Девушка из колодца

Глава 1

Часть первая

Впервые Жан-Пьер Батист почуял неладное, когда в "Сочных Дойках" пропала его любимая Тереза. Он был ее постоянным клиентом, и не только потому что питал слабость к рыжим и кучерявым. Как оказалось, большая часть отбросов города тоже придерживались таких же вкусов, так что малышка Тереза всегда знала о делах, наклевывающихся в Бодлере - маленьком и мерзком городишке. Старая Нэнка сказала, что Тереза выходила куда-то со своим последним клиентом, и больше не вернулась, так что ему, Жан-Пьеру Батисту следует ее найти. Ведь это же его работа, черт подери! Расследование началось с опроса персонала борделя - не знают ли они клиента Терезы, приходил ли он раньше, или, вдруг небеса смилостивятся над бедным жандармом, и вовсе знают, куда она пошла и с кем. Но это было бы слишком легко. Клиента никто никогда не видел, знать не знает, и вообще, вали бородатый, ты мешаешь работать. Единственная зацепка, за которую Жан-Пьер мог схватится - это внешний вид подозреваемого. Одна из девочек шепнула жандарму, что клиент сразу пошел к Терезе, но если бы было иначе - девочки бы от него прятались. Выглядел он погано: - Ой-ёй, дядька страхучий был, что смерть! Кожа бледная, глазищи как у собаки дикой - желтые, злобные! Фух-фух-фух! - Жан-Пьер еле удержал смешок, смотря на то, как проститутка крестится, - волосы чернючие, высокий, худющий, будто вот-вот коней двинет. А лучше бы и двинул, вот что скажу! Нашу Терезку обижать... - девочка надула губы, и рассказала бы еще каких историй, но где-то зазвонил колокольчик и она припустила со всех ног на звук. Жан-Пьер проводил ее грустным взглядом, и отогнал от себя мысли, каково это - родиться девочкой в притоне.

Выйдя на улицу мужчина сразу же ощутил палитру запахов порта: солоноватый бриз вперемешку с рыбой, гниющей тиной и запахами города, который даже не старается быть чистым - из сточных канав вяло течет зловонная жижа, помои выливают прямо из окон. Конечно, указ короля об очищении улиц вступил в силу, но не в Бодлере. Тут всем просто плевать. Гнетущая атмосфера будто сама наводила на мысль, что где то, в такой же канаве лежит бедная Тереза, изнасилованная и зверски убитая каким то ублюдком, только сошедшим с корабля. Вот только дело Терезы для Жан-Пьера было личным. Он решил зайти еще в одно местечко. Соваться туда не хотелось от слова совсем, а связываться с обитателем и его гостями - тем более. Однако, если где то и могут знать о длинном, бледном и "жуть каком страшном" - то это там. Путь жандарма лежал прямиком в старый город - в ветхие деревянные особняки, оставленные в распоряжение нищим, в узкие, полные крыс и котов улицы. Мало кто шел туда по доброй воле, и даже жандарм шел скрепя сердце. Каменные дома плавно сменялись деревянными лачугами, мостовая - грязью, а и так смрадный город так и вовсе превратился в зловонную клоаку. Взгляды из подворотен можно было ощутить на себе физически. Жан-Пьер будто ощущал, как его раздевают взглядом, и совсем не в том смысле, как это может чувствовать женщина. "И слава Богу": - подумал жандарм. Петляя по улочкам, и рявкая на проходимцев мужчина добрался до Старой Библиотеки, единственного места, которое представляло ценность в этом богом забытом районе, но только не для местных - разве что сжечь пару книжек холодной ночью. Три стука в массивную дверь, и с третьим та приотворяется сама собой, только пушистый рыжий кот встречает жандарма, как дворецкий. Во взгляде животного читается презрение... но разве не так выглядят все кошки? Или, может, у них какие-то претензии к Жан-Пьеру лично. Как бы то ни было, подняв хвост высоко вверх, кот уходит в библиотечный мрак.

Здесь горят тусклые масляные лампы, освещающие лишь несколько метров и таблички, описывающие жанр книг на гигантских стеллажах. Пахнет пылью, кошками и старым городом, правда, не так сильно. Кот идет перед Батистом, изредка останавливаясь, чтоб подождать жандарма, а затем снова, лениво потягиваясь и зевая уходит вглубь здания. "Я иду за чертовым котом, что за бред?", - корит сам себя жандарм. С другой стороны особого выбора у мужчины нет - слова застревают в горле от тягучей тишины, в которую будто можно укутаться. Путешествие длится недолго, но Жан-Пьеру кажется, что он успел постареть. Поднявшись вверх по лестнице все за той же пушистой животиной Жан-Пьер встречает того, кого здесь искал. Паренька лет двадцати, корпящего над книгой при свете лучины. Не поднимая шуму парень показывает жандарму на свободный стул у его стола. -Чем могу? - продержав уже севшего мужчину в тишине еще пару секунд спрашивает хозяин библиотеки. -Эзра, такое дело... - жандарм уже хотел было встать, откланяться и уйти с миром, но раз уж пришел, - пропала Тереза, ее в последний раз видели с кем то тощим, бледным. Может, ты в курсе? -Тереза?! - Эзра удивленно поднимает голову и расстроенно поджимает губы, - Оу. Она была лапочка. Но я, пока, ничего не знаю. Зайди послезавтра, может, что прояснится. -Правда? - жандарм не верит, что все сложилось так просто, - А с меня? -Расслабься. Тереза была Моей умницей, я разберусь. - Эзра выделяет слово "моей", а затем замирает, вперившись стеклянным взглядом в Жан-Пьера, - что-то еще? О большем жандарм просить Эзру не хочет. Он прекрасно знает, что, если понадобится, то его найдут. -Нет. Спасибо. С этими словами Жан-Пьер Батист покидает Гильдию Воров. Только выйдя на улицу жандарм понимает, что не так уж и сильно пахнет в библиотеке, но и присутствие там того не стоит. Проверив свои скромные пожитки по карманам, Жан-Пьер отправляется домой, скорей, прочь отсюда. Грязь под ногами хлюпает, то и дело норовя увести ногу мужчины в сторону. Когда же, наконец, под ногами снова оказывается твердый камень, жандарм облегченно вздыхает и с широких шагов переходит на более прогулочный темп - хочется проветрится, да и в такую лунную ночь можно себе позволить немного прогуляться. Дома и улицы сменяют друг друга, становятся все краше, на сколько это возможно в маленьком городке. В ночной тиши Батист подходит к главной площади, и чем ближе он, тем отчетливее он слышит бормотание, похожее на пьяную иноземную речь, которую в Бодлере слышно повсеместно. Поэтому Батисту плевать. Он выходит на площадь, где застает высокую сгорбленную фигуру над колодцем. Именно фигура бормочет что-то, поднимая из колодца ведро воды. -Пойди проспись, пьянь, и не смей наблевать в колодец! - рявкает "по-жандармоски" Жан-Пьер, проходя мимо. Фигура, замотанная в тряпки, прямо как жители старого города, кивает ему, а затем начинает крутить рычаг быстрее, не прекращая бормотать. Сплюнув под ноги Батист проходит мимо. Всякие оборванцы его не касаются. Часть вторая. Как и ожидалось, Батиста нашли, вот только прошло пять дней. Вечером жандарма окликнула какая то бездомная, щербатая женщина. Она выглядела на столько "бездомной", что это вызывало вопросы - а не специально ли она так разоделась. -Пс, Батист. Дада, иди сюда! - позвала она мужчину из переулка. Цокнув языком жандарм проследовал за ней. Как будто был выбор. -Ночью в библиотеке. Ну ты понял, бывай, - женщина улыбнулась, показывая полу-сгнившие зубы, затем хлопнула мужчину по предплечью, елейно протянув, - нашли мы твою рыжую. Что-то в ее улыбке подсказывало, что Батист не захочет видеть Терезу. Ночи он дождался в "Эле Бамбадила" - корчме промышляющей самым дешевым и самым поганым поилом в городе. Денег на что-то получше ни у отбросов, ни у матросов, ни у Батиста не было, что навело его не на самые лучшие мысли. И, как только стемнело, жандарм стремглав бросился в старый город, за ответами, которые, с каждым шагом пугали его все больше. Снова грязь, снова смрад, снова нищие. К черту! Тяжело выдохнув, Жан-Пьер оказывается у библиотеки, влетает в нее, оставив дверь нараспашку, и уже будучи меж стеллажей слышит, как двери гулко захлопнулись. Стеллажи, лестница, кабинет Эзры. Там он не один. Вокруг стола стоят еще люди, человек пять, из которых Жан-Пьер узнает только Старую Ненке - женщина стоит сгорбившись над столом, не сдерживая слез. Тело на столе, вокруг которого и столпились люди, Батист тоже узнает сразу же - длинные кучерявые локоны, бледная кожа.Правда, фигура изменилась - отчасти стройная Тереза превратилась в фиолетово-желтую, раздувшуюся тушу. Подойдя ближе, Батист зажимает рот руками - Тереза изуродована. Все ее тело покрыто зарубками и полосами, на коже нет места, где не была бы вырезана надпись. Руки девушки связаны, и в это самое время худой старик - лекарь достает из ее рта кляп - вязанку ползучей лозы, вереска и лилий. Он удивленно смотрит на кляп, а Эзра, стоящий по правую руку только и выдает: -Твою мать... Нэнке зажимает рот руками, чтоб не завопить. Еще двое, не знакомых жандарму людей, осматривают порезы и сходятся в том, что все эти отметины бедная проститутка получила при жизни. -А что за надписи? - скрипя зубами говорит Батист. Он почти уверен, что изверг написал на бедолаге оскорбления. Ответ на вопрос он слышит не сразу, и лишь спустя паузу Эзра тихо выдает. -Шлюха для повелителя мух, отдающая себя добровольно. Повисает тягучая тишина. Она давит на виски, и Батист, переварив информацию, снова нарушает молчание. -А где нашли? - В колодце, в новом городе.Иди домой, Батист. Ты узнал, что хотел. Это огорошивает мужчину, и он сначала не верит, а потом не хочет верить. Неужели он видел того самого ублюдка тогда? Жан-Пьер только открывает рот, но тихий, слегка хрипящий голос Эзры перебивает его. -Уходи. - это приказ, и он не терпит пререканий. Батист бы мог подраться с Эзрой один на один, и, скорее всего, выиграл бы, но последствия, которыми светит гильдия воров, намекают, что лучше послушаться. И Батист уходит, наедине со своими мыслями. Больше его не заботит ни запах, ни город, ни нищие. Все мысли жандарма где-то еще, только не тут, не в богом забытом Бодлере, обители заразы и пакости. Задумавшись, жандарм не видит, куда бредет, толкая плечами редких прохожих и, тем самым, лишаясь последних грошей в кармане. Ноги сами ведут его к тому колодцу. Не надежда снова встретить там ублюдка и поквитаться или найти хотя бы зацепку. Но, тем не менее, Батист уже там, смотрит в пугающе темную водную гладь на дне колодца. -Черт подери, Эзра! - рычит Батист. Неужели мелкий засранец даже не догадался огородить колодец, в котором пять дней лежало и разлагалось тело?! Батист бьет кулаком в борт колодца, а затем боль будто прочищает ему мозги. Перегнувшись сильнее Батист сначала едва ли не опускает голову в колодец, а затем достает ведро с водой. Все верно. Вода даже не пахнет. От нее не тянет трупом, в ней не плавают червяки. Все та же чистая колодезная вода. -Какого? - брезгливо отталкивая от себя ведро, словно оно наполнено нечистотами, Батист отходит на несколько шагов, а затем, не зная с кем еще поделиться, снова бежит к Эзре в старый город, но только вот двери библиотеки перед жандармом больше не открываются. Последствия вскрылись через день, когда с пропажи Терезы вот вот должна была пройти неделя. Ее так и не похоронили - Эзра оставил ее тело у себя, пообещав о нем позаботиться. В городе прошлось моровое поветрие. Как ни странно, хуже всего было "зажиточным" мужам и их семьям с работниками. Их кожа покрылась бледно-желтыми нарывами, их то и дело тошнило. Батисту пришлось рассказать о Терезе коллегам и жандармерия объявила чрезвычайное положение - огородили отравленный колодец, но уже было поздно. Болезнь зашагала по головам, убивая слабых. Самое страшное - не известно, сколько зараженных кораблей уплыло из Бодлера за неделю. Часть 3. За еще три дня Бодлер наполовину опустел. В трактиры больше никто не ходил, на улицах перестали бродить - моровое поветрие прошлось по городу жнецом, скашивая людей с такой скоростью, что труповозки стали ездить постоянно. Эзра пропал. В городе поубавилось нищих и кошек. Все, кто это заметил, грешили на болезнь, ведь не мог парень увести за собой и котов? К третьему дню Жан-Пьер Батист был одним из последних, кто еще сопротивлялся болезни. Его руки и кожа покрылись волдырями и застывшим гноем из них. Его не рвало, как прочих, но и ел он по-минимуму, опасаясь подхватить заразу. Утром увезли его соседку - в дверь постучались пара мужчин с повозкой полной тел, а когда им не открыли - выломали дверь и унесли мертвое тело, прихватив ценности. Жандарм им открыть не поленился. Стерев с себя часть гноя и грязи, Жан-Пьер надел на себя униформу и вышел на улицы. Даже в такое время закон следует блюсти, а иначе жертв будет только больше. Город почти полностью перестал функционировать - на улицах были видны лишь врачи в масках, труповозы, жандармы и отребье, выжившее каким то чудом. Батист даже восхитился их стойкостью и жаждой жизни. За этот день Батист успел повздорить с двумя парнями, тоже решивших вломиться в дом. Жандарм даже закрыл бы глаза на мародерство, если бы не услышал женские крики внутри. Ворвавшись в дом он застал парней над уже мертвой старухой. Стоило им бросится бежать, как один из них "напоролся" на палаш Батиста, но второму удалось скрыться. На погоню у Жан-Пьера сил уже не было, поэтому он двинулся по следу пешком. Каково же было его удивление, когда паренька он нашел - прогулочным шагом Батист дошел до злополучной площади, на которой увидел того самого паренька. Его за волосы держал мужчина. На вид ему было около пятидесяти. Сначала его можно было принять за скелета - мышц будто нет вовсе, лишь пепельно-белая, никогда не видевшая свет солнца кожа плотно обтягивающая худые кости. Он был очень высок - навскидку Батист определил в нем метра два, при том, что фигура стояла сгорбившись. Паренек стоял на коленях, а мужчина держал его глотку над колодезным ведром, в которое из раны на горле брызгала кровь. -Эй! - Батист сразу его узнал. Вытянув руку в сторону колодца жандарм пошел к мужчине, так быстро на сколько хватало сил. Фигура даже не шелохнулась. Лишь когда их стало разделять расстояние вдвое меньше бледный незнакомец уронил мертвое тело паренька, а ведро с легкостью закинув в колодец. Раздалось нудное бормотание, и Жан-Пьер вытащил палаш. -Ты так же и Терезу убил?! - взревел он. Жажда мести захлестнула Батиста, он сделал выпад, собираясь проткнуть врага насквозь, но тот лишь подставил руку. Палаш уколом пробил руку насквозь, и на трети пути застрял в кости. Раненный даже не вскрикнул. Его бормотание ни на секунду не остановилось. Позже он качнул рукой, вырывая из рук ослабшего жандарма его оружие. И после этого смолк. Вблизи Жан-Пьер смог разглядеть его лицо - застывшая гримаса печали, лицо, на котором натянута кожа. Кажется, что через губы видны даже зубы уродца, что придает ему большую схожесть со скелетом-великаном. "Любоваться" же молчаливым убийцей Батисту удается не долго. Паренек хватает и без того валящегося с ног жандарма за штанину, и по ней пытается подтянуться, но жандарм падает на спину. -Ты чего?! Живой? - он хватает парня за плечо, трясет, и тот запрокидывает голову, смотрит на Батиста белесым взглядом вареной рыбы, а затем, медленно раскрыв пасть впивается зубами в бедро Жан-Пьера. Боль ослепляет жандарма, он начинает кричать, когда же парень выдирает из него кусок плоти. Жандарм начинает колотить парня кулаком в лицо, но это лишь не надолго дает ему отсрочку от следующего укуса - в руку. -Какого хрена?! - вопит Жан-Пьер, встречаясь взглядом с никуда так и не ушедшей фигурой. В глазах бледного все та же печаль... вот только губы растянуты в пугающей, противоестественно-широкой улыбке, оскале, показывающем белоснежные зубы. Очередной укус, и очередной крик Батиста. Как собаки в лунную ночь воют на луну, так и по городу раздаются новые вопли. Вот на доктора выпрыгнул только что скончавшийся на его руках мертвец, где то разрывают на части экипаж труповозки - бестолково копошащаяся толпа не-мертвых тел попросту погребает под собой живых, пожирая их заживо. Едва сердце недоеденного доктора перестает биться, как он с хрипом начинает шевелиться, отгоняя свою убийцу. Далеко от Бодлера, в морской пучине просыпаются мертвые матросы. Они не плывут, но всплывают поплавками, распространяя по морю свою заразу - из потонувших кораблей всплывают утопленники, недоеденные падальщиками. Морское течение несет их к новым берегам.