Длань небес Часть 1

Пролог

- Здравствуй путник добро пожаловать в нашу скромную обитель. Заходи, присаживайся. Здесь любому рады, ведь об этой таверне знают не многие. Здесь рады любому гостю из любого мира и века: будь ты солдат, воин или вор. Пока ты не нарушаешь правил тебя здесь не кто не тронет. Ну что ж, путник, чего выпьешь? Может виски? Ром? Хорошо, ром так ром. Я сейчас вернусь, подожди немного.

Путник окинул взглядом трактир. Куча не больших деревянных столиков, куча стульев, оббитых шелками, мягкое светлое освещение. В зале стояла атмосфера веселья: все веселились, пили, гуляли. Тем временем трактирщик вернулся с двумя бокалами рома.

- Вот твой ром. Нет, нет! Платы не надо, ты и так в своей жизни много заплатил. Это за счёт заведения. Эй, там за вторым столиком, а ну, прекратите буянить, а то выгоню. - крикнул трактирщик грубым голосом. На удивление все его послушали и успокоились. Он пользовался особым уважением у людей, которые посещают этот трактир. – Ах, да! Что же тебя привело к нам, мой друг? Может быть тебя кто-то привёл? - спросил трактирщик. Путник не успел сказать и слова как трактирщик перебил его.- Стой, стой, не говори не слова. Я сам расскажу о тебе. Судя по твоим рукам и многочисленным ссадинам на них и лице ты -искусный воин, который не знавал поражений в своих сражениях. Но в последнем бою ты был сражён и попал сюда.

- Да, верно. - ответил путник негромким дрожащим голосом. - А откуда ты это всё знаешь? - спросил он.

- О, мой друг, я знаю историю каждого, кто хоть раз побывал в моём трактире. Это такая особенность этого места. А может и проклятие? Кто знает? Твоя жизнь была тяжела, но ты выдержал все удары судьбы, стоя на ногах с мечом в руках. Именно поэтому судьба привела тебя в этот трактир, она хотела, чтоб кто-то запомнил тебя. Чтобы ты не сгинул в темноте, как множество других воинов с похожей судьбой. Что? Закончился ром? Секунду… - трактирщик из кувшина подлил ещё рома в стакан путника. - Желаешь ли ты услышать историю, путник? - спросил трактирщик.- Желаю! - ответил путник, попивая ром. После этих слов все желающие послушать историю начали стягиваться к барной стойке и с удивительной внимательностью слушали трактирщика.

Глава 1: Удивительная Рунтера

Эта история берёт своё начало в далёком-далёком мире под названием Рунтера. Этот мир был прекрасен: в нём были и тропические острова, и холодные зимние стужи, и сухие пыльные пустыни, высокие касающиеся неба, а то и пересекающие его вовсе, горы. Знаешь, мне как-то довелось побывать там. Я был удивлён пышной зеленью и буйством красок тропических островов. Побывал я и в пустыне под названием Шурима. Но здесь я почувствовал что-то красивое незримое глазу. Побывал я и у подножья самой высокой горы под названием Таргон. Если честно меня поразило могущество или же скорее величие этой горы. Народы у её подножья суровые, но добрые и рады гостям. В общем, пробыл я там не долго, ведь у меня оставалось одно место, которое я хотел посетить, и называлось оно Фрельйорд.

Сначала мне было тяжело идти, ведь эти сильные, могучие ветра пробирали меня насквозь, а снег и мороз заставляли останавливаться на долго. Но я добрался, я нашёл то, что искал: племя, которым правила всадница на большом вепре. Её звали Седжуани, а её вепря Щетинка.

Знаете, я и представить себе не мог, что женщины могут быть такими суровыми, воинственными и отважными. Она была одета в латные доспехи, покрытые внутри мехом и шерстью. Её шлем был весьма необычен: чем-то напоминал шлемы викингов. Он представлял из себя небольшой металлический горшок, обитый мехом, в котором было вбито сверху два рога. Одна её внешность завораживала. Её волосы были русыми, длинными, как лозы лиан, а глаза кристально-голубыми. У неё были яркие, как кровь спелой вишни на закате, губы, горячие, как тепло солнца, веснушки, приятный мягкий голос. Когда она вела своих людей в бой, это завораживало. И казалось бы, как эта хрупкая девушка может разить наповал чудищ больше неё раза так в два. Но она справлялась и никогда не жаловалась на жизнь.

Проведя в её племени довольно много временя, мне показалось, что я начал влюбляться в неё. Она была совсем одна. Она была как не преступная крепость в холодной морской пучине, которую никто не может покорить.

Увы, поняв это, я не решил попытать удачу, и покинул племя. Когда я уходил, я был юноша, неутомимый исследователь и приключенец. Я заметил, как она долго смотрела мне вслед, будто бы говоря: «Береги себя, мой друг, и не забывай меня.» Та, с которой множество раз подымался в бой против полчищ чудовищ, та, с которой смеялся, та, с которой разделял скорбь о погибших войнах, которые отдали свои жизни, чтобы защитить свой дом. Я уже ушёл довольно далеко, но всё ровно, где-то вдали мне чудился её силуэт, смерено стоящий и наблюдающий за мной.

- Я ушёл. - сказал трактирщик, немного подлив себе рома с взгрустнувшим лицом. – Ах, точно! Чуть не забыл. В том мире было очень странное место, пробирающее любого до мозга костей страхом, ужасом, смертью. Раньше его называли Благословенными островами, где буйствовали растения, жили животные, доселе невиданные ни мне, ни миру. Но спустя годы оно сменило название на «Сумеречные острова». Там навсегда перестала кипеть жизнь. Когда я подплывал к ним, на море и суще появлялся густой, непроглядный туман. Наварное, это странно, но на острове жил всего одни человек. Хотя, человек ли это, вообще? Никто сказать не может. Он был большого роста, немного горбатый, с длинной большой лопатой, на которой были изображены рунические символы. С тёмной синей кожей, белыми, как у покойника, глазами, давно загнившими и поредевшими зубами. Волос я у него не видел, ведь он никогда не снимал свой замусоленный серый капюшон. И тогда я его спросил, что же он здесь забыл. Спустя время, проведённое с ним, он мне дал ответ:

- Знаешь, я выступаю вроде стража, кладовщика и могильщика этого места. К этим берегам прибивает кучу тел со всего моря, там и утопленники, и убитые пираты, и просто животные. Я их хороню здесь на острове, ведь этот остров уже давно, ещё до моего появления, стал мрачным гиблым местом на всей Рунтере. - сказал он, направляясь в сторону берега, чтобы вновь собрать тела, прибившие к берегу, чтобы потом их похоронить.

Такой вот странный мир: с одной стороны, красивый, даже удивительный, с другой же, суровый, жестокий и ужасающий.

Глава 2: Боль, отчаянье - всё это меняет людей

- Что ж… О моём мире вы узнали достаточно, чтобы понять, что он из себя представляет.

- А теперь настала и моя очередь поведать вам свою историю, в которой меня называли убийцей богов, воином, что явился с небес, тем, над кем не властна смерть, тем, кому не ведом страх. - Сказала внезапно появившаяся рядом с трактирщиком тень мужчины в латных доспехах, с большим длинным копьём и огромным щитом. Трактирщик замолчал и с внимательностью принялся, как и все, слушать тень, лишь иногда подливая слушателям ром.

Тогда мне было где-то двадцать пять лет, у меня было всё: дом, любимая девушка, с которой мы жили в месте, её звали Фрэя. Она была не высокого роста, но не сильно ниже меня. У неё были мягкие, как бархат, руки, зелёные, как изумруды, глаза. Длинные серебряные, как пепел, волосы, красные, как солнце на закате, губы. От неё всегда пахло свежими пряными травами. Но однажды я был вынужден отъехать в Демасию с важным визитом в королевский дворец.

Я пробыл там не больше трёх дней. По прибытию обратно в свою родную деревню я ужаснулся - на месте деревни было выжженное дотла поле, лежали убитые мужчины, решившие защитить свой дом и павшие в бою. Убитые женщины и дети. На месте моего дома была лишь груда сожжённых брёвен, а рядом сними лежала Фрэя. Я упал на колени и, зарыдав, обнял ещё не до конца остывшее тело. Меня распирала и разрывала изнутри ненависть боль от утраты близкого дорогого мне человека. Пока во мне не кончились слёзы, я просидел над её телом несколько часов. Затем взял лопату, выкопал возле дома яму, обернул её тело в ткань и поместил Фрэю в могилу. Засыпав её землёй, я сделал деревянный крест, на котором написал: «Здесь покоится Фрэя Нордгрим». Я положил на её могилу несколько цветов, которые нашёл в лесу, пока рубил палки для креста. Моей печали и боли не было конца, мне было так больно, что я хотел умереть, как она.

Я упал и пролежал у её могил несколько дней, пока меня не забрал мой лучший друг, Лавр, он отнёс меня в повозку и отвёз в какой-то трактир. Там он накормил меня и напоил. Я пил ром, брагу - пытался заглушить ту боль, которая была внутри, но всё бесполезно, ничего не помогало. Но тут, я услышал странную легенду от проходящего мимо меня мужчины в чёрном капюшоне - я не видел его лица.

Когда-то, давным-давно, с вершин Таргона спустился толи человек, толи бог, обрётший не земную силу. Эту силу он направил в борьбе со злом, и сразил мировое зло по имени Атрокс, и запечатал его в клинке. С тех пор по всей Рунтере царит мир. Хочешь верь, хочешь нет, но на вершине Таргона скрывается не вообразимая сила. Мужчина расплатился и ушёл.

А я же продолжил пить. Спустя месяц такой жизни моё лицо заросло. На некогда гладком подбородке появилась густая чёрная щетина.

- Эй, друг, - сказал Лавр, - может, поднимемся на вершину Таргона и отомстим им за неё?

Но я нечего не ответил, просто посмотрел на него поникшим взглядом, и опят начал пить. Спустя пару дней такой жизни я не вынес этого всего.

- Лавр, помнишь ты что-то говорил про Таргон?

- Да, помню Атрей. - Ответил Лавр.

- Готовь снаряжение, выдвигаемся через два дня. - Сказал я с суровым, жестоким выражением лица и грубым голосом, и пошёл в свою комнату в трактире.

Лавр улыбнулся, и с серьёзным лицом кивнул, что он всё понял. Я зашёл в комнату, взял бритву, подошёл к зеркалу и сбрил щетину со своего лица, умылся и пошёл спать. Я проспал почти два дня.

- Эй! Атрей, вставай, нам пора в дорогу, у меня всё готово! -Сказал Лавр с улыбкой на лице.

Я встал, умылся, собрал вещи.

- Ну что ж. Пошли. - Сказал я и направился вперёд.

Всю дорогу я не проронил не единого слова, и даже не разу не улыбнулся Лавру в ответ, когда тот пытался меня рассмешить. Он рассказывал смешные истории, анекдоты, но ничего из этого не смогло вызвать у меня на лице ни малейшего намека на улыбку.

В тот момент, когда я её увидел, лежащую на земле, моё сердце замерло, погрузилось и оделось в каменную… Нет! В стальную оболочку! Я стал бесчувственным, жестоким даже к лучшему другу. Я перестал испытывать какие-либо эмоции. На уме у меня была только месть.

- Ах, да, в баре я слышал, как говорили про твою деревню, Атрей, говорят, её сжёг Рандамир - полу бог, которому поклоняются викинги. Говорят, что он просто захотел повеселиться. - Сказал Лавр. Тем временем мы подошли уже к подножью горы.

Глава 3: Возрождение бога войны, несущего имя Пантеон

Мы поднимались и шли вверх уже второй день. Мы дошли уже до половины горы, Лавр предложил перевести дух и сделать привал. Сделали мы привал в одной из пещер в стене горы. Пока Лавр возился с костром и палатками, я пошёл немного в глубь, чтобы посмотреть, нет ли там чего интересного, я прошёл, наверное, метров двадцать от того места, где Лавр разбил лагерь.

В темноте я не заметил и наступил на какую-то плиту, после чего прозвучал какой-то громкий звук похожий на кипение воды. Через мгновение в пещере вспыхнули факелы синим, доселе не виданным, огнём. Возле факелов на стенах были нацарапаны рисунки мужчины с большим копьем и огромным щитом в руках.Этот мужчина, как и мы направлялся на верх горы. На рисунке он всё же добрался до верха. Вершина горы была плоской, будто огромное поле. Дальше пошли надписи на стенах: «Тот, кто сможет дойти до вершины горы обретёт не слыханную славу, величие. Он станет могучим воином, которому даже боги будут не помеха. Но путник, знай, чтобы её получить тебе придётся отдать что-то в замен...» На стене был изображен сказочный город из тех легенд, которые нам рассказывали в детстве, что в том городе живут боги имеющие не земную силу, что стены их дворца отлиты из самых прочных металлов, а стулья обшиты самыми дорогими шелками. Столы и кровати сделаны из самой отборной древесины, а двери в тот дворец отлиты из самого чистого золота.

В моей голове промелькнула мысль:

- «Неужели те легенды, которые нам рассказывали в детстве являлись не вымыслом, а былью?»

Я вернулся к Лавру и рассказал ему об увиденном. Лавр улыбнулся.

- Знаешь, а я всю жизнь верил, что все легенды — это не вымысел, а правда. - Сказал он насыпая ужин нам. Мы поели и легли спать.

На утро мы собрались и снова двинулись в путь. Чем выше мы поднимались, тем холоднее становилось вокруг. Пройдя так часов восемь в такой холод и ветер, Лавр упал на землю. Я сразу же бросился к нему.

- Эй, Лавр! Эй, ты слышишь меня? - Но Лавр не отзывался. Я прильнул ухом к его груди, но его сердце уже не билось. – Прости, Лавр, не стоило мне тебя брать с собой.

Я завернул его тело в палатку и обложил его камнями, затем нацарапал на скале: «Здесь покоится воин, хороший друг и отважный путешественник, Лавр Ульвдрум.»

Я собрал припасы и вещи и продолжил путь. Я шёл, а тело уже отказывалось меня слушать, а разум твердил: «Ты должен дойти до вершины во имя Лавра, Фрэи, всех жителей своей деревни. Ты обязан дойти.»

С каждым шагом на улице становилось всё темнее и темнее, и вот настало время, когда я двигался вперёд, уже совсем ничего не видя перед собой. Я опёрся об стену горы положил на землю одежду и укутался всем что у меня было. Но даже это не помогало от лютого холода и ветра. Холод сковывал мои движения и сжимал зубы, ветер пробирал моё тело насквозь. А дрожь охватила меня с ног до головы. В таких условия я просидел до того момента, пока не стало светать.

Я бросил все свои вещи, оставив только немного еды и накидку, и двинулся дальше. Я шёл, примерно, уже второй час, постоянно падая на землю из-за дикого холода и ветра. Примерно, через ещё полчаса ходьбы настал тот момент, когда я упал на землю и не мог уже больше встать.

- «Неужели это конец?» - подумал я. – «Неужели все мои старания прошли даром? Смерть Лавра, Фрэи они тоже были зря, и ты возьмёшь и просто так умрешь?» - Я уже стал сдаваться. – «Нет! Я не сдамся, я обязательно дойду!» - Прокричал я в пустоту, собрав в себе последние силы, и, всё же, поднялся и пошёл дальше.

Впереди показалась вершина горы, но когда я взобрался на самый верх меня хватило отчаянье, и я упал на мёрзлый камень посреди вершины горы.

- На ней нечего нет… - Грустно прошептал я. – «На ней нет ничего: ни дворца, ни богов… Нет ничего… Неужели смерть Лавра была напрасной. Хотя, дружище, ты не один скоро, и я присоединюсь к вам с Фрэей.» - Подумал я и закрыл глаза.

Моё тело пробирала дрожь и боль, я уже совсем не чувствовал ни рук, ни ног. Едва я открыл глаза, чтобы в последний раз взглянуть на этот мир, как в небе распахнулись врата, а за вратами стоит замок отлитый из злата и серебра. Синие, нет, голубое небо, люди в греческих одеждах - они веселились и пировали. Из врат вышел воин с большим копьём и огромным щитом, с голой грудь - вся в шрамах и порезах - в какой-то странной неизвестной мне обуви, странных невиданных мной штанах из какой-то кожи. На голове его сиял спартанский шлем, а глаза светились огнем.

- И ты ещё называешь себя воином? - Спросил он. - Посмотри на себя, глупец. И зачем же ты взошёл на вершину горы, юноша?.. Чтобы обрести силу, не так ли?

- Да. - Прошептал я, еле держась между миром живых и миром мёртвых.

Воин засмеялся:

- Вы только посмотрите: он пришёл сюда за силой. Взгляни на меня, я – воин, не больше, не меньше, а ты - просто глупец, поверивший в себя; поверивший, что сможет обрести силу взойдя только на вершину горы. - Воин опять засмеялся. Но спустя мгновение его голос стал груб как поверхность этой скалы. - Я могу дать тебе силу, но с одним условием: ты должен отдать мне что-то взамен… В замен на мою силу, с которой ты сможешь сокрушать даже богов.

- Хорошо, я отдам тебе чувства - сказал Атрей.

- Хм… - воин задумался, но через мгновение он ответил. - Я приму твои чувства в замен на силу, но ты уверен?.. - Спросил он.

- Да. - Ответил Атрей из последних сил.

- Тогда повторяй за мной: Я, Атрэй, отринув чувства смертных, прошу дай мне свою силу.

- Я согласен в замен отдать тебе свою душу и жизнь.

- Ну что ж, пусть будет так, Атрей. Нам нужно скрепить договор твоей кровью.

- Я согласен… Делай что нужно. - Прохрипел Атрей, еле держащийся в сознании.

Глаза воина, если до этого они горели, то теперь они стали полыхать огнём. Его шлем загорелся синим пламенем, а руки темным кровавым цветом. Пред Атреем предстала сущность Пантеона, бога войны, с по локти окровавленными руками. Кровь с его рук стекала и капала на землю, она скапливалась в лужи, и так она могла стекать ещё очень много веков. Воин взял окровавленной рукой копьё и проткнул Атрея насквозь, прибив его тело к земле. Изо рта и раны хлынула алая кровь. Воин набрал её в ладони и испил. Через несколько секунд после этого, на вершине горы и по всей округе был слышен крик.

Это новый восставший Пантеон взывал к небесам и всем смертным, оповещая их, что он вернулся, и что началась новая эра. Эра, в которой нет места богам, идолам, злу. Эра, в которой, теперь, Пантеон будет решать, кто достоин жить, а кто нет, кто достоин быть воином, а кто нет. Кто трус и лжец, кто не достоин нести звание воина.

- Так падите же от моей руки, очистив этот скверный мир от зла.

Атрей открыл глаза и увидел яркий свет.

- А-а-а… Больно… Глаза… - Прохрипел он. Атрей поднялся и взглянул в лужу крови, перед ним уже стоял не некогда измученный болью и душевными ранами юноша, а стоял полубог Пантеон.

Атрей перевёл взгляд и увидел своё тело, прибитое копьём к земле. Он подошёл к нему и с жестокостью достал копье и вознёс его к небесам.

- Я так посмотрю ты уже проснулся, Атрэй. - прозвучал голос сущности.

- Да. - ответил Атрей. - А где ты? Я тебя не вижу. - Взглянув вокруг произнёс он.

- Где я? - Спросила сущность, сразу же дав на свой вопрос ответ. - Я внутри тебя. Теперь мы с тобой, Атрэй, едины; одно целое, чтоб тебе понятнее было. Я даровал тебе свою силу и тело. Забудь своё имя, смертный. Теперь ты - Пантеон. Теперь ты управляешь этим телом, но я остаюсь с тобой навсегда. По твоему разрешению я тоже смогу им управлять, но только после твоего разрешения и желания, воин. Но я буду называть тебя Атрэй, но запомни, для всех смертных и богов ты теперь – Пантеон - ну а ты, называй меня Артокс. Хорошо?

- Ага. - ответил уже новый вознесённый Пантеон.

Глава 4: Они называли меня цареубийца

- Слушай, Артокс, ты же поможешь мне отомстить за неё

- Ну, конечно, помогу, ведь я как никто понимаю твою боль. - Ответил Артокс с дрожью в голосе.

- Нам нужно в столицу, там вкусный виски подают.

- Ладно… - Ответил Артокс. - Но перед тем, как отметить, я должен буду кое-что тебе показать.

- И что же спросил я.

Артокс ненадолго замолчал, а потом произнёс:

- Дай мне своё тело, и я кое-что покажу тебе.

- Хорошо. - Ответил я и уступил управление ему.

Он вознёс копьё к небесам и с невероятной силой метнул его в сторону столицы, а затем сделал прыжок такой силы, что мы летели по небу, как птицы. Через несколько секунд мы были уже на месте.

- Это те самые стены столицы, ни так ли? - спросил Артокс.

- Да. - Ответил я. - Это именно они.

- Как же давно я здесь не был. - произнёс Артокс и достал копьё из земли.

- Эй, юноша, подойди сюда. - Наше внимание привлекла какая-то пожилая бабушка. Мы подошли к ней. – Здравствуй, милок, не хочешь ли ты узнать свою судьбу? - Спросила она.

- Ну что ж, Атрей, я свою судьбу знаю: она заключается в том, чтобы служить тебе до самой смерти, а вот ты не хочешь её узнать? - Спросил он.

- Ладно, давай попробуем. - Ответил я. – Да, я хочу узнать своё будущее.

- Тогда протяни мне свою руку. - Она перевернула её и начала пальцами водить по моей ладони. - Я вижу, воин, падёт к твоим ногам весь мир. Ты станешь новым королём. Ты сделаешь мир, в котором не будет богов, которые надсмехаются нами, жалкими смертными. Но только знай, воин, когда придёт твой час, проживи жизнь так, чтобы потом не было стыдно.

Поднялся сильный ветер и за спиной раздался треск. Я обернулся, раздался странный смех, я посмотрел обратно, но старухи уже не было.

- Странно, не так ли? - Сказал я Артоксу.

- Да уж, не думал, что она нас так скоро посетит.

- Ты её знаешь? - Удивился я.

- Да. Когда-то давно я был обычным человеком, как и ты, жил и не знал печали. Однажды, тёмной ночь я тоже повстречал старуху и тоже согласился узнать будущее. Она сказала, что я стану могучим воином-богом. Тем, кто будет защищать сей мир. Она также странно исчезла. Но напоследок я спросил её: «Кто ты?» Она засмеялась и промолчала. Только по прошествии многих лет я понял, что тогда я повстречал свою Судьбу. Поэтому могу предположить, что это она и была.

- Ясно… Пошли в какой-нибудь бар, зайдём выпьем. Мы выбрали бар под названием: «Весёлый горн». Странное местечко внутри, всё разных цветов: от чёрного до ярко зелёного. Столы, стулья, барная стойка переливаются разными цветам.

- Эй, трактирщик, рома мне.

- Да, да, сейчас. - Ответил мужчина лет сорока, наливая мне ром.

- Вот. - Я протянул ему пятнадцать серебряных монет. - Этого хватит?

- Да. - Ответил трактирщик, полируя стаканы.

Я пил ром и никак не мог успокоить ту боль, что так давит изнутри. Я немного захмелел и мне начался слышаться её голос: «Отомсти за меня, Атрей, теперь у тебя есть сила. Найди его, убей, убей, убей». После такого я решил отправиться спать, нам двоим нужно было отдохнуть после сегодняшнего дня. Уходя, я заметил девушку с серебряными волосами как у Фрэи. И дальше поплёлся к себе в комнату. Я завалился на кровать и проспал до самого утра. Я проснулся около 6 утра.

- Больно… Башка трещит...

- А вот нечего было пить столько. – Подшутил надомной Артокс. Я выпил холодной воды и умылся.

- Атрей, ты помнишь ту девушку с серебряными волосами, на которую ты обратил внимание, поднимаясь по лестнице на верх?

- Смутно, если честно, а что?

- Забудь, наверное, показалось… Тебе уже лучше? - Спросил он.

- Немного.

- Самый лучший способ избавиться от боли в голове – бег. Пошли побегаешь вокруг столицы, кругов, эдак, пять.

- Хорошо. - Сказал я, согласившись, что бы он от меня отстал.

Уже было около двух часов дня, я закончил пробежку, которую меня заставил делать Артокс.

- Ну что ж, Атрей, я тебе хочу показать, как устроен этот мир. - Сказал Артокс. - Позволишь мне взять твоё тело? - добавил он.

- Я так устал, так что, давай.

Мне показалось, будто я попал в невесомость, как тогда, когда я в первый раз доверился Артоксу. Мы пошли в сторону королевского дворца.

- И куда мы идём? - Спросил я.

- Узнаешь. - Ответил он, продолжая идти.

Спустя час мы уже стояли у ворот в королевский дворец. Артокс постучал, и ему открыли ворота два стражника.

- Ты кто? - Вопрошал один из них.

- Пропустите меня и останетесь целы, как вам такое предложение? - Спросил Артокс.

- Ага, дуй отсюда, шутник... - Ответил второй, начав закрывать ворота.

Не успели они даже на половину их прикрыть, как тут же упали на землю с дырами в груди.

- Эй! Что ты делаешь? - Крикнул я на Артокса.

- Замолчи, юнец, и наблюдай, ты сам согласился на то, что бы я тебе показал как устроен этот мир.

Через несколько секунд мы пошли в глубь дворца. Перед нами раскинулись пышные сады с красивыми облагороженными клумбами, прекрасные беседки.

- Видишь, Атрей, как они живут припеваючи: пьют, едят; а обычные люди даже себе на нормальную еду денег заработать не могут. - Сказал Атрокс, открыв двери в огромное двухэтажное здание.

Перед нами открылась следующая картина: натёртые до блеска полы, столы с оббитыми шелками стульями, вазы с фруктами, большие кувшины доверху наполненные ромом и элем. С потолка свисали шикарные золотые люстры, а полы устилали пышные шёлковые ковры - в общем, все прелести богатой и роскошной жизни дворян и царей.

Мы пошли в сторону тронного зала, где восседал король и принимал каких-то военачальников.

- Эй, Ваше святейшество! - Надменно крикнул Пантеон. - От чего же обычные люди не могут себе нормальной еды купить? Уж не от «хорошей» ли жизни в твоей стране? А ты сидишь на троне ешь всякие дорогие яства, спишь и живёшь в роскошных покоях. Не стыдно ли тебе обворовывать свой народ?

- Ты кто?! - возмущенно вскрикнул король. - Стража взять его!

Вдруг Пантеона окружили стражники в латах.

- И это твои лучшие воины, что должны охранять короля? - прокричал Пантеон.

Через несколько минут вся стража была убита и лежала на полу. Военачальники же бросили мечи на пол и встали в стороне. У Пантеона были руки по локоть в крови, глаза горели праведным пламенем. Голос же звучал как приговор правосудия.

- Ты обокрал свой народ, сделал из него своих рабов, ты поплатишься и искупишь своей кровью все свои грехи. - Сказал Пантеон медленно идя в сторону монарха.

- Стой, не надо, не убивай меня... Я отдам тебе всё золото, всех лучших дев, забирай всё! Только оставь меня в живых.

- И ты думаешь, что сможешь от меня откупиться, жалкий алчный негодяй?

Он дрался с лучшими воинами, но не получил не единой царапины или ранения. Он шагал уверенно, будто бы он орудие в руках правосудия и справедливости. Он шагал, будто бы знал, что так будет правильно. Взмах копья... Глухой удар... Это упала на пол голова бывшего алчного злого диктатора, который называл себя справедливым правителем. Лицо Пантеона было окроплено ярко-красными пятнами, а по рукам и копью текла алая кровь. Он поднял голову мёртвого монарха и швырнул её в сторону военачальников. Садясь на трон, Пантеон снял свой шлем и сказал:

- Идите и расскажите, что в стране теперь новый справедливый и честный король.

Все военачальники быстро побежали проч исполнять приказ, данный им новым правителем, Пантеоном.

Глава 5: Он из тех кто, приведёт империю в зенит

Спустя два года правления из малого государства они разрослись до размеров империи. Уровень жизни в государстве в разы возрос. Он был первым из всех правителей, кто создал больницы, казармы по всей стране чем, снизил преступность в разы. Показал новые технологии для скотоводства и растениеводства. В общем, можно сказать, что за два года это государство потерпело не малое количество реформ, которые пошли ему на пользу. Оно стало империей с самой сильной армией на континенте. Эта империя с момента своего основания ни разу не знавала поражений в боях за территории или людей. В целом, жизнь в стране текла своим чередом.

Тем временем боль молодого императора не угасала ни на миг. Он всё ещё скорбел за Фреей, и мечтал отомстить, поэтому не переставал пить, уже как несколько месяцев.

- Эй, Артокс ты помнишь своё обещание?

- Да, а что ?

- Я думаю пришло время отомстить.

- Как скажешь, мой друг. - Ответил Артокс и положил копьё. - Слушай, а ты не можешь как-нибудь превращаться в какое-то подобие духа, чтоб тебя видели все, а то иногда это похоже на то, что я сумасшедший.

Артокс засмеялся:

- Могу! Почему же нет?

Передо мной появилась чёрная тень мужчины одетого в латы с большим длинным мечом. Его глаза горели синим холодным огнём. - И давно ты так умеешь? - Спросил я его.

- Да, я же как никак сущность. - Ответил он.

- То есть, все эти два года ты сидел во мне и ни разу не сказал, что ты так можешь?

- Так ты и не спрашивал. - Ответил он.

- Ладно, Пантеон, пора на тренировку.

Мы вышли на задний двор.

- Ну же, нападай. - Приказал Артокс, помахивая мечом.

Я разогнался и размашисто ударил копьём.

- Неплохо, неплохо. - С такими словами Артокс отразил мой удар и стукнул меня рукояткой. Я разогнался и тычковой атакой на нёс ему удар. Артокс отразил и его, но он не ожидал, что я после этого ударю его щитом.

- Хорошо, хорошо. - подытожил Артокс. - Я вижу, мои тренировки не прошли даром, юный воин.

Мы тренировались ещё около двух часов, а после ушли на обед. Повара приготовили нам еду.

- Слушай, Артокс, знаешь, я решил, завтра, рано утром на рассвете, выступаем. Я хочу отомстить ему.

- Как пожелаешь, юный воин. - Ответил Артокс с радостным лицом предвкушая битву.

Поев, мы пошли заниматься государственными делами.

- Пантеон, а кого мы оставим править империей, пока нас не будет.

- Может быть, Брока? Я думаю он не плохо справится. Да и верен он мне и нашей стране. - Ответил я, перебирая бумаги.

- Мудрое решение. - Согласился Артокс, одобрительно кивнув в сторону Брока.

День прошёл быстро. Мы отдохнули, собрались и уже на рассвете были готовы выступать в путь.

Глава 6: Что это было? Страх? Может, отчаянье? А может, гнев?

Мы покинули столицу и направились в сторону Фрельйорда. Проходя мимо, мы наблюдали, как меняется жизнь в нашей стране под моим руководством. В то время мне казалось, что я делаю всё правильно, и что месть - единственный способ облегчить мою боль. Мы продолжали идти уже неделю и, наконец, пересекли границу с территорией Фрельйорда.

- Вот и он! - Вскрикнул радостно Артокс. - Вот он Фрельйорд. Мы не одевали меха и шелка, ведь после того, как я тал полубогом моё тело стало невосприимчивым к низким или высоким температурам, по этому мы могли идти долго по заснеженным холмам и ущельям не останавливаясь для того, чтобы согреться и просохнуть, как это приходилось мне делать раньше. Пройдя несколько километров, мы остановились в Ущельи грешников. - Говорят, что здесь живёт чудовище, которое видит людей насквозь, и, если ты грешен, он утащит тебя в своё логово и сожрёт. Странная легенда, не так ли, Артокс? - Сказал я, подкидывая дров в огонь.

- Знаешь, Пантеон я, на своём долгом жизненном пути, видел много чего: и богов, и страшных чудовищ, и людей, что не хотели жить. Но одно я знаю точно: в каждой из легенд есть частичка правды, и не стоит ими пренебрегать. - Сказал Артокс, попутно доедая лапшу с говядиной.

- А ты знаешь где этот Трандал обитает?

- Примерно, да. Говорят, что он король викингов, самый сильнейший из их рода, что он ни к кому не знает пощады, он не жалеет ни стариков, ни женщин, ни детей. Он убивает всех. Говорят, им движет только жажда убивать, желание всадить свой огромный меч в чью-то горячую плоть и увидеть, как брызги крови льют фантаном из ран. Он желает увидеть на лице жертвы страх и отчаянье... Хм... А ты уверен, что это он её убил? - Задал вопрос Артокс с печальным видом.

- Да! - Бессомнений ответил я с яростью, которую невозможно ничем потушить, со злостью, что каждый день то и дело пытается вырваться наружу, чтобы спалить этот мир дотла.

- Хорошо. Ложимся спать, завтра нам нужно дойти хотя бы до пещеры.

Мы легли спать, и отправились в царство Морфея на часов семь.

- Пантеон, ты слышишь это?

- Что? - Громко спросил я.

- Да тихо ты. Прислушайся. Слышишь? Кто-то ходит у входа в пещеру, и по звукам кто-то очень большой.

Я постарался без шума взять копьё и щит.

- Может подождём пока он уйдёт? - Предложил я.

- Хорошая идея. - Согласился Артокс.

Спустя несколько минут мы услышали, как зверь грозно зарычал, а потом услышали крик.

- Ты слышал? Это же был женский голос!

Я схватил копьё и выбежал наружу. Зверь был огромный наверное раза в три выше меня. Перед зверем стояла девушка с мечом и щитом. Она что-то кричала, пытаясь обратить на себя внимание зверя. Но я не слышал её.

- Эй! Я здесь, тварь, иди сюда, сейчас я тебя на куски рвать буду! - Крикнул я.

Зверь развернулся в мою сторону и грозно зарычал.

- Уходи я сам справлюсь! - Крикнул я девушке, но она продолжала стоять там, где стояла, и, не двигаясь, смотрела, что будет дальше.

Зверь с грозным рыком бросился на меня и ударил когтями. Я успел закрыться щитом. Его когти разрезали щит, как бумагу, благо он меня не задел.

- Эй, Пантеон, помощь нужна? - Спросил Артокс.

- Нет, я сам справлюсь, позаботься о девушке! - Приказал я ему.

Атрокс кивнул и побежал к девушке. Зверь ещё раз атаковал: он схватил меня своими острыми клыками за плечо и стал трепать во все стороны. Мой болезненный крик пронзал небеса, копьё выпало из рук. Всему виной моя не опытность в сражениях. Зверь трепал меня, и всё глубже впивался в мою плоть. Мои глаза вспыхнули, как порох, который подожгли огнём. Они горели... Нет пылали ярко-красным пламенем - ярость горела внутри меня, в этот раз я не стал ей противиться. Сам не понимая что происходит, я сделал удар кулаком. Удар был такой силы что зверя отбросило в склон горы, с такой силой, что его клыки остались у меня в плече, но кровь перестала бежать вовсе. Я шёл к нему. Зверь с недоумением бросался в атаки. Но его атаки и удары были бессмысленны, его когти отскакивали от моей кожи, как будто она сделана из камня, который нельзя ничем повредить. Последней атакой он попытался меня ещё раз схватить пастью за плечо, но я оказался быстрее и схватил его за челюсти голыми руками. Он пытался вырваться но уже было бесполезно. Я рвал её на кусочки, видел, как брызгает кровь, чувствовал этот запах: запах страха, отчаянья. Зверь с порванной пастью лежал и жалобно скулил, но удар за ударом скала, которая была за ним перекрашивалась в алый цвет. Брызги крови скатывались по ней и образовывали лужу у её подножья.

- Хватит! - Крикнул Артокс, а затем добавил. - Он уже мёртв. Но я продолжал бить и бить. Я просто не мог остановиться, что-то странное, совсем незнакомое двигало мной. Может, это отчаянье или всё же страх, а может быть это вкус и сладость битвы или же это всё-таки праведный гнев. Я долго не мог понять. Арток подошёл ко мне и вырубил меня одним ударом. Потом взвалил на плечи и понёс в пещеру обратно, где был лагерь .

Глава 7: Та, которую я буду помнить всегда.

Что?.. Где это я?

Я очнулся в каком-то странном месте, лёжа на полу. Я поднялся и осмотрелся.

- Что это за место? Как я сюда попал?

Вокруг меня были лишь тёмные стены пещеры. В одной из стен был туннель, а в конце него горел свет. Я направился в глубь по туннелю и наткнулся на тупик.

- Атрей! Где ты пропадал?

- Фрэя? Это ты? - я побежал туда, откуда исходил её голос. Но там оказался лишь тупик.

- Атрей, глупый я здесь.

- Фрэя! - я кинулся в другую сторону.

Вдруг вокруг меня стены исчезли, и я был посреди леса неизвестного мне.

- Да что здесь происходит? - крикнул я, и в ответ услышал только женский игривый смех.

Из-за деревьев показались серебристые пепельные волосы . - Фрэя. - я побежал к дереву, но только я подошёл всё исчезло. Я упал на колени, по лицу потекли слёзы.

Это я виноват. Я! никто другой. Это из-за меня ты погибла. Из-за меня... - бормотал я себе поднос.

- Эй, ну ты чего? - со спины меня обняли женские руки

- Фрэя, это ты? Кожа этих рук я её знаю. - сказал я, пытаясь обернуться, но я не мог, я словно оцепенел.

- Не вени себя, Атрей, ты не в чём не виноват. Нужно жить дальше, не цепляйся за меня, иначе погибнешь, твоя цель ещё не завершена.

- Да что ты такое говоришь, Фрэя? Я виноват, только я.

- Глупый, Атрей, глупый.

Я обернулся. Передо мной стояла она, та, которую я никогда не забуду, ту, которую буду вечно любить. Возможно для меня уже навеки будет утрачено чувство любви. Ну и пусть, если я с кем-то сближусь их постигнет учесть Фрэи.

Глаза окутал туман и я рухнул на пол, не чувствуя ни боли, ни злости, ничего вообще. Я даже не мог дышать.

Немного времени спустя я начал слышать голоса.

- Ну и как тебя зовут? - спросил чей-то давно знакомый мне голос.

- Меня зовут Астрид. - сказал мягкий женский голос.

- Ну, а меня - Артокс, а его - Пантеон. Когда он очнётся он сам о себе расскажет. Конечно, если захочет.

- Удивительно, что он ещё живой. - сказала Астрид.

- Да. Зверюга сильно его потрепала, но он полубог, выкарабкается как-то. Он воин в первую очередь, а воины должны сражаться до последнего вдоха, до последней капли крови, до того момента пока смазанное от крови копьё не выпадет из его рук.

- Ты сказал полубог?

- Да. Знаешь, есть такая гора: Торгон. Ходят легенды, что кто взберётся на неё обретёт невиданную силу. Как видишь он смог, а его сила - это я. Я - сущность войны, или по вашему бог войны. Ну а ты, Астрид, что здесь забыла?

- Я путешествую. Я побывала уже и в пустыне Шуримы, и у подножья Таргона, и даже на Сумеречных островах, вот сейчас исследую Фрейльорд, хотела сразится с этим зверем, но Пантеон - правильно? - помешал мне и убил его за меня. Теперь, можно сказать, он из-за меня лежит в таком состоянии. - Астрид, немного загрустив, сказала это.

- Не переживай ты, выкарабкается, полежит сейчас часик-дугой и оклемается.

Странное чувство: ты всё слышишь, но ничего не видишь, ты всё понимаешь, но ничего не можешь ответить. Я так и не понял, что это было за чувство, когда я из зверя делал сплошное месиво. Возможно это была ярость, а может быть это был инстинкт самосохранение, желание выжить. Ее знаю.

Вокруг меня появилась роща.

- Где это я? Опять?

- Атрей, помнишь как нам было хорошо вместе?

Я помню это место, тогда я первый раз её увидел там. Я шёл по лесу и наткнулся на эту рощу. А потом я увидел её, тихо собирающую ягоды. Я ещё тогда, с неловкостью, попытался заговорить. Можно сказать всё так и началось. Сколько же у меня приятных воспоминаний о ней. Со спины нежные так давно мне знакомые руки вновь обняли меня.

- Атрей, я знаю ты не можешь меня отпустить, и та боль внутри никогда не утихнет. Но постарайся это сделать, ты должен вновь полюбить, это единственный выход. Пойми, меня уже не вернуть, есть единственный, кто меня может вернуть к жизни, это Аид. Но знай, не нужно этого делать, я вернусь уже совсем не той, которую ты знал и любил.

- Что ты такое говоришь? По-твоему, я должен страдать всё это время?

- Поэтому я и говорю, отпусти меня, Атрей, но не забывай ту, которую когда-то любил больше жизни. Атрей у нас осталось мало времени. Я хочу чтобы, ты знал я не хочу, чтобы ты мстил за меня. Месть не облегчит твоей боли, а только сделает её сильней. Помни, месть - это средство слабых, удел дураков.

И я вновь погрузился во мрак, слыша только голоса Астрид и Артокса.

Глава 8: Даже боги не бессмертны

Астрид посмотрела на меня, я лежал на какой-то шерстяной ткани, моё лицо покраснело, оно было ярко-красное.

- Эй, Артокс. Это нормально? Посмотри на него, по-моему, у него жар.

- И вправду жар. - подытожил Артокс.

Он разрезал бинты и увидел, что раны не затягиваются, а, наоборот, кровоточат, даже не думая затягиваться.

- Астрид, слушай, мне нужно уйти ненадолго, не знаю, часов на пять. Пантеону нужны травы, которых у нас здесь нет. Пригляди за ним. - сказал Артокс с лёгкой улыбкой на лице, выходя из пещеры. - Да, Астрид, знай, даже боги когда-то умирают. - Его голос был груб и дрожал.

В тот момент я даже подумал, что на его лице проступили слёзы и что это конец. Я услышал шаги, Артокс ушёл, и я остался один наедине с Астрид и своей болью.

- Нет, нет, не уходи, постой, постой! — прокричал я в бреду.

Астрид подошла ближе и села рядом со мной.

- Нет, ты не должна уходить, прошу, останься, прошу.

Астрид смотрела на меня, затем, положив мою голову себе на колени, сказала:

- Всё будет хорошо, пускай мы с тобой ещё не знакомы, но всё будет хорошо. Знаешь, Артокс совсем немного рассказал о тебе. Надеюсь, ты мне расскажешь больше.

Она гладила меня по голове, на мгновение мне показалось, что действительно всё будет хорошо.

Прошло несколько часов, боль становилась все сильнее. На мгновение я пришел в себя и увидел ее. У нее были серебряные, даже, наверное, пепельные волосы, глаза, напоминающие блеск ночной луны, мягкая и нежная кожа, красивые бледно-красные губы и прекрасная фигура. Всё это мне чем-то напоминало Фрэю.

- Фрэя, это ты? Не бросай меня, прошу.

По моим щекам покатились слёзы, я схватил Астрид за руку и кричал:

- Прошу, не уходи, Фрэя, прошу, не бросай меня, нет.

Я снова отключился и снова канул во мрак, где не было слышно ни единого звука, где не было видно ни единого лучика света. Где надежда угасала с каждой минутой, проведённой здесь. С того момента, как я вновь отключился, прошло ещё около трёх часов. Артокс ещё не вернулся, Астрид видела, как мои красные щёки постепенно белели и начинали напоминать снег. Это значило, что ещё немного — и наступит конец, и тогда меня уже ничто не спасёт, кровь из раны текла уже не так стремительно, как раньше, она струилась и попадала в большую лужу, напоминающую кровавое море, в которое впадает маленький ручеёк ещё не остывшей тёплой крови. Астрид смотрела и понимала, что ещё немного - и уже ничто не поможет. Знаете, мне было безразлично, когда люди погибали на поле боя. Артокс и боль сделали меня таким, что во мне не осталось жалости и ни капли сострадания к другим людям. Можно сказать, что я стал бесчувственным, чёрствым к этому миру, и казалось, что ничего уже не сможет растопить мою печаль, моя кожа всё бледнела, а кровь из раны уже просто капала небольшими каплями. Астрид понимала, что если Артокс опоздает, то я, скорее всего, просто умру. Шаги раздались у входа в пещеру, Астрид схватила оружие и встала в боевую стойку. Это был Артокс.

- Астрид, убери меч, это я. - Сказал он, неся какие-то травы в мешочке.

Он сразу же направился ко мне. Я лежал уже совсем белый, кровь уже вовсе не капала из раны.

- Чёрт, я думал, что успею. - Сказал Артокс с грустью на лице. - Я надеялся, что успею, но я не смог. Прости меня, Атрей. Я должен был успеть, прости.

- Артокс, не вини себя. - сказала Астрид, на её глаза почему-то наворачивались слёзы.

- Астрид, держи эти травы. - Он дрожащей рукой передал ей мешочек. - Запомни, это корень драктаума, это зельфарис, а это пламя смерти. Запомни, Астрид, и расскажи ему об этом. Когда он снова выйдет из себя, он должен принять отвар из этих трав, только так он сможет обуздать эту силу.

Артокс достал изогнутый кинжал.

- Чёрт, не думал, что так скоро придётся мне это сделать, а ведь я ещё хотел посмотреть на тебя, парниша, как ты будешь меняться и как будет меняться мир вокруг тебя.

- Стой, может, есть какой-то другой путь. - Сказала Астрид с текущими по щекам слезами.

- Прости, но уже слишком поздно. - Сказал Артокс. - Это жертвенный клинок, который сможет его воскресить в обмен на мою жизнь и душу. Скажи пантеону, что я обучил его всему, что я знал и умел. Астрид, я попрошу тебя, уж ты пригляди за ним, ладно?

Артокс подошёл ко мне и произнёс:

- Прости, мой друг.

Слёзы текли и спускались по его щекам. Он вонзил клинок себе в грудь, комната озарилась ярким светом. Лишь только звук упавшего на землю клинка разорвал гробовую тишину. Кровь из раны снова хлынула ручьём, рана постепенно затягивалась, а моя кожа постепенно розовела, насыщалась живым цветом. Астрид лежала на земле без сознания, будто бы кто-то её усыпил. Спустя час я вновь начал слышать звуки, а спустя два я увидел резкий белый свет. Я открыл глаза и увидел потолок пещеры, в которой мы с Артоксом остановились на ночлег.

Глава 9: Прощай, мой друг

Я сел на лежанку, окинул пещеру взглядом Атрокса, нигде не было. Лишь какой-то странный кинжал лежал возле моей лежанки и огромная лужа крови, что вытекла из меня. Я подошёл к Астрид, взял её на руки и положил на лежанку, а затем укрыл одеялом. Я вышел из пещеры, на улице была уже ночь. Я присел на камень и начал наблюдать, слушать. Прекрасно всё это, прекрасно, думал я. Так тихо, так темно, и лишь луна освещает землю и верхушки деревьев. Я смотрел на луну и думал, сон ли это был, видел ли я на самом деле Фрэю или этого просто хотело моё сознание и я сам. Я думал, что за чувство охватило меня тогда во время боя. Я думал, кто эта девушка и вообще, что мне дальше делать. Луна постепенно двигалась на покой. И там, за горизонтом, начала показываться утренняя заря. Ветер ласкал мои волосы, мороз щекотал мои ноги. Я думал о своём предназначении и о том, что говорил Атрокс о богах и их жизни. Темнота постепенно отступала, а свет всё больше и больше заполнял пространство. Зарю постепенно сменяло солнце, и снег начинал игриво блестеть. И тут я задался вопросом, а стоит ли мне мстить либо же послушать Фрэю и забыть о мести и отпустить её. Она сказала, что месть — удел слабых и инструмент дураков. Отчасти я согласен, но отчасти та боль, что сидела внутри, была против. Я пока что не нашёл ни одного ответа на свои вопросы. Да и не нашёл пока того, кто мог бы мне их дать. Возможно, мне стоит остаться навсегда одиноким, не заводить друзей, возможно, тогда никто не погибнет из-за меня. Пока я размышлял над всеми этими вопросами, за спиной послышался хруст слегка покрывшегося льдом снега, а затем шаги. Я не оборачивался и продолжал смотреть вдаль. Я вижу, тебе лучше, сказал женский голос из-за спины. Да, ответил я, продолжая смотреть вдаль. Ты ждёшь его? — спросила она. Да, он должен вернуться, я это знаю. Прости, но он не придёт, сказала с грустью в голосе девушка. Я промолчал, но затем ответил Астрид: я знаю, что он не придёт, но я всё равно не могу с этим смириться. Я знаю эту боль, ответила Астрид, сев рядом. Я тоже теряла близких друзей, сказала она со вздохом. Знаешь, он сказал передать тебе, что он научил тебя всему, что он знал, и всему, что умел. Он любил тебя как друг и как наставник. Знаешь, Пантеон, я думаю, Атрокс гордится тобой сейчас, глядя на нас с небес. Астрид, сделай мне одолжение, не называй меня Пантеоном для тебя, я просто Атрей. Я посмотрел на неё взглядом, полным грусти, боли, отчаянья, незнания, что делать дальше.

По моим щекам текли слёзы, я не мог их контролировать, они текли сами по себе. Астрид смотрела вдаль, ветер развивал её длинные пепельно-серебряные волосы. Она была прекрасна, на миг я подумал, что рядом со мной сидит Фрэя. Знаешь, ты с ней очень похожа, сказал я вслух. «С кем?» — спросила она. «Стой, которую я никогда не забуду, стой, которая меня научила любить». Её звали Фрэя, она была моей женой. И где она сейчас? Она погибла, с сожалением я ответил. «Ой, прости, я не хотела», — сказала Астрид. «Да нет, не извиняйся, всё в порядке». Атрей, ответь мне на один вопрос. «На какой?» — спросил я, поднявшись со скамьи. «Ты собираешься мстить тому, кто это сделал?» «Знаешь, одна моя очень мудрая знакомая сказала, что месть — это удел слабых, инструмент дураков. Поскольку я не являюсь ни слабым, ни уж совсем не дурак, то ответ очевиден: нет, я не буду мстить». «Да и если я отомщу, убью его, не факт, что мне станет от этого легче», — сказал я, направившись вглубь пещер. Астрид же осталась снаружи. Я подошёл к костру, приготовил поесть. С того момента, как я зашёл в пещеру, прошло около нескольких часов. Насыпая суп в миски, я услышал шаги у входа в пещеру. Они постепенно приближались, это была Астрид, она несла какие-то ягоды в руках. «Садись есть», — сказал я. «Да и, кстати, что это за ягоды? Где ты их взяла?» «Они были под снегом, я точно знаю, что они съедобные, а ещё из них получается хороший отвар». «Ну что ж, посмотрим», — сказал я, начав есть. Мы поели, и я начал собираться, мне нужно было вернуться обратно в империю, чтобы решить, что делать дальше. Собравшись, мы отправились в путь. «И куда мы идём?» — спросила Астрид, неся что-то на плече. «Мы идём в то место, что я зову своим домом». После этих слов Астрид всю дорогу молчала. Через три или пять километров мы сделали привал. Я оставил вещи и попросил Астрид охранять их, пока я буду собирать хворост в лесу. Она согласилась и, усевшись на поваленное дерево, начала что-то читать. Я отправился собирать хворост. Прошло уже около получаса, я собрал хворост и начал направляться обратно. Придя назад, я не увидел там Астрид, хотя её вещи лежали на том же месте. Я положил хворост и, подойдя к упавшему дереву, нашёл книгу, которую она читала, книга называлась «Бестиарий ада». Осмотревшись ещё раз, я увидел следы, они вели куда-то в другую часть леса. Я пошёл по следам, ведь не могла она так просто взять и уйти, не сказав ничего, да и вещи не собрав. Я шёл минут десять, следы оборвались, и я увидел Астрид, лежащую на снегу, она была без сознания. Я подошёл к ней: «Эй, Астрид, очнись, что случилось?» Астрид, открыв слегка глаза, сказала: «Прости, это ловушка, я не смогла его остановить». «Ничего», — сказал я, — «не шевелись, сейчас я тебе помогу». Я осмотрел её, ран не было, это хорошо, подумал я. Я взял её на руки и понёс в сторону лагеря. Придя в лагерь, я положил её на настил из одежды и вещей и укрыл её одеялом. А сам же начал разводить костёр. Когда я его разжёг, я начал жарить мясо, оставшееся ещё с того раза. Астрид понемногу начала приходить в себя. «Где я?» — «Не беспокойся, всё уже хорошо», — ответил я, снимая мясо с костра. — «Держи, это тебе». Мы начали есть, поев, Астрид напуганно смотрела на меня. «Эм, что-то не так?» — спросил я с непонимающим взглядом. «О-о-о-о, у тебя прямо за спиной», — сказала испуганно Астрид. «Что, кто оно?» — я обернулся, ничего не было. Вдруг через мгновение мы оказались рядом с какой-то деревней. Половина деревни пылала огнем. Варвары с весельем убивали жителей. Они смеялись, чему-то радовались. «Нет-нет-нет!» — закричала Астрид, смотря на то, как мужчину и женщину вытаскивают из дома и ставят на колени. А через мгновение варвар лишает их голов со словами: «Это за то, что не поклонились нашему идолу, нашему богу. Богу и владельцу каменных островов». После этого Астрид упала на колени и начала рыдать, не останавливаясь. Я же начал осматриваться, поскольку я примерно начал догадываться, что за монстр нас пленил в этой ловушке. Его зовут Драугулт, это большой цветок, который умеет заглядывать в разум людей. Он достаёт из него самые горькие, самые болезненные воспоминания, заставляя людей пережить это вновь. Он каждый раз надеется, что это ему поможет сделать жертву беззащитной, неспособной дать бой. Зачастую так и происходит, он медленно поглощает жертву, которая не способна дать ему отпор. Я нашёл Астрид, нашёл, закричал я. Но Астрид не обращала внимания, она была сильно подавлена тем, что она вновь пережила это. Я схватил копьё и что есть сил метнул его в одного из жителей, он выглядел как обычный человек. Но вот одно его выдало, варвары его не трогали, и он, не отводя взгляд, смотрел на Астрид как на свою новую жертву, которую он вновь хотел поглотить и утолить свой голод. Копьё попало точно в цель. Тюрьма развеялась, и огромный цветок предстал перед нашим лагерем во весь рост. Я ринулся в бой, я вытащил из него копьё и начал наносить удары, я кромсал его на кусочки, но он всё отращивал и отращивал лозы вновь. «Ну что ж, ладно», — сказал я. — «Ты сам этого захотел». О, звёзды, что так ярко сияют на небе, о, даруйте же своему сыну прощение за все грехи его, о, дайте ему силу, чтобы сокрушать нечисть адскую. Меня вновь охватило пламя, мои руки и копьё горели огнём. Теперь мои удары наносили ему сокрушительный урон. Его стебли и листья, падая на землю, превращались в пепел. Они сгорали, ещё даже не коснувшись земли. Спустя пару минут мой враг был повержен и обращён в груду пепла. Я подошёл к Астрид, взял её на руки и понёс обратно к костру, она же, уткнувшись лицом мне в плечо, всё плакала.

Глава 10: Дом, милый дом.

Спустя несколько часов Астрид пришла в себя и успокоилась. Ну а я же сидел у костра и всё подбрасывал хворост, чтобы он не потух. «Судя по твоей реакции на казнь тех двух крестьян, они были тебе дороги», — спросил я, смотря на пламя костра. Астрид промолчала. «Они были твоими родителями, не так ли?» — спросил я. Астрид сердито кивнула головой. Судя по всему, разговор на эту тему её сильно злил. Я понимаю твою боль, я тоже потерял близкого мне человека. Знаешь, я, конечно, не вправе тебе советовать, ведь сам до сих пор не разобрался в себе. Но просто возьми и отпусти, отпусти эту боль, смирись, что ли. После этого станет легче, поверь. Но главное, никогда об этом не забывай, иначе всё может повториться вновь. Чёрт, что я несу, — сказал я, подкидывая ещё хвороста в огонь. — Знаешь, Атрей, мне кажется, что твои слова очень мудры, и, возможно, мне стоит к ним прислушаться, но вот так сразу я не могу. Буду пробовать постепенно, — сказала Астрид и легла на лежанку. Прошло около двух часов, мне удалось немного поспать. Кошмары образа Фэй Артокс лезли в голову. Знаете, я ей посоветовал отпустить, хотя и сам до конца этого сделать не сумел. Странный я, хотя, может быть, ей это поможет лучше, чем мне. Я лежал на лежанке и смотрел в небо. Звёзды горели ничуть не тусклее огня. Луна постепенно двигалась по небосводу, уступая понемногу небо солнцу. На улице было ещё темно, так тихо, и только треск костра слышался вблизи. На минуту я почувствовал себя в безопасности, но так ли это, не знаю. Ветер и метель играли ветвями деревьев елей. Снег, как серебро, светился под лунным светом. Через час свет луны попал на волосы Астрид, они засверкали на лунном свете, будто бы самое чистое серебро. Астрид раскрылась. Впереди ещё долгая ночь, мороз всё крепчал. Я подошёл к ней и укрыл её обратно. Я сидел рядом с ней и думал. Ты так похожа на неё. Возможно, когда-то мне будет суждено вновь полюбить или же я буду всегда одинок. Решать только тебе, друг мой. На миг я услышал голос Артокса в порыве ветра. Возможно, мне показалось, а, возможно, это он и был, не знаю. Думаю, ты прав, друг мой, подумал я. Решать уж это только мне. С того момента прошло около семи часов. Знаете, я так и не уснул, только закрывая глаза, я видел её. Может быть, сделать, как сказала Фрэя, взять и отпустить её и Артокса. Да, пожалуй, так и сделаю, подумал и решил я. Тем временем луна скрылась за горизонтом, и начинался рассвет. Понемногу маленькими шагами и так неуверенно на улице начало светать. Я заварил себе чай из рябины. Я сидел рядом с Астрид и смотрел вдаль, туда, куда предстояло идти. Природа вновь просыпалась с первыми лучами солнца. Будто бы и не засыпала вовсе. Лучи солнца попали на меня, они осветили моё копьё и щит. Мои ноги и медальон на груди. Немного времени спустя Астрид начала ворочаться и, повернувшись в мою сторону, внезапно взяла меня за руку. Её кожа была так нежна и чиста, как утренняя роса. Её лицо во сне улыбалось, видимо, ей снилось что-то хорошее. Ну а я же давно лишился снов. Каждую ночь ко мне приходят кошмары. Они пытаются напугать меня, и иногда у них это получается. Но, проснувшись, я понимаю, что это был всего лишь кошмар. Я не стал убирать её руку со своей. Я просто продолжал смотреть на рассвет. Я смотрел и думал, что этот новый день подарит нам с Астрид, кого мы встретим в пути, туда, куда я иду, будет ли это друг или же это будет свирепый враг. Но я этого точно сказать не могу, ведь не могу видеть будущее. Я услышал, что Астрид проснулась, но почему-то она так и не поспешила убрать руку, будто бы делая это осознанно. Ты уже проснулась, спросил я. Астрид промолчала. Проснулась, я это знаю. И вот откуда, спросила она возмущённо. Я просто знаю, вот и всё. Я повернулся и посмотрел на неё. Ладно, собираемся, впереди ещё не близок путь. Я, поднимаясь, вытащил свою руку. Астрид, будто бы нехотя, чтобы я это делал, сделала движение рукой. Я заметил, что она проявляет мне внимание, но не слишком ли рано для нас, ведь мы с ней едва знаем друг друга. Я никогда не был талантлив в отношениях, поэтому не знаю. Мы собрали вещи и отправились в путь. По дороге мы разговаривали о том, что с нами случилось, где-то к вечеру мы уже перешли границу империи и направились в сторону столицы. Мы шли по тёмным улицам города в сторону дворца. На улицах и переулках царила ночь, лишь изредка где-то раздавался пьяный смех загулявших граждан. Мы подошли к воротам дворца. Эй, стража, открывайте, я вернулся, сказал я громко. Эй, кого там чёрт принёс, сказал стражник, открывая ворота. Ой, простите, простите, упав на колени, кричал стражник, простите ваше сиятельство, я вас не узнал, сказал, извиняясь на коленях, стражник. Мы молча прошли во дворец. Атрей, оказывается, ты у нас император. Да, а что это, что-то меняет? Да нет, я просто сказала к слову, ответила Астрид. Эй, слуги, отведите Астрид в её комнату и сделайте всё, что она попросит. Слуги вышли из комнат, поклонились и проводили Астрид к себе. Я же зашёл в свои покои. На столе лежал меч, мечом хорошо владел Артокс. Знаешь, Артокс, как мне тебя не хватает, тебя и твоего ворчания, подумал я. Я уснул почти сразу. Прошла ночь, и дворец содрогнулся от крика. Я схватил копьё и щит и побежал на крик, мне не пришлось долго одеваться, поскольку я без сил вчера заснул и не снимал одежды. Я прибежал на крик, но это оказалось пустяком. Астрид сидела на полу, схватив меч, и с испуганным взглядом смотрела по сторонам. Что случилось? Кошмар приснился, не так ли, спросил, а затем утвердил свой вопрос. Астрид, увидев меня, кинулась ко мне и, прижавшись, дрожала. Я попробовал её лоб и посмотрел на щёки, её лоб был горячим, а щёки горели болезненным румянцем. Ты же никуда не уйдёшь, шептала она, держась за меня, ты же меня не бросишь? Да, мы с тобой так мало знакомы, но рядом с тобой я чувствую себя в безопасности, такой защищённой. Астрид упала на пол от жара. Я поднял её на руки и положил в кровать. Я тут же собрался уходить, как она схватила меня за руку и попросила с ней посидеть. Я согласился, так как неохотно было бросать её одну в таком состоянии, да и не хотел я сейчас в государственных делах разбираться. Астрид лежала и мучилась от жара, но всё равно продолжала меня держать за руку. Я давно уже понял, что ты ко мне неравнодушна, ещё тогда, когда ты стояла перед зверем и смотрела то на меня, то на него, подумал я. Прости, но я давно уже отринул и позабыл чувство любви, сказал я тихо про себя. Возможно, когда-то я смогу ответить взаимностью на твои чувства, но не сейчас, прости, добавил я. Я велел слугам принести мой мешочек с травами. Когда мне его принесли, я взял и сделал смесь трав, которую разбавил водой. Астрид, надо это выпить, оно должно помочь. Астрид сначала посмотрела на меня, а потом, выпив всё, что я сделал, лежала, смотря в окно. Через пятнадцать минут она уснула, и я ушёл, поскольку ей уже было гораздо лучше. Я решил заняться государственными делами и просидел за бумагами с самого утра аж до самого позднего вечера.

Глава 11: Моё имя — Пантэон.

Было поздно, я зашёл, проверил, как там Астрид. Всё было хорошо, травы подействовали, она спит, подумал я, направившись из её комнаты в тронный зал. Я сел на трон и, достав из ножен меч, я сидел и смотрел на него. Это был меч, которым Артокс тренировал меня. Он учил меня разным ремеслам, знахарству и много чему другому. Всё это я буду помнить и никогда не забуду. Вдруг в тронный зал ворвался солдат, судя по одежде, он был из отрядов, что охраняют наши границы. Он упал на колени. «О, милорд, простите меня за мою грубость», — начал он. «Я так спешил и, похоже, успел. Что случилось?» — спросил я с серьёзностью. «Милорд, в сторону нас движется адский легион. Там куча нечисти самых разных мастей, от скелетов до самых больших троллей, и к утру они подойдут к форту — последняя надежда смертных. Наш форт продержится максимум день, а затем он падёт, и орды чудовищ ворвутся в приграничные города и начнут убивать». Я тебя понял, солдат, можешь идти отдыхать, я уже распорядился. «Эй, гонец, собирай военный совет живо», — крикнул я. Через час все военачальники сидели за столом. Все знают, в какой ситуации сейчас находится форт последней надежды смертных. Все кивнули головой, внимательно слушая. К утру они будут уже у стен форта. «Так, генерал западной части, направить сейчас же людей на помощь к форту, ваша задача — не допустить прорыва и падения форта хотя бы к завтрашнему вечеру. Это понятно?» — «Так точно», — ответил он. «Разрешите исполнять». «Исполняйте и побыстрее». «Так, все остальные, наша задача — подготовить вторую линию обороны и сделать так, чтобы на ней мы могли удержать врага не меньше недели, и мне плевать, как вы это сделаете», — сказал я грубым голосом. «Живо, камне командира разведки», — добавил я вслед уходящим генералам. Через десять минут явился командир разведки. «Милорд, то это войско принадлежит греческому богу мёртвого царства Аиду. Сколько их, мы насчитали около двадцати тысяч, но их там гораздо больше». «Ладно, идите и позовите камне Астрид». Разведчик откланялся и ушёл. А за ним через пять минут пришла Астрид. «И что случилось?» — спросила она грубо. «Почему я должна вставать в такой поздний час?» — добавила она, смотря недовольно на меня. «Слушай, похоже, началась война, греческий бог Аид направил огромное войско к форту последней надежды смертных, и к утру они будут уже у его стен». . Я пойду и убью Аида, ведь такова моя работа, воля царя. Астрид задумалась перед тем, как убивать его, поговорим с ним, а потом решим, может, всё миром обойдётся. Стоп, ты сказала, что поговорим. Ты что, собралась со мной? Ну да, а что? Нет, я уже потерял одного друга и любимого человека, тебя я терять не хочу. Ну ладно, ладно, убедил, я пошла спать. Только это, будь осторожен и знай: «У всех цивилизаций мира есть только одно преступление, которое невозможно простить, убийство короля — это преступление против законов людей и богов, удар в самое сердце общества». Астрид ушла. Я взял меч, положил его в ножны, повесил на пояс и пошёл в свою комнату. Здесь я взял копьё и щит. Я одел свой шлем и вышел во двор. К форту последней надежды смертных я подлетал, когда уже наступил рассвет. Я встал перед войнами на трибуну. Войны, в этом бою вы можете все погибнуть, но помните, страна вас не забудет, вас будут помнить и чтить, вы войдёте в историю нашей страны, как те, кто защищал свой народ и погиб в бою. Так давайте же защитим наш дом и наших женщин, детей и стариков. После этой речи во всех полках звучал боевой клич: ау, ау, ау, ау, ау. Враз близко к бою крикнули воодушевлённые речью войны. Начался бой. Враг пытался штурмовать крепость, но у него ничего не получалось на протяжении нескольких часов. Но ближе к вечеру им удалось пробить ворота. Теперь бои велись уже внутри и на стенах этого многоизвестного форта надежды. Ближе к ночи мы понесли большие потери, и враг нас оттеснил за западные стены. Воины, отступайте на вторую линию обороны, вас там ждут, я задержу их, крикнул я и ринулся в бой. Я встал на горе, о звёзды, я взываю к вам, о луна, что светит на мои руки, земля, на которой стою я, о даруйте же мне силу во имя людей. Мои руки осветились лунным светом. Я вспыхнул, как порох, мои руки горели пламенем цвета серебра, ноги и тело горели зелёным огнём, а моя голова и шлем вспыхнули кроваво-красным цветом. Я ринулся в бой, я крушил врага ударами, чарами и не давал им пройти. Через час чудовища остановились и, расступившись, пропускали кого-то. Он шёл с опущенной головой, босыми и стёртыми в кровь ногами. Эй, и кто же ты, воин? Крикнул я, взывая к нему. Он поднял голову и достал меч. Я один из тринадцати маршалов смерти. Имя мне — Ненависть. Мы схлестнулись в бою. Его удары были сильны, но моё копьё держало их стойко. Он был быстр, как молния, как стрела, летящая с небес. Мои удары он отражал недолго и получил копьём прямо в грудь. Он упал на землю. Интересно, ты смог ранить меня раньше, это никому не удавалось. Я думал, мне, как обычно, будет скучно, а ты даже смог развеселить меня. Он поднялся и укусил какой-то странный плод, его рана заросла, и он с новыми силами продолжил бой. Ты же Атрей, не так ли? — сказал он, когда мы схлестнулись мечами. Нет, и меня, и Пентаэона, крикнул я в ответ. Интересно, а если я выиграю бой, ты отдашь мне Фрэю, насколько я знаю, её убили. На его лице появилась улыбка до самых ушей. После этих слов я потерял самоконтроль и пропустил два удара. Один удар пробил мне насквозь грудь, а второй повалил по руке. Сзади послышался крик Атрей, нет, и звуки бега. Я упал на землю. Астрид подбежала ко мне и подняла, положив мою голову себе на колени. Астрид, что ты здесь делаешь? — спросил я хриплым голосом, кашляя от крови. Я же сказал тебе не идти со мной. И ты думал, я последую твоему приказу? Со стороны послышался заливистый ликующий смех, а затем слова: «Знаете, не хочу, конечно, прерывать вашу милую беседу, голубки. Но одному из вас пора умирать. А ты, девчонка, пойдёшь в мой гарем». Он опять засмеялся и отшвырнул рукой Астрид в сторону. Я смотрел ему прямо в глаза, как и он мне. Ты можешь убить меня, но её не трожь, ты понял. Неужели воин, который потерял всё, способен ещё любить? Не знаю, ответил я. Ну что ж, теперь никогда уже не узнаешь, он замахнулся рукой и собирался сделать удар. Пантеон травы, они лежат в твоей руке, съешь их, они помогут. Что вновь голос Артокса? Я из последних сил быстро съел травы. Я чувствовал, как по жилам моим текла кровь, а по телу приростала энергия. Я чувствовал, как боль от ран угасает. Я остановил его удар щитом и пронзил его копьём. А затем срубил ему голову сплеча мечом. Я поднял его мёртвую голову и крикнул: «Убирайтесь, или вас постигнет та же участь, что и его». Ряды чудовищ дрогнули, а затем побежали назад. Астрид обняла меня. И зачем ты пошла за мной? Не знаю, сердце мне сказало, что надо идти, и я пошла. Ладно, я. Я не боюсь смерти, но ты, тебе ещё жить и жить. Она подняла голову и смотрела на меня, затем сказала: «Знаешь, Атрей, мне кажется, что я в тебя влюбилась». Я удивился, а затем покраснел. После этих слов она поднялась на цыпочки и поцеловала меня. Её губы были нежными, от неё очень приятно пахло. Её руки касались моего лица, а глаза блестели, как звёзды на небе. Затем она схватила меня за руку и, потянув назад, улыбаясь, сказала: «Ну что ж, теперь пошли домой, а завтра разберёмся, что будем делать». Как она может улыбаться в таком месте, где поле боя усеяно трупами бойцов, когда с моих рук стекает кровь сотен убитых мной? Я пошёл за ней. Кажется, в моем сердце боль и лёд дали трещину. Я шёл и шёл за ней, пока мы не пришли к нашим позициям, а потом я отключился, ведь потратил очень много сил.

Глава 12: Каменный идол.

Я пролежал в отключке до самого утра. Я проснулся и, открыв глаза, увидел сидящую рядом Астрид, которая ещё спала. Она спала сидя и держала меня за руку. Я повернул голову и, смотря в потолок, задумался. Быть может, она спасёт меня? Не знаю, она ведь немного со мной знакома, а уже влюблена в меня. Возможно, она влюблена не в меня, а в образ, которому я пытаюсь следовать. В любом случае, это известно лишь ей. Возможно, в глубине души я и питаю к ней чувства, ведь она так похожа на неё. Возможно, это то, о чём говорила Фрэя, имея в виду «отпусти меня». Возможно, она хотела, чтобы я снова кого-то полюбил? Не знаю, ладно, в любом случае пора уже вставать. Негоже императору долго валяться в кровати. Я встал и, взяв на руки ещё спящую Астрид, положил в кровати и укрыл одеялом. Если честно, то она выглядит очень мило, когда спит. Я вышел из шатра и окинул местность взглядом. Мы были в густом лесу, наверное, это еловый или хвойный лес, не знаю, я в них не разбираюсь. Я сел на стул и осматривался. Через несколько минут я увидел идущий патруль, они о чём-то говорили. Подойдя немного ближе, я услышал их разговор. «Ты слышал о том, как император убил самого маршала тьмы?» — «Да, а что здесь такого? Я всегда верил, что наш император — сильный воин. Говорят, он призвал силу небес и силу земли». — «Да, я тоже слышал об этом». Я думаю, что с таким правителем наша страна в надёжных руках. Патруль ушёл дальше, и я уже не слышал их разговора. Я решил вернуться обратно в шатёр. Я тихо вошёл, Астрид всё спала. Наверное, переживала попусту за меня всю ночь. Подумал я, беря со стола книгу и садясь в кресло. Знаете, ещё Артокс рассказывал мне, что многие искали и пытались попасть в подземное царство Аида. Говорят, что тот, кто сможет найти, а затем, пройдя охрану у врат в его царство, мог попросить что угодно, и он бы исполнил их желание. Он мог по просьбе даже воскресить человека, даже если тот давно уже мёртв. Но одна легенда гласит: «Покрыт пеленой от тумана и мглы остров морской, что сокрыт средь морей. Каменный идол на острове том, где земли его окутаны мхом. Тот остров давно уж пиратским зовётся. Что ни корабль, то ориф разобьётся, ему не страшны ни шторма, ни грозы. До появления первых людей в битве с Одином пал огнедышащий змей». Знакомо, однако, подумал я, по-моему, Артокс что-то упоминал о Торе и змее, но вот досада, не помню, что именно. Во второй части легенды сказано: «К тому острову ночью явилась армада из сотен огромных больших кораблей. На фоне пиратского сброда праведный гнев охватила армада, сам лично седовласый король вёл своих верноподданных в бой. На фоне грохочущей битвы орудий, громогласной молитвы. Стойко стоит каменный исполин, он с островом этим касался седин. Внезапно прогремела гроза, закрыв собой взор, и идол открыл лишь глаза. И взглядом он злобным окинул сраженья простор. Холодный ветер надул паруса. Дракон огнедышащий взмыл в небеса, пророча царю большую армаду, предашь огню». Да, легенде уже сотни лет, но не стоит её недооценивать, ведь дракон — это не просто враг, а очень опасный противник. В легенде говорится, что он с этим островом касался седин. Тут сразу не поймёшь, либо дракон уже стар, либо он слишком опытен в боях. Но одно я знаю теперь точно: похоже, он является первой преградой к вратам. В книге написана легенда вторая: «Тем, кто сразит дракона большого, путь преградит смертных кошмар. Имя кошмару — Цербер огромный. Главы его усыпаны пеплом, очи его сомкнуты навек. Он чует и мёртвых, и смертных, он чует любого, кто врата преступил. Кто сможет его одолеть, тот битвы познает великой огонь, тот кровью напишет ошибки всех этих, кто решался нарушить покой». К тому времени, как Астрид проснулась, я дочитал книгу. Больше нечего интересного в ней не было. Астрид посмотрела сонным взглядом на меня. Я же, по-моему, в кресле спала, так что я делаю в кровати? Ну я тебя положил, а что да так, спрашиваю просто. Ты давно очнулся, спросила она, зевая. Ну, наверное, да, а что? Ну мог бы меня хотя бы разбудить, а то я переживала за тебя. Значит, шёл-шёл, а потом бац — и вырубился. Я даже подумала, что ты умер, но потом, прислонив ухо к твоей груди, я услышала, как бьётся твоё сердце. Его стук немного успокоил меня и дал понять, что ты ещё жив, ну, потом я позвала охрану, и они отдали нам этот шатёр. А так вот что вчера было, а то я только помню, как я шёл за тобой. Ладно, Астрид, собирайся, нас ждёт долгая дорога, сначала по суше, потом по морю. И куда мы направимся теперь, спросила она, начав собирать какие-то вещи. В легенде его называют пиратским островом, ну а там кто его знает, как его называют. Но главное-то, что врата в подземное царство мёртвых, где правит Аид, находятся там. Прошло несколько часов, мы собрали вещи и направились в путь. Мы шли, пробираясь сквозь густой туманный лес. По пути через него мы видели много чего красивого, завораживающего, обычных простых людей. Мы видели вблизи оленей, маленьких ёжиков, даже повстречали медведицу на прогулке с тремя медвежатами. Многие из идолов в этом лесу поистине красивы. Мы шли дальше, и сквозь густой лес начал пробиваться холодный солёный морской бриз. Пройдя несколько километров, мы вышли буквально на вершине скалы, с которой открывался потрясающий вид на море. Мы решили здесь и остановиться. Мы расставили палатки, я развёл костёр, мы были почти у берега, поэтому с каждой минутой, которая приближала вечер, становилось холоднее и холоднее. Я сидел на краю скалы и, свесив ноги вниз, смотрел на закат. Солнце постепенно садилось, озаряя багровыми лучами воду и всё, что было у них на пути. Даже для такого, как я, есть что-то красивое, кроме смерти. Я сидел и смотрел на водную гладь со стороны лагеря, повеял приятный аромат еды. Наверное, что-то вкусное Астрид готовит в лагере, подумал я, продолжая смотреть. Постепенно начинало темнеть, я решил вернуться в лагерь. Да, я был прав, пока я сидел и любовался закатом, Астрид приготовила ужин. Я сел у костра и смотрел на неё. Огонь освещал её лицо и руки, волосы, как стальные мечи, блестели на солнце. Глаза горели, как звёзды, смотрящие на нас с небес. Мы ужинали, а я всё думал о том, как мне предстоит драться с драконом и Цербером. Знаете, мне было страшно не потому, что я слаб или потому, что я не готов. Мне было страшно, как и любому перед предстоящим боем, ведь хоть и наполовину, но я человек. Астрид устала и легла спать почти сразу после ужина. Я поспал только пару часов. Я взял копьё, щит и одел свой шлем и пошёл на скалу. Я стоял на вершине скалы, ночная луна освещала мой шлем и копьё. Мой плащ развевался на ночном ветру. Холодный морской бриз развевал мои тёмные, в некоторых местах седые волосы. Я стоял и смотрел вперёд, как правитель, который смотрит и мыслит о будущем своей страны. Хриплый смех послышался за спиной, а потом, приближаясь, остановился рядом. Что, не спится, милок, спросила меня старуха в тёмном капюшоне. Я повернул голову и увидел ту, что видел тогда с Артоксом, старуху, которую он называл судьбой. Нет, не спится, ответил я, продолжив смотреть на водную гладь, освещающуюся луной и приобретающую оттенок серебра. Желаешь ли ты спросить у меня что-то, начала она издалека. Я ненадолго замолчал. Это ведь ты и есть судьба, не так ли, спросил я, повернув голову и не увидев никого рядом. Она тихо засмеялась: это тебе сказал тот, как его, Артокс, да, верно, так оно и есть, а что? Зачем спрашиваешь, спросила она позади меня. Неужели хочешь знать, что ждёт тебя впереди? Да нет, ответил я, достав флягу с элем. Хм, странно, обычно, когда я спрашиваю богов или смертных, я слышу другой ответ, задумчиво сказала она. Ну, коль не хочешь её знать, то позволь дать тебе один совет. Я не вправе отказываться от совета от такой важной персоны, как ты. Тогда слушай, сказала она хриплым голосом, вновь появившись рядом со мной. Береги ту, что ходит рядом с тобой, чьё имя Астрид. Лишь она сможет растопить твою печаль, воин. Береги её, ведь если её не станет, то знай, ярость охватит тебя, и ты сожжёшь дотла весь мир. В тебе скрыта незримая сила, что пугает даже меня, но только вот вопрос: сумеешь ли ты обуздать её или же погибнешь сам в своём пламени. Старуха, рассыпавшись пеплом, который уносил ветер в морскую даль, добавила: И помни, только она и никто другой сможет спасти тебя, ведь чище её любви ты больше не будешь знавать в этой жизни никогда. Ветер унёс её прах, а я возвращался в лагерь обратно.

Глава 13: Тот, кто не видел моря, многое потерял.

Я пришёл, подкинул дров в костёр и лёг спать. Проснулся я, как всегда, рано, когда ещё даже заря не начала вставать. Я вновь пошёл на скалу, я смотрел, как просыпается мир, как вновь встаёт солнце, как бушует утреннее море, как холодный морской бриз постепенно сменяет тёплый морской ветер. Я стоял и думал над словами старухи о том, что во мне сокрыта огромная сила, способная погубить целый мир, о том, что она говорила об Астрид, и о том, что за бог этот Аид и почему он начал войну, я стоял и думал, думал о многом, думал и смотрел. Постепенно луну сменяет солнце, и так будет всегда, до тех пор, пока я жив, я не перестану этому удивляться. Знаете, один умный человек сказал о нашей жизни так: «Ничто не будет вечно бушевать, как море, так и человеческая жизнь». Знаете, а ведь он был прав. Море когда-то высохнет и превратится в безмолвную пустошь, а жизнь человека не вечна, и когда-нибудь мы все умрём. Скажу вам честно, даже мне немного страшно умирать, хотя я полубог и могу жить вечно. Когда-то Артокс мне сказал: мой щит тяжёл, но моя ноша тяжелее, теперь я понимаю, о чём он говорил. Его ноша, которую он передал мне, избавлять мир и людей от тех богов, которые не считаются с нами, с теми, кто в них верит и кто им поклоняется. Кто воздвигает им памятники и прославляет. Возможно, и мне когда-то воздвигнут памятник, как о войне, который освобождал народы. Солнце уже встало, и нам нужно было продолжать путь. Я вернулся обратно в лагерь. Знаете, за это время после тех слов старухи я кое-что понял. Не нужно держаться за прошлое, даже несмотря на то, насколько оно болезненно или угрюмо. Прошлое всегда нас тянет на дно. Поэтому нужно цепляться за настоящее, а не за то, что было когда-то давно. Когда я пришёл, Астрид уже собрала вещи и палатки. Астрид, слушай, мне нужно сказать тебе кое-что важное. Слушаю, сказала она с особой внимательностью. Астрид, я, я, я готов принять твои чувства, но при одном условии: мы не будем торопиться, — сказал я с дрожью и волнением в голосе. Через несколько секунд Астрид, как и я, покраснела. Она была очень удивлена это слышать и, наверное, даже рада. Ладно, — ответила она смущённо. По ней было видно, что она счастлива была это слышать. Ну что ж, пошли дальше, — сказал я, взяв большую часть вещей. Мы спускались вниз, в маленький портовый городок под названием Сердце Кракена. Мы шли, разговаривая о многом: о природе, о море, о моём прошлом. Слушай, Атрей, прости, что спрашиваю, а где похоронена Фрэя? — спросила она, шагая впереди. Да ничего, не извиняйся, она похоронена недалеко от столицы, когда вернёмся, сходим вместе, я покажу. Ладно, — ответила она, улыбнувшись мне. Знаете, каждый раз, когда я смотрел на её улыбку, в душе становилось легче. Я уже не чувствовал той боли, что чувствовал раньше, возможно, те ледяные оковы, которые я сам себе наложил, начинали потихоньку давать трещины и таять. Тем временем, пока я немного задумался, мы пришли к городку. Зайдя на площадь, мы увидели много лавок, торгующих всем, там были и морепродукты, и фрукты из других стран, и специи, в общем, большое разнообразие товаров. Эй, Атрей, схватив меня за руку, Астрид потянула в сторону какой-то лавки, я же молча поддался ей. Давай попробуем это. А что это? — спросил я продавца. Это жареный кальмар по моему особому рецепту. Ну тогда дайте нам две порции. Я расплатился, и мы сели за столик. Астрид с таким интересом и удовольствием его лопала, что мне казалось, если ей купить целую бочку, то она её съест за пару часов. Я тоже его попробовал, оказалось довольно вкусное блюдо. Пока Астрид ела, я подошёл к продавцу. Слушай, ты ведь знаешь, кто я такой, да, ваше величество, — ответил он. Как ты смотришь на то, чтобы открыть несколько лавок с этими блюдами в столице? Да я бы с радостью, мой король, да вот только где столько денег взять, я столько за всю жизнь не заработаю. Ничего, я тебе помогу, я, как вернусь из похода, мои люди свяжутся с вами и совсем вам помогут. Буду премного благодарен, мой король, — ответил продавец с улыбкой. Я тоже улыбнулся ему в ответ и пошёл к Астрид. Когда Астрид поела, мы пошли ближе к порту и наняли корабль. Мы начали плыть в сторону острова, если не врёт легенда. Астрид с удивлением смотрела, как проплывающие мимо дельфины выпрыгивали из воды, сопровождая наш корабль. С таким же удивлением смотрела она и на китов, которые проплывали мимо. Ей всё это очень нравилось, я бы сказал, она была в восторге. Нам плыть до острова как минимум ещё день, если не считать этот, — сказал я ей. Ну и что? — ответила она, улыбаясь. Мы с тобой живём в капитанской каюте, так что, если кто обидит или просто что-то понадобится, ищи меня там, я развернулся и пошёл туда. Астрид же продолжала любоваться бескрайним морем. Зайдя в каюту, я сразу же лёг спать, поскольку прошлую ночь я не спал. Заснул я быстро, я погрузился куда-то вновь, как тогда при смерти, большая чёрная комната, где я? Атрей, помоги мне. Кто это? — спросил я в темноте. Я это тот, кому ты идёшь, помоги мне, прошу. На этом месте я проснулся, была уже поздняя ночь, хотя я засыпал где-то не позже двенадцати. На моей груди лежала голова Астрид, она, обняв меня, спала. Блин, говорил же я ей, чтоб мы потихоньку, не спеша сближались, а не сразу вот так вот, подумал я, хотя ладно, мне так спокойней будет. Я осторожно встал с кровати, чтобы её не разбудить, и вышел на палубу. Я поднялся на капитанский мостик. «Не спится?» — спросил меня седой с длинной бородой старик, стоящий за штурвалом. «Да нет, я только встал», — ответил я. «Слушай, а ты там уже когда-нибудь бывал?» — спросил я его. «Где там, куда мы сейчас плывём? Нет, там не бывал, но бывал во многих других местах». «Постой за штурвалом, а я расскажу тебе историю, если хочешь». «Хорошо», — ответил я, встав за штурвал. Старик сел на палубу и, закурив трубку, начал рассказ. Когда-то давно, когда я был ещё юн, я служил матросом у одного капитана, ему где-то было за тридцать, и он бредил мечтой найти остров, усеянный сокровищами, золотом, серебром. «И как, нашёл?» — спросил я. «Насколько я помню, нет», — ответил старик, кашляя от табачного дыма. Он всё мечтал об этом, но так его и не нашёл. Однажды мы приплыли к какому-то острову, который, по его мнению, должен был быть усеян златом и серебром, но не судьба. На острове оказалось куча скелетов, и его порубили на кусочки. «Ну а что вы?» — спросил я. «Ну а что я, я как увидел, понял, что нам не справиться, убежал да и уплыл на корабле. Ладно, давай я стану обратно за штурвал», — сказал старик, пряча трубку в карман своего уже не нового кителя. Я пошёл на палубу и, усевшись у носа корабля, смотрел вперёд. Через несколько часов я услышал, как сзади крадущимися шагами кто-то шёл ко мне. Это ты, Астрид? — спросил я, не оборачиваясь. «Да», — обняв меня сзади, сказал она. «А как ты узнал?» — непонимающе спросила она. «Ну смотри, ты, когда из каюты вышла, дверью скрипнула, а потом что-то там пробормотала, мол, корабыль старый». А, ну да, было дело, я хотела тебя напугать, но что-то у меня ничего не вышло, — сказала она, слегка смеясь над собой. Она сидела сзади меня и, обняв смотрела вдаль, как и я. Знаешь, Атрей, мне с тобой так спокойно, — сказала она. — Да, мне тоже, — ответил я, взяв её за руку. — Ты ведь никогда не умрёшь, — спросила она. — Не оставишь меня одну, — добавила Астрид. — И отчего же я должен умереть? Я же полубог, а значит, бессмертен. Хотя, если ты вонзишь мне меч в спину, думаю, я умру. — Дурак ты, — сказала она, крепче обнимая меня. — Так вот в тишине мы и просидели до рассвета. Мы пошли позавтракали. Оказывается, капитан довольно вкусно умеет готовить. Капитан принял наш комплимент, немного удивившись, что хоть кому-то это понравилось. Матросы, как обычно, копошились кто где: кто драил палубу, кто отдыхал в трюме, а кто следил за парусами. Капитан говорил, что где-то к вечеру мы будем у острова. Поэтому я решил пойти спать сразу же после обеда.

Глава 14: Первозданное пламя.

Я проспал до следующего рассвета. Я вышел из каюты и направился к носу корабля. Я стоял и смотрел вдаль. Сегодня море бушевало по-особенному, будто предрекая битву двух стихий. Солнце вставало неспеша, и на горизонте начал появляться остров. Я подошёл к капитану. «И через сколько примерно мы будем у его берегов?» — спросил я. «Не знаю», — ответил он. «Может, через 3, может, через 4, но одно могу сказать точно: к часам одиннадцати мы будем уже у его берега». Я вышел на палубу и снова сел у носа корабля. Я смотрел вдаль и думал, думал о том, смогу ли я победить и что или кто звал меня на помощь во сне. «Не знаю, а будь что будет», — подумал я. Я достал скрипку и начал играть. Скрипка звучала так нежно, так красиво, что все желающие матросы садились вокруг меня и слушали. Не знаю, но, по-моему, даже капитану за штурвалом понравились мои мелодии. Нежную и весёлую мелодию сменила жалобная, грустная песнь. Эту песнь пели воины ещё очень давно, когда уходили в бой, из которого могли не вернуться назад. Эта мелодия звучала, пока корабль не тронулся берегов этого острова, острова, которому суждено было видеть этот бой, который кому-то из нас предрекал смерть. Я спустился вниз, на берег острова. Там стоял камень, а на нём надпись была, судя по её виду, она тут ещё с незапамятных времён. Тот, кто ступит на этот остров нагой и решит пройти вглубь царства мёртвых, тот должен быть чист разумом и сердцем. А коли ты решил пройти напролом, то сложишь голову свою у врат его. Следом за мной на берег спустилась Астрид. «Я пойду с тобой», — сказала решительно она, будто давно за меня всё решила. «Ты действительно хочешь пойти со мной?» — спросил я грубым голосом. «Да», — ответила она, не колеблясь. «Ну что ж, тогда я не буду тебе перечить», — сказал я, посмотрев на неё. Астрид подошла ко мне и, вновь поднявшись на цыпочки, поцеловала меня. Её губы были прохладны и солоны от морского ветра. Её волосы вновь развевались на холодном ветру. Мы направились вглубь острова. Мы прошли около десяти, а может, и больше минут. Вдруг земля задрожала, деревья, что веками стояли здесь, вросшие в землю, начали падать и рассыпаться на щепки. Из земли встал каменный исполин, он с островом этим, казалось, сросся. Он грозным взором затмил небеса. Он пламенем грозным полил сии леса. Вокруг нас горели деревья и земля. Горело всё. Мой щит заслонил и защитил нас от пламени грозного врага. Астрид, не вмешивайся в бой, лишь наблюдай, только когда посчитаешь нужным. Ладно, ответила она с боевым настроем. Дракон, приземлившись передо мной, восстал. Он выжег деревья, создав своеобразную арену, на которой сегодня кто-то из нас умрёт. Он, не дожидаясь, нанёс удар хвостом, но промахнулся и попал по скале. Я же стремительным ударом копья пронзил его хвост. Но копьё просто отскочило, не нанеся тысячелетней уже закаменевшей коже дракона ни царапины. Я отошёл на безопасное расстояние. Я призываю горы, о даруйте мне силу, рассекающую сталь, о ветер, даруй мне свою прыть. Мои ноги окутал ветер, а руки и тело — огонь цвета гор. Мои удары были быстры, как ветер, и сильны, как величие гор. Я сумел отрубить ему хвост. Но, не увидев ловушки, подставился под удар. Тысячелетние когти рассекали мою плоть, как бумагу, меч. Он попал мне по руке, которой я держал щит. Из таких ран мне пришлось его бросить. Я вновь ринулся в бой, я бил с яростью тигра, с прытью ветра и мощью огня. Но мои усилия были тщетны. Я сумел лишь повредить ему крыло, лишив его возможности взлетать. Дракон схватил меня пастью и бросил об скалу. Его клыки рассекали мою кожу и ломали кости. Я упал и, казалось, вот-вот испустя последний дух. Но из ниоткуда раздался вопрос: «Ты хочешь силу?» Я могу её тебе дать. Но сумеешь ли ты её обуздать или погубишь этот мир, как один из твоих предшественников сотни тысяч лет назад? Скажи лишь слово, да дай мне силу, и я её тебе дам. Нет, я не хочу ничего взамен, как ты только что подумал, я лишь хочу помочь. Я могу её тебе дать, но как распорядиться ей, решать лишь тебе. Я, недолго думая, ответил: «Да, дай мне силу, я». Тогда повторяй за мной. Я наполовину бог, наполовину смертный, взываю к первозданному пламени, которое способно спалить весь этот мир, я прошу его даровать мне свою силу, ибо я бог войны, который способен её обуздать. После того как я это произнёс, моё тело начало исцелять все раны. Я встал. Меня окутывал густой кроваво-красный огонь, кто-то называет его первозданным пламенем, но его истинное имя — длань палача. Моё копьё вдруг охватил такой же огонь, всё золото, что было на нём, оплавилось и стекало вниз. Рукоять была из обсидиана угольно-чёрного цвета, лезвие же копья горело алым. кроваво-красным огнём, мне казалось, что оно сделано из красных рубинов. Мой щит тоже преобразился. Он тоже был из обсидиана, но посередине него была эмблема огня, которая была сделана из неизвестного мне материала, но она была кроваво-зелёного цвета. Мой шлем и обувь стали и преобразились в доспехи, мою грудь окутал нагрудник, мои ноги и руки окутал какой-то материал, а мой шлем стал угольно-чёрным, лишь золотые вставки были по краям прорезей глаз. Мои новые доспехи были великолепны. Знаешь, сказал неизвестный голос, твой предшественник, как его там, Артокс, отказался от моей силы, и видишь сам, его больше с нами нет. Мои глаза окутала пелена. Я бил и бил дракона ударами, которых раньше не знал, я сразил дракона буквально тремя ударами. Вслед за ним выскочил Цербер, он грозно рычал, но и он не стал помехой для меня, я пронзил его насквозь своим копьём. Мой взор увидел нескольких моряков, что были с корабля, которые наблюдали за боем. Я тяжёлой поступью направился к ним, я не ведал, что делал, я убил одного, второго, третьего. Я убивал всех, кто был у меня на пути. Мои руки вновь были по локоть в чужой крови. Она стекала с них густыми тёмными каплями. Я убил около десяти матросов, это примерно было полкоманды корабля. И когда я замахнулся на ещё одного, меня за руку схватила Астрид. Стой, не надо, не убивай его, Атрей, ты не должен этого делать, кричала она. Я отбросил её в сторону рукой, моё копьё так и не настигло цели. Я начал бороться и пронзил себе ногу своим же копьём. Астрид вновь подбежала ко мне и, взяв в руки моё лицо, умоляла меня остановиться, она кричала, что я не должен их убивать, они этого не заслуживают. По моему лицу бежали слёзы. Я схватил и обнял Астрид, я прижимал её так сильно, как только мог. По моим щекам текли кровавые слёзы палача. Палача, который сгубил тысячи, а то и сотни тысяч людей, ни в чём не повинных людей, по приказу ненависти и гордости, боли и отчаянья, они приказывали ему и мне, что я должен, обязан убивать, избавлять их от страданий, которые испытывал я. Но, избавляя их, я и он обрекли себя на горькую участь. Пред моими глазами появлялись картинки, как он, теперь уже я, стоял на груде убитых тел, на груде костей. Весь мир пылал огнём. Я стоял и смотрел, как будто бы я был там и стоял с ним рядом. Вдруг он повернулся каменным лицом. Он тяжёлой рукой, всей в крови уже запёкшейся и остывшей, снял шлем. Он смотрел на меня и улыбался, он улыбался. А потом он подошёл ко мне и, наклонившись, сказал мне на ухо. Знаешь ли ты, почему я улыбаюсь, спросил он. Нет, конечно, ты не знаешь. Всё потому, что я знаю, что ты не повторишь моих ошибок, ты избранный, тот, кто не станет таким же, как я. Ведь у тебя есть она. Он улыбался, казалось, он был счастлив, что он будет последним, кто поддался гневу и ярости и сгубил ни в чём не повинный мир, что ему на смену приду я. Тот, кто не повторит его ошибок, тот, кого спасёт она. Он улыбнулся напоследок, мне одел свой шлем и сказал: «Знай, малец, пока ты и она будете живы, я всегда буду стоять у вас за спиной. Так что не повторяй моих ошибок и не поддавайся этой боли. Эти доспехи, этот щит и копье теперь твои. И знай, сделай так. Проживи жизнь так, чтобы в её конце ни о чём не жалеть. Палач ушёл, а пелена с моих глаз спала, я рыдал, уткнувшись в Астрид, я рыдал и сожалел о смерти тех моряков. Через мгновение я упал от истощения сил, но даже без сознания кровавые слёзы продолжали литься из-под моих век до полуночи.

Глава 15: Мимо него никогда не проскочит ни одна душа.

Я очнулся на улице, была уже полночь. Я окинул взглядом всё, что меня окружало. Рядом со мной горел костёр, у костра сидела Астрид. Она почему-то плакала. Я встал и подошёл к ней: «Эй, ты чего?» — спросил осторожно я. Она повернулась ко мне лицом. По её щекам текли слёзы, такие чистые, как роса на заре. «Да, видимо, кто-то во мне разочаровался, или, может, не во мне, а в любви к камне», — сказал я, повернувшись к костру. Я сел и, подкинув дрова, продолжил: «Ты ведь знала, в кого влюбляешься, хотя, скорее всего, Артокс тебе не сказал, не так ли? Да, я бог войны, да, я убиваю и богов, и людей. Но ты не понимаешь, как мне тяжело. Я сегодня убил ни в чём не повинных людей, я видел его. Хозяина первозданного пламени, как вы, смертные, его называете. Но только его настоящее название — длань палача, длань того, кто убил сотни тысяч ни в чём не повинных людей. Он был убит горем, болью, он подался гневу, подался, ярость поглотила его всего. Когда ты взяла меня за лицо своими прекрасными ладонями, я увидел его. Он сказал мне не повторять его ошибок и сказал, что ты и только ты сможешь спасти меня, но, видимо, после этого я стал тебе противен. Возможно, я и должен быть одиноким, ведь я всего лишь воин, несущий свою ношу. И, возможно, мне когда-то посчастливится умереть, но пока этого не случилось, я продолжу жить так, чтобы в конце жизни ни о чём не жалеть. Я замолчал и продолжил смотреть на огонь. Я слышал, как плачет Астрид, но ничем ей помочь не мог, перед ней стоял выбор: либо продолжить любить меня так, как она любила, либо же оставить меня и уйти. Я до последнего не знал, что она выберет. Перед рассветом я, как обычно, забирался на самое высокое место в округе и, стоя с копьём в руках, смотрел вдаль. Каждый день я ждал восход и каждый день не переставал меня удивлять. Но в этот день я забрался на гору, я стоял на коленях у пропасти, я рыдал, мои слёзы падали на землю, как ручей, впадающий с водопада в реку. И, увидев рассвет, я закричал, я кричал так, как ещё никогда не кричал, последний раз я кричал так, когда потерял её. Хриплый смех вновь появился сзади. Он постепенно сравнялся со мной. О воин, подымайся же ты со колен и утри слёзы. Ты не виноват, ты думаешь всё, что она тебя не любит, что она испугалась, не так ли? Старуха засмеялась. Но так ли это, ведь она тебе так и не ответила, воин. Но всё же я до конца не верила, что ты сможешь обуздать эту силу. Теперь грядёт новая эра, эра, которая изменит весь мир, все миры. И только тебе решать, воин, в какую сторону они изменятся. Но ты можешь, как и твой предшественник, повергнуть весь мир и, стоя на пепелище, на груде тел, улыбаться, убитый горем. Помни, воин, у тебя всегда есть выбор. Старуха вновь исчезла. Я, встав, утер слёзы, одел свой обсидиановый шлем, вознёс свои копьё и щит к небесам и прокричал: «Я воин, и имя мне Пантеон. Враги, знайте, даже когда я упаду на колени и скользкое от крови копьё выпадет из моих рук, знайте, я плюну вам в лицо, и даже тогда вам не одолеть меня. Солнце вставало, и казалось, весь мир замолк, внимая моим словам. Знаете, мои слёзы перестали литься, я слышала, как он кричал, я прекрасно понимаю его боль. Но вот только я плакала не из-за того, что он убил много людей, нет, я не разочаровалась в нём, я всё так же крепко и пламенно люблю его. Я плакала, потому что в тот момент испугалась потерять его навсегда. Я подумала, что гнев и ярость заберут его у меня, и мне стало страшно. Нет, я совсем не злюсь на него за то, что он оттолкнул меня, ведь я понимаю, что это был не он. Вдруг передо мной появилась старуха. Ты, Астрид, не так ли, ты — спутница этого война, внушающего, что всё будет хорошо, в нём сокрыта была сила, которую он благодаря тебе обуздал. Знай, если когда-то ты сможешь его простить за то, что он сотворил, то, возможно, это и будет настоящей любовью. А сейчас позволь мне дать тебе совет. Я кивнула головой, внимательно её слушая. Он любит тебя, поверь, он очень тобой дорожит, детка, но знай, не дай ему коснуться той мутной, белой, прозрачной воды, что будет стоять у него на пути. Ведь если он коснётся, река заберёт его полностью, и только ты сможешь его спасти, но знай, ты можешь его спасти. Старуха исчезла, и я пока что не понимала, о чём она говорила. Пантеон вернулся в лагерь и, не сказав ни слова, начал собираться. Я не знал, что ей сказать, я лишь ждал её ответа. Я надеялся, что она примет верное и безопасное решение уйти. Но ведь если она захочет всё равно пойти со мной, я не стал бы ей перечить, я бы даже обрадовался этому. Знаете, внутри было ощущение, будто всё вновь начинал сковывать лёд и боль вновь просыпалась, становилась явной, назойливой, с каждой секундой напоминающей о каждом убитом мной. Где-то около десяти минут мы просто молчали, я собирал вещи, она тоже. Я повернулся к ней и спросил: «Ну и что ты решила?» Я иду с тобой, — радостно сказала она, улыбаясь, подойдя ко мне. Ты хочешь сказать, что твои чувства ко мне остались прежними и ты всё равно продолжаешь меня любить? Угу, — сказала она, прижавшись ко мне. Знаете, я тогда для себя решила, что буду любить его каким бы он ни был, пусть хоть сожжёт весь мир, я всегда буду на его стороне. В тот момент я почувствовал радость, боль вновь стала утихать, а лёд вновь начинал таять. Я обнял её, вслед за этим поцеловал. В этот момент мы оба покраснели, ведь для неё это было неожиданным действием с моей стороны. Да и, честно сказать, я чуть не сгорел со стыда от такого. Хоть это и не первый раз, мы с ней целуемся, но все предыдущие разы инициатором была она, а не я. Мы улыбнулись друг другу и пошли. Через полчаса мы подходили к воротам, которые так яростно защищал дракон и цербер. Ворота были огромные, сделаны из самых крепких сортов деревьев, толщиной они были метра два. Я с большим усилием приоткрыл их. Сразу же наружу двинулся порыв застоявшегося пещерного воздуха. Мы вошли внутрь и пошли дальше. В пещере было темно, поэтому я зажег щит. Мы шли на удивление, пока это было больше похоже на простую пещеру, чем на какое-то царство. Пройдя около десяти минут, мы вышли в огромное, нет, просто громадное пространство, внизу была река, кажется, она называлась Стикс, река, уносящая души усопших со всего света грешников, нетерпеливых и решивших попытаться переплыть её вплавь. Внизу было два причала, на одном было пусто, а на другом — полупрозрачные люди, нет, скорее всего, это души тех, кто попал сюда из чистилища. И теперь они в порядке очереди ждут, пока паромщик перевезёт их на ту сторону реки. Мы спустились вниз к парому. «Слушай, Астрид, говорить буду только я, а то мало ли что может произойти». «Ладно», — ответила Астрид, кивнув головой. Мы подошли к паромщику: «Эм, слушайте, мы живые, и мы хотели бы переплыть на ту сторону реки». Паромщик указал пальцем на второй причал и прохрипел: «Ждите там». Вся толпа ждущих душ громко засмеялась. «Мол, живые хотят в ад». Им было смешно, ведь не каждый день такое увидишь. Мы тихо и мирно пошли ко второму причалу и стали ждать. Я сел у причала и начал смотреть в воду. Вода в ней была мутная, как будто перемешанная с асбестом. Такого беловатого мутного цвета. Из-за чего дна было не видно совсем. Я взял и бросил камень, чтобы проверить, насколько тут глубоко, но спустя даже час я не услышал ни звука. Прошло около трёх часов, и паромщик решил нас переправить. Он подплыл и, протянув руку, прохрипел: «С каждого по монете». Мы протянули по одной золотой. «Нет, вы, видимо, не поняли», — сказал он мне. — «Не нужны земные деньги, посмотрите в правом кармане». И правда, у меня и у Астрид в кармане лежала какая-то серебряная монета, на которой был изображен паромщик с лодкой. Мы протянули их ему: «Залазьте на борт», — прохрипел он, подавая нам руку. Мы залезли в лодку и отчалили от причала. Знаете, кто был этот паромщик? Таких, как он, называют Хароном. Это высокий мужчина в темном то ли халате, то ли плаще. За капюшоном его лица было не видно, у него был старый хриплый голос. Руки, которыми он грёб веслом, были похожи на кости, обтянутые кожей. Говорят, что ещё из покон веков он перевозит души умерших людей и богов со стороны живых в сторону мёртвых через огромную протягивающуюся через весь ад реку Стикс. Паромщик хриплым голосом спросил: «И что же вас привело в наши края, молодые люди?» Мы хотим поговорить с Аидом. Паромщик засмеялся, а потом добавил: «На моей памяти лишь нескольким удавалось это сделать, да и те не возвращались назад живыми». Хотя постой, она та смертная, я это чувствую, но от тебя веет смертью, холодом и отчаяньем. Верно, я убил немало людей, меня называют богом войны, но на самом-то деле я пока ещё полубог. Хм, интересно, прохрипел задумчиво Харон. А ты, я так понимаю, здесь очень давно, не так ли? — спросил я его. — Да, ты прав, я здесь ещё с запамятных времён. Моя работа — перевозить души, впрочем, ты и сам видел, — ответил мне Харон, гребя веслом. — И не устаёшь? — спросил я. — А от чего мне уставать? Да, поначалу было сложновато, но оно потом привыкается, и ты, можно сказать, уже не замечаешь усталости и боли, — прохрипел Харон. Мы были уже где-то на середине реки. Мы плыли и плыли. Слушай, а что случается с душами, которые пытаются переплыть реку вплавь, минуя тебя? Они навсегда предаются забвенью, как в царстве мёртвых, так и у людей, поэтому не советую пытаться, — ответил он с грустью в голосе. По его интонации ему тоже было жаль бедолаг.

Глава 16: Тот момент, когда остаёшься наедине со своими страхами.

Мы почти приплыли, как вынырнувшие из глубины реки души и скелеты начали раскачивать лодку. «Держитесь!» — крикнул старик. Астрид удержалась, а я вот не смог и вывалился за борт. С того момента я как погряз в непроглядную пелену, будто в вечный сон. Атрей крикнула, Астрид старик проворно схватил меня за руку и вытащил обратно в лодку со словами: «Эх, если успел». «Нет-нет, она же говорила, что нельзя тебе касаться этой воды, нет». Астрид заплакала. «Вижу, тебе он дорог», — спросил хриплым голосом хорн. «Да, я его люблю», — ответила я ему. «Слушайте, а что с ним теперь будет? Он умер, да?» — спросила я, вытирая слёзы, которые сами по себе лились. Хорон печально вздохнул. «Умер он или нет, никто пока сказать не может, это сейчас зависит только от него». Мы приплыли к берегу и, вытащив Атрея из лодки, положили на берег. Хорон сел обратно в лодку и прокричал: «Слышишь, всё зависит только от него и от твоей веры в него, так что ещё не всё потеряно, не сдавайся». Старик постепенно удалялся к другому берегу реки, и я оставалась одна наедине с лежащим с еле слышным пульсом Атрея, дающим понять, что он ещё жив. Перед моими глазами проносилась вся та жизнь, которую я прожил до того, как познакомился с Астрид. Я видел, как приходят и уходят люди, как рождаются и умирают. Я видел те вещи, которые в простой обстановке не замечал. Странно, я встал в каком-то узком коридоре. Стены были его, все в дверях, и за каждой из дверей находилось то, чего я так не хотел видеть. Те самые болезненные воспоминания, те, которые я бы никогда не хотел вспоминать вновь, а именно это тот день, когда её убили. Хоть и сейчас я могу сказать, что питаю какие-то чувства к Астрид, но я всё равно в глубине души её не могу отпустить. Вот тут за дверью мы ходим, смеёмся, улыбаемся, я ей дарю цветы, а вот тут за дверью я копаю ей могилу. Это, пожалуй, самые жуткие воспоминания, но что прожито, то прожито, не стоит этого держать. Я шёл и из каждой двери слышал её голос. Моё сердце разрывалось на куски, я хотел всё вернуть, но не мог. Я хотел просто жить обычной нормальной жизнью, как и все. Но нет, судьба распорядилась иначе. Но спустя некоторое время, проведя здесь, я сделал вывод. Вывод в том, что я тот, кто я есть, и меня не изменить, вывод, что я до этого никогда не был самим собой. Передо мной открылась та самая большая и самая страшная дверь, которую я мог только представить. Я вошёл внутрь комнаты. В мгновение я оказался в той деревне, где я жил, где мы жили. Вокруг царил мир и покой. Вокруг было тихо и спокойно, все были живы, но через мгновение был слышен топот копыт, топот, который отпечатался навсегда в моей памяти. Я видел, как убивают людей, я видел, как умирают старики и женщины, дети и мужчины, я видел и ничем не мог помочь. Казалось, в тот момент я был готов даже отдать душу, чтобы оказаться там с моей силой, которая есть у меня сейчас. И вот он, тот главный предводитель этих варваров, он бежит и убивает Фрэю. По моим щекам текли слёзы, как и тогда, но головой я понимал, что всё это в прошлом, но сердце отказывалось это признавать. Боль была невыносимой, такое чувство, будто тысячи острых ножей вонзили мне в сердце разом. Я шёл вперёд, не ведая куда, я просто шёл и шёл. Внезапно передо мной появилась стена. Я оказался в тёмной комнате с тёмными стенами, потолком, полом. И лишь вдали появилась еле видная светлая дверь. Я побрёл к ней в надежде, что хоть там я обрету спасение. Стой, воин, внезапно кто-то сказал. Я остановился и задал вопрос. Кто ты? Я река, меня называют Стикс, и ты попал в мои воды. Ты выдержал испытание, которое я заставил пройти тебя. Ты стойко вынес его. Но я задам тебе вопрос: ты уверен, что ты хочешь вернуться? Я задумался. А может, мне лучше остаться здесь, бросить всё, скинуть со своих плеч эту тяжёлую ношу и просто остаться здесь, в темноте, и предаться забвению? Я стоял и думал, в голове сотни мыслей противоречили ещё сотне. Но одна из них всё решила за меня. Что, скинуть ношу, ты серьёзно? То есть ты хочешь бросить всё, бросить Астрид, разбив ей сердце, бросить силу, которую получил таким трудом, ты хочешь просто сбежать, как трус. Это не поступок воина, которым тебя сделала жизнь. Это поступок размазни, который всю жизнь всего боится, каждого шороха, каждого звука. И ты серьёзно хочешь им быть? Стикс, ты всё ещё здесь? Да, воин, я слушаю твой ответ. Я принял единственное и верное решение для себя: я хочу вернуться, Стикс. Ну что ж, такова твоя воля, хотя, впрочем, я и не ожидал от тебя другого ответа, Атрей. Ну что ж, ступай в ту дверь, она выведет тебя обратно. Я осторожно пошёл. Да, Стикс не соврал, эта дверь меня вернула обратно в мир, в котором, кроме боли, страданий и алчности, больше нет ничего. Ну а что поделать, другого мира мне не дано. И вот через мгновение я уже, сидя, откашливался от воды из лёгких, а Астрид радостно меня обнимала, ведь кто-то, а Астрид всё-таки, видимо, меня любит. И, похоже, она уверена в своих чувствах ко мне, она одна из тех, кого я знаю, кто не скрывает свои чувства, как я. Мы просидели на берегу около получаса. Харон приплыл к берегу, привёз новых душ. О, ты жив, сказал он с радостью. Я же говорил, что всё зависит только от него. Слушай, а как пройти к Аиду? Мне нужно к нему. Смотри, вам сейчас прямо через зал грешников, потом повернёте направо, и там по коридору вперёд. Ну а потом перед вами будет большая регистратура, там всё расскажут. Спасибо тебе, друг, сказал я. Мы попрощались с ним и пошли. Знаете, он был очень удивлён, ведь впервые за очень много лет его назвали другом. Вот так вот, тот, кто когда-то не знал дружбы, познал её, но только уже после смерти, как это трагично ни звучало бы. Мы подходили к залу грешников, двери были окутаны густым туманом. О, давно здесь не было смертных, кто-то сказал нам из-за спины. Мы обернулись. Перед нами стояло какое-то существо, похожее на человека в общих чертах. Мы ищем Аида, не мог бы ты нам помочь? Я спросил, он удивлённо. Ну да, а ты видишь ещё кого-то здесь? Да нет, прости. Я просто давно не говорил со смертными, уж позабыл, как это делается. Вы говорите, что вы ищете Аида. Ну тогда я вам помогу, он подошёл к двери и, открыв её, сказал: ну что ж, тогда пошлите за мной, я приведу вас прямо к нему. Мы согласились и пошли за ним. Справа вы сейчас можете видеть, как расплачиваются за свои грехи в аду. Ну а тут у нас котельная. Мы, так сказать, заставляем их пройти термическую обработку. Он засмеялся. Мы пришли к регистратуре. Эй, Двейн, ты опять кого-то привёл вчера, какая-то дама из нижних этажей складов, теперь каких-то людей притащила. Да не бурчи, Маркус, сказало оно. Слушай, Марк, они хотят сейчас посетить моего господина, он занят. Им очень повезло, он только что освободился. Двейн распахнул двери и, войдя в зал, пал на колени: «О, ваше величество, позвольте войти, я привёл к вам посетителей». Посетителей, удивлённо кто-то сказал, сидя на троне. Ладно, заходите. Двейн поднялся к трону и о чём-то шёпотом поговорил с Аидом. Ладно, Двейн, принеси мне чаю, — сказал он и принялся за нас. — Итак, кто же вы такие? Я — Пантеон, бог войны, а это Астрид, моя спутница. Аид рассмеялся и что же, так сказать, бог войны насмешливо добавил он. Забыл в царстве мёртвых. Аид, я не хочу войны, отведи свой легион с моих земель, твои земли — это ад, или тебе и его мало стало? Что возмущённо сказал он. Как ты посмел, смертный, явиться сюда и просить о том, о чём другие и мечтать не смеют? Аид, я не хочу тебя убивать, — сказал я с горечью в голосе. — Убивать ты меня, с насмешкой сказал он. — Да тебе уж сил не хватит, чтоб меня поцарапать, или ты думаешь, что одел эти доспехи, и всё, силы хоть отбавляй? Я всё-таки король этого царства, передо мной стоит сам Ад. Аид, ты думаешь, что меня называют богом войны просто так? Недооценивай своих противников, иначе ты умрёшь рано или поздно. Что возмущённо воскликнул Аид. Ты какой-то бог смертных, смеешь прийти ко мне и давать мне ещё советы? Если не веришь в мою силу, Аид, так давай сразимся. Вы посмотрите на него, какая уверенность в своих словах, ну что ж, мы с тобой сразимся завтра на рассвете. Да и в этом мире есть и день, и ночь, но выглядят они по-своему. Двейн, проводи моих гостей в лучшие покои и исполни всё, что они пожелают. Хорошо, мой господин, — сказал Двейн. — Ну а сейчас, дорогие друзья, следуйте за мной, — сказал он.

Глава 17 : Ночь перед боем

Двэйн провёл нас в комнату, вот, располагайтесь, сказал он и уже собрался уходить. Да, кстати, если что-то понадобится, я в коридоре на посту. Двэйн ушёл, и мы с Астрид остались наедине. Астрид, слушай, завтра состоится бой между мной и Аидом, не вздумай вмешиваться, это может быть смертельно как для тебя, так и для меня. Астрид кивнула головой, но всё равно в её кивке чувствовалась нота несогласия с моими словами. Ладно, Астрид, приготовь кровать, а я ненадолго уйду, ладно? — спросил я. Да, хорошо, иди, конечно, если тебе это надо, — сказала она. Я вышел в коридор и направился к Двэйну. Эй, Двэйн, слушай, найди нам что-то поужинать. Как прикажете, господин, — сказал Двэйн. Эй, не надо таких формальностей, зови меня, как и все, пантеон. Слушай, Двэйн, а как здесь выйти на улицу? Пойдём, я тебя провожу на выход. Спустя пять или десять минут мы вышли в какой-то необычный сад. Где это мы? — спросил я его. Вы в садах господина Аида, будьте как дома. Всё, ступай, Двэйн, я найду дорогу обратно сам. Двэйн откланялся и ушёл. Я же принялся осматривать сад. В нём было куча всяких разных растений, в том числе, которые я уже видел, но были и такие, о которых я даже и не знал. Были различные фруктовые деревья, разные кусты с какими-то ягодами и цветками. Сад был огромен, поэтому я не стал осматривать его весь. Я лишь нашёл самое высокое место в саду, откуда будет видно хорошо луну и солнце. Спустя полчаса я вернулся к Астрид. Ну и где ты был, так, мелочи, ходил в сад, искал, откуда я могу полюбоваться луной. Ну и как, нашёл? Да, ответил я, улыбаясь ей. Я подошёл и взял её за плечи и, глядя прямо в глаза, сказал: «Со мной ничего не случится, я не собираюсь умирать от его рук. Единственная рука, чья меня убьёт, это будет твоя, ты же помнишь уговор». Да, ответила Астрид с грустным лицом. Так что я не умру, а буду смиренно ждать этого дня, проживая целую жизнь с тобой, пока не наступит мой час представиться перед единственным. Тем, кто действительно является богом. Мы потушили свечи и легли спать. Этой ночью я так и не сомкнул глаз. Я осторожно поднялся, взял щит и копьё и пошёл в сад. Я встал на камень и, смотря на луну, думал о завтрашнем бое. Я стоял уже порядка десяти минут, как за спиной я услышал шаги, а затем грубый голос. «Что, не спится, воин?» — спросил меня он. Я сразу же его узнал, это был Аид. «Нет, просто войны на моей родине перед боем, после которого они знают, что могут не вернуться. Они выходят на те места, откуда хорошо видно луну и рассветную зарю. Они стоят и молча смотрят вдаль, словно пытаясь разглядеть там вдали, не идёт ли за ними смерть. Хочешь, можем вместе соблюсти этот обряд». «Хм, что-то новенькое», — сказал Аид. «Пожалуй, соглашусь». Он стал рядом со мной и достал свой меч. Спустя полчаса мы сели и продолжили молча смотреть вдаль. «Успокаивает, нетакли», — спросил я. Аид промолчал. Спустя некоторое время он спросил, не хочу ли я вернуть их обратно к жизни Фрею и Артокса. На что я ему ответил, как бы сильно я ни хотел вернуть, я не стану этого делать. «Но почему, ведь ты их любишь до сих пор?» «Потому что я знаю одну вещь: те, кто побывал по ту сторону жизни, всегда возвращаются совсем иными. Поэтому, пока я буду жить и помнить их, для меня они останутся живыми». «Ну что ж, ты всё правильно говоришь, не повторяй моих ошибок. Знаешь, я тоже когда-то любил, любил так сильно, так страстно, но пришёл день, и она умерла от неизлечимой болезни. Я пытался сделать всё возможное, пытался найти лекарство, находил и приводил самых сильных и искусных магов и знахарей этого мира. Но никто не смог ей помочь. Я сидел около её кровати и молча смотрел, как она увядает на моих глазах. Я не мог поверить, что она умерла. Я воспользовался своей силой и вернул её к жизни. Но она вернулась совсем другой, не той, которую я знал до этого. Меня, конечно, радовало, что она жива и что я могу с ней говорить. Но я чувствовал и понимал, что это уже не та, которую я любил. И я убил её вновь, но на этот раз я предал её земле, понимая, что так будет лучше для нас обоих. Так что запомни, воин, возвращать людей с того света — это всегда риск, что он вернётся не тем, кого ты знал. Тем временем наступал уже рассвет. Я встал, ударил копьём о щит и прокричал: «Я буду сражаться, пока пронзённый мечом насмерть не упаду на эту грешную землю». Аид последовал моему примеру и прокричал что-то, но ударив мечом об камень. «Ну что ж, в главном зале», — спросил я. «Да, воин, посмотрим, на что ты способен». Я ушёл. Зайдя в комнату, Астрид сидела у окна и смотрела на сад. «Это ты и Аид стояли там, не так ли?» — «Да», — ответил я. «И что теперь будешь делать, убьёшь его?» — «Только если это потребуется, чтобы выжить». «Ладно, садись пить чай». Мы пили чай в неловкой тишине. Я завёл разговор первым. «Ты должна знать, это бой, в котором даже я не знаю, смогу ли я из него воротиться живым, так что ты должна быть готова к худшему». «Ты что, забыл, ты же говорил, что единственный человек, который тебя сможет убить, это я, так что будь добр, сдержи своё обещание». Я постараюсь, сказал я, допивая чай. Я взял копьё и щит. «Ну что, пошли?» Астрид кивнула головой, взяв вещи, пошла за мной. Мы вошли в огромный зал, повсюду на трибунах были демоны и призраки. Они бурными аплодисментами поприветствовали нас, Астрид пошла на своё место, а я же начал готовиться к бою. Через несколько минут в зал зашёл Аид. Весь зал встретил его неповторимыми овациями. Он подошёл ко мне: «Ну что, ты готов или, быть может, ещё нужно время?» «Нет, я готов». «Ну что ж, тогда мгновение, и начинаем». Аид: «Дамы и господа, мы начинаем наше представление. Сотни лет никто даже не смел бросить мне вызов, но вот он явился, тот, кто хочет попытаться сразиться со мной. Бой будет идти до тех пор, пока он не ранит меня, и да, забыл сказать, что я могу его убить. Но вот он может попытаться, если, конечно, сможет это сделать. Ну что ж, да начнётся бой». После его слов трибуны затихли, все в предвкушении ждали начала боя. Да даруйте мне звёзды свою силу, я вознёс к небесам своё копьё. Да даруйте же мне горы свою мощь и прочность, я ударил им о щит. Ветры могучие, я прошу ваше благословение, я встал на колено. Мой щит, копьё меня и мои доспехи охватило пламя, мои глаза горели ярким синим огнём. Да, хоть мне было немного страшно, но всё же я должен победить любой ценой.

Глава 18 : Я видел такую силу всего лишь раз

Я первым нанёс удар, но он был умело отражён. Бой начался, а значит, пути назад уже не было. Спустя час никто из нас друг друга не смог ранить, мы уже начинали выдыхаться, и начиналась игра на выдыхание. Кто первый выдохнется, тот и погиб. Но я не сбавлял напора и продолжал атаку за атакой в надежде пробить его оборону. Но он всё отражал. Спустя пять минут моё положение ухудшалось с каждой минутой, я начинал пропускать удары и еле уклоняться от них. Его удары начинали казаться похожими на град молний, обрушившийся на меня с небес. Я собрался с силами и решил нанести последнюю контратаку, которая должна решить исход этого боя. Я делаю выпад, и случается совершенно непредвиденное мною обстоятельство. Ловким и мощным ударом он разрубает копьё пополам. В моих мыслях творился хаос, я не мог понять одного: как. Как он его разрубил, его никто и никогда не мог даже поцарапать, а тут один удар — и конец. Аид остановился, он посмотрел на меня и, подойдя к трибунам, взял меч и кинул его в мою сторону. Я поднял его и продолжил бой. Спустя минуту я пропустил удар. Аид, пронзив меня мечом, смотрел мне в глаза, как на глупца, который решил идти против стихии. Я упал на землю и снова услышал этот голос: «Желаешь ли ты моей силы, воин?» Я, не колеблясь, сказал «да», поскольку я не мог проиграть. Моё пламя сменилось на тёмно-алое. Боль утихла, а усталость отошла. Рана мгновенно затянулась. И, поднявшись на ноги, я вновь бросился в бой. Под натиском моих ударов я видел глаза Аида, он был поражён и одновременно напуган. Из-за усталости Аид пропустил мой удар, и мой меч оказался у его горла. «Сдавайся, я не хочу тебя убивать». Он поднялся на ноги и тихо сказал: «Я сдаюсь». Весь зал был поражён, я слышал, как мне аплодировали. Но это было последним, что я слышал, ведь я вновь обессиленный отключился. Я вновь оказался рядом с горой из трупов, костей и плоти. На ней вновь стоял тот же воин. Ты вновь обратился к моей силе, сказал он тихим голосом. Ты же видел, к каким последствиям это может привести, и всё равно обратился к моей силе. Или ты решил стать похожим на меня? Хотя, судя по твоему рвению к победе, это было сделано неосознанно, из желания выиграть бой. Ты даже, скорее, не думал о том, что будет потом, как победить. Знаешь, я хочу, чтобы ты знал, что однажды эта сила обуздает тебя, и ты не сможешь ей противиться, и тогда ты станешь мной, таким же палачом. Ты убьёшь сотни тысяч людей, ввергнешь мир в хаос и погибель, ты будешь тем, кто закончит историю этого мира и породит новый мир. Да, понимаю, на словах это звучит не так страшно, ведь это всего лишь слова. Так что позволь мне тебе показать. Через мгновение после его слов мы очутились на поле в разгаре бушующей битвы. Люди, кони, звери, эльфы, гномы — всё это смешалось, и порой было не понять, живой ли этот воин или уже мёртв. Все эти войны пытались остановить меня, видишь, они один за одним бросаются, но никто не может даже ранить меня. Стой, подожди, а кто это идёт за тобой, спросил я. А ты про эти отряды чудовищ. Им просто в сладость убивать все эти расы, так что они просто решили помочь мне в этом деле. Но не беспокойся, я всё равно в конце их всех убью, ведь не зря меня прозвали палачом, поскольку я не щадил ни своих, ни чужих. Ну и вот финал этой истории. Видишь, я стою на огромной груде тел, костей и сгоревшей плоти. С моего копья капает алая, тёмно-алая кровь. Эта кровь в пылу битвы настолько смешалась с кровью других рас, что она приобрела тёмно-тёмно-алый цвет. Мои доспехи с ног до головы покрыты кровью врагов. В этом бою не пролилось даже капли моей крови, понимаешь, даже капли. Это значит, что у них с самого начала не было ни единого шанса. Ну, это всё, что я тебе хотел показать, воин, помни, никогда не дай силе себя поглотить, либо же ты уже знаешь, что произойдёт с этим миром. Стой, моё копьё сломалось в бою с Аидом, значит, меня ждёт совсем другой конец, ведь так? Помни, воин, мы сами пишем свою историю. Я проснулся в кровати в комнате, которая мне уже знакома. Рядом с кроватью сидела Астрид, а вдали, в углу комнаты, на стуле сидел Аид. «Атрей, ты нас напугал», — начала Астрид. «Да ты, парень, поосторожней с этим, а то твоя подруга чуть с ума не сошла, пока ты валялся, обвиняя меня во всех смертных грехах». Знаешь, я видел эту силу лишь однажды, и я был одним из тех, кого он не смог убить. Я знаю, на что способна эта сила, и видел, что бывает с этим миром, когда она выходит из-под контроля, так что, парень, не обращайся часто к ней, порою лучше проиграть, чем выиграть такой ценой. Я не хочу, чтобы тебя постигла та же участь, что и его, ты же понимаешь, о ком я. Я кивнул головой, и только Астрид сидела и не понимала, о ком мы говорили. Значит, он уже объявился. Стой, погоди, это он тебе дал эти доспехи и то копьё. Да что. Позволь задать тебе вопрос, он же просит тебя о том же, о чём и я. Ведь он показал тебе уже то, что случается, когда такая сила выходит из-под контроля. Я опять кивнул. Ну что ж, отдыхайте, тебе нужно восстановиться. Ну а я же пойду. Слушай, когда соберёшься уходить, зайди ко мне, нам нужно будет поговорить. Ладно, ответил я и перевёл взгляд на Астрид. Аид ушёл, и мы остались только вдвоём. Астрид обняла меня. Знаешь, я так волновалась, я думала, он тебя убил. Но ты всё-таки сдержал наш уговор. Через несколько минут, которые мы просидели в молчании, она спросила: «Слушай, а о ком вы говорили?» «Неважно, главное, чтобы я не пошёл по его стопам», — ответил я. Я лёг обратно, Астрид легла рядом и, обняв меня, мы пролежали до вечера.

Глава 19: Петля времени

Мы собрали вещи и вечером собрались уходить. Астрид, слушай, я сейчас схожу к Аиду, он просил зайти перед уходом, и вернусь за тобой. «Ладно», — сказала она, улыбнувшись немного с беспокойным видом. Я направился по коридорам и через пять минут пришёл в тронный зал, Аид, как обычно, сидел на троне, а Двейн стоял рядом. «Ты просил зайти?» — «Да, да, проходи». «Двейн, оставь нас, я позову тебя, если понадобишься». «Хорошо, ваше величество». Двейн стремительными шагами удалился из комнаты. «Насколько я вижу, вы уже собрались уходить, так?» — «Да, а что?» — «Знаешь ли ты, зачем я тебя попросил зайти?» — «Нет». — «Я хотел обговорить наше условие, ты выиграл бой, так что получается, я твой должник, и теперь я буду обязан выполнить твоё любое одно желание, когда ты попросишь об этом, так?» — «Да». — «Так, ладно, с этим закончили, дальше». Аид, стоявший за столом, который был накрыт мантией, достал меч. Видишь его, этот меч выкован лучшими мастерами мира, он сделан из адской стали, смешанной с костью дракона и прахом одного из падших ангелов. Я дарую тебе его в знак благодарности за тот бой, за то, что рассказал про обычаи воинов твоих краёв, за то, что изрядно повеселил меня, теперь он твой. Я взял меч в руку и, став на колено, сказал: «Аид, я тебе благодарен за всё, за этот меч, за то, что выслушал меня, спасибо». «Ну же, друг мой, встань с колена, мы с тобой два короля двух разных миров, и мы должны быть на равных». Мы пожали друг другу руки, и я уже было собрался уходить, как вспомнил про одну вещь. «Слушай, вот, держи, я дал ему флейту, стоит тебе подуть в неё, и я откликнусь на твой зов, если тебе будет уж совсем худо». Я ушёл и, выйдя за дверь, услышал, как Аид окликнул Двейна, чтобы тот принёс ему рома. Через несколько минут я вернулся к Астрид, и мы отправились в путь. Мы шли уже около часа. «Атрей, о чём вы говорили с Аидом?» — «Да так, поблагодарили друг друга, обменялись подарками и попрощались, ничего особенного». — «А ты как провела время, пока меня не было?» — «Ну, я поболтала со скелетом-стражником, и он сказал, что на пути нам встретится какой-то карнавал». — «Дай угадаю, и ты хочешь зайти посмотреть, что это за карнавал?» — «Да», — радостно ответила она. — «Ладно, раз ты хочешь, значит, зайдём посмотрим». Через ещё час ходу мы увидели какое-то столпотворение из душ каких-то странных монстров и скелетов, они стояли и кого-то слушали, мы подошли поближе. У маленького прицепчика стояла женщина с тёмными волосами. Её наряд напоминал циркачку, а, скорее, жонглерку из какого-то цирка. Дамы и господа, жонглёры, факиры, канканы, арлекины, для вас сейчас устроят бал, мы начинаем карнавал. После этих слов открылись ворота, и толпа неспешно пошла вперёд. Мы пошли за ней, мимо нас с факилами в руках проходило много странных существ. Одни были похожи на клоунов со злобной улыбкой, другие же, наоборот, очень дружелюбно улыбались, при этом держа кинжал в руке. Одни были на ходулях с очень длинными шеями и чёрными глазами. Спустя минуту рядом с нами пронеслись два скелета, жанглируя своими головами. Через десять минут мы, следуя за толпой, пришли в маленький шатровый городок, в нём было много лавок, которые торговали всякими вещами, начиная от еды до каких-то редких камней. Астрид, потянув меня за руку, привела к какой-то палатке, в которой торговали адскими сладостями. Вот это хочу, Астрид, указал пальцем на запечённые глаза мурлаков, покрытые глазурью. Дайте два, пожалуйста. Мы забрали и отошли в сторону. Астрид попробовала и с восхищением завизжала. Я попробовал следом, и действительно было неплохо. Мы пошли дальше, и в толпе меня кто-то потянул за руку, спустя десять минут я обернулся, а Астрид уже нигде не было. Что, стоп, она же была только что здесь. Астрид! Ты где? Астрид! На мои крики никто не откликался, я бродил сквозь толпу уже несколько минут туда-сюда и никак не мог её найти. Вдруг я услышал крик, голос был похож на Астрид, и я побежал на него. Я подбежал к краю обрыва и посмотрел вниз, поскольку звук вроде бы исходил из него. Но вдруг меня что-то толкнуло в спину, и я полетел вниз, на самое дно пропасти. Через, наверное, три часа я проснулся, хотя я был не уверен, сколько тут времени я провёл с того момента, как полетел вниз. Я осмотрелся, я был прикован цепями к какой-то двери. Вокруг было темно. Только было слышно капанье воды со стен в уже образовавшиеся лужи. Спустя час я пытался вырваться, но ничего не получалось, цепи не поддавались. Спустя второй час я начал говорить со своим отражением в воде. Хотя, скорее всего, я пробыл здесь около суток. Но мне казалось, что я нахожусь в этом месте около года, а то и двух. «Ну что, ты снова пришёл, снова будешь мне читать нотации, чтобы я не становился похожим на тебя?» И с чего бы это мне делать? Лучше наоборот, становись таким, как я, и мы покажем этому миру его место. «Что ты мне предлагаешь, уничтожить этот мир, как же, Астрид и все остальные?» «Ой, можно подумать, они тебе нужны. Ты и сам без них справишься». Вместо того чтобы снова пытаться меня уговорить, притом зная, что это будет бесполезно, подай вон тот меч. Отражение исчезло, и я вновь остался один. Каждая капля всё больше и больше напоминала человеческую жизнь.

Глава 20 : Проверка на прочность

Такую же быструю и мимолётную. Не успеешь оглянуться, как ты уже седой старик с бородой до колен. И постепенно начинаешь задаваться вопросом, а что ты сделал за всю эту данную тебе жизнь. Как-то я спросил одного седого старика, что там по ту сторону смерти. Старик задумался и ответил: «Знаешь, в одной далёкой-далёкой стране есть такая легенда. Человек после смерти попадает не в рай и не в ад, а в место, что находится между этими двумя мирами. Там не смотрят, сколько ты сделал хорошего или сколько ты согрешил. Они задают тебе всего лишь два вопроса: первый — был ли ты счастлив в жизни? Второй — принесла ли твоя жизнь кому-нибудь счастье. Так что сложно сказать, что там по ту сторону смерти. Так и я, подвешенный на цепи на дне огромной пропасти. На первый вопрос я отвечаю: да, я был и есть счастлив в ней. А на второй я затрудняюсь ответить. Я убил много людей, по моей вине погибла Фрэя Лавр Артокс. Быть может, я и никогда не приносил счастья другим. Быть может, я живу эту жизнь бестолку. За спиной послышались шаги. Шаги тихо приближались к камню. Через мгновение я почувствовал, как кто-то обнял меня со спины. Я чувствовал эти нежные, знакомые мне руки. А затем шёпотом кто-то сказал: «Да, однозначно да». Что, Фрэя, отку ты здесь? А в ответ тишина. Впереди в темноте при свете лун блеснули серебряно-пепельные волосы, и я до конца был уверен, что это она. Из темноты на свет послышались шаги, и я вновь увидел её. «Ты серьёзно думаешь, что ты прожил жизнь зря?» Тогда а как же я? Да, я была счастлива хоть и недолго, потому что моя жизнь была так коротка, но я была счастлива. А Астрид, а как она? Я уверена, что и она тоже счастлива быть рядом с тобой, как и я. Поэтому ответ — да. Она опять исчезла, как и в последний раз. Теперь во власти хаоса моих мыслей брали верх и оживали воспоминания. Я видел, как оживали давно умершие люди, как вновь умирали. Как я обрёл силу и как потерял друга, я видел всё. Я видел прибой моря, закат, холодный морской бриз, который так и веял воспоминаниями. Но вдруг берег моря сменяет пыл битвы, горы трупов, и я, сражающийся в центре битвы, нет, не битвы, скорее побоища. Я видел, как я убивал одного за другим, не чувствуя ни капли сожаления. Я видел, как погибали знакомые и незнакомые мне люди. Вся эта картина заставляла задуматься, а всё ли я делал правильно. Быть может, можно было избежать этих боёв, этой войны. Да, я возвёл империю в зенит, но рано или поздно солнце садится, так же происходит и со страной. Наступают моменты либо войн, либо кризисов, испытывающих на прочность власть и народ страны. Война никогда не бывает без жертв, это я знаю наверняка. Этому меня научил мой друг Артокс, он передал мне свой опыт и научил меня многому. Картину боёв сменяет тихий, спокойный, живущий своей жизнью город, на его улицах течёт жизнь, они будто вены, по которым сердце перекачивает кровь. Люди гуляют, покупают и продают, обычный день. Над городом светит солнце, ветер тихо колышет ветви деревьев. Всё было бы хорошо, но если бы не одно «но»: со стороны леса был слышен топот коней, и через мгновение по улицам города начинает течь кровь. Жизнь тяжела, но ещё и коротка. Над памятью и чувствами начинает вновь возвращаться реальность. Я всё ещё прикован цепями на дне ущелья. Я вновь начинаю слышать капание воды и вновь начинаю понимать, что нужно что-то делать. Вновь окинув взглядом вокруг себя, я замечаю сидящую на деревянном, обитом шёлком стуле тень. «Кто ты?» — спросил сидящий. «Меня зовут Спарк, я один из первых, кто здесь погиб. И теперь я обречён вечно скитаться по этому ущелью в поисках, чем-нибудь занять себя». «А что мешает тебе уйти просто отсюда? Ты же должен был попасть в ад или рай». «Это ты лихо придумал, братец, понимаешь, до того, как сюда упасть, на мне лежало проклятье спящих век. Это то проклятье, которое привязывает душу погибшего к определённому месту?» «Да, именно так, а откуда ты знаешь?» «Один знакомый мне колдун, когда я был в демассии, рассказывал мне о нём». «А он не говорил, можно ли его снять?» «Говорил? Ну и как же его снять, прошу тебя, помоги мне, я уже устал скитаться по этому ущелью. Сними с меня эти цепи, и я тебе помогу, обещаю». «Что ты обещаешь?» Тень рассмеялась. «Обещает он, дай слово». «Ладно, даю слово воина, и если его не исполню, быть проклятым мне навеки». По одному щелчку тени цепи спали, и я вновь был свободен. «Ну что ж, теперь пора тебе помочь. Ты здесь давно, а значит, знаешь, где и что находится». «И так, где здесь находится твоя могила, поскольку тел или скелетов я здесь не вижу». «Иди за мной, но будь наготове, в том месте много монстров, которые уже как много лет ищут, чем поживиться». Мы шли по ущелью. Его стены дивным-давно почернели и обшарфли от здешних ветров, в его стенах были скелеты, видимо, этому месту не один век. «Мы уже близко, будь на стороже», — сказала тень. Мы зашли в пещерку, где по центру была могила, вот она. Сзади! Я ловким ударом срубил голову монстра. Ещё они лезут из стен. Начался бой. Я убивал их одного за другим, но они продолжали лезть. Через несколько минут мой меч охватило синее пламя, и все монстры в панике разбежались. Я подошёл к могиле. «Так, посмотрим, здесь сказано, что ты должен принять свою смерть. И пока ты её не примешь, ты будешь обречён скитаться вечно». Через мгновение тень исчезла со словами: «Спасибо тебе, сейчас я вытащу тебя наверх».

Глава 21 :смерть разума в нутри

Моё тело стало лёгким, как пушинка, и по одному дуновению ветра я оказался наверху, именно на том месте, где я упал. Я сию же минуту начал искать Астрид в надежде найти её. Я искал всюду, я продолжал и продолжал искать, и на третий день я нашёл её. Точнее, её тело. Она была мертва. Из её груди торчал кинжал, вокруг неё было большое пятно на земле от крови. Её пепельные волосы приняли красный от крови цвет. Она лежала, и её взор был устремлён в небеса. Её меч был сломан, а броня вся истерзана ударами. Любой, даже самый несмышлёный человек понял бы, что здесь был бой. И, судя по тому, что я знал, какая сильная была Астрид, бой был с каким-то богом. Я стоял вновь на коленях над трупом любимой женщины. Эта боль была мне знакома. По моим щекам начали течь слёзы. На улице начался дождь. Я видел, как мои слёзы вперемешку с каплями дождя падали на её тело. Я ловил каждое движение капелек на её лице в надежде, что вот сейчас, вот сейчас она просто откроет глаза и вновь скажет, что любит меня, что она меня не бросила, что она тут, рядом со мной. Но этого не произошло. Моё сердце вновь разрывалось на тысячи маленьких клачков, старые раны вновь оживали. Боль снова начинала сдавливать грудь. Гнев вновь наполнял моё сердце. Я лёг на спину рядом с ней и, взяв её за руку, тоже ловил капли дождя. Я смотрел на небо, и почему-то мне казалось, что оно плачет вместе со мной. Вскоре дождь утихал и через время вовсе прекратился. Я встал и взял омытое от крови дождём тело Астрид. Я взял её, так как обычно берёт жених невесту, и пошёл вперёд. Через полтора часа я нашёл какую-то заброшенную лачугу и, зайдя в неё, положил её на кровать. А сам же сел за стол. Я сидел и смотрел на неё, как блестят капельки дождя на её бездыханном мёртвом теле, как они играют на солнце после дождя. «Ты ведь хочешь отомстить?» — спросил меня голос. Недолго подумав, я сказал: «Да, я знаю, что месть — удел слабых и дураков, но в этот раз я буду следовать чувствам, а не уму. Поэтому да, я хочу отомстить». «Ну что ж, ты знаешь, кто я такой?» — «Нет, но я догадываюсь». «Скорее всего, ты тот палач, что сидит так глубоко внутри меня, которого все просят не выпускать наружу, дабы сохранить жизнь этому миру». Хм, верно сказал голос. «А давай так, мы заключим договор, ты отдашь мне тело, чтобы я отомстил, а я же обещаю, что сразу после мести верну его тебе». «Ну, допустим, и что ты хочешь взамен?» «Взамен? Ну, взамен сгодятся осколки моего копья, которое ты умудрился сломать». «Идёт?» — «Идёт, я согласен». «Ну что ж, закрой глаза и дай поглотить себя тому чувству, что так рвётся наружу, что так долго сидело внутри тебя, которое ты так давно хотел освободить, дай же ему наконец-то волю, освободи его». Я закрыл глаза, по ощущениям, моё тело обволакивал какой-то дым, будто он сковывал меня и не давал встать. «Открывай глаза», — сказал голос. Я открыл глаза и увидел снова свет, снова этот бренный мир, который полон лжи и несправедливости, в котором я живу не так давно, но уже понимаю его насквозь. Здесь каждому что-то от тебя надо, каждый хочет обмануть тебя ради собственной выгоды, ради своего блага. «Ну что ж, ты готов отправляться в путь?» — спросил голос. «Подожди», — сказал я. «Дай взглянуть на неё ещё хоть раз». Я снова увидел Астрид, её тело лежало на кровати точно так, как я его положил. В её глазах по-прежнему не было блеска, а значит, не было жизни. «Всё, я готов, отправляемся». Мы вышли на улицу и ловким движением мы взмыли в небеса. Мы летели туда, откуда ещё никто не возвращался. Это был дворец семи огней. Легенды гласят, что там сидят семь богов, они смотрят за миром, видят всё деяния людей и богов, всю ложь, правду, злобу и ненависть, они видят каждого насквозь, они знают, что правильно, а что нет, что нужно, а чему жить не к чему. Легенда гласит, что каждый путник, который всё же смог туда добраться, ещё никогда оттуда не возвращался. В легенде сказано, что это удалось только одному человеку, но имя его навсегда стёрто из истории этого мира. «Слушай, а ты знаешь того, кто вернулся из дворца семи огней?» — спросил я голос. «Ну, можно сказать, что теперь и ты его знаешь», — ответил он. Постой, это был ты, не так ли? Ты вернулся оттуда живым. Да, это был я. Знаешь, в далёкие времена, когда я ещё имел надежду, что этот мир не так и плох, я решил сделать то, что ещё никому не удавалось. Сделать что-то такое, что войдёт в историю этого мира. Я пришёл к ним, и сказал, что хочу сделать этот мир лучше. Что не хочу, чтобы существовала ложь и зло в сердцах людей. Но их ответ тогда вогнал меня в тупик. Это был первый толчок к тому, что я совершил много веков назад. Они сказали, что это невозможно, что ложь уже проникла в их сердца. И убери они её, то люди потеряют смысл жизни, что они будут развязывать войну за войной, отстаивая свои интересы, пока полностью не истребят свой род. Тогда я спросил их, а в чём же тогда таится правда для вас, что является для вас правдой? То, что говорят другие, или то, что вы видите своими глазами, ваши мысли, ваши действия и слова? Или для вас тоже ложь — это неотъемлемая часть бытия? Они озадаченно вздохнули и сказали: «Мы всего лишь следим за порядком мироздания, мы следим, чтобы баланс лжи и правды не переваливался из одной чаши весов в другую». А потом, продолжив, страж, вы видите его отсюда. И да, сохраните ему жизнь. Теперь ты знаешь, какова правда на самом-то деле. И, скорее всего, именно по этой причине моё имя стёрто из истории этого мира, хотя эти глупцы не понимают, даже если бы люди знали моё имя, они всё равно бы не последовали бы моему примеру.

Глава 22 : семь стражей небес

Мы летели уже довольно долго. Вдали из-за облаков начали виднеться стены дворца семи огней. Нам оставалось лететь ещё несколько десятков километров. В голове появлялись мысли. Возможно, палач не такой уж и плохой. Быть может, он не злодей, а герой того мира. Быть может, он хотел спасти тот мир, но, поняв, что это невозможно, решил его уничтожить и построить новый правильный мир. Но не смог и ушёл на покой. И теперь он вновь летит во дворец, как и тогда, но в этот раз, чтоб отомстить. Я не понимаю, откуда он знает, кто убил Астрид. Но гнев приказывал мне не останавливать его, гнев уже полностью меня контролировал, а боль сковывала мои решения до минимума. Прошёл час, и мы уже стояли у подножья дворца. «Ого, сколько ступеней нам предстоит пройти», — удивился я. Не особо-то и много, всего-то около пары тысяч. Когда я был человеком, для меня это было сложно, ну а сейчас, поскольку я бог, это нечто. Мы шли по ступеням, подымаясь всё выше и выше, вокруг были древние фонари, которых я ещё никогда не видел. Ступеням на вид было уже несколько веков, но они продолжали стоять и даже не сыпались. Мы шли наверх, мы оба знали нашу цель: я хотел отомстить, ну а он хотел обратно своё копьё. И вот тот момент, когда осталось всего десять ступеней до ворот дворца семи огней. Это место описывалось во многих мифах и легендах, но никто не верил в него, поскольку его ещё никто и никогда не видел. Ты готов? — спросил меня голос. Да, давай начнём, — ответил я с яростью в голосе. Голос рассмеялся, затем добавил парень: «А мне нравится твой настрой, определённо нравится». Ну что ж, пошли. Через десять ступеней перед нами распахнулись врата во дворец. У врат стоят статуи стражи, на вид им очень много, даже не могу сказать сколько. Мы зашли внутрь, перед нами предстали всего три коридора, которые вели в три огромных зала. Над одним надпись «Зал суда», над вторым — «Зал греха», и над третьим — «Зал чести». Ну, человек, решай, в какой пойдём. Выбор только твой, я однажды его уже сделал, теперь твой черёд его делать. Помни, ты сам вершишь свою судьбу, и никто не может вершить её за тебя. Я думал долго. Прошёл уже целый час. Я решил: идём в зал греха. «Греха, ты точно в этом уверен?» — спросил меня голос. «Да, я уверен, ступай». Мы идём по коридору и, подойдя к огромным дверям в зал, выбивай их, крикнул я. «О, а это мне по нраву», — сказал голос, выбив двери с ноги. Изнутри кто-то крикнул: «Эй, это что ещё за дела?» Первый голос сменил другой: «Кто посмел вламываться в зал греха?» Третий голос, сменив первые два: «Ладно, похоже, у кого-то к нам срочное дело, проходите в центре зала». Четвёртый голос: «Что, срочное дело?» Пятый голос: «Да, у нас срочные дела были сто веков назад, последний раз». Шестой: «И что, мы его просто так впустим, вы серьёзно?» Седьмой голос: «Ну что ж, мы слушаем вас, говорите». Мы прошли и встали в центре зала. Я пришёл сюда, чтобы совершить грех, тяжкое преступление против Господа и богов, против людей и демонов. Я хочу убить виновника смерти ни в чём не повинной души. Я не знаю, кто её убил, но я надеюсь, что вы мне скажете. Вы ведь не хотите своей смерти, правда? Что, все голоса возмутились? Ты пришёл сюда без приглашения и ещё смеешь нам угрожать. Да как ты смеешь, невежда? Седьмой голос сказал: «Ладно, тихо, успокоились». В зале повисла тишина. Для тебя этот человек очень дорог, не так ли, человек? Да и что я крикнул в ответ? И ты хочешь отомстить? Да. Ты же знаешь, что бывает за убийство бога? Да, ответил я, не зная ничего об этом. Ну что ж, зал удаляется для вынесения вердикта, ожидайте. Парень, ты же не знаешь, да, что бывает за убийство одного из богов? Да, ты прав, но это не важно. Тогда слушай: убив бога, ты нарушишь баланс в этом мире смертных и богов, демонов и ангелов. Все смешаются на мгновение в одну группу. Но это не самое опасное. После убийства бога на твои руки накладывается проклятие небес. Твоя рука и любой предмет, который будет в ней, покроются алой кровью. Кровь Люцифера. Всё, к чему ты ней прикоснёшься, умрёт в считанные секунды, и уже никто не поможет воскресить ни Аид, ни даже сам Бог. Ты точно готов заплатить такую цену? — спросил голос. Да, палач, я всё уже решил, теперь остаётся ждать их ответа. Если они не скажут, ты знаешь, что делать, — сказал я. Как скажешь, мне-то уже всё равно, — ответил голос. Мы осмотрелись вокруг. Огромные мраморные стены, покрытые по краям золотом да серебром. Все люстры со свечами были обиты драгоценными камнями и золотом. Все ковры были из дорогой ткани, а стулья из красной древесины. Мы сели и ждали вердикта. Спустя два часа совещаний они вернулись на свои места. Седьмой голос начал: «И так, взвесив и проанализировав все данные, которые мы нашли в библиотеке жизни и смерти, мы выносим такой вердикт: виновником в смерти Астрид является бог гроз Перкелес». Мы удовлетворили ваш запрос, д. да, теперь мы уходим, — ответил я. Мы развернулись и ушли. Уже когда мы покинули дворец, я спросил: «А если бы они не испугались угрозы, мы бы смогли их убить?» Думаю, да, — ответил голос. То есть я настолько силён, что могу потягаться с семью стражами небес? Парень, ты ещё не знаешь всей своей силы, но поверь, её хватит даже чтобы одолеть бога. Её просто нужно пробудить, вот и всё.

Глава 23 : Дом гроз

Мы направлялись в дом гроз, в место, где бушует вечная буря. Где грозы не просто так. Где ничего не происходит просто так, ведь правит этим домом бог гроз Перкелес. Он умён и рассудителен, бесстрашен и непреступен. Ведь правит он ещё с тех времён, когда грозы только зародились на этой планете. Можно сказать, он первый и единственный правитель этого дворца. У Перкелеса есть два сына, Аркелес и Алфелис. Первый сын, Аркелес, не особо умён, он, можно сказать, ещё не видел жизни и считает, что любой спор можно решить с помощью силы. Второй же, напротив, полная противоположность первому. Алфелис хоть и достаточно юн, но знает много об этой жизни. Он прочёл множество книг о смысле бытия. И знает, что в этой жизни нельзя всё решить силой и страхом. Оба сына живут с отцом и часто ссорятся. Ведь глупость первого тревожит разум второго. Поэтому дворец часто содрогается от перепалок сыновей. Мы направлялись во дворец и знали, что бой будет не из лёгких, возможно, мы даже погибнем. Но чувство мести брало верх, оно затмевало разум и сдерживало рассудок. Я знал, что поступаю неправильно, знал, что это уже не остановить. Ведь начало положено там, во дворце семи огней, и теперь я не имею права отступать. Спустя семь дней мы не проронили ни слова. Мы летели в дом гроз, чтобы убить того, кто так жестоко расправился с Астрид. С той, которую я снова смог полюбить. Стой, кто смогла хоть на мгновение заглушить мою боль. С ней я почувствовал себя снова живым, снова счастливым. Я снова почувствовал тепло. Но он убил её, вновь отобрав это всё у меня. Я будто бы вернулся обратно в самое начало, когда потерял Фрэю, а теперь ещё и Астрид. Я как старуха у разбитого корыта. Сижу, смотрю на него и не знаю, что мне делать. Но чувства решили за меня. И он вернулся в этот мир, чтобы исполнить желание моего гнева. Чтобы отомстить моими руками. И вот настал тот миг. Мы на бешеной скорости выбиваем двери в обитель гроз. Перкелес, я прокричал во всё горло. Я пришёл отомстить. Но ответа не последовало. Что, трус, боишься ответить за свои поступки? Из-за стен зала донёсся голос: «Кто посмел потревожить мою обитель?» У кого там голова на плечах неймётся? Это я, бог войны. И я пришёл отомстить, крикнул я в ответ. Что отомстить? За кого отомстить? С этими словами в зал зашёл старец с седой бородой по пояс. Ты убил ни в чём не повинную девушку. Её имя Астрид. Что я убил девушку? Перкелес рассмеялся. Юноша, чтобы с такими заявлениями вламываться в дом бога, нужно хотя бы разобраться, кто кого убил, а уж потом мечом махать. Я был во дворце семи огней, и они поведали мне всю правду. Они сказали, что это ты убил мою Астрид. Подожди, то есть ты был во дворце семи огней и остался живым. Такого не может быть. Голос взял верх и громко засмеялся. Я вижу, ты старый, совершенно не понимаешь, кто перед тобой стоит. И кто же, а ну-ка поведай старику, кто его решил убить-то. Я великий из великих, тот, кто сокрушил прошлый мир и создал новый. Имя мне Алый Палач, палач, который убил и казнил сотни богов всего мира, дабы очистить его от таких, как вы, зажравшихся зверей. Перкелес сразу же переменился в лице. Он был удивлён и немного напуган. Его мудрость и рассудительность подсказывали ему, что лучше сделать то, что он требует, а не то, что хочет он. В зал вошли два его сына. «Отец, а ну-ка, посторонись, сейчас я всё ему объясню», — сказал Перкелес. Понимаешь, бог войны, тут такое дело, та девица не захотела мне подчиниться. Так сказать, не захотела идти со мной, когда я ей приказал, и, выхватив из ножен меч, решила мне угрожать. Она, конечно, сражалась неплохо. Но недостаточно, чтобы меня победить. Перкелес, стой, крикнул его брат. Но было уже поздно, Перкелес замахнулся мечом и сделал первый удар. Голос сначала рассмеялся, а потом голой рукой, остановив меч, сломал его. Ты, юнец, совершенно не понял, чего натворил. Ты знаешь, куда приводит людей гнев. Он приводит их в ад, где они находят отчаянье и боль. Но есть особые личности, которые готовы мстить за то, что им дорого, даже продав душу самому Аиду. Перкелес схватил меч отца и снова занес его над головой, сделав удар. Голос одним ударом разрубил этот меч пополам. Я вижу, ты так и не понял. И так, за сотворённый тобой грех я, палач, выношу тебе приговор. Ты, Перкелес, совершил большую ошибку, убив Астрид, и за это ты удостоен мучительной смерти. На лице Перкелеса показался страх, переходящий в ужас и осознание того, что он сотворил. Голос сделал удар, и ещё удар, и ещё, и ещё. В зале стоял невыносимый хруст костей бога. Палач ломал каждую кость, рубил мечом каждое сухожилие, пока не убил его. Наконец в зале смолк крик и наступила гробовая тишина. Отец и брат смотрели от самого начала до конца казни. Они понимали, что даже вмешавшись, не смогут помочь ему, и молча смотрели, как кровь, ровня ихней, текла из ран, которые оставлял палач. Они слышали крики, просьбы, мольбы о помощи. Но никто из них даже не сделал и шага в его сторону. Они понимали, что он совершил грех — убил. Но всё равно им было его жаль. Даже не могу представить чувства Перкелеса, когда он смотрел, как убивают его сына, его кровь. Эти чувства невозможно понять или описать. В Перкелесе была безутешная печаль, горе. Он вырос с Перкелесом. Так уж вышло, что он видел рассвет и закат истории своего брата, и это не могло его не печалить. Голос, исполнив казнь, развернулся и направился к дверям, чтобы покинуть дворец и направиться обратно, откуда начал свой путь мести. Палач был уже у дверей, как в зале раздался вопрос. Старик, который только что потерял сына, спросил: «Ты пришёл, чтобы разрушить и этот мир?» Голос, повернув голову в сторону, ответил: «Нет, я пришёл сюда ради мести, той, которая восстановила справедливость, и теперь я ухожу», — сказал голос, закрыв за собой дверь. С того момента, как Астрид убили, прошло уже несколько дней.

Глава 24 : я верну её во что бы это не стало

Я прожил эти дни с невыносимой болью в груди, мне было больно, было одиноко и печально. Я хотел мести, и когда она свершилась, мне стало легче всего на мгновение, но этого мгновения мне недостаточно. Пока я в себя приходил, голос принёс меня туда, где начался мой путь мести, в тот дом, где по-прежнему на кровати лежало бездыханное тело Астрид. Ну что ж, я выполнил уговор, теперь я оставляю тебя, — сказал голос и исчез. И вот я пришёл к тому, с чего всё и началось, я сидел у кровати, на которой лежала Астрид. За это время, пока я отсутствовал, мстил. Её лицо полностью побледнело, её кожа стала бледной. В глазах уже не горел тот свет и та воля к жизни, как когда она была жива. Я погрузился в печаль и сам не заметил, как уснул. Эй, эй, Атрей, я тут. Атрей, ну же, смелей, давай. Ну же, ну же, глупый. Атрей, я хочу жить, Атрей. Атрей, спаси меня, спаси. Всю ночь я слышал эти крики Астрид. Она просила помощи, хотела, чтобы я спас её. Я хотел, я бы отдал всё: империю людей, силу, но только чтобы вернуть её. И тут я проснулся. Вокруг было уже светло, и лучик солнца, который пробивался сквозь окно, светил на бледную её кожу, на её красивое даже после смерти лицо. Я сидел и смотрел на неё, думал, что же мне делать. Я вспомнил слова Аида, он говорил, что может вернуть к жизни любую душу. Но проблема в том, что они возвращаются уже не теми, иными совершенно другими. Внутри меня разделилось два варианта: либо оставить её, как и Фрею, оставить и похоронить, либо же попытаться вернуть её, даже если для этого понадобится помощь Аида. Я не хочу терять любимую женщину второй раз, решено, я прибегну ко второму варианту. Я вышел на улицу и из всей силы закричал. Аид, ты мне нужен. Прошу, приди и ответь на мой зов. После первого раза ничего не произошло, я решил крикнуть второй раз. Да что ты так орёшь, всех в мертвецов разбудишь, — донеслось у меня из спины. Я обернулся и увидел Аида, стоящего у дверей в дом. И зачем же я понадобился тебе, Атрей, ты сам в одиночку был в зале семи огней во дворце Гроз. Да к тому же убил сына Перселеса. Зачем такому, как ты, я. Аид, это был не я, он всего лишь выполнял мою просьбу. Кто? Палач, ты прибежал к его помощи. Ладно, не вправе я судить тебя, ты и только ты решаешь, что тебе делать. Итак, зачем же ты меня вот так вот сильно звал, быть может, что случилось? Да, Аид, случилось, проходи в дом, сейчас всё увидишь. Я вошёл в дом, за мной вошёл Аид. Я упал на колени перед кроватью с Астрид, на моих глазах были слёзы. Видишь, Аид, видишь, что он сделал с моей Астрид. Я не мог поступить иначе, как не отомстить. Аид, верни мне мою Астрид, верни. Прошу, я согласен на всё, только верни её мне. Ты же знаешь, что я могу это сделать, но я же говорил, она может вернуться совершенно другой, она может не стать той Астрид, которую ты любил. Да, знаю я, знаю, но ничего не могу поделать с собой. Просто верни её мне, и плевать, что она может быть другой. Хорошо, но только с одним условием. И каким же? Ты без особой сильной крайности больше не будешь палачу давать верх над своим телом. Только в случае сильной опасности для тебя либо для неё. Я согласен, согласен. Ну что ж, до того как я приступлю, отойди. Аид подошёл к Астрид. Я владелец царства мёртвых. Повелитель смерти и семи смертных грехов. Приказываю душе, покинувшей это тело, вернись и откликнись на мой зов. Над телом Астрид летали синие холодные огни, над ними же парили души. Это было так завораживающе и красиво, что я не мог оторвать взгляда. Вскоре огни исчезли, и один из маленьких огоньков залетел Астрид в рот. Ну вот и всё, сказал Аид. И не говори потом, что я тебя не предупреждал. Спасибо, Аид, я твой должник. Да ладно тебе, сказал он и ушёл. Я же подошёл к кровати к Астрид. Я сел на стул и смотрел на неё. Её сердце вновь билось, оно снова грело и качало кровь по её венам. Её кожа вновь приобретала прежний здоровый цвет. А вновь услышал её дыхание, стук сердца. Я был счастлив в тот момент как никто другой, я до сих пор был вымотан и снова отрубился. Я проспал около шести часов. Я открыл глаза, лёжа в кровати, вокруг никого не было, и Астрид тоже. Что, что произошло, почему я в кровати, где Астрид? Через несколько минут я услышал шаги в направлении комнаты. В комнату зашла Астрид с какой-то кастрюлькой в руках. Она поставила её на стол и подошла ко мне, села рядом. Она смотрела на меня и молчала. Я вскочил и, схватив её, обнял настолько сильно, насколько мог. Я вновь чувствовал её тепло, её волосы, её кожу, она была такой, как и тогда. Она с удивлением смотрела на меня и тоже обняла меня. Эм, Атрей, почему ты так внезапно меня начал обнимать и так сильно, будто бы со мной что-то произошло? Астрид, я сильно люблю тебя, я тебя больше не отпущу никогда. Прости меня, Астрид, за всё, прости. По моему лицу бежали слёзы, но это были слёзы счастья, а не горя. Астрид сперва покраснела и смущённо ответила: «Я тоже тебя люблю, Атрей». Не оставляй меня никогда, прошу. Хорошо, Астрид, я тебя не оставлю больше никогда. А что с тобой произошло, я расскажу позже. Ну а теперь, что тут у нас в кастрюльке? О, суп, ого, ты его на костре приготовила? Угу, ответила смущённо она. Ну что ж, тогда давай кушать, ответил я и сел за стол. Мы поели и начали собираться в дорогу.

Глава 25 : порча палача

Атрей, а куда мы собираемся? Не знаю, просто пойдём отсюда, мне здесь не нравится. Ну ладно, ответила она, собирая вещи. Через полчаса мы уже были готовы выходить. Ну что, пошли, спросил я её. Угу, радостно ответила она. Это Астрид, с тобой всё в порядке, ничего не болит? Да нет, а что должно? Да так, просто спросил. На моё удивление, прошло меньше суток с того момента, как она вернулась к жизни. И она довольно активная, это тогда мне показалось немного странным. Итак, мы отправились в город под названием Эйдол. Пройдя около двух или трёх километров, я предложил сделать привал. Астрид согласилась, и, кажется, что-то подозревала на мой счёт, ведь раньше мы проходили больше, и только тогда был привал. Я развёл костёр и попросил Астрид что-то приготовить поесть. А сам же ушёл метров на сто от лагеря. Я сел под дерево и, облокотившись на него, смотрел вверх. Всё вокруг идёт кругом, на руке по венам проступил какой-то тёмный оттенок. Внезапно меня вырвало. Вот чёрт, это кровь, это явно нехорошо, подумал я. Через десять минут ноги отказывались подыматься, а руки не слушались. В глазах всё начало мутнеть, сливаться в одно красочное месиво. Чёрт, да что со мной? Я ударил себя по лицу рукой, чтобы хоть каплю привести себя в чувства. Да, это помогло, но надолго ли, подумал я. Я кое-как поднялся и пошёл обратно в лагерь. Метров за десять я порезал себе грудь под бронёй, чтобы перевести себя ещё раз в чувство. Оу, Астрид, что это так вкусно пахнет? Да я просто пожарила остатки мяса и картошки. Мы сели есть. Какая вкуснятина, Астрид, ты лучший повар. Я хвалил эту еду, полагаясь только на воспоминания о её блюдах, поскольку, пока я шёл в лагерь, утратил вкус, запах, да и в принципе обоняние. Ладно, Астрид, я посплю немного, и пойдём дальше. Ладно, отдыхай сколько нужно. В её голосе слышалось волнение и подозрение, что со мной что-то не так. Я делал вид, что спал. На самом-то деле я терпел невыносимую боль по всему телу, на местах, где я нанёс раны, чтобы привести себя в чувство. Раны-то затянулись, только вот на их местах появились следы тёмные, алые, как кровь на мече палача во всех моих видениях. Я встал рано, Астрид, пошли дальше. Мы прошли ещё три или четыре километра, вот только до города было ещё далеко, а мне становилось всё хуже и хуже. Астрид, остановимся здесь на сегодня. Сделай тут сама лагерь, а я скоро приду. Хорошо, только, Атрей, возвращайся скорей. Ладно, ладно, что со мной может случиться? Я ушёл где-то метров на двести от лагеря, чтобы Астрид не слышала ничего. Я вновь опёрся о дерево и снова вырвал алой кровью. Чёрт, мне всё хуже и хуже, не знаю, на сколько меня хватит. Эй, палач, ты тут? Ответь же. Да, Атрей, я здесь. Палач, что со мной? Я умираю? Атрей, я совершил большую ошибку, когда дрался с Аркелесом. Что? ошибку? Какую, он тебя ведь даже не ранил. Да не в том дело, то ранил он меня или нет, за столько времени, которое я здесь провёл во сне, я позабыл главное правило битвы с богами. Что есть какое-то правило? Да, Атрей, есть оно, заключается в том, чтобы любой ценой не допустить попадания крови бога, с которым сражаешься, в свой организм. То есть ты хочешь сказать, это всё из-за того, что капля крови попала мне в рот и я её проглотил? Да, Атрей, всё верно. Ты можешь мне чем-то помочь? Прости, Атрей, я ничем не могу тебе помочь, даже я не в силах убрать порчу палача, хотя и сам являюсь им. Это наше с тобой общее проклятие. Чёрт, и что же мне теперь делать? Атрей, ты должен попасть обратно на ту гору, где стал богом войны. Гора сама тебя излечит. Уж поверь, я знаю, сам когда-то так от порчи избавился, но сейчас не об этом. Вам нужно как можно быстрее попасть на гору, иначе для тебя скоро наступит последний рассвет в твоей и без того трудной жизни. Ладно, палач, я тебя понял. Я вернулся в лагерь, Астрид была на месте. Лишь только я сел на землю, меня полностью парализовало, я не мог двигаться совсем, я упал на спину. Атрей, что с тобой? С испуганным видом подбежала Астрид. Она положила мою голову себе на колени. Атрей, что с тобой? А, Астрид, мне больно, Астрид. Астрид, видишь мою руку, видишь, что с ней? Астрид взглянула на мою правую руку, она была вся в алой, почти чёрной крови. Атрей, что это? Это порча палача, я не рассказывал тебе, когда тебя убили, я не смог с этим смириться и отомстил убийце. Только вот я попросил палача сделать это за меня. И во время казни кровь бога попала мне в рот. Теперь на мне висит проклятье, порча палача. Палач говорит, что его можно снять на горе, где я стал богом, лишь на ней. Астрид, прости меня. И, пожалуйста, не плачь, я понимаю, каково тебе сейчас. Мне было не лучше, когда я сидел над твоим бездыханным телом. Прости меня. Позови Аида, попроси у него помощи. На этом моменте я полностью отключился. Так, Астрид, успокойся, всё не так плохо, как может казаться. Атрей дышит, а значит, что он ещё пока что живой. Это хорошая новость. Так, теперь к плохому, мне нужен Аид, но я не знаю, как его найти и уж тем более позвать. Так, ладно, думай, Астрид, на что может среагировать Аид там в нижнем царстве, что может вынудить его на то, чтобы он пришёл. Так, Атрей, точно, они же вроде как подружились, значит, он должен помочь, ну или хотя бы найти того, кто сможет помочь. Так, ладно, Астрид, соберись и просто громко крикни, может, это поможет. Аид, прокричала я, Аид, Атрей умирает, приди, прошу, Аид, ты нужен Атрею, прошу. Но никто не пришёл на мой зов. Тем временем с каждым часом порча всё больше начинала разрастаться по телу Атрея. Я видела, как ему становилось хуже. Мне тоже было больно, я не могу ему помочь, хотя сильно хочу это сделать.

Глава 26 : разговор с судьбой

Чёртов Аид, где ты? Закричала я от безысходности. В ответ я услышала лишь кар от вороны, что сидела на ветке. Ворона вспорхнула вниз и села на землю. Лишь только я моргнула, как ворона превратилась в горбатую старушку с клюкой. «Кто вы? Откуда вы здесь взялись?» — спросила я старушку. Но та молча пошла в сторону Атрея, лежащего без сознания, страдающего от боли. «Эх, Атрей, Атрей», — сказала старушка. «А ведь такой славный юноша, и вот так вот бесчестно лежит и погибает». «Быть может, Атрей, ты выбрал себе не ту спутницу жизни, быть может, одному было бы легче, Атрей». Хотя нет, спутница у тебя что надо: и фигурка, и личико красивое. Да и характер — палец в рот не клади. Да кто ж тебя и искренне любит, прям как ты её, Атрей. Но сколько ты ей боли причинил, а сколько ты для неё сделал, старушка хрипло засмеялась. «Да, Атрей, ты делал это не для неё, а для себя, чтобы помочь убрать боль, ту, что оставила Фрэя». Хотя сам ты перестал замечать, того, что делая для себя, ты делал всё и для Астрид всё. Даже воскресил её из мёртвых. Даже отомстил, прибегнув к помощи палача. «А тебя ведь предупреждали, Атрей, что, воспользовавшись силой палача и его услугами, это может привести тебя к очень непредсказуемым последствиям». Но ты всё равно прибег к его помощи, чтобы отомстить, и где ты теперь, стало ли тебе легче после мести? А главное, хотела ли Астрид того, чтобы ты мстил? «Эх, Атрей, Атрей, ты же мог быть хорошим богом, которых я ещё не видела». Нет, конечно, я видела и хороших богов, благородных, честных, справедливых. Но таких, как ты, я ещё не видела, таких юных и таких мудрых и справедливых. «Эх, Атрей, знаешь, не всем получалось завоевать внимание, дружбу и помощь Аида. Чаще всего ему нет никакого дела, но знаешь, вы с ним похожи. Оба пережили невыносимую боль утраты. Причём ты её перенёс дважды». Знаешь, Атрей, я наблюдаю за тобой с того момента, как ты стал богом войны, каждый раз я удивлялась твоим поступкам и действиям. Ведь вроде как ты один-единственный в своём роде бог войны, который не хочет войн ради смертных. А на богов тебе плевать, это мне стало ясно ещё тогда. Ты готов убить любого бога ради этих своих смертных либо Астрид. Ты не терпишь несправедливости, и это отличает тебя от других, Атрей. Эх, Атрей, что я всё о тебе и о тебе, уж больно ты приглянулся мне. Но тут есть и твоя спутница, с которой я давно хотела поболтать. И знай, Атрей, теперь твоя жизнь лишь в её руках, и ей решать, как с ней поступить. Я стояла в ступоре от удивления, откуда она столько знает об Атрее, кто она вообще и откуда она знает меня, я ничего не понимала. Старушка подошла к костру, села на бревно и, посмотрев на меня, сказала: «Ну что ты, Астрид, стоишь, присаживайся, поболтаем». Я подошла и села напротив. «Эх, Астрид, ты молодая, красивая, а я-то уже старая совсем, уже не молодая. Вон, погляди, один песок уже сыпется». Знаешь, Астрид, кто твой избранник на самом деле? Он не человек и даже не полубог, он самый настоящий палач. В нём таится душа палача, он с ней может разговаривать, одалживать его силу, мысли. Но прискорбно то, что если он одалживает его силу, ему нужно отдать что-то взамен. Что-то, что палачу может прийтись по нраву. Например, руку или глаз. Но ладно, сейчас не о нём. Я вижу, что ты не знаешь, что делать, как позвать Аида, ты тоже не знаешь. Но хочешь ли ты его спасти? Хочу и готова отдать всё ради этого. Даже от кого-то я уже это слышала. В тебе, Астрид, таится не мыслимая сила, такая, которая таится в Атрее. И она может гармонировать с силой Атрея, вот почему вы оба подходите друг другу. Во мне есть какая-то сила, удивлённо спросила я. Да, Астрид, подожди, она ещё себя раскроет, покажется наружу. Астрид, ты была уже мертва, вот всё хочу спросить, что ты видела после смерти. Что там находится? Ведь я никогда не умру, а всегда интересно было. Так что же там? Ну, я видела какое-то сказочно красивое место, где я с Атреем живу вместе, у нас растут маленькие детишки, и мы любим друг друга. Ага, ясно, значит, вы, люди, после смерти видите свои заветные мечты. Ведь именно об этом ты мечтаешь, Астрид, не так ли? Так, а что мы с Атреем имеем право на счастье, мы с ним столько пережили уже. А Атрей сколько он пережил, он уже достоин того, чтобы обрести счастье и покой. Так-то ты права. Но Атрею предстоит ещё масса свершений, каких, я тебе сказать не могу. Но знаю лишь одно: если ты пройдёшь с ним весь путь до конца, твоя мечта сбудется, и это без сомнений. Ладно, Астрид, я помогу тебе, я позову Аида и ничего не попрошу взамен. Прощай, Астрид, сказала старушка напоследок и, обернувшись вороной, улетела. Я думала, кто это мог быть, что это за старушка и откуда она всё это знает. Может, это была судьба, тогда логично, откуда она это всё знает, да нет, не думаю, что сама судьба смогла бы заинтересоваться нами. Через полчаса где-то я услышала странные шаги. Это был Аид с Хароном. Они шли к костру, чтобы согреться.

Глава 27 : таргон прийми мою душу и очисти её

Хорон и Аид сели у костра. Астрид, слушай, нам показалось или нас кто-то здесь звал? Спросил Аид. Нет, не показалось, это была я, посмотри на Атрея, ничего не замечаешь? Аид взглянул на тело. Чёрт, и как это случилось? Он говорил, что случайно проглотил каплю крови. Ясно, с грустью произнёс Аид. Даже моих сил не хватит, чтобы снять порчу палача. Да что там, даже если мы с Хороном сможем её немного уменьшить, лучше от этого не станет. Аид, а что здесь делает Хорон, он разве не прикован к своей лодке и Стиксу? Я сегодня дал ему выходной, ответил Аид. Да, юная леди, мой господин дал мне небольшой выходной, поскольку в отпуске я не был уже как 150 лет. И так, что нам делать? Сказал Хорон, присевши обратно к костру. Слышал я одну байку, что снять порчу может то место, где смертные обретают покой, а избранные становятся богами. Если говорить проще, нужно молодого война отнести туда, где он вознёсся и стал богом. Я разговаривала с какой-то внезапно появившейся старушкой, она откуда-то знала Атрея и знала меня. Да и вас тоже. Она знала подробности всех деяний и поступков каждого из нас. Она сказала, что Атрея нужно отнести на вершину Таргона. Что только гора вправе решать, снять порчу или убить молодого бога. Ну что ж, тогда отправляемся немедленно, Атрею с каждой секундой всё хуже. Но вот только как мы успеем дойти на вершину горы вовремя, спросила Астрид. Да, гора, конечно, находится от нас в неделе, а то и более езды. Ладно, я давно этим не пользовался, но нужно попробовать. Сказал Аид, смотря на землю. Я бог всех умерших всех душ, что попали в моё царство, приказываю открыть врата в царство теней, в царство смерти. Пред нами открылся портал. Ничего себе, у меня получилось, значит, не забыл, как это делается. Удивлённо сказал Аид. Мы перешли через портал, а Хорон и Аид перенесли тело Атрея. Мы были в подземном царстве, где-то у каких-то лодок и у какой-то реки. Аид, где мы? Спросила Астрид. Мы у моего тайного перехода, о нём знают совсем немногие. С помощью него можно попасть в любую точку нашего материка, нужно лишь выбрать правильную лодку. Так, Аид подошёл к первой лодке. Эта нам не подходит, она ведёт в Фрейерд. Вторая тоже, она ведёт в Шуриму. Так, а вот третья нам подходит, она ведёт к подножью Таргона. Мы сели в лодку и оттолкнулись от берега. Прошло мгновение, и мы стояли уже у подножья горы. Ничего себе, так быстро. Видишь, Астрид, это всё магия нашего мира, она протекает по всей земле и воде нашей планеты, и она способна творить чудеса. Способна исцелять и убивать. Ого, какая огромная, сказала Астрид, когда увидела гору. Ладно, пошлите, нет времени удивляться, сказал Хорон. Атрею всё хуже и хуже. Так оно и есть, с каждой минутой мне становилось больнее. Порча сковывала мои движения и даже дыхание, с каждой секундой мне становилось всё труднее дышать. Времени прошло уже много с тех пор, как я в отключке. Я слышу своих друзей, их разговоры, голоса, но никак не могу поднять веки, чтобы их увидеть. Боль сковывает все движения, у меня нет сил даже чтобы приподнять веки, а не то чтобы вовсе их открыть. Я слышал, как кто-то говорил, что мы уже у подножья горы, а это значит, что скоро всё закончится. Либо гора мне поможет и даст второй шанс, либо их труды будут напрасны, и я так и так умру. Так, Астрид, ты остаёшься внизу, сказал Аид, смотря на гору. Эй, и почему это я остаюсь внизу, а вы идёте наверх? Ты знаешь, чем славится эта гора? Так вот, она славится тем, что лишь единицы из людей могли дойти до её вершины. Не думаю, что твоё рвение заботиться об Атрее даст тебе сил не погибнуть на горе. Мне плевать, я иду с вами, вскрикнула от гнева Астрид. Ладно, пошли, но я тебя предупредил, сказал Аид. Мы шли уже несколько часов, с каждым шагом или подъёмом становилось всё холоднее и холоднее. Огонь от факела уже переставал вовсе спасать от холода. Спустя ещё несколько часов стало невыносимо холодно, мои ресницы и брови напрочь покрылись льдом. Но я не жалела, что пошла с ними. Поскольку желание спасти было прежде всех чувств, оставаться в тепле и уюте у подножья горы. Спустя ещё час мы уже были на вершине Таргона. Итак, анука, Хорон, ложим его по центру вершины. Они положили Атрея по центру, но ничего не происходит. Возможно, надо пустить его кровь, чтобы гора поняла, кто это пришёл. Аид перерезал мне руку мечом, и моя кровь алой струйкой потекла на землю. Гора вспыхнула синим пламенем инквизиции. Огонь окружил меня, будто бы собирался судить. И так, ты, Атрей, пришёл к камню. Зачем? Все мои обоняния обострились, я перестал слышать, что происходит снаружи. Я слышал только голос горы. Я пришёл снять проклятие, снять эту порчу. Хм, услышал я. Ты убил бога, но справедливо ты поступил? Посмотрим. Перед тем он убил Астрид, твою женщину. Я — гора, и я не разбираюсь в любовных делах. Но я вижу рвения твоего сердца к жизни, и я не могу ему препятствовать. Я помогу тебе в этот раз, но запомни, в следующий раз я уже могу не смочь тебя спасти. Все мои раны затянулись и исцелились, порча бесследно исчезала. Я наконец смог открыть глаза. Я встал и сквозь синее пламя пошёл к своим друзьям и той, кем я дорожу даже больше, чем собой.

Глава 28: Не известный странник

Я подошёл к друзьям. Хорон был сильно удивлён, поскольку впервые видел такую страшную, но даже по-своему красивую магию. Ну а Аид просто был рад меня видеть. С Астрид же у нас получилась холодная встреча. Мы приступили к спуску с горы. Весь наш путь Астрид и я молчали, ну а Аид и Хорон активно разговаривали на тему каких-то ритуалов магии и подобного. Уже через несколько часов мы были в таверне. Аид и Хорон заказали себе вишнёвый эль и стейки из баранины. Ну а я же заказал себе просто вина и жареные крылышки. Астрид же просто сок из фруктов и блины с творогом. Мы поужинали, и все разбрелись по номерам. Я же остался у барной стойки и молча смотрел на стакан. Я не понимал, почему, когда я подошёл к всем, Астрид не проронила ни слова. Она просто стояла и смотрела на меня с опущенным взглядом. Я сидел и просто думал. Спустя несколько минут в таверну распахнулись двери. В бар зашёл человек в чёрном капюшоне. В какой-то простой и невзрачной одежде. Я не особо обратил на него внимание и продолжил пить. Человек же целенаправленно шёл в мою сторону, он присел рядом и тихим хрипящим голосом сказал: «Ну, здравствуй, бог, ты не знаешь моего имени, и мы никогда не встречались. Но я знаю, кто ты, и знаю, кто она». В этот момент я немного напрягся. Да, я понимаю, ты сейчас удивился, но поверь, лучше тебе послушать меня до конца. Горит огонь, дрожит земля, и в смысле жизни бытия ты ищешь веру и покой. А он лишь ищет смерть, убийства, боль. Он злобен и умён, и кровью окропил свой трон. Ты уж силён и явно знаешь, что слабый может быть сильней, чем тот, кто силы так желает и уж готовится к войне. Он ждёт тебя в пустыне жуткой и жаждет крови лишь твоей. Незнакомец замолчал и тихо удалился из трактира. А я же ещё больше погрузился в раздумьях. Кто окропил кровью трон? Кто он такой? И почему он ждёт и жаждет моей крови? И, наверное, самый главный вопрос: кто такой? Был это незнакомец? Ладно, утром разберусь. Я расплатился и пошёл в свою комнату. Я лёг на кровать и заснул. И я снова оказался в каком-то странном, но довольно знакомом месте. Снова эти чёрные стены и мёртвая тишина. «Эй, ты жалкий и слабый бог, и ты думал, ты сможешь мне причинить боль. Как же ты глуп, я воин, и я никогда не проигрываю в бой, даже если это будет стоить мне жизни или души». Донёс голос из темноты. Постепенно тьма рассеялась, и я вновь видел ту гору трупов, те реки крови, те убийства и боль. Ту злобу, что так давно сидит внутри каждого человека, каждого, кто населяет этот бренный мир. Даже внутри настоящего добряка может таиться настоящий убийца. Монстр, который так давно спит внутри и лишь ждёт, пока его разбудят. Ждёт того момента, чтобы вырваться на волю и показать свои настоящие клыки. Но это всего лишь слова, в реальности всё не так. Каждый из людей носит маску, скрывает эмоции и слабости. Хотя это довольно разумно, поскольку нежная твоих чувств и слабостей ранить тебя или затронуть будет гораздо труднее, чем когда ты откроешься человеку, и он тебя предаст. И уже после этого ты начинаешь немного понимать, что доверять нужно только тем, в ком ты уверен больше, чем на сто процентов. Груду тел и реки крови постепенно сменяли густой серый непроглядный туман. Пока предыдущую картину стало невидно. Из тумана доносился голос: «Атрей, ты видишь туман, правда, он такой же непроглядный, как и человеческая судьба?» Я не знаю, ответил я скрывающемуся за туманом голосу. «Жизнь — какое прекрасное и интересное слово. Но что оно за собой несёт? Может быть, просто размеренное бытие или же, наоборот, быструю, как бурное русло реки?» Я видел много людей, и все они заканчивали по-разному. Кто-то плыл по течению мирной размеренной жизни, познавал себя, мир науки. Ну а кто-то пытался из этой размеренной жизни вырваться, им было душно, скучно так жить. И зачастую первые доживали до седин, чем вторые. Хотя все мы понимаем, молодость, кровь кипит, жажда приключений, сражений наконец. Но зачастую такая жизнь коротка. Голос замолчал, но через мгновение продолжил: «Атрей, твоя судьба мне не известна, но, смотря хронологию событий твоей жизни, мне стало очень интересно проследить за тобой до конца. Мне интересно, как же закончится твоя история, что оставишь ты после себя — красочный мир или же выжженную землю дотла. Кто знает, ответил я». Через мгновение я оказался в кровати. Открыв глаза, я вновь увидел этот обычный номер трактира, ничем не примечательный и невзрачный. Я встал с кровати, было уже утро. «Как же быстро пролетел этот сон», — подумал я и пошёл в бар. Я сел за стойку и с немного нелепым видом заказал кофе. Я заплатил одну серебряную монету и ожидал. Через несколько минут кофе стоял у меня на столе, и я неспешно приступил его пить. Он был довольно горький, но приятный на вкус. Пока я пил кофе и смотрел в окно, думая, чем сегодня заняться. Аид незаметно сел напротив меня и начал смотреть в то же окно, что и я. И после задал вопрос: «Слушай, у вас с Астрид всё в порядке?» Знаешь, я даже в этом не уверен теперь, после той холодной встречи на Таргоне. Может, поговоришь с ней об этом? Да, конечно, но не сейчас, у меня мысли сейчас заняты совершенно другим вопросом. Это всё из-за того незнакомца? Откуда ты знаешь? Я видел, как к тебе кто-то подходил и что-то говорил, и видел, что ты был насторожен чем-то. Просто в тот момент мне как-то не спалось уж совсем. Понятно, — ответил я, переведя взгляд на комнату Астрид.

Глава 29 : песчаная тризна

Я смотрел на комнату Астрид и думал, думал, что же делать дальше. Шурима — большая агоромна пустыня, где светит палящее солнце. В ней практически не растут растения, да и животные встречаются редко. Сейчас в Шуриме трудные времена, твари из бездны терзают как людей, так и животных. Они разоряют поселения и уничтожают города. И думаю я, что это только начало, через двадцать лет им станет мало Шуримы, и они вторгнутся к нам. Тогда начнётся совершенно другая жизнь, жизнь, в которой будет властвовать смерть. И война, которая покажет стойкость каждого народа на земле. Артокс, как же мне тебя не хватает. Твоих мудрых советов и наставлений. Я смотрел на комнату и думал. Аид, слушай, ты же бывал в Шуриме? Бывал, и что? Тогда ты же должен был слышать легенду об Атроксе, клинке погибели. Когда несколько веков назад его запечатал прошлый бог войны, ещё до меня и Артокса. Да, слышал, но насколько я знаю, предыдущий бог его запечатал надёжно. Он сковал его цепями и печатями, которые запечатывают рассудок и разум. Глубоко-глубоко под землёй, в руинах какого-то древнего города, не помню название. Просто тот странник говорил о нём, он утверждал, что он частично скинул оковы и практически освободился. Он сказал, что Атрокс жаждет моей крови. Ну что, Артрей, тогда предлагаю пойти и проверить, всё ли там в порядке. Иначе, если он вырвется, то всему миру может прийти конец. Даже если все боги объединятся против него, не думаю, что они выстоят. И тогда тебе будет уже решать, вмешаться и спасти или же смиренно смотреть, как сгорает и рушится мир. Ну ладно, и так и так пришлось бы вмешиваться, но тогда бы погибло много ни в чём не повинных людей. А я хоть и бог войны, но я не хочу смертей. Ладно, пойду скажу Астрид, что пора собираться, сказал я и направился в сторону её комнаты. Ах да, через 2 часа выступаем, так что будьте с хороном готовы к этому времени. Сказал я, всё дальше и дальше удаляясь от стола. Я постучал в дверь. Кто там? Астрид, это я, открой. Сейчас, подожди минутку. Через минуту Астрид открыла дверь. Проходи. Я зашёл в комнату и присел на стул. Астрид закрыла дверь и села напротив. Ты что-то хотел? Астрид, слушай. После этих слов между нами повисла тишина. Она длилась недолго, но каждый из нас понял, о чём сейчас пойдёт разговор. Астрид, я не понимаю, с того момента, как я очистился на горе, между нами образовалась какая-то пропасть, какое-то недопонимание. И я не понимаю, в чём причина. Астрид отвела взгляд вниз. Понимаешь, Атрей, я напугана тем, что, если с тобой что-то случится, я буду бессильна, беспомощна, как в этот раз. Вот поэтому я и не знаю, что мне делать. Знаешь, как сказал один известный философ, мне нужна твоя любовь, а не защита. Как ты не понимаешь, даже если я умру, я буду счастлив, потому что последние моменты жизни я проведу с тобой. Я знаю, что ты будешь всегда рядом. Поэтому просто не бери в голову, всё будет нормально. Ладно, собирайся, мы выступаем через два часа. Выступаем? Мы что, опять куда-то идём? Да, Астрид, мы идём в Шуриму. Зачем? Нужно сделать кое-какое недавно появившееся дело, извини, но сейчас я не могу рассказать тебе всё. Да нечего, ответила Астрид, начав собираться. Ладно, я жду тебя в холле, ответил я и вышел из комнаты. Я вышел в холл и пошёл за столик у окна. Она боится из-за своей беспомощности, она боится за меня. Я рад, но в то же время мне грустно. Но почему? Может быть, я что-то делаю не так, и поэтому она думает, что она ничего не может сделать для меня. Возможно, но что тогда я делаю не так? На эти вопросы я пока что не имею ответов, да и забот других сейчас хватает. Так что я уставился в окно и задумался о своём. Строго момента, как я погрузился в себя, прошло около двух, может, немного больше часов. Я оглянулся вокруг и увидел позади меня сидящую Астрид. Ты уже готова? Уже как полчаса назад. Почему тогда ты не сказала? Ну потому что ты выглядел таким задумавшимся и погружённым в себя, что я не захотела тебя беспокоить. Поэтому я села сзади тебя и принялась наблюдать. Понятно, а где тогда Аид и Хорон? Они сказали, что у них есть кое-какое ещё не завершённое дело здесь, и попросили подождать. Ну что ж, тогда подождём, чего торопиться. Астрид пересела за мой столик и уселась рядом. Она прижалась к моей руке, после чего я обнял её этой рукой. Она прижалась ещё сильнее. Знаешь, Астрид, не переживай по поводу того, что ты не можешь меня защитить. Мне хватает и того, что ты просто меня любишь, поверь. Давай просто посидим и вместе посмотрим в окно. Тем временем строго момента прошёл уже час, как мы сидели и смотрели в окно. В холл кто-то вошёл. Эй, Пантеон, мы здесь, сказал Аид у дверей в холл. Да-да, мы уже идём, ответил я и добавил, чтобы они ждали нас на улице. Я взял свои вещи и вещи Астрид, и мы направились на выход. Аид, что у вас там за дело было, выходя на улицу, спросил я. Да так, ничего особенного, нужно было наведать старого товарища, уже как лет двадцать его не видел. Ясно, ну что ж, давайте уже отправляться.

Глава 30 : Ну здрасвуй бог

Вот мы и отправились за горизонт, покидая родные места вновь. Идти туда пришлось довольно долго, наш путь лежал через горы, леса, озёра и реки. Так что добираться туда нам придётся не менее двух недель, а то и того больше. Аид и хорон шли позади нас, я же нёс вещи свои и Астрид, ну а она же шла немного впереди меня. Она рассматривала природу, деревья, листья, птиц, зверей — всё как в первый раз. Она радовалась, когда видела рождение маленьких животных, птенцов или волчат, и грустила, когда видела, как взрослые особи погибают. Мне же этих чувств не понять, ведь я с лёгкостью могу отнять жизнь любого. Возможно, из-за своей силы я перестал дорожить жизнью. Но одна всё же дорога для меня, нет, это не моя собственная жизнь, это жизнь Астрид. Ведь, преодолевая расстояния вместе с ней, я каждый раз испытываю что-то новое, то, что не испытывал раньше. Эй, Атрей, смотри-ка, что я нашла, сказала Астрид, перебив мои мысли. А ну-ка, и что же там? А вот подойди и узнаешь. Я подошёл ближе. И что это? Ты что, не видишь, это же выдра, она такая милая. Хм, как по мне, суслик остался сусликом, а для тебя это значит выдра, интересно. Атрей, это не суслик, немного сердито ответила Астрид. Ну как не суслик, лапки есть, мордочка есть, небольшие зубки, правда, этот. Видимо, уникум, поскольку научился плавать в воде. Да нет же, это выдра, выдра — это. Вредная, ответила Астрид. Так, детишки, не ссорьтесь, ближе подойдя с хороном, сказал Аид. Хоть суслик, хоть выдра — всё равно животное, так что, Астрид, отпусти зверька, пусть бежит, ну а мы пошлите дальше. Ладно, ответила Астрид, отпустив выдру, и пошла дальше, ну а я же последовал за ней. Знаете, мы идём довольно долго, уже сказала Астрид. Ну да, до Шурими нам идти ещё минимум неделю. Думаешь, спросила она. Думаю, да, Аид, сколько нам идти ещё? Ну, я думаю, неделю, учитывая то, что мы уже неделю идём. Понятно, ответил я, поправляя рюкзаки. Прошла неделя, и обычный чернозём сменился песком, растения — их отсутствием. Когда мы шли первые часы по этой пустыне, казалось, будто мы идём по сковороде, стоящей на самом бушующем и пылающем пламени. Казалось, будто солнце отбирает последние силы, что оставались в теле. Я видел, как Астрид постепенно менялась. Её весёлый и бодрый взгляд сменяется на утомлённый и немного поникший. Её движения становились всё медленнее. Она становилась вялой, совершенно бессильной перед этой жарой. Даже самый сильный зной на моей родине совершенно не сравнится с этим переломом в пустыне. Нам-то, полубогу, богу и просто бессмертной душе, было всё равно к этой жаре. Но, смотря на Астрид, мне становилось и самому худо. Через пару часов солнце всё припекало и становилось сильней. Астрид становилось всё хуже. «Эй, народ, давайте сделаем привал вон под тем вот одиноким деревом». «Да, давайте», — ответил Аид. Мы разложились в тени, в ней было совершено не намного лучше. Я подошёл к Астрид. «Слушай, ты в порядке? Когда мы шли, я по твоему виду уже начинал беспокоиться о тебе». «Астрей, мне, конечно, плохо, но я потерплю, ведь тебе нужно это, а значит, нужно и мне». Астрид улыбнулась, вложив в свою улыбку последние силы. «Ладно, отдыхай, пойду поговорю с Аидом». «Пантеон, слушай, а тебе не кажется странным то, что на несколько километров пустыни вот так вот бац — и это дерево. Хорон подхватил». «Да знаешь, это странно, может быть, это ловушка? А ну-ка отойдите от ствола дерева». Я осмотрел его, погодите, а что это ещё за кнопочка внизу ствола? Хм. Аид посмотрел на меня задумчивым взглядом. «Ну что, все готовы?» — спросил Хорон. «Ну как бы да», — ответил мы не особо уверенно. «Ну тогда жми, Пантеон». Я нажал на кнопку. Пески под нами начали проваливаться вниз и постепенно открывая проход куда-то вниз. «Ну что ж, давайте посмотрим, что же там внизу». Мы спускались вниз по длинной каменной лестнице. Дойдя до самого низа, перед нами встали огромные врата. Я попытался их открыть, но ворота не поддавались. Тогда мы решили осмотреться вокруг. Вокруг нас была небольшая комната, в комнате было несколько цепей. «Эм, слушайте, вероятно, что если мы подёргаем эти цепи, то ворота откроются, но что, если мы их дёрнем в неправильном порядке, что тогда?» «Ну тогда нас погребут живыми под этими песками», — пошутил Аид. Ещё немного осмотревшись, я увидел какую-то надпись на незнакомом мне языке. «Эй, Аид, слушай, а что здесь написано?» Аид подошёл и устремил свой взор на надпись на стене. Пройдя налево, знай, там царит тьма, ступая направо, помни, там царит тишина, идя прямо, помни, что там царит свет, а ступая назад, там царит тишина. «Эм, ну, судя из того, что ты прочёл, нам нужно сначала дёрнуть левую, потом правую, затем центральную и самую последнюю». Хорон дёрнул цепи в этой последовательности. Через мгновение врата и комната затряслись, а ворота отворились. Мы зашли в огромный зал, по центру которого была изображена картина. На картине был изображён демон, закованный в цепях, пред ним был нарисован постамент с шаром какого-то фиолетового цвета. И правда, посреди зала было что-то сковано цепями, и стоял постамент с каким-то шаром, вернее, так казалось издали. Так, стойте здесь, ну а я пойду посмотрю, что это. Каждый шаг в комнате раздавался эхом, я подходил всё ближе. Внутренние чувства мне подсказывали то, что эта встреча не предвещает хороших впечатлений ни для меня, ни для того, кто со мной встретится. С каждым шагом какое-то странное чувство усиливалось, оно становилось сильней с каждым метром в сторону постамента. И вот настал тот момент, когда я стоял уже перед этой конструкцией, в которой светился шар. Спустя мгновение я заметил, что на шаре была трещина, которая едва не расколола его на две части. Я посмотрел вперёд и увидел существо, закованное в цепях. Это существо напоминало демона. Его кожа была тёмно-красной, в некоторых местах на лице, руках, ногах она была тёмной, я бы сказал, даже алой. Его рога были похожи на бараньи, но отличало их то, что они были продолговаты и пепельно-гибельного цвета. Его тело было в шрамах и ранах, а его веки напоминали два огромных мешка с землёй. Через мгновение я услышал голос. «Здравствуй, бог, я не думал, что ты так скоро сюда явишься, я ожидал тебя немного позднее. Хотя, впрочем, это неважно, важно то, что ты здесь. Ты стоишь, ты свободен, волен пойти куда тебе вздумается. Волен взять, что пожелаешь. Ну а я, я волен? Я сижу-сижу здесь уже столетия, если не века, и даже не могу пошевелиться. Думаешь, я хотел такой участи — быть заточённым на протяжении всех этих времён? Ты слушаешь всех этих глупцов, что говорят, что я клинок погибели, что я убил тысячи людей, пока ваш с Артоксом предшественник не запечатал меня здесь. Но хоть один из вас знает, почему я таким стал, что произошло со мной, что я стал таким, каким являюсь сейчас? Нет, а знаешь почему? Потому что они сами такие, они смотрят на нас, смертных, с высока, они презирают и властвуют, убивают и пируют. Воздавая свои победы какому-нибудь божку, которого сами себе и придумали. На этом построен мир Пантеон, и люди сами себе его создали таким, каким ты его видишь сейчас. Это всё не моя вина, это всё вина тех людей, которые его создали. Хотя вряд ли тебе понятно, о чём я говорю.

Глава 31: История клинка

Ну что ж, время у нас ещё есть, так что слушай «Пантеон», а потом решишь, что делать: помочь мне освободить или же заковать меня здесь, на глубине, под этой пустыней, ещё на пару веков. Когда-то давным-давно родился юноша в семье кузнеца. Жил он, не сказать, что шибко хорошо, но и не бедствовал. Жил он до тех пор, пока ему не исполнилось 18 годков. И тогда парень решил пойти мир повидать, да страны поглядеть, а поскольку он был парень простой, то и мечты у него были простые. Найти любящую девушку, купить дом да жить себе, детишек растить да в кузне молотком постукивать. Но вот беда: отправился парень в путешествие, и вдруг в тех землях началась война. Его насильно схватили и заставили сражаться. Парень противился, ведь ему сама мысль об убийстве людей была противна. Но чтобы сохранить свою жизнь, ему пришлось сражаться, убивать. Это было не более чем защита, но этого хватило, чтобы обычный простой парень за год своей службы стал прожжённым ветераном в сражениях. И вот на одном из таких побоищ был обнаружен мною меч, клинок погибели. Во время боя, когда люди, кони и грязь смешивались воедино, когда кровь лилась рекой, посреди побоища появился меч. Он манил меня своим блеском, крови на клинке, своим непохожим на другие клинки лезвием. Вообще, этот меч сильно отличался от других. И через мгновение я даже не понял, как это произошло, я уже стоял у меча. Он будто бы говорит: «Возьми меня, я особенный, я спасу тебя». Я поддался этому и взял меч в руку, наивный глупый юнец. Это последние слова, которые я слышал перед тем, как утратил рассудок. Ну что ж, вот моя история, решай, что со мной сделать: запечатать иль освободить. В моей голове возникли противоречия. Я должен его заметить ради мира, ради людей, но, чёрт, он же прожил такую тяжёлую жизнь и обречён на вечные оковы не по своей вине. Я стоял и думал около пяти минут, за это время Астрид подошла со спины и стала рядом. «Эм, парень, а кто эта прекрасная девушка?» — спросил меня Атрокс. «Что, девушка?» — спросил я. «Ну да, та, которая рядом стоит сейчас с тобой». Я повернул голову и увидел Астрид. «Эм, Астрид, я же просил подождать меня со всеми. Знаешь что, Атрей, ты ушёл, и уже прошло много времени, я стала волноваться и пошла за тобой, так что, пожалуйста, не сердись». «Ладно», — ответил я и повернулся обратно к Атроксу. Наш разговор никто не мог слышать, поэтому Астрид ничего не заметила. «На счёт твоего вопроса, это моя девушка». «Я так сразу и подумал», — ответил он. «И что бы это значило?» «Ну, по её взгляду на тебя, в нём была видна вся любовь, которую она испытывает к тебе, все чувства, которые к тебе питает». Ясно, итак, вернёмся к нашему делу. У меня для тебя есть предложение, Атрокс. И какое же, удивлённо спросил он. Я тебе освобожу только при условии, что ты поклянёшься и присягнёшь мне и Астрид на верность. И заключим пакт, в результате чего, если ты нарушишь наш договор, ты умрёшь. Атрокс задумался. То есть ты предлагаешь мне служить вам в обмен на свободу от оков? Да, ответил я с угрюмым лицом. И добавил: «Увы, это максимум того, что я тебе могу предложить, увы, просто отпустить я тебя не могу». Атрокс размышлял ещё пару минут и вскоре ответил: «Знаешь, Атрей, или правильнее, Пантеон, я согласен на твоё предложение. Я вижу, что ты человек неплохой, да и девушка у тебя тоже хорошая, так что я считаю, что уж лучше служить тебе и ей, чем сидеть здесь в оковах или служить кому-то другому». Ладно, тогда я заключаю пакт, но для этого мне понадобится твоя капля крови. Хорошо, мой господин, режьте мне, ладно. Эй, Астрид, дай сюда руку, пожалуйста. Хорошо, ответила Астрид и протянула мне её с улыбкой. А теперь закрой глаза и приготовься, сейчас будет больно. Хорошо, сказал она, смиренно ожидая. Я порезал руку Атроксу, порезал пальчик Астрид, и ладно себе. Далее я капнул эти две капли себе на ладонь и произнёс: «О небеса, я полубог, получеловек, прошу вас заключить этот договор, и, если его кто-то нарушит, покарать его смертью навеки». Ветер подхватил кровь всех троих участников договора. Он смешал их в воздухе и развеял по комнате. Всё, Астрид, открывай глаза. И так, принеси мне, пожалуйста, вон тот кинжал, что лежит в углу. Хорошо, сказала Астрид и принесла мне то, что я просил. Я подошёл к шару и, вонзив в ногу кинжал, произнёс: «Варт хаурон зал хвей». Заклинание развеялось, и шар распался на мелкие кусочки. Атрокс же начал постепенно принимать более живой и подвижный вид. Хотя казалось, что восстанавливаться он будет долго, а привыкать к свободе от оков ещё больше. Да, мне было жаль этого война, что его постигла такая судьба. Но не было жаль того монстра, которого из него сделал этот клинок.