Девушка и рыцарь

Глава 1

Дождь лил как из ведра. Ворвавшийся в череду засушливых знойных дней, он застал многих путников врасплох. Осень потихоньку входила в свои права.

Стряхнув с капюшона воду, Динмар мрачно усмехнулся, перспективы провести всю ночь под ливнем мало его радовали. Вертен был склонен разделить его мысли.

— Чёртова погода! — В сердцах шлёпнул он по шее своего коня. — А ведь ещё пару часов назад и намека на такой ливень не было.

— Однако природа решила, что нужно добавить в наш мир немного воды, — философски заметил Динмар. — Увы, наши с тобой желания она в расчёт решила не брать. Но это её право, нам же нужно как можно скорее отыскать приют, ибо к утру мы промокнем до нитки.

— Верно, да только вот нет на горизонте ничего похожего на ночлег...

Вертен был прав, с самого утра на их пути не встретилось ни одной корчмы. Деревень в этих местах тоже не было. Вдобавок ко всему дорога шла через тёмный дремучий лес, что заставляло Динмара и Вертена постоянно держать все свои чувства в непреходящем напряжении. Пару раз за день им казалось, что за ними кто-то следит, но то ли эти предположения были навеяны сильным самовнушением, то ли следившие за ними, увидев двуручный меч Динмара, не рискнули напасть на него и его оруженосца. Динмар был склонен ко второму варианту, Вертен же в принципе мало полагался на собственные чувства и поэтому молча согласился со своим компаньоном.

Через двадцать минут любое передвижение вперёд на лошадях стало фактически невозможным, дождь теперь лил стеной, и дорога превратилась в вязкую кашу, смешанную из грязи и веток.

— Нет, идти вперёд решительно невозможно, — спрыгнув с коня, проговорил Динмар. — Давай осмотримся, быть может, найдём здесь какую-нибудь пещеру или что-то вроде того.

— Это дело нужное, только вот что-то подсказывает мне, что в этой тьме ни черта мы ничего не найдём.

— Опять ты начинаешь свои упаднические речи. Я же тебе уже говорил, дорогой Вертен, что мы те, кого мы из себя делаем. Вот ты сейчас настроишь себя на то, что поиски наши будут безрезультатны, и такими они и будут. Нужно наоборот говорить себе, что всё будет хорошо, и выход можно найти из любой ситуации.

— Но только не из той, где твоя голова болтается в петле, а ноги теснятся на маленьком стуле, который в любую секунду готов выбить палач.

Мягко улыбнувшись, Динмар покачал головой и неспешно повёл под уздцы свою лошадь вперёд. Вертен, что-то негромко ворча, последовал за ним. Уже через несколько минут они были вынуждены свернуть с дороги, ибо даже их кожаные сапоги стали проваливаться в грязь и вязнуть. С трудом выбравшись на небольшой взгорок и переведя дух, они осмотрелись. Всюду стояла стигийская тьма, однако немного влево от холма Вертен и Динмар практически одновременно заметили небольшой огонёк. Сначала было они приняли его за костёр, но предположение это было быстро отметено, ибо в такой ливень костёр не продержался бы и минуты. Следовательно, свет мог означать только одно – впереди было чьё-то жилище.

Переглянувшись и подмигнув друг другу, компаньоны буквально слетели со взгорка и двинулись на свет. Лошади с трудом поспевали за своими хозяевами, но даже они, видимо, чувствовали, что скоро спрячутся от дождя, и поэтому старались скакать как можно быстрее. Свет впереди тем временем всё увеличивался, и вскоре уже не осталось никаких сомнений – пред взором друзей предстала небольшая корчма. Находилась она на соседнем тракте, где была бережно пристроена к неизвестно откуда взявшейся в этих местах скале.

Дабы никого не тревожить, Динмар и Вертен первым делом пристроили лошадей в стоявшую в нескольких метрах от корчмы конюшню, а после, как следует стряхнув с плащей воду, отворили массивную деревянную дверь и вошли внутрь корчмы.

Их лица сразу же обдало жаром, а манящие запахи жареного мяса заставили их обоняние работать с удвоенной силой.

После того как первое впечатление прошло, путники внимательно осмотрели помещение и нашли его очень уютным. В дальнем углу стоял большой камин, в котором то и дело потрескивало очередное полено. Центр зала был заставлен узкими столиками и скамьями, причём расставлявший их человек явно имел в этом деле прекрасный вкус. Людей в корчме было немного, помимо корчмаря, протиравшего деревянные кружки, в зале было три человека. Двое из них – молодая девушка и невысокий мужчина средних лет – со скучающим видом сидели за центральным столом и вели тихую беседу. Третий же человек – мужчина со спутанными длинными волосами в грязной оборванной одежде – крепко спал за угловым столиком в другом конце зала.

Недолго думая, Динмар и Вертен проследовали к корчмарю. К слову говоря, как только их присутствие стало явным, всё резко переменилось. Девушка с мужичком перестали переговариваться и с любопытством уставились на вошедших, корчмарь отставил в сторону свои кружки и отошёл немного назад, недоверие кривым росчерком расписалось на его лице, и даже пьяный бродяга оторвал своё лицо от стола и мутными глазами посмотрел на новоприбывших.

Такое пристальное внимание немного смутило Динмара, и поэтому, дабы развеять всю неловкость сложившейся ситуации, он громко произнёс:

— Здравствуйте, уважаемые милсдари, и вы, миледи. — Он учтиво поклонился девушке, она, улыбнувшись, кивнула в ответ. — Зовут меня Динмар из Топи, я бродячий рыцарь, держу свой путь на турнир в Ондегарне, а это, — Динмар указал рукой на своего друга, — мой верный оруженосец Вертен.

Услышав речь путника, корчмарь облегчённо выдохнул и проговорил:

— Добро пожаловать в мою корчму, милсдарь рыцарь. Вы уж простите за мою подозрительность, но в округе в последнее время развелось так много разбойников, что осторожность никогда не помешает. Меня зовут Партас, с вашего позволения, я хозяин этого заведения.

— О, многоуважаемый, — широко улыбнулся Динмар, — вам не стоит извиняться, мы с моим другом так долго были в пути, что наша одежда истёрлась и потеряла свой цвет, а волосы изрядно отросли и стали неопрятны, на вашем месте я тоже принял бы нас за бандитов.

После этих слов вся неловкость улетучилась, словно её и не было. Усадив друзей за стол и узнав, что их лошади голодные стоят в конюшне, корчмарь быстро накинул на плечи свой выцветший плащ и поспешил в амбар – небольшое помещение, пристроенное к корчме – там он набрал вилами сена и отнёс его в конюшню. Убедившись в том, что лошади в полном порядке, Партас вернулся в корчму и позаботился, чтобы еду получили и его гости. После, наконец, выдохнув и смахнув со лба капли пота, он уселся к ним за стол и повёл с двумя мужчинами непринуждённую беседу.

— Ох, знаете, милсдари, — причитал Партас после третьей кружки пива, — жить в этих местах стало совершенно невозможно. За последний месяц на мою корчму уже было совершено два нападения! Два раза разбойники обчищали меня фактически подчистую, и это ещё благо, что незадолго до первого нападения я поместил основные свои сбережения в городское хранилище. Однако приумножить эти деньги я не могу, мало того, что разбойники ограбили меня, так они ещё и нещадно нападают на путников, и делают это так регулярно, что поток посетителей за последнее время свёлся практически к нулю. В этой обстановке я думаю, что мне нужно будет скоро переезжать в город.

— Да, — с грустью взглянув на корчмаря, произнёс Динмар, — разбойников нынче развелось как пиявок в болоте. Долг всех бродячих рыцарей – бороться с этой заразой, но, как показывает практика, зачастую многие из нашей братии и сами не прочь заняться этим мерзким ремеслом.

— Но ведь вы не таков, сэр рыцарь?

Голос, сказавший эту фразу, принадлежал девушке, сидевшей за соседним столом. С самого прибытия Динмара и Вертена она, как и её компаньон, очень внимательно следила за ними, а потом, когда они завели беседу с корчмарём, только и ждала возможности вступить в их разговор.

— Нет, миледи, — обернувшись к девушке, ответил Динмар, — я готов призвать себе в свидетели всех богов, что ни разу в своей жизни я не совершил поступка подлого и бесчестного. Всегда я старался поступать по совести, и если было в моих силах остановить несправедливость, я её предотвращал. Иное дело, что один бродячий рыцарь не может спасти всех несчастных и угнетённых. Мой оруженосец не даст мне соврать.

— Истинно так, миледи, — вступил в разговор молчавший до этого Вертен. — Мы делаем все, что в наших силах, но сил этих оказывается зачастую недостаточно, особенно когда разбойники получают поддержку от людей, стоящих выше нас…

— Но об этом, — прервал друга Динмар, — лучше говорить не стоит, ибо тогда разговор наш может перейти на очень скользкую грань, ступать на которую я бы не хотел.

— И верно, — поддержал рыцаря корчмарь. — Дела королевства – это дела королевства, а мы люди маленькие, для нас главное, чтобы на столе был хлеб, а над столом – крепкая деревянная крыша.

— Что ж, милсдарь рыцарь, — вновь вернула себе слово девушка, — поскольку теперь я не смею сомневаться в вашей порядочности, я могу поделиться с вами своим горем. Если, конечно, вы пожелаете выслушать слова несчастной девушки…

— Конечно, миледи, — встрепенулся Динмар, — я весь во внимании!

— Для начала я должна представиться, — девушка учтиво кивнула, — меня зовут Элисандра, но знакомые называют меня просто Элис. Так вот, около недели назад я со своим слугой Лохти, — она указала рукой на сидевшего рядом с ней мужичка, — покинула дом своей тёти в Яраме. И с самого начала всё пошло не так. Всё началось с того, что мы очень долго не могли найти людей, которые смогут доставить нас домой в Ондегарн. Никто не хотел браться за это дело, потому что, как уже сказал многоуважаемый Партас, разбойников в последнее время в округе развелось слишком много. Я уже начала бояться, что никто не согласится отправиться с нами, однако наконец мой слуга нашёл отряд наёмников, согласных на такое предприятие. За свои услуги они назначили большую цену, но в то время я уже была готова на всё, лишь бы попасть домой. Заплатив наёмникам, мы наконец выдвинулись в путь. В целом наше путешествие не было особо примечательным до того момента, когда одним утром, проснувшись после безлунной ночи, мы обнаружили, что наши провожатые пропали, унеся с собой всё наше золото и мои драгоценности. Вот тогда нас окутал самый настоящий ужас, мы с Лохти не знали, что нам делать, одни посреди дремучего леса, мы были лёгкой добычей как для разбойников, так и для диких животных. Но после приступа паники мы решили, что поделать здесь уже нечего, нужно двигаться дальше и попытаться найти помощь. И как же нам повезло, сэр рыцарь, когда спустя всего лишь десяток минут ходьбы мы натолкнулись на эту корчму! Уже два дня мы пребываем здесь в ожидании кого-нибудь, кто поможет нам добраться до Ондегарна.

— И клянусь своей честью, миледи, — ударил себя в грудь Динмар, — вы дождались такого человека! Обещаю, что я доставлю вас в город в полной сохранности.

— В таком случае, милсдарь, — смущённо потупив глазки в пол проговорила Элис, — от себя и от моего отца, который, несомненно, уже ищет меня, я хочу выразить вам самую что ни на есть искреннюю благодарность. После того как мы прибудем в город, я обещаю, что вы получите очень щедрое вознаграждение…

— Полно вам, миледи, я никогда не беру денег за благородное дело, это ни к чему.

Элис не стала спорить и настаивать на своём, она была так рада, что наконец сможет выбраться из этого места, что не могла больше выговорить ни слова.

На следующий день увеличившаяся в два раза компания покинула корчму. Не прошло и шести минут, как, к удивлению Партаса, вслед за ними хлопнул дверьми и невзрачный пьянчуга. Лицо его, как заметил про себя корчмарь, было очень злым.

***

— Милсдарь рыцарь, так вы говорите, что вы из Топи? — Элис внимательно разглядывала сидевшего рядом Динмара.

— О да, миледи, истинно так, — подкинув веток в костёр, ответил рыцарь. — Моя родина – очень тёмное место. Скрытая от посторонних глаз, Топь находится в узкой ложбине, фактически полностью лишённой солнца. Люди, родившиеся там, бывают обычно только двух видов: либо сильные и крепкие, как росток, пробивающийся через тернии тьмы к свету, либо хилые и слабые, придавленные тьмой к земле и лишённые сил.

— Как же мне повезло, сэр рыцарь, что вы относитесь к первому типу.

— Что ж, — улыбнулся Динмар, — я не люблю место своего рождения, но именно оно сделало меня тем, кем я сейчас являюсь.

На этих словах разговор затих. Девушка и рыцарь отбросили прочь все думы и размышления и ввергли свои чувства во власть ночи.

Ночь в дремучем тёмном лесу. Казалось бы, что может быть страшнее? В каждом дереве видится огромный великан, а за кустами словно притаилась стая опасных волков, которые только и ждут момента напасть на тебя и растерзать в клочья.

Но ведь, с другой стороны, ночь в лесу – это языки пламени мерно разгорающегося костра, это мириады звёзд над головой, словно зовущие тебя за собой в вечность. Именно эта ночь становится неким порталом между мирами, когда физический мир со всеми его переживаниями и проблемами уходит на второй план и во власть вступает мир духовный, мир, объединяющий человека с природой. И когда это единение происходит, человек словно возвышается над самим собой, он покидает свою земную оболочку и свободной птицей возносится в небо. Там он находит древний град богов и как равный садится к ним за стол…

Неожиданно где-то справа хрустнула ветка, встревоженные Элис и Динмар резко перевели туда свои взгляды и тут же облегчённо выдохнули. Причиной шума были Лохти и Вертен, возвращавшиеся с охоты с добычей в виде большого оленя. После того как его туша была освежёвана и пожарена на огне, путники, оставив Вертена на страже, отошли ко сну.

Следующее утро начала Элисандра. Предварительно разбудив всех (в том числе и заснувшего у костра Вертена), она усадила мужчин перед собой и, собравшись с мыслями, проговорила:

— Динмар, и вы, Вертен, я была с вами недостаточно честна, за что в последнее время сильно себя корю. Ведь вы абсолютно бескорыстно предложили мне свою помощь…

— Миледи, — осторожно прервал девушку Лохти, — быть может, вам не стоит…

— Да, конечно же, стоит! — чуть ли не прокричала Элис и сразу же с опаской оглядевшись по сторонам, продолжила свой рассказ тише: — Дело в том, что турнир, на который вы едете, он, в общем-то, как бы нескромно это ни звучало, посвящён именно мне. Мой отец – лорд Инкар, владетель Ондегарна. Именно этот турнир должен был стать смотринами к моей свадьбе, и победитель его стал бы моим супругом и наследником Ондегарна.

Сказать, что рыцарь и оруженосец удивились – ничего не сказать. На несколько минут они буквально оцепенели и не могли вымолвить ни слова. Первым спохватился Динмар.

— Миледи, для нас очень большая честь быть удостоенными возможности познакомиться с вами, — он отвесил девушке глубокий поклон, — хотя, конечно, обстоятельства, приведшие к этому знакомству, весьма печальны. В свою очередь мы понимаем, какая на нас лежит ответственность, и обещаем вам, что сделаем всё, чтобы доставить вас к отцу как можно скорее. Но право я не понимаю, почему лорд Инкар не дал вам с собой отряд охраны?

— Видите ли, — нехотя ответила девушка, — у меня есть старший брат – Кирам. Сколько я его помню, он всегда был пьяницей и повесой. Отец пытался его образумить, часто они запирались в комнате и на повышенных тонах выясняли друг с другом отношения. Однако никакие уговоры и угрозы не действовали на Кирама, и однажды, когда он в очередной раз публично опозорил свою честь и, следовательно, честь всей семьи, отец не выдержал и выгнал его из дома. Уходя, брат обещал вернуться, но не с покаянием, а с мечом. Покинув Ондегарн, он подался к разбойникам, даже вроде бы на некоторое время стал главарём какой-то банды, однако долго командовать ему не дали, по слухам, разбойники, узнав, что он сын лорда, просто убили его. Но, милсдарь рыцарь, это всего лишь слухи, и отец в них не поверил. В его голове упорно засела мысль, что Кирама просто-напросто похитили и сейчас держат в плену. Одержимый этим своим предположением, он разослал почти все свои отряды по местным лесам, именно поэтому у меня в охранниках остался один лишь Лохти. Но теперь есть вы, и от этого мне на душе стало намного спокойнее.

На этом девушка и закончила. Ошарашенный от такого количества новых сведений, Динмар ещё раз пообещал Элис доставить её к отцу как можно скорее, после чего маленький отряд быстро свернул лагерь и двинулся в путь.

Следующие два дня пролетели стремительно, и всё было хорошо, пока Динмар не начал замечать, что Лохти ведёт себя очень странно. Во время каждой остановки он под самыми различными предлогами покидал отряд и в одиночестве уходил в лес. Что он там делал, рыцарь не знал, но эти отлучки его очень сильно тревожили. И вот вечером второго дня после памятного разговора Динмар решил проследить за слугой Элисандры. К сожалению, опасения рыцаря подтвердились. Немного отдалившись от лагеря, Лохти вынул из-за пазухи небольшой нож и принялся делать на стволе дерева зарубы. Понять, для кого он оставлял эти пометки, было несложно, за дочь лорда можно было взять большой выкуп…

Недолго думая, Динмар вытянул из-за спины свой двуручный меч и двинулся наперерез Лохти. Сделал всё это рыцарь так бесшумно, что слуга спохватился только тогда, когда клинок был крепко прижат к его горлу. Бежать, впрочем, ему было теперь бессмысленно. Довольный собой рыцарь хотел прямо здесь, на месте, допросить предателя, но сделать ему этого не дали. В ствол дерева в нескольких сантиметрах от головы Динмара вонзилась стрела, и лес тут же заполнился людьми. По внешнему виду совершенно точно было понятно, что это разбойники.

Динмар хотел было вступить в драку, однако после того, как он увидел, что Элис и Вертена уже взяли в плен, оставил эту попытку и, скрежетнув зубами, сдал свой меч подошедшему к нему бандиту.

Элис же тем временем подвели к разбойнику со спутанными длинными волосами. К своему ужасу, девушка тут же узнала в нём постояльца корчмы, провалявшегося все двое суток, сколько они с Лохти там находились, в полупьяном состоянии на столе. Разбойник внимательно оглядел девушку с ног до головы и, коварно усмехнувшись, вожделенно проговорил:

— Ну, вот мы и встретились, любовь моя, и я клянусь всеми богами, теперь нас ничто не разлучит!

***

Как бы ни пыталась Элисандра узнать главаря бандитов, сделать ей это всё равно не удалось. Порой его лицо и казалось ей знакомым, но, взглянув в него ещё раз повнимательнее, она отказывалась от всех своих догадок. Ясно было одно: хоть главарь и говорил, что любил девушку, чувства эти не помешали ему крепко связать её и привязать верёвкой к двум другим пленникам. Лохти, естественно, избег этой участи и даже, наоборот, за отлично выполненную работу получил полный кошель монет. Провели ночь разбойники на том же месте, где небольшой отряд пленников до нападения разбил свой лагерь, а на следующее утро они двинулись совершенно в ином направлении. Все попытки Динмара узнать, куда их ведут, закончились ударом в лицо стальной перчаткой. Рыцарь мужественно вытерпел боль и постарался в общих чертах запомнить лицо ударившего его бандита, дабы потом, когда представится случай, раскроить ему череп своим мечом.

Вечером, однако, главарь бандитов решил открыть своим пленникам тайну о том, куда их ведут.

— Мы идём к берегу, — заносчиво улыбнувшись, проговорил он. — Там ждёт корабль, который увезёт нас из этой чёртовой страны. Ты, Элис, станешь моей женой, а вы двое станете неплохим товаром на рынке работорговцев. За вас, особенно за тебя, сэр рыцарь, я смогу выручить весьма крупную сумму золотых.

Главарь ещё не успел договорить, как Динмар изловчился и что было силы плюнул ему на ботинок. Несомненно, если бы рыцарь мог, он плюнул бы в лицо этому мерзавцу, но, увы, путы, крепко связывающие его с корягой, сделать этого не позволили.

Видя, как глаза бандита налились кровью, и желая уберечь Динмара от ещё одного болезненного удара, Элис резко продвинулась вперёд и проговорила:

— Но кто вы? Ведь если вы говорите, что любите меня, мы должны быть знакомы? А я тем временем совершенно вас не помню.

— Вы меня не помните, миледи? — Недоумённо воззрился на девушку разбойник. — А хотя, впрочем, да, я сильно изменился.

После этих слов бандит встал и, не сказав больше ни слова, направился в другой конец лагеря.

***

Потянулись однообразные, ничем не примечательные дни. Днём разбойники шли вперёд к берегу, а вечером, выбирая отдалённые от людских жилищ ложбины, устраивались на ночлег. Практически всё это время пленники были связаны друг с другом. Чувства от сложившейся ситуации они испытывали самые противоречивые. Элисандра была подавлена и разбита, перспектива покинуть родную страну и стать женой немытого и грубого разбойника совершенно её не прельщала. Вертен был спокоен, с самого начала он нацепил на своё лицо маску решимости и приготовился с честью принять любой удар судьбы. Совсем по-иному вёл себя Динмар. Молодой рыцарь не мог обуздать свой нрав и постоянно пытался любыми средствами освободиться от пут, за что регулярно получал по лицу.

Но хоть чувства их и были разными, всё же было то, что их объединяло. Пленникам нужен был шанс, и они его получили.

Отряд разбойников подошёл к переправе через глубокое ущелье, по дну которого текла река. Высота была огромной, а мост так узок, что пленников решено было перевести поодиночке, и вот тут-то Динмар и решил устроить побег. Так как каждого пленника должен был сопровождать лишь один бандит, он надумал как можно скорее избавиться от своего провожатого, перебежать через мост и укрыться от разбойников на той стороне. После рыцарь намеревался догнать бандитов и на привале спасти своих друзей. Однако все эти идеи пошли прахом, когда переходивший первым через мост Вертен неожиданно отпихнул ударом ноги своего провожатого назад и ринулся с моста вниз.

Все были буквально ошарашены этим поступком, и Динмар, совершено подавленный деянием своего оруженосца (ведь с такой высоты даже упав в воду, выжить было практически невозможно), упал духом. Усилив охрану, разбойники перевели оставшихся пленников на другую сторону и продолжили свой путь к побережью.

***

До самого вечера Динмар и Элисандра шли как во сне. Они не могли поверить, что Вертена больше нет. Особенно тяжело приходилось Динмару. С трудом переживая своё горе, он ещё пытался подбадривать Элис, ибо долг рыцаря не позволял ему показывать свою слабость на людях. Как только солнце полностью закатилось за горизонт, главарь бандитов приказал своим людям разбить лагерь. За прошедший день разбойники так сильно устали, что, не просидев у костра и часа, все отправились на боковую. Внимательно оглядев лагерь и убедившись, что их никто не подслушивает, Элис прошептала:

— Мне очень жаль, Динмар, за то короткое время, сколько я его знала, я убедилась, что Вертен был очень достойным человеком. Я молюсь за него и верю, что боги позаботятся о его душе.

— Спасибо, Элис, твои слова греют мне душу. — Печально улыбнулся в ответ рыцарь и тут же добавил: — Ты уж прости меня, я обещал доставить тебя к отцу, обещал привести тебя в Ондегарн в целости и сохранности, а на деле вышло так, что обещания мои ничего не стоят… как и я сам.

— Не смей так говорить! — гневно прошипела девушка. — Да если бы меня поставили перед выбором, кого выбрать себе в провожатые – тебя или всё королевское войско, я бы всё равно выбрала тебя! Ты благородный, честный и добрый человек, Динмар, и я не разрешаю, слышишь? Я не разрешаю тебе говорить, что ты ничего не стоишь! Ты стоишь очень многого. И я бы, я бы…

От избытка чувств у Элис перехватило дыхание, и она не смогла продолжить свою мысль. Подняв полные слёз глаза на Динмара, она едва не обожглась о его горячий взгляд. В этом взгляде было столько благодарности и столько любви, что Элис вмиг вся залилась краской. Она уже давно отмечала про себя, что Динмар ей нравится, помимо того, что рыцарь был очень благороден, природа не обделила его красивой внешностью. Динмар же влюбился в девушку практически с первого взгляда, однако упорно скрывал свои чувства и считал неприличным докучать миледи разговорами о любви. Однако сейчас, когда они уже столько вместе пережили, все грани между приличным и неприличным стёрлись. Они любили друг друга, и никто, даже сами боги, не могли им помешать.

Оттянув верёвку назад, Динмар вплотную придвинулся к Элис, расстояние между ними стремительно уменьшалось, и наконец губы влюблённых сплелись в нежном поцелуе. Поначалу он был робким и неуклюжим, но после, когда в дело вмешалась страсть, они целовались как в последний раз в своей жизни.

Но кто его знает, дороги жизни очень тернисты и запутаны, быть может, и правда завтра граница жизни и смерти отделит их друг от друга… Но то будет завтра, а сегодня они будут держать друг друга за руки и не будут думать ни о чём плохом…

***

Утро ворвалось в мир подобно хищному соколу, стремящемуся за трепещущей добычей. И сразу же оно принесло с собой зло. Главарю разбойников этой ночью не спалось, и дабы не лежать просто без дела, он решил проверить, в порядке ли пленники. Каково же было его удивление, когда он увидел Динмара и Элис в объятиях друг друга. Ревность – животное естество – сразу же полезла наружу, в тот самый миг разбойник уже точно для себя решил, что рыцарь утром отправится к праотцам. Да, за него можно было выручить большие деньги, но разбойник решил пожертвовать ими и утолить свою жажду мести.

Когда все проснулись, главарь приказал разрезать верёвку Динмара и подготовить всё необходимое для казни. Ничего не понимавшие разбойники сначала было решили оспорить решение своего командира, но одного взгляда главарю хватило, для того чтобы предотвратить назревающий бунт и заставить бандитов выполнять его приказы.

После того как всё было готово, Динмар был силой опущен на колени, а голову его прижали к камню. Покуда разбойник, назначенный палачом, заканчивал свои приготовления, главарь бандитов обратился к разбитой от горя Элис:

— Ты думала, что я не увижу того, что было между вами этой ночью? Моя дорогая, ведь я любил тебя, а ты разбила мне сердце! Как мне прикажешь теперь с тобой поступить? — Сделав небольшую паузу и не дождавшись от плачущей девушки ответа, он проговорил уже спокойнее: — Ну, ладно, так уж и быть, я тебя прощаю, все мы ошибаемся, я забуду об этом, и воспоминания мои умрут вместе с этим рыцарем. Эй, палач, хватит там возиться, принимайся за работу!

Разбойник, к которому главарь направил эти слова, поднял свой меч и неспешной походкой двинулся к Динмару. Вот он подошёл, вот замахнулся, и… меч со свистом ринулся вниз и, пролетев в нескольких сантиметрах от головы рыцаря, вонзился в камень. Бандит же, с удивлением воззрившись на торчавшую из его груди стрелу, упал на землю.

Воцарившаяся после этого тишина не продержалась и минуты, тут же она была порвана криками людей и топотом копыт, на поляну ворвались вооружённые рыцари. Они в считаные минуты окружили разбойников и, дабы лишний раз не проливать крови, предложили им сдаться. Последние, видя, что другого выхода спасти свои шкуры у них нет, приняли это предложение.

Всё действо произошло так быстро, что Элис даже не успела опомниться, как оказалась в объятиях своего отца. На все его многочисленные расспросы она отвечала, что всё хорошо, и плакала, только теперь от счастья.

Убедившись, что его дочь и рыцарь в полном порядке, лорд Инкар подошёл к главарю разбойников. Однако, едва взглянув ему в лицо, он в ужасе отшатнулся в сторону.

— Я вижу, ты меня узнал, отец, — зло усмехнувшись, проговорил Кирам. — А вот сестра, к сожалению, не признала, а жаль, ведь я так любил её всё это время…

— Но как ты выжил, сын? — в недоумении вопросил лорд.

— Очень просто, — процедил сквозь зубы Кирам. — Когда ты прогнал меня из города, я долго скитался по лесам, покуда не набрёл на разбойничью шайку. Поначалу ко мне отнеслись с подозрением, однако уже после первого рейда мне стали доверять, а вскоре, когда бывший главарь отдал богам душу, я стал править этими людьми. Я был очень доволен, но для полного счастья мне не хватало только моей любимой сестры Элисандры, без неё мне отчего-то было плохо. Именно тогда я и пустил слух о своей смерти, я знал, что ты ему не поверишь и бросишь на мои поиски всех своих людей, оставив дочь без защиты. Лохти мне даже подговаривать не пришлось. Будучи до изгнания моим верным слугой, он так сильно меня любил, что готов был исполнить любое моё поручение. Однако не всё пошло так гладко, наёмники, которые сопровождали Элис и Лохти из Ярама, оказались бесчестными проходимцами. По уговору они должны были доставить их прямо в корчму, и там уже вместе мы бы дождались моих людей, которых я направил к берегу договариваться с капитаном. Но всё пошло не так, наёмники кинули меня, и Лохти сам привёл Элис в корчму, где был я. Один я решил не предпринимать ничего и дождаться своих людей, благо они были уже близко. Но тут вдруг появился этот рыцарь со своим оруженосцем. Согласившись доставить Элис в Ондегарн, они окончательно смешали мне все карты. Это ещё благо, что спустя шесть часов после их ухода, наконец, объявились мои парни. Если бы они пришли позже, я бы уже не нашёл верный след. А так, по зарубам на деревьях, которые оставлял Лохти, мы смогли настичь их и взять в плен. Что было дальше, все вы уже знаете.

— Ну что ж, — выслушав рассказ сына, проговорил Инкар, — на этом твои приключения заканчиваются, посмотрим, смогут ли тюремные подземелья исправить тебя и выбить из твоей души всю накопившуюся там гниль.

— Но ответь мне, отец, — обратилась к лорду Элис, когда связанного Кирама отвели к лошади, — откуда ты узнал, что мы здесь?

— Я их привёл!

Сказавший эту фразу человек с трудом растолкал стоявших на страже рыцарей и вырвался на поляну.

— Вертен! — Отбросив все условности, Динмар ринулся к своему оруженосцу и заключил его в крепкие объятия. Когда же приступ радости прошёл, он сразу же спросил: — Но как ты смог выжить?

— Честно говоря, — почесав затылок, ответил Вертен, — прыгая в воду, я и не надеялся спастись. Шансов было очень мало, но я понимал: если я выживу, смогу спасти вас. Так оно и вышло. Прыгая вниз, я очень удачно избежал столкновения с камнями и ровненько нырнул в воду. Благо течение было несильным, и я легко смог выплыть на поверхность. Потом я помню лишь, как бежал. Я бежал весь день и добрался наконец до сторожевой башни. Войдя внутрь неё, я ожидал увидеть там лишь одного дозорного, но каково же было моё удивление, когда я встретил внутри самого лорда Инкара с его личным отрядом. Лорд искал свою дочь, и я, к счастью, смог указать ему верное направление.

— И самое главное, мой друг, — похлопал оруженосца по плечу Динмар, — вы поспели как раз вовремя, ещё бы несколько минут – и я бы лишился своей головы.

Динмар мог ещё очень долго выражать свою признательность Вертену, если бы не Элис. Подойдя к рыцарю, девушка изящно взяла его за руку и подвела к своему отцу.

— Лорд Инкар, — торжественным голосом проговорила Элисандра, — я хочу представить вам рыцаря Динмара из Топи, человека невиданной доблести и чести, человека своего слова, человека… выигравшего турнир, если вы понимаете, о чём я.

— О, моя дорогая дочь, — мягко улыбнулся Инкар, — я прекрасно понимаю, о чём ты, и ничего не имею против твоего выбора! Покуда мы спешили сюда к вам, Вертен мне все уши прожужжал про то, какой сэр Динмар прекрасный человек. Но, моя дорогая, что же мы будем делать с турниром? Ведь люди же собирались, готовились…

— А пускай он станет украшением нашей свадьбы! — недолго думая, предложила Элис, лорд Инкар же звонко рассмеялся и согласился с идеей дочери.

Динмар следил за этим разговором очень внимательно. Конечно, он немного опешил, когда Элис объявила своему отцу об их женитьбе. Нет, не то, чтобы Динмар не хотел жениться на Элисандре, совсем наоборот, он этого очень хотел, но совершенно не ожидал, что лорд Инкар – представитель голубых кровей – даст согласие на этот брак. Когда же это произошло, оцепенение Динмара как рукой сняло. Пригладив свои взъерошенные волосы, он радостно рассмеялся и, заключив Элисандру в свои объятия, осыпал её лицо поцелуями.

Утро понемногу переходило в день, и хоть осень и пыталась упорно войти в свои права, солнце по-прежнему мешало её планам, бережно обогревая чистый и светлый мир своими нежными и тёплыми лучами.