Дитзи Ду супротив Дерпи Хувз

Пролог

Тьма окутала все живое. Вокруг простилался сплошной мрак. Зловещий ужас настиг и не давал покоя. Листья и зелень увядали, деревья чахли, Солнце не могло пробиться сквозь непроглядные злые тучи затмения, и хаос царил повсюду. Птицы не пели, звери безропотно умолкли и ничего больше не было родным в этой некогда дивной стране… Хотя… возможно, мне только так казалось…

Когда-то у меня было все. Все, что могла иметь обычная пони. Уютный дом в самом центре мира, приветливые и гостеприимные соседи, которые могли разделить свой кров в трудную минуту, добрые и отзывчивые друзья с которыми можно было вместе пережить и горе и радость, интересная и занимательная работа, на которой можно было пропадать днями и тебе не становилось скучно… В конце концов, Солнце над головой и земля под ногами. И многое, многое, многое другое… Солнца нет, земли я тоже не чувствую. Я иду в никуда, позади осталась боль, впереди — пустота. Кто я такая?.. Пожалуй, никто. Уже никто…

Хотя, подождите. Когда-то у меня было имя. Некогда я и вправду имела замечательное, знатное и такое любимое имя. Его знала вся округа, и каждый мог его назвать без усмешки. Я была известна во многих уголках Эквестрии, ведь я же почтальон… Вернее, была почтальоном когда-то. Меня звали просто — Дитзи Ду. Легкомысленная в юности, а повзрослев в меру озорная пегаска из клаудсдейловского семейства Ду. Смышленая и рассудительная, умная и смелая, веселая и находчивая, ловкая и верткая… Так обо мне отзывались мои друзья — когда у меня были друзья…

На самом деле я была простой обыкновенной кобылкой и все меня любили и уважали, пока не пришла она — эта гадкая и вредная Дерпи — злой оборотень, у которой была основная цель вредить мне и провоцировать мое честное и доброе имя на глупые и нелепые поступки. Меня унизили, опозорили, оклеветали. А оболгав, из меня сделали сумасшедшую. От меня отвернулись все мои друзья, а самых преданных и близких заставили замолчать, либо попросту отгородили от меня ложью и обманом… И теперь у меня нет никого…

Но этого им показалось мало и они пленили меня, долгое время держа взаперти в собственном доме. А после, как следует поиздевавшись, просто избавились от меня и изгнали, изгнали из моего дома, изгнали из моего города. Выкинули, как ненужную вещь. И теперь мне закрыт вход в любое крупное поселение и ограничено общение с представителями своего вида. Изгнанница… лучше бы они меня убили…

Я никто и иду в никуда. Цели нет и вокруг одно сплошное безразличие. Все потеряло смысл, все тщетно и мертво… Все потеряно… Все кончено…

Часть I. Глава 1. Дорога в никуда

Варта артха аанта. Кемен та лундо маэрто. Ле мэн да макуэр та орда мекента…

Что это? Что я сейчас услышала? Где я?..

— Берегись! Спасайся, кто может! — снова послышались чьи-то слова.

Как в каком-то тумане на меня бежал некий пони. Я увернулась, боясь, что он меня собьет. Закрыла глаза. Но вдруг все замолкло. Он исчез.

Спустя минуту где-то вдалеке послышалась гроза. Или это была не гроза? Какой-то шум. Странный и пугающий… Да это же галоп! Точно! Срочно убегать! Но, куда?..

Еле слышный вначале, вдруг усилился невыносимый топот от множества копыт пони, что снова неслись прямо на меня. Вокруг вдруг стало темно и страшно. Сплошная пыль и мрак. Я видела единичные копыта вдали, в пыли, в земле и листьях, засохших листьях. Но из-за тумана и дыма ни одна фигура не различалась. Казалось, их сотни, тысячи, и все готовы меня разорвать на мелкие кусочки. Я испугалась. Хотелось убегать. Но я не могла. Почему-то ничего не получалось. Бежать было невозможно. И больно.

Хотелось ныть. От страха и от боли. За что мне все это? Сколько можно терпеть?

— Это ты во всем виновата! — снова послышался чей-то незнакомый голос издалека.

Будто эхо его разнесло по округе, и вдруг последние отголоски сменились другой фразой:

— Изгнанница! Проклятая изгнанница!

— Да кто вы все??? — от безысходности выкрикнула я в пустоту.

Но мне никто не ответил. Казалось, меня уже догнал табун, надвигающийся на меня, такой стоял вокруг грохот. Я прижалась к земле. Земля дрожала. Топот был невыносимый и очень страшный.

Но вдруг все снова затихло. Я подняла голову, огляделась. Никого.

Вдали показалась странная фигура, в полумраке, как будто в тени какого-то дерева, было не разглядеть или не понять…

— Кто вы? — спросила я.

Мне не ответили. Я запомнила лишь одно, это был пегас. Потому что он величественно воздвиг крылья и как будто посмотрел на меня. Мне так показалось, но я не была уверена. Смутность взора не давала разглядеть деталей. Пегас топнул пару раз и взлетел. Я постаралась поднять голову кверху, и тот час меня окатило с ног до головы какой-то мерзкой и до костей ледяной водой…

Я вскрикнула и инстинктивно встрепенулась. Даже открыть глаза не удалось сначала. Оказалось, я лежала в каком-то овраге рядом с проезжей дорогой. Это прокатила какая-то местная телега. Меня просто окатили с лужи. Это я осознала спустя время, встрепенув обрызганной грязью головой и печально проводив взглядом повозку.

Опять. Снова лишь дурные сны. Как мне это осточертело. Я попробовала встать, но не смогла. Я очень устала. Ничего не хотелось. Ныло все тело. Лежать было больно, холодно. А вставать было еще противнее. Промерзлый ветер, откуда-то взявшийся, казалось, с самого севера Эквестрии, угрожающе завывал, предупреждая о своем адской холоде. Я его послушалась и не стала вставать. Лучше умереть спокойно…

Я закрыла глаза. И попробовала представить хоть что-то приятное… Не вышло. Нет давно ничего приятного. Как будто его стерли даже из моей памяти. Ветер долго не стихал. Не давал расслабиться. Хоть это и без него было невозможно сделать в ледяной с ночи помойной лужи.

Спустя какое-то томящееся время ветер стих. Или это мне померещилось. Возможно… это стихла я. Или просто снова задремала. Проснулась я оттого, что у меня закоченели задние копыта. Я их совсем не чувствовала. Даже слегка обрадовалась. Наконец-то смерть пришла… Или на пороге.

Вдруг послышался отдаленный мелкий топот. Шел какой-то пони. Этого еще не хватало. Редкая дорога, никто не ходит и почти никто не проезжает. И тут опять.

Жду. Пока он пройдет и удивленно меня оглядит с головы до копыт. Подошел. Но не уходит. Отлично. Еще и этого не хватало.

— С вами все нормально? — спустя минуту удивленного раздумья удосужился он спросить.

Да, конечно! Как же может быть иначе! Все просто изумительно! Что, дурак, не видишь что ли, как у меня все хорошо??? Так и хотелось ответить этому дурню. Но лень силы тратить, которых и без того нет.

Смотрю, без эмоций, тупо и прямо в упор. Он не понимает.

— Может быть, вам помочь? — догадался он.

Продолжаю тупо смотреть. Перевела взгляд вдаль, чтоб отстал. Но, нет. Где ж тебя носило все эти пять лет. Раньше помогать надо было! Сейчас уже поздно.

Так продолжается добрых десять минут. Немая сцена. Он тупит вопросами, я туплю взглядом вдаль, отворачиваюсь и снова вдаль. Но он не отстает. Заколебал!

Неимоверными усилиями кое-как с третьей попытки поднялась. Побрела дальше по дороге, хромая, пытаясь попутно расшевелить, растормошить непослушные, не желающие идти, задние ноги. Кое-как привела их в чувства, тут же заныли еще пуще. Чувствую затылком, он еще минуту на меня смотрел. Потом пошел.

Иду нарочито медленно, чтоб как можно быстрее обогнал и свалил прочь, хотя я быстрее и не смогла бы. Так и случилось, минут через пять. Не смотрю на него, стыдно. Смотрю под копыта… В Эквестрии бомжей нет. Обычно нет.

***

(Reverb Brony ft. Timirial — Ghosts (DDvDH Version)

Как же гадко на душе. Иду дальше. Просто иду. Иду, куда глаза глядят… Без цели, без смысла. Потому что просто так. Не хочу ничего, не желаю никого видеть. А я никого и не увижу. Зачем все нужно? Не зачем. А зачем я иду? Потому что на это еще есть силы… Закончатся, тогда снова лягу. А если, не дай Бог, снова наберусь сил, то снова пойду. И снова просто так.

Невольно вспоминаются образы из прошлого. Как будто из другой жизни. Последний день в Понивилле не помню, вообще пусто. Вроде бы там случилось что-то очень жуткое и гадкое. Что-то до невозможности неприятное. Хотя вроде там была чья-то свадьба. Не помню. И даже неинтересно.

— Надо… — хриплым голосом пытаюсь рассуждать вслух, просто так, но не выходит.

Сил не хватает на голос, даже на хриплый и тихий. Еле передвигаю копыта, спотыкаюсь, удерживаюсь, но иду. Надо… надо было тогда зайти в тот дом. В ту библиотеку Твайлайт, когда я впервые увидела Дерпи. Просто надо было туда зайти и все. Все бы разрешилось само собой… может быть. Но шанс был бы отличный. Я его упустила. Какая же я дура…

За бесполезным размышлением вдруг увидела перед собой кого-то. Пригляделась. Впереди навстречу ехала очередная повозка. Отошла с дороги, как можно дальше, чтоб меньше обращали внимания. Смотрю в сторону, на поля, опустив голову. Затылком снова чувствую, все равно смотрят, пронзают взглядом. Неприятно, но я уже привыкаю… Как-то безразлично все. Неприятно, но безразлично. Уверена, что скоро совсем привыкну. Если доживу.

Проехали. Иду дальше. Где-то на обочине. Иду долго, наконец-то снова одна. Как же так?.. Почему мое письмо через Спайка не дошло до Селестии? Я же совершенно точно отправила его. Спайк его отослал. Это было точно оно. Оно просто не могло не быть отправленным. Но тогда почему Селестия его не получила?.. Или она получила. Но тогда почему не прочитала? Или все же прочитала? Но тогда почему никак не отреагировала?.. Или… все же отреагировала? Но тогда почему она не справилась? Как ей не дали это сделать и… Я была абсолютно уверена в том, что меня спасут, что мне помогут. Ведь это же Эквестрия. И это же пони — пони!!! Мы же помогаем друг другу. Это же Селестия — великая Принцесса Селестия, наша мудрая и добрая правительница! Как же она могла допустить такое…

Но ведь, мне же все объяснила Бон. Разве? Разве объяснила? Что-то не припоминаю… Они не могли. Да, верно, они вроде ничего не могли поделать. Бон мне когда-то это сказала, кажется… Ее даже вроде бы зовут Свити. Надо же, и откуда я это знаю?..

Мои размышления снова перебила появившаяся картинка перед собой. Несколько пони брели мне навстречу. Вот, отличный шанс снова проверить свое безразличие. Подошли. Кинула на них один единственный краткий и совершенно безэмоциональный взгляд и потом вновь отчужденно в горизонт дороги. Чувствую, удивлены, смотрят. А мне все равно, абсолютно все равно. Прошла мимо них. Они даже остановились. О чем-то шепчутся. Пускай. Прошла, и снова ничего не волнует.

Стало вечереть. Очередной день близится к концу. Вообще не понимаю, какой сейчас день. Даже не считала, когда вышла из Понивилля. Знаю одно, прошло много дней. А возможно, и нет. Без разницы.

Все яблоки, с которыми выходила из города, давно съедены. Все битсы давно обменяла у встречных попутчиков на еду. Даже один битс как-то умудрилась потерять. Все равно он бы ничего не изменил, не исправил. Голод страшный. Чувствую, заметно исхудала. Синяки да ссадины по всему телу, какие-то от прошлых баталий, какие-то от этой дороги, от ночевок во всяких буераках. И почему я выбрала именно эту дорогу?.. Как будто я выбирала.

Остановилась. Вокруг почти ночь. Идти не могу. Стою, смотрю куда-то вдаль, качаюсь, вот-вот упаду, но все стою… Не знаю, сколько так простояла, но долго. Очень долго. Казалось, так и перестану дышать, прямо стоя. Но, нет. Все же ноги подкосились, плюхнулась на землю, прямо на дороге вроде и тут же отключилась…

Проснулась, стоял уже день. Сначала заметила, что вся дрожу. Но нет, то оказалась очередная повозка. Так меня везут куда-то! Отлично! Этого еще не хватало! Привезут в какой город, а там снова они! Эти гадкие, мерзкие оборотни! Все прознают. Потом и саму убьют, насильно, сразу. Хотя… Это даже будет и лучше. Но ведь могут же на этом не остановиться. Могут пострадать мои друзья, знакомые, еще кто. Нет-нет-нет, этого нельзя допустить!

— Стойте, — прохрипела я еле слышно.

Никто не услышал. Повозка куда-то едет.

— Стойте, — повторила я полушепотом, чуть привстав.

На большее не хватало сил. Но меня, наконец, заметили.

— Эй, Майки, притормози! — послышался громкий, оглушающий голос рядом. — Наша попутчица проснулась!

— Мне нельзя… — начала было я, как меня перебили.

— Что ты говоришь, милая?

Видимо, я говорила слишком тихо и медленно. Я пригляделась. Почти надо мной стоял какой-то престарелый жеребец, рядом стояла некая кобыла, помоложе, а за повозкой был запряжен рослый пони. Все уставились на меня. Я сглотнула. Только открыла рот, как мне снова не дали говорить.

— Дай ей воды! — сказал жеребец.

И тот час у меня под носом оказалась фляга с жидкостью. Откуда-то появились силы на глотки, и я начала пить. Наверно, несколько дней не пила. Так сытно точно не пила. Пару глотков с луж не считается.

Напившись и слегка очухавшись, я еще раз посмотрела на моих спасителей.

— Как тебя зовут? — спросила кобыла. — Что с тобой случилось?

Я проигнорировала вопросы, еле заметно помотав головой. Наверняка, они даже не уловили этого.

— Мне нельзя, — нашла в себе силы на голос. — В город.

— Как же так? — спросил кто-то.

— Тебе срочно нужна помощь! У тебя обезвоживание! — сказал дед.

— Мне нельзя в город, — повторила я еще раз.

Вдруг откуда-то появились силы. Жеребец, видимо, захотел меня усадить. Только обхватил, попытался поднять, как я сама встала на все четыре копыта и жестом показала, что мне не нужна помощь. Потом подошла, чуть шатаясь, к краю повозки и спрыгнула с нее. Даже не упала.

Стала уходить обратно вперед по дороге. Чуть повернулась к ним, еле заметно кивнула. Возможно, они и не заметили, не знаю. На слова благодарности все равно не хватало сил.

— Что же мы будем делать? — послышался кобылячий голос.

Больше ничего не услышала. Но чувствовала, что они еще долго стояли на месте и провожали меня взглядом. Ушла от них. Иду дальше.

Не надо было играть по их правилам, ой, не надо. Надо было сразу рассказать Хувзу все, как есть. Он же мне потом поверил. Может, вместе что да сделали бы. Может, все бы пошло по-другому, не так. Как же я глупо себя вела…

Я продолжала себя корить всю дорогу. Вскоре впереди опять что-то показалось. Пришлось поднять голову, смотреть вперед. Шея с непривычки заныла пуще задних ног. Вот те на! Оказалось, что я почти вплотную подошла к какой-то аварии, не аварии. В общем, очередная телега увязла в грязи и накренилась на бок. Повсюду было разбросано много деревьев, брусьев и палок. Дорога вся была ими усыпана. Пройти напрямик нельзя.

Около повозки возились несколько пони, все жеребцы.

— Быстрее! Складывай их вон там! — кричал один из них. — Мы должны до вечера успеть! Если не успеем… — но тут он увидел меня.

Все тоже приостановились и снова уставились на меня. Я, не мешкая, стала пробираться по обочине на другую сторону, через грязь и слякоть. Увязая по колено в грязи, спотыкаясь и чуть не падая, кое-как медленно перебираюсь на другую сторону. На них не смотрю, незачем, да мне и не интересно.

— Что там у вас происходит? — откуда-то из-под повозки высунулся очередной жеребец и тоже на меня уставился.

Снова все замолчали. Кое-как, чуть с концами не увязнув в одном месте, перебралась на другую сторону, пошла дальше. Чувствую, и эти еще долго меня провожали, несмотря на свои проблемы и занятость. Видимо, поняли, что есть в жизни проблемы и поважнее разбросанных бревен и поваленной телеги.

До конца дня больше ни о чем не думала. Просто шла прямо и все.

Очередной вечер и снова я все еще жива. Да что ж такое. Подошла к краю дороги. Не буду долго стоять, чего-то ждать, все равно. Будь что будет. Сразу легла кое-как. И снова тут же отрубилась.

Проснулась на утро от того, что мне под голову кто-то что-то подложил. И тут же послышались шаги, и мне к носу ткнули очередную посуду с жидкостью. Пью. Мелкими глотками. Часто разливаю, неуклюжа, откашливаясь… Надеюсь, не с соплями. Впрочем, все равно. Я давно свыклась с мыслью, что мой вид со стороны жалок.

Слегка приоткрыла глаза. Оглядеть моих очередных спасителей. Кобылка и жеребец. Сидят напротив меня, с жалостью смотрят.

Когда я вдоволь напилась, она спросила:

— Что с вами случилось?

Я пару раз кинула на них неприятный, полный безразличия и обреченности взгляд. После чего отвернулась, все еще лежа, в надежде, что они меня сами оставят. Но нет. Они лишь продолжали сидеть и осматривать меня.

— Мы можем вам чем-то помочь? — спросил жеребец.

Вот, наконец-то хоть один нормальный вопрос. Правда, и он бесполезный. Что толку-то? Где вы все раньше были со своей помощью? Я выждала паузу и покачала головой.

— Вы уверены? — переспросил жеребец.

Я не двигалась. Они тоже. Что ж, новый день, пора вставать. Полежав неудобно на боку еще с минуты две и смотря в землю, кое-как стала подниматься. Они, правда, тут же подскочили, помогли встать.

— Мы можем для вас что-нибудь сделать? — спросила кобылка.

Я неловко помотала головой, сама не определив, то ли отрицательно мотаю, что мне не нужна помощь, то ли киваю в знак признательности. Так самой и не разобравшись в своих действиях, и не особо задумываясь по этому поводу, медленно побрела дальше в никуда, куда глаза глядят.

Снова чувствую, и эти стояли еще долго и смотрели на меня. Не оборачиваюсь, незачем. Продолжаю идти по дороге в никуда. Это моя любимая дорога. И, надеюсь, последняя…

Надо было все же сообщить Принцессам все, как есть. Эх, надо было. Но, когда? Как когда? Когда я их видела на свадьбе же. На какой еще свадьбе? Так когда я уходила из Понивилля, ведь была же чья-то свадьба… Ах, да! Точно!!! Я вспомнила и даже тут же остановилась.

Обрывки неприятных воспоминаний пронеслись в памяти. Там же были Принцессы, именно там они и были, да! Можно было к ним тогда подойти и все рассказать. Разве нет?.. И тут я вспомнила, что там еще были и оборотни, и она — эта гадкая Дерпи. Но, главное, что они могли причинить вред моим друзьям. Точно. Они были готовы это сделать, без сомнений. Нет. Нельзя было ничего говорить Принцессам. Это было очень опасно…

Я стояла посреди дороги и смотрела в бесконечный горизонт. Когда эта дорога уже кончится? Сколько мне по ней еще идти?.. Это было очень опасно… Ай, да что ты говоришь, Дитзи Ду?! Вся жизнь опасна. Вот, скажи я тогда все Принцессам, а вдруг бы тогда оборотни убили моих лучших друзей? И что тогда? С другой стороны, а вдруг бы Принцессы разоблачили всех оборотней? Или хотя бы их планы, пленили бы основных, возможно, Королеву, особенно Дерпи! А вдруг бы нет? И что тогда?..

Я еще долго стояла на месте. Идти не хотелось, мысли блуждали по моему ужасному прошлому. Но я все-таки пошла. Снова просто так, снова ни за чем, снова в никуда.

Наверняка я где-то уже совсем далеко. На каких-нибудь задворках Эквестрии. Осматриваться на местности не хотелось. По краям дороги росли деревья. Вокруг были поля, вдали виднелись леса, горы, все как обычно, наверно. Мне неважно. Это все я заметила лишь краем взора, и то случайно, даже не задумываясь.

Несколько встречных путников меня прошли. Даже не обратила на них внимания. Несколько пони меня обогнали и ушли далеко вперед, явно посматривая в мою сторону. То же самое. Смотрю под копыта, иду дальше, пока не приду — к концу… К концу моего длинного и обреченного путешествия.

Интересно, что они сделали с Тери и с Хувзом? Но ведь Хувз был, и он был настоящий. Это точно. Почему же он ничего не помнил? Что же они с ним сделали?.. Удивительно, как при таких возможностях они еще не захватили Эквестрию. Чертовы оборотни. Память они что ли умеют стирать или что? Я же совершенно точно говорила с Хувзом. Я все ему рассказала. Он все услышал, все понял, у нас были планы… Как так-то? Как он все забыл?! Безумие.

Тут случилось такое, чего не случалось со мной уже пару суток. Я споткнулась. Споткнулась и упала, снова прямо в грязь. Правда, перед тем, как упасть инстинктивно вспушила крылья, что все равно мне никак не облегчило падение. Зато теперь и все перья в грязи. Отлично. То-то я была вся снаружи такая, теперь буду сплошь вся в грязи, аж до костей. Хороший признак. Конец вот-вот настанет.

Лежу в своей грязище, обнимаю крыльями, чувствую, синею уже от холода. Вроде бы и лето, а дожди частые, все дороги в грязи. По ночам так вообще промерзлый холод. И точно, десяти минут не прошло. Пошел дождь.

Перевернулась на спину, пытаюсь сквозь деревья разглядеть, где там эти несносные пегасы, что им вздумалось не пойми где вдруг дожди пускать. Впрочем, возможно, это судьба… Давно пора! Быстрее простыну, быстрее закончатся страдания. Лейте, лейте, бездельники. Только из-под палки и умеете погоду создавать.

Холодные капли бьют по морде, правда, смывают с собой и въевшуюся грязь. Надо же, даже затверделую глину на копыте смыло. Я уже думала, она со мной породнилась, все, навсегда, посмертно. А нет, как не повезло. Думаю, открыть рот, не открыть?..

Халявная вода как-никак. Речки здесь, поди, далеко. Так просто не добраться, тем более мне. Ну, ладно. Все равно недолго осталось. Пить очень хочется. А тут воду прямо на дом подвезли. Открыла рот. Дождь льется прямо в меня, прямо внутрь. Вмиг напилась, больше не лезет.

Закрыла крыльями дождь. Продолжаю лежать. Смотрю, как дождь обмывает крылья, как с них стекают холодные светлые капли. Разглядываю потрепанные крылья. Надо же… А ведь я же тоже… пегас. Что б вас, пегасов. Я же такая же, как вы. Только непогодная. Ха! Аж рассмеяться захотелось. Непогодная! Смеюсь в душе, снаружи на это нет сил и желания. Только с непогодной пони могло случиться такое, с непогодным пегасом. Да уж… Ирония жизни. Или… ирония смерти?

Эх, полетать бы снова. Свободно и легко. Нет, желания нет. А желание для пегаса бесценно. А еще и смысла нет. Зачем лететь, коли ты упала! Про силы и не говорю. Ощущение, что я вовсе забыла, как оно, когда летаешь. Да и уже и летать забыла как. И зачем мне теперь эти крылья? Не зря Дискорд мне их как-то оторвал. Зря вернул. Бесполезные перья, только мороки с ними не оберешься.

Опустила крылья на морду. Лежу дальше. Вроде задремала прямо так. Не понимаю. А может, уже умираю… Не знаю, каково это, когда умираешь? Вроде и болит все тело, зудит, ноет. А вроде где-то уже и привычно. Вроде уже обледенела вся, ни одного копыта не чувствую, даже крыльями двигаю на ощупь, без чувств. А вроде бы и свыклась с холодом. Все же отрубилась.

Проснулась когда-то. Дождя уже нет. Лужа, в которой я до сих пор лежу, увеличилась раза в два. Какое время суток непонятно. Сумерки, то ли рассвет, то ли закат, да неважно. Продолжаю лежать. Наверно, пришла уже?.. Как же долго я сюда шла…

Эх, надо было войти в тот дом! Надо было ворваться в библиотеку и сразу обличить Дерпи при всех! Ничего бы этого не было. Обязательно надо было всем показать в тот злополучный день, где я настоящая, а где мой двойник. Чтобы сразу раз и навсегда убрать все вопросы, все дальнейшие претензии ко мне. Почему же я так не поступила? Как же это теперь исправить?.. А никак, конечно. Вот и все. Ты поплатилась своей жизнью за свои страхи и нерешительность, за свой неумный поступок. Глупо, Дитзи, очень глупо. А вот и расплата за глупую жизнь.

Пролежала в луже несколько часов. Сил нет даже чтобы подняться. Отлично. То, что надо. Значит, действительно пришла. Сколько можно идти без толку. Значит, не зря шла. Все. Тело даже не чувствую уже. Глаза медленно закрываются, слипаются, сознание меркнет… Отрубаюсь…

В самый первый день… Надо было войти тогда в ту библиотеку…

Часть I. Глава 2. Очередной спаситель

Я летела высоко в небе. Шел сильный дождь. Ветер сбивал с курса. Гроза то и дело пугающе стрекотала по сторонам, оглушая громом и ослепляя молниями. Впереди вдалеке виднелся величественный Кантерлот. Мне надо было во что бы то ни стало туда попасть, прекрасно понимая, что путь мне туда закрыт. Это был вопрос жизни и смерти. Я усиленно замахала крыльями, стиснула зубы, прищурилась, чтобы хоть что-то видеть перед собой. Кантерлот — только Кантерлот! Главное, видеть его. Все остальное не имеет значения. И быть может, я смогу-таки преодолеть эту бурю. Но ураган лишь набирал обороты и все чаще сбивал в разные стороны. Мне пришлось напрячься изо всех сил, чтобы держаться в воздухе. Но в очередной мощный порыв я не смогла удержаться, ветер закрутил меня, и я начала падать вниз… Падать прямо на землю, с огромной высоты… Земля неминуемо приближалась… Дыхание замерло, пронесся какой-то свист и… Все пропало.

Первое, что я почувствовала, это некое странное неудобство во рту. Тут же мелькнула мысль, что я просто наглоталась земли, но эта мысль быстро сменилась неожиданно приятными ощущениями в спине, ногах, и особенно в голове. Давно я такого не испытывала. Странная мягкость, как будто я лежу на куче листьев, нет, даже лучше — на мягком облаке! Я уже и не помню, когда последний раз ходила по облакам, не говоря уже про то, что бы понежиться на них наподобие понивилльской неженки Рейнбоу Дэш.

Но и эти мысли быстро пропали, как только я нащупала языком, что во рту у меня никакие не камни и не земля, а что-то такое же твердое, но длинное и узкое, будто палочка. Но для палочки она казалась слишком уж ровненькой. Что за дела?..

Я медленно приоткрыла веки, тут же уставившись себе под нос. Что? Это что, градусник?! Откуда он?.. Но тут перед моим взором открылась остальная картина помещения. Проморгавшись кое-как, я обнаружила себя лежащей на постели, накрытой махровым одеялом! Я оказалась в чьем-то доме. Опять… Начинается.

Повертев пару секунд градусник во рту, я сплюнула его на кровать и попыталась подняться.

— О, надо же, наша погодная пони пришла в себя, — услышала я с боку и тут же повернулась на звук. — Не спеши, не спеши! — попытался меня успокоить, судя по всему, мой спаситель. — Ты еще слаба.

— Где я? — прохрипела я.

— Ты в безопасности, в моем доме, — заверил пони. — Меня зовут…

— Нет-нет-нет! Мне нельзя тут оставаться! — с этими словами я сбросила с себя одеяло и попыталась встать, но не смогла, так как была чем-то придавлена в задних ногах.

Бросив быстрый испуганный взгляд на задние ноги, вдруг с ними что случилось, я поняла, что они придавлены, судя по всему, какими-то компрессами, причем весьма тяжелыми.

— Куда это наша погодная пони так спешит? — с какой-то ехидной усмешкой спросил жеребец.

Я, ничего не ответив, кое-как высвободила ноги, сбросив все компрессы, и вскочила на пол. Но тут же мне преградили дорогу:

— Нет-нет-нет, теперь уже я не позволю так быстро закончить твое гостеприимство у меня. Так не пойдет, красавица. Давай-ка обратно в кровать!

— Послушайте, мне некогда, — попыталась я оправдаться и юркнуть у жеребца под боком, но он тут же пресек мои попытки.

— Так! — грозно гаркнул он, смотря на меня, как на какого-то оборотня. — Сказано тебе, иди в кровать, значит, иди в кровать! — после чего продолжил уже мягче. — Ты чуть выжила, у тебя недомогание, ты похожа на ходячую тень. Одна кожа да кости. Какие такие дела могут быть важнее своего здоровья, а?

Я успокоилась, с недоверием и враждебностью посмотрев на моего спасителя. Не желая ему подчиняться, я стояла на одном месте еще с полминуты. Пыталась осмыслить сказанное, как желание умереть может быть важнее здоровья того, кто этого желает. И уже было повернулась к кровати, как вдруг чуть не забыла:

— В каком мы городе?! — выпалила я, и снова попыталась пробраться хотя бы к окну.

— Успокойся, милая! — с этими словами коренастый и слегка упитанный жеребец обхватил меня одним копытом, и чуть не силком заставил повернуться снова к кровати. — Мы вообще не в городе. Если для тебя это так важно.

— Это точно? — я снова обернулась к нему.

— Точно-точно. Ступай и ложись.

На сей раз я подчинилась, нехотя вернувшись в постель. Постель заметно прогнулась под моим явно никчемным весом. Я не обратила на это внимание. Вздохнула недовольно и отвернулась к стене. Жеребец поправил мне компрессы, укутал как жеребенка, после чего посмотрел на градусник.

— О-о, девочка, да тебе еще лежать и лежать! — после чего он сделал паузу. — Никаких прогулок быть не может. У тебя воспаление легких. Смотри, какой у тебя жар, — он приставил копыто к моей голове.

— Если бы у меня было воспаление легких, — попыталась я возразить. — Я бы…

Но тут я, заливаясь, закашлялась явным отхаркивающим кашлем, а под конец и вовсе чихнула.

— О, — заметил он. — Правду говорю. А ты мне не верила.

Я недовольно отвернулась, а он продолжил:

— Меня зовут…

— Где я вообще нахожусь? — буркнула я, перебив его.

— Да ты дашь мне представиться, наконец, или нет? — выпалил он, но все же стал отвечать на мой вопрос. — Не волнуйся, милая, мы ни в каком не городе и даже не в деревне. Мы находимся у меня дома — на моей собственной ферме Браш. Отсюда до ближайшей деревне несколько часов пехом. Так что еще раз, успокойся и ни о чем не волнуйся. Лежи и отдыхай. Выздоравливай, — я с грустью опустила глаза вниз, разглядывая махровое одеяло, а он продолжал: — Меня зовут Ревери Браш. Я владелец этой фермы. А теперь, будь добра, выпей вот эту микстурку!

Он достал откуда-то сбоку какой-то флакон и преподнес к моему рту. Я инстинктивно попыталась вылезти из-под одеяла, чтобы взять микстуру и самой ее выпить, раз уж надо, но он пресек мои движения и явным недвусмысленным жестом дал понять, что мне нужно пить с его копыт. Я выпила микстуру. После чего он достал откуда-то горячий напиток:

— А теперь выпей это!

— Что это?

— Это полезный напиток, — пояснил он. — Он придаст тебе сил и вылечит от болезни.

Я послушно стала пить и его. А пока я пила, он говорил:

— Это чай. Вернее, специальный целебный отвар. На настоях аира и алтея. Вкупе с горячим молоком он дает непревзойденный эффект против любых простуд. Вот увидишь, девочка! Завтра ты почувствуешь себя значительно легче. А через пару дней станешь абсолютно здоровой, — после чего он окинул меня сомнительным взглядом. — Правда, тебя еще надо привести в форму. Ты же исхудала, прям иссохла вся. И на это уже потребуется время.

Я все допила. На удивление, отвар оказался даже вкусным.

— Все, — заключил он. — Если ты что-либо захочешь, просто позвони в этот колокольчик, — он указал на звонок, лежавший рядом на тумбочке. — А пока лежи и выздоравливай, — после чего ни слова не говоря удалился, закрыв напоследок занавески.

Вот уж свезло, так свезло. Опять не дают спокойно умереть. Впрочем, ладно. Умереть еще никогда и никому не было сложно. Раз есть желание, способ найдется. А пока раз меня насильно пытаются выходить, значит, так тому и быть. И вскоре я вновь крепко заснула.

Спала я долго и на редкость действительно крепко. Ни разу не просыпалась.

***

На следующий день ближе к полудню хозяин шумно зашел в комнату, став открывать окна. Яркий солнечный свет проник внутрь, а вместе с ним и ветреная свежесть воздуха. Я инстинктивно зажмурилась, но учуяв приятную свежесть, расслабилась.

— Доброе утро! — хозяин подошел к кровати. — Как себя чувствует погодная пони?

Я приоткрыла глаза, посмотрела на него отсутствующим взглядом:

— Почему вы… — но я тут же закашлялась. — Почему… почему вы называете меня погодной?

— А ты сама не помнишь, как говорила об этом? Когда я тебя нашел, ты постоянно бредила, что-то говорила то о погодной пони, то о непогодной…

Я махнула копытом, дав понять, что это неважно.

— Я не погодная… — и снова я закашлялась.

— Ну, я так и понял, — он поднес копыто к моему лбу. — Погодная пони ни за что бы не оказалась насквозь промокшей, дремлющей в холодной луже, — он пристально поглядел на меня. — Милая, ты чуть копыта не откинула, ты это понимаешь?

Я приоткрыла рот, как тут же кашель не дал продолжить.

— Ох, горе с тобой, — с этими словами хозяин принялся готовить новые микстуры.

Знатно прокашлявшись, я все же прохрипела:

— Зачем вы меня спасли, кхе-кхе?

Этим я вызвала неподдельный смех.

— Зачем спасли? Хо-хо, — хозяин поднес мне микстуру. — Милочка, ты все еще бредишь?

— Мистер?.. — я вопросительно посмотрела на хозяина.

— Меня зовут Ревери Браш, — снова представился он.

— Мистер Браш, — начала была я, но он меня тут же поправил.

— Просто Ревери.

— Ревери, послушайте, — но опять мне не дали продолжить.

— Хватить выкать. Так ты будешь говорить в каком-нибудь там Кантерлоте, а здесь все свои.

Я впервые оглядела моего спасителя. Невысокий, но коренастый жеребец земнопони темно-коричневого окраса. Уже явно не молодой, но еще и не старый. Лет точно за пятьдесят.

— Ревери, — я откинула возникшую и несущественную мысль о том, что он меня вдвое старше. — Мне нужно идти, — с этими словами я попыталась привстать, но Ревери остановил меня копытом.

— И куда же ты так спешишь? Что может быть важнее здоровья?

Я посмотрела на него умоляющим, полным безысходности взглядом.

— Ну-ну, будет тебе, — он махнул копытом. — Глазки строить ты будешь другим, и только когда выздоровеешь.

Я недовольно покачала головой.

— Ты лучше, девочка моя, вот что скажи, — он уселся рядом. — Как ты умудрилась довести себя до такого истощенного состояния? Как ты еще на ногах стояла?! У тебя ж ноги уже как палки. Ты что, из тюрьмы какой сбежала? Так почему не наелась первым делом? Али ты долгое время бродила по пустыням каким, что у тебя еды совсем не было? Что с тобой такое приключилось?

Я слегка замялась, не зная, что и ответить, как он продолжил:

— Ой-ей! Что это я. Расспросы, да расспросы. Ты же голодна! Сейчас, обожди, — и, не дав мне ничего ответить, быстро выбежал из комнаты.

Уже спустя пять минут передо мной стоял поднос с наваристой и сладко пахучей большой миской каши, вместе с горячим и ароматным чаем.

— Давай, ешь! — скомандовал он. — Все разговоры потом.

Я начала кушать напоказ беспристрастно, то и дело смущенно посматривая на хозяина, несмотря на то, что каша оказалась неописуемо вкусной.

— Ну ладно, — Ревери, судя по всему, убедился, что мне все нравится и улыбнулся. — Ешь! — после чего он вышел за дверь.

Спустя полчаса я допивала чай. Он явно был сделан из местных трав, такого вкусного и необычного чая я никогда не пила ни в Понивилле, ни в Клаудсдейле.

И, как будто почуяв, что я завершила трапезу, хозяин вновь появился передо мной:

— Как покушала? Было вкусно?

— Вкусно, — спокойно слукавила я.

На самом деле было очень вкусно, просто необычайно вкусно, но мне было не до хвальбы о вкусной еде. То ли я отвыкла от нормальной пищи, то ли я и вправду такой вкусной еды никогда не ела, а может быть, и то и другое. Но тем временем Ревери продолжил:

— Удобства все во дворе, там, — он указал через окно. — Если чего, звонок знаешь где, — напомнил он, и подошел поближе. — Ты ничего не хочешь мне рассказать? — на что я отвела взгляд, а он говорил дальше: — Как такая милая и славная пегаска оказалась одним копытом в могиле? Как ты так исхудала, ответь мне, пожалуйста? Ты что, из пустыни прибыла к нам?

— Мне нечего было, кхе… — я снова залилась кашлем. — Мне нечего было есть, — прошептала я.

— А где ты была? Где именно тебе нечего было есть?

— Ну, здесь…

— В Эквестрии что ли?

— Ну, да, — непонятливо ответила я.

На что тут же услышала звучный смех в ответ.

— Ты что, не смогла найти еду под копытами?! Ха-ха, — он продолжал смеяться.

Я не решилась уточнять, что он имеет в виду, но меня заинтриговала эта мысль. О какой такой еде под копытами он говорит? Странно это как-то.

— Вы, эквестрийские пони, очень забавные, — продолжал Ревери, хохоча.

— А ты разве не, — я снова закашлялась. — Не эквестрийский пони?

— Ну-у, — протянул он. — Как сказать… Отчасти может быть и да, но и не совсем.

— Мы же в Эквестрии? — решила уточнить я.

— Формально, это еще Эквестрия, но это самая ее граница, посему можно сказать, что ты уже за ее пределами. Здесь совсем близко Кристальная империя. Но отсюда сообщения с остальной Эквестрией никакое. Поезда здесь не ходят. Одна дорога, да и то вся в оврагах и выбоинах, но ты это итак на себе прочувствовала, — он подождал немного. — Ну, так что, мне тебя и дальше называть девочкой и милочкой, или ты все же представишься, как тебя звать-величать?

Я посмотрела на хозяина, как будто это был необычайно трудный или тяжелый вопрос.

— Дитзи Ду… — лишь тихо ответила я.

— Как-как? — переспросил Ревери, явно услышав имя.

— Дитзи, кхе, — кашлянув три раза, я сказала громче: — Дитзи Ду.

— Не стоит стесняться своего имени, милочка, — поучительно добавил он. — То есть, я хотел сказать Дитзи Ду.

После чего он подошел ко мне и снова потрогал мой лоб.

— Ну вот, уже нормально, — он призадумался. — Хм… Ду. Ду-ду-ду… Где-то я уже слышал эту фамилию…

— Я к вам сюда не прилетала, кхе-кхе.

— Да причем тут ты, — он вмиг оказался возле одного из шкафов и за считанные секунды достал оттуда книгу. — Вот! Я же говорил, знакомая фамилия! — он держал на вытянутом копыте одну из известных книг о Дэринг Ду. — Вот эта пони, так пони — Дэринг Ду! Смелая, сильная, ничего не боится в жизни. Люблю читать эти приключения на ночь.

Я насупилась, смотря в пол и вспоминая о своей любви к этой героине.

— Дитзи Ду-у? — услышала я.

— А, что? — я непонятливо уставилась на Ревери.

— Ты что, ушла в себя? Спрашиваю, тебе нравится Дэринг Ду? Нравится ее читать?

— А? А-а, Дэринг Ду? Да, очень…

— В таком случае, если захочешь почитать, бери вот, не стесняйся, — и он указал на шкаф с книгами. — Есть и новые части.

— Послушайте… послушай, м-м, ты, вы… ты, — я замялась. — В общем, кхе-кхе, — я снова залилась кашлем, а Ревери на меня внимательно уставился. — Я очень признательна… тебе за все. Я благодарна тебе за все, что ты для меня делаешь, но может быть я все же…

— Об этом не может быть и речи! — грозно обрубил он меня. — Перестань, сказал! Лежи и выздоравливай. К тому же ты уже пошла на поправку. Жар у тебя прошел, ты почти выздоровела, осталось только вернуть твою боевую форму, — он подмигнул мне.

— Боевую… — повторила я грустно и снова закашлялась. — Где ж я выздоравливаю, если я только и делаю, что… кхе-кхе, — и, прокашлявшись, договорила: — Кашляю!

— Ох, ну ты и дурашка! — и Ревери усмехнулся. — А что ж ты хотела, сразу вылечиться как по мгновению ока? Эт тебе не магия. Это природная и целебная магия трав. А на ее действие требуется время, — и он снова принялся делать очередную микстуру. — У тебя отхаркивающий кашель с мокротой, а это значит, что твой организм лечится. Ты идешь на поправку. Вот увидишь, к завтраму утру ты будешь уже здорова.

Я безысходно посмотрела в окно.

— Ну ладно, хватит лирики. Давай лечиться дальше. Пей микстуру.

И я продолжила принудительное лечение у моего очередного спасителя. Кормил он меня достаточно, трижды в день, с полдниками, но уже только лишь небольшими порциями еды, как будто символическими. Я не смела возражать, да и просто не имела права, тем более по сравнению с моим питанием за последние недели даже такая диета казалась мне царской. Но перед сном он и сам заодно пояснил, что в больном состоянии много есть вредно. После чего снова заставил пить микстуру, уже другую, невкусную. Сказал, на настоях шалфея. Правда, под конец принес и новый травяной чай, с имбирем и лимоном. Чай уже оказался вкусным, даже очень.

И к чему столько хлопот… из-за меня.

***

На следующее утро я проснулась со странной легкостью внутри, как будто я еще больше похудела, а никак не набрала в весе. Зато в горле не першило, и я чувствовала, что от кашля ни осталось и следа. Прав был Ревери. Ох, уж эти травники, да лекари.

К полудню мне уже разрешили прогуляться по двору. Мы ходили по ферме. Хозяин показывал мне разные свои культуры, хвалился первосортным урожаем редиса, репы, свеклы и многим другим. Не забывал и о земляники со смородиной, голубикой, черникой, ежевикой и еще энной кучей других ягод. И, надо сказать, не зря он хвалился. Его кусты были усыпаны всеразличными ягодами чуть ли не всех цветов радуги. Особенно он сделал акцент на малине. Да, и вправду я ее часто чувствовала то в еде, то в напитках и отварах.

Волей-неволей я вспомнила об одной своей хорошей старой подруге.

— Ревери, а ты знаешь такую ферму Эпплов? — спросила я.

— Ферма Эпплов! — он растянулся в улыбке. — Да кто ж ее не знает! Ее знают по всей Эквестрии и даже за ее пределами, — заверил он меня. — А как же. Бывал там и не раз. Бабуля Смит делает первосортный яблочный сок! Он еще у них называется сидром. Свой семейный рецепт. Как и принято у фермеров, — он снова мне подмигнул.

Я улыбнулась, и мы пошли гулять дальше, осматривая солидные владения. Я чувствовала, что за отвлеченными темами Ревери, даже не зная моих проблем, пытается меня как-либо взбодрить, утешить, показать красоту и радость этого мира. Он явно чувствовал, что у меня серьезные проблемы, но почему-то прямо спросить пока не решался или не хотел.

— Ревери, — снова обратилась я к нему. — А где твои близкие все? Почему ты живешь один?

Он остановился, как будто задумался. Показалось, что теперь уже я наступила на больную мозоль.

— Все хорошо? — поинтересовалась я.

— Да-да, — пояснил он отстраненно. — Просто я вспомнил… Неважно, — он серьезно посмотрел на меня. — Вся моя молодежь в городах. Кто где.

— А, понятно.

— Ты же знаешь, как это бывает, — говорил он, отстраненно смотря на ближайший куст ягод. — Молодые тянутся к молодым. Подобное притягивает подобное. Молодежь почти вся любит, как это у вас говорится, тусоваться в городах. Где все быстро и активно, где все куда-то торопятся и что-то спешат сделать… Впрочем, мне грех жаловаться. Мои родные меня часто навещают, приезжают с гостинцами, а я их угощаю собственным урожаем, — он повернулся ко мне с серьезным видом. — А в наше время ведь бывает и так, что вообще молодежь знаться со старшим поколением не желает. Даже видеться не хочет. Бывает и такое.

Он сорвал несколько ягод и предложил мне. Я любезно отказалась, сказав, что я уже сыта. Он закинул их себе в рот, и мы продолжили прогулку.

Мы еще походили некоторое время, как я почувствовала усталость. Все же я находилась за последние недели и месяцы предостаточно.

— Ревери, я уже, честно говоря… — но он не дал мне даже договорить.

— Все. Понял. Ни слова больше. Пойдем в кровать, — приказал он.

— Да, — я улыбнулась. — Пойдем в кровать.

Вскоре я снова лежала в уютной и мягкой, даже слишком мягкой кровати, которая непередаваемо убаюкивала тебя со всех сторон своей необычайной нежностью.

— Ну что, — сказал Ревери. — Ты хочешь о чем-либо поговорить?

Я понимала, к чему он клонит, но мне было интересно другое.

— Скажи, Ревери, что это за такая необычная кровать? Почему в ней так мягко и уютно лежать?

— О-о, — улыбнулся хозяин. — Это всего-навсего перина!

— Перина?! — удивилась я. — Надо же, я только о ней слышала по рассказам. Но никогда не спала на перине.

— Это не удивительно. В городах на ней сейчас не спят.

— Ну-у… — я замялась. — Я не совсем в городе живу… — я опомнилась. — Жила.

Ревери нахмурился, явно заметив мой резко помрачневший вид.

— А где ж ты жила? — по-простому спросил он.

Я немного помедлила с ответом, будто бы просто боясь названия города.

— Я из Понивилля… — и чтобы не впасть в окончательное уныние, продолжила: — Это совсем маленький городок. Его никак нельзя назвать полноценным городом. Скорее, большой деревней.

— Как же, как же, — ухмыльнулся Ревери. — Наслышаны мы о вашем Понивилле. Там же еще и ферма Эпплов, на окраине, конечно. Якобы самое дружелюбное место во всей Эквестрии. Как же, как же, — явно с сарказмом заключил он.

Я невольно согласилась, вспоминая отношение ко мне многих бывших моих друзей и знакомых. Ревери продолжил:

— И что, в Понивилле никто не стелет перину на свои кровати?

— Вроде бы нет, — я задумалась, пытаясь отгонять воспоминания. — Я точно не встречала ни у кого.

— У вас точно город, — заключил он серьезно с явной насмешкой. — Не деревня.

Я даже готова была согласиться с ним, но мне нечего было ответить.

— Ну что, так и будем молчать? — он присел на кровать, которая тут же мягко прогнулась. — Может, скажешь уже, что с тобой случилось-приключилось?

Я снова была ошарашена его деревенской прямотой и простотой. Все же в Понивилле так не говорят, давно уже не говорят. Даже проблемы обсуждаются ненавязчиво, редко кто прямо скажет, что у него на душе и что его сильно беспокоит… Даже друзьям. И редко кто из друзей так прямо будет лезть в душу. Все же и вправду у нас настоящий современный и дикий город, а никакая не теплая дружелюбная деревня. Ну, не мог же прямо вот никто не замечать таких странностей в моем поведении?.. В якобы моем…

— Дитзи? — поторопил меня Ревери, едва докоснувшись до копыта.

Я жалостливо взглянула на него. Все. Точно пора, иначе совсем расплачусь прямо на коленях у него.

— Меня выгнали из моего Понивилля… — начала я, и моська Ревери сразу посерьезнела. — Во всем виноваты… оборотни, — хозяин молча поднял брови. — Мы долго воевали, враждовали. Меня использовали они. Меня и мое положение в городе, мой дом… Они часто превращались в мой образ. Оборотни на то и оборотни, что могут в кого угодно превращаться, брать на время любой понравившийся образ и делать что угодно, казавшись для остальных другими пони. Однажды мы их чуть не победили, но потом они вернулись и с еще большей силой напали на меня. Мне никто не верил. А если кто и верил, то ничего не мог поделать. Они были слишком сильны. Эта неравная битва продолжалась много лет… Под конец, — я осеклась, вздохнула, и продолжила: — Под конец они меня вовсе пленили, в своем же собственном доме… Я ничего не могла поделать. Это было ужасно, невыносимо, больно… Я молила даже не о пощаде, а просто о смерти… — тут я окончательно прервала свой рассказ и опустила голову.

— Да уж, — заключил Ревери, задумавшись, и похлопал меня по колену. — Никогда не слышал об этих оборотнях.

— Никогда не слышали? — переспросила я.

— Нет, впервые слышу, — заверил он меня. — А ты не могла связаться ни с кем из Принцесс или хотя бы с мэром?

— В том-то и дело, что не могла. Мэра они тоже подменили. А до Принцесс они просто не подпускали.

— Но подожди же, они не подпускали тебя! — загорелся хозяин. — Но, а что если другой пони, скажем тот же я, возьмет да и придет к самой Принцессе Селестии? Она же принимает гостей. Почему так не сделать?

— Это невозможно, — с горечью ответила я. — Если бы все так просто было, я бы давно сама все разрулила.

— Но почему?

— Они строго-настрого приказали мне не появляться в крупных городах и особенно рядом с вышестоящими пони. Но главное, что если они как-либо прознают, что я сообщила обо всем Принцессам, либо это сделал кто угодно за меня, то они могут убить моих друзей…

— Погоди-погоди, девочка моя, так дела не делаются. Каких еще друзей?

— Ну, у меня же остались друзья в Понивилле…

— Которые? — интригующе продолжил он, явно намекая на прямое продолжение ответа.

— Которые… мне дороги.

— Нет, это-то понятно, я о другом. Которые либо не знают о том, что с тобой творится, либо не верят во все это. Я прав?

— Ну… да.

— И им могут навредить эти твои оборотни в случае чего, верно?

— Да.

— И посему ты ничего не хочешь делать и менять, да?

— Да.

— Так какой тогда в этом смысл?

— Я не понимаю, — Ревери и вправду меня запутал.

— Ты понимаешь, что ты оказалась в тупике?

— Это как раз я прекрасно понимаю. В том-то и дело.

— Так также жить нельзя! — строго отрубил он. — Это никуда не годится!

— Поэтому я и сбежала… Вернее, они меня выгнали.

— И ты с этим согласилась? — после чего я внимательно посмотрела на него. — Ты согласилась с их велением выгнать тебя из твоего города, из твоего дома?!

— Да, — еле слышно прошептала я и у меня налились слезы.

— Ты понимаешь, что это прямой шантаж?

— Конечно.

— И ты ничего не хочешь менять?

— Я не могу. Я очень хотела бы все изменить! — взмолилась я. — Но что я могу изменить? Они же убьют моих друзей, пусть и бывших. Они все равно мне все дороги.

— Ты понимаешь, — продолжал он. — Что так можно шантажировать ровно кого угодно, любого пони?! Более того, найди они такого же сердобольного пони как и ты, они бы начали угрожать любому первому попавшемуся встречному пони, мол, убьют и его если что… И за это тебе надо плясать под их дудку и делать, что они скажут! Ты это понимаешь?

Я молчала.

— Смотри, — не унимался он. — Конечно, друзья дороже незнакомых пони, но дай они тебе понять, что в случае чего они убьют пони, который живет, скажем, через три улицы от тебя и которого ты не знаешь хорошо, ты бы не поступила так же, как поступила??? Ты бы не повелась на их дудку и не убежала бы из своего любимого города?

— Я… Я не знаю… — туманно ответила я.

— Смотри, если ты такая трусливая и жалостливая, то кто угодно может воспользоваться твоими слабостями и надавить на тебя, заставить делать все, что ему вздумается. Если ты такова, то можешь даже не отвечать, я итак знаю, как бы ты поступила. Ты поступила аккурат точно также! Ты бы плясала под их дудку и сбежала бы из своего дома! — на что я одарила его сомнительным взглядом. — Да-да, и не смотри на меня так. Я тебе это точно говорю, — сказал он настолько уверенно, будто бы именно так и было. — Разве что ты сомневалась бы дольше. О том, как поступить… Минуты на две-три. И все равно поступила бы именно так. Ты просто такая пони, — заключил он, одарив в ответ совершенно непонятным взглядом, полным одновременно и трогательного сочувствия, и некоего странного оценочного пренебрежения.

Мне очень хотелось спросить, что он имеет в виду под своей последней фразой о пони. Какая такая я пони? Но мне было не до этого. Какой там.

— Так как ты считаешь, надо было поступить?

— Как считаю я неважно, — строго обрубил он. — Все равно каждый делает по-своему. Но так жить нельзя. Иначе можно попасться на удочку шантажа от любого корыстолюбца. И совсем необязательно от этих твоих оборотней, — и, видя мое недоумение, он стал пояснять: — Смотри, вот берет и кто-то шантажирует тебя, либо твоими друзьями, да даже родней, как бы это больно не было, и при этом хочет от тебя чего-то, что будет рушить твою жизнь. Тогда ты идешь у него на поводу, рушишь свою жизнь и боишься ему противоречить. Так же? Так. Ты попадаешься на их удочку. И ты уже проиграла. Заведомо! — растянул он в конце.

— Но ведь такое случается. Они же действительно могут навредить и даже убить их!

— Да, могут, — он вздохнул. — Это правда жизни. Надо уметь с этим мириться.

— Я слушала о том, как недавно победили одного могущественного кентавра. Там стоял выбор, как поступить. Сохранить всю магию Принцесс, или отдать ее злодею, но спасти своих друзей. Тогда выбрали второй вариант, спасли друзей, пожертвовав магией и всей силой, но с помощью магии дружбы все равно в итоге спасли всех.

— Да-да, магия дружбы, как же, наслышан о ней. Сюда доходят эквестрийские газетки. Да, бывают разные случаи в жизни. Не нужно воспринимать любой совет как догму. Вероятно, тогда не было другого выбора.

— Без хранителей элементов гармонии невозможно было использовать магию дружбы.

— Они об этом знали?

— Нет… вроде бы, — ответила я, задумавшись.

— Тогда им повезло, — сказал он.

— У меня был точно такой же случай. У меня не было выбора, — уверенно сказала я.

— У тебя какую магию нельзя было использовать без твоих друзей? — спросил он.

Я замолкла. Мы долго молчали, даже, казалось, не шевелились.

— Но ведь они убили бы их…

— И чего ты добилась? Теперь они не убили их, но убили тебя, — заключил он. — Они убили твой дух! Сделали тебя рабыней их воли. Так в чем же разница? Все равно они делают, что хотят, а как я понимаю, делают они очень плохие вещи. Если бы ты продолжила бороться, возможно, все было бы иначе… Понимаю, не стоит говорить о прошедшем так, как ты хотел бы, что бы там случилось… Если б да кабы, да во рту выросли грибы, — он усмехнулся про себя. — Извини, девочка, — он погладил меня по ноге. — Это я так. Прошлого не изменить, а жаль. Но на ошибках учатся! Иначе их придется снова повторять. Снова и снова.

На сей раз он надолго задумался. А я все молчала. Мне нечего было ответить.

— У тебя был другой случай. У тебя был выбор! — четко вымолвил он в конце. — Но ты поступила так, как поступила. Извини меня еще раз, возможно, я слишком лезу в личное, но ты открылась, посему не вижу причин не поучать. Да, все было плохо, да, они могли убить. И пусть! — я обомлела от услышанного. — Во-первых, то, что они могли убить, не значит, что они убили бы. Может, они просто пугали тебя, стращали. Пусть и серьезно. Во-вторых, далеко не факт, что у них получилось бы это сделать. В-третьих, за свою жизнь должен бороться в первую очередь сам пони, а ни кто-либо другой за него! Это важно. Напади они на твоего близкого, твой близкий должен был постоять за себя и защищаться сам. Он что, муха беззащитная? Нет! Он пони! У него есть крепкие ноги, острые копыта, а у некоторых и быстрые крылья! Про рога я вообще молчу. К тому же не забывай о том, что покажи ты им свое явное или пусть и скрытое, но хорошо сыгранное безразличие к их пуганиям… И они бы проиграли! Сразу же! Безо всяких разговоров. Они увидели б твое безразличное отношение к их шантажу и что бы тебе сделали? Да ничего. В худшем случае просто убили бы, раз ты говоришь, что была у них в ловушке. Так, а в чем разница? Они ж все равно убили тебя… Ты уже не ты! Ты другая пони. Не та, какой была раньше.

Он замолчал. Я же сидела вся в ступоре. Я и представить себе не могла, что можно было прийти к таким рассуждениям. Что вообще мог быть такой выбор. Если он мог быть. Я не знала, что и думать. Может быть, Ревери был прав?..

— Ай! — он вдруг резко встал и отмахнулся в воздух. — И правда, чего это я! Не слушай старого маразматика. Что я умного могу сказать? — он поправил на мне одеяло, а я инстинктивно улеглась в кровать. — Мягкая?

Я непонимающе посмотрела на него. Он подмигнул.

— Кровать, спрашиваю, мягкая?

— А-а, — я улыбнулась. — Да, очень мягкая.

— Перина! — еще раз с гордостью проговорил хозяин. — Знаешь, из чего она делается?

— Нет, из чего?

— Из перьев! — рассмеялся Ревери. — В основном, гусиных. Посему и называется перина! Перья потому что.

— Удивительно. У нас, в лучшем случае, подушки из перьев. И то не все.

— Цивилизация, — усмехнулся хозяин. — Мать ее туда подальше. Где распространяется цивилизация, как поганый крысиный вирус, там нет места обычной природе и культуре. Ладно. Лежи, отдыхай, если что отпотчевай. Вот, рядом фрукты, ягоды лежат.

— Хорошо. Благодарю, Ревери! — ответила я, а сама не переставала вновь терзать свой бедный воспаленный ум новой порцией противоречивой информации от фермера.

***

Так проходил день за днем. Тем про оборотней мы больше ни разу не касались. Я отдыхала, в основном лежала на невероятно мягкой кровати из гусиных перьев. Это просто сказка наяву, а не кровать. И вправду, почему у нас в Понивилле таких кроватей нет ни у кого?

Периодически мы с Ревери прогуливались по его садам и угодьям. Он продолжал меня откармливать своими наивкуснейшими ягодами и фруктами, а я не переставала подумывать о том, как бы все же распрощаться с этой вполне себе райской жизнью у чужого фермера. Я чувствовала, что надо как можно быстрее покинуть ферму, иначе я окончательно приживусь здесь, сдружусь с Ревери, и тогда уже вопроса о дальнейшем моем приключении и стоять не будет. Нет, как бы мне не казалось, что я поступаю как откровенная дура, я не хотела здесь оставаться. Нутром чувствую, что это не мое. Вот не моя судьба и все тут — доживать остаток жизни на уютной ферме с дружелюбным и милым дядькой, который несмотря на свою прямолинейность, а иногда и откровенную грубость, был настолько искренним и приятным, что такому характеру и дружелюбию позавидовал бы сам Понивилль.

Нет, мне нельзя здесь оставаться. Я это четко чувствовала. И в один прекрасный день все же решила об этом заговорить.

— Ревери, — обратилась я к хозяину во время очередной прогулки. — Я очень благодарна тебе за все. Ты мне сильно помог восстановиться и вообще. Но уже прошла целая неделя, а я совсем не планировала задерживаться у тебя в гостях, несмотря на твое гостеприимство.

Но он молчал, и мы медленно и молча продолжали прогуливаться.

— А что же ты планировала? — с хитрицой вдруг спросил Ревери.

— Идти дальше, — по-простому ответила я.

— И думаешь, что ты еще не пришла?

— Нет. Мне… — я неловко глянула на него. — Надобно чего-то еще.

Он деловито на меня посмотрел.

— Ну, в смысле, я имела в виду, что я хотела бы найти свой путь, — слегка сконфуженно оправдалась я, а то мало ли что он еще подумает.

— И когда ты думаешь идти дальше? — на удивление спокойно снова ответил он.

— Честно говоря, я думала это сделать… — я напоказ осмотрелась. — Прямо сейчас.

— Ты с ума сошла? — в своей манере возразил хозяин. — Посмотри на себя! Ты же еще слишком слаба! Куда ты такая пойдешь?

— Ну, сражаться с оборотнями я уже не собираюсь. Поэтому, думаю, на обычную дорогу меня хватит.

— Дитзи, подожди пока, — на удивление спокойно вдруг продолжил он. — Не уходи пока. Я за тебя волнуюсь, как за свою нежданную и слабую гостью. А значит, я за тебя в ответе.

— Но, Ревери, пойми, эта вся жизнь не по мне, — вдруг выпалила я, и тут же остановилась, испугавшись, что оскорбила моего спутника. — Я хотела сказать, я имела в виду…

— Я понимаю, — спокойно ответил хозяин. — Ты еще не нашла себя в жизни.

— Да, именно. Но…

— Побудь у меня хотя бы еще недельку! — уговаривал он. — Посмотри на себя! Ты же все еще такая худая! Прямо кожа, да кости!

— Нет! — возразила я, улыбаясь. — Есть еще и перья! — я распушила крылья напоказ, и мы дружно засмеялись.

— Так-то оно так, — согласился он. — Но посмотри на свои перья, то есть крылья, — и он снова легонько вытянул мое крыло. — Ты как хочешь от меня улетать? На таких тоненьких крылышках? Далеко ты на них не улетишь. А ведь ты же улетать думаешь, ведь так? Ты же пегас или кто? Не стыдно тебе путешествовать по всей Эквестрии только на свой четырех? — сказал он, и укорительно на меня посмотрел.

— Ну, — лишь ответила я и тут же замялась.

— Через неделю улетишь, и именно улетишь, если захочешь! — четко отрубил Ревери.

— Обещаешь?! — зажглась я, встав перед ним.

— А то! — удивился он. — Ревери я или не Ревери, в конце концов!

— Ладно. Договорились, — согласилась я. — Ловлю на слове, — после чего мы ударили копытами, и пошли гулять дальше.

— Только я ж надеюсь, — добавил он напоследок. — Ты ж не из таких, кто улетит не попрощавшись?

— Как можно! — возразила я серьезно. — Не из таких, — спокойно заверила я.

***

Дни в непривычной спешке проходили один за другим. Я продолжала отдыхать на ферме. Ревери же продолжал знакомить меня со своими угодьями, то и дело рассказывая разные занимательные истории из жизни и не только. Вероятно, он пытался меня увлечь рассказами и заинтересовать остаться здесь с ним. Я была непреклонна, просто с интересом слушая и расспрашивая о разном.

Из его уст я узнала, например, такую, откровенно говоря, шокирующую для меня новость, что далеко не все пони живут только лишь в Эквестрии, в самой стране. Есть немало пони, которые живут где-то за границей Эквестрии, причем в совершенно разных регионах и направлениях. Раньше я считала, что все пони живут только у нас. А в других регионах живут иные существа.

Ревери не раз заявлял, что сам живет почти что на окраине Эквестрии, а то и вовсе за ней, где-то на границе. Но я относилась к таким заявлением больше как к выдумкам старого одинокого пони. Теперь же мне это не казалось такой уж выдумкой. Ведь я и сама не представляла точно, где сейчас нахожусь. Мне оставалось только верить. К тому же сомневаться в честности моего доброго спасителя уж точно не приходилось.

Однажды на прогулке Ревери попросил меня взлететь, как он сказал, буквально попорхать, словно бабочка, в паре метрах от земли. Честно говоря, я поначалу даже испугалась такой, казалось бы, обычной просьбы. Слишком давно я не летала, и на меня вдруг снизошел дикий и глупый ужас, что я и вовсе разучилась летать. Но Ревери меня успокоил, сказав, что у меня все получиться, а если что, он меня поймает и не даст упасть. Я согласилась.

Легонько и боязливо помахав еще не совсем окрепшими крыльями, поначалу я даже не отпустила копыта от земли. Да, я явно боялась. Еще бы, последний раз я уже и не помнила, когда вообще летала. Наверно, это было еще аж в Понивилле.

Ревери на меня серьезно посмотрел, и его взгляда было для меня достаточно, что бы замахать крыльями быстрее и увереннее. И тут я поднялась вверх, легонько и мягко, все еще опасаясь, что крылья не выдержат, но уже будучи уверенной в надежной страховке. Но вдруг я почувствовала, что меня держат за переднее копыто. Фермер придерживал меня, подбадривая, но страхуя.

— Видишь? А ты боялась! — он улыбнулся и отпустил меня.

— Да, получается! — радостно сказала я. — Значит, я еще не разучилась летать!

Я сделала несколько легких финтов крыльями, особо не уходя в стороны, но чуть не упала, чем вызвала легкую панику.

— Ого, тише-тише, пегасочка! Не так скоро! — остановил он меня, и я опустилась на землю, чуть не на колени, но Ревери и тут меня удержал, поставив на копыта.

Я смущенно улыбнулась, а он заключил:

— Отлично летаешь! Через неделю уже будешь вандерболтом! — и мы звучно засмеялись.

***

Таким образом, прошла и другая неделя. Время пролетело незаметно. За это время я-таки успела поправиться и оздоровиться. Слегка, хоть и не полностью, вернув свой утерянный вес и изрядно набравшись сил. Теперь уж я была совершенно точно готова уйти… Только вот куда?

Который раз все тщательно обдумав, я пролеживала на своей уютной кровати в ожидании прихода моего спасителя.

Почему-то время тянулась необычайно долго для этой фермы. Хотя я для себя уже все давно решила. Прошел целый час, прежде чем Ревери вошел ко мне.

— Ревери! — начала я, и он как будто тут же понял, к чему я веду, посмотрев на меня серьезным взглядом. — Пора! — решительно сказала я.

Фермер ничего не сказал, лишь какое-то время подумал стоя, потом вздохнул и не спеша подошел ко мне. Я смотрела на него в полной готовности. Мы молча смотрели так друг на друга с минуту. Он явно все понимал. После чего он все же присел и заговорил:

— Все-таки думаешь улететь?

— Да! — с готовностью ответила я. — Жаль, конечно, будет расставаться с такой мягкой кроватью, — я встала, потянулась. — Все, пора! — но мимолетно брошенный взгляд на кровать, а после на Ревери заставил снова, улыбнувшись, присесть обратно. — Не, еще посижу чуток! Уж очень приятная кроватка.

— Это будет твоя кроватка, если останешься, — улыбнулся в ответ фермер.

— Н-ну, я все же не маленькая пони, — я засмущалась.

— Порой, взрослые и большие пони также по-детски нуждаются в заботе и тепле, — по-простому сказал Ревери.

— Да, наверное, — согласилась я. — Но… как бы комфортно не было на этой замечательной кроватке, — я качнулась на ней, будто жеребенок. — Все же мне пора!

После чего я окончательно встала.

— Точно не желаешь остаться? — с грустью спросил хозяин.

— Да, это не мое, — сказала я. — Мне нужно идти дальше. Иначе я совсем привыкну к этому месту.

Хозяин серьезно поднялся и с неожиданной суровостью спросил:

— Ты поела утром?

— Да, конечно, — я улыбнулась.

— Тогда вот, — он спешно сходил за дверь и вышел оттуда с большой сумкой, набитой, судя по всему, разными продуктами.

— Ой, не-не, — запротестовала я. — Я итак пренебрегла твоим гостеприимством.

— Что за глупости? Успокойся, — осадил он меня. — Я все равно тебя с пустыми копытами не отпущу! Даже не надейся!

Спорить было бессмысленно, и я согласилась. Мы вышли на улицу и направились к дороге, где Ревери меня и подобрал.

— Если что, ты всегда можешь ко мне вернуться! — не переставал повторять он. — Где меня найти, знаешь. Я всегда буду рад гостям! — я несколько раз кивнула. — Можешь даже прилетать не одна.

— Если что, обязательно, — слукавила я, после чего честно добавила: — Но вряд ли.

— Смотри, дело твое, — мы подходили к концу фермы. — Ну что, пора прощаться? — Ревери отдал мне свою сумку, набитую до отказа всякой всячиной и с горестью оценивающе на меня посмотрел. — Смотри, Дитзи Ду, смотри! Смотри только вперед, раз тебе туда дорога. И не живи прошлым, не надо, — он махнул копытом.

— Хорошо, благодарю за все!

— Да, это, скажи хоть, как твои эти оборотни выглядят? А то вдруг встречу одного-другого? — он подмигнул.

— Надеюсь, не встретишь, — предостерегла я его. — Не надо! А выглядят они очень мерзко, если честно. Ох, они все черные. На морде две клешни, как у жуков, на макушке небольшой рог и два отростка, а на спине тонкие, будто из паутины, крылья, напоминающие крылья насекомых.

— Ух, — он скукожился. — Не люблю жуков! Я по полдня борюсь с жуками на своих огородах! У меня с ними целая война.

— Да уж. Я со своими вдоволь навоевалась, — усмехнулась я. — Эти будут проворнее и опаснее в стократ обычных маленьких жучков.

Мы рассмеялись.

— Ну, — нахохотавшись вдоволь, заключил фермер. — Всего тебе хорошего, Дитзи Ду! Иди сюда! — он поманил меня, и мы тепло обнялись на прощанье. — Я буду скучать, — Ревери проронил слезинку, наспех стерев ее копытом.

— Я тоже, — улыбнулась я в ответ.

— Помни, — продолжил он. — У тебя еда всегда под копытами, а ты этого даже не замечаешь! — он подмигнул, а я на секунду задумалась, так и не поняв, что он имел в виду. — Ну, это когда моя еда закончится, конечно. Ох уж эти городские, — добавил он с ухмылкой. — Всему вас учить надобно.

Я не стала портить приятный момент расставания всякими расспросами, что он имел в виду. А то еще опять не отпустит. Мне было не до этого. Я глубоко вздохнула, накинула на плечо довольно тяжелую груженую сумку и степенно пошла своей дорогой.

Не успела я и трех шагов отойти, как услышала в спину:

— Что я тебе говорил? — сурово спросил Ревери. — Я для чего тебя кормчивал, отхаживал, а, пегас?

Я приостановилась, на миг растерявшись, а потом улыбнулась:

— Конечно, помню, — после чего взлетела метра на три. — Еще раз благодарю тебя, Ревери, за все!!!

— Не тяжело будет лететь с сумкой? — крикнул он вдогонку.

— Ерунда! — спокойно ответила я. — Я ведь работала почтальоном. Не раз и тяжелее сумки носила.

— Удачи, Дитзи Ду! — донеслось мне напоследок.

***

Я медленно улетала вдоль по дороге, периодически посматривая назад и махая на прощанье. Ревери еще долго провожал меня взглядом. Я дождалась, пока он-таки повернется и пойдет обратно на ферму. А вскоре он скрылся за строениями.

Я повернулась обратно на дорогу и притормозила. Улыбка тут же снялась с моего рта. Меня как будто окатил холодный душ. Дитзи, ты хоть понимаешь, что ты теряешь?.. Да, понимаю, это не мое. Еще раз уверенно определила я для себя и медленно полетела дальше. Но ведь я уже знала, давно знала, что оно — мое. Я знала еще до отлета, я знала еще до фермы, я знала уже об этом, как только вышла из Понивилля… Другого быть и не могло. Разве нет?..

Так зачем все это надобно было? Зачем этот цирк и представление?.. А ведь я и не просила, ни разу. Мне оно не надо было. А теперь что? Опять все заново? Ну, уж нет. Довольно.

Вот, ведь наложил разных вкусностей. С непривычки начала сказываться тяжесть на плече от сумки. Какая ж тяжелая. Мне этого добра на месяц хватит. Ну, на несколько недель так точно… Нет, не хватит. А потому что не пригодится.

Я пролетела еще немного, поднялась повыше, над деревьями. Огляделась. Никого нигде невидно. Замечательно. Лишних глаз нет и не надо. Ревери тоже невидно. Его красавица ферма красовалась вдалеке в центре разных садов и полей.

Ну и ладно. Порадовала старика на прощанье. Теперь за дело. Я скинула с плеча сумку и небрежно бросила ее на землю, куда попало. Но какое-то время еще продолжала висеть у кромки деревьев, строго и серьезно, как никогда смотря вперед на дорогу. Будто дорога мне чего должна была, будто она отвечала за всех оборотней, вместе взятых.

Сама не знаю, чего я ждала… Хотя, кого я обманываю? Конечно, знаю. Я собиралась с духом. Все же это не почту разносить, и не с Дерпи сражаться. Все, готово. Сколько можно висеть на одном месте. Я достаточно собралась.

После чего я степенно стала подниматься все выше и выше, высоко в небо. Передо мной стали открываться дальние горизонты, уходящие далеко за пределы Эквестрии, какие-то невиданные и неизведанные горы, леса, где-то даже моря. Я повернулась назад, глянула вниз. Рядом со мной оказалась ферма Ревери, уже достаточно крохотной, но все еще солидно различимой между полями и лесами.

Я посмотрела прямо и ахнула. Да это же Кантерлот! Совершенно точно он! Его можно узнать откуда угодно!

— Кантерлот… — вырвалось у меня непроизвольно.

Вот это да! Эти величественные скалы и замок виден практически из любого уголка Эквестрии… Ну, разумеется, при добротной высоте и ясной погоде. Правда, до него было ну очень далеко… Не километры, и все сотни километров!

А где-то там, недалеко от него, был и Понивилль, совсем невидный отсюда. Рядом семицветной радугой в густых облаках виднелся Клаудсдейл. Этот город также невозможно было ни с чем спутать издалека. Моя родина. Эх…

Я повернулась обратно и поспешила наверх. Еще выше! Все выше и выше, все выше и выше! И выше, и выше, и выше, и выше! Что делать нам? Все выше, и выше.

Словом, летела я реально долго, чуть ли не полчаса. Давно достигнув настоящих кучевых облаков, а потом уже и перистых. Дышать стало по-настоящему тяжело, глотать воздух пришлось большими глотками из-за сильной разреженности. А внизу, на земле, все стало сливаться в едином разнообразии красок и цветов. Меня это не волновало.

Я глянула еще раз на Кантерлот. Виден, туманно, смутно, но виден. Величественный город. Рядом невнятная радуга и больше ничего. Это Клаудсдейл. Тоже виден, но просто радужным облачком, не более. Я усмехнулась, еле хватило на усмешку воздуха, и стала подниматься еще выше.

В конце концов, я поднялась настолько высоко, что высота стала попросту пугать. Высота была не просто большой или огромной, высота, на которую я взлетела, оказалась просто ненормальной! На такой высоте никто не летает. Так как никому такое попросту не нужно, ни к чему. Да и в голову не взбредет. Ибо зачем?

Я остановилась и замерла, от усталости подъема еле двигая крыльями. Наконец-то! Вот я и дома! Я пришла. Долетела. Неважно. И моя дорога окончена. Как же долго я сюда шла… Уже потиху начинала кружиться голова, не столько от высоты, сколько от нехватки нормального воздуха. Но меня это не пугало. Хватит. Довольно.

В мой уже туманный рассудок все еще пробивалась одна-другая мысля о Ревери и о его доброте ко мне, о совершенно не нужной доброте, как я считала. Пустая трата сил и времени. Зачем все это?..

Итак, начали… Нет, нет, нет… Рано! Я должна устать, сильно устать, чтобы вообще из сил выбиться! Тогда все случится правильно! Ждем, ждем, ждем…

И я ждала. Долго ждала. Казалось, сил уже совсем нет, но они еще оставались… Откуда брались?.. Не уж-то Ревери так откормил. Не знаю. Неважно.

Провисев еще какое-то время, я почувствовала, что сил уже точно нет. Голова кружится, сознание потихоньку меркнет. Еле двигаются крылья. Все. Можно отпускать… Но, что-то не очень слушаются. Все машут и машут.

Я что, не готова еще что ли?.. Нет, нет, нет… Мы же договорились с совестью, разве нет? Все! Уже точно все! Все готово и решено! И проблем никаких нет. Нужно… только окончательно смириться… Сейчас, одну минуту, один момент…

Я висела в замирании еще какое-то время. Сначала смотря в одну точку перед собой. После и вовсе прикрыла глаза. Все. Я готова. Совершенно точно готова… Все решено. И проблем больше никаких нет… Их не будет. Достаточно просто отпустить крылья. И главное, больше ни разу не махнуть! Просто забыть, что они у меня есть! Да, это будет воистину сильно! Тут-то меня уже никто не спасет. На задворках Эквестрии. Самое место. Итак…

Не знаю точно, сколько я еще висела в замирании в неописуемой высоте над небесами, но минуты все шли и шли. Ну же, не будь такой слабачкой, Дитзи Ду! Я стиснула, что есть мочи зубы, выкатилось несколько ледяных слезинок, и я снова открыла глаза, с ужасающим предвкушением освобождения смотря вперед в пустоту… Последний раз в жизни я машу этими крыльями. Больше незачем. Хватит.

На миг показалось, будто все мысли разом исчезли… Ледяным, безумным, но спокойным взглядом я смотрела вперед… После глубоко выдохнула и… остановила крылья… Как будто они остановились сами. Насовсем. Навсегда… И я устремилась вниз к своей неизбежности… В отчаянии… Для конечного забвения…

Часть I. Глава 3. Суицид

Мне было как никогда приятно на душе. Как будто все проблемы остались позади, все разрешилось, все забылось. Я была в некоем неизвестном месте, мне так казалось, полным блаженства и безмятежности. Я ощущала некую странную легкость во всем теле. Казалось, все вокруг пребывало в этой неизвестной чудесной радости. Как же хорошо, как прекрасно все… Вот бы так было вечно!..

И меня совсем не пугало то, что место, в котором я находилась, было непонятным и неразличимым воочию. Это ведь сущие пустяки. Главное, я блаженна. Остальное несущественно.

Но вдруг в этой бесконечной и незримой блаженности появился чей-то образ. Меня он насторожил. Я испугалась, что образ может прервать мое вечное блаженство.

Силуэт некой пони приближался ко мне как будто издалека. Я на миг перепугалась, попыталась протестовать. Но ничего не получилось, и силуэт приблизился очень близко. Настолько близко, что стал четко различим… Это же… Это… О нет!

Я обомлела! Передо мной как наяву стояла Принцесса Луна! Но почему Принцесса Луна?.. Я испугалась, что даже Принцесса может прервать мое блаженство и не найдя ничего лучше спросила у нее:

— Вы тоже пришли сюда в поисках блаженства?

Но Принцесса мне не ответила, а лишь пристально смотрела на меня серьезным, но ясным, осознанным взглядом, от которого на душе становилось еще страннее. С одной стороны взгляд был спокойным, но с другой как будто тревожным.

Вдруг образ Принцессы Луны изменился, и она посмотрела на меня поначалу как будто строгим взглядом, но потом этот взгляд приобрел добрые и даже жалостливые черты. Мне показалось, что Принцесса тоже обрела то блаженство, которое я испытывала в этом месте. Но меня не переставал мучить вопрос, почему Принцесса так долго молчит и ничего не говорит. И вдруг она заговорила:

— Дитзи-и Ду-у!!! — пронзительно четко сказала Принцесса, от чего я резко встрепенулась до мурашек.

Ее слова оказались настолько громкими и четкими, что я не припомню, когда в жизни могла такое слышать. Я занервничала, но мне не хотелось уходить из этого места, полного блаженства.

— Дитзи-и! — снова повторила Принцесса.

— Нет, Принцесса, нет! — взмолилась я. — Я же сюда только пришла!

— Дитзи!!! — вдруг в третий раз попросту крикнула на меня Принцесса, причем так неожиданно и резко, что я испугалась.

(All Levels at Once — Lament [zahqo Remix])

Испугалась и… открыла глаза! Я сначала не поняла, где я нахожусь. Ветер резко обдавал меня по морде, копыта были поджаты, а крылья болтались в воздухе в разнобой. Я смотрела сквозь слезные глаза и не могла понять, как мое блаженство могло так быстро пропасть, а появиться… это. Где я вообще?..

Я нехотя выровняла полет, а вернее, даже падение. Оказалось, я нахожусь высоко над землей. Я, я… я… Я еще раз посмотрела вниз и увидела… Ферму Ревери?!

Ах, нет! Нет, нет, нет! Все прояснилось, все вспомнилось!

— Луна-а!!! — закричала я громко. — Нет, нет, нет, нет, нет!!! — зачастила я. — Ну зачем?! Ну почему ты меня разбудила?! Нет, нет, нет… Что ж это! Нет!.. — повторяла я в отчаянии. — Я же теперь не смогу уснуть, нет, нет…

Сна и вправду не было ни в одном глазу. От сонности и след простыл. Только остался перед собой до боли четкий образ Принцессы ночи. Я скривилась от ярости.

— Луна-а-а!!! — закричала я снова. — Ну, зачем??? Зачем?! — я заплакала. — А-а-а…

Но земля все быстрее и быстрее приближалась, и надо было что-то делать… Вернее, ничего не делать. Да, в этом и была задумка, ведь ничего же не надо было делать. Просто упасть и все.

Ладно. Неважно. Пусть в осознанности. Пусть мой блаженный сон прервали, но я могу довести начатое до конца. Нужно всего-лишь ничего не делать. А можно и не смотреть. Да, так еще легче будет. Заснуть я теперь уж точно не засну. Бодрость с адреналином серьезно наполнили мое тело. Ну и неважно. Я справлюсь сама.

Я зажмурилась и неуклюжа прижала крылья. Нужно просто ничего не делать, ничего, ничегошеньки. Все произойдет само собой. Я попробовала лишний раз смириться со своей участью, и это как будто и получилось. Во всяком случае, я была зла на Луну и не хотела сдаваться. Зато в душе я была полностью уверена. Все идет как надо. Пусть так, все хорошо…

Но вдруг в памяти всплыл образ родителей. Эх, что поделать. Жалко оставлять родителей одних. Сейчас я точно не спала. Но образ уже в сознании родителей был перед глазами. Они плакали, горевали, грустили… Да, нехорошо, но поделать-то что? Я итак их не видела уже много лет. Они вместе, у них есть многочисленные друзья и знакомые, они не пропадут. Я уверена в этом. К тому же их навещает… хех, Дерпи. Не то, что бы это была причина моего спокойствия за родителей, но сами-то родители не знают о том, что она это не я. Они-то думают, что со мной все более-менее нормально. Посему смириться можно, хоть и грустно, да…

Но за родителями следом стали возникать образы остальных моих знакомых… Принцесс Селестии, Твайлайт, Каденс, даже Луны… Флаттершай, Рейнбоу Дэш, Пинки Пай… Все были грустны… Неважно…

Потом возник образ малышки Динки, а за ним и доктора Хувза… Что с ними сейчас? Живы ли они? Наверно живы… Неважно, они тоже могут все простить и пережить.

Но следом возник образ Лаванды, моей доброй подруги Лавадны Фриттер. И это уже было нестерпимо настолько, что я приоткрыла глаза, лишь бы сбить четкость этого образа. Все неважно, неважно, слышите! Все уже решено! Лаванда тоже может пережить! Да она и не узнает! Никто не узнает.

Но после Лаванды появилась Тери. И тут меня ударила дрожь. Тери ведь… уже нет. Наверно нет. Я не знаю, жива она или нет. Не хотелось думать, что ее нет. Возможно, она спаслась и живет где-то в Эквестрии в другом месте или под другим именем. О ней не было ничего известно, что с ней стало и это еще больше пугало…

А тем временем земля неминуемо приближалась. Я уже давно пролетела все облака и камнем падала вниз. Я глянула туда, в самый низ передо мной. Земля, скоро земля… Но снова Тери, нет, нет… Прости меня Тери, ты пострадала из-за меня! Нельзя было тебя тогда отпускать одну. Моя верная и преданная подруга Тери Черри Ванхуттер. Ее нет, ее наверняка нет. И это из-за меня. Значит… значит, тем более не зачем больше жить! Все верно! Я провинилась и достойна наказания. Вот и славно.

И этого бы хотели… все? Неважно, чего бы они хотели. А Тери? Этого бы хотела Тери?.. Я ж ее убила… Нет, это не я ее убила, а оборотни! Да, но Тери бы хотела… Ах, нет, она бы не хотела моей смерти! Да что ж такое! Неважно! Все неважно!

А земля была все ближе и ближе. Родители, Принцессы, разные друзья и знакомые… Малышка Динки… Доктор Хувз… Лаванда… Тери…

Мои глаза сильно слезились, как мне казалось, из-за ветра. Но тут я вспомнила про Ревери. Про то, как он заботился обо мне, выхаживал, отпаивал и откармливал. Ах, добряк Ревери. И тут у меня вплыли его слова напутствия, причем как будто я их учила наизусть, хотя я их даже не думала запоминать:

«Смотри, Дитзи Ду, смотри! Смотри только вперед, раз тебе туда дорога. И не живи прошлым, не надо».

От этих слов я еще шире раскрыла глаза и еще четче увидела спешно приближающуюся землю. Ревери, что ты со мной делаешь? Ну, ты-то куда встрял? Нет, что мне тут смотреть-то? Здесь уже нечего смотреть, ведь здесь мой конец…

Меня разозлило все, все вокруг, все мои образы и мысли и я, еще пуще обозлившись на саму себя, со всех сил сжала зубы и выставила крылья стрелой! Я быстрее прежнего устремилась к земле, все ускоряясь и ускоряясь. Довольно!

Хватит все это терпеть! Уже мучаю сама себя! Своими же собственными мыслями. Сказано — сделано! Пошли вы все! Все равно никто не мог мне помочь…

И я, обозленная на весь мир, уверенно и неминуемо стремглав пикировала вниз. Вот оно! Наконец-то! Пришла! Я смотрю в глаза самой смерти и мне не страшно! Ура!

Ну же, еще чуть-чуть! Осталась двадцатка сотен метров… десятка сотен… Я стрелой летела к земле!

Я уверенно смотрела прямо вниз! На свой финиш! На конец истории о Дитзи Ду! Да! Скорее бы уже!

Родители… Нет! Вперед и вниз! Пять сотен метров! Еще чуть-чуть! Пожалуйста! Быстрее!

Лаванда… Нет!!! Тери…

— А-а-а!!! — закричала я, сжав всю волю в крыльях и сделав их закостенелыми.

Казалось, ничего не способно их теперь разжать и выпрямить. Четыре сотни, три…

Ревери…

— А-а-а!!! — я закричала во всю глотку.

Две сотни, одна сотня метров… Земля приближалась молниеносно… Какая-то доля секунды и…

— А-а-а!!! — в третий раз натужно закричала я, скорчив невыносимую гримасу.

***

Дальнейшее произошло слишком быстро, что бы это осознать. Уже где-то на уровне деревьев, а возможно и вовсе перед самой землей, я резко выпрямила крылья и попыталась сделать хоть что-то… Но моих усилий хватило лишь на кривое выравнивание падения. На гигантской скорости, которую я развила, этого хватило на какой-никакой поворот к горизонту, но настолько резкий и даже для самой себя неожиданный, что я быстро потеряла управление и кубарем покатилась уже по земле.

Каким-то невообразимым комком шерсти я катилась по траве без возможности остановиться, сгруппироваться, поджать ноги, крылья, да хоть что-то…

На миг показалось, что я достигла-таки своего… И если не сразу, то от переломов точно скончаюсь. Прошло мгновение, не больше, и я наконец-то плюхнулась на спину в последнем кульбите, растопырив по сторонам ноги и крылья…

Сейчас я смотрела строго вверх, на облака, с которых только что свалилась. Почудилось, что я не дышу… Но нет, я все-таки жива. Боясь пошевелиться, я пролежала так минут десять, не меньше, проклиная все и всех на свете: оборотней, пони, себя…

Я не смогла… Я не смогла… этого сделать… Почему я не смогла??? Почему?!

Я пошевелилась, с большим трудом облокотившись на переднее правое копыто. Заболело… все. Просто все тело. С полминуты поднимаясь, я таки привстала и села на бок, осмотрев первым делом крылья… Одно помято сильно, перья врастопырку, болит… Другое — вроде вывихнуто, может, просто повредила сильно. Однако двигать могу обеими, хоть и трудно и больно. Ладно…

А как я сама-то? С трудом встала на копыта. Огляделась. Надо же, метров в пяти мой рюкзак лежит, небрежно покосившийся. Это что за дела? Как будто и не улетала. А выгляжу, как с армией оборотней сражалась.

Я осторожно прошлась к рюкзаку и тут же ощутила болевые сигналы в переднем левом копыте и заднем правом. Однако идти могла, все двигается… Дошла до рюкзака, остановилась, подвигала всеми конечностями, хвостом зачем-то… Все двигается, все функционирует, только болит, да сильно болит.

— Да уж… — я вздохнула и снова посмотрела наверх.

Первое, что сейчас подумалось — вот нафига я это сделала? Оказалась с тем же, что и было до этого. Ни больше, ни меньше. Тот же рюкзак на том же месте, и та же я, только потрепанная, как после боя… Все болит, все ноет… Или я уже не та?..

Что дальше?.. Куда идти дальше? Идти ли вообще? Так и я ходить толком не могу. К Ревери снова завалиться, может?..

Не, не, не, не, только не к нему! Не могу, просто не могу! Да мне стыдно будет спустя час к нему зайти в таком виде. Что я скажу ему? Что выбила всю дурь из себя?

Нет, об этом и речи быть не может. Мне к нему заявляться после такого и в таком виде просто стыдно. Я буду посрамлена. Сама для себя и перед собой. За что боролась, на то и напоролась!

Хотя, уверена, он не будет упрекать, а пожалеет, да снова выходит. Нет, нет и еще раз… нет. Сама как-нибудь перекантуюсь.

После чего я последний раз глянула на ферму Браш, не без труда еле взвалила на относительно целое плечо рюкзак и, пыхтя и охая, побрела прочь, прямо по дороге, куда глаза глядят…

***

Да уж. Жизнь и вправду похожа на зебру. Надеюсь, Зекора не обидится, но это так. То тебе плохо, то хорошо, то ты на подъеме, то падаешь вниз, то ты только что была на коне, вся здоровенькая, целехонькая, то от тебя живого места не остается. И все из-за глупости…

Я шла по дороге и думала о том, какая я дурная пони. Как все глупо получилось. Лишь к вечеру я, пройдя какое-то расстояние, остановилась на привал перекусить. Ком в горло вообще не лез. Я решила переночевать прямо здесь, под каким-то деревом у неизвестной мне дороги. Легла, уже ни о чем не думаю. Просто лежу, смотрю в неизведанную даль. Вскоре так и заснула.

Второй день ничем особо не отличался. Кроме того, что я уже не летала и не думала ни о чем таком. Я просто шла вперед, куда глаза глядят. Шла и шла, шла неспеша. Быстрее мне не хотелось, да я и не могла. Болело все тело, крылья, чую, долго будут заживать. И вправду задворки Эквестрии. За все время не увидела никого, ни пони, ни кого бы то ни было другого. Одни деревья и кустарники, трава и дорога. Больше ничего.

Третий день был точь-в-точь такой же, как и второй. Пару раз, останавливаясь на перекус, надо сказать, весьма вкусной пищей, я брела все дальше и дальше, сама не зная, куда меня на сей раз приведет моя дорога.

Лишь на пятый день мне повстречался такой же путник, как и я. Правда, он, в отличие от меня, судя по всему, не пробовал покончить с собой и выглядел вполне себе сносно. Одарив меня непонятливым взглядом, путник молча пошел себе дальше.

В таком помятом и все еще очень подавленном, отстраненном состоянии я странствовала очень долго. За это время мне уже повстречалось на удивление немало поней. Большинство шли в Эквестрию, лишь несколько таких же как я уходили из нее, обогнав меня по пути. Кушать мне было чего, отчего я не выглядела изголодавшей.

Надо сказать, Ревери нагрузил меня с избытком. И пирогов, и пряников, и даже кексов, но не любых… Самых разных, но только маффинов ни одного. Я его лично предупредила, что с некоторых пор испытываю крайнюю неприязнь к этому угощению. В отличие от кое-кого…

Угощений у меня хватало. И я, не привыкшая обжираться от пуза, экономила, особо понимая, что больше таких добрых Ревери на дороге жизни вряд ли когда попадется. Тем более что ферм в здешних окрестностях вообще больше не виделось никаких.

В рюкзаке оказалось немало и диковинных ягод с фруктами, которые, обычно в диких местах растут редко, и, разумеется, которые первыми пошли в расход. Ревери не забыл и о питье. Лимонад, компоты разных вкусов и простая питьевая вода из местных источников, как рассказывал Ревери… Я откопала даже пару плиток шоколада, откуда-то оказавшихся у фермера. У меня было все под копытом, и жизнь на природе от таких необычайных вкусностей вполне могла бы казаться сказкой. Не жизнь, а малина… Если бы не ноющие бока, ноги, да крыло, которое пока все никак не заживало.

Как выяснилось, вывиха все же не было, но повредила я его знатно… до крови в нескольких местах. Посему про полеты пока можно было забыть. Да мне и не хотелось.

Иногда даже вновь мелькала мысль, а не вернуться ли к Ревери на постоянку. Пусть спустя время, когда выздоровею и окрепну. Про попытку суицида, конечно, ни-ни. Но, хоть мысль о весьма такой райской жизни с хорошим другом манила этаким понячим счастьем… Все же нет. Я просто нутром чуяла, что это не мое.

Таким образом, дни сменялись неделями, недели перетекли в месяц.

Этот месяц прошел у меня относительно спокойно. Медленно, но верно мое тело заживало. Все ноги выздоровели, больные бока и одно крыло тоже. Единственное, второе крыло еще давало о себе знать, но только когда пробовала махать. Само по себе уже не болело.

У последних встречных я взяла за привычку спрашивать, нет ли поблизости каких понячих поселений. Мне достаточно любезно для окраины Эквестрии отвечали, что либо нет, либо не знают. Даже не знаю, зачем мне это понадобилось. Все равно мне в них проход закрыт. Хотя… С другой стороны, это дальняя Эквестрия, самая окраина, здесь-то оборотней в помине не должно было быть. Они же тусуются где-то на другом конце Эквестрии, вспоминая старые предания. Правда, где точно, я не знала. Да мне это и не интересно было.

Жить мне по прежнему не очень-то хотелось, ибо смысла жизни все еще не было, даже не виднелось на горизонте… Но и умирать тоже расхотелось. Я брела вперед и вперед в некоем странном, туманном состоянии, сама не понимая в каком. Вроде и иду, вроде с какой-то целью, пусть и абстрактной, вроде и вкусно и уже не болит, ни на теле, ни даже на душе… Как-то легко стало в последнее время, сама не знаю, отчего. Но все равно ощущение внутри были непередаваемые, необычные, пугающе новые и странно загадочные.

В таком мистическом состоянии я провела еще две недели. И с жалостью стала замечать, что моих запасов даже с добротной экономией начинало уже не хватать. Периодически я переключалась на мимолетные дикорастущие ягоды, в основном на редкую малину и более частую голубику. Иногда, найдя хорошо усыпанные кусты, выбривала их наголо, запасая ягодами свой рюкзак. Но и этого хватало максимум на день. Да и случалось такое, чем дальше от фермы Ревери, тем реже.

Под конец у меня осталось в рюкзаке всего-навсего небольшой кусок старого черствого яблочно-грушевого пирога, несколько горстей диких ягод и на дне совсем немного простой водицы в маленькой бутылочке. И все. А перспектив, судя по дороге и окрестностям, все еще никаких.

Однажды даже мои мозги настолько сошли с ума от новой жизни всласть и от неохоты возвращаться к старой жизни впроголодь, что я на миг задумалась… А не вернуться ли мне в Понивилль?.. Но от такой мысли я тут же отшатнулась, как от проказы, и больше никогда не думала об этом. Нет, нет и еще раз… нет! Со старой жизнью покончено и это решено однозначно и бесповоротно! И неважно, что будет дальше…

Даже, если мне придется бороться за свою шкуру, будь-то со стихиями и силами природы, с голодом или даже с… оборотнями и самой Дерпи… Ну, что ж поделать, если надо будет, то и поборюсь. На рожон, конечно, лезть я уже точно не буду. Ни в города соваться, никуда в какие прочие дела. Я уже ученая. Но самое главное, чему меня научила жизнь за последние полтора месяца, так это то, что за жизнь нужно бороться и никогда нельзя сдаваться.

Главное, что я для себя заключила, это что самоубийством мне заниматься больше ничуть не хочется, с этими мыслями я теперь окончательно порвала. Этот путь для меня закрыт и насовсем. Отвадили…

Все. Целый месяц не могла летать. И до сих пор побаиваюсь. Все, все, все… С попытками покончить с собой покончено раз и навсегда. Хватит. Наигралась, а вернее, налеталась… Этой глупостью я больше заниматься никогда не буду! Нет, нет, нет… Правда… перспектив на пути все еще никаких не видно… И что делать дальше и куда идти — являлось главной и первостепенной задачей и одновременно проблемой…

Часть I. Глава 4. Бродяга

Я брела вперед и вперед. По дороге, все еще не ведущей никуда. Эквестрия явно заканчивалась, но почему-то все никак не могла кончиться. Как будто я кружила по ее окраине, инстинктивно не желая выходить за ее пределы.

Редкие домики обзаводились высокими заборами. И хватануть одну-другую морковку по дороге с соседнего угодья, чисто по-эквестрийски, по-дружески, становилось все проблемнее. В Эквестрии обычно, особенно в Понивилле, это считалось нормой, и на такое особо никто не обращал внимание. Хотя опять-таки в Эквестрии существуют разные города и деревушки, с разным уровнем нравственности и доброжелательности к чужакам.

Я остановилась вечером под одиноким кустом на обочине своей, уже полюбившейся отчего-то, дороге жизни. Выгребла все, что имелось у меня в рюкзачке и нерадостно заметила, что запасов не хватит даже что бы насытиться на ночь. Без особого наслаждения доела последний зачерствелый кусок пирога и все, что с ним вместе имелось. Запила все это жалкими каплями остатка воды на донышке маленькой бутылочки, еле смочив этим рот, облизнулась, чтобы не потерять ни капли, и напряженно легла спать, в боязливом ожидании того, что меня ожидает день завтрашний…

Проснулась на утро я с явным чувством, что на меня кто-то смотрит. Я приподняла голову и вопросительно посмотрела на незнакомца. Некий незнакомый жеребец стоял на дороге метров в трех от меня и пристально разглядывал меня. Я молчала и принципиально смотрела на него в упор. Он недовольно хмыкнул и пошел дальше. Я встала, отряхнулась и саркастично помахала копытом ему вслед. После чего накинула на плечо пустой рюкзак, который из-за легкости стал постоянно спадать, и озадаченно посмотрела в свою сторону дороги.

Пустота… Не заканчивающаяся пустота и ничего, кроме пустоты. Вот, думаю, может, попробовать полететь?.. Посмотрела на крылья. С виду вроде нормальные, здоровые. Махнула пару раз, вроде слушаются хорошо, не болят. Но появилась другая проблема — явная нехватка сил даже на простой полет. Да и что воздух даст? Ну, осмотрю я окрестность и что дальше? Недалече уже забиралась высоко-высоко, хоть мне тогда было и не до осмотра местности, но толком по памяти я не припомню чего-то занимательного и желанного. Поля, луга, рек по близости уже давно как не имелось, одни горы вдалеке. И куда лететь-то?..

Да не, толку нет никакого от полета. Только силы потрачу, которых и так нет. А возможно еще и боязнь сохранилась простого взлета из-за бывшей травмы. Ну, думаю, это-то я как-нибудь преодолею. Не впервой все же. Ладно…

Я собралась с духом, вздохнула нелегко и тронулась в путь. По дороге постоянно оглядывая редкие ухоженные поля, обычно всегда уже с огражденным забором. Да, что проблема-то перелететь пегасу, даже ослабевшему, но я не спешила с таким экстримом. Это если совсем голод припрет к стенке. Такое я оставила на крайняк.

Идут очередные путники, навстречу, славно. Двое, в возрасте, с небольшой повозкой, возможно еды.

— Извините меня, пожалуйста, — заговорила я, робко подойдя к ним. — Здравствуйте! Вы мне не поможете?

— Что вам нужно? — спокойно спросил жеребец, а кобылка, сопровождающая его, настороженно меня оглядела до копыт.

— Мне неловко, но не могли бы вы мне что-нибудь дать из еды? У меня кончились свои запасы… — я замолкла, посчитав, что я достаточно сказала и выжидательно уставилась на незнакомцев.

Пони переглянулись, потом оба снова посмотрели на меня, после чего жеребец достал из тележки несколько яблок, пару груш и отломил добротный кусок явно еще свежего хлеба, и молча мне это все протянул.

— Большое спасибо! — поблагодарила я его, и засунула все к себе в рюкзак. — Всего доброго! — попрощалась я, но мне не ответили и пара молча ушла.

Я продолжила путь, перекусывая прямо по дороге на завтрак доставшимися фруктами. Более за день ничего интересного не произошло.

Следующий день, и я снова налегке, снова есть нечего, и снова редкие заборы огороженных угодий, одиноко расположившихся в пустынной местности без массовых поселений. И кому захотелось тут жить, интересно? Редкие и небольшие поля сменялись кустарниками, иногда деревцами. По левую сторону постоянно и грозно о себе напоминали заснеженные вершины гор. Скорее всего, кристальные горы, какие же еще. Приблизительно я все же ориентировалась, в каких местах нахожусь… Но редкость моего появления в этих местах придавала им этакую таинственность вкупе с принципом идти туда, куда глаза глядят. А глаза глядят прямо по этой дороге. Вот туда и иду.

Ближе к полудню я заметила чью-то маленькую ферму. Небольшие домики вдалеке, немногочисленные посадки урожая с наличием того, чем бы можно было поживиться. Но самое главное — не было заборов. Уже чувствительно сосало под ложечкой. Что ж, ладненько, Дитзи Ду. Может, это и считается воровством, вполне, но пару яблок стащить, причем ради выживания… Оно того стоит. Наверно лишь в одном Понивилле подобное не считалось воровством. Хотя, это лишь мои предположения…

Я осторожно кралась по участку, часто осматриваясь. Если бы в зоне видимости были бы пони, я бы просто подошла и банально попросила бы поесть. Но раз никого нигде видно не было, то зачем привлекать к себе лишнее внимание?.. Или специально идти через все владения к жилому дому, стучаться в двери, извиняться лишний раз, просить поесть… С большей долей вероятности, получить ровно то же самое, что и сама бы взяла, только без лишних хлопот. Да, конечно, это было бы правильнее и честнее. Но опять-таки в моем положении уже не до особой честности. В итоге, подойдя к грядке с капустой, я вырвала несколько плодов. Потом морковки, потом репы, свеклы и еще некоторых культур. Наполнив неплохо рюкзак, я поспешила удалиться.

Никого поблизости так и не показалось, и я, с чувством состоявшейся воровки, спокойно, насколько это можно назвать спокойным, продолжила свой путь. Да, я взяла не пару яблок, а несколько килограмм овощей общего веса. И за такое без спроса даже по понивилльским меркам не копытом погрозили бы, а просто погнали бы, да с собаками. Но что поделать? Кто бы на моем месте поступил иначе…

К вечеру я остановилась на перекус. Хотелось пить, но ни рек, ни озер, ни простых колодцев я не замечала уже очень давно. Колодцы по памяти так и вовсе последний раз находились на ферме у Ревери. У других как-то не припоминались. Думаю, взлететь, может, полететь к ближайшему облаку за водой… Так и облаков-то особо не видно, как назло. Где-то далеко-далеко в стороне Понивилля с Кантерлотом виднеются облака. Но это пол-Эквестрии лететь надо и, конечно, точно не в моем состоянии. Да я и не собиралась возвращаться туда, даже за водой и в полном отсутствии питья. Наевшись вдоволь сырыми овощами, легла спать.

Запасов овощей хватило дня на три. А путь мой все не прекращался. Опа, новые путники и снова земные пони. Кто бы сомневался. Я не спеша пошла им на встречу.

— Здравствуйте! — обратилась я к ним. — Вы не могли бы мне помочь? — на что они остановились, и я продолжила: — Вы не могли бы… — я слегка замялась. — Вы не могли бы дать мне какой-нибудь еды? У меня кончились припасы и мне нечего есть…

Путники, двое молодых жеребцов, неоднозначно на меня поглядели и… ничего так и не сказав, просто пошли дальше. Я малость опешила от такого приветствия, с открытым ртом проводив их взглядом. У одного из них была какая-то авоська, а там вероятно был какой-никакой перекус. Но даже ничего не ответить, не говоря о том, что бы не поздороваться… Про еду я и не говорю… Хм, а я точно еще в Эквестрии?..

Эта встреча не на шутку меня озадачила, но я пошла дальше по моей дороге. Хотелось есть! Но делать было нечего… и я все шла и шла, и шла…

Я прошла так пару дней, за которые мне вообще никто не встретился — ни какие бы то ни было путники, ни хоть одно поле урожая — ничего! Лишь через пару дней я увидела совсем маленькое одиночное поселение, буквально пару домиков стояли с небольшим угодьем вблизи. За домами виднелось набитое поле овощей.

На сей раз я решила поступить честно, тем более что огороды были за домами, а не перед ними. Я подошла к дверям и постучала в них. Никто не откликнулся. Я постучала вновь. Спустя добрую минуту, когда я уже собралась уходить, отворилась дверь и вышел зрелый жеребец, неприветливо меня одарив своим взглядом.

— Извините, пожалуйста! — начала я. — Здравствуйте! Я усталая путница и у меня кончились припасы… Не могли бы вы мне помочь? Угостить хоть чем-нибудь из еды?! — я выдавила из себя какую-никакую улыбку, на какую еще оставались силы.

Жеребец на меня внимательно посмотрел, окинул взором с головы до копыт, ничего не сказал, но и не закрыл дверь, а просто пошел куда-то внутрь дома. Я в надежде ждала, изредка заглядывая за дверь, но, конечно, не заходя.

Спустя минут пять, жеребец вернулся с несколькими овощами и тоненьким ломтем хлеба.

— Большое спасибо! — выпалила я, и собрала подарок в рюкзак. — Всего вам доброго!

Я попрощалась, неспешно уходя, оглядываясь на дверь, скажет ли что пони, но он, помедлив буквально пару секунд, молча закрыл дверь. Удивительные пони живут на краю Эквестрии! Интересно, на юге живут такие же или это только север делает нас суровыми?

Я осмотрела подаренный провиант. Не густо, совсем не густо. Я бы стырила раза в три больше. Нда уж… Зато честно! Только толку-то от такой честности, да еще и нерадушности…

***

Следующие дни становились все интереснее и интереснее. У одного проходящего навстречу пони попыталась попросить чего, так он даже приветствия не дослушал до конца, а ускорил вдвое шаг и был таков.

Другая же кобылка земнопони, годящаяся мне наверно в матери, как-то догнала меня из-за спины, обогнала и также заметно ускорила шаг, видимо, чтобы поскорее от меня скрыться. Я заметила ее только после ее обгона, но, конечно, не стала медлить:

— Одну минуточку! Извините, пожалуйста! Мисс, погодите, пожалуйста! — крикнула я вдогонку ей.

Она остановилась и недовольно на меня глянула.

— Я усталая путница и у меня закончилась провизия… Мне жутко неловко, но не могли бы вы меня выручить хоть чем-нибудь?.. Я была бы признательна… — но не успела я договорить, как она развернулась и поспешила прочь от меня. — Ну, куда же вы? — отчего-то инстинктивно вырвалось у меня, хоть я и не планировала ее упрашивать. — У вас же большая сумка на спине! — решила я слегка дерзнуть. — Неужели вам жалко… — но не успела я договорить, как она снова повернулась ко мне и быстро подошла прямо впритык.

— Вы что себе думаете? — надменно спросила она. — Что можно вот так просто выпрашивать еду у встречных прохожих?

— Я же извинилась… — я опустила голову. — Просто я в беде… — начала было я, как мне снова не дали продолжить.

— Довели Эквестрию до сумасбродства! Какой кошмар! Ступала бы ты к себе домой! А не клянчила у всех добытые потом деньги! Стыд и позор! — предосудительно заявила она, подняв высоко голову, и стала снова удаляться.

Я опять опешила. Такого приема я даже и не ожидала. Игнор как-то привычнее был, чем откровенный наезд, да за просто так. Я повернулась по инерции в сторону, но вдруг остановилась. Нет, ну это же просто беспредел какой-то! Да, воровать не хорошо, не спорю, но и честь с совестью тоже надо иметь, особенно когда к тебе по-хорошему обращаются.

— Нет у меня никакого дома!!! — крикнула я ей вдогонку. — И никаких денег я не клянчила! Я попросила всего лишь еды!

На что она притормознула, быстро глянула на меня, и степенно пошла дальше. Вот такой игнор меня еще пуще разозлил.

— Вы что думаете, я что ли забавы ради тут шляюсь и выпрашиваю у каждого встречного кусок хлеба?! — крикнула я следом, ускорив шаг. — Вы меня совсем не знаете! Какое право вы имеете меня так оскорблять и унижать, когда я к вам со всей душой обратилась???

— Ох, посмотрите на нее! — она остановилась.

Ну все, думаю, сейчас начнется обычная бабская ворчливая склока-разборка… Вот это последнее, до чего я бы хотела опускаться, но уж больно она меня разозлила своим поведением.

— Да как ты смеешь выпрашивать этот кусок хлеба у прохожих? — чуть не прыснула слюной кобылка. — Ты бездомная пони! — она бросила испепеляющий, полный пренебрежения, взгляд на меня. — И ты еще смеешь что-либо просить у интеллигентных дам! Как не стыдно? Какая вульгарность и бестактность! Грубая и неотесанная кобыла! — фыркнула она.

— Вы что себе думаете, я от счастливой жизни что ли здесь околачиваюсь? — крикнула я в ответ. — Были бы вы на моем месте, еще бы не так запели!

— Ах, какая дерзость! Какая бестактность! Хамка! — гаркнула она, и снова попыталась отойти от меня.

— Это я-то хамка?! — вспылила я. — Это у меня-то бестактность?! Да вы просто ненормальная! — она остановилась. — Я с вами поздоровалась! Я извинилась! И деликатно попросила помощи! Вы могли мне также деликатно ответить, что не можете мне помочь! Но вы выбрали надменное пренебрежение доброй помощи! И после этого вы еще говорите про хамство! Хамка здесь только вы! Вот истинная бестактность!

— Довели Эквестрию до сумасбродства! — повторяла кобыла. — Посмотрите! Бездомные на голову садятся! Скоро власть захватят! Анархисты безумные!

— У вас на спине большая сумка! Только не говорите, что там нет ни ломтика хлеба!

— Я тебе ни дам ни крошки! — огрызнулась она, прикрыв копытом сумку, как будто бы я на нее нападала.

— Да мне не нужна ваша еда! Подавитесь ею! Обойдусь как-нибудь сама! — крикнула я в гневе.

— Довели Эквестрию! — повторяла кобыла. — Сумасшедшие разгуливают по улицам! Какой кошмар!

— Да если бы не я, — я догнала ее, сбоку ей крича. — Возможно, и Эквестрии бы уже не было! — на что она лишь ускорилась, но потом осеклась и притормозила, видимо, лишь со временем до нее дошло сказанное. — Вы даже представить себе не можете, что я пережила и что со мною было!

Она остановилась, гневливо меня испепеляя взглядом, но больше ничего не говорила. Я же продолжала:

— Если бы я хотела, я… я… — я хотела как-то сильно ответить, но не найдя ничего лучше, сказала: — Я могла бы вас проучить! — на что она вытаращилась на меня, как на еще более злейшего врага, что и логично, возможно, но я не сдавалась. — Я, что б вы знали, сражалась с такими существами, о которых вы и не слыхивали! И я била их! Вот этими копытами! — я подняла по очереди копыта. — И могла бы и вас проучить за такое поведение! Но скажите спасибо, что я не в форме и не собираюсь опускаться, чтобы марать о вас свои копыта!

Кобыла смотрела на меня еще какое-то время, казалось, не веря в то, что услышала, но потом опомнилась и все также надменно выдала:

— Ах, какая бестактность! — после чего с гордо поднятой головой снова стала удаляться.

— Неисправимая жлобиха! — крикнула я ей вдогонку, а сама села прямо на дороге и вздохнула.

Дитзи… вот что это сейчас было, а? Ну, куда ты полезла-то? Кричать, орать, перекрикивать эту невоспитанную зазнайку, которая к тому же тебе в матери годится… Вот это я нарвалась, так нарвалась…

Я глубоко дышала, пытаясь прийти в себя, все еще посматривая на удаляющуюся грубиянку. Нет, ну это уже было слишком… Да, конечно, она невоспитанная хамка, мнящая себя очередным каким-нибудь там кантерлотским интеллигентом. Но и ты хороша, Дитзи! Ну, куда ты лезешь на рожон? Ну, оскорбила она, наговорила каких-то гадостей, ну стерпи, пройди молча и мимо. Ничего страшного же не случилось! Нахрена ты полезла-то в бой, когда у тебя сил даже толком говорить нет?! А я еще угрожать начала…

Ну, а что мне оставалось еще? Чтобы заткнуть эту дуру! Хотелось проучить же… Да толку все равно не будет. Не поймет ничего. Да и я ничего не добьюсь, только силы зря потеряла, да нервы потрепала…

Просто терпеть не могу, когда пони, не зная совершенно ничего о собеседнике, тут же осуждают и навешивают ярлыки! Это так низко и… вот как раз-таки бестактно. Что б ее, эту хамку… Что б из нее оборотни всю любовь высосали!

Я отдышалась на дороге. Сил и желания, особенно от злости, вообще не хватало на дальнейший поход. Заметно вечерело. Нет, все, сегодня привал, и раз еды не предвидится, то ожидается вновь голодная ночь. Я нашла ближайшее деревце и устроилась под ним, недовольно вспоминая прошедшую перепалку.

Любопытно, я ей угрожала… А если бы были силы, я что и вправду набросилась бы на нее? Сама даже не знаю… Она, конечно, не права. Но сражаться с оборотнями — это одно, но, откровенно говоря, избивать надменную выскочку, старше по возрасту, хоть и гадкую на язык… Это как-то… неправильно что ли. Даже для бездомного и, хм… бывшего героя…

Я лежала под деревом и все размышляла о случившемся. Нет, это уже явно не Эквестрия… Таких я как-то даже и не встречала в Эквестрии. Не припомню, реально не припомню… Либо мне просто везло все это время. Не знаю…

Пролежала я в раздумьях с добрых полчаса, а после задремала и проспала до самого утра. Спала я на удивление крепко, как будто вчерашней нервотрепки и не было вовсе. Даже странно как-то… Собралась в путь, да и собирать-то нечего, лишь пустой рюкзак у спины болтается.

Проходя далее по дороге где-то спустя несколько сот метров, я услышала бурную тираду гневных слов в одном открытом окошке небольшого домика, огороженного высоким забором. Голос явно был знакомым, его за ночь забыть было невозможно. Вчерашняя кобыла жаловалась кому-то на бездомных, на меня лично, на Эквестрию, высокие налоги, кривые дороги и черти что еще, но больше, конечно, было слышно ругательств в мой адрес…

Я ненадолго остановилась, прислушалась. Ох-х… Не стоило все же опускаться до ее уровня, Дитзи, ох, не стоило! Таким пони все будет не нравится, где бы они не жили и кто бы их не окружал. Забавно, но рядом с домом я заметила огород, половина которого еще была не убрана… Мгновения хватило, чтобы убрать нос, отвернуться и пойти дальше. Свет на диких жлобах не заканчивается. Тем более с такими хамскими хозяевами даже и связываться не хочется. Ну их! К тому же у них забор.

Вот не зря здесь у многих заборы. Явный признак отсутствия честности и наличия склочного характера. Корыстолюбцы! Как они еще живут-то в эквестрийской черте…

***

А тем временем я продолжала свой нелегкий путь. Повстречался еще один проходящий навстречу жеребец.

— Извините, вы мне не поможете?.. — только начала я, как он меня перебил.

— Нет! — после чего он пошел своей дорогой.

Ну вот, нормальный отказ! Я даже усмехнулась.

— Хоть одно яблочко дайте! — крикнула ему вслед.

Он явно услышал, но даже не повернулся. Отлично, идем дальше… Но чем дальше я шла, тем уже отчетливее появлялась одна беспокойная мысль, которая меня стала посещать за последние дни: вот что меня может ожидать впереди, если чем дальше я иду, тем более враждебно настроенные пони мне попадаются навстречу?! Я так рано или поздно какого-нибудь Лорда Тирека встречу, не иначе. Так и куда я приду-то? Зачем я иду?..

Вопросы не имели ответов, а только вгоняли в очередной тупик. А делать-то что? Обратно идти? Ну, уж нет! Ни за какие коврижки! Как я решила, так и будет! Будь, что будет! Суждено пропасть без вести средь напыщенных грубиянов и скряг, значит, так тому и быть… Не я выбирала свою судьбу, а судьба выбрала меня. Как бы это не звучало со стороны.

Спустя несколько часов я заметила еще одно угодье, на сей раз без забора… Недолго думая, я рванула туда, набила рюкзак под завязку всем, что попадалась под копыта и спокойно потопала дальше. Никого из хозяев я не обнаружила, и нарываться на грубость не стала, ожидая двух яблок в качестве подачки… Кстати, с фруктами здесь беда. Вообще нет ни у кого фруктовых деревьев. Одни овощи. Но хоть так, могло не быть и этого.

Растягивая это удовольствие, провизии в рюкзаке мне хватило дней на пять. За это время еще несколько путников проигнорировали меня. Мне было даже просто интересно, хоть в рюкзаке еще и оставалась еда, спрошу я у них чего, будут они любезны или нет, дадут хоть одно яблоко или нет?.. Какой там! Даже не здоровались!

— Извините, вы не могли бы меня выручить? — в одну из таких встреч сказала я. — У меня кончаются запасы пропитания, вы не могли бы мне чего-нибудь дать для еды? Хоть что-нибудь? — на что встречный путник меня наградил ледяным взглядом, полным безразличия. — Нет? — удрученно, но ожидая подобной реакции, безысходно спросила я. — Ну, хоть скажите, где я нахожусь? Есть ли здесь какие поселения?..

Пони равнодушно смотрел на меня, после чего все также равнодушно побрел своей дорогой.

— Нет, это точно не Эквестрия, — пробурчала я себе под нос и также побрела дальше.

А картинка тем временем перед моим взором постепенно начинала меняться. По левую сторону, ближе к горам, со временем все покрылось голой степью. Полагаю, там ловить и вовсе нечего. Моя любимая дорога постепенно также превращалась в песчаную, но травяные острова все еще встречались. По правую же сторону все также продолжали встречаться редкие кустарники, но чаще пустынные поля, да овраги.

Интересно, долго я так еще выдержу?.. Думала я, услышав в небе впервые за добрый месяц резкий раскатистый свист. Наверняка вандерболты — решила я. Провожать взглядом не хотелось, Солнце палило нещадно.

Второй день я иду без крошки во рту. Нет ни путников, ни домов — ничего. Уже иногда начинает чудится, что то тут, то там появляется темная пони с косой… Но, конечно, это всего лишь кривые тени от редких невысоких деревцев перед закатом, плюс буйная игра моего и без того нервного воображения. Не более того…

Вот, может, все-таки стояло изначально лететь, а не идти?.. Было бы больше толку? Ведь то, что можно пройти за месяц-два можно пролететь всего за день, а то и быстрее. С другой стороны, с высоты ничего бы не было видно. Ну, пролетела бы я очередное поселение или даже ферму. Что толку-то? Как я узнала бы, что меня там ожидает, какие там пони и вообще? Пришлось бы опускаться, да с приземлением чуть ли не у каждого дома, не говоря про поселения, что бы хоть что-то разузнать про местных. К тому же мне это особо и не надо ведь…

Пока я рассуждала, приближался очередной стандартный путник.

Нет, ну, правда, я же сама не знаю, чего я ищу. Какая разница, как искать то, чего не знаешь? А без еды моих полетов хватило бы на день-другой и все. Далее я просто упала бы и была такова. А дальше все равно или лежи и жди у моря погоды или какого редкого добряка по пути, или пробуй сама пехом куда податься…

Нет, нет, нет… Лететь было никак нельзя! Каждый пегас знает с детства, что как бы приятны не были полеты, они значительно затратны по силам. А мне в моем положении силы ой как нужны. Их попусту тратить никак нельзя было. Посему, лишний раз убедившись для себя, что я поступала доселе правильно, я чуть не уткнулась в последнего путника, который удивленно отшатнулся в сторону.

— Извините, — я по инерции его обогнула, и когда мы уже разминулись, на всякий кинула вслед: — А вы не поможете, нет?

Молодой жеребец остановился, внимательно на меня глянул и неожиданно спросил:

— Что вам надо?

Я немного опешила, не ожидав разговора, и на миг даже растерялась.

— М-м, я бы, это… Извините, что отвлекаю, но я бы хотела что-нибудь поесть… Я уже много дней не кушала. Хоть чего-нибудь?

Пони оглядел меня с головы до копыт, видимо, оценивая, стоит мне чего дать или нет. У него тоже была небольшая сумка за пазухой, в которой могло быть что-либо съестное. Но жеребец вдруг резко ответил:

— Нет, — после чего преспокойно пошел своей дорогой.

— Ну, нет, так нет, — пробурчала я под нос.

Интересно, по какому критерию он отказался? Я что, выглядела как-то странно? Еще бы, правда… Как я еще буду выглядеть, месяцами не моясь и даже не умываясь, не говоря уже про то, что не причесываясь. Только причем тут все это до простой понячей помощи усталому и голодному путнику?.. Эх, пони-пони, что с вами не так?..

Спустя несколько часов, когда Селестия уже закатила Солнце за горизонт, я остановилась перед еще одним, огороженным довольно высоким забором, огородом. За огородом поблизости виднелся хорошо устроенный дом. Я огляделась по сторонам. Как обычно никого. Кроме огорода, полного разных овощей и немногих деревьев поблизости, вокруг был сплошной лишь песок.

Ну, что? Вот оно, да? Лучшего момента не сыскать. Живот уже просто ноет от голода. Я уже и забыла, когда у меня не сосало под ложечкой. Мне казалось, я и ложечку ту уже проглотила. Как бы смешно это не звучало, мне было не до смеха. Итак, фиг с ним, вперед! Все равно никого не видно из хозяев. А все ворота на замках.

Я аккуратно взлезла на забор, изредка помогая крыльями. Откровенно перелететь я все еще побаивалась, хотя и понимала, что это пустой страх. Спрыгнула с забора, едва махнув перед приземлением, и стала наполнять свой пустой рюкзак всякой всячиной, спешно вырываемой с земли.

Но вдруг послышался какой-то шум поблизости. Я обернулась и увидела, по всей видимости, хозяина — крупного и упитанного жеребца, в деревенской шляпе и комбинезоне.

— Что за?.. — первое, что я услышала, когда он меня увидал. — Вор! Вор!!! Я тебе сейчас покажу! — вдруг закричал он во всю глотку.

— Погодите, пожалуйста! — попыталась я оправдаться. — Я сейчас все объясню!

Но он меня даже не стал слушать, продолжая неистово вопить:

— Вот я тебе сейчас дам! — он приподнял какую-то большую палку и запустил в мою сторону.

Я инстинктивно дернулась, но осеклась, ибо палка не долетела до меня, но упала совсем рядом.

— Ах ты, дрянь такая! Еще не боится она! Сейчас я ей покажу! — продолжил жеребец, а я снова попыталась подойти ближе, чтобы оправдаться, но не успела даже начать говорить. — Конфетка!!! Фас!!! Атуй ее!!! — громко крикнул жеребец.

Конфетка?! Какая еще Конфетка? И тут из-за угла выскочила здоровенная собачина и бросилась прямо на меня. Единственная мелькнувшая у меня мысль — этого мне еще не хватало!!!

Помешкав буквально мгновение, я бросилась на утек обратно к забору, чуть не уронив свой рюкзак по дороге. Забор высокий, забираться нет времени, значит, пора на взлет!

Я сильно махнула крыльями, оторвалась от земли, но еще не долетев до забора почувствовала сильную боль в правом крыле, из-за чего слегка потеряла высоту. Конфетка стремительно нагоняла меня, но я была уже в полете. Долетев до вершины забора, я уцепилась за него и с трудом, еле помогая крыльями, перевалила через него, в последний момент поджав задние ноги от пасти Конфетки. Натужно приземлившись с другой стороны, я горемычно посмотрела на собаку.

— Прочь отсюда! — продолжал вопить хозяин. — Развелись тут бродяги всякие!

— Я же просто… — попыталась я сказать, но меня снова перебили.

— А ну пошла вон! — снова пригрозил жеребец.

Я дернулась по инерции, но все равно осталась стоять, смотря на хозяина с выражением морды, полной несправедливости к происходящему.

— Хотела есть… — пробубнила я себе под нос, но меня, конечно, не услышали.

Собака лаяла, а хозяин продолжал меня прогонять. Я всем своим естеством попыталась продемонстрировать, что со мной обошлись несправедливо. Но вряд ли хозяин так считал, да и просто уловил эти нотки. Я повернулась и медленно под лай собаки пошла прочь.

— Вон отсюда! — продолжал кричать пони. — Брысь! — вдруг послышалось следом.

Я остановилась и обернулась:

— Ну, еще что! — все же крикнула я настолько, что бы перекричать лающую псину.

— Вон, я сказал! — гневно перекрикивал хозяин, явно сильно недовольный услышанным ответом, ибо снова попытался подхватить какую-то палку и запустить в меня через забор.

Но и эта попытка у него не оказалась успешной. Палка ударила по забору и застряла где-то в нем. Я нарочито даже не дернулась, выждав паузу, что бы было видно, что я ухожу самостоятельно, а не по указке. Потом пошла и пробубнила про себя:

— С таким хозяином и собака не нужна, — но сказано это оказалось между лаем, а пони, судя по всему, услышал и это.

— Ах ты мерзкая! — огрызнулся он, и напоказ поспешил к калитке, видимо, еще пуще меня припугнуть.

Я и так уходила, но особо не спешила, посматривая на его действия.

— Сейчас я выпущу собаку на улицу! — грозился он. — Не уйдешь — выпущу!

Я молча помахала левым крылом, как будто приветствуя его. Надеюсь, ему дошел мой посыл, что его потуги бесполезны. Он же не знал, что я до сих пор подранена.

— Конфетка, — фыркнула я, продолжая удаляться.

Кто ж так собачек называет? Да еще таких больших. А хозяин тем временем все еще кричал мне вдогонку свое любимое «Вон!», выйдя на шаг из калитки на дорогу. Но собаку не отпускал, держа у себя. Видимо, мой аргумент с крылом подействовал, и он понял бессмысленность погони за мной.

Конфетка еще долго лаяла, а правое крыло еще долго побаливало. Очень странно… Оно должно было уже полностью зажить. Левое совсем не болит же. Да, не летала я уже очень давно. Но атрофироваться они же за пару месяцев не должны. Что за дела! Двигать могу, а все равно болит… эх.

Отойдя на приличное расстояние, я заглянула в свою авоську. Не густо, совсем не густо, но пару кочанов капусты и кое-какие другие овощи все же натырила, опять морковку, репу ту же. Денька на два хватит, если совсем экономить, то три-четыре, не более… Ах, как же хочется пить!

***

Шла я долго, медленно, но долго… Утро, легкий перекус одним-двумя сырыми овощами, снова в поход, полдень — легкий отдых где-нибудь в полутени под кустом или чахленьким деревцем каким, чтобы не изжариться под палящем Солнцем без облаков, еще один укус капусты или какого овоща, и снова в поход до позднего вечера… Потом ночлег, если повезет, то под кустом, если нет — то под звездным небом, обычно с Луной. Так и прошло еще несколько дней…

Иду, смотрю под ноги. Рюкзак плетется сбоку, почти под ногами, весь пустой… Невозможно, и все бестолку, но таков мой путь. Значит, я еще не дошла…

И снова новый день, и снова я пошла вперед. И только пройдя добротные несколько сотен метров, остановилась, осознав, что уже несколько дней особо не осматривалась по сторонам. Хотя по памяти припоминаю, что ничего примечательного я не замечала. Ни домов, ни заборов, ни прохожих путников — вообще никого и ничего! Уж что-что, но огород бы я точно не пропустила! Возникло жуткое зудящее чувство, что я таки добилась своего и окончательно покинула Эквестрию.

Я внимательно осмотрелась. Где я вообще?.. Почти сплошная пустыня вокруг. Редкие островки травки под ногами, кое-где на дороге и по правую сторону от нее. Слева все так же холмистая песчаная пустошь, переходящая в горные массивы к горизонту. Справа почти то же самое, но позеленее местами. Спереди все так же ничего — песчаная дорога, уходящая в пустоту горизонта. Позади местами еще виднелись какие-то деревья. Но главное, уже очень давно, все эти дни после последнего приключения с собачкой не было ни единого строения, не говоря уже про огороды.

Я еще раз с некой неясной, неописуемой надеждой повернулась назад, внимательно смотря на горизонт дороги и глубоко дыша от отчаяния. Как будто кого-то ждала, какого-то чуда что ли… Хоть какого-нибудь. Все ж бестолку. Никого и ничего! Пусто…

Я присела, отдохнула, поразмыслила что делать дальше… Сидела так с полчаса. Одна и никого… Ничего не поделать — это мой путь и он решен! Надо идти.

Я бросила на обочине свой пустой рюкзак. Что толку от него? Голову им что ли прикрыть от Солнца разве что… Бесполезный материал, к сожалению… Хоть и жалко было — память о Ревери. Ничего, неважно. Настоящая память вечна, а это просто реквизит.

Упорно иду вперед, веря в то, что я дойду до намеченной, хоть и аморфной и совершенно неизвестной цели. А по-другому и быть не может. Рано или поздно обязательно дойду! Куда ж я денусь… Ни на этом свете, так на том, хе-хе…

Иду дальше, голову опустила к самым копытам, тяжело, душно, жарко, голодно и немного страшно, но копыта еще слушаются, идти можно, хоть и копыт-то тех я уже давно как не чувствую… Просто по инерции передвигаю ноги и не падаю, что уже хорошо…

Опустились крылья… Дурной знак! Все… Когда у пегаса опускаются крылья от усталости, голода или чего подобного — это почти что кирдык. Смотрю на крылья, поправляю, заправляю в бока… Спустя минуту снова падают и волочатся по земле… Нет сил держать ровно на боках. Слишком долго не кушала и особенно не пила!..

А я все иду и иду… Уже и ноги начинают спотыкаться, подкашиваться, но иду дальше… Смотрю только под копыта… А под ними земля и трава, трава и земля… И снова земля… И снова трава… Опять трава…

Тра-ва?.. Трава… Т-р-а-в-а…

Я остановилась и тупо уставилась на траву под копытами… Стояла я так минут пять. Трава… Ну да, трава… Так это же трава… У меня непроизвольно перекосился рот и я наконец подняла голову. В шеи знатно хрустнуло, но я не обратила внимания.

Я тупо смотрела в горизонт, пытаясь сообразить такое немыслимое и одновременно очевидное творение природы, как трава. Я снова посмотрела на траву под ногами.

— Тра-ва!.. — прохрипела я еле слышно. — Как же?.. Мы же… Мы же ее… — я оглянулась по сторонам, как будто хотела кому-то донести ошеломляющую новость. — Мы же… ее… едим!!! — я снова оглянулась назад на дорогу, потом опять под ноги. — Трава!!! — крикнула я, откуда-то возникшими силами.

Ну, в смысле, мы, конечно, ее не едим… Как же едим? Конечно, не едим. Но мы… Мы же травоядные, в конце концов! Мы же элементарно можем поглощать зеленую травку на лужайке!

— Хах! — я усмехнулась и захотела подпрыгнуть от радости осознания, но не смогла и чуть не упала.

Лишь прохрипела и прильнула к земле, снова уставившись на неожиданное открытие. Не-не-не, куда там радоваться, ты одним копытом в земле с другой стороны, подожди радоваться-то! Да-да-да, мы же травоядные и едим траву! Опять-таки, поправка, мы не едим траву, но можем ее есть, да-да, конечно… Но ведь мы ее можем есть? Конечно, можем!

Я наклонилась к траве, и уже было приоткрыла рот, как вдруг осеклась и резко обернулась по сторонам. Инстинкт что ли… Да, парадокс, есть-то мы ее можем… Вот только поедание травы, растущей прямо на земле — это очень-очень дурной тон! Это просто невоспитанность и животное поведение. Это тут же всплыло в памяти, как один из заветов всех поней Эквестрии, который знал любой жеребенок с малолетнего возраста. Но вот незадача, а если стоит вопрос жизни и смерти, то что тогда?.. Насколько важен этикет в таких случаях?..

Я снова прильнула к земле, приоткрыла рот, уже было высунула язык, но все равно посмотрела в горизонт дороги и опять полностью поднялась на копыта. Дитзи! Хорош уже, а! Ломай к дискордовой матери эти тупые эквестрийские привычки! Тут днями уже никого нет, никто нигде не проходит. Никто не смотрит. Да, у нас никто и никогда не ест траву с земли. В худшем случае, очень редко и от нечего есть некоторые могут поесть сена какого, чаще тогда уже овса… Но даже овес считается пищей недостойной потребления, пища бедных и малоимущих. Про сено и речи нет. Сеном у нас могут питаться те, у кого нет нормальной еды, всякие там неимущие и проходимцы, вот примерно такие, как я сейчас… И то это считается очень зазорным занятием. А траву поедать… Да еще и прямо с земли растущую! Такое даже маленькие жеребята не будут делать, даже в игровой манере…

Ну что будем делать?.. Тут вообще никого нет, Дитзи! Никто на тебя не смотрит! А ты еще чуть-чуть и сляжешь в этой пустынной глуши.

Я еще раз осмотрелась по всем сторонам, по несколько раз на дорогу в обоих направлениях, на воздух, на всякий случай, вдруг случится чудо и прилетит какой вандерболт… Угу, конечно.

После чего я медленно поднесла голову к траве, прямо стоя, прямо на дороге. Еще раз поводила глазами влево-вправо. Боже упаси, если кто заметит. После чего приоткрыла рот и осторожно лизнула пару травинок. Снова огляделась, уже не поднимая головы. Снова приоткрыла рот и на сей раз аккуратно вцепилась зубами в зеленую травку и отщепила кусок.

Подняла голову, стою, жую траву, не шевелюсь, вожу глазами только. Вкус так себе, если честно… С непривычки-то и несмотря на страшный голод. Но… есть можно! И это главное. Прожевала, проглотила.

Снова наклонилась, снова покосилась по сторонам, снова никого. Отщепила еще горсть травы, уже не поднимаю голову, сейчас не до физкультуры. Жую, наклонившись, вроде норм. Снова отщепила и снова прожевала и проглотила. Сейчас вроде даже какой-то вкус появился или мне так показалось… Травяной что ли. Но не противный. Вряд ли приятный, пресненький малость. Продолжаю щипать и жевать, не переставая коситься на дорогу.

Сказать, что это открытие меня поразило и ошеломило — ничего не сказать! Я была просто в шоке от осознания того, что у нас под копытами все это время находилась самая настоящая еда, хоть и пресная, но все-таки еда, а мы воюем из-за каких-то там кексиков и кочанов. Да, те будут повкуснее, но про свое естество забывать-то не нужно!

Под копытами… еда. Не забывай, что у тебя под копытами еда… Ах, Ревери! Ах, этот чудной, восхитительный и хитрый добряк и чудик фермер! Я повернулась в обратную сторону дороги, как будто захотела разглядеть Ревери прямо отсюда. Вот к чему были эти загадки?! Столько сил и времени, потраченных впустую! Скажи прямо, Дитзи, траву едят лошади! Когда кушать нечего будет, покушай травку, не помрешь! И все бы стало понятно! Вот почему так не сказать-то, а?! К чему эти загадки?! Ох-ох…

Я рассуждала о проказнике Ревери, все еще смотря вдаль обратного пути, и у меня изо рта падали единичные травинки. Охренеть! Расскажи мне кто день назад, месяц или даже год, что я когда-либо буду щипать травку на лужайке — ни за что бы не поверила! Но нет, все так и есть…

Однако уже спустя полчаса я заметила, а вернее, даже просто почувствовала силу — силу в ногах, в копытах, в крыльях, в конце концов. Они, наконец, сложились. И это был уже успех!

Ни за что бы сама не поверила, но я вот так, откровенно говоря, буквально паслась прямо на дороге почти без передыху аккурат до самого вечера. Конечно, не переставая время от времени посматривать по сторонам, вдруг кого нелегкая все же принесет.

— Фух! Наелась! — заметила я вслух с удивлением для самой себя. — Реально наелась! Надо же…

После чего я присела на обочине и еще раз внимательно осмотрелась. Так, теперь ориентир — это… хм, трава. И ее… тут немало, но и не так много, как хотелось бы, уже хотелось бы, нда уж. Однако я удачно остановилась и осознала сию чудесную пищу Богов. Вперед по дороге уже травы нет, причем нет совсем. По левую сторону снова горы и пустошь. По правую — то же, только без гор. Назад по дороге и немного по обочине — трава… Но маловато. А далее назад по дороге — то же сплошной песок. Травы тут, в общем-то, совсем немного на самом деле. После более тщательной оценке я пришла именно к такому выводу. И что же делать?..

Впереди травы нет, по бокам нигде то же нет. Тут травы хватит дня на два, наверно. Хм… Трава есть, конечно же, позади, откуда я пришла. Причем там травы хоть… объешься! Но… Это же путь назад, а мне назад нельзя! Моя дорога — это вперед! А уж никак не назад. И я еще несколько раз посмотрела то вперед на дорогу, то назад.

— Значит так, — заключила я вслух, что бы окончательно не сойти с ума от таких уравнений и посмотрела назад в горизонт дороги. — Я могу насытиться этой травой и пойти назад… И обязательно дойду до другой травы, да и вообще выйду на просторные и на сей раз ничейные поля, где могу постись… Кхм, м-м, нда… Попросту сколь угодно долго. Проще говоря, жить как дикарка в лесах и степях, — я повернулась в другую сторону дороги. — Но с другой стороны, я могу продолжить мой заветный и столь желанный путь… М-м, еще какое-то время, насытившись все той же травой… — я с нескрываемой долей радости глянула на мои запасы травы. — Никогда не думала, что буду радоваться траве… — я скривила улыбку. — Ну да ладно… Хм, травы впереди дороги может и вовсе не оказаться, но может и оказаться… А этой хватит еще на, м-м, может, день-два пути… Надеюсь… Вообще-то, — я призадумалась. — По моим скромным и наверняка неточным расчетам я бы давно уже должна была выйти к океану. Дорога-то толком не виляет даже… Куда я иду вообще? Совсем непонятно… Ладно, все, хватит. Мой путь — есть моя судьба! Это было решено еще давно! А теперь… — я сладко зевнула. — Баиньки, Дитзи Ду! Вот прямо… — я еще раз огляделась. — Здесь!

Я отошла как можно дальше от дороги, но чтобы оставаться на полюбившейся всеми фибрами тела траве. Никаких кустов и деревьев уже поблизости не было. И просто легла спать. Но легла спать… сытой!

Мне снился сон, впервые за многие дни и недели. Будто я куда-то бегу, то ли от кого-то убегаю, то ли кого-то догоняю, не было ясно… Но совершенно точно бегу, бегу быстро, но не лечу… А потом — трава… Зеленая, такая спелая и вкусная! Такая сытная и питательная! После чего я проснулась…

Наутро я проснулась не голодной, но очень сильно хотелось пить… Трава — это, конечно, очень хорошо. Но вот если бы еще открыть способ пить где угодно. Вот тогда можно было бы шиковать до бесконечности. Да, конечно, в принципе такой способ уже есть, это — те же облака… Но одному с них попить несколько проблематично… Что, с лужи что ли?.. Хотя… После травы-то такой вариант уже смотрится не особо фантастическим. Проблема в другом — облаков-то нет! До них лететь за тридевять земель. А мне даже с травой это непозволительно дорого и затратно! Так что вопрос с питьем оставался все еще открытым…

Я привстала ранним утром и только собралась уже окончательно подняться, как вдруг осеклась и пригляделась… Все к той же полюбившейся травке. Что это?.. Это же… Я прильнула к траве. Да это же — роса!!! Роса на траве! Гениально!

Я мигом облизнула первые травинки, даже позабыв про осторожности на дороге. Вода!!! Безусловно, питьевая вода, хоть и жалкие капельки.

— Скользко, но питательно! — вырвалось у меня непроизвольно.

Я полезла в траву снова, но снова на всякий огляделась перед тем, как продолжить питье росы. Да уж… Второе открытие за два дня! Это фантастика какая-то!

Я ходила по дороге с прилегающей небольшой лужайкой и смачно слизывала все росинки, которые только могла слизать. Да, это сущие пустяки — жалкие капельки. Но это уже что-то. За минут двадцать я слизала сплошь всю траву, чем смогла кое-как смочить лишь глотку. Пить все еще хотелось, но уже не так сильно. Главное, я смочила язык и рот, чем временно заглушила страстные порывы пить.

А после чего я все также продолжила… да, постись на лугу. Естественно, не забывая поглядывать по сторонам. И таки не зря же поглядывала! Случилось чудо, и в одну из моих гляделок я заметила приближающуюся фигуру. Я тут же отпрянула от травы, и на всякий даже отошла пару шагов. Стою по-простому, как будто просто так, отдыхаю, а сама исподлобья поглядываю на нового путника, опять жеребца. Путник шел бодро, но когда меня увидел, слегка замедлил темп, непонятливо посматривая на меня. Я на сей раз даже не думала с ним заговаривать. Все, хватит! Хватило предыдущих! Но пройдя меня, он вдруг покосился на траву, небрежно ощипанную с разных сторон как на дороге, так и на прилегающем лугу. Очевидно было, что кто-то ее щипал, хотя и заметил бы это далеко не каждый. Но этот, судя по всему, заметил…

Я ужаснулась от того, что он может понять, что я сделала… И у меня прямо сердце упало в копыта. Я, не шевелясь, смотрела на него. Он покосился на меня, потом снова на траву и вдруг стал оглядываться по сторонам, видимо, ища еще кого-то… Но, разумеется, не найдя никого, хмыкнул, и пошел дальше, иногда еще поглядывая по сторонам.

Фух! Пронесло! Реально пронесло! Не понял! Я так решила, что он искал какую козу или корову, что было бы вполне логично. В душе вдоволь насмеявшись, я проворчала:

— Дитзи! Щипай траву аккуратно! — и, осознав всю комичность этой фразы, продолжила, собственно, щипать траву.

Больше за день никого не было. А количество травы уменьшилось еще вдвое.

Я продолжала пастись на лугу… В общей сложности я паслась трое суток, прямо с утра и до вечера. За три дня я выкосила абсолютно весь луг и все окрестности дороги, ровно как и саму дорогу обрила чисто и наголо. Не забывая каждое утро попивать свежую росу. И конечно, постоянно оглядываясь по сторонам.

К вечеру третьего дня я заметила, что не просто насытилась — я наелась вдоволь! Да чем? Травой!!! Кому скажи, не поверят! Оглядевшись и изрядно-таки покружив на месте, я убедилась что ни одной травинки не оставила и с чувством выполненного долга, перемежающимся с чувством собственного достоинства, отправилась вперед в путь-дорогу.

Только начало вечереть, а сил я чувствовала столько, сколько не чувствовала уже наверно добрый месяц. Последний раз я так сытно наедалась лишь от запасов Ревери. Я чувствовала, что могу свернуть горы, не иначе. Даже ощутила, что спокойно могу лететь, причем далеко. Хоть всю Эквестрию облечу! Но нет, не нужно. Экономить силы надо. Посему я спокойно, но уверенно шла вперед. Но на сей раз ускорила шаг. Все же силы позволяли сделать этакую фору.

Шла я до поздней ночи, спала мало, просыпалась рано и отправлялась снова в путь. Мне хотелось идти и идти, как никогда. И весь новый день я так же провела в пути. Никого не повстречав, ровно как и ничего не повстречав — ни единой травинки.

Второй день в пути. И хоть есть все еще нечего, силы имеются, посему я нигде не мешкаю и прохожу за день в два, а то и в три раза больше, чем проходила ранее. Бодрость и крепость духа, казалось, меня посетили на очень долгий срок.

Лишь к вечеру третьего дня я почувствовала усталость и сильную жажду… Но ни травы, ни воды нигде не было… Даже лужицы какой-нибудь — ничего! Ни домов, ни прохожих, ни собак, ни птиц. Одна сплошная пустыня вокруг. Дорога давно стала сплошь песчаной и потеряла очертания дороги. Но вдруг вдалеке что-то показалось, какое-то изменение горизонта.

На мое удивление, когда я подошла ближе, это оказалась развилка, на две дороги, ведущие в разные стороны. Обе песчаные, обе пустынные и похожи, как две капли воды… Эх, водички бы сейчас…

Я недолго поразмыслила и решила пойти налево, в сторону гор. Не знаю, отчего так решила. Просто так. Захотелось и все. А еще я заметила, что с этой развилкой дорога явно стала идти в гору. Не в настоящие горы, но на добротный такой песчаный холм, так точно. Меня это насторожило, но я не свернула, а потопала дальше. И лишь только к ночи перед каким-то засохшим кустарником легла переночевать.

На четвертый день все силы внезапно иссякли с самого раннего утра. Очень хотелось есть, еще больше хотелось пить! Жажда просто мучила! Голод появился невыносимый! Как же странно, вчера такого вообще не было. Да, проголодалась, но далеко не так. Я еле передвигала ноги, смотря лишь под копыта… Снова опустились крылья, причем резко. Как же так быстро закончились силы?.. Непостижимо. Однако, справедливости ради, я шла без еды и воды целых трое суток! Еще бы. Эти сутки уже четвертые!..

Невыносимо трудно я брела под жарким Солнцем на какой-то возвышенности, ничего не понимая и не видя, куда я иду, зачем я иду… Иду ли я уже вообще или мне это уже кажется?.. Спотыкаясь, запинаясь и чуть не падая, я брела дальше и дальше. Видя поначалу лишь свои истоптанные грязные копыта, со временем я стала замечать разные камни, сначала мелкие, а потом и покрупнее. Какая-то гористая местность, судя по всему, но точно не кристальные горы, до них было еще далеко. Сильно захотелось бросить все и просто лечь и отдыхать… Но нет, надо же идти! Надо! Просто надо… Через силу, боль, мучения, голод и жажду, но надо!!!

Вдруг сквозь туманный рассудок я заметила, как возвышенность стала опускаться, причем заметно. Судя по всему, это оказался склон. Не успела я обрадоваться, как споткнулась раз-другой… Показалось, я удержалась. Вроде бы даже улыбнулась слегка. Но тут я споткнулась в третий раз и сил удержаться уже не осталось… Я не просто упала… Я покатилась вниз!!!

Совершенно не могучи контролировать свои копыта, ноги и вообще всю себя, выдохшаяся и в конец усталая, я кубарем катилась с сильно обрывающегося склона холма. Ударяясь, цепляясь за камни, палки, еще что-то, я катилась, казалось, очень долго… Почудилось, будто это никогда не прекратится и я попала в какой-то Тартар… Но нет.

Я больно упала ничком в песчаную грязь, растянувшись плашмя копытами в разные стороны. Дошла… что ли?.. Единственное, что я запомнила в полусонном туманном бреду, это две приближающиеся фигуры… Я попыталась приподнять голову и получше разглядеть их… Но не смогла, и плюхнулась снова, лишь потянув одно копыто вперед… После чего я окончательно отключилась…

Примечание:

Прода временно приостановлена. Возможность публикации проды по данному фанфику читайте в группе в ВК "Фикрайтер Тимириал".