Дикая кровь бледного солнца

Глава 1

Острые макушки деревьев рвали темную полосу горизонта и та неспешно меняла свои очертания, переливаясь красными и золотыми всполохами раннего рассвета. Летнее утро вновь спешило окрасить мир в привычные теплые тона. В воздухе практически не осталось ночной прохлады, жар светила и накатывающая духота обещали солнцепек грядущему дню. Уже к полудню, практически ничего уже не напоминало о еще вчера бушевавшей грозе. Дороги и листва были сухими, и лишь крохотные лужи в канавках, да небольшие очаги сырой земли напоминали о буре, что косой прошла накануне вечером.

Со стороны леса вышагивала троица. Несмотря на обжигающие летние лучи, все были разодеты в черное и темно синее. Траур и чистое небо- цвета наемников, цвета убийц и охотников за головами, цвета самых желанных гостей захудалых постоялых дворов. Одна из фигур резко остановилась и целенаправленно зашагала прочь с дороги, прямиком в поле.

Грязь прилипала к подошве, делая каждый последующий шаг все трудней, ботинки обрастали склизкой платформой. Людская кровь пропитала небольшой клок незасеянного поля. Шесть тел лежали разодетыми в тряпье со срезанными лычками армии и потертой геральдикой. Над телами, стоя на коленях, возвышалась бледная фигура голема первородных. Безротое существо смотрело своими остекленевшими глазами-звездами на небо, где совсем еще недавно виднелись их небесные братья, окровавленные пальцы по-прежнему сжимали зазубренный в пылу сражений клинок стальной хваткой. На теле и голове солдата немой армии не осталось живого места, спина была изрублена, ноги, точнее то, что от них осталось, было больше похоже на кровавое месиво, правой руки не было совсем. Люди пострадали меньше, но полученных увечий хватало для человека, даже с избытком.

Эдгар убрал стрелу в колчан, который висел на поясе и тут же закрыл его матерчатым мешочком. С лука аккуратно, не спеша и почти с любовью была снята тетива, а в руках, словно из рукава, появился короткий кинжал. Насвистывая веселую мелодию, он подошел и осмотрел безротого. Примерно уловив точку непрерывного взора покойника, он удостоил своим вниманием бледневшие на утреннем свете неизвестные ему созвездия и, пожав плечами, принялся срезать небольшой тусклый камень со лба мертвого голема.

– Фу, как ты можешь? Они заслужили покой!

Чаровница скинула вьющуюся прядь со лба, бледно серые глаза казались почти белыми под черной копной вьющихся волос, едва перехваченных синей лентой. Лучи раннего солнца золотили фарфорово-бледную кожу

– Аха, – отозвался на упрек Эдгар, – а я заслужил вот этот камень, и быть может вон те сапоги, – он ткнул кончиком кинжала в сторону арбалетчика, лежащего лицом вниз.

– Ну и мерзкий же ты!

– Ирис, оставь его, он все равно не остановится, – проговорил счищающий с сапог грязь мечник. – Я, конечно, тоже не в восторге от таких дел, но покуда это не на моей совести, пускай работает.

– Вот, вот! Послушай нашего дорогого друга, Дель-то дело говорит. Да и как говорил мой отец – жизнь прокладывает себе путь во прахе, желаем ты того или нет – он удостоил спутников хитрым прищуром.– Философия, так сказать.

Ирис фыркнула и сплела руки на груди, выражая свой молчаливый протест.

Эдгар убрал нож и развел руки в стороны.

– Шедеврально! Столь ровно, что любой бы резчик позавидовал!

Пинок мародера должен был повалить голема на спину, но тело лишь пошатнулось и издало что-то наподобие вздоха.

– Ого! А здоровяк то не так давно помер, не одеревенел пока даже. Вот если б пораньше встали, то застали бы его еще шевелящимся. Спросили бы, чего он там на небе увидал, м?

– Кошмар! – реакция Ирис не заставила себя ждать.

– Полно дуться, лучезарная ты наша, я для тебя старался, смотри! – он поднял на свет острый осколок, вынутый за миг до того изо лба безротого. – Разве не прекрасная находка? Лови, все для тебя!

Осколок камня души пролетел со свойственным ему звуком летящей стрелы и угодил в наряженную в бархатную перчатку руку Ирис.

– Если бы я не хотел себе новый меч, предпочел бы добыть трофеи более приемлемым способом, – пробубнил не отрываясь от чистки сапог Дель. – Побираемся как падальщики у дороги.

– Но это нечестная награда! Нам платят за головы дезертиров и трофеи с тварей, на которых у нас заказы!

– А попутно и за головы заплутавших бездушных тварей, и при том в раз пять поболе. Не забывай, некоторые отряды потеряли контроль и покинули посты, а эти штуки опаснее обычных дезертиров. Да и, как-никак, Совет Цитадели сам нас нанял, – Дель шлепнул по поясу с эмблемой доверенного охотника, – это было их идеей разобраться с направлением юг – линия пятая, что ушли на севера вдоль леса. Но все же это...

– Именно! Мы оказываем услуги их мудрейшеству, – подтвердил Эдгар, склоняясь над трупом арбалетчика и снимая с него сапоги, которые, как ему показалось, были его размера.

– Но все же, это мне не нравится. Предпочту добыть победу мечом в боях, а не в сточной канаве, – продолжил прерванный Дель.

С глухим чавканьем, сапог поддался и слетел с холодной ноги. Лучник примерил подошву добытого трофея к своей и раздосадовано кинул в лежащего на земле хозяина.

– Разочаровываешь меня! Лучше чтобы у тебя было чего ценного! –Эдгар встал одним коленом на бездыханное тело и принялся шарить по карманам. Улыбка на лице означала только одно, что поиск увенчался успехом. Он вытянул мешочек и легким движением расшнуровал. На ладонь со звоном посыпалась медь и плотно завернутый маленький сверток. – Ну может и не разочаровал! Табаку? – протягивая надрезанный сверток, улыбнулся тот.

Ирис покачала головой и спрятала за пояс осколок, Дель же жестом дал понять, что не желает приобщиться к трофею, добытому с покойника. Эдгар пожал плечами и забил появившуюся из-за пазухи трубку.

Горький дым поднялся тяжелым клубом в воздух, нехотя растворяясь где-то над головами.

– Да уж, – лучник сплюнул в сторону. – То-ли отсырел, то-ли сразу с какой-то гадостью намешан был. Еще пару дел и мы вновь в пути. Карманы сами себя не осмотрят.

Трубка только перестала дымить, а все трупы уже лежали как солдаты, по линеечке в ряд.

– Сударыня, итого?

– Почти серебряный и один перстень латунный, – выдохнула Ирис.

– Негусто, у предыдущего хоть целый серебряный нашелся. Но и то славно, пора выбирайся из этого месива. К вечеру, если поспешим, будем на месте.

Ирис поежилась и плотнее закуталась в бархатную накидку, не взирая на жару.

– Не люблю охотиться на зверье! Зачем нам вообще заказы на волков? Мы же уже выполнили контракт с беглянкой, у нас есть ее фамильная подвеска, которая подтвердит наш успех, – поинтересовалась она.

– Сперва, потому что нам по пути. Да и, как говорят, хочешь есть- умей выполнять контракты по пути! А вообще, ты не любишь их из-за того, что твою силу они обходят стороной, это понятно, но тебе стоит усердней тренироваться! Ведь наша частичная беспомощность- не повод бросить выгодный контракт, когда мы так близко.

– Говори это себе и своим стрелам, когда мы с големами встречаемся!

Эдгар пожал плечами и вышел на усеянную камнями дорогу. Оббив сапоги от спрессовавшейся грязи, он посмотрел через плечо на безрадостную картину бойни.

– Лежат значит они там, не могли что ли для разнообразия дохнуть где-то, где почище! Таверны там, плато на худой конец, а то лазай потом за ними в самую грязь.

– Не жалуйся, сам же знаешь, если я встряну там, в грязи, то смысла от моего меча все равно что от того сапога, который ты себе приметил. Да и даму нашу мы поставить на это дело не можем. Это я уже молчу о том, что никто из нас двоих этим заниматься попросту не будет.

– Да, да, да, конечно, конечно, а теперь давайте двигать, волки там или медведи, мне нужно смыть с себя это все, а там хата какая-то, да будет, раз люди обитали. Не говоря уже о том, что этот ваш контракт на зверье мне тоже совсем не по душе становится, когда вы то и дело бубните над ухом.

Троица зашагала по ухабистой дороге, которую с обеих сторон омывали черные моря бескрайних незасеянных полей. Ирис порой оглядывалась назад, словно пытаясь определить сколько им нужно идти, но однообразие пейзажа не позволяли этого сделать, тянущееся время и отсутствие ориентиров превращали дорогу в пытку. Единственное, что можно было сказать наверняка- сейчас они находились далеко, от того места, где они наткнулись на битву дезертиров короны и без контрольного голема.

Слегка за полдень, троица оказалась на не прибранных с предыдущего сезона полях и относительно ухоженных участках, высокие посеревшие стебли взмывали в голубое небо плотными стенами, смыкались ровными и стройными рядами у самой дороги. Игривый ветер, словно управляя оркестром, наигрывал свою беспечную мелодию на просторах бескрайнего моря мертвых колосьев.

Воздух ударил легкой стеной прохлады в лица путников. Эдгар стянул грязный капюшон и сорвал с головы потрепанный койф, ветер запустил свои тонкие пальцы в отросшую за время странствий каштановую гриву, Эд ответил смехом. Косматая борода и длинна волос старили его, но широкая улыбка и только намеченные морщинки в уголках глаз говорили о еще не до конца ушедшей молодости. Ирис прикрыла лицо рукой, чтобы уберечь свои глаза цвета хорошо отчищенного металла. Черные, как смоль, волосы были перехвачены синей лентой, что спасло их от неминуемого беспорядка, который, по обычаю, причинял легкомысленный зефир и его слуги. Легким и прохладным прикосновением, тот прошелся по одеждам, вздувая тонкие рукава блузы и просторно скроенную накидку из черного бархата. Стылые объятия обрамляли стройную фигурку чаровницы, на что спутники успели обратить внимание словно невзначай. Дель, отринув привычную угрюмость, позволил себе легкую улыбку, выдохнул тяжелый воздух и дрожь легкости прошла по телу, скрытому кольчугами, ремнями и вареной кожей. Глаза некогда гордого смотрителя наполнились тоской по тем дням, когда он так же мчал на встречу собственной судьбе, но сжимая рукоять синей стали своего гордого ордена.

– Как будто в другой мир попали, – пробормотал, расшнуровывая ворот Дель. – Поля чисты и засеяны, ветер игрив и прохладен, – он прошелся рукой по сухим колосьям, ощущая как те, будучи подвластны ветру, трепыхаются и ломаются в его руке.

– Сейчас бы еще жаркое, такое с пылу- с жару, и пряного вина одной из малознакомых южных провинций, да перину чистую, – с улыбкой глядя в даль резюмировала Ирис.

– Ароматный чай в старой чашке на пыльном столе в родительском доме… Ну и чарочку бражки или кувшин молока, теплого и хлеба с печи, да стог в старом амбаре. Больше ничего не нужно. Но мы тут ради волков, поля лысые, как череп Деля, время идет, а местные не могут ни как их приспособить уже который сезон.

Минута мимолетной радости была прервана упоминанием столь часто вспоминаемого этим утром контракта, который омрачал ясный день не столько фактом грязной и опасной работы, сколько жуткими деталями о людских жертвах и заеденном скоте.

Солнце стало клониться к закату, гонимая ветрами жара и духота стали спадать, что позволило стылому воздуху вновь вернуть бразды правления себе, благо на горизонте появился шпиль с покосившимся на бок флюгером.

– Темно в нем походу, обычно большие дома заревом встречают задолго до ворот, – подметил Дель.

– Зарево, это если кто живой есть. Судя по огромным полям и тому, что дают за каждую серую головешку по одному серебренному, там домишко должен быть далеко не маленький. А я, поверь, видела немало подобных мест. Порой приемы в таковых поместьях могли соперничать с лучшими домами запада, а родовые гнезда этих господ ничуть не уступает даже замкам.

Через неполный час показался и сам дом заказчиков, который и верно больше походил на небольшой замок. Оград и заборов не было, да и само величественное строение видало лучшие времена. Витраж был темен, как дно засаленной бутылки в портовой таверне, входы как беззубые пасти чернели дырами и поскрипывали своими тяжелыми дверями на ветру. Покинутый дом дышал и оплакивал свои пустые залы, походившие во мраке на остов огромного корабля. Под сводами гуляли и выли призраком шумные сквозняки, вызывавшие неприятные мысли и чувства, омрачающие это чудо архитектуры. Хозяйственные строения казались, ничтожны в тени величия главного дома. Двухэтажные цеха, пекарня и мельница смотрелись еще куда сносно, но те же конюшни и жилые помещения прислуги выглядели крайне плачевно. Покосившиеся и протекающие крыши, некрашеные стены и подпорки создавали впечатление давнишнего запустения.

Троица, подходя к поселению, приготовилась к самым серьезным последствиям, оружие было наготове, чаровница заговором усилила слух, зажгла тонкую свечу и отправила пламя узкой лентой огненного морока внутрь главного входа. Бесплотный дух зажег все свечи у зеркал в пустом хозяйском доме, успел коснуться лампад у стен и растворился легкой дымкой. Тьма отступила, в мрачных окнах забрезжил свет. Темный свод окрасился в цвет слоновой кости с бежевым рисунком по нему. Если не считать следов гари, то выглядело весьма достойно и по-королевски роскошно.

Где-то в стенах все так же выл ветер, но теперь более чуткий слух наемников уловил, как стукнулась о пол тарелка или что-то ей подобное.

– Слышали? – шепот Ирис звучал эхом в головах, словно она говорила самым обычным голосом, быть может, даже чуть громче. Обостренные чувства улавливали скрип сапог на каждом шагу, шуршание мелких камушков под ногой, сдавленное дыхание, лязганье кольчуги, скрип кожи и шелест одежд, но больше всего, каждый слышал биение собственного сердца и звон одинокой посуды в одной из дальних комнат хозяйского дома.

Дель дал знаком понять, что ему мешает обостренное восприятие и что пришло время для соблюдения уговоренной дистанции в три шага. Слабое свечение у висков мечника померкло и легкое покалывание этой же области пропало, мир на секунду оглох, но вскоре разразился привычным уху шумом. Дверь открывать не понадобилось, хотя заглянуть за нее по привычке Дель заглянул, угрожая острием меча пустоте. Пол был измазан шлейфами засохшей крови, будто тушу неизвестной жертвы тащили волоком. Главный холл, несмотря на горящие свечи был довольно мрачным местом. Тени, вызванные слабыми источниками, судорожно копошились на стенах и перилах широких лестниц, что уводили багровые дорожки диковинных ковров в темное чрево второго этажа. На первом этаже, от просторной комнаты, увешанной гобеленами и картинами, помимо лестниц было два длинных коридора по разные стороны: один вел в гостевой холл, в котором был виден ряд мягких стульев и тяжелые шторы за их спинками. Брат-близнец этого коридора у противоположной стены открывал вид на деревянные панели, в которых виднелись приоткрытые ниши, своего рода потайные двери в небольшие каморки гостевой прислуги, которые должны были быть всегда рядом, и в случае надобности поспешить к главным дверям, не потревожив сон хозяев. В самом конце располагались гостевые комнаты и винтовая лестница идущая в библиотеку.

– Двери, углы и снова двери! – заходя третьим, недовольно бормотал Эдгар, осторожно осматривая площадь пред домом. – Как же любят эту горе-роскошность приезжие и разжиревшие на восточном воздухе западники!

Ирис чувствовала себя беззащитно, волки, как и прочие звери, не восприимчивы к ее иллюзиям и чарам, справиться с дюжинной разгоряченных воинов ей бы помогли пара фокусов и самообладание, но разум зверя не терпит вмешательств. Она осознавала свою беспомощность, но остаться в городе, пока ее группа ходит по заказам, означало возможно навсегда там же и остаться, что никак не подходило ей, хотя именно в такие моменты, она думала, что остаться- не так уж и плохо, как ни как, любая группа с радостью бы приняла чаровницу в отряд, а знать бы с удовольствием наняла ее на период празднеств. Ирис утешала себя мыслью о том, что это был не единственный заказ в пути, а на выручку она сможет купить тот скандальный трактат «Сакральные культы», что нашелся у одного безумного старца в последнем городе, а если повезет, то еще и на новое платье останется.

– Там, – бархатная перчатка указала в сторону гостевой спальни, которая виднелась на другой стороне коридора, – в дальних покоях, шум был оттуда.

Троица стала аккуратно идти в указанную сторону. Хруст стекла сопровождал почти каждый шаг, раздавалось тихое цоканье подбитых по последней моде сапог чаровницы.

– Пусто, – дойдя до цели, огласил Дель.

– Сейчас осмотрю тут все, погоди, – отозвался Эдгар и принялся аккуратно заглядывать в шкафы, за ширмы и шторы, под кровать и ощупывать деревянные панели, за которыми должны быть тайные ходы, такие же как у прислуги.

– Эй, Здоровяк, – спустя некоторое время прошептал он, – там окно открытое было, я закрыл, конечно, но подоконник чист, кто-то его недавно открывал, смотри в оба. А я займусь той стеной, – он ткнул острием кинжала в сторону свободной панели у изголовья кровати: как раз ту, которая была прикрыта ширмой. – Сквозило слегка, поди, там ход.

Стоило только острому кинжалу впиться в дерево, как раздался хруст лопающейся лаковой пленки, что, вероятно, сдерживала тайную дверь. На хруст отозвался уже знакомый скрип двери. Дель поднял меч в боевой готовности, Ирис поспешно спряталась за угол дверного проема и попыталась поймать взглядом движение, которое определенно было. На пороге появился сгорбившийся высокий человек.

– Эдгар, готовь свой лук, что-то тут не так, – не опуская меча, быстро проговорил Дагорт и медленно зашагал в сторону незнакомца.

Фигура пришельца была очень странной, он был худой и костлявый, суставы, вероятно, чем то болели, потому что были гипертрофированы и неестественно вывернуты. Голова походила на череп лошади, вытянутая и обезображенная, но для лошадиной головы, глаза сидели не на своем месте, а располагались спереди. Остатки одежды роднили это существо с человеком- обноски бридж свисали с исхудалой ноги, на другой их совсем не было, в обрывках серой грязной тряпки на шее можно было угадать некогда белую блузку, расшитую золотой нитью.

Ирис с любопытством зашагала следом, пытаясь рассмотреть получше человекообразное существо.

– Кем или чем бы ты ни был, лучше тебе представиться, можешь также бежать, если первого не дано. Слышал?

Существо повернуло голову в сторону говорившего Деля, золотые кольца в его ушах тихо брякнули, глаза, залитые зеленой краской болот, мутно взирали на идущие по коридору фигуры. Ночь за окном засеребрилась выходящей из-за туч луной. Существо невольно мотнуло мордой из стороны в сторону и, казалось, выросло на голову, а сухие конечности набухли практически в два раза. Рваные куски одежд плотно обхватили раздувшиеся ноги и тело. Существо ощетинилось и зарычало, оголяя белые клыки. Это была тварь, которую называли перевертышем.

– Живо назад! У него первая луна идет! – из-за спин раздался крик Эдгара.

В первую луну, если судить по рассказам выживших, перевертыши еще не обретают тот нечеловеческий слух и усиленное обоняние дикого зверя, а их сознание затуманено эйфорией лунного света, который они пьют впервые.

Стрелы просвистели прямо возле Ирис, и та с ужасом отпрыгнула к стене, ударившись головой о барельеф деревянной панели. Пара летающих, едва заметных носителей дара смерти нашли свою цель и с хлопком зарылись по самое оперение в плоть на мягкой вытянутой шее. Существо закашляло и в приливах тошноты раззявило свою пасть. Свист снова пронзил воздух, и голова нервно дернулась от прилетевшей прямо в глотку особой стрелы, смола, что скрепляла древко, лопнула от удара, и из шеи вылетели две тонкие стрелы с собственными наконечниками. Это были специальные стрелы, против незащищенных людей и тварей: от удара о цель, лопалось оплетение наконечника и смола, склеивающая две половины в одну, после чего сдвоенная стрела спешила разойтись в разные стороны, стремясь нанести как можно больше внутренних повреждений. Перевертыш заметался на месте от боли, когтями рвал горло, чтобы достать причинявшие боль застрявшие щепки. Дель не теряя времени с криком ринулся в бой, держась стены. Он давал возможность Эдгару продолжать использовать в качестве подушечки для иголок новообращенного перевертыша.– Десять! – крик Эдгара докатился до Деля.

Дель не первый день знал своих спутников и помнил, что «десять» не просто слово, а остаток стрел, который Эдгар просто так использовать не будет, а значит теперь дело за его мечом. Теперь наступал его черед, существо не шевелило лапой и еле стояло вертикально, почти все стрелы попали туда, куда целили, и буквально обездвижили жертву. Меч рубанул по морде, зубы и кровь дугой последовали полукругом за бритвенно острым лезвием, тонкая полоска крови очертила пунктиром линию на тяжелых шторах и остановилась мерзкой дугой на мутном стекле. Существо упало на четвереньки от полученных ран. Колющий удар сверху пришелся прямо в темечко обезображенного монстра и тот в судорогах рухнул на заливаемый собственной кровью лакированный пол и темный ковер.

Ирис выдохнула с облегчением и коснулась дрожащего от волнения плеча Деля. Тот выпрямился и с хрустом вытащил меч из отвратной головы монстра. Стоило мечу быть убранным, как тут же кровь в ране и на стенах стала фосфоресцировать. Дель стряхнул руку Ирис с плеча и жестом велел отойти подальше.

Волосатая тварь, несмотря на раны, приподнялась на одной из передних лап, стрел в шее уже не было видно, а те, что были в ногах сидели неровно, будто что-то выталкивало их наружу. Оголяя белые зубы, тварь поднялась в полный рост, на месте, рассеченном мечом, уже красовался свежий рубец и пара небольших белеющих клыков. На этот раз перевертыш казался действительно разозленным.

Дель разрезал воздух по окружности целясь прямо в шею, перевертыш поднял свою еще слабую лапу в попытках защититься от сокрушающего удара. С гулким чавканьем клинок поразил плечо и скользнул вдоль лапы, очерчивая мокрую линию крови по краям резаной раны. Животное взревело в приступе гнева и боли, рванулось и зубами вцепилось в брюхо мечника. Дель выронил единственную возможность на спасение – свой меч, но сдаваться явно не входило в его планы. Осыпая монстра ударами шипованой перчатки, он болтался в пасти из стороны в сторону, словно тряпичная кукла. Кольчуга лопнула, и звенья с шумом заскакали по полу, сам же мечник выпав из пасти, повалился на один бок у стены и поспешил подняться так быстро, как только мог. Перевертыш не удостоил должного внимания свою жертву, лишь крепким, рассекающим ударом острых когтей угодил по уже не защищенному животу мечника. Раненый и ошеломленный, тот отлетел в стену второй раз, разбрызгивая кровь по грязному полу. Оборотень осторожно обнюхал вырванный клок плоти и взглядом проследил за разбросанными по полу внутренностями. Дель собирал дрожащими руками их обратно, будто веря, что это способно излечить его вспоротый живот. Монстр готовился было к удару, но тут ему в морду прилетело несколько монет из разорвавшегося кошелька, один серебряный и пара медяков. Озадаченный таким стечением обстоятельств, перевертыш повернул безобразную морду в сторону дрожащей Ирис. Воспользовавшись моментом, Дель едва найдя силы, поднялся на дрожащих ногах, и неся нутро в своих же руках побрел через монстра прямиком на выход.

Свист пролетел по коридору и нашел себя с хрустом входящей перевертышу в глазницу стрелой.

– Беги!

Эхом, будто во сне прозвучал голос Эдгара в голове у Ирис. Не помня себя, она помчалась со всех ног в занятую Эдгаром гостевую спальню. В ушах стоял гул от сердцебиения, стон Деля и жалобное бульканье зверя. Спустя мгновение она уже сидела на полу за углом двери, Эдгар тряс ее за плечи.

– Укрывай нас, укрывай сейчас же! – Вопил он.

Дрожащая рука выкинула пару неуверенных жестов и по двери пробежала легкая дымка застилая проход молочно-белой пеленой, не просматриваемой с внешней стороны.

– Оно же скотина почти да? Двуногое животное, да? Надеюсь эта штука сработает и на него, – отвязывая с пояса мешочек с фитилем бормотал лучник.

Фитиль зашипел, как только оказался у свечи и сразу за тем был отправлен через молочную пелену на другую сторону. Едкая дымка поднялась под потолок и зазмеилась по всему коридору.

Неуклюжее движение монстра все же возымело успех и древко стрелы с хрустом покинуло его глазницу. Он втянул ноздрями серый смрад горючих трав, искаженная в оскале морда дала понять, что травы подействовали ровным счетам так, как должно было подействовать. Перевертышу осталось полагаться только на собственный слух и на еще не восстановленное зрение, чем он и поспешил воспользоваться для дальнейших поисков. Уродливая голова, сопя, качалась и крутилась из стороны в сторону, пока до его ушей не донесся приглушенный кашель. Обезображенная морда уставилась на еще волочащего ноги Деля, который своим неспешным шагом доковылял уже до самого выхода.

– Не смотри! – угрожающе прошипел Эдгар, отодвигая Ирис от дверного проема.

Последнее что она успела разглядеть, был чудовищный прыжок перевертыша в сторону искалеченного друга. Эдгар помог подняться ей на обессиленные ноги как раз в тот момент, когда коридор заполнился истошным воплем боли, который прерывался слабым хлюпаньем. Ирис пошатнулась и закрыла рот рукой, борясь с холодным ужасом. По фарфоровому личику поползла слеза, оставляя за собой темную линию.

– Не стой, – опять прошипел голос у нее над ухом, – сюда, быстро!

Эдгар стоял у раскрытой ниши за панелью, в темном укрытии виднелись грязные ступени, уводящие куда-то вверх. Ирис смахнула слезу и, выкинув перед собой руку, вырисовала в воздухе знак – отменила усиление слуха. Чавкающие звуки тут же испарились, и она поспешила удалиться в новоявленном проеме с лестницей. Эдгар поспешно хлопнул за собой панелью, и они очутились в полной тьме.

– Ирис, милая, я не против остаться с тобой наедине в кромешной тьме, но не могла бы ты призвать своего морока, ну или прочитать заговор, чтобы глаза привыкли, а?

– Не время шутить! Мы только что лишились Деля, а мы с ним не первый цикл вместе хаживали! В тебе совсем нет жалости?!

– Послушай меня внимательно, Дель и я были готовы и готовы сейчас, и ты тоже должна быть готова к тому, что если не сегодня, то завтра нас убьют, по крайней мере, очень даже могут. И лучше умереть в пасти зверя, чем быть пойманным толпой разгневанных крестьян или схваченным дезертирами. Человек на пытки изобретателен, а грешок найти и у не рожденных можно. А тебе стоит опасаться дважды, девки у такого рода людей ценней вдвойне.

– Но он был нашим другом...

– А еще он был тем, кто погиб и смертью своей дал тебе сбежать! Двигай и читай уже свои мантры, дай уже свет!

Ирис тихо фыркнула и отвернулась от непроглядной тьмы, точнее от того места, в котором, по ее мнению, находилось лицо лучника. Проведя несложные жестикуляции в полной тьме, она наложила чары, обостряющие зрение. В секунду мрак отступил и мир окрасился в серые тона.

– Странно... – многозначительно выдохнул Эдгар.

– Что все серое? Так и должно быть, что ты будто первый раз.

– Да нет, я просто думаю, как так получилось, что ты совсем не изменилась, не потеряла красок?

Гулкий удар где-то за панелью значил только одно: иллюзорная преграда лопнула под напором перевертыша, как мыльный пузырь, и теперь их отделяет только хрупкая деревянная стенка. Оставшиеся охотники поспешили убраться вверх и при этом как можно меньше дышать и издавать звуков.

Путь наверх заканчивался узким проходом за стеной и еще одной скрытой дверью. Узкий коридор, бегущий вдоль стены, больше походил на лаз и постепенно уходил куда-то в бок, так что проследить куда он вел было невозможно. Нож Эдгара и его плечо сделали свое дело, и некогда запечатанная дверь вновь была открыта. Вынырнув за штору, за которой оказался тайный ход, лучник очутился в верхней кухне, которая была смежной со столовой. Оценив положение дел, он представил куда идет второй лаз. Коридор уходил в сторону окна. Недолго думая, он поднял с пола алебарду, которая, вероятно, стояла на небольшой площадке, подле которой был разбросан полный доспех. Холодное оружие некогда изящной и грозной композиции хорошо сыграло роль засова.

Опустевшие залы совершенно не потеряли свой вид без заботливой руки хозяина. Шторы по-прежнему ниспадали водопадами со стен на пол, лазурные цвета еще не успели поблекнуть под слоями пыли, добрая сталь все так же гордо украшала стены своим холодным и смертоносным блеском, а серебро и тарелки стояли нетронутыми на массивном столе из темного дерева.

– Все в лазурных шелках и росписях золотом по-белому, наверное, так и живут знатные господа. Разве что тут почище бы, да света поболе, и тогда бы вообще как в сказке было.

– Не думала, что ты ценитель роскоши, – беря с пыльного стола вилку сказала Ирис.

– Тепло, уютно. Если можешь себе позволить спать на шелке и есть в отдельной комнате, то стало быть и крыша у тебя надежна, а стены не продует зимой. Все эти штуки и тут, и там, конечно, через чур, но их и соседям за краюху отдать можно, если тягостно станет.

– Не в этом смысл таких домов, – фыркнула в усмешке Ирис.

– Много ли люди понимают смысл как таковой? Цель, задумка, ну да. А кто установил им рамки и дал определение, что и каким смыслом обладает? Жизнь и взгляды у каждого свои, это каждый сам для себя решает, не ты за меня, да не я за тебя.

– Ты всегда столь глубоким мыслям придаешься, когда такое вокруг творится?

– Ха! – выпалил Эдгар с усмешкой. – Мой старик был городским философом, ну а я предпочту смеяться! Такие ситуации обычно смертельны для одной из сторон, так что если это буду я, то я не хочу сдохнуть с соплями на лице, – он приметил вилку в руках у чаровницы и его улыбка сменилась тенью интереса. – Что это у тебя в руках? Серебро?

– Конечно, чем, по-твоему, едят в состоятельных домах?

– Ножи есть? Если соберем комплект, то сможем не хило выручить, если убежим, конечно.

– Вообще-то, если ты не забыл, мы тут не грабим и не прогуливаемся, у нас тут дело есть.

Эдгар принялся сметать все серебро себе в сумку.

– Что-что? Мне показалось, что ты предлагаешь убить эту тварь?! Как?! Это глупо и пытаться! Все мои стрелы для него не больнее обычной булавки. Дель его проткнул, да не в пятку, а прямиком в его уродскую черепушку! И что? Где Дель? Де-ель! – он приложил тарелку к уху, словно та была его ладонью, – слышишь? Ах, да, он же размазанный по полу! Умер там, чтобы мы смогли спасти свои трусливые жопы!

Ирис молчала, ее дыхание было сбитым, она выглядела так, будто сейчас заплачет или убьет своего напарника. Обычно она была примером спокойствия и холодного расчета, той силой, что играючи выходила победителем с превосходящей силой, но в моменты, когда она была зависима и беззащитна, она вновь становилась запуганной девочкой, из своих далеких воспоминаний.

– Любезная моя, не раскисай, просто мы ничего не можем сделать тут. Лучшее, что нам позволено, так это бежать и заплатить посудой за голову этой твари охотнику на бестий, по-другому нам не отомстить.

– Есть выход, – не успокаивалась Ирис, – хватай свою посуду и бежим обратно, нам нужно выбраться из дому.

Эдгар пожал плечами и скидал все, включая серебреные подсвечники и кубки. Небольшая сумка буквально лопалась, а сам он нес ее явно слегка перекосившись на тот бок, на котором она висела. Прежде чем захлопнуть тайную дверь, Эдгар вернулся к столу и запустил щитом от сломанного доспеха в огромное окно, которое начиналось у самого пола и уходило куда-то под потолок. Треск и звон заполнили весь этаж, путники поспешили спрятаться в тенях потайного лаза.

– Ты что там устроил? – из-за звона стекол, шепот Ирис звучал едва-едва слышно.

– Не переживай, там было не очень чисто, они даже не заметят!

К всеобщему кавардаку добавился необъяснимый гул, который мог принадлежать только двери, которую нещадно колотили и рвали с другой стороны.

Эдгар и Ирис тихо крались по, секретному лазу, словно две гигантские крысы в застенке. Путь вперед был затянут подозрительно новой, не запыленной и не забитой мелким мусором, паутиной. Петляющий коридор тянулся и поворачивал вдоль внутренних комнат, пестрил ручками в стенах, которые были своего рода отметинами для тайных дверей в прилегающие комнаты. В конце концов, когда все ручки остались позади, пред ними предстала лестница, ведущая вниз. Спускаясь по крутой и не уютной лестнице, что закручивалась винтом резким и стремительным, словно горный водопад, они вновь оказались где-то на уровне первого этажа. По эту сторону крайне неприятного спуска, их ждала небольшая комната.

В сером от пыли помещении была вытоптана дорожка, будто недавно тут кто-то уже был. У противоположной от лестницы стены стоял стол, а возле него сидел покойник. Голова была запрокинута и на серой шее висел дорогой медальон, грязная одежда была достаточно богатой и хорошо сидела, так что труп раньше быть мог либо гостем, либо одним из владельцев. Слуга бы не стал переодеваться и ограничился только дорогими украшениями. К сожалению, печальная судьба не минует никого - богат ты или беден, все под итог приходят в объятья смерти. Недописанное письмо, флакон с ядом. Тело было тут явно не первую неделю, грызуны успели постараться над хорошими сапогами и пальцами правой руки, что безжизненно свисала со стула.

– Левша. Не помню, чтобы заказчик упоминал о том, что кто-то из семьи был левшой, – вытягивая из-под пера записку, сказал Эдгар. – Даже на пороге смерти они не перестают восхищаться витиеватой речью и роскошью. Я не могу прочитать это, тут все в вензелях, которые и так не разберу, а с таким зрением и подавно, – он протянул записку Ирис, сам же принялся осматривать стол.

Стол был составным, из маленьких досточек, скорее всего его собирали прямо тут, потому что нести по коридору даже каркас было бы проблематично. Лишенный всевозможных резных украшений, он был накрыт скатертью из плотной ткани, цвет которой было не определить в гамме серых и черных красок, царящих тут. Черным пятном на относительно светлой ткани стоял кошель, который мигом приметил Эдгар.

– Посмотрим, какое наследство он нам оставил тут, – вскрывая кожаную ленту, пропел лучник.

– В ночь празднеств негоже отказывать людям, нуждающимся в горячей еде и теплой постели, особенно если это твои давние друзья, уставшие в полудневной езде. Так и поступил я, Эдрик Дер Сат Вирьенский, но боюсь мое великодушие сыграло со мной злую шутку, сим деянием я накликал беду на свой дом. В новолуние мой дорогой друг был погружен в пучину горестных раздумий, причиной того стала его дражайшая спутница, что слегла в лихорадке. Сегодня, оглядываясь на события минувшего вечера, я с уверенностью могу сказать, что именно она и пронесла в эти стены то чудовищное зерно проклятья, что проклюнулось в тот миг, когда луна исчезла с небосвода.

Текст письма то и дело становился неразборчив, некоторые абзацы приходилось полностью выкидывать и пропускать. Ирис искала строку, которая могла послужить продолжением. Найдя, она вновь принялась читать вслух. – Общими силами нам удалось сжечь тела и похоронить их в сарае, подле мельницы, но мой дорогой друг был так привязан к ней, что его неосмотрительность нас всех сгубила. Деньги моего отца, точнее то, что я успел забрать из личной копилки в покоях, должны пойти на восстановление репутации этого проклятого места. Кто-бы ты ни был, не дай дому Дер Сат сгинуть в тумане веков, в награду моя вечная благодарность и то, что найдешь в доме. Извини меня, мой дорогой друг, я не в силах описать события. Времени все меньше, яд начинает действовать, моя правая рука онемела и скоро вероятно и я, – письмо оборвалось небольшой засохшей лужицей чернил.

– Хвала Создателям, ты закончила! Какой болтливый покойник! Ну да ладно, я отвлекся на твои рассказы, думаю теперь мы посмотрим, что он тут нам оставил, верно?

– Ну давай уже, тебя не берут слова, похоже только могила и исправит. – Ирис по обычаю сплела руки на груди.

– Брось, смотри, он даже не против!

Перевернутый над рукой кошель легонько звякнул и содержимое мягко попадало прямо на ладонь Эдгара. Он смотрел на россыпь монет не смея улыбнуться и нахмурив брови.

– Знаешь, может уедем с тобой к морю, купим дом или три? Нам с тобой до старости хватит, даже останется.

Эдгар улыбнулся и ссыпал остатки мешка и то, что держал в руке на стол. Продолговатые овалы с надкушенным полукругом выстроились в ровный ряд.

– Семнадцать золотых, а он утверждает, что это только его личные. Стало быть, есть еще что-то, и это не считая мешка серебряной посудины!

– Нет, я не могу уйти. Хочу посмотреть на то, что они там сожгли. Если хочешь, то можешь бежать, а я останусь.

– Ну конечно, твои иллюзии помогут тебе лучше, чем лук и меч! А какая награда? Три серебра за контракт и пара из того кошеля, что ты кинула в морду этой твари? К слову зачем? Ты надеялась откупиться от него?

– Я рассчитывала, – начала она, делая акцент на именно том, что она первой и, возможно, единственной догадалась, – что серебряная монета причинит боль этой твари, и она отступит.

– С чего ради? Навряд ли она причинила бы вред, даже если бы ты ее зарядила пращей.

– Погоди, – Ирис привычным движением смахнула прядь со лба, – как и от чего, по-твоему, умирают эти твари?

– Ну...– даже в серых тонах было видно, как лицо Эдгара покрывается морщинами от тяжких копаний в памяти. – От старости, наверное, огня и собственных зубов, а что?

– А то, что это не все! Как и любой проклятый, эта тварь боится серебра, оно вроде как уголек для него. Порежься ты ножом, останется тонкий шрам как упоминание и не более, а если нож будет чуть ли не плавиться? Наверняка ты запомнишь на всю свою оставшуюся жизнь! Так и они реагируют на серебро.

– Ну... – потянул озадаченный лучник. – У нас есть серебро, но это вилки и стаканы, думаю... Нет, конечно, это не то, но попробовать. В общем, у меня возникла совсем уж глупая мысль...

– Да говори ты уже!

– Ну, я не знаю, давай усадим его за стол, у нас тут набора на целую стаю этих дворняг хватит!

– Брось свои глупые шутки и попробуй открыть ту дверь.

Единственная дверь в комнате была закрыта на три засова, а в щель снизу надуло немало земли. Эдгар оценивающим взглядом прошелся по проему и нехитрым замкам, присел и отгреб землю в сторону, попытался просунуть острие кинжала под нее. Вытащив упрямо засевшее лезвие, он поднес руку и слегка улыбнулся.

– Влажная земля, сквозняк, кажется это ход на улицу. Счастливые мы все же.

Засовы со скрежетом покинули занимаемые долгими годами места, оставив за собой след более светлый, нежели все остальное дерево. От удара плечом, дверь просела и поддалась, вьюнок проложивший путь вверх по стенам через нее, с трудом давал лазу приоткрыться. Острые грани кинжала быстро решили эту проблему, и во внешней стене появился черный зев скрытой двери.

Две темные фигуры быстро покинули свое убежище и тенью устремились к слегка подкошенной, но все еще крепко стоящей мельнице. Холодная луна взирала на них с безоблачного неба, озаряя путь, словно белым днем. Некогда уютный сад с мощеными дорожками, богатый на яркий цвет, резные статуи и скамьи для долгих посиделок хозяев, теперь представлял собой лежащий меж хозяйским домом и прочими постройками поросший диким цветом и молодыми деревьями полем.

Косые стены мельницы, словно укрытые инеем, белели под тусклым светом луны, порядком застывшая корка из пыли и муки превратила некогда функционирующие жернова в пару каменных глыб, застывших цельной горой. Скрипучие приставные лестницы вели далеко вверх и терялись где-то в темных недрах старой постройки. Ступени поскрипывали при каждом шаге, и лестница с шумом стучала по неровному краю. Под самой крышей, на небольшом чердаке, опорные балки заменяли собой стены, крытые меж ними доски представляли собой пол верхнего этажа, а пустые мешки и солома, по видимости, в свое время кому-то служили кроватью. Бочка же была и тумбочкой, и столом, и подсвечником некогда обитавшему тут человеку. Единственное небольшое оконце выходило прямо на серое месиво садовых трав и мрачный дом.

– Дай мне посмотреть найденное тобой серебро, – едва слышно сказала Ирис.

– Зачем?

– Там и моя доля есть, дай сюда!

Эдгар поставил перед ней сумку, сам сдвинул колчан вбок, снял дорожный плащ с капюшоном и уселся напротив окна, по привычке зажав пару стрел в руке.

– Что собираешься делать? – пробубнил он, не спуская глаз со двора.

– Это серебро, яд для того чудовища. Там в углу много всякого барахла, найдется, чем обломать лезвие ножей, а из острия можно сделать наконечник стрелы.

– Предлагаешь потратить стрелы и наше серебро на ту тварь, которой и меч все равно что удар подушкой?

– Я не прошу тебя тратить свое серебро, я заберу все ножи, в качестве моей доли и распоряжусь ими так, как посчитаю нужным. А твои услуги и стрелы у тебя куплю за два золотых, с той суммы, которую ты так же предлагал поделить. Ну что?

Не дожидаясь какого-либо ответа, Ирис стала разбирать стоящие в углу поржавевшие инструменты. Доски под весом изрядно провисли, что говорило о недальновидности закинувших сюда их людях и о порядочном времени, которое вся эта груда железа тут находилась.

– Ладно, ладно! – прошипел он. – Я согласен! Согласен за так, спасибо и красивые глаза. Не стоит из меня делать такую тварь, жадную до денег. Мы отомстим ему за нашего друга, но у меня есть условие.

В воздухе послышался вибрирующий звон металла. Ирис повернулась и протянула надломанное лезвие Эдгару. Нерешительным движением он забрал из ее изящных рук чуть теплое от касаний лезвие.

– Я полагаю, это значит «да»? – в сером полумраке ее улыбка не теряла своего шарма, – я слышала слово «месть».

– Чертовка, я говорил про условия.

– Тогда продолжай, только побыстрее, пока я работаю над вторым.

– Так вот, слушай значит, – выгнав из головы ее гипнотическую улыбку и снова уставившись куда-то вдаль, продолжил он. – Мы мстим, осматриваем дом на предмет ценностей, затем забираем награду, а потом уезжаем на юг, идет? Никаких контрактов.

Стоило ему только закончить, как воздух снова зазвонил встревоженный надломленным металлом.

– Почему ты решил, что мы вместе отправимся? То, что я привыкла к твоей наглой лести, не значит, что я готова сбежать с тобой.

– Потому что нас уже не трое, мы обобрали поместье, найдут тебя – найдут меня, а там петля. А на юге, скроемся. Да и заказы на дуэт найти сложнее.

Ирис подала еще одно лезвие, которое должно было встать на замену второго наконечника стрелы.

– Я думала, ты напоешь что-то более красивое, романтичное, быть может, – лукавая улыбка скользнула по ее лицу.

– С чего вдруг? – Эдгар удивленно вздохнул и принялся пристраивать новый наконечник, который смотрелся весьма нелепо на его стрелах.

– А то я не вижу, как ты на меня смотришь весь последний цикл. А что ты поешь при любом удачном и неудачном моменте даже глухой расслышит и зальется краской.

На секунду Эдгар замялся и внезапная неловкость, нашедшая ни с того ни с сего, сбила темп, вынудив, порезаться о неровный скол. Ирис мельком бросила взгляд на неглубокий порез, но не сказала ничего.

Дальше была тишина, порой прерываемая звуком лопающегося пополам ножа. Спустя некоторое время, колчан пополнился пятью стрелами с серебром, на замену обычным.

– Ирис, ты знаешь, про юг. На самом деле я действительно хотел бы... – Эдгар внезапно затих, уставившись куда-то в небольшой проем окна.

Перевертыш показался в одном из выбитых окон второго этажа и спрыгнул вниз, оказавшись прямо в мертвом саду. Действие смрадной бомбы к тому времени иссякло, но нюх все еще был сбит зловонным дымом, осевшим ужасным послевкусием у него в легких и пасти. Однако что-то он уже чуял, водил носом из стороны в сторону и тяжело сопел. Прячась в тени мельничного свода, Эдгар положил стрелу на лук и натянул тетиву. Привычный уху звук раздался в тишине и прокатился по всей мельнице. Существо навострило уши и уставилось своими сверкающими глазенками на окно, из которого на него уже смотрела стрела и пара глаз. Свист порвал тишину, и серебряная полоса прошла у самой шеи монстра, очертив глубокую царапину.

– Промазал... – с неподдельным потрясением во весь голос выпалил Эдгар.

– Промазал? – с не меньшим волнением подхватила Ирис. – Как такое может быть?!

– Не знаю, может это потому, что я прогуливал уроки стрельбы кухонной утварью? Не переживай! Выстрелю подсвечником ровнее!

За миг наложив следующую стрелу, он высунулся в окно по пояс.

– Он сюда мчит!

Не убирая из рук лук, он ринулся к приставной лестнице и пинком попытался скинуть ее, но по той уже несся зверь.

Эдгар выстрелил все заготовленные стрелы, что были у него в руке. Испуганное сердце ударило один раз, в то время как воздух резали уже две стрелы, а готовилась третья. Одна нашла свою цель и проткнула то, что некогда было рукой, вторая резанула по спине, третья с гулом вошла в морду, но не так глубоко, чтобы твердо сидеть, слегка расшатавшись, она тотчас выпала, будучи задетой о перекладину. Эдгар сгреб в руку пару простых и последнюю серебряную, весь остаток своего скудного арсенала, приготовленного к легкой и быстрой охоте еще в лагере.

– Ирис, прячься! Он уже тут!– отбегая к окну с лестницы, крикнул он.

Чаровница было поспешила к протягивающему ей руку Эдгару, но неосмотрительность сыграла злую шутку, и ее нога, наступив на прогнутую доску, провалилась вниз, громкий гул увлекаемых за доской инструментов и серебряной утвари громом заполнил все помещение, заглушая испуганный вопль Ирис. Эдгар пнул в ее сторону мешок муки, который разлетелся белой тучей.

– Чары! – вскрикнул он, увидав зверя уже забравшимся к ним.

Иллюзорная куча хлама быстро вырисовалась на белом облаке, скрыла угодившую в деревянный капкан прогнивших досок чаровницу. Эдгар оскалился и запустил все обычные стрелы за буквально один миг, все до одной угадили ровно туда, куда задумывал меткий стрелок, глаз, шея, сердце. Боль красным пятном въелась в мозг косматой твари, и она отвернулась от плывущей в воздухе иллюзии в сторону лучника, чье нервное дыхание заполняло собой все. Монстр зарычал и в прыжке зашкрябал когтями по полу. Рык оборвал издевательскую усмешку.

– Улыбаясь...– прошептал себе под нос Эдгар.

С треском и храпом туша врезалась в него и оба пропали в небольшом проеме.

Лицо Ирис было испорчено двумя серыми дорожками, идущими от глаз. Она выползла из западни, нога отчаянно болела, но глаза на мокром месте были не от этой боли. Сегодня утром у нее еще было два друга, два надежных спутника, которых она успела по-своему полюбить, теперь была лишь подвернутая нога и слезы. Трясущимися руками она облокотилась на край окна, боясь взглянуть вниз, она закрыла глаза и всхлипывая вздохнула. Сперва появился мутный дом, затем окровавленное и надломленное крыло мельницы. Затем серый и давно мертвый сад в ночи. Она вытерла глаза и решилась посмотреть вниз. Внизу лежало бездыханное тело перевертыша, рядом сидел Эдгар, неподалеку лежал сломанный лук, с которого он уже смотал тетиву.

Дрожащими руками, опираясь на стены, она шла к выходу с чердака, оцарапанная лестница дрожала под ногой и кружила голову резкостью спуска. Выйдя на улицу, спешным шагом, забыв о больной ноге, она прошла к сидящему лучнику и задела его плечо. Эдгар застонал и скорчил недовольную физиономию.

– Жив! – еле слышно выговорила она и обняла, прижав к себе.

– Осторожно! Я ее выбил, – скрипя зубами от боли прохрипел он. – Рука, нога, кажется ребра, еще пара зубов и меня ужасно тошнит. Наверное, съел чего-то не того.

Ирис начертила на его груди пару символов и по телу Эдгара пробежал легкий свет.

– Притупление боли? Хорошая иллюзия. Если бы не на него упал, то ни одна иллюзия не спасла бы, – он позволил себе легкую усмешку. – Эй, не порть свое милое личико слезами, принеси мне пару палок или досок, а еще кусок шторы. Ты хороша, объятья славное дело, но что-то мне нездоровится сегодня, ладно? Обойдемся без нежностей.

– Ты справился, – словно не веря своим словам, сказала Ирис.

– Как и всегда, с одной стрелы, – он кивнул в сторону перевертыша.

Зверь лежал на спине, разинув свою мерзкую пасть, а из нее торчало обломанное древко серебряной стрелы.