизвольно притаились, но оно не представляло никакой угрозы.

Чем дальше мы шли, тем странней все казалось. Мы свернули на юг, но шли гораздо дольше, чем нужно было. Это… чувствовалось. Тропа…была там вообще тропа? Откуда она вообще взялась? слишком часто повторяла свои повороты. Мы свернули назад и продолжили свой путь.

Ночью несколько из оставшихся наемников сошли с ума. Казалось вечером, они были в порядке, но теперь орали не останавливаясь и накидывались на каждого. Пришлось их убить…

На следующий день мы наткнулись на странного рода обелиск. Это был столб серебренного цвета со странной формы ступеньками. Один из людей вызвался подняться туда. Оказавшись на вершине этот юноша, неизвестно как выживший раньше, начал отчаянно оглядываться с безумной улыбкой. Он кричал что-то о том, какие мы маленькие, что отсюда видно все, а потом… мы успели лишь увидеть застывший взгляд первобытного страха, как его что-то проткнуло. Бездыханный труп свалился вниз, а мы даже не увидели ничего, что могло с ним покончить. Перед тем как идти дальше я понял, что это была дыра от острого и большого когтя. Как напоминание о всех погибших, моя рука дотронулась до колонны

Затем все стало еще хуже. Весь отряд начал говорить о каком-то ахуле Морке. Наемники постоянно говорили, как он спасал их от Хатуу Бурхуулов и хищников равнин. Я не видел никого. У нас буквально осталось три ахула, но ни одного Морке.

Вскоре, на привале половина отряда обезумела. Они скандировали, что я вина всех их бед, что лучший вождь-Морка а меня надо четвертовать за погибших солдат. Оставшиеся смогли отбиться, но нам пришлось убивать собственных товарищей. Я даже не уверен, сходили ли они вообще ума, или были уверенны в моей вине?

Оставшиеся быстро вырвались из этих проклятых земель. Это заняло, кажется два? Нет, три? Вроде четыре дня непрерывного пути, после которого, на первом привале мы свалились обессиленные и вымотанные.

Я забыл. Что-то точно забыл, очень важное. Почему нас семеро? Было точно больше. Разве нет?

Я даже не помню как зовут мою жену? Женился ли я?

О нет…»

«Мы дошли до гор. Все столь же мрачные, как и прежде, только теперь мы не слышали ничего. Оглушительная тишина накрыла нас, ожидающих удара с каждой стороны. Здесь не было птиц, не было насекомых, в том числе и больших. Все затихло, а мы шли дальше.

В одном из ущелий мы услышали слабое царапанье, казавшееся теперь столь громким. Когда мы медленно заглянули туда, то увидели белое существо, похожее на человека. Его верхняя часть была больше нижней, и рук у него было точно больше двух. На них были такие острые… отростки. Голова была расширена, тверда, а на месте рта было несколько жгутиков.

Один из ахул, забыл его имя, сразу понесся на тварь, но та быстро разрезала его глотку. После, отродье аккуратно перевернуло его на спину и воткнуло свои жгутики прямо в его затылок. По ним пробежали небольшие молнии, а затем существо уставилось на на тот камень, за которым мы скрылись. Если бы у него были глаза, то он бы нас уже прожигал взглядом, но, через мгновение, он словно забыл о нас и продолжил чертить своими острыми отростками бессмысленные орнаменты на стенах ущелья, уже сплошь покрытого линиями и небольшими фигурами. Мы пошли другим путем…»

«…Мы выбрались! Наконец, как приятно вдохнуть чистого воздуха, ощутить нормальность самой реальности! Нас осталось всего ше…нет пятеро. Уже скоро я вернусь домой, к отцу, закончу заполнять справочник и буду жить нормальной, не странной жизнью. Это я спрячу куда дальше от себя…»

***

Он вернулся домой, забыв свое имя, родных, нормальную речь, весь поседевший. Несмотря на попытки своей жены обратиться к нему, он заперся в комнате в отдаленном крыле особняка, которое быстро опустело. Его труп нашли, наклоненный над странного рода книгой с ножом в руке и выколотыми глазами. В его память остался лишь я, да эти странницы, впитавшие в себя весь ужас прошедшего похода. Я больше не слышал о выживших наемниках, и отчий дом вскоре был покинут. Ту книгу я сохранил, в память об отце, надеясь когда-нибудь забыть последний миг своего отца. Он улыбался…

Я долгое время посвятил изучению Мрачных Земель. И не в первый раз сталкивался с такой вещью как “Дневники мрачных земель”. Дневники пропитанные болью, страданием и безумием. Дневники, что становятся предвестниками ужасных событий. И на старости лет, когда Мрачные Земли вышли из своих границ, начав распространяться на ойкумену, я могу заявить… Что именно мои исследования стали тем, что позволило остановить распостроенние мрачных земель. И ужасная смерть моего отца не стала напрасной…

***

Держа знамя, солдат шел по полю брани. Опустошенные территории, горы мертвых тел монстров и борензийцев свидетельствовали о резне, что недавно здесь произошла. Остальные воины разбрелись, ища выживших. Воин подошёл к вершине холма, воткнув в него знамя Борензии и пошёл обратно. Заприметив лежащую среди полуразрушенных палаток практически нетронутую записную книгу, рядовой подошёл и взял ее в руки, стряхнув пыль, а затем пошёл дальше. Лишь дойдя до стоянки своего отряда, он сел у костра и начал чтение дневника.

«Здесь я начинаю свой рассказ, в 60 Году Новой Эпохи. Я уже слышал, что Нашествие Мрачных Земель уничтожило северную часть Тартарии. Ахулы тоже находятся в затруднительном положении, а связь с Мрачным Империумом была потеряна ещё несколько лет назад. Сегодня командование объявило нам, что весь наш полк целиком перебрасывается на север. Видимо, Мрачные Земли дошли и до нас. Я постараюсь вести этот дневник, надеясь вернуться домой с памятью о своей победе, или веря, что после моей гибели кто-то отыщет последнюю историю моей жизни. Сегодня вечером мы начинаем свой путь.»

Заинтересовавшись, солдат перешёл взглядом на следующий абзац. Около него стояла дата, показывающая, что написан он через 4 дня после первого.

«Эту заметку я пишу уже в лагере. Я прибыл сюда в рядах своего полка, среди других девяти сотен человек. В отличие от всех остальных, кто здесь собрался, мы — гвардейцы, которые отобраны после множественных вылазок Борензии в Мрачные Земли. Войска, ждавшие своего часа и наконец-то способные показать себя. И хоть мы ещё не столкнулись с Нашествием, но мне уже кажется, что что-то не так. Прибыв на место, мы обнаружили выжженный лагерь перед границей. Говорят, здесь погиб то ли 5-й, то ли 4-й полк. Какое-то неясное чувство тревоги всегда присутствует в моей душе с тех пор, как я пришел в лагерь. Как будто кто-то наблюдает. Нужно поделится этим с командиром. Не знакомый с Мраком просто посмеётся надо мной, но, думаю, офицеры нашего полка что-нибудь решат сделать.»

Перевернув первую страницу, читатель продолжил изучения дневника. Одна страница оказалась вырвана, а даты показывали, что пропущен оказался один день, но на следующий странице текст продолжался.

«Сегодня произошло несколько ночных убийств. Кроме трупов, никаких следов. Разведчики сообщают, что Рой уже на территории Борензии, но почему-то остановилось в дне пути от нас. Командир сначала сказал, что беспокоится не о чем и ситуация под контролем, но после загадочных убийств выставил дозоры из нашел полка. Похоже, Мрачные Земли действуют в этот раз необычно для себя. Буду быть внимательнее и постараюсь не попасться убийцы моих соратников.»

На этом моменте солдат решил, что попозже передаст информацию о возможных диверсантов врага в тылу. Хоть владелец этого дневника уже труп, но его опыт можно использовать для спасения людей.

«Сегодня мы нашли убийц. Они взорвали часть запаса алхимии и убили нескольких бойцов. Всего предателей четверо, одному я лично срубил голову. Только почему-то крови у них нет, а после смерти глаза стали чёрными, как будто зрачки стали во много раз шире, полностью затмив собой глаза. Может, это твари Мрака? Тогда что стало с настоящими владельцами этих тел? Я был незнаком с ними, но мне становится жутко за из судьбу…»

«После того, как мы обнаружили этих странных существ, более диверсий не происходило. Проверки на кровь выявили еще около десятка, их тоже быстро ликвидировали, отправив их тела нашим ученым для изучения. С этого момента разведчики доложили, что рой Хатуу-Бурхуулов начали идти в нашу сторону. Не знаю, смогу ли я продолжить вести этот дневник, но если я переживу первый бой, то обязательно продолжу. Пришло время защищать нашу родину.»

Несколько страниц было заляпано кровью. Кроме нескольких слов на каждом листе, разобрать написанный текст было невозможно. Перелистнув несколько слипшихся страниц, борензиец продолжил прочтение того текста, который был различим. К ним были приложены небольшие зарисовки силуэтов неизвестных существ.

«…Эти твари все лезут и лезут! Нам пришлось отойти в город, но он уже практически разрушен. Пока что эти чудовища дали нам небольшую передышку. Остатки моего полка в семь сотен человек заняли один из проломов в стене, завалив его всяким хламом. На моих глазах две сотни наших гвардейцев полегли в боях, сожранные этими порождениями горных хребтов. Мы даже не смогли их похоронить — трупы забрали эти насекомые-переростки. В чистом поле у нас нет шансов против Роя, но здесь, в городе, мы можем его сдерживать до прихода подкрепления.»

«Сегодня мы укрепляли город. Не эвакуированные ополченцы сходят с ума от ужаса, а также участились случаи галлюцинаций, визуальных и слуховых. Всем страшно и я их понимаю, но солдаты сохраняет надежду на спасение. У многих пришлось отнять оружие, чтобы они не навредили себе и окружающим, но это окончательно сбросило их в пучину безумия. Атаки продолжались, но не такие сильные, поэтому мы смогли окопаться. Одна тварь укусила меня и лишила двух пальцев на левой руке, но к счастью, она была не ядовитой и я пережил эту потерю. Я решил не отлёживаться в лазарете, пока решается судьба Дарлана и поэтому снова в строю.»

Снова около костра послышался шелест страниц. Страницы, пропитанные чёрной кровью, так прочно склеились, что пришлось очень долго и аккуратно их раскрывать, чтобы они не порвались.

«…Мы не смогли. В один момент все надежды и планы рухнули. Мы, * замазано кровью * полк, не смогли выполнить свою задачу и не защитили Горадс от Роя. Несмотря на то, что нас готовили именно для обороны от Мрачных Земель, если они когда-то бы вышли, мы проиграли. Хоть мы и проводили вылазки в Мрачные Земли, но нашего опыта оказалось недостаточно против огромной численности чудовищ. Да, мы смогли выполнить часть задачи, уничтожив уникальных чудовищ в Рою, которые тоже являлись нашими целями. Но мы оказались бессильны против рядовых солдат Роя, даже не обладающих особенными мутациями. Сейчас мы отступаем из города. Большинство солдат мертвы, а хатту-бурхуулы все еще готовы к боям. Хоть мы и встанем в невыгодное положение, но у некоторых рот не осталось даже патрон. Если мы не пополним запасы ресурсов и не отойдём из города, то попадём в окружение и будем полностью уничтожены.»

«Мы не успеваем. Подкреплению идти ещё несколько суток, а Рой идёт к нашему лагерю не останавливаясь. Патрон нету даже у нас, гвардейцев, большинство армии сражаться будет в ближнем бою. Мы уже успели убить много чудовищ, поэтому сейчас произойдёт решающий бой. Я понимаю, что мы в нем не сможем победить и я погибну на этом поле. Тем не менее, я ни о чем не жалею. Я могу лишь верить, что новая армия, которая после нашей гибели подойдёт сюда, сможет разбить остатки Нашествия и защитить оставшуюся часть Борензии. Надеюсь, этот дневник кто-то найдёт.»

Перелистнув ещё одну страницу, читающий увидел лишь одну фразу, написанную дрожащей рукой на весь разворот.

«Он, как само воплощение ужаса, идёт, давя своих мелких собратьев огромной тушей и у нас нет ни шанса нанести ему вред»

На этом дневник подходил к концу. Он с грустью думал о судьбе солдата и что же он встретил в конце. Тем не менее, солдат удивился, почему Горацк считается разрушенным. Но решив, что солдат из-за давления ужаса просто что-то перепутал и ошибся в названии города, ведь сожжен то Алтуф. Закрыв книгу в кожаном переплете, читатель положил ее в сумку. Хотя дневник был совсем небольшим, воин хотел его попозже изучить. Может, он где-то пропустил куски текста или сможет разобрать испачканный. В конце концов, нужно найти подпись бывшего владельца дневника и вернуть эту вещь его семье. После этого рядовой 8-го полка поднялся с лежанки у костра и пошел в деревне, где поднявшись на деревянную смотровую вышку, сменил дозорного, уже много часов дежурящего тут. Пришло время ему вглядываться вдаль в поисках основной группы Роя, которой ещё предстояло выйти из Мрачных Земель. И он не заметил, как солдат 7-го полка в палатке лагеря взял дневник в толстом кожаном переплёте и начал писать: «Эту заметку я пишу уже в лагере…»