Яна Алексеева

Дневничок товароведа

Глава 1

Дневничок товароведа. Лето 199… от Рождества Христова.

Ну вот, таки выперли меня с работы!

Хорошо еще, мирно разошлись. По согласованию сторон, с тремя окладами в качестве выходного пособия. Единственно, не пойму, с чего бы новое начальство так на старую кампанию взъелось? Мы обязанности свои выполняли качественно, от сих до сих... Да вот, всех новый директор выпер. Из старого состава отдела я последняя оставалась. Эх, жалко, отличный коллектив был. Все разлетелись. Ладно, пофиг.

Собрала свои вещи со стола, да и свалила из этого сумасшедшего дома. Сами пусть разбираются.

Кстати, я думаю, что их не устраивало именно выполнение обязанностей «от сих до сих», им надо было – отсюда и до победного. О повышении зарплаты речи не шло, а вот о росте обязанностей… О, да! И переработки, скажем прямо, оплачивать никто не собирался, как сидели все на одном пятилетней давности окладе, так и сидят.

Первыми, между прочим, мастера начали уходить. Из цеха металлообработки трое ушли, причем двое из тех, кто у немцев стажировался. Те к Бошам сразу и нанялись. А что, легкая рука, интуиция, знания, мастерство!

Водители и врачи буквально парами уходили, парочками… м-да, а замдиректора, лично видела, погладил свой медицинский сертификат, он у него на стене висел, да и заявление на стол бросил. Массажист высшей категории, он руками действительно чудеса творил, на ноги безнадежных ставил. Биоэнергет второго класса, да. С ним, хи-хи, и клиенты уши. И из Епархии, и частники, и от военных которые приходили.

Из всего персонала нетронутыми остались секретарь, без которой все реально начинало разваливаться, ибо логистика и личные связи – это очень тонкая штука, да бухгалтерия, причем парочку все же перекинули на наши, товароведческие, места.

И новое начальство имело наглость спросить меня, как эти новенькие справляются? И типа как я оцениваю, в понедельник все будет нормально? А у меня вдохновение прорезалось… Я так крутнулась в кресле, от экрана ЭВМ к этому… хм, жителю гор (да, я сидела спиной), да как ответила, что мол сами в понедельник и выясните, мне-то какое дело? И ноги так на тумбочку хоп.

А что, мне пофиг. Выгребла из стола запасы, что со склада натащила и ушла. Домой пришла, кинула объявление о поиске работы в сеть и только села чаю попить, как в дверь зазвонили.

Открывать дверь пошла прямо с кружкой, полной горячего ароматного чая в руке.

Зря, как оказалось.

За дверью участковый, бывший омоновец размером со шкаф, стоял, рядом с ним женщина какая-то пожилая с ребенком, полугодовалым грудничком по виду, на руках, а в ногах у них сумки дорожные громоздились. Я моргнула.

- День добрый, - напористо начал мужчина, не давая даже открыть рот мне, - Вы Синичкина Катерина Петровна?

- Да, а что... - я начала было говорить, но участковый перебил:

- Вам Светлана Львовна Ренх знакома была?

Ну что за вопросы? И ребенок… Я нахмурилась, вспоминая. Что-то мне это нравится.

- Да, кажется, в школе дружили... Одноклассники до десятого, а потом на соседних параллелях учились. Они позже куда-то уехали.

Я взмахнула свободной рукой.

- Ну что же, отлично, - пробормотал участковый и прокашлялся.

Женщина, придерживая ребенка, энергично кивнула.

Омоновец извлек из папки плотный желтоватый лист с вензелями. И торжественно зачитал:

- Согласно данному вами Светлане Ренх Слову, передаем Вам, как единственному доступному законному живому опекуну ее ребенка в связи с кончиной Слово принявшей матери.

Я икнула. Руки дрогнули.

Мир замер, кружка, медленно переворачиваясь, расплескала горячую воду мне на ноги, и звучно грохнулась на паркет, раскалываясь на несколько кусков. Участковый осторожно оттеснил меня в сторону, пропустил вперед женщину, как я теперь понимаю, в монашеском платье.

Я недоуменно посмотрела на женщину, протягивающую мне малыша. Машинально перехватила, прижала к груди и застыла памятником. Под ногами хрустнуло.

- Распишитесь... и вещи-то заберите!

Женщина пронесла в дверной проем сумки. Одна, две, три...

Участковый терпеливо выжидал, пока я в себя приду и возьму в руки золотое перо. Да вот что-то никак... Я переступила на осколках.

Слово… слово… слово…

Тут на кухне звякнул телефон. Протрещал пару раз, встал на запись, проговаривая приглашение голосом квартирной хозяйки. Привычный набор фраз оборвался странным: "Катерина, извини, у нас проблемы. Тут через три недели мое семейство возвращается неожиданно. Выпихнули их с Островов, похоже, и рабочую визу не продлили. Не смогу тебе договор об аренде продлить еще на год. Зайду завтра вечером, компенсацию обсудим по контракту. Булочек принесу, ..."

Я посмотрела на участкового, неожиданно сочувственно покивавшего, женщину, только сейчас заметила, с золотистой повязкой добровольной сестры-помощницы. И села прямо в мокрой тесной прихожей на ближайшую тумбочку, потому что подкосившиеся ноги совсем не держали.

Ну и денек!

Глава 2

Ну, в конце концов, все прошли на кухню.

Расселись за столом, разложили на веселой клееночке документы и решили поговорить. Свидетельство я, конечно, подписала, куда от Слова денешься? Но подробности! Хотя бы почему они появились так неожиданно.

Женщина, действительно оказавшаяся монашкой из сестринского приюта, обстоятельно все рассказала.

Я сидела на диванчике, придерживая дремлющего малыша, сестра Мария говорила, участковый разливал чай в кружки с синими цветочками.

- На самом деле, все Слова отражаются в Книге, конечно. И Книги между собой связаны. Когда ваше активировалось, то есть с гибелью семьи, мы отослали уведомление. Почтой.

- Ой, я недели две не поверяла ящик. Блин, - стукнула кулаком в лоб.

- Тем временем время ожидания вышло, но вы так и не пришли. Мальчик оставался в приюте до последнего. Очень странно, что именно вы упомянуты в завещании, а не родственники мужа. И тем более странно, что никто из них не пришел оспорить завещание. Конечно, подкрепленное Словом, оно неоспоримо, но…

Монашка пожала плечами, помешивая ложечкой лимонный бергамот.

- Пришлось нам идти к вам.

- И что теперь? Меня вот сегодня уволили, вдобавок из квартиры выселяют, да еще и ребенок. Мальчик?

-Да, Мишенка. Синицкий-Ренх. А дальше – ребенок ваш, по закону светскому и Слову, а подробности про завещание и всякое такое… Вот семейные юристы.

На стол легла визитка. На дорогой темно-пурпурной бархатистой бумаге растекались золотые вензеля, маскируя фамилию. Ветлицкие, хм. В уголке был нарисован какой-то герб. Старая семейка? Потомственные юристы, или еще что? Брр…

Я вздохнула.

- Я в детях ничего не понимаю.

-Ну, с этим то мы можем помочь. Раз вас уволили…

- Ну да, ну да, - я поморщилась.

- Завтра с утра приходите к нам, в приют. Покажем, расскажем, объясним.

Сестра Мария благостно улыбнулась. Вот елки, радость-то привалила. Вот так ляпнешь в детстве, а потом разгребай. Впрочем, это не самый худший вариант.

Участковый, кстати, не смотря на свои габариты, как-то мимикрировал, и сидел на табурете в углу у холодильника, сливаясь с окружением. Что, между прочим, достойно уважения. В черной форме на фоне мещанских обоев в цветочек и занавесок с рюшами.

Когда незваные гости ушли, оставив меня один на один с надутым сонным ребенком, я на миг закрыла глаза, вспоминая.

Это был, кажется конец десятого класса? Разухабистая весна с морем разливанным дождей вперемешку со снегом. Последний год перед выпускным, и никаких экзаменов…

А, нет, я тогда диплом в художественной школе защищала, и как раз после этого, заявилась на уроки в на редкость приподнятом настроении. А что? Диплом же! Настоящий! По, хм, анатомии. Первая проба сил, и успешная. Крутое методическое пособие вышло, с книжными разворотами размером в половину ватмана, запакованными в оргстекло… В общем, в отличном настроении я была.

И после школы всей компанией отправились гулять. В принципе, я обычно со Светой и ее подружками не шлялась по улицам. Но тогда удачно совпало. Солнце, ветер, легкое домашнее вино. И чувство небывалой общности, вот так.

Мы гуляли до темноты, по парку, вдоль железной дороги, потом по берегу залива, по причалу, от которого в реку отходили частные яхты. Белые паруса на синем фоне, блики солнца на воде.

Голова кружилась то ли от вина, то ли от свежего воздуха, и я любила весь мир. А почему нет? Мир был так прекрасен, честное слово. Света приплясывала рядом, что-то возбужденно рассказывая.

Светловолосая, тонкая, изящная, в длинном стильном пальто.

Мы толпились у самого края воды. Кто-то из девчат неловко развернулся, задевая Свету локтем, она отшатнулась, взмахнула руками, пытаясь удержать равновесие. Каблук поехал по мокрой доске, вторая нога подвернулась, за ее спиной блеснула вода.

И я успела поймать Свету за полы пальто, резко дернула вперед, буквально зашвыривая ее на себя. Помогло то, что я уже тогда была хм, полной девочкой, да.

- Аккуратнее, а! Вот тебя еще вылавливать, а потом сушить!

Света сморщила нос.

- Да все в порядке, поймала же!

- Это же сейчас, я ж такая мазила, помнишь?

- Да ладно, спорим, ты меня всегда спасешь от падения? Улучшишь свои навыки отлова мячей, детей и взрослых?

- Ну ладно, может быть… о, кроме мячей, еще и детей твоих ловить, - я улыбнулась, - ладно, ладно, я постараюсь, честное слово!

- Ага, ага! Не отвертишься!

Гуляли мы до темноты.

Ну да, вот оно, заветное честное Слово. Хорошо, что я ничего более сложного не пообещала.

Да…

Потом мы проучились еще год, а после окончания школы Света с семьей быстро исчезли из города. Уехали, говорили, в Европу, к родственникам.

Ренх, Ренх, в Германию, может?

Ладно, наверное, надо ребенком заняться?

Глава 3

Ночь прошла феерически.

Потому что, ну что я знаю о детях? Только то, что их надо кормить, мыть и общаться. С «мыть» я справилась, просто протерев мелкого парой влажных салфеток, с «кормить» - с помощью пары баночек детского питания, залитых в бутылочки, найденные в той же сумке.

Спасибо, сестра Мария!

Но кухню мы с Мишей уделали будь здоров. Потому что сначала я попыталась накормить его с ложечки. Потом одной рукой вытирала стол, второй судорожно набирала поисковый запрос на переносном ЭВМ, третьей… простите, ногой, придерживала стул, который загораживал мальчику дорогу вниз с дивана. Мальчик громко и пронзительно орал, пиная ногами спинку.

Подгузники – отдельный кошмар.

Фу!!

Просто фу!

И кстати, почему все мужики считают, что у женщины автоматически материнский инстинкт подключается, когда ей в руки ребенок попадает?

У меня – не подключилось. Зато рвотный рефлекс – вполне, пока я два шага несла подгузник от ребенка к мусорке.

За это время он, простите, успел пописать, пустив длинную струю, и бодро засосал описанные пальцы ноги в рот.

Еще салфетки.

Чистый подгузник! Реально, слава монахине Марии! Или тому, кто приданое для пацана собирал.

Странная одежка – чулок на кнопках. С машинками на пузе.

Маленького я рассмотрела. Ребенок как ребенок, пухлый, румяный, два зуба имеет. Острых. Глазки серые, на макушке волосики светлые. Шебутной. Месяцев ему восемь.

Но теперь спааать!

Ага, как же! Где же?

Квартира однокомнатная, в спальне, она же гостиная, большой диван, стол, кресло, шкаф и стеллаж. Ну и кучи вещей по углам. Моих, да. Книги, в основном. Мешок шерсти, целый рулон ватманов. Хм… много барахла.

Спальное место – одно. Раздвинув диван, уложила мелкого к стене и велела спать. Ага. Мелочь никак не хотел спать, вертелся, брыкался, плакал, смеялся, когда я выдала ему игрушку.

Он еще ползал, смешно так, на пузе, упираясь коленками.

Поздним, поздним вечером я сдалась, включила тихо самый мелодичный фолк, который у меня был, утрамбовала на середину дивана подушку, чтобы ненароком не придавить мелкого, и отрубилась.

С утра меня разбудило недовольное кряхтение малыша. Потянувшись, я минут десять еще задумчиво рассматривала потолок, отделанный белыми рельефными панелями. Абстрактные цветы своими загибами напоминали мою жизнь. То туда, то сюда, а теперь вот еще и ребенок.

Приподнявшись, покосилась на подопечного. Он на спине лежал и морщился, при этом засунув в рот все пальцы разом. Точнее, тужился он. Хм. Успешно, судя по запаху. Потом перевернулся на пузо и пополз. Учитывая, что ночью ребятенок развернулся на 180 градусов, пополз он к окну.

Горшки с цветами, стопка книжек, пара стаканов.

Так, понятно. Ловим, моем, завтраком кормим и бежим к сестре Марии в приют.

Это было ужасно.

Но, к счастью, ребенок что ли оказался флегматичный? Не орал, когда я его над раковиной трясла, упаковывала в подгузник задом наперед и в одежки не в том порядке. Сушку насасывал, найденную в одном из шкафов и гулил, глядя на цветочные узоры на обоях.

На завтрак пришлось обойтись чаем с сушками для меня и полной бутылкой смеси для Миши. Которую пришлось сначала развести из порошка водой, потом подогревать в кастрюле с водой, потом остужать, потом поить…

Потом делать добавку, потому что ему было мало!

Потом вытирать отрыжку с диванчика, потому что еды оказалось многовато!

Потом… переодеваться. Опять.

Хм. А теперь надо стирать? Не рискнула.

Вряд ли мальчику понравится ядреный порошок Яровит для особо грязных вещей.

Пошли, пошли.

Хорошо, еще тепло и не надо снаряжать никого в зимнее. Пальто для меня и комбинезончик для мелкого. Шапку, шарф, сумку, ключи, кошелек, ботинки… О, причесаться забыла.

Побежали.

Подхватила на руки малыша – тяжеленького, между прочим, медленно и осторожно пошла к остановке. Хорошо, что я знаю, где приют находится, и что от нас туда прямой автобус ходит.

А тяжело оказалось на руках живого ребенка носить. Спина затекла, заныла шея. Уф.

Добрела до скамейки, шурша осенней листвой, присела, устроим мелкого на коленях. Он полусидел, глазел по сторонам, лупал глазами на проезжающие по дороге машины, улыбался.

Интересно, он совсем ничего не помнит. Мать там, отца? Других родственников. И кстати, почему его не было с семьей, когда они… А что, кстати, с ними случилось?

Вопрос вопросов.

Надо позвонить адвокатам, я думаю. Но сначала – инструкции по эксплуатации младенцев, пожалуйста.

Глава 4

В автобусе я удостоилась парочки умиленных и парочки раздраженных взглядов от расположившихся на нижних местах пожилых дам. Мягко говоря. День выходной, салон пустой, маршрут на окраину. И все равно, они готовы сражаться за свои места когтями и зубами. Подтянув сползающего карапуза, осмотрелась. И, просочившись в конец салона синего многоколесного монстра, расположилась в надрывно воющего за толстой изоляцией движка. Садимся на коленочки…

Ребенок оценил шум и вид, вытащил пальцы изо рта и загудел, надувая щеки. Вздохнув, вытащила из куртки платок и вытерла слюни, стекающие по подбородку и ярко-синей манишке комбинезона. Извернулась и потерла спину. Опять поясница разболелась.

Остановка за остановкой проплывали мимо сначала высокие стройные многоэтажки, вдоль стен которых ютились редкие кустики. Потом пестрые красно-коричневые дома сменили бледно-желтые панельки старых районов, где и деревьев было побольше.

Кстати о деревьях… детям нужен свежий воздух. М-да. Ну, я похоже, все равно переезжаю, нужно будет подобрать что-то позеленее. Вот как здесь…

За стеклом проплывала старая малоэтажная застройка. Кирпичные пятиэтажки почти полностью закрывали деревья высотой в те же пять этажей. Автобус кружил по зеленому, а сейчас фактически, золотисто-оранжевому с красным, району. Я посмотрела на табло, висящее над кабиной водителя.

Приют – следующая. И что логично, все бабульки тоже собирались выходить, потому что где приют, там и церковь. Охнув, подхватила мелкого на руки и спустилась с подножки. Маленькая однокупольная церковь пряталась за красным забором, почти сливаясь цветом с золотистой листвой. Пройдя в ворота под недовольными взглядами кликуш, огляделась. Приют скромной серой двухэтажной избой ютился позади здания. Вокруг него сновали монашки в черном, парочка дружно и в лад катали туда-сюда пестрые коляски.

Я решительно двинулась к крыльцу, выискивая знакомое лицо.

У меня много, очень много вопросов.

Я ходила из комнаты в комнату следом за монахиней, следом гуськом тянулись мелкие дети и парочка воцерковленных девиц в пестрых платках. Они хихикали и переглядывались, ловили мелких трехлеток в серых комбинезончиках и щекотали их. Те с топотом уносились по коридору, но потом цепочкой прокрадывались обратно.

Миша у меня на руках радостно гулил и подпрыгивал.

Сестра Мария ровным доброжелательным голосом просвещала меня о том, сколько детям надо спать, гулять и есть. Мама миа! Шесть раз в день есть, двенадцать часов спать, а в промежутках гулять. Играть, заниматься, делать упражнения и массаж. Ходить к врачу.

А еще на ребенка нужны документы. Свидетельства о рождении и оформленного сертификата Слова при копии завещания должно пока хватить. Но все равно придется оформлять официальную опеку. Но это к семейным адвокатам.

- Богатая семья, одаренная талантами от Бога, а такое несчастье, - пробормотала сестра Мария, заводя меня в маленькую комнатушку библиотеки, которая оказалась окончанием маршрута.

Я со вздохом осела в кресло. Миша угомонился и, кажется, прикорнул у меня на плече. Сестра расположилась за большим столом, переставила с места на место пару стопок бумаги, сдвинула цветные брошюры к краю. За ее спиной высились старомодные стеллажи с книгами. Полки тянулись вдоль трех стен, окно прикрывали узкие серые полоски жалюзи. Свет полосками падал на доски пола, разбрасывая рыжие блики.

Неожиданно накатил озноб, по спине пробежали мурашки, а шею скрутило спазмом. Поморщившись, привычно передернулась, сбрасывая неприятные ощущения.

И выкидывая из головы лишние мысли. Маленькими шагами, маленькими шагами.

На данный момент – пособия.

Сестра Мария нацепила очки, развернулась к шкафу, и отодвинув стеклянную дверцу, углубилась в книжные недра. Спустя пару минут на столе выросла стопка книг высотой в половину локтя.

- И это только до года?

- Да, да… самую первую подборку, для новорожденных, я не даю.

- Хорошо…

- И обязательно затребуйте у педиатра прививочную и энергетическую карту!

Покинули мы приют, обремененные тяжелой сумкой и, не поверите, коляской. Рыжая, немного облезлая трехколесная раскладушка очень облегчила дорогу домой. Ее нам отдали насовсем. Буквально всунули в руки. Пригодится для прогулок. Спасибо.

А сестра Мария мне понравилась тем, что ни разу не тыкнула, что я не в форме пришла в церковь. То есть не в традиционном одеянии.

Глава 5

На обратном пути я села в автобус, вручила ребенку, с удобством расположившемуся в коляске, жевательную погремушку, тоже подарок из приюта, и задумалась.

Почему меня так коробит от церкви? Ведь столько лет прошло? Насчитала, что около десяти уже. А вот до сих пор меня крутит и воротит, едва кто-то упомянет что-то, связанное с этой темой. Что угодно! В особенности бесят проповеди о добре, требование соблюдать праздничные посты и ходить на причастие. Что поделать, пять лет бок о бок с религиозным фанатиком даром не проходят.

Со свекровью, к счастью, бывшей. С мужем мы тогда расстались полюбовно, и даже сохранили дружеские отношения. Переписываемся, созваниваемся на праздники. Мы по молодости и глупости поженились, сразу после института. И в целом я не жалею. Вот только его любимая мама…

Муж со второй женой и ребенком от нее сбежал, когда малышу год исполнился. Реально. Хорошо, не в другую страну, на другой конец города только. А то там уже началось активное воцерковление ничего не понимающего ребенка.

Я лично считаю, что туда, к чиновникам от религии, надо приходить в сознательном возрасте с твердым пониманием, чего вы от них хотите. А Бог… Существование высших сущностей и прочего неизведанного не отрицают сейчас даже ученые. Но я лично с Ним один на один лучше пообщаюсь. Без посредников. И по пустякам беспокоить не буду.

Ну и отдельные личности, которые не давят и не проповедуют, а делают реальное дело, внушают уважение.

К тому же, у нас светское государство, а не теократия.

За такими мыслями и не заметила, как до дома доехала. С коляской от остановки до подъезда шуршалось куда быстрее и веселее, пусть и с увесистыми сумками. Мы даже задержались на площадке, у рощи из трех старых тополей, наблюдая как шевелятся листья, а по траве вышагивают вороны, гоняя наглых голубей.

В конце концов Миша запыхтел недовольно, и мы пошли домой.

Какие у нас на сегодня планы? Время давно перевалило за обеденное.

А значит – кормить ребенка, переодевать ребенка, укладывать спать ребенка, потом позвонить в адвокатскую контору, чья визитка так и лежит на кухонном столе. А потом и хозяйка заявится, обсуждать расторжение договора аренды.

Ну что, жизнь продолжается?

Звонок в адвокатскую контору Ветлицких прошел… феерично. Под недовольные вопли Мишеньки, у которого я отобрала пушистый клубок. Погремушку он запулил в угол, разноцветной дугой с пестрыми висюльками не заинтересовался, зато перевернулся на пузо и заполз в угол так и не собранного дивана, откуда дотянулся до корзины

Клубок пушистой ангорской шерсти он зажевал. Но я читала, что такие развлечения опасны, может подавиться. И принялась играть в перетягивание, что сильнее – челюсти шестимесячного ребенка или моя рука. Рука победила, но в момент, когда на том конце линии подняли трубку, поднялся такой рев!

Мощный, пронзительный басок заглушил вежливый ответ. Я судорожно вывалила корзину на колени и вытащила другой, тугой и не пушистый, зато пронзительно-алый новый клубок. И буквально сунула в руки пацану. Он не замолчал, но хоть громкость убавил.

Но перекатился. Пришлось залезать на диван и ловить.

На линии вежливо ждали.

- Добрый день… это контора Ветлицких, я по поводу завещания Светланы Ренх…

И придержала мелочь за пятку, когда он крутнулся еще раз. Завоняло.

- Добрый день, оглашение завещания семьи Синицких-Ренх уже произошло. Это была конфиденциальная информация.

В голосе на том конце была легкая прохладца и снисходительность.

- Я не по поводу наследства… фу… я по поводу опеки! По Слову, на ребенка. Мишу Ренх.

Оп, поймала. Теперь он извивался, вопил и вонял у меня в руках, а телефон прижимала к уху плечом. Голос получался сдавленный…

- Опекун? Уточните ваше имя, будьте добры?

Была добра и уточнила. Потом потребовали паспорт. И место прописки, и фактического проживания.

Я бухтела и пыхтела в телефон, стараясь не дышать носом, одновременно пытаясь поменять подгузник. И вот я его сняла, свернула, в последний момент вспомнив, что надо бы что-то подстелить (мое полотенце!).

И тут опять произошло все разом.

Я вспомнила, что новые подгузники и куча всякой всячины, необходимая для помывки мелкого, осталась в кухне.

Секретарша наконец признала, что я имею право ознакомиться с частью завещания, касающейся опеки и пригласила на беседу с адвокатом. В понедельник, днем.

В дверь зазвонили, я вздрогнула, уронила телефон и едва не уронила извивающегося голого ребенка. Грязного… фу!

Кого там еще принесло?

Глава 6

Дверь пошла открывать с голым ребенком в руках. А за дверью обнаружила Марию Ивановну, пожилую владелицу квартиры.

- Вечер добрый! – перехватывая недовольно хнычущего младенца, буркнула я.

Но весьма говорливая женщина, удивленно разинув рот, молчала. Вздохнув, свободной рукой затащила ее внутрь. Довела до кухни. Усадила.

И пошла одевать мелкого. Нацепила последний чистый комбинезончик с веселыми желтыми цыплятками и задумалась о стирке. Собрала в кучу простынки, тряпки, одежки и оттащила к машинке, пока Миша не решил, что телефонная трубка – это скучно и не собрался поискать что-то повеселее на полу или на полках.

Вернулась, подхватила детку на руки и пошла на кухню. В дверях столкнулась с Марьванной. Ну, так ее называли в школе за глаза ученики, что не удивительно. Я тоже, в общем-то.

Говорить мы начали одновременно.

- Так что случилось у вас, почему Виталий возвращается?

- Откуда у тебя ребенок?!

Поговорить нам удалось, усевшись на диван. И только тогда, когда хозяйка заняла малыша какой-то пальчиковой игрой и сюсюканьем. Я только пялилась удивленно. Режим бабушка, что, включается автоматически? У Марьванны своих внуков еще нет, ни сын, ни дочь не спешат, карьеру делают. Режим мамаши мне к счастью не грозил.

Пересказ моей истории много времени не занял, хозяйкина- тоже. Мы с ней, можно сказать, хорошо знакомы были. Что говорить, математику с седьмого класса я именно у нее изучала, и так хорошо у меня это дело шло, что аттестат был второй по количеству пятерок в выпуске. Не золото и не серебро, классный руководитель зарезал всему классу литературу и русский язык, но очень даже приличный. Я алгебру и геометрию своей специализацией делать не стала, но в агро- и другой химии и основах энергологии вбитые намертво знания очень помогли.

В общем, по поводу сына Мария Ивановна была очень недовольна. Он пошел в экономический, закончил отличием, пробился по конкурсу в крупный госбанк, потом перешел в коммерческий, а через пару, зарекомендовав себя как отличного аналитика, заключил контракт с Бритишен банкен.

И вот, возвращается с Островов. Контракт с ним не продлили по причинам нравственного толка. Нарушил банковскую этику, начал спекулировать сведениями, закрытыми данными, торговать ими. Его за руку не поймали, а подозрения это всего лишь подозрения, но! Продлять контракт не стали. Хотя и многие аналитики этим грешат, да вот на них-то подозрение не падает…

В общем, через три месяца он возвращается домой, и через два где-то мне с ребенком придется отсюда съехать…

Ну, одно к одному.

Пока разговаривали, Миша угомонился и задремал.

Мы с Марьванной несколько печально распили по бокалу белого токайского. Она дала парочку практичных советов по обустройству, посоветовала разговаривать побольше с ребенком. О чем с ним можно разговаривать?

И пообещала завтра к вечеру принести складной манеж. Незаменимая вещь!

С квартирой мы договорились полюбовно. Я не требую компенсации, хозяйка просто возвращает деньги и позволяет забрать диван, который и так мой, и стиральную машинку. Последнее – скорее в наказание сыну, испортившему такую карьеру. Маму слушать надо, и не лезть в этот международный экономический гадюшник.

Проводив хозяйку, занялась объявлением о работе. Пришлось сменить параметры. Только полставки, а то и вообще на дому. Решила даже стряхнуть метафорическую пыль с диплома о профильном образовании.

Ну и квартира… попробуем пригород, с учетом района рекомендуемого проживания.

За два месяца может что-то и найдется.

Кстати, когда там мне к врачу?

В воскресенье я в полной мере ознакомилась с рутиной материнства. Кто в этом находит отдохновенье и умиляется розовощеким малышам, тот ни разу не подмывал обделавшегося по самые уши младенца. Или накормить безвкусным, жидким несоленым пюре из кабачков.

Собственно, ночью, угомонив малыша на диване, я усиленно штудировала литературу из приюта, старательно пропуская религиозные пассажи и выуживая крупицы здравого смысла. И составляла список покупок, а также расписание.

Выходило, что половину компенсации я спущу только на детскую еду, одноразовые подгузники и всякие мелочи вроде детской ванны и специального порошка. Конечно, в волшебных сумках сестры Марии находился неплохой запас на первое время. Одежки, крепы-присыпки-мази, разводные смеси в порошочках и баночки с той самой безвкусной едой.

Бррр. В магазин! Давайте сменим прикорм. А, нет, согласно рекомендации умной книжки, это следует делать после консультации с врачом и энергетом. Ладно, это оставим на потом.

Я посмотрела на малыша, распластавшегося на диване в позе морской звезды и добавила в список кроватку. Осмотрела кучи вещей. В свете ночника скользя беззвучной тенью, сгребла со стола кучу красок и толстую папку со старыми рисунками. Нашла место в шкафу, утрамбовав на одной из верхних полок какие-то тряпки. Расставила на деревянной панели баночки с присыпками и гордо водрузила набор для приготовления питания.

Собрала с пола шнуры, провода и комки пыли. Убрала с нижних полок статуэтки, винтики, ручки и всю ту мелочь, что обычно скапливается в квартире. Стопку книг задвинула в угол, подровняла, прикрыла скатертью. Сверху водрузила пачку подгузников.

Как там в книгах: ребенок должен быть чистый и сытый. С ним надо играть, разговаривать, гулять, делать зарядку. Он должен спать. Три раза в день и еще ночью.

Много, много дел. А жить-то когда?

Уснула я ближе к часу ночи, и, конечно, в шесть утра в воскресенье, проснувшись от густого рева, была очень не в настроении.

Итак, завтрак. Баночки, порошочки, кипяточек… Буль-буль. Мише понравилось, да так, что отрыжкой он мне всю майку уделал. А потом и памперс.

Мой завтра – булка с молоком. Если учесть, что обед и ужин состояли из яблока, чая и бутерброда, а в холодильнике – откровенно пусто, пора на прогулку. В магазин.

Глава 7

Вот прогулки – прогулки - это замечательно. Дождя нет, небо прозрачно-голубое, под ногами шуршит неубранная, как обычно, листва. Пестрый ковер из шикарных алых и золотых кленовых листьев прекрасно занимает ребенка, а я, одной рукой катя коляску по трясучей ребристой плитке, перебираю второй собранный букет. Воздух – несмотря на то, что вокруг город, фактически столица, неожиданно чист. Пахнет мокрой древесиной, костром и прелой листвой. Мимо, помахивая хвостом, промчалась мелкая черная псина, за ним гнался здоровый полосатый кот. Забор, дорога, ряд блестящих легковушек. Так, надо с ребенком, кажется, больше разговаривать. Да… и я теперь буду похожа на тех сумасшедших мамочек, которые с гулящим малышом переговариваются, будто понимают, что он там тарахтит. Разговоры, разговоры… Ну ладно, что вижу – то пою. Забор… - Вот, Миша, детский сад, в который ты не пойдешь, потому что мелкий еще, а когда подрастешь, мы отсюда точно уедем. И не увидим, как завершится длящийся уже четыре года ремонт. Ну, ради справедливости можно сказать, новые площадки для прогулок они сделали. Хорошо, что владелец компании Слова не давал, что доделает ремонт, хм… Машины… - А вот на этот синий Уазик в прошлом году упало дерево. Не самый старый тополь после небольшого урагана. Попал прямо на крышу и сделал вмятину прямо посередине. И что? И ничего. Пришел владелец с бензопилой, и, красочно, хм, выражая свое мнение, его распилил. Потом снял верхнюю часть машины по капот… Конструктор какой-то, а не машина! Привез новую крышу, присандалил ее и через неделю Уазик снова был на ходу. О, а вот и магазин. Который вверг меня в печаль. Для начала пришлось усиленно лавировать с коляской сначала подальше от расставленных в центре прохода красочных пластиковых баночек с кремом, потом отъезжать от стеклянных бутылок с вином и водкой. Мише понравилось. И пестрые пачки йогуртов, и апельсины (на цвет), и витрина с колбасой. Только и успевай отбирать. И на место ставить. А цены! Сколько там детское питание стоит. Золотое оно что ли? Та-ак, кажется, что-то там говорилось в тех пособиях про молочную кухню. На кассе пришлось вступить в сражение с пацаненком за упаковки шоколадок и леденцов. И расплачиваться под басовитый рев недовольного младенца и укоризненные взгляды кассирши, продавщица и парочки покупателей. Ну конечно, вот оно, это выражение лица: «не знаю ситуации, но заранее осуждаю». Вас бы так словом приложило. Кстати, а нет ли таких детских садов, чтобы хоть с года детей брали на передержку. Я ж с ума сойду. И, похоже нам опять пора менять подгузник. М-да…

К вечеру я устала. И это не была приятная усталость. Опять болела спина, голова и все тело ощущалось, как ватой набитое. Пора, пора на процедуры. Как бы это все совместить? Мишенька же был бодр и весел, гулил, шебуршал и пел, разлеживаясь в новой ванной, которую мы все же купили, во время второй прогулки добравшись до детского магазина. Гудела стиральная машинка, весело булькала на кухне кастрюля с бульоном, из духовки несло корицей и, ой, подгорелым сахаром! Опять забыла с прошлого раза отмыть днище. Миша, вытащенный из воды, бодро дрыгал ногами. Заглянув на кухню с ним, замотанным по самый носик в полотенце, прихватила бутылку. Сейчас будем спать. Обмазав ребенка маслом с ног до головы, нацепила на него подгузник и пестрый хлопковый комбинезончик. Раздраженно вытерла руки и включила музыку. Не пару минут-то он подождет? Не убежит? Подсунула шуршащий красно-зеленый кубик, в который пацан тут же с урчанием вцепился. Зубами. И только отвернулась проверить отклики на объявления в сети, в дверь зазвонили. И кого там принесло в… я глянула на часы, в восемь вечера? Хозяйку, оказывается. С обещанным манежем. Разумеется, я ее впустила, внимательно выслушала инструкции по сборке-разборке, вежливо предложила чаю… Она, к счастью отказалась и практически мгновенно исчезла. А я положила на дно разложенного посреди комнаты манежа теплое шерстяное одеяло, прицепила крутящийся мобиль с разноцветными шарами, подперла системы для надежности стулом и пристроила туда ребенка. Душ, душ! Десять минут на душ! В ванне вгляделась в зеркало. Ну, не удивительно, что Марьванна сбежала. Волосы дыбом, глаза безумные, майка вся в брызгах чего-то непонятного, желтенького. Мамаша в лучшем виде! И как некоторые их них себя умудряются фифочками содержать? Не журнальных имею ввиду, а тех, что на улице встречаются. Идет такая, в модной колясочке мелочь катит гордо, рядом еще двое на самокатах в стильных одежках. И сама такая гладкая, накрашенная… мда… А я то и в лучшие дни не крашусь… И энергетика, наверное, прет. А кстати, ребенку-то не вредно со мной контачить? Своих мне заводить врач, помнится, не рекомендовал. Мда… список вопросов пора составлять и для него тоже. Ладно, булочки, душ, кормить мелочь и спаааать! Завтра к адвокатам поедем. То еще удовольствие. Кстати, когда я выбралась из-под душа, Мишенька благополучно заснул прямо в манеже, что, впрочем, не помешало ему проснуться через полчаса и очень-очень громко потребовать еды. Но я к тому времени опробовала булочки и была спокойна, как обожравшийся слон. Накормила, спела песенку, кхм… Все, спать, завтра проверю объявления.

Глава 8

Итак, что мы берем с собой к адвокату? Ребенка, две сумки, коляску, ключи, а… что еще? Документы, документы! С порога, можно сказать, вернулась, кожаную папочку с сертификатами, заполненными участковым, прихватила и запихала в сине-голубой баул с бутылками. Питание, переодевание, подстилка, подгузники. Ну, две сумки, да. Поехали. Через полгорода, на перекладных. Автобус, второй автобус, трамвай. В подземелья решила не спускаться. Мало ли как мелочь на шум поездов отреагирует. И туалетов там нет. Так что верхами. Проходя мимо хлебной палатки на пересадке, увидела в продаже огромные баранки, почти бублики. И тут меня осенило. Купила всю связку и на шею ребенку повесила. Миша тут же вцепился в одну и мгновенно засунул в рот. Коротенькие пальчики даже до конца не охватывали толстое кольцо. Это выглядело так мило, что меня передернуло. Миленько! Но по крайней мере, теперь он не будет тянуть в рот полы одежды людей, пытаться облизнуть перила и вообще – весь автобус. Долго ли, коротко ли, добрались мы по указанному адресу. Старое офисное здание, на первом этаже кафе, на втором – дорогие магазины. Нам во двор. Вот что я скажу. Лавировать с коляской и сумками по тротуару среди движущейся толпы – неудобно. Откуда столько людей середине дня? И все такие деловые. Судя по одежде – офисный планктон. В чулочках, юбочках, глаженых брючках и модных курточках на меху. Накрашенные, кажется, все, причем девушку от парня не всегда можно отличить. Как под копирку. И тут мы, с оранжевой ободранной коляской, в расхристанном пальто и прямо скажем, полные. Я. Да. А того типа, что локтем меня в бок толкнул, я ненароком догнала, и колесиком коляски на повороте по начищенному ботинку проехала. Извинилась, конечно, с улыбкой, и во двор свернула. Офис адвокатской конторы не казался чем-то особенным. Ничего такого, что говорило бы о том, что это СТАРАЯ контора, Старой семьи. Имени Ветлицких нигде не было. Просто скромная вывеска над немного заляпанной дверью «Нотариус, адвокаты, юридическая помощь». За ней обычный офис, бежевые пластиковые панели, каменные лестницы, узкий коридор, банкетки из дермантина. Только двери кабинетов, кажется с газовыми доводчиками и звукоизолированные. Ну и народу не так чтоб много. Секретарша – кукольная блондинка, да двое представительных стариков в дальнем конце. Секретарша… как она на меня смотрела, когда я в три этапа заходила. Вверх-вниз с ребенком на руках. Сумка, вторая сумка, коляска. Миша, кстати, был недоволен, и, кажется собирался орать, есть и пачкать подгузник одновременно. А, еще спать. Ни куколка, когда я представилась и озвучила вопрос, в лице изменилась резко. Надменность и брезгливость как-то схлынули. Стала она нейтральная-нейтральная, как маска венецианская, хрустальная. Встала и лично проводила нас к кабинету с простой и скромной табличкой «Нотариус», коляску в угол пристроила, сумку подала, чуть пацана не начала отбирать. Я цикнула. Мало ли! Может, надо будет предъявить дите? Ну, пошли что ли?

Это было познавательно.

Пообщавшись с поверенным-нотариусом-юристом-адвокатом Максимом Ивановичем Ветлицким, я поверила, что он из старой, очень СТАРОЙ семьи. Он буквально давил своей энергетикой всех вокруг, воздух вокруг него клубился и дымился.

Я иногда вижу такое, из-за своих собственных проблем. Зрение двоиться, и я вижу, что за большим полированным столом из темного дерева сидит не пожилой мужчина несколько субтильного телосложения, чем-то похожий на птицу… в дорогущем, наверное, костюме, а клубок тьмы, дыма и ядовитого тумана. Скользкий гад, в общем. Что для юриста нормально, я полагаю. Профессиональная деформация, ярко выраженная.

Ну в общем, он давил. Я икала, ребенок сосал баранку и размазывал разжеванное тесло по столу.

Господин Ветлицкий был вежлив. У него на столе лежала столе лежала стопка документов. За широким, мягким и уютным креслом воздвиглись шкафы, полные толстых, пронумерованных папок. На паркетном полу в углу расположился внушительный сейф.

Окно занавешено портьерой из темного пурпурного бархата с вензелями. И это был единственный знак принадлежности конторы к старому роду.

И еще он говорил. Из вежливого неторопливого монолога, в котором обильно приводились цитаты из законов, завещания и жизни, я поняла самое главное! С голоду не помрем!

Ребенок, Миша Ренх, как единственный наследник, получал все – пару домов, деньги, какие-то паи и трастовые фонды. Все это будет запечатано и сохранено до его совершеннолетия. Опекуну полагается рента и статус воспитателя и гувернера, то есть дается разрешение на выбор занятий, врача и всякое такое.

Самому ребенку полагается на проживание отдельная сумма. Расходы по ней строго учитываются. Лично Ветлицкими, отцом и сыном. Вот кредитные карты, куда будут поступать ежемесячно индексируемые суммы. На экстренные расходы выделен отдельный фонд, траты по нему – только по личному запросу.

И вот эти документы подпишите, пожалуйста.

Да пожалуйста, куда я денусь-то?

Ну и отлично, отлично… Я перебирала стопку бумаг.

Так, опека, рента, доверенность на воспитание, свидетельство о рождении мелкого, список имущества, координаты для срочной связи.

- И последний, немаловажный вопрос, - вкрадчиво заметил напоследок юрист, - вас выбрали в опекуны юному наследнику из-за вашей абсолютной нейтральности по отношению к семье и отца и матери этого ребенка. Вам следует знать, что старшее поколение находилось с младшим в конфликте, о сути которого вам знать не обязательно. И наши клиенты особо подчеркивали, что ребенка стоит оградить от контактов с родственниками как минимум до совершеннолетия. Ознакомьтесь… со списком. Если кто-то из них попробует вступить с вами в какие-либо контакты, немедленно сообщите нам. На этот случай предусмотрены особые меры.

На стол передо мной лег веер из пяти тонких папок.

Меня буквально приморозило к стулу. Куда я влипла?

Глава 9

Бегло просмотрев папки, ничего страшного, однако, не увидела. Бабушка и дедушка, два дяди и кузен. Рурские немцы, люди как люди, хоть и из семьи, ведущей начало от какого-то из местных мелких князьков. То есть, прошу прощения, какого-то благородного господина, владельца десятикилометрового государства. Фотографии я забрала, все равно мелкий успел одну измусолить, засунув кончик в рот. Все документы в папочку к моим, которые не понадобились, вот странно. Меня здесь знают в лицо? Я с сомнением глянула в зеркальную панель. Вряд ли? Так что, ребенка знают в лицо? Этого – тем более нет, потому что он самый что на есть типичный младенец. Глазки светлые, щечку пухлые, гулит, пыхтит и пузыри пускает. А, еще ползает. Так что скорее всего энергеты они тут все. Что для Старой семьи – не нонсенс, а скорее обыденность. И собралась я было домой, но ребенок! Надо опять его надо кормить, переодевать, спать укладывать… Хотя всего-то четыре часа прошло с выхода из дома. Пришлось у секретарши выпрашивать местечко для процедур... моциона… ну, как еще это действо назвать? К счастью, нашелся пустой кабинет, где мы на память оставили испачканный подгузник, гору запачканных салфеток и чуть не забыли все документы. Чудесный мальчик Мишенька выхлебал полную бутылку смеси, размазал банку кабачка по папкам с документами и задремал в коляске. И я повезла его домой, задумчиво глядя в пространство. А ведь на миг действительно испугалась, услышав заявление адвоката, или он нотариус был? Мало ли у кого плохие отношения с родителями? То, что я со своими вынужденно дружу на расстоянии, и вообще – в отличных отношениях, не значит, что все так хорошо справляются. Мы созваниваемся раз в неделю, мама справляется о моем здоровье, жалуется на папу, опять игнорирующего ее посиделки с подругами. Папа хмыкает и говорит, что работать ему пора. И тихонько так отправляется к старой ЭВМ с тарелкой овощей, заниматься своим маленьким бизнесом. Ну, или они хором рассказывают мне новости про дорогого братца, закрутившего очередной роман или раскрутившего очередную бизнес-идею. Зазывают в гости или на работу к ним поближе. На что я обычно отговариваюсь плохой биоэнергетикой. И мы кладем трубки, довольные друг другом. Ну, а кто-то так разругивается, что даже в завещании особо отмечает родителей как абсолютно нежелательные контакты. Бывает. Сумрачные тевтоны, они же сероглазые арийцы, не сошлись во мнении с тонкой-звонкой Светланой. Переживем, да, малыш?

Вечер прошел томно. Обратная поездка затянулась, и в квартиру я буквально ворвалась с орущим, красным от злости ребенком, которого никак не утешала бутылочка с едой. Разделась, распаковала ребенка, под громкие вопли налила горячей воды в ванну, чуть не забыла разбавить холодной, а то было бы радости! Плюхнула туда заваренной травы, и ребенка, запустила утят. Пена поднялась до бортиков большой ванны и потекла вниз. Миша неожиданно успокоился, загулил и цапнул утку, тут же зажевав его деснами. Кстати, зубки? Я аккуратно засунула в рот детенышу мизинец. Ох и больно же он кусается! Хотя зубов вроде нет еще. Пожевав желтого резинового друга, Мелкий швырнул его на пол. Ладно, обмылись, помылись, теперь есть и спать. Где полотенце? Ладно, подхватила мелкого прямо так и мокрого потащила в комнату. Вот оно, полотенце! И – присыпки, кремы, подгузники, комбинезончики. И все не молча! Говорю, говорю, говорю. Ласково… под конец хочется рычать, но дите все же одето, чисто и сыто. Отрыгивает. Все! Музыку и спать. Поглядев на мальчика, пускающего слюни на простыню на середине дивана, приняла стратегическое решение купить детскую кроватку. Тем более теперь есть рента. Хотя места скоро не будет. Зевнув, пересела за стол, загрузила сеть и проверила свои объявления. Ну, куча предложений удаленной работы… половину можно сразу в спам, половину от половины – туда же из-за другой специальности. Интересные в Избранное, и посмотрим… Хм? А аренда? Пусто пока по заданным параметрам. Ладно. Потянулась и оглянулась в поисках занятия поинтереснее. О, вязание. Достав немного пожеванные клубки, скрутила желтую и зеленую мохеровую нить, достала четвертьметровые спицы и задумчиво посмотрела на малыша. Зима приближается. Но ребенку надо гулять. Зна-ачит… теплая шерстяная жилетка. Но дети растут быстро! Ага! Большая теплая шерстяная жилетка.

Глава 10

Сон для слабаков? Ну, может быть. Зато теперь у нас есть отличная жилетка. Шире ребенка в два раза и длиной до колен. Выглядит смешно. И Миша, конечно, попытался зажевать подол, задрав ноги и запутавшись в резинке. Потом перевернулся и бодро куда-то пополз. Собственно, к краю дивана. Перехватив за живот, подхватила извивающегося малыша и пересадила в манеж. Ссыпала ему туда кучу игрушек и отправилась на кухню. Осваивать скоростную готовку еды. Рис в кастрюлю, в заварочный чайник успокоительный сбор на краснодарской заварке, в духовку мясную запеканку. Которая, вообще-то должна была быть котлетами, но вот не сложилось. Торопилась и лепить не стала. Пока упаковывала ребенка на улицу – пошел дождь. Фыркнула и выкопала из глубин шкафа дождевик. Мы планировали поход в детский магазин, и мы в него пойдем. Кроватка нам очень нужна. Сапоги резиновые на ноги, шапку и зонтик на голову. Зонтик, точнее говоря, в зубы. Ага, и плиту выключить. Под дождем идти было весело. Два квартала до магазина под шум капель и шелест мокрой листвы под ногами, вдыхая холодный, свежий и пахнущий прелой листвой воздух. Серое небо, откуда сыпалась мелкая морось, не давила. Малыш с удовольствием пялился на машины, пока мы ехали вдоль дороги, а потом задремал и дальше ехал, укрытый дождевиком с головой. Я на ходу достала книжечку, прижала зонтик щекой и погрузилась в чтение. Ну серьезно, когда еще? Одним глазом, правда, пришлось, контролировать дорогу, и все равно на какого-то мужика чуть не наехали. А в магазине возникла проблема. Не с деньгами. Имея в заначке ренту, которую, кстати, надо снять с карты будет, тратить наличность можно было без опаски. Но вот как довезти до дома выбранную кроватку? А еще матрас, подушку, два одеяла, три комплекта белья и кучу мелочей, которые мне втюхали продавцы? Пришлось заказывать грузовое такси. С интересом покосившись на маленькую коробочку переносного телефона, подумала, не купить ли такой? С другой стороны, зачем? Дома есть один. ЭВМ для связи с сетью есть тоже. Да и кому звонить? Друзьям? Не смешите. Регулярно я перезваниваюсь с родителями, по праздникам – с теткой и бабушкой по межгороду, приятель детства периодически названивает, жалуясь на мать, дочь и супругу, еще брат, врач… ну не так уж много людей у меня в контактах. Затарившись напоследок партией сладкой детской еды, двинулась домой.

Прогулялись мы отлично, и ребенок на редкость хорошо выспался! И развлекался до самого вечера, был бодр и весел. Ползал так, что я за ним угнаться не могла, активно жевал резиновую утку, розового льва и зеленую обезьяну. А также мешал собирать кроватку, шуршал пупырчатыми пакетами, пускал слюни на диван и пытался отобрать у меня отвертку, но был посажен в манеж и там увлекся подвешенным мобилем. Сама сборка кровати – дело не сложное. Я в детстве конструкторы любила, и состыковать шесть деталей не составило труда. Светлое полированное дерево, жесткий матрас, свежее постельное белье. И наконец-то можно задвинуть диван! Места сразу стало больше. Уточнив время, втянулась в вечернюю рутину. Купаться, кушать, играть в пальчиковые игры, слушать музыку, гладить животик. Оп, отрыжка. Спа-ать! И нет, колыбельную петь не буду. А то от моих зазываний цветы не вянут, конечно, но растут плохо. Лучше почитаю. Подумав, достала одну из самых любимых книг. Мерное, гармоничное повествование, журчащие, сплетающиеся в ручейки слова. Мирные трагедии, тихие загадки, веселая, но не разухабистая жизнь учеников магической школы, учителей и прочих необычных сущностей. Сказка с Островов легко уносила туда, где поросшие мхом камни скрывали медные таблички на высоком каменном заборе, где башни живого замка менялись местами, где Мерлин, подслеповато щурясь, экзаменовал очередного студента по единственному билету, где жили драконы и гуси, и алхимические метаморфозы плавно перетекали в Метаморфозы барда Талиесина… Затрепанную книжку перечитываю, кажется, седьмой раз. Теперь – вслух. - А потом, дружочек, - обратилась я к Мише, - когда ты подрастешь, мы будем с тобой читать наши народные сказки. Без обработки. Чтобы наивность изживать. Фыркнула и продолжила чтение, замолчав, только когда запершило в горле. К тому времени малыш уже спал в новой кроватке, тихо посапывая и посасывая кулак. Укрыла новым же одеялом и радостно завалилась на диван. Сон, конечно, для слабаков, но только один раз в неделю. К тому же, подозреваю, сон теперь будет роскошью. Со всеми этими ночными бдениями на тему покормить, поменять подгузник, опять накормить, уложить, погреть животик, покакать, покачать на ручках и других радостей, для которых дня не хватает. Так что спать-спать.

Глава 11

Утро принесло новости. Ну как… я просто забыла, что надо было сходить на бывшую работу за последними документами, получить итоговые расчетные средства и вообще… Продемонстрировать свою состоятельность и пожелать всего самого лучшего. От души, да рядом с кабинетом начальства, благо и оно и бухгалтерия на одном этаже расположены. Вот только ребенок? Я покосилась на сидящего на коленях Мишеньку, весело размазывающего фруктовое пюре по столу. Хм? Пойдем вместе? Тут недалеко. Вот только приоденемся. О да, там, на работе думают, что я кроме потертых джинсов и мешковатых свитеров или маек носить не умею. Наивные! Штукатуриться не люблю, это правда, да и аллергия не позволяет использовать недорогую косметику, а средства с Восточных островов мне не доступны из-за цены. Их тоже надо перебирать, пробники закупать, тестировать. Так что краситься – нет. Но все равно сегодня собирались мы на прогулку дольше обычного, и куда веселее. Пристроив булькающую мелочь в манеж и вручив набор пупырчатых погремушек, принялась точить когти, то есть подпиливать ногти. Полирнуть, нанести прозрачный лак. Обтереться лосьоном, освежающим, очищающим и матирующим. Три в одном, закупаю через сеть у одной пожилой ведьмы. То есть не ведьмы, конечно, а у лицензированного биоэнергета с дипломом травоведа. Она еще и мыло варит, и шампуни намешивает, и средства для ванн. Приятный аромат, никакой химии, сплошь природные компоненты. Цена… мда, цена! Ради праздника вредности были выложены из шкафа – кружева белые, кружева розовые, кружева алые, черный глянец и серый с узором мягкий кашемир. Ребенок был умыл, снаряжен в подгузник, отглаженное белое боди, отглаженный теплый синий костюмчик с якорями, милую шапочку с большим, очень большим оранжевым помпоном и пестрый комбинезон. Красный, желтый, белый. Поехали? Я шла по дорожке и улыбалась. Добро, добро улыбалась. Внутри копилось напряжение. Потерпи, уговаривала я себя, потерпи, здесь недалеко.

22 Иииии, вот оно! Шикарное, свежеотремонтированное крыльцо, но да, да, на зарплаты у нас денег нет. И вот – вестибюль с перестеленным гранитом и новомодным электронным табло. И вот – охранник, сидящий в вестибюле, сторожащий перестеленный гранитный пол. И ему улыбнулась я первому. Щербатый унылый тип встал было из-за стойки, желая преградить дорогу, но меня узнал. И удивился. Ну да, детей у меня раньше не было. Скоро слухи разойдутся, предприятие у нас… то есть, у них, небольшое. - А ты куда? - В бухгалтерию, в бухгалтерию. Удачного дня, - подхватила Мишу и пошла к лифту. По пути раскланялась с завхозом, борой теткой, которая как-то на меня наорала за то, что я заказала марли многовато. И ей я тоже улыбнулась. В бухгалтерии улыбаться не стала. Все же они не виноваты, хотя бучу, из-за которой началась реорганизация, их начальница начала. Познакомила дам с Мишей, тот обмусолил им бумаги, разжевал чей-то шарф и поставил пару отпечатков ладоней на товарных накладных. Ради такого дела я ему даже шоколада кусочек разрешила дать. В коридоре, у дверей кабинета директора, куда понесла на подпись бумаги, столкнулась с новым менеджером. Улыбнулась ласково Кристине, высокой блондинке на шпильках, которая может «все продать». И ей удачи. Внутри пообщалась с секретаршей Раисой, она украдкой сунула мне пару телефонов клиентов, которым нужен товаровед на полставки. Пока бодрая пожилая управительница всея Института носила на подпись директору бумаги, в офис заглянуло мое бывшее новое начальство. Симпатичный молодой человек, признаю, года на два младше меня. Мой тип – смуглый, энергичный брюнет. Красавчик просто. Я улыбнулась лучезарно. - Добрый день! Руслан! Я так рада вас видеть! Как ваши дела? - Я пропела ласково и нежно. Он деловито покивал и забежал к директору. Мишенька радостно загулил. - Да ты мой хороший! Давай в окошко посмотрим? Не хочешь? Ладно, ладно, пойдем гулять, только к директору сейчас заглянем… И мы заглянули, конечно. С извинениями, пожеланиями удачи и улыбками. Нужны бумаги, очень срочно! Потому что у ребенка режим! И он, кажется, запачкал подгузник. Получив на руки выписки, и не поленилась пожелать удачи всему предприятию в целом. Раису передернуло. Я пожала плечами. Ну, извините, накипело. Да и в любом случае, персоналу, который пережил реформы, реформы и еще реформы – моя удача не страшна. А Раиса из таких, бесстрашных и устойчивых. Улыбнувшись, и ничуть не жалея об устроенном сбросе эмоций, удалилась. На улице усадила мальчика в коляску и размяла руки. Тяжелый ты малыш, Миша. Но хороший. Надо нам сдружиться… Тот согласно в ответ гугукнул. И мы покатили по дорожке, по несобранной листве, хрусткому ледку первых заморозков, под нависающими, серыми клубящимися облаками. И ничуть не депрессивными, а очень даже милыми. Барашками и овечками, очень серыми, очень черными. Какими-то даже родными. Ох, ну точно пора в поликлинику на процедуры.

Глава 12

Остаток дня прошел спокойно. Обед, сон на прогулке, полдник, опять прогулка, ужин. Потом купание и спать. Мелкого уложила в кроватку, включила ночник и самую мелодичную музыку, какую нашла. Хм, испорчу ребенка фолк-роком. Но похоже, я втягиваюсь во все это. Что с одной стороны хорошо, а с другой – не очень. Хорошо, потому что от Слова никуда не денешься, придется растить и воспитывать. А плохо – сорвусь ведь! Вот как сегодня на бывшей работе. Нужен клапан. Работа, хобби, все что не дает зациклиться на повторяющемся ритме унылой бытовухи. А дети – это унылая бытовуха, да, да! Не люблю детей. Кстати о детях. Набухтев на ухо малышу колыбельную, развалилась на диване и достала Умную книгу о младенцах, полученную от сестры Марии. Сколько нам там лет? Полгода – семь месяцев? Сверим наблюдения. Листанула страницы, пропуская молитвословия во здравие. Что там у нас? Кормлю правильно, гуляем достаточно, сон в норме. Гулит, вертится, ползает. Зарядку – делаем. Массаж тоже. Разговоры, музыка и игрушки – все в плюс. В целом. О – лекарства. Как лечить, от чего. Ммм, нет. Лучше не к бабке за молитвой, а к районному педиатру с лицензией энергета запишемся. И в аптеку сходим, закупимся по малому списку. Вот и планы на завтра. Мой врач, детский врач – это на целый день, считай. Аптека из тех, что подешевле – вечером. К ней придется прогуляться. Так ну и что? Крепче спать будем. А сейчас чем заняться? Сна ни в одном глазу. Отложив книгу, подхватила шерстяные клубки. Покатала на ладони синий, кинула к голубому. Есть и бежевый. Хм? Мне шарф, а мелкому штанишки на зиму? Прикинула вес. Хватит, если в две нитки делать, а не в три. Отлично. Театральным жестом, красуясь невесть перед кем, выдернула из корзины спицы. Начнем, пожалуй.

Утром на почту пришло уведомление в ответ на запрос в базу аренды.

Пока мы с Мишей осваивали на завтрак протертую овсянку, созванивались с районным специалистом, стирали марлю и мыли грязную посуду: три тарелки, две кастрюли, сито, пять ложек, две бутылки и воронку, времени проверить его не было.

Потом, когда умывались, обсыпались и одевались, тоже. Потом, когда мы, вооруженные дорожной сумкой с припасом в виде присыпки, подгузников, подстилки, кучи мелочей и сменной одежды, поскакали в районную поликлинику на процедуры, я тое конечно же ничего не проверяла.

Задумалась на миг о покупке переносной системы связи.

Хотя зачем? И так мне информации хватает.

Дождя не было, но сквозь серое полотно туч не пробивалось ни единого лучика солнца. Было уныло, но все же листва, кое-где еще не осыпавшаяся до конца, и местами не убранная дворниками, все оживляла вид. Как и коты, периодически замечаемые в лысых по осени кустах.

Местная банда вышла на промысел.

Дорога в поликлинику шла дворами, узкими тропинками и здесь была реальная опасность наткнуться на кошачье-воронье сражение за тушку голубя, к примеру. А также можно было встретить милого котика с большими глазками, рыжего, черного или пятнистого с дымчатой грудкой, вымогающего своим видом что-нибудь вкусненькое. А если не дашь, вся стая будет у тебя под окнами сутки концерты устраивать. Ко мне они, кстати, не пристают. Не любят.

Все это я ребенку, радостно пускающему слюнявые пузыри, по дороге и озвучила.

Даже не хочу представлять, насколько странно это слышалось со стороны.

В поликлинику мы помчались, потому что у моего врача оказалась свободная запись. Я думала – на неделю вперед у нее очередь, ан нет, это только на вечер. А мы ж теперь безработные, так что с утречка, с утречка.

Поликлиника пряталась за рядом старых деревьев, в окружении красно-белых многоэтажек, построенных в получасе ходьбы от моего дома. Серое с синими панелями здание казалось уютным. Но впечатление было обманчиво. Внутри она была серая, мрачная и покрытая плесенью. Единственное, что хорошего было в ней было, это мой энергет, Нанэ Георгиевна. А, ну еще и детская комната с манежем в крыле, где она ведет прием.

Вот теперь я понимаю, зачем она нужна.

Глава 13

Обследование биоэнергета, если у вас минимальная чувствительность – это скучно. Нужно просто стоять босиком на коврике посреди кабинета, пока врач, сидя в одном из углов молча смотрит куда-то над вашим левым плечом. Или над правым. Иногда играет заунывная музыка.

Да, официально у меня минимальная чувствительность, ни одинврач не нашел иного, но! Это не мешает ощущать все, что энергет творит с моей аурой.

Сначала прожигает взглядом насквозь, вороша края и перемешивая серединку. Потом протыкает, выпуская наполняющий тонкую оболочку эфир. Следом под кожу будто заползают горячие кусачие муравьи, выгрызающие сердцевину, бегающие по всему телу и щекочущие лапками и усиками.

И это только диагностика.

Потом же происходит балансировка, накачка и выравнивание. Это я так называю. В карте моей стоит какое-то мудреное название, позволяющее врачам понять, что я очень странная зверушка, которой рядом с людьми находиться нельзя, а аура у меня вообще, как у мертвеца – холодная, инертная и неподвижная.

Раньше людей вроде меня энергетическими вампирами называли. А сейчас – вроде как толерантность, и придумали кучу терминов для простого явления, да хронический диагноз при устройстве на работу можно не разглашать.

А так – и людям долго находиться рядом со мной некомфортно, и мне не особенно приятно. От перегрузки я начинаю бурлить, клокотать и злиться, разбрасывая вокруг негативные эманации. А те, кто рядом – киснуть, грустить и даже чахнуть.

А из рекомендаций для более-менее нормальной жизни – регулярное посещение энергета и необходимость проживания в особым образом энергонасыщеном районе. Что сложно.

Хорошо, что я по жизни флегматик, интроверт и отлично сформированный социопат, ну или социофоб. Хм.

Как-то это все плохо звучит, особенно для того, у кого теперь, простите, есть ребенок.

Так вот – накачка и прочее.

Это долго. Это холодно, потом горячо, потом опять холодно. И еще раз горячо. Выходишь от врача, стуча зубами, как в двадцатиградусный мороз без шапки, и потея, как в сауне.

Спасибо большое, но я теперь месяц сюда не ходок!

Мишенька, пошли-ка мы отсюда, и поскорее.

Одно, несомненно важное замечание Нанэ Георгиевна сделала. Первым делом следует узнать энергостатус ребенка. Хотя на данный момент она негативных последствия от общения со мной в нем не видит.

Так ждет нас поход к педиатру. Когда

По приходу домой, в промежутке между постоянными делами –умой, накорми, спать уложи, уберись, опять накорми - я успела проверить уведомление из базы по аренде. По моим параметрам появилась пара объявлений. И одно из них была настолько идеально, что просто подозрительно.

Но я воодушевленно впихнула в ребенка смесь, потом яблоко, отмыла, упихала в одежки и вытащила на вечернюю прогулку. Мне кажется, что если он сейчас как следует устанет, то уснет раньше и спать будет дольше и крепче.

И я посижу, подумаю на счет переезда и новой работы. Квартирка – неплохая. Небольшая, на втором этаже, в старом двухэтажном доме. Двухкомнатная. В небольшом поселке – недалеко от райцентра и, что самое привлекательное – практически в центре Заповедья, округа, имеющего именно ту, особую энергетическую наполненность, что рекомендуется мне, для комфортного проживания. И не совсем дебри – школа, садик и пара магазинов имеется. Как и транспорт до ближайшего большого города.

Миша не оправдал моих ожиданий. На прогулке он сначала задумчиво смотрел в темнеющее небо и на загорающиеся фонари, а потом уснул. И до позднего вечера мне пришлось его развлекать, крутить детские мелодии, играть в игрушки и штучки, игрушками не являющиеся. Зато у ребенка был отличный аппетит, мы освоили массаж, почти научились ползать, искупались так, что чуть не затопили соседей и поняли, что решетки нам не нравятся.

Да, Мишенька очень свободолюбивый мальчик, оказывается.

Но, однако, к счастью, он не вечный двигатель. И сон его победил. В блаженной тишине переложила малыша в кроватку, включила ночник и рухнула на диван, изучать условия аренды.

И задумалась.

Если я переезжаю в Заповедье, то и работу там придется искать. Вряд ли там очень большой выбор… С другой стороны – у меня есть страховка в виде выделенных мальчонке средств. Если поиск работы займет время, не страшно. Буду считать, что у меня отпуск за свой счет.

И я вернулась к условиям аренды.

Глава 14

Я действительно вцепилась зубами и когтями в этот вариант. Он мне настолько понравился, что я созвонилась с владельцем, выставлявшим объявление, в тот же день, чтобы предварительно забронировать место.

Хорошо же будет жить, если больше не требуется каждый месяц таскаться к энергету, и не распространять при этом вокруг постоянно негатив, неудачу и плохое настроение. Ну и самому избегать вспышек настроения, при которых от депрессии до ярости может качать за сутки-двое.

При том, будь я настоящим энерговампиром – я бы могла поправить настроение за счет находящихся рядом людей. А не просто портить им жизнь. Но не умею, не практикую, да и, кажется, есть за это какое-то уголовное наказание.

К тому же, я слышала, что настоящие – сидят на каких-то обязательных лекарствах. Дорогих и со временим превращающих их в овощи.

Совсем поздним вечером раздался звонок. Миша уже спал, поэтому разговаривать я пошла на кухню.

Оказалось, это владелец квартиры.

Мурчащим голосом со сложным едва заметным акцентом, он пригласил меня на встречу. Сначала – на утро. Пришлось объяснить обстоятельства, я побоялась, что с утра на другой конец города с ребенком не осилю добраться вовремя. Потому что мастеркласс по одеванию и кормлению пацана еще не достигнут. Говорят, военные одеваются за сорок секунд, мы тратим на это сорок минут. И это не предел.

Удивительно, человек пошел навстречу. И перенес встречу. На вечер. В кафе, а не в офисе, и поближе.

Наверное, ему очень хотелось сплавить кому-то эту квартиру? Неужели там все так плохо? В описании никаких проблем не отмечено. Придется проверить на месте…

Кота в мешке, похоже покупаю. Но само по себе место очень удачное. Ладно, разберемся, прорвемся, наладим.

На следующий день Мишенька был в отличном настроении, то есть еще веселее и дальше разбрасывался едой, ползал бодро и радостно гулил, путая клубки, до которых все-таки добрался. И, разумеется, не спал тогда, когда надо по режиму, пачкал подгузники и брыкался при переодевании.

В итоге, привести себя в порядок я не успела. Хорошо, что проверила перед выходом из дома одежду и торопливо натянула чистый кардиган вместо измазанного питательной смесью.

Вломилась в ресторан вовремя, но похожа была на фурию, гидру и классическую ведьму, похитившую младенца одновременно. Младенец, однако, был счастлив. Гулил в коляске, легко пошел на руки, вцепился обезьянкой и улыбался официанту, гардеробщику, хостесс и собственно хозяину арендуемой квартиры.

Вот тут, узрев его, я моргнула, пришла в себя и огляделась.

Куда мы приехали-то, господи?

Приглушенный свет, тихая музыка, сдержанные классические интерьеры. Канделябры, бархатная обивка, натуральное, полированное воском дерево.

На столе перед нами – сервирован ужин, как для королей. Серебро, хрусталь, белое кружево скатерти. К счастью, зал был почти пуст, а столик стоял в нише, свидетелями позора были в основном официанты, быстро и беззвучно раскладывающие приборы еще на двоих.

Как нас сюда вообще пустили?

Я еще раз посмотрела на человека, пригласившего меня в пафосный ресторан для обсуждения сделки по сдаче в аренду маленькой квартирки в глухой провинции. Он спокойно сидел, покручивая в руках бокал на тонкой ножке и улыбался.

Выдохнула, пересадила ребятенка в высокий стульчик-переноску, села. Вежливость, вежливость!

- Добрый вечер, Екатерина.

- И Вам, Малик Айратович.

Это было очень неловко.

Не в последнюю очередь из-за того, как выглядел мой собеседник.

А он был великолепен, с эстетической точки зрения. Ухоженный метросексуал, красивый азиат без возраста, безумно далекий внешне от тех, кто периодически наводняет улицы города во время уборок и ремонта дорожного полотна.

Я бы буквально пялилась, но меня спас Мишенька, которого абсолютно не беспокоила обстановка и стоимость разбитого бокала.

А так, паникуя, я только искоса поглядывала на Малика Айратовича, отметив нейтрально-перламутровый маникюр, кольца и печатки на пальцах, изящно-небрежную стрижку, ряд серебряных колечек в ушах. Веяло от него чем-то теплым, даже горячи и подавляющим, но это ощущение как бы обтекало меня, не соприкасаясь с моей свеженакачанной энергией аурной оболочкой.

Боюсь даже представить сколько стоит его костюм – эклектичная смесь классической Европы и восточных мотивов, текущих золотом по обшлагам пиджака, жилетке.

Мы на его фоне выглядели по меньшей мере стремно. Чистенько, но бедненько.

Но!

Никто не смеялся, вышколенный персонал был безупречен, так что мне удалось подписать договор годичной аренды и даже прочитать его перед этим.

Договор оказался стандартный, к счастью.

Мише удалось, кроме бокала, пошвырять на пол вилки. Они громко звенели и ярко блестели.

Одной рукой листая договор, второй я подсовывала детке кусочки хлеба. Их я таскала из корзиночки, извиняюще посматривая на усмехающегося хозяина. А тот ужинал себе спокойно. Вот как можно так изящно есть? И такие буквально музейные экспонаты есть? Фигурная ветчина, не салат, а картина Васнецова, не суп, а волшебное зелье!

Мы с господином Анвари даже вежливо поговорили. Пришлось изящно пить минеральную воду, по цене, наверное, бриллиантовую. Но между глотками я узнала, что Малик Айратович владелец не просто квартиры, а всего дома, а также не менее чем половины города.

Я недоуменно вздернула брови. Разве такой мелочью как аренда, не должен заниматься специальный агент?

Случайности случаются, было сказано мне. И молодые агенты путают телефоны для связи. Но все к лучшему. Редко когда можно встретить такую оригинальную энергетическую комбинацию. Мать энергоминус, ребенок энергоплюс.

Я только моргнула.

- Не мой ребенок, приемный.

- Тем не менее, комбинация многообещающая. И вполне безопасная.

Я вскинулась.

- Вы уверены?

- Я неплохой энергет, лицензия у меня есть. И то что я вижу – похоже на стабильный кластер плюс-минус, который себя компенсирует. Разница в возрасте нивелируется, пики сгладятся, особенно в условиях полной энергонасыщенности лей-линий.

Половины сказанного я не поняла.

- Возможно, практикующий энергет сможет объяснить проще?

- Возможно… я несколько академичен. В Заповедье есть неплохой медцентр, и отличный специалист, - промурчал господин Анвари, доставая зазвонивший телефон.

Средство связи было странное. Плоский сияющий прямоугольник размером с ладонь, полупрозрачный, цветом и ощущением напоминающий стационарные установки сетевой связи. И он был явно подключен к Паутине, я успела заметить знакомый дизайн на экране.

И в очередной раз вздохнула, наклоняясь за десертной ложечкой.

Миша прекрасно разряжает обстановку.

Подписав бумаги, я вежливо отклонила приглашение угоститься десертом и торопливо сбежала, едва не забыв ребенка и ключи от новой квартиры.

Глава 15

Следующие несколько дней прошли под знаком рутины. Проснуться, накормить детку, погулять, накормить, уложить спать, если повезет. В это время привести себя в порядок, приготовить еды, порыскать по Паутине в поиске работы и хорошей машины для организации переезда, а также подработки. Второй сон обычно занимала свежая подработка.

Все-таки цифры гораздо более комфортны, чем люди. Они не скандалят, не кричат, не торопят и никуда не сбегают, когда нужны.

Они просто совпадают или не совпадают. В последнем случае следует сделать так, чтобы совпадали.

В частности, доходы с расходами. Которые на удивление не совпадают в огромной стопке документов. Стопке, конечно, не настоящей, но все равно занимающей довольно много места на скрижалях.

Отложив накладные годичной давности, необходимые для восстановления отчетов одной фирмочки, написала гневное сообщение на тему абсолютного нежелания вести черную бухгалтерию. Пусть досылают, выдумывают, подделывают, но пока исходная сумма с ожидаемой не совпадет, вводить это в базу я не буду. Себе дороже.

Зевнув, я проверила другие уведомления, покосилась на сопящего в кроватке ребенка. И завалилась на диван, составить ему компанию.

Снилась мне Светлана.

Не та школьница, которой я случайно дала слово, не та женщина с фотографии, которая хранилась в документах. А незримое, тяжелое присутствие, полотном накрывающее комнату, и шепот.

Тихое пение. Едва слышная, мелодичная колыбельная на незнакомом языке. Колыбельная, а может быть, какие-то чары, которые окутывали помещение, ложились тонким слоем кружева на диван, кроватку, где спал ребенок, оседал на стекле серебристым налетом.

Тихое звяканье уведомления из Паутины сдернуло наваждение.

Вздрогнув, я проснулась.

Передернула плечами и поползла на кухню, греть кашу и чай.

Не люблю такие мутные сны.

По средам – к нежданным переменам.

Сон был оправдан. Потому что на следующий день был запланирован поход в банк и сборы перед переездом.

Требовались наличные грузчикам и необходимо было сделать перевести первый платеж за аренду. Сумма выходила приличная, а тратить отложенное на хозяйство не хотелось. Так что – банк.

Я составила план, подобрала одежду (элегантную), документы (все разом), накормила ребенка до отрыжки, в очередной раз возблагодарила богов всего сущего и Владыку господствующей в государстве религии за бытовую технику и подгузники, упаковала Мишеньку в голубой с жирафами комбинезончик и снова чуть не опоздала.

Я только сунула нос в одно из пособий по воспитанию детей, что появились у меня благодаря предусмотрительности сестры Марии. Раскрыла на странице, где рекомендовались упражнения и массаж, там была загнут уголок, и разворот выглядел весьма потрепанно.

И все – пропала. Читала, смотрела картинки и ужасалась. Бедные дети, что с ними только не делают!

Неторопливо прогуливаясь в сторону банка, зачитывала Мише вслух некоторые пассажи и, присев рядом, демонстрировала картинки. Самой безобидной была иллюстрация с медсестрой, держащей младенчика месяцев так трех вверх ногами за пятки. Оба улыбались.

Неужели это реально делают с детьми? Они вообще не ломаются? Руки-ноги-головы не отрываются у них?

И в комментариях приписка – такое надо делать ежедневно, если вы хотите, чтобы ваш ребенок был здоров, активен и гармоничен.

Мне вот кажется, что мой ребенок, брр, как звучит страшно, достаточно активен!

В банк мы заезжали под его бодрое гуление, пыхтение и сопение. Мы оказались первыми послеобеденными и самыми любимым клиентами месяца. Такое случается, когда в небольшое, не самое популярное по причине неудачного расположения отделение банка заходит владелец серой с серебряным узором карточки. Она, оказывается не серая, а платиновая. Для меня в общем-то, не критично, разве что обслуживание происходило с искренними улыбками, без единого мига ожидания и в отдельном кабинете. Для мелкого даже баранки нашли.

Пока он мусосил набор гигантских кругляшей и пробовал на них два своих зуба, я получила наличные, освоила систему банковских переводов, выпила чаю, продемонстрировав лучшие манеры и уточнила наличие отделения банка в месте моего предполагаемого проживания и получила обширную консультацию по правилам пользования всем этим богатством.

Распрощалась с клерками, как с девицами-подружками из бесконечных сериалов о высшем обществе – с обнимашками и почти-поцелуями в щеки напудренные.

Тьфу!

Еле отплевалась.

Глава 16

После подобного похода в царство хрома, мрамора и сорок второго размера мне определенно была нужна моральная компенсация. В виде чая с плюшками и ночных посиделок, на сей раз, с грудой бисера и мотками проволоки. К середине ночи превратившимися в небольшое деревце – алый клен, изогнувшийся под ветром, треплющим цепляющееся извилистыми корнями за скалу дерево.

Подходящий кусочек гранита, с проблесками слюды и вкраплениями ало-розового полевого шпата у меня тоже был. В коллекцию нелепых поделок добавилась еще одна.

Вторая половина ночи прошла под знаком сборов. Переезд никто не отменял. Тут пригодились старые коробки, которые я так и не выкинула. Тихо вытащив их из-за шкафа, принялась утрамбовывать в них вещи, двигаясь по часовой стрелке и лавируя между кроваткой, диваном, стульями и собственно, вещами.

В тишине, при свете ночника, под сопение малыша, распластавшегося по матрасу мягкой, пахнущей молоком и сахаром медузой, я утрамбовываю ящики.

Разве не печально, что за всю жизнь вещей у меня накопилось всего на десяток больших картонок? Причем из них три – детские принадлежности.

Все готово. Я некоторое время сижу на кухне, задумчиво рассматривая цветочный узор на клеенке. Пью чай и грызу старые сушки. Потом заканчиваю сборы. Ну все не так плохо, тарелки, кружки и прочая посуда занимает еще один ящик.

На рассвете приходит хозяйка. Я торжественно вручаю ей ключи. Мария Ивановна отчего-то плачет, обнимая меня и помогает собрать пару сумок с запасом детской еды.

Тут просыпается Мишенька, подавая звонкий голос, и тут же трещит телефон. Это грузчики с сообщением что подъезжают через полчаса.

Так, последняя проверка – деньги, документы, еда, ребенок…

Дальше – только бегом. Греть еду, умывать, менять подгузники.

И – конечно – начинается дождь.

Это, в конце концов, осень.

Грузчики приехали в уютном крытом грузовичке. Желто-зеленый тент понравился Мише, который с удовольствием вертелся у меня на руках, наблюдая, как ребята в оранжево-красных спецовках вытаскивают из квартиры ящики, коробки, диван, стол, кроватку, пеленалку, стиральную машинку и как венец всему – холодильник.

Мария Ивановна сказала – подарок! Но, кажется, больше всего ей хотелось сделать гадость своему сыну. Спасибо за это. Пригодится.

Обнявшись с женщиной напоследок, сунула ей в карман свои координаты из Паутины.

- На случай, если вам понадобится что-нибудь подсчитать, - я улыбнулась и залезла за заднее сиденье. Помахала рукой.

Мария Ивановна улыбнулась сквозь слезы и попросила:

- Звони! Если не будешь – заявлюсь же, проверю! Лично!

Сантименты! Не люблю. Я же не Авалон уезжаю!

Я пристроила Мишеньку поудобнее. Вот кому все происходящее в радость.

- Ну что, ребенок, поехали?

Этих грузчиков с фургоном веселой расцветки я нашла буквально на соседней улице.

В Паутине, конечно, хватало объявлений, но то компания не работала за наличные, то не работала именно в этот день, то не предоставляла грузчиков, а только машину, то не занималась развозкой в нужном мне направлении.

А эти ребята разгружали что-то у магазина. И я просто подошла и спросила. Через пять минут мы ударили по рукам.

Рашид, Давид, Абрам и Святослав открыли свою конторку недавно. Движущей силой и рекламой как ни странно, был Абрам, а Святослав предпочитал договариваться об оплате. Рашид и Абрам демонстрировали прекрасную форму и выполняли силовые задачи. Три машины – небольшая, этот грузовичок и почти фура прекрасно помогали решать самые разные задачи. Они планировали расширяться еще на две. Удачи я им желать не стала, объяснив некоторые последствия, но посоветовала сменить название с «Абрам и Ко» на что-то помелодичнее.

Сейчас рулил Рашид, ловко выбирая улицы, лавируя между неторопливо пыхтящими грузовиками и автобусами. Давид, вертя карту города и области, пытался выстроить маршрут так, чтобы добраться до Заповедья побыстрее. Они обсуждали, предпочесть большое шоссе или промежуточные проселочные трассы.

Святослав сидел рядом и косился на нас с Мишей с любопытством. Но меня на вежливые разговоры не тянуло. Приходилось развлекать ребенка, чтобы он не начал кукситься. А кроме как кормить его и разговаривать с ним мне в голову ничего приходила.

Так что вынужденными грузчики стали свидетелями моего многословного монолога. Я вспомнила все детские стихи, что мне рассказывали родители, основы биохимии и земледелия, что читали в свое время в университете, основы библиографии, бухгалтерского учета и работы с электронными базами данных.

Потом в ход пошли описания протекающих за окном пейзажей. К тому времени мы уже выехали из города и петляли по второстепенным шоссе.

Поздняя осень – это последние осыпающиеся листья, запах прелой земли, просачивающийся в салон, темная зелень и скелеты берез вдоль дорог, кучи мешков с листвой во дворах частных домов и ряды присыпанных желтой лиственничной хвоей машин у жилого комплекса.

Маленькие дома с цветными ставнями за высокими деревянными оградами, серы крыши, дымок, вьющийся из труб, пестрая утиная компания, бороздящая даже на вид холодный пруд. Черные мохнатые бодрые козы, выедающие последнюю траву на некошеном лугу. Одинокая пятнистая корова, бредущая между заборов. Встречный трактор с огромным прицепом, полным клеток с громко гомонящими курами, перегородивший дорогу не только нам, но и встречному самосвалу, из всех щелей кузова которого сыпался навоз.

Дальше потребовалась бутылочка с едой, ласковое укачивание и пара минут, чтобы вычистить с меня, обивки и Святослава отрыжку.

Потом еще немного времени, чтобы сменить подгузник. Вот тут пришлось остановиться, чтобы его выкинуть в канаву.

Потом Миша устал возиться и заснул, прикорнув у меня на руках. Я с облегчением замолчала.

Но начала затекать рука, на которую я пристроила блондинистая головка. Потом начала ныть спина и побаливать шея.

Когда мы свернули к городку, болели ноги, а коленей и рук я не чувствовала вообще никак. А ведь это просто маленький легкий ребеночек!

Что-то по этому поводу есть в инструкциях, выданных сестрой Марией, интересно?

Глава 17

Вечером, уложив, наконец, этого раздражающе активного ребенка, я занялась изучением квартирки. На самом деле, это отличное оказалось местечко, не смотря на то, что дом снаружи слегка похож на каменный барак, деревянные перекрытия и общее ощущение немного ветхой старины.

Деревянные перекрытия были пропитаны чем-то темным и пахучим так глубоко, что согретые половицы, когда на них падал солнечный свет из окон, начинали пахнуть смолой и какими-то травам. Ступеньки, на вид дряхлые, под ногами грузчиков, ловко затаскивающих наверх диван, не прогибались. Двери оказались достаточно широки. Толстые, чуть щербатые снаружи стены внутри были оштукатурены и оклеены простыми серыми обоями, деревянные простенки щеголяли природной текстурой. На двойных окнах занавесок не было, только на карнизах болтались колечки от гардин, батареи радовали свой основательностью. Проходные комнаты были совсем пусты. Первую, похожую на узкий пенал заставляли коробки, оставляя проход в крайнюю, куда был оттащен диван, кроватка и все прочие детские вещички.

И следов предыдущих жильцов не было. Только на маленькой кухне осталась газовая плита, да стол с парой табуретов. Весь кухонный гарнитур составляла встроенная в тумбочку раковина и газовая колонка над ней.

Ну, санузел совмещенный, но чистенький. Ванна – восхитительное чугунное чудовище на ножках-лапах, и похожа она скорее на наследие какой-нибудь старой семьи, а не на сантехнику из сдаваемой в аренду квартиры. И здесь тоже – пустота.

Из окон были видны то ли сараи, то ли гаражи в густых зарослях, а далее простирались заброшенные поля с полегшей сейчас травой, ее разрезала дорога, а вдали стеной вставал лес, почти сбросивший листву.

Я с некоторым ужасом представляла масштабы закупок. Если бы я здесь пару дней жила, да одна – мне бы мебели хватило. Но год, и ребенок!

Говорят, лодка любви разбилась о быт, а тут о быт готова разбиться я, и безо всякой любви.

Плюхнувшись на диван, я вперила взгляд в потолок. Опять дерево, беленое, а под ним подвешена простенькая трехрожковая люстра. Вздохнула и пошла на кухню. Видимо, придется пока там разместить Паутинку.

Эх…

Ее еще придется подключать. Да по какому-нибудь ужасно невыгодному тарифу.

Вновь проникнувшись масштабом ожидаемой работы, я водрузила блок с кнопками управления и серебристый экран на столешницу, растянула провода. Внизу, у плинтуса, рядом с розеткой, нашлись вилка для телефона и гнездо для Паутинки.

Ну что, нам нужны деньги… Деньги движущая сила мира.

Учитывая, сколько я сегодня отдала грузчикам, и предстоящие траты, стоит проверить, не проявился ли тот клиент, с несовпадениями в накладных. Не все на ренту жить.

С ребятами мы, кстати, расстались ко взаимному удовольствию, я даже сохранила их контакты. Думаю, им грозит успех. Отличный у них настрой, и они действительно готовы были помочь сверх оговоренного. Хотя я много от них не требовала, нет у меня мебельного гарнитура.

Ладно. Ночь на дворе, пора заняться делами

Под тихий гул холодильника я принялась рыскать по порталам в поисках выгодной цены подключения.

Утро началось бодро, с заряда возмущенных воплей ребятенка. И так же ряда эквилибристических номеров, связанных с тем, что мебели-то нет в этом доме. Ну, считай, кормление и переодевание немного на весу я освоила успешно, пока не сообразила, что можно раздвинуть и использовать диван. Пока сойдет так.

Потом выяснилось, что детское питание в баночках не особенно вкусное. Ну, стало понятно, почему некоторые дети, а конкретно Миша, так не любят капустное пюре с крольчатиной.

Потому что уж очень хотелось есть мне, а еды – не было, не считая пачки чая, который не в чем было заварить, и пакета сушек. Попробовала. И посуду я еще не распаковала… увлеклась работой. Иногда цифры, простые цифры так затягивают. И кажется настоящим волшебством, когда все они выстраиваются рядами и дружным маршем ложатся на бумагу. И сходятся. И вносятся в базу данных Паутинки, к которой у меня, как у специалиста с каким-никаким дипломом, имеется.

Неловкий момент с кормлением, сменой подгузника и одеванием, еще не до конца отработанный, успешно закончился. Себя бы не забыть! Ну ту уж проще, да.

Водрузив ребенка на коляску, я спустила его по трясучей лестнице. К первому этажу он начал икать. Так, наверное, в следующий раз спускаться будем на ручках, а коляску – внизу оставим. Вряд ли кому-то понадобится это оранжевое обшарпанное чудо.

В кармане пальто у меня торчала бутылка с теплым укропным чаем. Спустившись с крыльца, я всучила ее ребенку и огляделась.

Надо бы найти цивилизацию.

Рассудив, что в полях нам делать нечего, двинулась в противоположную сторону, туда, откуда мы прикатили. По дороге через двор со старательно согнанными в кучу листьями и огородиками вдоль фасада, вежливо улыбаясь и здороваясь с: старушкой в окне первого этажа, парочкой деловых дамочек в какой-то униформе, несколько нетрезвым механиком, сидевшим на скамейке в соседнем дворе.

За парой таких же домой начиналась улица, с одной стороны ограждаемая забором, за которым слышалось меканье, беканье и хрюканье, а с другой – сквозь заросли виднелась еще одна улица, уходящая в сторону ряда частных домов, выглядящих как эклектичная смесь древности и современного хайтека. Дальше миленькая котельная, со стенами розового цвета и еще один забор, на сей раз каменный, с широкими воротами, потертая табличка на которых гласила: «Санаторий «Лес… …кий».

Дальше – еще заросли и небольшая площадь с автобусной остановкой, окруженная домами и домишками. Тут же стояли нескромная церковь с золотыми куполами, небольшой магазинчик и здание местной администрации.

Дорога уходила асфальтовой дугой круто вниз, а за магазином и церковью, стоящими дружно в ряд, просматривался крутой обрыв.

Тихо, людей не видно, вокруг внушающие уважение деревья, сквозь узор из голых веток которого просматривается ясное, голубое небо. Холодно.

Прелесть что за место.

Глава 18

Я с сомнением покосилась на магазин.

Потом глянула на ребенка. Прикинула, насколько голодна и свернула к церкви. Хорошим тоном будет заглянуть хотя бы в преддверие.

Сама церковь была обычная. Белые стены, золотой купол, колокольня, где я, задрав голову, разглядела аж два колокола. Вокруг аккуратно присыпаны цветной стружкой пустые клумбы, высокие старые липы и осины, чуть в стороне, деревянный дом с синими ставнями, рядом аккуратная гора листвы в компостной куче. За черными прутьями ограды виден крутой откос.

Подхватив пацана на руки, поднялась по трем ступенькам, миновала внушительные деревянные двери и окунулась в сумрачные церковные ароматы. Ради вежливости подхватила один из платков и накинула на голову. Мишутка тут же подцепил кончик и засунул в рот. Прожевав его, чихнул, выплюнул ткань и решил обратить внимание на что-то другое. На стены, увешанные иконами.

За вторыми дверями горели свечи и волнами расходилось тепло. Здесь было прохладнее, света из двух узких окошек хватало только чтобы разобрать, что слева за столом с разложенной мелочевкой, свечами, крестиками и брошюрками, сидит какая-то женщина в темном платке. Справа, прямо под окошком, на высоком пюпитре лежит книга, толстый фолиант в коричневом кожаном переплете с тиснением. По странно выглядящим, украшенным завитками и заусенцами буквам, если приглядеться, пробегали золотистые искорки, оставляя за собой размытый желтый след.

- Добрый день, - обернулась к женщине, - это и вправду книга Слова?

Та встала, кивнула и вышла из-за стола. Я разглядела длинное, в пол, платье, меховую жилетку. Из-под пестрого платка выбивалась пара седых прядей. Лицо худое и какое-то острое, про такое говорят – ястребиное, глаза серо-прозрачные, и, кажется даже, сияющие. Нет, это отсветы свечей гуляют.

- Верно, - голос тихий, почти шепот, - желаете посмотреть?

Миша радостно загулил.

- Интересно, но… - я пожала плечами.

Возможно, это неприлично.

Хотя я ни разу так близко книги этой не видела. Чаще они хранятся за алтарем, там куда традиционно женщин не пускают, вместе со всякими церковными книгами. Да и многие ли мужчины видели ее?

- Прошу, - женщина подошла, коснулась обложки, и книга под ее пальцами раскрылась. Сама. С шелестом откинулась обложка, сухие желтоватые страницы с треском развернулись, демонстрируя весьма обычное на первый взгляд нутро.

Однако тонкие черные строчки расплывались перед глазами, а когда я, пересадив ребенка, по наитию вытянула над книгой руку ладонью вниз, ее будто обдало холодом, а потом – горячим пламенем.

Очень похоже на то, что я ощущаю, когда энергет мне чистит и накачивает ауру.

Я задумчиво качнула головой. Убрала руки и поблагодарила местную хозяйку. И наконец представилась.

Матушка Настасья представилась в ответ, и, через слово называя меня «дитя», брр, хорошо, хоть не раба божия, ответила на все вопросы. В ответ мне пришлось удовлетворить ее любопытство. Однако я узнала расписание автобусов, ассортимент местного магазина и где находится фельдшерский пункт.

Фамилия специалиста, рекомендованного Маликом Айратовичем, вскрыла еще один пласт сведений. Где он живет, как и когда принимает пациентов, чем советует лечиться. Тут же в тему пришлась информация о еще одном магазине. Нетрадиционном.

Насколько я поняла, там продавали травы и чаи.

Когда ребенок у меня на руках закапризничал, вспомнились ясли, детские сады и школы, которые, на удивление тоже имеются. Правда не здесь, а где-то там, в соседней деревне.

А когда зашел разговор про работу – к теме пришлись сведения о доме отдыха. Не заброшенном, оказывается, а вполне себе работающем, просто вход у него с другой стороны, а с этой – выход. Для персонала.

В общем, когда я распрощалась с говорливой матушкой, у меня не только бурчало в животе, но и звенело в голове.

Выйдя в осеннее прохладное утро, я глубоко вдохнула свежий, пахнущий прелой землей и дымком воздух. В магазин, немедленно в магазин.

Магазин, наконец, наполнил меня оптимизмом. Не смотря на покрытый потертым линолеумом в полосочку пол, унылые серые стены и длинный прилавок с отваливающимся покрытием, полки радовали содержимым.

От стены до стены они были уставлены баночками, коробочками, мешочками. Тихо гудел холодильник, забитый колбасными изделиями. Справа веяло бытовой химией и мылом, на левой стене были развешаны игрушки, огромная ловушка для детей от года и старше. Так, нам это пока не надо.

А продавщица как-то потерялась за огромной тушей старого кассового автомата. Думала, что такие только в музеях и сохранились.

Я вкатила коляску и вытащила из кармана пакет.

- Утро доброе!

Ради всех богов и демонов, только не разговоры! Однако пришлось. Хотя бы для того, чтобы закупить минимум еды.

Остановилась я, когда пакет, полный хлеба, колбасы, овощей и десятков мелочей, раздулся и принял угрожающе большие размеры. Как я это понесу?

Рыжая и зеленоглазая продавщица, странно похожая на мелкую лисичку, не смотря на субтильное телосложение, легко сняла покупки с прилавка и откуда-то снизу вытащила второй мешок. Перекладывая половину купленного, она весело приговаривала:

- Для равновесия. Для порядка. Для приятного аппетита.

Я фыркнула и сунула в руки Мише сушку. Вот кто жизни радовался, на удивление. Ну, новые впечатления детям нужны. Этим я его обеспечу, вот уж точно. Наверное, после обеда в райцентр поедем. Или нет.

От продавщицы я узнала, кто в Заповедье делает лучшую мебель, почему матушка Настасья не любит Зафиру Фатеевну, и отчего книга Слова лежит так открыто.

Лет сорок назад, во время погромов, прокатившихся по стране, книга Слова исчезла из церкви. Тогда исчезла не только она, но и множество утвари и милостыня, собранные в городе налоги из кассы администрации и ценности из домов побогаче.

Книгу с тех пор возвращали три раза, и каждый раз это оказывалась подделка, очень хорошая копия от мошенников. А когда была обнаружена настоящая, ее решили хранить открыто. Чтобы каждый мог видеть ее, и убедиться в подлинности книги и хранящихся в ней слов.

Почему так случилось?

Пока столицы трясло от политических сражений, перешедших в сражения вовсе не метафорические, а танковые, волна мародерства прокатилась по всей стране. Церковники и миряне столкнулись, как столкнулись сторонники политических партий, выплыли из небытия старые Семьи с личными боевиками и не менее старые беззаконники, не говоря о всех этих энергетах, не имеющих тогда разрешений на работу.

Мама, кстати, обвиняет последних в том, что у меня такие проблемы с аурой. Они с отцом тогда едва ли год, как поженились и, возвращаясь из отпуска, случайно попали под удар какого-то энергета.

В тот момент лояльные правительственные войска, давшие Слово, уже давили беззаконников. В той мелкой стычке никто не пострадал, родителей задело всего лишь краем, но мать была беременна. И последствия, последствия все-таки были.

Я, и моя жизнь, по мнению матери, именно что последствие.

Ну, может быть.

Но, не такая уж плохая у меня жизнь, правда?

Глава 19

Ни в какой райцентр мы не поехали, и хорошо.

Зато этим вечером я познакомилась с детской тошнотой и соседом. Причем одновременно. И это после того, как я сломала голову и руки со спиной, пытаясь дотащить покупки до квартиры.

Одно хорошо, недалеко это.

Да и на мысль навело на умную. Есть ведь такие штучки, чтобы и ребенка носить, и руки свободные были. Надо бы поискать.

Но зато как стемнело, Великий лорд знает отчего мальчишку затошнило! Сначала, правда, он раскапризничался. Не понравилось ему, что я на пяток минут его одного в квартире, в кроватке оставила, чтобы следующей очередью пакеты с покупками наверх занести. Он долго плевался и не хотел брать бутылочку с кашей.

Потом Миша усиленно просился на ручки и заняться очередным заказом поскорее не вышло. Пацан не хотел слушать музыку, хотя я нашла отличные инструментальные версии популярных исполнителей, не хотел играть с клубками, игрушками, книжками и ложками, спать и гулять. Он хотел на ручки. А потом вдруг развопился, начал покашливать… Вот тут я додумалась до ванны дойти. И успела, к счастью.

Вытошнило пацана здорово, едва ли не фонтанчиком таким, прямо в это средневековое чугунное чудо. И тут, пока я размышляла о методах уборки, способах переодевания и возможности вызвать врача, в дверь постучали.

Сняв с ребенка заляпанный комбинезончик, потопала к двери, благо всего пара шагов, распахнула и узрела нечто эстетически восхитительное. Высокий, белокурый, небритый и голубоглазый. Красавчик. С улыбкой.

- Здравствуйте, я Слава. Вы наша новая соседка? Давайте познакомимся! Я от вас справа живу!

- Екатерина. Здравствуйте.

И закрыла дверь.

Не мой тип, и какой-то солнечный. Из тех, что вырастают из «солнечных деток». И некогда.

- А пойдем-ка переодеваться, мелкий. Да и, наверное, температуру стоит померить, нет? Какой-то ты слишком горячий.

Да, потом я искала градусник. Потом – подгузники, которые почему-то оказались в коробке с посудой.

А Миша действительно был горячий, раскрасневшийся и отчаянно морщился, похныкивая и размахивая ручками. Положив его на диван, я на минутку присела рядом и задумалась. Потом притащила ложечку и аккуратно приоткрыла ребенку рот.

Красные опухшие десны, рядом с уже выросшими зубками видны тонкие полосочки следующей партии резцов. Сверху и снизу сразу.

Я выдохнула, но потом схватилась за голову. Что делать-то? Ну, что там книги умные от сестры Марии говорят? Охладить? Кого в холодильник? А, не ребенка… ладно. Соску. Хорошо. Мазь. Отлично просто, вот ее как раз и нет. Ладно, соску.

И жаропонижающее.

И тишины на пять минут еще, да-а… Завтра за мазью? Но как с ребенком-то температурящим? Ха, хорошо хоть, еды купили.

Почему я опять слышу стук? Ну пойдем, откроем.

Опять пришел сосед.

- Я понимаю, вам некогда, но мы рады вас видеть в нашем городе!

И в руках у него, не поверите, пирог. Вроде как. Коричневый квадрат, облитый шоколадом, и пахнущий им же.

- Спасибо, шоколада не ем. Скажите-ка сосед, у вас мази от зубов нет случайно?

- Случайно есть, - и снова эта солнечная улыбка.

- Да ты мой спаситель! Одолжишь? А я тебя внутрь впущу пока?

- Конечно. Добрососедские отношения очень важны!

- А еще важнее спокойный сон, пробормотала я, наблюдая, как этот светлый линкор вплыл на кухню, пристроил сладкое на столе, развернулся и исчез где-то в недрах своей квартиры. Вышел, триумфально улыбаясь, с тюбиком в руках.

- Спасибо огромное! Вы располагайтесь, чай поставьте!

И пошла мазать десны Мише.

Как он вопил! На сей раз от злости, потому что мазь на вкус была такая противная! Шоколадный этот торт пошел бы на ура после него, если бы я шоколад любила!

Капризничающий ребенок не дал ни поговорить, ни поесть, ни поспать. Мишутку пришлось таскать на руках, возить по квартире в манеже и опять таскать на руках. А также развлекать и отвлекать музыкой, танцами, игрушками, сушками и холодной соской. Но он хотя бы не орал, и температура вроде упала.

В список покупок к мебели и детской переноске добавился специальный градусник для младенцев. Если кто-то пробовал измерить температуру орущему и вертящемуся как веретено младенцу, тот поймет необходимость такой штучки. Кстати, я прочитала, что температуру младенцев рекомендуют измерять в попке, да. Для точности. Да. Кхм. Нет.

Сосед был вынужден был быстро и скромно удалиться, хотя и успел выпить полчашки крепкого чая вприкуску со своим шоколадным тортом. Я пару раз кусанула, покривилась. Слишком уж сладко.

Солнечный мальчик Слава оказался знаком с человеком, делающим лучшую мебель в Заповедье. Согласно полученным мною утром сведениям, дед двоюродного брата лучшего друга Славика, жил совсем недалеко, на том краю деревни, у самого леса. И в любое время был готов прийти и замерить все углы.

Буквально заглотнув чай, солнечный мальчик, хотя скорее бугайчик, торопливо бежал. Наверное, музыки испугался. В комнате как раз душераздирающе, хотя и негромко, взвыли скрипки. Они, между прочим, очень хорошо прочищают сознание, и не глушат его, как басы и барабаны. По крайней мере, мое сознание.

Судя по скривившемуся лицу Славика, у него были нежные уши, и подвергались они не менее чем тремстам децибелам. А может, капризы мелкого ему не понравились, или не совсем приятный запах детской тошноты из не очень аккуратно вычищенной ванны?

В общем, он понял, что пришелся не ко двору.

Красивый и сообразительный мальчик. И странный. Помимо чрезмерной вежливости и дружелюбия было в нем что-то… непонятное. Под слоем всей этой бытовой навязчивой культурности. Что-то горячее, даже обжигающее, скрывалось под кожей и пыталось пробиться наружу.

Ненароком задержавшись у него за спиной, я это почувствовала. Ладонью, зависшей на миг на расстоянии тепла над кожей, ощутила энергичную и бодрую волну колючего жара. Обычные люди так не ощущаются. И энергеты тоже… Кто ты, солнечный мальчик?

Ну а мне вечер и половину ночи пришлось посвятить ребенку. Никакого отдыха и никакой личной жизни, то есть работы.

Глава 20

А утром, проснувшись, я глянула в окно и увидела, как пеструю желто-оранжевую листву и пожухлую траву ложится снег. Крупные влажные хлопья не торопясь планировали на землю, облепляли стволы и стены сараев. На подоконнике снаружи уже лежал небольшой сугроб, по полю носились, протаптывая тропинки, какие-то дети и у виднеющейся дороги громоздилось нечто, слепленное из грязного снега.

То ли пара снеговиков, то ли крепость.

Снег меня всегда настраивал на меланхоличный лад. Впрочем, как и бессонница.

Я оглянулась на кроватку, где сладко спал ребенок. Вот, кхм, ребенок! Угомонился только пару часов назад и, судя по всему, собирается продрыхнуть еще полдня.

Вот и отличненько. Вот и хорошо.

На цыпочках проскользнула в кухню, поставила чай. И начала тренировать супер-навык распаковки и расставления посуды без громыханий. Удалось обойтись парой скромных звяков.

Но удивительно, на подоконник встало все. Стопками, правда, но тем не менее. Это такие большие подоконники или у меня так мало вещей? Нет, не будем о грустном.

Будем о занавесках.

В одной из коробок, стоящих в узкой проходной комнате я нашла простенькие гардины в бежевую атласную полоску и ярко-желтую кружевную тюль с рюшами. На последней уже даже были приделаны крючки. Что-то я не помню такого… Но к серым обоям и темным полам квартиры это чужое доброе подошло идеально на мой скромный мещанский вкус.

Я как раз успела развесить ткань и неожиданно обнаружила под подоконником кухни большой шкаф в виде выемки в стене. Снаружи не было ручек, хотя дырочки под них с обратной стороны дверей я нашла, а изнутри отчетливо тянуло прохладой.

Чтобы дверки открывались лучше, надо только обои подрезать, которыми их зачем-то заклеили.

Я только подумала, что туда можно сложить, но из комнаты донесся недовольный вопль Мишеньки, и понеслось. Ко всем этим кормлениям, одеваниям, зарядкам и сменам подгузников привыкаешь. Однако вот все эти обучающие сюсюканья, которые вроде как необходимы для общения с детьми, чтобы они могли повторять звуки, разговоры для развития навыка и развития речи… их у нас явный недостаток.

Я – мрачный молчаливый ковбой из немого кино! Будем слушать музыку, играть в развивающие игрушки и книжки читать. Нет, книжки нам будет читать магнитофон. Должно же быть в Паутинке что-то кроме рабочих порталов? Или, быть может, поблизости есть музыкальный магазин?

Эх, отчего я в городе об этом не озаботилась?

Но всего не предусмотришь!

Зато можно пойти гулять. Что мы и сделали, упаковавшись совсем уж по-зимнему. И мы даже вышли, но застряли у крыльца в первом же сугробе. Да какой сугроб! Снега едва по щиколотку навалило, а колеса нашего оранжевого транспорта уже вязнуть начали.

Но я все-таки приноровилась. С силой наваливаясь на ручки и приподнимая передние колесики преодолевать снежные заносы получалось. Мише эти скачки очень понравились, визга, писка и хлопаний в ладоши было очень много.

Мы пробрались через двор, по обеденному времени пустой, и вот тут встал вопрос – налево или направо, к мебельщику или к врачу?

И тот, и другой вопрос – буквально животрепещущие.

Судьбу нашу решил сугроб.

Большой сугроб.

Очень большой сугроб на развилке двух дорог, одна их которых вела в сторону дома мастера – мебельщика, а вторая – в сторону частной приемной врача-энергета.

Сугроб этот был высотой мне чуть выше колена, влажный, ноздреватый и сероватый на вид. И получился он от того, что по одной из дорог проехал трактор с отвалом и щеткой.

Длинный валок перегородил перекресток. Так что, обсудив с Мишей вопрос, смогу ли я его перетащить через преграду вместе с коляской, и построив на обочине небольшого снеговика, я двинулась вниз по улице.

Присыпанные снегом домики, виднеющиеся из-за разнокалиберных заборов, выглядели мило. Даже от низких избушек, прячущихся за редким серым штакетником и густыми бело-золотыми зарослями, не тянуло унылой обреченностью старых заброшенных домов. И высокие башенки со шпилями и флюгерами, торчащие из-за веселых железных решетчатых рюшей, выглядели бодро и ничуть не нагло.

Не было в Заповедье духа уныния, свойственного иногда небольшим городками и деревенькам, медленно пустеющим посреди лесов и полей.

Тут и там сверкала алая рябина, черно-синие ягоды боярышника, осыпаясь с кустов, оставляли на снегу яркие пятна. Где-то в тополях стрекотала сорока, стараясь перекричать заливающихся в кустах снежноягодника синиц.

Миом протарахтел старый грузовик, обдав нас бензиновым ароматом, навстречу попался разудалый красно-белый автомобильчик. В раскрытых воротах торчала хитрая зеленая морда какой-то глазастой легковушки. У крутившегося вокруг нее со щеткой мужчины в бушлате я уточнила номер дома.

Он оказался столь же многословен, как и встреченные мною ранее местные жители.

Но я выяснила между попытками рассказать историю этой машины, этого строения и этого городка, что мне нужен небольшой дом с желтыми стенами, алой трубой, и идти до него еще минут пять.

С нашей скоростью – десять.

Все это время я и сама не переставала говорить. Миша в ответ угукал, гугукал, гулил, напевал и фыркал. Он размахивал ручками, жевал варежку и кончик рукава, а когда я нашла и вручила ему веточку почище, тут же потянул ее в рот. Пришлось отбирать и торопливо рыскать по карманам пальто в поисках чего-то более безопасного.

Пока от Мишенькиного злобненького вопля не попадали негодующие вороны, флегматично перекаркивающиеся среди облетевших яблонь.

Нашла баранку, кусок хлеба, карандаш, пару каких-то квитанций, маленькую прищепку и три одноразовые салфетки в упаковке. Заняла ребенку обе руки и тот принялся мусолить поочередно оба кулака, зажав в пухлых пальчиках еду.

И тут мы до нужного дома и доехали.

Желтые стены, красная труба. И это вот неплохой медицинский центр, как говорил Малик Айратович? Разные у нас понятия о медцентрах, но. Отличненько!

Глава 21

Странное, скажу я вам, дело.

В последнее время мне везет на энергетов высокого уровня. Детский врач из Заповедья оказался уже третьим. И если задуматься, все трое ощущались совсем по-разному. Четче, резче и полнее, чем обычный участковый терапевт, с которым я обычно встречалась. Но сильными и абсолютно разными на вкус. Вот и говори после этого о минимальной чувствительности к энергетическим воздействиям. С другой стороны, возможно, они были действительно очень сильны?

Адвокат Ветлицкий был как глубокая, прохладная бездна. Этакий Хтон. Море, неподвижное и темное на глубине, а в верхних слоях дружелюбное, светлое и будто бы живое.

Малик Айратович, если прикрыть глаза и вспомнить кружащие на краю сознания ощущения, казался огнем. Как безудержный, с трудом сдерживаемый пожар, отделяемый от реальности тонким прозрачным, раскаленным стеклом. Тронешь – обожжешься!

А врач, им рекомендованный, казался мягким и чуть сладким пуховым облаком. Войдя в дом, я буквально окунулась в это странное, обволакивающее ощущение. Это было… словно вата, обернутая вокруг хрупкой хрустальной елочной игрушки.

Да, хрустальным шариком я себя еще ни разу не ощущала.

Было так спокойно, что я даже не обратила внимания ни на присутствующих людей, ни на окружающую обстановку.

Однако в благости я провела совсем немного времени. Мишенька был категорически не согласен с происходящим. И высказался резко, громко и предельно ясно. Неожиданно басовитым ревом.

Я моргнула. И вернулась в реальность.

Внутри было мило. Небольшая, вероятно волшебным образом растягивающаяся прихожая, плотно уставленная колясками-вездеходами. Короткий коридор, бежевые стены, мягкие стулья с пестрой обивкой, крашеный в коричневый цвет гулкий деревянный пол, пожилая флегматичная медсестра у входа за перегородкой. И очень недружелюбная очередь. Буквально островерхий частокол из пронзительных взглядов встретил меня, нарушителя местной благодати, едва я шагнула в двери. Я чуть притормозила, перехватывая ребенка подмышку.

Он вопил и дрыгал ногами.

- Мне к доктору Белкову, - отвернувшись от десятка мамочек с очень тихими и послушными детками, обратилась я к седой совоокой медсестре, - на консультацию записаться. По рекомендации. От господина Анвари.

Женщина отложила ручку и бумаги, плавно вышла из-за стойки, величаво прошла по коридору к дальней двери и бесшумно скрылась за ней.

Я пересадила пацана на бедро. Выдала ему сушку. Осмотрелась еще раз. Дернула бровью в сторону пациентов-клиентов.

Медсестра бесшумно появилась из-за двери, дошла до стойки. Вооружилась ручкой.

- Доктор Белков примет вас сейчас. Фамилия?

- Чья?

- Ваша, разумеется, - и медсестра ласково так улыбнулась.

Я почему-то представила, как она берет копье, садится в колесницу и, стеганув кнутом лошадей, уносится вдаль, навстречу вражескому войску.

Спорить с такой не стоит. И я представилась, как солдат на плацу, только что звания у меня не было. И прошествовала за ней в приемную, старательно не глядя по сторонам, чтобы не пожелать никому из других пациентов чего-то хорошего. Ну, чисто в ответ. Потому что кому нравится пациент, который проходит вне очереди?

Я была права, доктор Белков был, по ощущениям, словно мягкий моток сахарной ваты. Только, кажется, Мишенька такие сладости не любит.

Мы прошли внутрь. Доктор Белков сидел за широким столом в небольшом, абсолютно типичном для врача кабинете. На светлом исцарапанном дереве громоздились стопки бумажных документов и карт, едва не погребая старый телефон и подключенный к Паутине не особенно портативный ЭВМ. Гораздо крупнее моей машинки.

Стены из гладких досок закрывали шкафы, заставленные каким-то документами. Перед столом стоял неуютно выглядящий стул в красной, немного облезлой обивке. Рядом – кушетка, застеленная веселым клетчатым пледом, на котором вдоль стены стояли рядком немного потрепанные мягкие игрушки. Чебурашка, Буратино, парочка унылых богатырей, Машенька и еще несколько незнакомых.

Сам врач, сидящий за столом и быстро-быстро пишущий что-то в одной из карт, был до болезненности худ. Впалые щеки резко очерчивали скулы, нос с горбинкой был похож на клюв, а под густыми бровями, глубок запавшие в глазницы, сверкали глаза – черные агатовые бусины. Тонкие губы сурово поджаты, и кожа в уголках легла глубокими морщинами. Под белым халатом, казалось, прячутся только кости.

Отложив ручку, Белков посмотрел на нас пару мгновений и предложил садиться. При этом сладкая вата, в которую было погружено помещение, внезапно исчезла

Миша прекратил вопить, я выдохнула, фыркнула, прочищая нос и горло, и села.

- Итак, - задумчиво прошипел врач, - на что жалуетесь?

Я закатила глаза и начала рассказ.

Объясняла я долго. Потом по просьбе врача встала и он, поводив вокруг меня и ребенка руками, о чем-то задумался, замерев высоченной статуей на фоне светлого оконного проема.

Я столь же задумчиво играла с Мишей в богатырей. Одного он засунул в рот и старательно пережевывал. Вторым я изображала «козу-козу» и пыталась обменять на первого.

Я сравнивала ощущения от обследования, которое регулярно проводил мой районный терапевт-энергет. Странно, совсем непохоже.

Сейчас мне показалось, что от рук врача словно отходили сотни мелких иголочек, которые прокалывали поверхность ауры, пробегались от макушки до пяток и обратно, оставляя мурашки на коже. Потом словно холодное, даже ледяное перышко несколько раз прошлось по спине. Секунду спустя две ладони сжали грудь, лишая дыхание и перехватило горло. В это момент Миша тихо вякнул и ерзанул у меня на руках.

Очень странные ощущения.

Пока я вспоминала, врач ожил, развернулся, тяжело вздохнул и сел за стол. Сложив руки в замок, вперил в меня черный немигающий взгляд.

Я машинально сделала ребенку еще одну козу. Он, вякнув, протянул руку и успел-таки схватить второго богатыря.

Я подергала бровями. Кашлянула. Поежилась, когда по спине прошлась еще одна холодная волна мурашек.

Наконец врач заговорил. И вот честно, лучше бы он молчал!

Хотя общий смысл речи сводился к тому, что у меня была проблема, и у ребенка была проблема. У меня – с минусом, у малыша – с плюсом. И мы уравновесились. Пока. И чтобы это «пока» оставалось столь же гармоничным и безопасным как можно дольше, мне нужно пропить курс травок.

Вот рецепт.

Лист росписью на две страницы.

А ребеночку – вот эти витамины для маленьких энергетов.

И баланс будет сохранен. Я, как черная дыра, не высосу из сверхновой всю силу, и она не взорвется.

Да, я черная дыра. И это, как оказалось, не только астрономический термин, но и врачебный. И я не энерговампир, а нечто куда более опасное, способное пожрать за пару месяцев среднего энергета, а простому человеку заметно испортить жизнь пожеланием неудачи. Неосознанно.

И да, мне показано проживание в месте, где имеются особые энергоструктуры, способные компенсировать мой минус. И да, мне нужны тренировки, чтобы контролировать вот этот самый минус-пожиратель. И да, это последствия того самого давнего попадания матери под удар энергета во время беспорядков.

Но мой горизонт событий прикрывает и уравновешивают сейчас туманные облака и протуберанцы ауры мальчика. Который бы просто выгорел за два или три года, если бы не попал ко мне. Слишком много силы, слишком горячая, насыщенная аура и нет возможности сознательно ее контролировать, чтобы не допустить истечения силы. Он же совсем маленький ребенок.

Раньше, видимо, контроль лежал на родителях.

Такие дети, конечно, редкость, но не беспрецедентная. Если все сделать правильно, из них вырастают очень сильные энергеты.

Вот, дорогой Малик! Отличный огненный эфирник! А вот когда он был вот такой же маленький, то так и фонтанировал, так и фонтанировал. Он, Белков, так его и нашел, по фонтанам огня.

Я только кивала.

В общем, никаких манипуляций с энергооболочками пока делать не надо, просто попить чаек и через два месяца записаться на прием.

С тем меня и отправили сначала восвояси.

И я удалилась, сжимая в одной руке кипу бумаг, а под мышкой другой энергично дрыгающего ногами ребенка. Который, в свою очередь мертвой хваткой вцепился в одного из богатырей.

Уходя, я обратила внимание, что дети, ожидающие приема, уже не были такими спокойными, а усиленно разносили коридор. Как нормальные дети. А матери, все, от темноглазой таджички с длинными косами в этническом одеянии до статной бизнес-леди, казались ужасно задерганными. Как нормальные матери.

Хм, наверное, эта сахарная вата, клубящаяся в приемной, была сознательной трансляцией. Чтобы уменьшить шум в коридоре и превратить деток и родителей в волшебно идеальных пациентов.

Ну, можно предположить, что наведенные эмоции Мише не нравятся.

Учтем на будущее.

Глава 22

Вечерняя прогулка по сумеречному Заповедью все же привела нас с Мишенькой к мебельщику. Вот только магазинчик у ворот был уже закрыт, да и сам дом, напоминающий резной сказочный терем, темен. Хотя вдоль дороги и тропы тянулся ряд фонарей, заливающих сумерки золотисто-оранжевым светом.

Окружающие дома, заборы и голые ветви деревьев казались отлитыми из бронзы.

Пока неугомонный ребенок вертел головой и размахивал руками, пытаясь поймать редкие снежинки, я обнаружила в высокой, собранной из широких темных досок калитке аккуратную прорезь для писем. Над ней висела табличка, странным образом сливающаяся с естественным узором древесины.

«Пишите, зайду обсудить», - было написано там.

Правда, чтобы разобрать это, пришлось елозить по дереву едва ли не носом. Зато пригодилась бумага из неказистого блокнота, прячущегося в кармане куртки.

Краткое, но емкое, хотя и кривобуквенное послание отправилось в почтовый ящик.

- Домой, ребенок! – радостно провела я, разворачивая коляску. Плутать в сумерках среди рядов домов мне надоело, было мокро, холодно и пора спать. Ребенку.

Мне, пожалуй что, и нет. Эта ночь будет ночью творения. Если работы не появится.

Работы не появилось, и мелкий ребенок уложился спать быстро. После массажика, кормления, купания, веселой игры, получаса уговоров, разговоров, общения и составления планов (Миша даже отвечал, пытаясь сбежать из кроватки), еще одного кормления, испачканного отрыжкой (и не только) постельного белья, и вообще…

Ох, устало плюхнувшись на кухонную табуретку, покрутила в руках раковину рапана. Перламутровые пятнышки и завитки, темно-коричневые полоски, острые белые гребни.

Краем глаза покосившись на работающий экран эвээмки. Никаких сообщений из Паутинки. Ну, возможно завтра что-то появится. А если нет, тогда нужно будет поискать аптеку, чтобы купить те рекомендованные врачом волшебные травки и прогуляться до леса. Осень осенью, но что-то интересное наверняка можно найти и среди облезлых осин, обвислых берез и мрачных елок. Заодно и ребенка к природе приобщим.

Говорят, маленькие энергеты должны быть в гармонии со стихиями. И, наверное, теперь еще одна забота, нужны книжки не только про воспитание обычных детей, слава сестре Марии за них, но и про маленькие взрывоопасные бомбочки.

В каждом маленьком ребенке, и мальчишке, и девчонке, есть по триста энергетических единиц огня. М-да… И школа потребуется особая. Впрочем, есть же фонды у ребенка! Хотя и странно такого перспективного и сложного ребенка отдавать незнакомцу под опеку Словом.

Есть что-то в этом подозрительное, есть! Но все эти загадки и вопросы – дело будущего.

А пока.

Ну что же…

Где-то у меня оставался моток медной проволоки и мешочек бисера.

Сегодня мы сделаем подводный мир.

Я рассыпала по столу радужную волну сияющих в свете лампы искорок.

Длинные и тонкие ленты водорослей из светло-зеленых и буро-коричневых шариков тянулись вверх и в стороны, обвивая раковину и тонкими золотистыми нитями расползались по столу. Мелкие пурпурные цветочки, собранные в гроздья, будто колыхались, задеваемые течением. Пышный куст золотисто-зеленой подводной травы примостился на верхней части раковины, оплетая медными корнями нижнюю часть и торчащие завитки.

Критически оглядев творение, поправила пару веточек, и установила раковину на подоконник.

Ну, с почином меня!

Полюбовавшись на первый в новом доме амулет, яркое пятно не сером безликом фоне осени, тихо прокравшись с кухни в комнату, проверила сопящего в кроватке малыша (он, почему-то спал поперек, просунув ноги сквозь решетку и жадно насасывая клочок одеяла) и рухнула на диван.

Надо ли говорить, что утро наступило слишком рано?

Наутро снег растаял, как не бывало! На ярком осеннем солнце почти облетевшие ветви деревьев практически дымились, парком исходили стены дома напротив, да и в квартире было душновато.

Я раскрыла окно в проходной комнате и свесилась наружу, рассматривая поле, заросли и дальний лес. Пожалуй, и правда, можно прогуляться. Вот только проедет ли коляска? Впрочем, минут двадцать я ребенка и на руках потаскаю. И был у меня где-то коврик походный.

Вот казалось, вещей всего ничего, а накопилось на несколько ящиков. Старое пальто, набор для рисования с планшетом и кучей пастельных и масляных карандашей, куча спиц, воткнутых в большой плотный клубок, делающий его походим на ежа, моргенштерн и нечто эзотерическое. Куча ни к чему не пристроенной мелочи, разноцветные пуговицы, пестрые лоскуты, хм. И наконец, клеенчатая подстилка в алых маках.

Вот и отлично, не намокнет эта бомбочка, если ее на землю посадить.

Но пока я перебирала вещи, для которых и правда нужен шкаф, обо мне вспомнил ребенок.

Ну, угнетающие бытовые подробности кормления, умывания и сбором можно пропустить. Правда, жертвой моей бомбочки стала тарелка, полная каши – нового прикорма. Жидкая, сладкая, молотая овсянка на молоке Мише не понравилась. Ну, в тарелке и с ложечки. Зато процеженная и из бутылочки пошла на ура!

А вот яблоко с ложки он ел! Странный ребенок.

Утеплившись, мы бодро поскакали вниз, во двор. Двор пустовал, только из окон первого этажа в дальнем конце дома доносилась бодрая музыка. Из дома напротив слышался металлический лязг, а дальше рычали какие-то машины.

Я вдохнула прохладный, пахнущий дымком и мокрой землей, устроила пацана в коляске поудобнее и решительно свернула на утоптанную тропу, ведущую к лесу.

Она ветвилась, уходя к заброшенным то ли гаражам, то ли сараям, потом поворачивала к дороге. Выкатив коляску на асфальт по гравийному откосу, я с пыхтением отдышалась.

- Ну что, ребенок, пойдем к лесу. Знакомиться?

Миша, весело хихикнув, замахал ручками и разразился длинной фразой на своем малышовом языке.

- Лес очень интересная штука, даже осенью, - продолжила я, покатив коляску по пустой дороге в поисках удобного спуска поближе к опушке. – Полно всяких интересных штук. Деревья, кусты, трава, ягоды и цветы. Этого ты, полагаю, еще не видел? Правда, цветов, сейчас уже не будет, если только не что-то осеннее вылезло. Но деревьев полно, и листвы.

Ребенок внимал, моргая глазками.

Удивительно, но обочины были идеально чистыми, а пару сотен метров спустя нашлась и аккуратная тропика, присыпанная старой хвоей. Соскальзывая подошвами, мы съехали вниз и по буеракам покатили к лесу.

Прыжки и подскоки транспортного средства Мишу здорово веселили, и его радостный смех разносился далеко в стороны. Когда мы нырнули под облетевшие кроны, его голосок заметался между стволов и затих.

Под ногами шуршала листва, но вертки вокруг были не интересные. И я решила свернуть чуть в сторону. Ну, конечно, мы застряли. И коляску я решила ненадолго оставить. Что ей сделается-то в лесу? И, подхватив сумку и гулящего ребенка, углубилась в пахнущий осенней свежестью, пронизанный ярким солнечным светом лес. На двадцать шагов, так, чтобы видеть оранжевое пятно коляски.

Расстелила клеенку, одеяло, плюхнула по подстилку ребенка, выдала ему огромную баранку и огляделась.

Отличное место!

Из кармана выудила секатор и, напевая детскую песенку, принялась нарезать ветки. Красный дерен, пара печально свесившихся березовых плетей, изящно изогнутая сухая ветвь, которая прекрасно подойдет к уже имеющимся частям для классической композиции, что любят на восточных островах. Отполировать и прозрачным лаком покрыть, вынесла я вердикт.

И резко обернулась на радостное чавканье.

Ох, ребенок-то! Что-то я его забыла.

Чадушко перевернулось, уползло на землю, и принялось жевать листья, кажется, ясеня!

- Отдай немедленно!

- Аааааааа!

- На, вот тебе, хлебушка!

- Уууууууу!

- Ну на, вот листик! Ой, да не ешь же, смотри, он летает!

- Иииииии!

- Бжжж, бум! Тыр-тыр, быр-быр! Вшух!

Я чуть ли не скакала по поляне, разбрасывая ногами листья. Они взлетали и осыпались красивыми волнами.

- Ух! Вот ведь чем я тут занимаюсь! Ребенок, ты не даешь мне насладиться жизнью, а!

- Да ладно! По-моему, у вас прекрасно получается наслаждаться, - неожиданно раздалось сзади.

Я резко развернулась и едва не упустила пацана. Перехватила его под мышку и уставилась на свидетелей приступа детского безумства.

Глава 23

Что же мне так везет на неловкие ситуации? Ладно, падать ниже некуда. И я с каменным лицом поздоровалась с очень интересной, пестрой в буквальном смысле компанией. Светлой, каштаново-рыжей и черной.

- День добрый, прогульщики!

- Почему прогульщики! – возмущенно дал петуха черноволосый юноша.

- Рабочий день, почти обед, студенты, лес, - я повела свободной рукой, - прогульщики.

- А мы из лесного техникума, - у светловолосого мальчишки чуть помладше оказался приятный мягкий тенорок, - у нас практика.

- Да-да! – подтвердил рыже-каштановый подросток.

Я хмыкнула и покивала.

- Конечно-конечно. Рада знакомству. Кстати, как вас зовут?

- Нуууу… - протянул белобрысый и все же представился, - Дима. А это Слава и Геннадий.

Парочка дружно кивнула.

- Мы правда на практике и просто немного заблудились. В лесу.

Я внимательно осмотрела мальчишек. Ладно, молодых людей. Им на вид лет по семнадцать.

Встрепанные, потные, на лицах грязь, в волосах – листва и иголки. Одежда мятая, замурзанная и усыпанная сухой хвоей.

Я посмотрела в небо. Ясное бледно-голубое небо, видное сквозь переплетенные ветви. Оглянулась на виднеющуюся в стороне коляску.

- Заблудились? В ста метрах от шоссе?

И ткнула пальцем в сторону тропинки, ведущей к дороге.

Миша согласно угукнул.

Мальчишки по совиному моргнули и уставились на меня, будто впервые увидели.

- Но, - начал черноволосый, - разве вы…

Блондин пнул его по лодыжке и Геннадий (или Слава) замолчал. Но все трое неожиданно посветлели лицами и вежливо кивая, попятились, обходя меня боком и торопливо гуськом потрусили в сторону дороги.

Я помахала им рукой.

- Странные ребята, да, Миша? – подбросив радостно дрыгающего ногами ребенка вверх, я усадила его на подстилку, - заблудиться в этом лесу!

- На самом деле, в этом лесу легко можно заблудиться, - раздался еще один голос.

Я посмотрела на ребенка. Он посмотрел на меня. Вздохнув, еще раз крутнулась на каблуках.

- Доброго дня!

- И вам?

- Сергей Сергеевич Липницкий, - витиевато представился мужчина, выступая из-за кустов, откуда ранее выбрались мальчишки и чуть кланяясь. Вот странно, пару минут назад там его не было. Мужчина походил на стереотипного профессора, и судя по всему, был им. Высокий, худой и горбоносый, немного похожий на некормленного ястреба. В яркой коричневой пиджачной паре, круглых очечках и высоких ботинках на шнуровке, с планшеткой, пристегнутой на узкий ремешок на боку. Странно и эклектично.

– Мальчики проходят практику по спортивному ориентированию на местности. А мальчики это городские.

- Я вообще-то тоже, не лесник.

- Вы минус в балансе! – мужчина воздел вверх палец.

Я же подозрительно на него посмотрела и поближе к ребенку подошла. Откуда он знает?

- Молчу, молчу, понимаю, это секрет, - мужчина изобразил молнию, проведя пальцем по тонким губам, - но у меня, видите ли, Зрение!

Ах Зрение! Вот эти Видящие, они иногда хуже энергетов! От них вообще никаких секретов нет. Зато некоторые из них компенсируют свои возможности болтливостью, вываливая на слушателей множество подробностей своей жизни и жизней близких и дальних родственников, друзей и друзей их друзей.

Полностью ознакомившись с практически полной программой курса лесоведения местного техникума, сложной жизнью трех студентов оного и обзором пары местных аптек, одного интересного магазинчика на окраине Заповедья, парой легенд об местных достопримечательностях и инструкцией ни в коем случае не ходить, особенно с ребенком, на торфяные озера, потому что кикиморы, милочка, я задумчиво посмотрела вслед исчезающему за кустами профессору.

- Миша, а пойдем-ка домой? Что-то больно людный здесь лес. Может быть, в следующий раз в другую сторону свернем?

Мальчик согласно угукнул, зажевывая еще один ярко-желтый листик клена.

Странно, откуда тут кленовая листва взялась, вокруг все больше ясени да березы, не считая елок да сосен?

Собрав большой и пышный букет золотых и алых, чуть влажных листьев, я притащила его и установила его в большую банку. В квартире одуряюще запахло осенью и лесом, и, напевая что-то бодрое из альбома старого эстрадного певцы, я принялась за обед.

Задумалась на минутку и все-таки включила эту мелодию. Работа пошла еще быстрее и веселее. С притоптываниями и плясками босыми ногами. Пол приятно согревал и поглаживал ступни.

Мишенька осваивал свежепротертый пол, елозя пузом по подстилке и пытаясь в ползучем рывке поймать меня за пальцы ног. С каждым днем он передвигался все увереннее.

Кажется, скоро придется ставить заборы. И на улице выпускать из коляски, когда он захочет побегать. И бегать за ним, когда он решит куда-то упасть, залезть или что там еще любят делать на улице маленькие дети.

Боже мой, да я, кажется, действительно буду его растить до совершеннолетия?

«Это ужасно, это ужасно», - напела в такт мелодии. Крутнулась и сняла в плиты кастрюлю с водой, в которой грелись бутылки.

- Иди сюда, ребенок, обед!

Подхватила с пола пацана, он весело дрыгнул ногами и гугукнул.

Потом выплюнул бутылку и потребовал хлеб. Потом сушку, а еще кусочки картошки из моей тарелки. И последнюю дольку яблока.

Похоже, он намекает, что ему нужен прикорм.

И только мы с ним договорились (да, после этого вы оба были очень грязные), отчистили с одежды остатки жидкой каши и молока, начали кушать, удобно расположившись на одном стуле, как в дверь позвонили.

- Не к добру! – покивала я увлеченно мнущему картофелину мелкому.

И точно.

За дверью стояла целая толпа!

Белобрысый Славик, очень удивленный наличием спутников, высокая худая очкастая женщина в белом халате под длинным пестрым пальто, кряжистый, словно дуб и заросший под самые брови густой каштановой бородой, и, ни больше, ни меньше, настоящая леди.

Миша гукнул и швырнул в нее картофелиной.

- Здрасьте!

Улыбаемся и машем, улыбаемся и машем.

Полагаю, всех придется пригласить внутрь и разобраться, кто и зачем пришел. Это не большой город и захлопнуть перед гостями дверь, подпереть ее снаружи шкафом и сбежать через окно будет невежливо.

Ну что же, добро пожаловать.

Суета, возникшая в квартире, напоминала переезд и ремонт одновременно. Коридор и кухня подверглись нервным приветствиям, неловкому пристраиванию пальто и курток, рассаживанию и быстрому знакомству.

Но, в конце концов, все разместились, разобрались, с лацкана дорогого пиджака счистили еду и расселись на кухне. На ящиках, табуретках и подоконнике. Я принялась за чай. Да, чай у меня был, а вот кружки. Я мысленно пересчитала людей. Должно хватить, если кто-то согласится на Мишину.

Детка, кстати, весьма уверенно захватил Славика, занявшего как раз место у окна, и домусоливая корку, усиленно пялился в окно. Я еще специально глянула, что там интересного. Но нет, просто вид на поле, лес и дорогу.

С другой стороны, что я там увижу? Ничего. А вот мелкий, но сильный энергет? Кто знает. Может, северное сияние?

Чайник засвистел, я залила кипяток в стаканы и кружки, заранее заправленные заваркой. По кухне поплыл ароматный запах клубники и мяты. Славику была торжественно вручен стаканчик Миши, бородатому деду моя любимая кружка, врачу – запасной граненый стакан, а леди – настоящая чайная пара в красный горошек. И одна скромная долька лимона.

ЭВМ занимала главенствующее место на скромном столе, так что гостям пришлось потесниться по его углам.

Пару минут все помолчали, но потом все за завязался разговор, в котором я, если честно участвовала отрывочно. Короткими «да» и «нет», угуканьями и хмыканьями.

Из разговора выяснилось, что Славик зашел по-дружески, узнать, не нужна ли еще какая мазь для новых зубов или, может быть, лекарства. Заросший по самые глаза старик оказался мебельщиком. Он неодобрительно осматривал пустое помещение, явно производя замеры. Я буквально видела, как в темных глазах сантиметры кружатся.

А появление леди, оказавшейся основательницей попечительского совета частного детского сада и врача, оказавшегося фельдшером, явились результатом нашего с Мишей посещения врача-энергета.

Фельдшерица просто пришла поставить нас на учет, как и полагается. Ей я выдала Мишину карту и получила в ответ список прививок и собственно адрес фельдшерского пункта. Он странно напоминал адрес врача. Только на карточке была приписка «вход с другой стороны». Интересно, где там другая сторона?

Сухопарая женщина накинула пальто, подвесила на плечо пухлую кожаную сумку, откуда торчали папки, карандаши и шнур стетоскопа и энергично откланялась, отправившись по вызовам.

С дамой, которая на самом деле была настоящей леди с Туманных островов, по бывшему мужу, мы общались дольше. Владлена Васильевна Колмогорова при разводе получила изрядную сумму отступных и вернулась домой, где решила заняться воспитанием детей, чужих, потому что своих не довелось родить.

Шикарная женщина, стройная, изящная, ухоженная, холеная даже. Лицо округлое, немного простоватое. Широко расставленные голубые глаза, изящный абрис губ и носа, мягкие скулы, густые ресницы и тонкие брови. Маникюр простой, брюки и немного заляпанный пиджак строгого кроя из бежевого кашемира, макияж незаметный. Дорого и стильно.

Я представляю, во сколько ее вид обходится и сколько стоит обучение в ее детском саду. С другой стороны, мелкий – энергет, экономить на нем не стоит, да и наследство на этот счет выделяет средства. И приглашение приняла с благодарностью, старательно ничего не желая. Как и пару советов по воспитанию.

Мастер же, недовольно кряхтя, допил чай, получившийся скорее чифирем, и принялся обмерять кухню уже рулеткой, добытой где-то в недрах потрепанных штанов.

Славик, пока мы с леди общались, а мастер производил замеры, почему-то задремал, сидя на окне, причем на пару с мелким. Того я, подхватив, аккуратно перетащила в комнату и уложила в кроватку. Он попыхтел и перевернувшись на живот, довольно засопел, надувая щечки.

Пока я ходила и сантиментально любовалась малышом в синеньком мягком комбинезончике, леди нас без дополнительных прощаний покинула.

Славик, потягиваясь, тоже засобирался домой. Хотя так толком и не признался, зачем приходил.

Остался только леший-мебельщик. Ну и ладно, ну и хорошо, обсудим тихонечко варианты.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге