Дети сумерек

Глава I

В тот день уже с утра припекало так, будто бы Солнечный Бог решился, наконец, покарать всю разумную жизнь приграничного аденского городка за обсчёт проезжих торговцев, кислое вино в таверне и тот самый случай на свадьбе гарнизонного урядника. Уже к обеду город полностью вымер.

Почти.

По пустынной, дышащей зноем улице брёл человек. Несмотря на явную молодость, человек брёл медленно, даже, пожалуй, плёлся, цепляя ногу за ногу и поднимая в воздух тучи пыли. Не исключено, что он делал это специально.

Вскоре человек добрёл до длинного одноэтажного здания, ничем, за исключением своих размеров, не выделяющегося из прочих построек городка. Понять, что это купеческая фактория, можно было лишь по табличке над входом. Местным купцам было не до украшательств – здесь делали деньги. И оттого, что не всегда большие, менее серьёзным это занятие не становилось

Открыв старую скрипучую дверь, молодой человек вошёл внутрь. Полутёмное помещение было до потолка заставлено бессчётным числом тюков, мешков, сундуков и ящиков самых разных форм и размеров. Образовывая что-то вроде лабиринта, они скрывали от глаз посетителей большую часть помещения.

Молодой человек вздохнул. Отыскать в этом лабиринте разумную жизнь казалось делом непростым. Однако уже за третьим поворотом направо обнаружился стол, за которым сидел тучный старик с маленьким лицом и призванной хоть немного его удлинять козлиной бородкой. Опустив голову, он что-то бегло переписывал с засаленного клочка бумаги в толстый гроссбух. Несмотря на жару, на его плечах покоилась мантия из дорогого зелёного сукна, отороченная мехом по воротнику.

Тут же, в паре метров от стола, наполовину сокрытая в тенях, возвышалась странной формы куча, периодически издающая звуки, похожие на хрюканье. Требовался известный труд, чтобы разглядеть в ней крепко сложенного человека, который спал, сидя на табурете.

Молодой человек кашлянул. Выждав положенное время и не заметив каких-либо изменений в деятельности старика, он навис над столом, накрыв своей тенью бумаги.

Купец, по-прежнему не отрываясь от записей, коротко и зло рявкнул что-то непристойное. Тяжёлая рука опустилась на плечо гостя.

Следующие несколько секунд оказались крайне богаты на разного рода события.

Когда молодой человек вновь поднял глаза на купца, тот брезгливо поправлял мокрую чернильницу, содержимое которой растеклось по столу, чудесным образом не залив ни одной строчки. Встретившись взглядами, они, не сговариваясь, посмотрели вниз, где мирно покоилось тело незадачливого охранника.

-Он жив? – деловито осведомился купец. Было видно, что здоровье работника интересует его только в рамках дальнейшей профпригодности.

Молодой человек призадумался, потирая саднящие костяшки, после чего кивнул.

-Теперь-то мы можем поговорить?

Купцом овладела с трудом сдерживаемая ярость.

-То есть ты приходишь ко мне посреди рабочей смены, отвлекаешь меня от важных дел, калечишь моего подчинённого, и заявляешь, что просто хочешь поговорить?! Кто тебя послал? Зубастый? С меня взять нечего, я нищ, как школяр, так ему и передай. А теперь – пшёл вон отсюда!

-Тише, тише, - игнорируя наглую ложь, гость успокаивающе поднял руки, - Я понятия не имею, о ком ты говоришь. Я работу ищу.

-Какую, к чертям, работу?

-Для отряда наёмников. Устранение конкурентов не предлагать.

Купец успокоился, но лишь самую малость. Подпустив в голос максимально возможное количество яда, он произнёс:

-Во-он те тюки в углу видишь? Перетаскай их к казармам – пожрать дам. Мож от стражи ещё чего перепадёт.

-Отец, я ведь и до Зубастого могу дойти.

-Ты мне не угрожай, сопляк. Где я тебе работу возьму? Из кармана достану? Войны нет, так думаешь, я её организую?

-Войны нет, а разбойники есть. Тот же Зубастый – чем плох? Дашь награду за него?

-Что ты, - замахал руками купец, - у него целая армия за лесом, почитай, сотни две. И, говорят, застава уже есть. Без катапульт туда и соваться нечего. А случись что – я своей шкурой отвечу. Нет у меня для тебя работы.

Наёмник придвинулся ближе.

-Выбирай: или ты даёшь мне работу, или… я делаю нечто плохое, о чём после буду жалеть. Вряд ли долго, но пару бессонных ночей ты мне обеспечишь. Мы же этого не хотим, правда?

Старик посмотрел ему прямо в глаза. Не найдя в них ничего, кроме мрачной решимости, пожал плечами и произнёс:

-Нет, ну раз так хочешь… Лес за северными воротами, вверх по реке. Если повезёт, увидишь врагов раньше, чем они тебя. Если очень повезёт, умрёшь быстро. Денег у тебя, я так понимаю, нет, так что долго канителиться с тобой Зубастый не будет.

Наёмник отпрянул от стола.

-Что, правда работы нет?

-А ты думал, я тут с тобой шутки шучу? От безделья? В хорошие времена сплавил бы тебя караванщику, чтоб глаза не видели, да уже, почитай, второй месяц тут как на острове. А что делать? Мы хоть и на границе, да на самой глухой, только контрабанду и возить. А эта публика караванами не ходит и провожатые ей не нужны, сам понимаешь. К лорду какому не думал в гвардию податься?

-Думал. Во-первых, это хорошего надо найти. Во-вторых, гонять крестьян из соседней деревни, потому что один лорд другому на званом обеде в бокал плюнул, не хочу. И в-третьих, у них самих сейчас денег нет, уже узнавали.

-Да-а, - протянул купец, - что ж это делается? Вроде мир со всеми, и с Иллорианом, и с Адамантом, и с Вейладом, а достатку нет. Неурожай с мором в чехарду играют. Вон, бандиты, говорят, на юг собрались, то ли пиратствовать, то ли так, на зимовку. Скоро как лорды станут, ещё неизвестно, кто хуже будет. Тараканы, и те передохли.

Он опустил взгляд и только сейчас заметил прилипшую к локтю бумажку. С раздражением оторвал её, быстро пробежал глазами и нехорошо осклабился.

-Смотри-ка, наёмничек, твоё счастье! Есть у меня для тебя дельце. Мож, возьмёшься? Сколько вас?

-Десять человек вместе со мной. Говори, что за дельце. Но повторю: устранением конкурентов не занимаюсь.

-Принципиальный, да? Не боись, ничего такого. Твари какие-то на загородном кладбище завелись, то ли трупоеды, то ли чёрт-те-что. Люди, бедные, на могилу к родичам сходить не могут. Уж я и к коменданту гарнизона обращался – говорит, не в их ком… пом… потенции.

-Компетенции?

-Во-во, в ней самой. И в столицу писал, в новый этот орден паладинский, пусть бы прислали кого, хоть рыцарёнка самого завалящего. Без толку. Вот, город награду назначил, думали, мож, охотники придут.

-И никто не пришёл? – спросил наёмник с максимальным сочувствием, на какое был способен.

Купец только махнул рукой.

-Глухо. Я уж и думать забыл, всё-таки не моя это забота, а тут ты подвернулся. Ну так что, герой? Избавишь добрых граждан от напасти лютой, неведомой?

-Избавить, конечно, можно… - произнёс после некоторого размышления наёмник, - Ещё бы знать, сколько этих тварей.

-Говорят, немного. Сам не проверял. Слушай, а мож они расплодились? Времени уже много прошло.

-Не думаю. В этом случае они принялись бы за вас – еды на кладбище мало. Ну, пожалуй, я согласен. Сколько заплатишь?

-А сколько попросишь?

-Десять золотых.

Купец тяжело вздохнул.

-Давай семь? Вижу, что достойная цена, но не могу. Нет таких денег.

-Девять. И аванс четыре. За меньшее сам не возьмусь.

-Эхх, разоритель… Лады, уговорил! – купец с почти хорошо скрываемой радостью достал из ящика стола четыре увесистых блестящих кругляша и впервые внимательно оглядел своего гостя.

Худощавый, но жилистый, среднего роста, с цепким взглядом больших серых глаз, молодой человек – хотелось назвать его «паренёк» – совершенно не производил впечатления опытного вояки и ветерана битв, а походил, скорее, на ловкого воришку, или, в лучшем случае, на мародёра – одного из тех, что прячутся по лесам, стреляя в затылок случайным путникам, а затем обирают их трупы ради горстки монет или дорогих безделушек.

«Если б он не уработал Мито, я бы и разговаривать с ним не стал, - подумал купец, - но меч у него хороший, насколько я понимаю в мечах».

-Как тебя звать? – спросил он.

-Аларик.

-А прозвище есть?

-Красный.

-Что-то не слышал.

-Вы тут у себя и конец света не услышите. Чего ты меня пытаешь, передумал уже, что ли?

-Ну как же, - нахохлился купец, - надо ж мне знать, что ты за человек. Вы в «Гортензии» остановились?

-Конечно, больше негде. Давай гони аванс, пиши расписку, а то чувствую, что с тобой так можно до вечера болтать.

Монеты и бумажка перешли из рук в руки. Наскоро попрощавшись с немного разочарованным купцом, наёмник зашагал прочь.

Дорога обратно заняла у Аларика гораздо меньше времени. Через десять – пятнадцать минут он уже был около таверны, у входа в которую сидел самый настоящий эльф, прихлёбывая нечто из глубокой кружки. Эльф повернул голову и отсалютовал.

Стороннего наблюдателя, не привыкшего к такой картине, поразило бы даже не само наличие эльфа, невесть что забывшего вдали от Великого Леса и живописно разодетого в камзол, который был модным каких-нибудь полвека назад, а его лицо. Хорошенько проблевавшись, этот сторонний наблюдатель со второго, а то и третьего раза таки смог бы внимательно рассмотреть тот помятый, горелый кусок плоти с редкими клоками волос, обнажённой скуловой костью, оплывшей, словно восковой, дырой на месте глаза, и отсутствующим ухом, который представлял из себя всю правую половину лица эльфа. Сказать, что эльф внушал отвращение – значило бы упустить прекрасную возможность использовать вместе такие характеристики, как «гадостный» и «жуткий».

-Доброе утро, командир, - поздоровалось чудовище на чистейшем староимперском.

-Уже день, но спасибо. Ухо, как ты можешь пить пиво в такую жару?

-Эти помои? В моче пьяницы градус выше. Увы, у хозяина больше ничего нет, так что… Ты нашёл работу?

-Нашёл. Выдвигаемся сейчас же. Остальные проснулись?

-Все, кроме Хьорда и Миры. Гнома разморило, он и задрых, а девка ночью плохо спала.

-Ты откуда знаешь?

-Она сама сказала. Кстати, тут перед тобой мальчишка прибегал, с хозяином трепался, не от тебя ли?

-Нет. Ладно, давай буди спящих царевен, и пойдём.

-Уже иду, командир. Что за задание хоть, скажешь?

-Потом. Всем вместе.

Ухо размахнулся и с силой зашвырнул кружку через крыши маленьких треугольных домиков. Послышался звон стекла и негодующий кошачий вой. Остатки лица эльфа озарила светлая, счастливая улыбка.

- Как же давно я никого не убивал, - произнёс он.

Наёмники вышли налегке, взяв лишь оружие и немного еды. Полуголодных лошадей было решено оставить на заднем дворе трактира, благо хозяин, обрадованный авансом, отсыпал им овса щедрой рукой. Несмотря на жару, шли бодро, предпочитая, правда, помалкивать. В тишине, не нарушаемой даже стрёкотом кузнечиков, раздавалось лишь сопение не привыкшего к такой погоде Хьорда.

-Нам ещё далеко? – через некоторое время подал голос Конрад.

-А я откуда знаю? – буркнул гном, хоть парень и не обращался непосредственно к нему.

-Нет, не очень, - отозвался Аларик, - вон, видишь холм? Сказали взобраться туда, пройти немного и будет кладбище.

Некоторые наёмники, не сговариваясь, издали тихий, но всё же хорошо различимый стон.

Озир, приглядевшись к вершине, произнёс:

-Вижу кладбище. Вижу, как там кто-то бегает.

-Что за ерунда? Купец мне божился, что эти твари выходят на охоту только ночью.

-По-моему, это люди.

-Люди? Ты уверен? Кто они?

-Не могу разглядеть.

Зоркие глаза степняка различали лишь несколько суетливых чёрных фигурок, напоминающих муравьёв до степени смешения.

-Не нравится мне это, - протянул Максим.

-Точно. Людей там быть тем более не должно. Пойдём-ка быстрее.

Все молча ускорили шаг. Через несколько минут форсированного марша наёмники, очутившись у склона холма, смогли разглядеть чужаков повнимательнее.

-Тьфу ты, чёрт, - ругнулся Ставр, - это ж охотники!

Действительно, стёганые доспехи и железные шапки, а также длинные пики и самострелы выдавали в незнакомцах охотников на чудовищ – представителей довольно молодой профессии, появившейся в ответ на резкий рост популяции упырей и трупоедов в результате последнего нашествия Стальной Орды. Встреча с конкурентами была для отряда наёмников плохой новостью. Хорошей же было то, что охотники, увлечённо стаскивающие мёртвых тварей в кучу, непрошеных гостей пока что не заметили.

-Ухо, Конрад, Озир – приготовьте луки, - прозвучал тихий приказ Аларика. После секундной паузы он добавил:

-Без команды не стрелять.

Шестеро крестьянских парней, гордо именующих себя «охотниками на чудовищ», даже не помышляли о сопротивлении. Мигом побросав оружие и сбившись в кучу, они таращились на наёмников, испуганно помаргивая. Очевидно, открывающиеся перспективы представлялись им весьма печальными.

-Самострелы оставьте – и убирайтесь, - изрёк Аларик почти добродушно.

Бормоча слова благодарности, охотники бросились наутёк.

-Ну, так не интересно, - произнёс Ставр и засвистел им вслед – в два пальца, с переливами, как умеют только вейладцы. Ему вторили Конрад и Озир. Хьорд хохотал во всё горло, Ухо плевался.

-Выше нос! Хватит ещё на твой век сражений, вот увидишь! – Анжелика хлопнула Миру по плечу, увидев, как та с досадой швырнула саблю в ножны.

Тем временем, Аларик и остальные осматривали трупы чудовищ – подтверждение того, что охотники не даром ели свой хлеб. Разглядывая белёсые тела, поднимая тонкие «руки» с непропорционально длинными, но мощными пальцами, залезая в пасти и проверяя зубы, наёмники одобрительно хмыкали и напоминали со стороны то ли привередливых покупателей на конской ярмарке, то ли инспекторов института благородных девиц.

-Кабан, дружище, отрежь у кого-нибудь лапу. Возьмём её с собой, остальное нужно сжечь.

Молчавший до сих пор наёмник кивнул и, указывая куда-то назад, произнёс:

-А что там?

Наёмники обернулись. Среди множества могил различной степени осквернения и возвышавшихся над ними деревянных кругов-колёс, за ажурной стальной оградой и проросшим сквозь неё барбарисом, стоял склеп. До сих пор его никто не замечал.

-Да, ты прав, стоит проверить, не остался ли кто живой, - Аларик прокричал улюлюкающим бойцам кончать балаган и, обнажив меч, направился к склепу. Остальные последовали за ним.

Даже издалека было видно, что склеп очень древний, вблизи же стало ясно, насколько. Максим, чьи познания в архитектуре были слегка больше, чем у остальных, отнёс круглое здание с плоской крышей к раннему иллорианскому периоду, когда темнокожие воины с юга только начинали свои завоевания за пределами Овального моря и его многочисленных островов. Как этот стиль попал на столь далёкий север – загадка.

Глядя на голые стены, некогда облицованные тяжёлыми мраморными плитами, строгую геометрию входа и колонн, выбитое навечно над входом имя давно забытого рода, многим наёмникам невольно пришло на ум сравнение с умирающим львом в окружении стаи гиен.

Аларик заглянул внутрь. Не было видно ничего, кроме стен крайне узкого, впритирку, прохода, и ступеней, ведущих вниз, во мрак.

Наёмник хотел было уже выругаться, что никто, в том числе и он сам, не подумал взять факелы, но тут напомнил о себе гном. Хьорд, который как и любой другой представитель своего народа, видел в темноте лишь немногим хуже кошки, начал спускаться первым, выставив копьё и готовый проткнуть темноту, если та вдруг захочет его сожрать. За ним на некотором расстоянии друг от друга шли остальные.

Внезапно Хьорд остановился.

-Здесь большой зал, футов сорок в длину. По краям пьедесталы с урнами. Пахнет пылью. Тут уже лет сто никого не было.

-Ну так проходи, чего встал? – на разные голоса донеслось сзади.

Один за другим, наёмники вошли в зал. Даже привыкнув к темноте, их глаза не могли различить ничего, кроме ровного слоя пыли на полу и рядов пьедесталов у стен. По очереди они подходили к ним, пытаясь найти табличку с именем усопшего, какое-нибудь сокровище, незапечатанную урну – что угодно. Но всё было до безумия одинаковым, серым и величественно-унылым. Не угнетающим, нет – просто чужим. Зал высокомерно молчал, и, создавалось впечатление, что он молчал бы, даже если бы ему было, что сказать. Склеп умер, ну или спал настолько крепко, что разбудить его могло лишь нечто большее, чем вторжение простого человека, или эльфа, или гнома.

Мира наравне с остальными шарила по углам. Вековая пыль лезла в нос, заставляя девушку звонко чихать. Сумев, наконец, выдохнуть, она заметила, что пыль, разлетевшись в стороны, открыла небольшой предмет. Мира взяла его в руки и поняла, что это кулон.

-Глядите, что я нашла! – закричала она.

Сбежавшиеся на крик наёмники по очереди рассматривали диковинку. В полумраке было видно немногое, но обращала на себя внимание форма кулона в виде неправильной капли и любопытная способность словно бы поглощать солнечные лучи, обретая на свету тёплый медовый цвет.

-Наверное, это янтарь, - решил Хьорд, - а цепочка золотая.

-Счастливица! – вздохнула Анжелика.

-Носи на здоровье! – улыбнулся Ставр.

Мира, улыбаясь в ответ, сунула кулон в карман. Ей он показался не более чем красивой безделкой.

«Потом рассмотрю», - решила она.

Побродив по склепу ещё немного и не найдя больше ничего интересного, наёмники поднялись на свежий воздух. Кабан принялся рубить саблей лапу одному из монстров, остальные бойцы отправились искать сухие ветки для огромного погребального костра. В ход пошли даже не особо прогнившие доски с могил. Уже через двадцать минут первые огненные язычки робко лизнули страшное подношение, но вскоре, распробовав, яростно взмыли вверх.

-Красиво, - промолвил Озир. Ухо, стоявший рядом, лишь напряг желваки.

-Аларик, - решила задать вопрос Мира, - а ты не боишься, что охотники придут в город и договорятся с Гильдией, чтобы заплатили им, а не нам?

-Не-а, не боюсь. Во-первых, купец договаривался со мной, а не с ними, во-вторых, он уже уплатил аванс. Меньше, чем наш остаток, они не попросят.

-А воняет, однако, знатно! – воскликнула Анжелика.

С трудом оторвав взгляды от бушующего пламени, наёмники поспешили вниз.

Был послеполуденный час. Солнце уже покинуло зенит и теперь нехотя сползало вниз по небосводу. Но жара и не думала спадать. Успевшим остыть за время блужданий по склепу наёмникам казалось даже, что она только усилилась.

Анжелика взмахнула рукой.

-Командир, ты как хочешь, но я пойду купаться. На речку. Кто со мной?

Ответом ей был нестройный согласный гул.

-Ну, командир, что скажешь?

Аларик честно попытался придумать вескую причину для того, чтобы как можно скорее вернуться в город. Его гудящие ноги открыто требовали растянуться на чём-нибудь мягком и пуховом, но голова наотрез отказывалась соображать. Наконец, решив, что не стоит потакать внезапному приступу изнеженности, наёмник кивнул.

-Идёмте. Пару часов, не больше. Анжелика, ты на страже, потом поменяешься с Ухом.

На радостях девушка не стала даже, как обычно, возмущаться.

Почти бегом наёмники преодолели полверсты, отделявшие их от речки, и с разбегу влетели в воду, оглашая окрестности жизнерадостным гиканьем.

-Хоть бы разделись, черти, - пробормотал Аларик. С отвращением бросив грязную рубаху на песок, он заметил, что Мира отошла в сторонку и теперь стоит, поглядывая на резвящихся мужчин со странным выражением на лице.

-Ты чего? – спросил он.

-Да так, ничего, я лучше тут, с Анжеликой постою, - забормотала девушка, явно не горя желанием лезть в воду.

-Ну, как знаешь, - Аларик пожал плечами, медленно вошёл в речку и тут же пропал. Вместо него из-под воды вынырнул ржущий как конь Конрад.

-Спасай командира, чего стоишь? – Мира никак не могла привыкнуть к манере Анжелики ходить совершенно бесшумно, поэтому вздрогнула, услышав её голос прямо за спиной.

-Не думаю, что ему это нужно, - девушка неловко улыбнулась, наблюдая за тем, как Аларик вновь появляется на свет божий, орёт на Конрада и без особых успехов пытается съездить тому по шее.

-А я думаю, что нужно, - продолжала настаивать Анжелика.

Мира обернулась. Улыбаясь, словно кинжал в свете луны, Анжелика сунула ей в руки бинт.

-Ты кого обмануть хочешь? Забыла – так и признайся. У тебя хоть тётя Анжелика есть, а вот у неё никого нет, ей и за тебя, и за себя, и за всех всё помнить нужно. На вот, перетяни. Или нет, лучше я сама. Идём!

Анжелика уволокла упирающуюся для порядка Миру в кусты. Уже через полминуты она, уперев руки в боки, придирчиво рассматривала результат своих трудов. Не найдя изъянов, довольно кивнула.

-Ну вот, теперь хорошо. И не развяжется, даже и полезет кто. В крайнем случае, пальцы отрежу. Да не тебе, не бойся, - хохоча, девушка потрепала подругу по плечу, - А вообще, хорошо, что у тебя тоже небольшие. Представляешь, сколько мороки было бы, будь у тебя как у царицы Кош? Да и неудобно это. Внизу не видно ничего, вдруг динарий пропустишь?

Сквозь смех, Мира пропищала «спасибо», и, чмокнув Анжелику, бросилась к остальным. Реку сотряс дружный радостный вопль восьми лужёных глоток.

Вдоволь нарезвившись, наёмники потянулись на берег. Хьорд ушёл гулять, Аларик и Озир загорали, Максим негромко разговаривал о чём-то с Анжеликой, отдыхающей в тени, после того, как её сменил Ухо. В воде остались лишь Конрад, Ставр и Кабан. Они то плавали наперегонки, то ныряли в ледяные глубины, пытаясь схватить сома, когда тот случайно касался кого-то из них своим мощным хвостом.

Мира вышла из воды. Сейчас тепло слабеющего дня не жгло без пощады, а нежно ласкало, словно любящая мать, которую она никогда не знала. Во всяком случае, она думала, что мать ласкает именно так.

Какое-то время Мира стояла, прикрыв глаза и наслаждаясь этим странным обволакивающим чувством. Все мысли испарились, стихли звуки. Лёгкий ветерок приятно обдувал влажную кожу и превращал тишину, от которой в другое время хотелось бы кричать, во вполне идиллическую картину.

Из груди девушки вырвался прерывистый вздох. В тот же миг чары развеялись. Мир вновь наполнился шелестом листвы и приглушёнными голосами наёмников.

Решив, что одежда высохнет и на ней, Мира отошла от пляжа и легла на траву. Внезапно она вспомнила про кулон. Похлопав по карманам, она извлекла его на свет и принялась со скучающим любопытством рассматривать.

Застывшая капля янтаря светилась, словно маленькое продолговатое солнышко. Не было ни сколов, ни царапин, которые могли бы испортить впечатление. Даже золотая цепь была продета не через вульгарное отверстие, а будто бы срослась с янтарём, теряясь где-то в его глубинах.

При свете дня кулон заворожил Миру. В нём соединились красота и достоинство, причём достоинство явно лидировало. Кулон не стремился понравиться, но всё равно нравился – как небо, лес или горы красивы не по желанию человека, а сами по себе. И источал вокруг себя такую же ауру величия – ну, может, менее масштабную. И, в отличие от них, его можно было надеть на шею, что Мира и сделала.

В ту же секунду янтарная капля принялась поглощать цепь. Шею мгновенно сдавило, сорвать кулон не удавалось. А цепь продолжала затягиваться.

Перед глазами поплыли цветные круги, и Мира рухнула на колени. Невозможно было не только позвать на помощь, но и просто вдохнуть. Царапая горло, ломая ногти о цепь, Мира хрипела, но слишком тихо, чтобы быть услышанной.

Но всё же её заметили.

Первым к ней бросился Ухо, успев вначале бегло осмотреть горизонт и ближайшие кусты на предмет засады. Созывая остальных, он наклонился над девушкой, и, поняв, что происходит, попробовал сорвать кулон.

Бесполезно. Мира дёргалась, словно тряпичная кукла, а цепь не поддавалась ни на дюйм.

-Что с ней?! Подавилась?

-Нет, её душит!

-Что душит?

-В сторону! – это Озир. Он кладёт ладонь ей на лоб и начинает что-то быстро и ритмично бормотать.

Весь отряд столпился вокруг молчаливыми зрителями. Мира дёрнулась ещё раз, затем ещё. Хрипы сменил кашель, надсадный и мучительный. Любая попытка сделать вдох вызывала всё новые приступы. Но она пыталась дышать!

Наконец ей удалось со стоном втянуть воздух в лёгкие. Ещё минута – и её дыхание выровнялось. Порозовевшая Мира оглядела товарищей мутным взглядом, но вдруг, снова захрипев, рухнула на землю.

-Она давится, давится!

-Да нет же, говорю, это цепочка.

Озир забормотал быстрее и обхватил кулон другой рукой. Его лицо перекосило от боли, но он лишь крепче сжал кулак и продолжал наговаривать заклинания, пока девушка снова не успокоилась. Осторожно он попробовал убрать руку с кулона, но едва только его поверхности коснулся солнечный свет, Мире вновь стало хуже. Отблеск янтаря вспыхнул в мозгу Озира удивительной догадкой.

-Все сюда! Так… ещё ближе. Закройте её от света.

Потребовалось несколько мучительных минут и одно маленькое облачко, чтобы понять: как только прямые лучи солнца попадают на кулон, он начинает втягивать цепь, грозя владельцу смертью от удушья. В остальное время цепь слегка ослабляется – достаточно, чтобы не мешать дыханию, но недостаточно, чтобы избавить от дискомфорта полностью. И уж тем более недостаточно для того, чтобы её можно было снять.

Мира пришла в себя довольно быстро. Слабо улыбаясь, она отвечала на вопросы о самочувствии и то и дело порывалась оттянуть пальцем цепь. Сейчас ей было тяжело даже сглатывать, но Озир и Аларик заверили, что это пройдёт. Её трясло; руки ходили ходуном и подгибались, не давая подняться.

-Посиди немного, - остановила её Анжелика, - нужно его чем-нибудь закрыть. У кого рубаха почище?

-Моя колом стоит, - отозвался Аларик, - и бинтов с собой нет.

-Мои тоже закончились. Ну, кто ещё?

-Что тут происходит? – раздался голос Хьорда.

Выслушав рассказ, он, недолго думая, снял рубаху с себя и аккуратно обмотал вокруг шеи девушки. Его серая кожа выделяла крайне мало пота, так что ткань пахла почти нормально.

-А я, - произнёс гном, закончив, - пока ходил, видел людей. С оружием.

-Где? Тебя заметили?

-Нет, я спрятался. Выше по течению они были. Постояли немного и ушли.

Аларик потёр подбородок.

-Наверное, разбойники. Мне о них рассказывал купец.

-Какие будут приказания, командир?

-Какие приказания… - повторил тот и наклонился к девушке, - Как ты? Идти сможешь?

-Да, - ответила она и медленно встала сначала на одно колено, а затем во весь рост, но тут же зашаталась. Аларик и Анжелика подхватили её под руки и держали, пока ей не полегчало.

-Сейчас же уходим отсюда. Отдых окончен.

Наёмники вернулись в город лишь под вечер. Невзирая на слабость, Мира шла наравне со всеми. Только раз она попросила отдых. Кабан вызвался нести её на руках, но Аларик разрешил привал. Солнце с неохотой ослабляло хватку, и передышка нужна была всем. Наконец, войдя в спасительный полумрак трактира, бойцы без сил растянулись на скамьях. Торопливо распрощавшись со всеми, Аларик отправился к купцу за остатком.

И застал того сосредоточенно смотрящим на лампаду прямо перед собой. Крохотный язычок пламени метался в своей темнице из стекла от одной запылённой стенки к другой, давая совсем мало света. Время от времени он выхватывал из темноты громадный силуэт, который шевелился и шумно сопел. При виде Аларика силуэт, оказавшийся охранником, задвигался активнее и помахал рукой.

-Ну нельзя же так, командир, - прогудел он, потирая бритый затылок, - Так ведь и покалечить недолго. Как со старыми боевыми товарищами обращаешься?

Сощурив один глаз, Аларик окинул стража долгим задумчивым взглядом. В памяти вскоре всплыло имя.

-Крендель?

-Точняк, - оскалился бугай, - только меня Мито зовут. Да ты и не помнишь верно. А вот я помню. Как мы с тобой вместе на стене Угоса рубились. Хороший был бой, ага. Ха, и как тебя выгоняли, тоже помню! Старик тогда…

-Довольно, - поморщился наёмник, - Скажи лучше, - он осторожно заглянул Мито за спину, - с ним всё в порядке?

Охранник посмотрел на хозяина, продолжающего неотрывно следить за пламенем.

-Фиг знает. Сегодня днём передали ему какой-то свёрток, так он с тех пор и сидит сам не свой. Лучше ты не тревожь его. За деньгами завтра приходи, а я скажу…

-Закрой пасть, - вдруг проскрипел купец, - и не мели языком. Всё равно пользы от тебя как от мебели, только меньше, так хоть не вреди, торговые секреты не разбалтывай. А ты, сынок, поди сюда.

Аларик подошёл. Вблизи стала заметна испарина на покатом купеческом лбу.

-Тут какие-то люди приходили, назвались охотниками. Сказали, что это они нечисть повывели. Знаешь про это?

-Нет, - просто ответил Аларик, - не встречал таких.

-Я так и думал, - кивнул купец, - Вот держи, пять золотых, как договаривались.

Коротко поблагодарив, наёмник собрался уходить.

-Постой, - окликнул его вдруг старик.

-Ну, что ещё?

-Куда теперь направитесь?

Аларик нахмурился. Он очень не любил такие вопросы.

-Ветер в поле ловить. Чего тебе?

-Тебя мне. Вижу, человек ты надёжный, и работу справишь, и не выдашь, коль чего. Дело важное есть.

-Какое ещё дело?

-Говорю, важное. Видишь?

Купец кивнул на продолговатый свёрток, лежащий на столе.

-Вижу. Что дальше?

-Не спеши. Сейчас всё расскажу. Вот это нужно доставить в Иллориан и передать лично в руки купцу Адонису. Справишься?

-Эк ты – в Иллориан! Далековато будет. А что я там забыл, не подскажешь?

Купец вытащил из-за пазухи мешочек и несколько раз подбросил его в руке. Увидев его, Крендель выпучил глаза и судорожно сглотнул.

-Здесь лежат алмазы, ровно двадцать штук, самой высшей пробы, - рот купца постепенно растягивался в ухмылке, - И по прибытии на место ты получишь ещё столько же. Этого достаточно, чтобы ты взялся за дело, не сомневаясь и ни о чём не спрашивая?

Аларик, собираясь ответить, с удивлением осознал, что тоже щерится, как идиот. Приняв мешочек из рук, он заглянул в него, словно в змеиную нору. Драгоценные камешки мирно и с достоинством поблёскивали внутри.

С усилием стерев улыбку с лица, наёмник всё же поинтересовался происхождением свёртка.

-Этого я тебе не скажу. Знай лишь, что он не опасен и совершенно бесполезен для тебя. И, пожалуй, излишне напоминать, но всё же: доставить его нужно непременно в запечатанном виде. Ну что, по рукам?

…В таверне постепенно затухал жаркий спор. Ухо смог усадить возбуждённо жестикулирующего Ставра на место, а Кабан утихомирил Хьорда, показав тому кулак. Но, даже одержав победу над своими главными врагами, здравый смысл в итоге сдал позиции. Взывать к нему, когда на горизонте маячит такая сумма, всё равно, что увещевать мальчишку, который, увидев дворянина в сверкающих доспехах, вдруг понял, что не зря до сих пор вертел в руках этот злосчастный яблочный огрызок.

-Довольно, - Аларик хлопнул по столу, привлекая всеобщее внимание, - Мне всё равно это не слишком нравится, но деньги нам нужны, а значит, решено: берём контракт, топаем до Угоса, там садимся на корабль и тихо-мирно плывём в Иллориан. С Мирой тоже что-нибудь придумаем – там цивилизация, а стало быть, и книги. Или, по крайней мере, хорошие шарфы. Кстати, подруга, а ты сама-то что скажешь?

-Я? Ну, я ещё не очень хорошо понимаю, как здесь всё устроено. И мне почему-то кажется, что кулон поможет узнать больше обо… обо всём. В любом случае, я доверяю вам и сделаю так, как вы, ребята, посчитаете нужным.

Улыбкой Миры можно было осветить помещение и куда больших размеров.

-Значит, все согласны?

-Все! – дружно гаркнул отряд.

-А над предложением Конрада я ещё подумаю.

Глава II

-Н-но, пошёл!

Мира пришпоривает коня. Конь вздымается, играя копытами, и, опустившись, срывается с места, словно стрела. Комья земли вылетают у него из-под ног. Вокруг – равнина, гладкая, что скатерть. Холмы остались позади, и всадница может дать себе и скакуну волю, не боясь, что Аларик рассердится. В ушах свистит ветер, но даже он не сможет заглушить поставленный, с хрипотцой, голос командира. Вот как сейчас. И он всё ближе.

Ближе?

Аларик показался по правую руку от Миры. Припав к лошади, он будто слился с ней в единое целое. Быстрое, словно мысль. Он машет девушке рукой и ускоряется ещё, вырываясь вперёд сначала на полкорпуса, а затем на корпус. Слева, лишь чуть отставая, летит Анжелика.

Хорошо!

Вскоре к ним присоединился Озир. Застоялые кони носились по полю, и наёмникам приходилось чаще сдерживать их, нежели подгонять. Зрелище притягивало к себе весёлые взгляды друзей и завистливые – караванщиков. Наконец, Аларик натянул поводья и поднял руку, приказывая остановиться.

-Давненько, давненько… - улыбнулся он, переведя дух. Остальные тоже запыхались не меньше своих скакунов, - Отлично держишься в седле, и посадка правильная. Прямо на лету схватываешь.

-Да! – Мира вскинула кулак, - Как же здорово! Буран такой молодец!

-«Буран»? Так ты назвала коня?

- Ну да, а что?

Аларик посмотрел на пепельно-серого, в белую крапинку жеребца.

-Ничего. Вполне подходящее имя. Просто, сколько ты его выбирала – два месяца, три?

-Не хотела ошибиться. А почему у твоей лошади имени нет?

-Не хочу привязываться. Ладно, помнишь, чему вчера научилась?

Кивок.

-Готова продолжать?

Энергичный кивок.

-Тогда приступим.

Привычным движением Мира вытащила саблю из ножен и, крутанув в руке, сделала несколько пробных взмахов. Плетёная рукоять крепко лежала в ладони. Ажурная круглая гарда с парой танцующих журавликов защищала руку, не давая ей соскользнуть. Гибкий клинок напоминал своим плавным изгибом песчаную косу, доведённую стихией до неумолимой остроты. А внезапный, столь непохожий на остальное лезвие, скос острия будто скалился в хищной ухмылке.

Сабля эта была с Мирой всегда. С ней в руках девушка, казалось, становилась жёстче и обретала такую же остроту. Мира знала, - неважно, откуда, - что клинок её никогда не подведёт. Он был якорем, которым она могла зацепиться за этот мир. И просто красивой вещью, которую приятно держать в руках, пытаясь поймать на кромке отблеск луны.

Наёмники первое время едва не вырывали саблю из рук, пытаясь лучше рассмотреть диковинное оружие. Потом попривыкли.

-Смотри, - стал вещать Аларик, - когда ты сражаешься в пешем строю, тебе помогают твои скорость и ловкость. Просто уклоняешься и выматываешь противника – он сам рано или поздно откроется для удара. В конном бою всё иначе. Любой взмах меча может задеть твоего коня; если он сбросит тебя – это верная смерть. Поэтому всегда старайся отразить удар. Энжи!

Анжелика плавно провела саблей снизу вверх.

-Вот так. Старайся принять клинок на перекрестье. Так ты меньше сил потратишь. Но даже не думай уйти в жёсткую сцепку – не то оружие у тебя, да и не та комплекция. Лучше, если совсем тяжело, ставь другую руку вот сюда, - да, прямо к острию, - и толкай всем телом.

Аларик вдруг призадумался.

-А ведь у тебя гарда круглая, а не как обычно, крестом. Может и не удержать атаку, меч соскочит – и прямо по руке. И что делать?

-Может, вот это, - девушка совершила сложное движение, взяв клинок обратным хватом и уперев в плечо.

-Интересно. Думаешь, сможешь так прямо в бою? Правда? Хе, вот сейчас и проверим!..

Издалека за этим с умилением наблюдали остальные.

-А она быстро отошла, - заметил Максим.

-Ага. Ну что ж, какие её годы, - согласился Конрад.

-Будто сам от неё далеко ушёл.

-Далеко, не далеко, а в жизни кое-что повидал.

-Может и она повидала не меньше, откуда тебе знать?

Конрад не нашёл, что ответить. Плотно задрапированные до поры до времени воспоминания об обстоятельствах их встречи нахлынули вновь. Наёмник поморщился. Слишком много тогда было необъяснимого.

-Что думаешь о ней?

-«Прелесть юной девы суть перст Господень и да не замарает она Его мерзостными деяниями своими».

-Это мнение Семикнижья. А твоё?

-По-моему, я уже говорил. Если реки не потекут вспять, и никто из нашей братии не вонзит другому нож в спину, бояться нечего. Она слишком юна, чтобы иметь характер, позволяющий ей не быть ведомой и так талантливо играть столь очаровательную детскую непосредственность. Это как с Ухом. Он не настолько туп, чтобы быть тем безумцем, которого из себя строит. А вот Кабана, признаться, я боюсь куда больше.

-Я всё слышу! И здоровяк тоже!

-Экий ты ушастый, Ухо. А за Кабана не говори. Он, как обычно, весь в себе. О чём задумался?

Кабан даже не повернул головы в сторону приятеля. Он смотрел на горизонт, смотрел – и не замечал ничего вокруг. Когда на него накатывало такое настроение, нечего было пытаться с ним заговорить. Будешь надоедать – посмотрит на тебя; даже бровей не нахмурит, а неуютно, – и снова уйдёт в свои мысли. Спроси, про что думаешь – ответит что-то вроде «о траве». Или «о королях». Без улыбки и без злости. Странный человек. Ну, бывалым солдатам и не такое прощают.

-Море близко, - наконец вымолвил он. Прямо перед носом у парней пролетела чайка.

-Отлично. Значит, скоро отдохнём.

-И распрощаемся с нашими друзьями. Честное слово, у меня от их взглядов уже вся спина зудит.

Максим покосился на караванщиков. Те сделали вид, что не заметили.

Пару недель назад наемники догнали купца со стражей. Узнав, что он тоже держит путь в Угос, Аларик предложил сопровождение, при этом заломив цену вдвое выше обычной. Купцу пришлось согласиться – лучше потерять деньги, чем жизнь. Караванщики мгновенно удвоили ночную стражу. Так же поступили и наёмники. Ночами напряжение между часовыми из обоих лагерей достигало пика. К счастью, всё обошлось. И холмы, за которыми так любят прятаться разбойники, караван миновал без происшествий.

Перед путешественниками, башенка за башенкой, вырастал Угос, крупнейший порт Адена, пятнышко на сине-зелёной панораме устья Атлы и Овального моря. Из-за стен выглядывал лес мачт; великое множество кораблей со всего света прибывало сюда, чтобы сменять редкую и бесполезную экзотику наскучную, но необходимую руду и жир. Адамант всё ещё оставался самым большим портом Севера, но лежал гораздо западнее, да и экономика города-государства сосредоточилась на переработке ресурсов, а не на их добыче. Многие, очень многие судачили по тавернам и кабакам по всему миру, предвещая скорое утверждение гегемонии Короны на море, особенно после того, как были налажены контакты с гномами. Вдруг побежавший на юг ручеёк дивных клинков и кольчуг, торгуемых приезжими и с двойной, и с тройной наценкой, принёс тепло и любовь в каждый купеческий дом. Редкие удачливые зазывалы разучились кричать. Дёрганые уличные коты теперь лишь щурились на солнце, даже не поворачивая головы на важный басок «крикуна». А может, просто привыкли.

У главных ворот сгрудились, по меньшей мере, два десятка повозок. Стражники вальяжно ходили меж ними, выискивая контрабанду. Аларику показалось, что делают они это слишком уж внимательно. Подъехав к купцу, он процедил:

-Если спросят, мы с тобой. Понял?

Купец открыл было рот, но напоролся на стальной взгляд Аларика, кивнул и сплюнул на дорогу. Просто так отделаться от добровольно-принудительных попутчиков не получилось. Стражу позвать он не мог – при таком раскладе наёмники могли заявить, что купец просто-напросто хочет их надуть, и разбирательство затянулось бы на долгие месяцы. К тому же, у наёмников был гном, а к их словам с недавних пор в городе прислушивались.

Всё прошло, в целом, неплохо. Усатый начальник караула раскланялся с купцом как с давним знакомцем и, с умным видом повертев в руках торговую грамоту, дал отмашку своим. Беглому осмотру подвергся только обоз, но необходимость расписаться в гостевой книге удивляла и настораживала. Как бы то ни было, наёмники очутились внутри и впервые за две недели вздохнули спокойно. Теперь, стоя посреди мощёной улицы, они решали, куда им идти дальше.

После недолгого спора выяснили: нужно разделиться. Ставр и Аларик отправлялись на поиски корабля, а остальные шли бродить по городу, ища кузнеца, способного снять с Миры цепь.

-Встречаемся на главной площади у фонтана, - Аларик задумчиво посмотрел на Конрада, - а уже потом сделаем по-твоему. Надоел, честное слово. Если б я тебя тогда не заткнул, так бы и чесал без умолку. А вы смотрите, чтоб раньше времени не убежал.

Мира захихикала. Конрад притворился, что не слышит.

У командора городской стражи, по совместительству мирового судьи, выдалась бессонная ночь. Приказ градоначальника поднял его с постели и заставил лично вызвать подчинённых из отпусков, заново развести патрули и организовать механизмы досмотра и конфискации. Командор был немолод, а потому никак не мог понять, почему законы, по которым город жил без малого сотню лет, вдруг оказались плохи. Он искренне верил, что служит закону – нет, Закону, – как олицетворению некоего высшего блага, и очень гордился этим. Ну и что с того, что где-то там, за морем, в другой стране поменялась власть – это не причина ставить весь город на уши. Неужели они не понимают, что в такие моменты сам Закон становился опасно хрупким?

Редкие мысли о том, что люди, на которых он работает, могли в два счёта состряпать и подмахнуть нужную себе бумагу, при этом задвинув его самого в дальний угол, вызывали у командора жутчайшую головную боль.

И вообще, старые законы и соблюдать приятно было, хоть кого спроси. Они такие, знаете, выдержанные – как настоечка, – командор причмокнул губами, - берёшь какой-нибудь том, осторожно, чтоб не рассыпался, а он пааахнет!.. И новый свиток – тьфу! – даже чернила не высохли, в руки взять противно…

Командор открыл глаза. Перед ним, раскрасневшись, стоял проситель, судя по пурпурной мантии – негоциант высшей гильдии. С трудом сдержав зевоту, командор попытался припомнить, о чём тот уже битый час пытается ему втолковать. Не получилось.

-Итак, давайте ещё раз. Вас, ммм... ограбили?

-О боже, нет! Если не считать грабежом назначенную цену, конечно. Но клянусь Вам, я едва сдержался, чтобы собственноручно не прирезать его прямо у всех на глазах. А ведь мы ехали бок о бок целых две недели! Представляете, через что мне пришлось пройти?! Я требую, чтобы его… эту мразь!.. немедленно схватили и судили!

-Ммм, и чем же Вам так досадил случайный попутчик?

-Вы сме… нет, ты смеешь спрашивать?! Тебе мало того, что сделал он три года назад?! Или ты… нет, простите меня великодушно, господин командор, – Вы думаете, что я мог ошибиться? Нет, ещё когда его искали, я сорвал со стены один из его портретов – и изучил лучше, чем солнечный лик Господа нашего, да простятся мне мои прегрешения! Я жил ради этого момента – и вот случилось чудо, он настал, – а Вы сидите тут и не желаете ничего делать!

Внезапно командору подумалось, что красное лицо негоцианта и его сливовая мантия очень сочетаются друг с другом, напоминая компот. Или наливку. Он сглотнул и произнёс:

-Спокойнее, господин?..

-Эрхальт.

-Господин Эрхальт. Из-за Вашей горячности я упустил суть проблемы. Медленно и по порядку – чем Ваш спутник Вас обидел?

-Да сына моего убил! Сыночек мой, Ричард, тогда оруженосцем стал, такой гордый ходил! Отпусти, говорит, на гулянье!.. Я и отпустил, дьявол старый, пень кривой… А его из-за угла… ножом…

Давясь слезами, негоциант рухнул в кресло. Некоторое время он пытался справиться с собой, а командор молча смотрел на него. Наконец гость задышал ровнее, и, мощными глотками осушив стоящий на столе графин, вытер лицо платочком.

-Прошу Вас, заклинаю – помогите!

Командор с тоской взглянул на остатки водки, плескавшейся на дне хрустального сосуда.

-Н-да, обвинение серьёзное. Говорите, там был целый отряд? И он у них командир?

-Нет, за главного там другой, чернявый такой, а это светлый, как подсолнух. Но тот тоже бандит. Да все они не люди – звери! Видели б Вы их рожи! Вор на убийце, а может, и чего похуже.

-Шпионы?

-Точно. Не меньше!

-Но Вы же сказали, что их было десять? Не слишком ли много для шпионов?

-Ну так… больше шансов на успех! Диверсия там, или саботаж…

Командор откинулся на стуле. Разумеется, он ни на медяк не поверил рассуждениям негоцианта. Кроме того, он недолюбливал эту, как он их называл, «публику» - богатеньких выскочек, считающих, что деньги возвысили их над простыми смертными и строящих планы едва ли не на века вперёд – на себя, своих детей и внуков, грядущую засуху… Но сейчас перед ним сидел не один из «этих». То был убитый горем отец. И командор, гордый родитель восьмерых дочерей, чёрствый, как кусок пемзы старик, понимал его. Ещё командор очень любил Закон. А по Закону Преступник. Должен. Быть. Наказан.

Пообещав принять меры и проводив взглядом удовлетворенного, но слегка захмелевшего гостя, командор позвонил в колокольчик.

-Разыщите всех, кто въехал сегодня в город, - приказал он стражнику,- Меня интересуют десять наёмников, среди них эльф, гном и две бабы. Как найдёте –доложить мне и следить, без моей команды ничего не предпринимать. Я лично займусь этим делом.

Аларик и Ставр торопились в порт. Вышагивая по мостовой, они жадно вдыхали запах уже отцветающей своё сирени. Крепкие подошвы сапог стучали по камням.

-Помнишь? – спросил Ставр.

Аларик кивнул. О да, он помнил. Помнил, как пятидесятитысячная рать Иллориана прибыла под эти стены, а флот блокировал город с моря. Помнил, как снаряд из катапульты ударил в десяти футах от него, забрав разом жизни трёх товарищей. Помнил, как высадился десант. Покрываясь холодным потом, помнил, как, оглушённый, упал в полный крови водосток и едва не захлебнулся. Помнил, как горели корабли. Помнил, как дарили цветы победителям. Сирень.

Аларик тихо улыбнулся. Вот ведь: рви её – не хочу, а всё же приятно, когда девчушка, в немом обожании вытаращив на твою избитую, отощалую рожу глазёнки, суёт тебе за пояс – выше не дотягивается – цветок. На параде, где шли наёмники – в самом конце, перед обозом, но шли – цветов хватило всем.

А потом контракт закончился, «Северяне» отбыли в Адамант и всё пошло наперекосяк.

Свернули в переулок. Кончилась мостовая; идти по влажной земле было легко и приятно.

-А о чём я тебя просил, помнишь? – вновь заговорил Ставр.

Аларик, поджав губы, согласно угукнул.

-Ну и что же?

-Пока рано об этом. Посмотрим, как всё сложится.

Теперь скривился Ставр.

-Что «посмотрим»? Коли дело выгорит, мы получим больше, чем лет за –дцать службы! Этого хватит, чтобы…

-Вот именно: если. И про Миру не забудь. Главное – разобраться с ней. Хватит пока об этом.

Со второго этажа доносилась брань – женщина костерила мужа за пропитую сковородку. Ставр не отступал.

-Думаешь, почему мы, четверо, тогда пошли с тобой?

Аларик удивлённо покосился на бывшего наставника.

-Всегда думал потому, что вы мои друзья. Или есть ещё причина?

-Верно говоришь, друзья. И сам знаешь, мы за тебя и в огонь, и в воду, что уж там… Но дело в том, что все мы трусы. Нет, подожди, дослушай – не только «мы»: я, гном, пацан… за Кабана не скажу, но всё же – но и все люди. Мы тогда давно сговорились, хотели уйти, да всё случая не было. А после Угоса стало уже не до случая. Не только тебе в том бою несладко пришлось. Поняли мы, что в большом отряде нам делать нечего, если ещё пожить хотим. И тут это с тобой приключилось… Вишь, ушли оттуда – не прогадали. Серьёзно говорю: не надо никаких «последних дел», то-сё… С Мирой вопрос решим – вот тебе и последнее дело. Камни поделим, купим земли, дом отстроим… Если у дороги, то будет гостиница, мастерская. Я ж ведь и сам коваль не последний…

-Подожди. Ты хочешь сказать, что твой командир трус?

-Кхм, нет. Не в том смысле. Я знаю, что винить тебя в этом не могу. Просто боюсь, что однажды… однажды это может произойти. За тебя боюсь, за себя боюсь, за всех вас боюсь. Не то, что я сам чуть что – врагу спину покажу. Но все же знают, как ты дерёшься. Бросаешься в бой, себя не бережёшь… Мне-то можно, я человек маленький. А ну как с тобой что случится?

Аларик призадумался. Дело в том, что ему нравилась война. Нравилось командовать резервом, перебрасывая его с центра на фланг, и нравилось во главе этого резерва бить противника в отчаянных контратаках. Видеть страх в глазах врагов, осознавать, что ты сильнее, и они это знают. В том бою, когда Аларик поднялся из канавы, весь перемазанный в своей и чужой крови, словно демон, – за что и получил кличку «Красный», – ему не были нужны даже соратники. Не осталось других цветов, кроме алого и серого, а он рубил, колол и рычал, злясь на то, что воздух вдруг стал вязким, точно патока и не даёт размахнуться как следует. А потом враги вдруг закончились.

При этом всём Аларик понимал: однажды может случиться так, что война ему резко разонравится, и он ощутит на своей шкуре то, что ранее наблюдал лишь со стороны. Только пожалеть он об этом уже не успеет.

-И всё же. С чего вдруг такие разговоры? Не доверяешь?

-Не понял.

-Ну, раз завёл речь о том, что, дескать, пора на покой – значит, думаешь, что я худой командир и не способен довести дело до конца. Так? Если уж ты после восьми с гаком лет нашей дружбы заговорил об этом только сейчас. Или, может, просто струсил и хочешь отмазаться?

-Так я тебе о том и толкую! Бояться стал. Ночью порой ворохаюсь, уснуть не могу – холодит в нутре аж до трясучки. Вишь, без утайки говорю. Мож, старый стал. Иль другая какая причина. Только чую, что дела наши – швах, коли вовремя на покой не уйдём.

-Успеешь ещё на покой. Чего ж это с тобой сталось – воевал себе всю жизнь, воевал, а теперь вдруг – всё, баста? И что прикажешь с тобой делать? Ты же мне с такими разговорами весь отряд якорем на дно потянешь.

-Что хошь, то и делай. Лучше вот ты мне скажи: каким я должен стать, когда полгода топором только на разминке машешь? Разговоры эти у костра… Мне ж все наши как родные теперь. И новички, и вы… тем более, - Ставр как-то странно шмыгнул носом, - А кто в том виноват? Кто всю молодь зелёную в отряд нагрёб, и теперь я навроде дядьки? Ухо не в счёт, сколько ему лет, он и сам не ведает. А?!

-Усы вытри. Не разжалобишь. Значит, вот в чём дело – как на рекрутов орать перестал, так сразу и раскис. Зачем тогда всех трусами обозвал, если сам трясёшься? Хуже наседки.

-Ай, отзынь. Я ему тут душу изливаю, а он надсмехается. Эта ещё… - наёмник мотнул головой куда-то назад, - вроде и меньше всех знаю, а привязался пуще всех. Мясца какой кус послаще всегда даю. Только она всё равно не жрёт. И когда та оказия случилась, с талисманом тем треклятым… Если б ты меня за руку не схватил – пальцы бы сломал, но оторвал бы. А коли нет… речка рядом – и с концами.

Поймав вопросительный взгляд Аларика, Ставр пояснил:

-Она ж мне что дочурка. А другой раз дочь терять – нет, не смогу.

Какое-то время шли молча. С каждым шагом пауза становилась всё тягостнее; разговор недвусмысленно требовал точки. В итоге Аларик не нашёл ничего лучше, как сказать:

-Вот потому ты и остался сержантом, дружище. У командира не должно быть любимчиков. Ладно, спрошу остальных, как придёт время. Может, и правда пора.

-Любимчиков? – прищурился Ставр, - Да вокруг неё все хороводы водят! Анжелика ходит с ней, как кошка с кошёнком, на всех зыркает. Вот кто наседка, не я! И ты сам – скажи давай, что не прикипел к ней. Как впервой увидел её – ноздри раздул, заступаться полез, а нонче судию из себя строит! Ну, скажи!

Аларик неопределённо хмыкнул, затем, не выдержав, рассмеялся.

Миновали склады, возле которых вповалку лежали обессилившие рабочие. Портовая стража в бурых, клопиного цвета мундирах сгрудилась вокруг них и, лениво ковыряя тупыми концами пик, понукала ещё способных двигаться продолжать работу. Проходивший мимо вдрызг пьяный моряк радостно сообщил наёмникам, что его корабль в море не идёт, и можно гулять, сколько влезет. Впереди начинался порт.

Балки портовых кранов, просоленные настолько, что стали неподвластны любой гнили. Десятки крутобоких судов, лоснящихся на солнце, словно стая тюленей. И, конечно, люди: матросы и капитаны, зеваки и купцы, стражники и проститутки – люди самых разных сортов, занятые, казалось, одним на всех делом – как можно сильнее шуметь и вонять рыбой, – вот какое зрелище открылось двум друзьям. С диким видом озираясь по сторонам, они вошли в толпу – и были походя проглочены ей, словно изголодавшимся едоком. За несколько минут им успели пять раз попытаться продать рыбу, семь раз залезть в карманы и восемнадцать – предложить незабываемый чувственный опыт, по одному разу на каждый его аспект. Им топтали ноги – они топтали в ответ, работали локтями, раздавали зуботычины и переступали через упавших, иначе продвинуться вперёд не было бы никакой возможности. В вышине, над всей этой одой жизни, кружились мириады чаек, не добавляя картине ни капли пасторальности.

Хорошенько прожевав, толпа выплюнула наёмников на дальнюю пристань, туда, где уже можно было вздохнуть без боязни сломать себе рёбра. Там, незаметная ранее за высокими силуэтами хольков, одиноко стояла вейладская ладья. Её плоское дно и невысокие борта мало подходили для открытого моря, однако были идеальны для путешествий по прибрежным и речным водам. Путь ладьи сюда был долог – вниз через Сторечье, через пороги, по которым её пришлось нести на руках, вдоль северного берега Овального моря, скалившего свой щербатый, с зубами-утёсами рот. И всё это под постоянным прицелом не только пиратов, речных и морских, но и разбойных отрядов Стальной орды, а то и просто дружин очередного удельного князя, позарившегося на лёгкую добычу. Потому и не казалось удивительным столь непривычное в здешних местах спокойствие моряков и охранников, ведь самое страшное уже случилось, или случится когда-нибудь. Одни обновляли краску на фигуре русалки на носу, другие чинили парус, третьи просто беседовали, время от времени поднимая глаза и напряжённо всматриваясь вдаль.

Аларик и Ставр сейчас же направились к ладье. Тепло принятые вейладцами – всегда приятно встретить земляков на чужбине, – они засыпали сначала стражу, а затем и капитана вопросами, на которые те охотно отвечали в меру своих знаний. Чем дольше шёл разговор, тем сильнее вытягивались лица наёмников и тем чаще мальчик-юнга подливал им духмяный чай. По словам вейладцев, выходило следующее.

В Иллориане неспокойно. Ныне там правят «маги». Никто не знает, сколько их, что это за люди, и люди ли вообще. Просто однажды слуги перестали выходить из дворца, а глашатаи объявили на площадях, что император низложен, власть в руках «магов», а несогласным следует либо подчиниться, либо тотчас уехать, взяв с собой не более десятой части движимого имущества. Через пару дней после этого многие дворяне были найдены мёртвыми в собственных постелях – кто-то скончался от удушья, кто-то, по слухам, превратился в живой факел, как глава рода Канделис – домочадцы пытались сбить с него пламя, а он истошно кричал, пока не сгорел до угольев. Болтали, что умершие были замешаны в заговоре. После этого новые правители начали с бешеной скоростью плодить указы, набирать армию и закладывать флот. Для этого они даже конфисковали деньги иностранных банков. В ответ Аден, Хаюма и вольный город Адамант объявили Империи блокаду, запретив своим купцам всякую торговлю с ней. По всему видать, что дело идёт к большой войне.

-Матросы видели факира, - капитан наклонился ближе, - который говорил с человеком, что знает парня, который однажды видел через окно во дворце клубок змей аршин в сорок!

Наёмники, покачав головами, сунули капитану в заскорузлую ладонь золотой и в задумчивости отошли.

-Ты когда-нибудь слыхал о таком? – начал Ставр.

-Нет.

-Вот и я нет. Може, врут?

-Не знаю. В любом случае, планы меняются. Морем мы в Иллориан теперь не попадём.

-Думаешь? А если походить, поспрошать кого?

-А толку ходить? Сам не видишь, что вокруг твориться? Вон стража на судно поднялась, капитана палками на берег гонит. Вон грузы посреди улицы лежат, никак их по складам не разнесут. Досмотр у ворот – забыл? Нет, что война будет, я не сомневаюсь. Вопрос, как нам теперь быть. Есть ли смысл вообще ехать в Иллориан? Ладно, нужно собрать остальных и… что это там у тебя?

Ставр полез в карман и достал рыбку, которую тут же стащила чайка.

-Дай хоть продыхаться. Больше я в эту толпень ни ногой.

-Есть дорога свободнее.

-Через набережную?

-Через набережную.

Анжелика захлопнула за собой дверь.

-Безобразие! Чёрт знает что! Немочь безрукая, а не кузнец! Ещё и хамить вздумал! «Где надевали, - говорит, - там и снимайте!» Зенки бы его вырвать ивые…

-Энжи, хватит, - промолвила Мира, поглаживая её плечо, - мне нисколько не обидно. Мы пытались. У нас не получилось. Пойдём на площадь.

Проигнорировав подругу, Анжелика продолжала ругаться, на чём свет стоит.

-Это бесполезно, - махнул рукой Максим, - Она расстроена не меньше твоего, но не умеет скрывать своих чувств. Просто дай ей время.

-Да я нисколечко не расстроена…

-А ты вообще молчи. Умник.

Анжелика зашипела, как змея; притихла. Бросила:

-Извини. Ты прав.

Уже шесть часов кряду наёмники ходили по городу, заглядывая в каждую мастерскую, кузню и волшебную лавку. В каждой хозяева закрывали ставни и, разгоняя внезапную темноту светом свечей, пытались снять (разбить, расколдовать) кулон. Лучший ювелир города, знаменитый мастер Враф, осмотрев Миру и так, и эдак, вынес свой вердикт: цепь можно снять только вместе с головой. Инструменты ломались, стёкла не увеличивали, а заклинания вообще не работали.

-Правда, Энжи, хватит. У меня уже от стука голова болит и глаз дёргается.

-Да, не позавидуешь тебе. Прямо перед лицом махать…

-Что ж вы насели-то?! – вновь вспылила Анжелика.

-Успокойся уже. Мы разговариваем – и только.

Девушка со злостью пнула стену.

-Просто обидно, что зря время потратили.

-Что значит – «зря?» - Максим принялся загибать пальцы, - Нашли палатки с дешёвой провизией – раз. Оружие наточили – два. Комплект ножей купили – три. Мире шлем с кольчугой подобрали – четыре.

-И платок, - приосанилась Мира.

-Верно. И платок.

В одной из платяных лавок, по которым девушки таскали смирившихся воинов, продавец показал им синий платок с роскошной красной каймой. Анжелика заплатила, не торгуясь, и тут же завязала его на шее у Миры. Платок надёжно скрыл кулон от солнца, а девушка приобрела на редкость щёгольский вид.

-Да, наверное, - пробормотала Анжелика, - Коль кобылу не купить, надо ишака найтить.

Она поправила сумку на плече.

-Мы идём? Ну же! Чего вы на меня так смотрите?!

-Ты что несёшь? – прохрипел Ухо.

-Пословица такая есть. Народ, значит, придумал…

-Какой народ?!

-Не знаю я. Вот!

Анжелика достала из сумки книжицу и, выставив перед собой, словно щит, смотрела, как наёмники медленно водят глазами по обложке.

-«Краткий словарь крестьянский пословиц и поговорок. Составлен досточтимым Антонием Кронтийским. Цена договорная». Ты умеешь читать?

-Учусь, - Анжелика не без гордости спрятала книжицу обратно, - Хотела полный словарь купить, да он в сумку не влезал.

-Какая жалость, - с серьёзным лицом произнёс Максим, - Почему-то мне кажется, что этот Антоний Кронтийский носу из поместья не казал и видел крестьян только во время порки. Но ты всё равно молодец.

Анжелика задумалась на секунду, посмотрела на Максима – не смеётся ли он? – затем кивнула.

-Так мы идём или нет?

Пёстрая компания двинулась вперёд, то и дело ловя на себе долгие взгляды прохожих. Особенно доставалось Уху – эльфы всё ещё были диковинкой в этих землях – и девушкам. Привычные к такому наёмники не обращали на это никакого внимания, только Мира смущалась и слегка розовела. Конрад же, казалось, не видел вообще ничего. Он уставился себе под ноги, иногда поднимая глаза к небу и мечтательно улыбаясь.

-Выглядишь как полный кретин, - проворчал Хьорд. Конрад улыбнулся ещё шире.

-Расскажи, как вы с ней познакомились? - с интересом спросила Мира.

-Мм? А, как познакомились? Ну, я бегал по улицам и орал во всю глотку, а она огрела меня поленом по затылку и сказала «Заткнись!». Нам тогда лет десять было, или одиннадцать, точно не помню. Я разревелся, а она фыркнула, дала мне хлеба и убежала. На другой день я пришёл к ней под окна и опять стал орать…

-Постой, - со смехом перебила Мира, - Тебе не хватило?

-Да, не хватило. Знаешь, когда обед – это горсть муки из повозки, а чёрствую краюху ты считаешь королевским лакомством, парочка шишек за всамделишний свежий хлеб – вполне приемлемая цена. Тем более из рук такой красотки.

Конрад вспомнил, как рос на улице, и выбор казался ему далёкой и глупой сказкой. Он носил письма, играл в напёрстки, лазил по карманам, забирался в дома с компанией таких же пасынков судьбы, конечно, не забывая делиться с теми, кто постарше. Ха, «делиться»! Когда им оставляли один медяк на всех, они ощущали себя богачами. Они давно перестали прятать добычу в схронах – всякий раз их находили и избивали до полусмерти. А кое-кого и до смерти...

Наёмник посмотрел на приумолкшую Миру и вздохнул.

-Прости, отвлёкся. Стою я, значит, ору, как резаный, а она вышла ко мне, губы поджала, так, знаешь, как королевна на пажа и говорит: «Что случилось?» Я даже растерялся. Думал, опять драться начнёт, а она в глаза заглядывает, будто ищет что-то. А я язык проглотил, ну не могу ни словечка выдавить – и всё тут. Но не сплоховал, рот открываю и пальцем на него показываю. Тут она меня за руку берёт и – в дом. А там… честное слово, думал, в рай попал. Кругом караваи, плюшки, пышки, дым коромыслом, а запах… И тут эта девчонка мне заявляет: «Поработаешь – поешь». Ну, такого я никак не ожидал. Даже страшно стало. Уж хотел я, было, как всегда, похватать что успею, и наутёк, но что-то меня удержало. Наверное, она. Была в ней, такая, знаешь, настоящесть, что ли. Смотрел я на неё и думал: «Вот же люди живут, а я чем хуже? Да ничем!». И, знаешь, думаю – докажу! Прямо руки зачесались. Вот так и поселился я у них. Её семья пекарню, значит, держали, сами жили выше, ну а меня на чердак. А я и не против. Ночью, когда не спалось, весь город было видно, луну и море. Да и после канавы любой угол хоромами покажется.

-Ух ты. А дальше?

-Ну, дальше жил я у них, работал, вроде, неплохо. Во всяком случае, меня не выгоняли, я сам потом ушёл. Друзей своих не забыл, сахар им таскал, не сдали они меня. Были парни что надо. Никто не навёл. Жаль только, им такого счастья, как мне, не выпало. Один в камере сгнил, другой спился, третьего порезали… эх. Ну да ладно. Я тоже, знаешь, не из простых был. Учил Джули фокусы показывать, ножички кидать, только у неё ничего не получалось. Сдружились мы с ней, а как постарше стали и… не только. Она меня ждать обещала. Вот как родители – не знаю. Небось, решили, что я уж помер давно, и нечего тут.

-А ушёл-то ты почему?

-Потому. Тогда война с Иллорианом шла, в городе парады были, гулянья. Как раз на главной площади танцы начались, мы с Джули туда пошли. И посреди веселья выплывает, что твой селезень, какая-то сволочь. Носы вверх, камзолы цветастые, мечи на поясе. Пьяные в стельку. И давай девок хватать без разбору. Все врассыпную, кричат, стража мнётся, видать, сынки чьи-то были. Кто заступаться полез, того гады на меч насадили, так, понимаешь, просто, как жука на гвоздик. Один Джули за руку схватил, она как в коленку ему заедет – тот аж замяукал. Вырвалась она и убежала, я за ней. Еле нашёл. Сидит, плачет, синяк в пол руки. Ну, я её успокоил, как мог, домой проводил, а сам думаю: «Чёрта с два я вам это спущу». Вернулся на площадь, те как раз за угол отошли – отлить. Ну, я их всех и… того. Пришил. Деньги, какие нашёл, раздал страже, да, видать, на больших шишек нарвался. Утром друг стучится: «Просыпайся, - говорит, - тебя весь город ищет». Я распрощался со всеми, как сумел, и дёру. За ворота выбрался, а куда дальше – не знаю. Ладно «Северяне» мне встретились. Расспросили мы друг друга обо всём, понял я: сработаемся. Так и попал в наёмники. Потом мы в Угос вернулись, чтоб оборону держать, там уже не до меня было. Джули только мельком видел, она с семьёй на север уходила. Сказала, что вернётся, и чтоб я тоже возвращался скорее. Было это два года назад. Как она теперь?

-Думаешь, она вернулась? И ждёт тебя?

-Надеюсь, что вернулась. А что ждёт… не знаю. Нет, наверное. Не может быть, чтоб мне всю жизнь так пёрло.

До ушей наёмников донёсся гул, сначала тихий, будто шелест деревьев на ветру, но чем дальше, тем громче он становился. Наёмники знали, что это означает, и потому держались начеку, сбившись плотнее и положив руки на оружие. Кабан шёл впереди, словно стенобойный таран.

Да, всё было так, как они думали. На площади собралась толпа в несколько десятков, а то и сотен человек. Каждый потрясал кулаками и воинственно кричал, стараясь наделать как можно больше шума, не переходя при том к активным действиям. Кто-то задевал соседа, ссоры вспыхивали и тут же затухали. Три дородные бабы, подбоченясь, обсуждали, кажется, цены на кур. Невдалеке скучала стража.

Только приблизившись, наёмники смогли увидеть причину столпотворения. Ей оказалась пара негров: женщина в длинном платье, с высокой причёской, обвитой золотыми кольцами, и бородатый мужчина со свисающей набок шапкой. Он поднимал над головой печать, безуспешно стараясь перекричать толпу. Женщина просто стояла, спокойно глядя прямо перед собой. Вот-вот должны были полететь камни.

-Какого хрена? – ёмко высказал общую мысль Ухо.

-Будто сам не видишь, – откликнулся Максим, – Добрые горожане отчего-то сильно невзлюбили гостей с юга. И, судя по реакции стражников, имеют на то все основания.

-Ха. Старый добрый расизм. Удивлён, как вы, люди, вообще сумели договориться против нас.

-Ты про Пламенный поход? Спроси Ставра, как вернётся. Меня там не было.

-Больно надо. И так всё ясно: жажда наживы. Вы ради денег родную мать продать готовы. Ладно, пошли отсюда. Нечего здесь делать.

Максим неодобрительно покосился на эльфа.

-Не забывай, что я старше по званию.

-Да ладно, - Ухо растянул губы в глумливой ухмылке, - Ты бы отдал другой приказ? Хочешь остаться и спасти их? Тогда ты ещё больший идиот, чем я думал.

-Нет. Но стоит хотя бы выяснить, в чём тут дело. К тому же, Аларик назначил встречу здесь. Конрад, сходи, спроси.

-Минуточку. Почему я?

-Ну, ты больше всех похож на местного.

-Потому что он и есть местный, хы. Иди давай, а мы прикроем.

Конрад уже собирался выдать нечто в духе «А не пошли бы вы все», но вдруг понял, что что-то не так. Над площадью, где раньше шумело обозлённое многоголосие, повисла тишина. Было слышно, как моргает твой собеседник. И только там, впереди, колокольчиком звенела чья-то речь.

-Так, стоп. А где Мира?!

-… и даже если они натворили что-то плохое, это не причина устраивать самосуд!

Кончив говорить, Мира выдохнула. Сотня людей и почти две сотни глаз смотрели на неё. Просто смотрели. Кое-кто с недоумением поскрёб себе нос, но этим всё и ограничилось. Толпа соображает медленно; грохочущий механизм, жалобно тренькнув, заклинил намертво. Каждой шестерёнке требуется осознать новое направление вращения. Но когда они его осознают…

-А ты кто вообще такая? – послышался крик из толпы. Тут же его поддержало несколько голосов. Однако большинство всё ещё молчало. Положение зрителя и участника – разные вещи.

-Это неважно, - ничуть не смутившись, отмахнулась Мира, - Важно то, что вы плохие хозяева, если не следуете собственным законам. Давайте, расскажите, что вам сделали эти странные люди с коричневой кожей?

-Шпионы это! Точно-точно! Чёрные, что бесы адовы! На шибеницу их, и дело с концом! Ты мне на ногу наступил! – загомонила толпа на разные голоса. Успокаиваться она, судя по всему, не собиралась, так что Мира снова взяла инициативу в свои руки.

-Вы точно знаете, что это шпионы? И у вас есть доказательства?

Гомон перешёл в нестройное бормотание, сводящееся к тому, что прямых доказательств у собравшихся, в общем-то, нет.

-Тогда почему же вы так решили?! Почему вы отбираете хлеб у стражи и судей? Раз уж взялись делать за них работу, то делайте её достойно! Давайте для начала спросим у этих несчастных, откуда они?

-Голубка, что спрашивать? – вступил в полемику другой оратор, – Ты думаешь, они тебе правду скажут? Наврут с три короба – и только. А достопочтенный суд наш мягок сильно и долог. Пока следствие начнут, пока проведут… Утекут, собаки, как пить дать. И так всё ясно: иллорианцы это. Там половина таких, чёрных, как сажа. И души у них такие же. Уж и в Адаманте с ними не цацкаются: имущество –в казну, самого – на плаху, доносчику – долю малую. А мы что, не люди? Будем сидеть да глазами хлопать, пока землю нашу это отродье полнит?! Они ж что пиявки, аль другая саранча! Купцов наших разорят, чуму наведут и детушкам кровь выпьют! Дави их, пока не опомнились!

Толпа одобрительно загудела, возгласы «бей пиявок!» и «ату её!» звучали всё громче и громче. Мира безуспешно пыталась перекричать их, надрывая голос до хрипоты. Сотни людей подались вперед…

Но вдруг остановились и, как по команде, обернулись назад. Отряд наёмников неспешно, но очень целеустремлённо маршировал сквозь толпу. Под зычные крики «Р-разойдись!» горожане прижимались друг к другу, стремясь как можно скорее убраться с дороги.

-А! – идущий во главе процессии Хьорд увидел Миру. Быстрым шагом приблизившись к ней, он схватил её за руку.

-Вот ты где! Тебе час на их поиски давался – почему тебя уже полдня нет?! Опять по палаткам шлялась? Сласти жрала?

-Н-но…

Рывок – и Мира, с трудом устояв на ногах, оказывается нос к носу с чёрным от злости гномом.

-Дура! Живо забирай тех двоих, - Хьорд кивнул на негров, - и веди их ко мне! Они пока котелок драили, всю кухню изгадили, вот пусть и убирают! Слышите?! Не заплачу, пока стены блестеть не будут! Свиньи.

Мира, несмотря на нелестную характеристику, дурой вовсе не была. Мягко выскользнув из захвата, она прощебетала:

-Слушаюсь, господин. Только прошу, не кричите так больше. Опять паралич разобьёт – я с Вами сидеть не буду!

Тихонько порыкивая, гном проследил за тем, как девушка уводит парочку прочь, затем повернулся к толпе.

-Что не ясно?!

Человеческое половодье схлынуло, оставив перед Хьордом одного оратора-«пиявку». Тот сразу как-то стушевался.

-Дык, сударь… бумаги бы на них…

Хьорд неспешно согнул пальцы в дулю и с чувством сунул горожанину под нос. Кабан навис над бедолагой с другой стороны. У него вообще хорошо получалось нависать.

-Пёс шелудивый! Куль с дерьмом! Какие тебе, убогому, бумаги?! Это не рабы, а рабочие! Ты чем слушал, идол?

-Я… Э… – человек потерянно озирался в поисках стражи, которая куда-то подевалась, – Виноват, сударь гном, но Вы сами кто будете?!

На последней фразе он дал хорошего петуха, очевидно, понимая, насколько отчаянным только что сделал своё положение. Хьорд набрал воздуха в грудь.

-Смерть твоя!!! Тебе, сучьему сыну, что за дело? Остолопина! – Хьорд стал медленно наступать, заставив своего визави попятиться и налететь прямо на Кабана, который не преминул легонько ткнуть его в спину. Это оказалось последней каплей. Вусмерть перепуганный горожанин завопил и рухнул без чувств прямо под ноги наёмникам.

Присев, Кабан нащупал пульс.

-Жив.

-Ну и плюнь тогда на него, - Хьорд вытер пот со лба и оглядел опустевшую площадь. На ней оставались лишь редкие кучки зевак, успешно теснимые прочими наёмниками. Стражи и впрямь нигде не было видно.

-Постойте!

Хьорд повернулся на крик. К нему бежали главные виновники этого торжества – негры. Мужчина потерял шапку, а женщина, кажется, окончательно запуталась в платье. Позади, неловко размахивая руками, семенила Мира. На расстоянии двадцати шагов мужчина принялся кричать:

-Спас… Спасибо!.. Сэр, спасибо! Нет шпионы!..

Остановившись перед Хьордом, он перевёл дух и заговорил ровнее.

-Спасибо, гном. Мы из Хаюма. Я и hyzhra. Жена. Нет шпионы. Торговцы! Вот!

Он гордо указал на увесистую печать, висевшую на шее, или скорее, лежавшую на пузе. Хьорд присмотрелся. На ней был изображён какой-то сложный вензель из множества маленьких колечек.

-Похоже, он решил, что эта бляха даёт ему право свободно торговать в городе, - подошедший Максим покрутил печать в руках, - Кто дал её тебе?

-Abud! Первый министр султан! И жена дал тоже!

Женщина с достоинством поклонилась и дёрнула мужа за полу кафтана. Тот спохватился.

-Сколько?

-Пять, - отозвался Максим.

-Тц! Дорого!

-А жизнь дороже. Давай-давай, не торгуйся!

Мира, опустив голову, исподлобья следила, как негры расплачиваются, кланяются на прощанье и уходят, медленно растворяясь в сошедшем на город мраке. Никто не заметил, как небо стянуло тучами. Девушка поёжилась, будто бы встряхнувшись, затем повернулась к гному.

-Спасибо.

-Не меня благодари. Это он придумал, - Хьорд кивком указал на Максима.

-Ладно, - тот поднял ладонь, - Не стоит. Если б Хьорд так хорошо не сыграл, то ничего бы не получилось. Лучше скажи – мне всё Аларику рассказать, или сама доложишь?

-Рассказать что? – произнёс Аларик.

Мира подпрыгнула. Командир с товарищами стояли напротив неё. Когда он успел вернуться?

-Умм… здравствуй.

-Здравствуй. Ну так?

Наёмники продолжали стоять. Мира, которая в глубине души ожидала, что они окружат её, или хотя бы выстроятся полукругом, впала в небольшую прострацию.

-Всё хорошо?

Простой вопрос. Искренний интерес, не более. И ни толики осуждения.

Мира посмотрела Аларику прямо в глаза. И рассказала ему.

Парень лишь вздохнул.

-Больше так не делай, ладно?

На землю упали первые, самые крупные капли. Девушка подняла лицо к небу. Мысли бежали, обгоняя друг друга, и холодные струйки текли по щекам.

-Ладно, господа. Нам есть, что обсудить. Конрад, веди!

В обеденном зале ярко горели свечи. Сегодня за столами из перевёрнутых бочек было пусто – даже внезапный ливень не загнал в эти стены никакого запоздалого прохожего. Свет мерцал; прыгал по надраенному до блеска полу, играл с батареей пустых винных бутылок на полках, удирал от кошки и прятался по углам, осеняя их на миг, чтобы затем навсегда раствориться во всепоглощающей тьме. Молодая девушка, засучив рукава, месила тесто у печи.

Раздался стук в дверь. Вежливый, но очень настойчивый стук. Со второго этажа донеслось:

-Джули-и!

-Мам, у меня тесто, – откликнулась девушка, - открой сама!

-А у твоего отца ноги! Которые я растираю барсучьим жиром!

Стук повторился. Девушка вздохнула так глубоко, что из копны каштановых волос выпала прядь.

-СЕЙЧАС! – возопила она, яростно отряхивая руки о фартук. После чего фурией подлетела к разбухшей от сырости двери, которая вдруг ударила её в плечо, заставив отскочить в сторону. Что-то происходило снаружи. Джули прислушалась.

-Ии-рраз! Ии-два! Куда лезешь?! Ии-три! Ии-четы…

Дубовая плита поддалась внезапно, с грохотом распахнувшись. Нежданные гости ввалились внутрь, кто-то, не успев вовремя затормозить, растянулся на полу. Следом ворвался ветер и окончательно испортил Джули причёску. Девушка только вымученно улыбнулась.

-Добро пожаловать в нашу пекарню! Вам повезло зайти именно сюда – сегодня у нас скидки на пирожки с…

-Привет, милая.

Джули моргнула, посмотрела на говорившего и моргнула ещё раз.

-Конрад, ты?..

В следующий миг девушка бросилась парню на шею и принялась осыпатьего поцелуями, которые перемежала словечками вроде «милый» и «скотина». Конрад, прижимая подругу к себе, молча лобызал всё, до чего мог дотянуться. Внизу бранился последними словами Хьорд – парочка в порыве страсти прошлась по его лодыжкам. У дверей становилось тесновато.

Аларик, не без помощи Кабана, в конце концов смог оторвать девушку от Конрада.

-Сударыня, - наёмник чопорно, пожалуй, даже слишком, поклонился, - Ваш возлюбленный и мы, его друзья, прибыли сюда, надеясь найти здесь ночлег и укрытие от бурь судьбы. Не соблаговолите ли Вы представить нас своим почтенным родителям, а после подать ужин, дабы мы, преисполнившись умиротворения, могли и далее восхищаться вашей красотой?

Конрад, слышавший это, хихикнул и взял немного ошарашенную Джули под локоть.

-Правда, любимая, зови родителей, и идём есть. А уж после поговорим. С ними всё хорошо?

Родители спустились сами, услыхав шум. Наёмники многое повидали на своём веку, но никто из них не встречал доселе той сыновьей любви, с которой Конрад, пройдоха, каких поискать, смотрел на двух стариков. Трясущимися руками те притянули его к себе, ощупали лицо и плечи, как будто не веря, что это и правда он. Убедившись, они заключили парня в объятья, а Конрад – их и Джули. У него едва хватило на всех рук.

Отряд смотрел, позабыв о неловкости. Кроме Хьорда улыбались все, даже Ухо искривил здоровую половину лица в умильную гримасу. Гном же лишь пробормотал: «Везучий сукин сын», и ушёл чинить дверь.

В конце концов, тёплые приветствия завершились, и наёмники были приглашены за стол. Аларик и остальные с помощью Конрада быстро сумели завоевать доверие хозяев. Особенно те прониклись к Мире. Джули было глубоко не до того, потому роль прислуги взяли на себя родители. То и дело они подносили девушке новые кушанья, предлагая попробовать, наверное, всё, что есть в доме: не только свежайшую выпечку, но и сокровища из кладовой – соленья, маринады, квашеную капусту, и святая святых – настойку из полевых ягод, душистую, как само лето. Мира поначалу вяло сопротивлялась, говоря, что не голодна, что живёт без еды уже две недели и может спокойно прожить ещё столько же… бесполезно. Пришлось есть под угрозой быть выставленной наружу за неуважение. Хотя настойка ей внезапно понравилась, благо пить она тоже могла без каких-либо последствий.

Основным блюдом шёл печёный картофель, к нему творог, а под конец внесли короля сегодняшнего вечера – пирог со свининой!

Когда все насытились, Аларик взял слово. Он вкратце пересказал то, что слышал на пристани и под конец произнёс:

-Так как нам быть дальше? Я вижу три варианта. Первый: рассказать местным властям всё, как есть. Отдаём свёрток – да, о награде придётся забыть, - и можем идти на все четыре стороны. Второй: записаться в армию. Адену нужны солдаты. Сейчас наёмникам платят большие деньги, по крайней мере, так говорят, да и послужной список у нас хороший. И последний вариант: добираться до Иллориана своим ходом. Это дольше. Это опаснее. Это риск того, что нас узнают и казнят за участие в прошлой войне. И это то, чего никто из нас, кроме Озира, до сих пор не видел. Магия. Волшебство.

Аларик обвёл взглядом угрюмо молчавших бойцов и продолжил:

-И я голосую за него. Да, помимо всего остального, есть риск, что нам всё равно не заплатят. Скажу честно, мне плевать. Просто дойти и выжить будет само по себе наградой. Дело в другом. В Мире. Вы тоже подумали о ней, верно? Отсидеться не выход – она просто не сможет вечно ходить с платком на шее. А маги, если они существуют, явно должны что-то смыслить в зачарованных предметах, и том, как их снимать. К тому же, если правда то, что о них говорят, воевать против Иллориана теперь – самоубийство. Значит, нужно с ними подружиться. Кстати, Озир, у тебя есть, что сказать?

-Нет, - колдун покачал головой, - не слышал о таком. С могучими демонами там водят дружбу.

-Угу. В общем, не узнаем, пока сами не увидим. Там, говорят, красиво, ха-ха. Ну так что, продолжаем путь? Кто «за»?

Все подняли руки почти одновременно. Последней была Мира. Девушка замешкалась лишь на секунду, подумав о том, как не похоже это совещание на то, первое. Тогда за трактирным столом царил шум и гам, все норовили перекричать друг друга… Как легко большой куш вскружил им голову! А теперь? Почему наёмники спокойно сидят, сжав челюсти, и молча внимают своему предводителю? Почему когда они переглядываются друг с другом, в их глазах плещется какое-то странное, ни на что не похожее веселье? Кажется, даже этой семье немного хочется бросить всё и отправится с ними хоть на край света. А ведь это и впрямь неблизко! Но никто и не думает повернуть назад, пока ещё есть возможность. Неужели дело взаправду не в деньгах? Мира решила, что мысль точно заслуживает додумать её после.

-Единогласно. Отлично! Тогда выдвигаемся утром после завтрака. Конрад, не спорь! Обещаю тебе, что мы обязательно сюда вернёмся. А сейчас, дорогие хозяева, скажите, есть ли у вас гостевые комнаты или хотя бы гостевой пол? Мы люди неприхотливые.

Потихоньку все разбрелись по углам, но разговор не затих. Он продолжался неспешно, точно облака ползли по небу в ясный день. Обсуждали, где достать провизию на долгий переход, сколько идти и как. Топить напрямик, или обходить леса десятой дорогой, дабы не вызывать подозрения в браконьерстве? Довольно ли деревень на пути? Будут ли там рады их видеть? Сумеют ли лошади осилить марш-бросок через степь? Никому не хотелось попадаться Стальной Орде на глаза. Конрад припомнил все байки, которые ходят о суровых воинах с востока. Плавно перешли на истории со службы – у каждого было, что рассказать. Озир признался, что собственными глазами видел в их конной лавине женщин, что шли в бой наравне с мужчинами. Джули с родителями слушали, раскрыв рот. Колдун же, окончив речь, направился к окну. Воспоминания будоражили мысли; голова гудела, будто рассерженный улей. Это не могла быть она – Озир не чувствовал тошноты, которая обычно подкатывала к горлу перед приступом. Просто воспоминания. Просто ему необходимо успокоиться. Озиру всегда нравился стук капель по стеклу. Редкий звук в степи, и услышал он его недавно. Напоминает топот копыт, который раздаётся по бескрайним просторам на многие мили. Вот-вот будет слышен храп и лязг железа. Колдун опёрся на наличник и уставился в темноту.

Тут-то он и заметил неладное.

-Хьорд, - через время позвал Озир. Не оборачиваясь, указал гному место напротив.

-Видишь?

-Чего?

-Посмотри в окно. Кусты. У них странная тень.

-Думаешь, там кто-то есть?

Озир не успел ответить. Листья зашевелилась и из них высунулась голова, потом вторая. Что-то сказала первой; секунда – и вновь никого.

-Ну и что с того? – Хьорд упрямо мотнул бородой, - Не обязательно же…

-Я насчитал пятерых.

-Твою…

-Тихо. Смотри дальше. Нужно убедиться.

В итоге Хьорд смог заметить двоих и ещё одного – высокая фигура в шлеме метнулась к ним через улицу, забежала за угол и спряталась там. Стража.

Переглянувшись, наёмники закрыли ставни.

-У нас тут маленькие неприятности, - Хьорд повернулся в комнату, дождался, пока все обратят на него внимание, и ухмыльнулся самой отвратительной из своих ухмылок.

Тотчас на разные голоса посыпались вопросы.

-Слежка. Чёртовы стражники, пятеро, или больше. Окружили дом и…

-Это за мной, - упавшим голосом произнёс Конрад, - Выследили-таки. Теперь всё…

-Эй, подожди! – Мира, кажется, немного обиделась, - Может, за мной?! Я же сегодня на площади такое устроила…

-Да это купец навёл, верно вам толкую! Приметил, значит, свёрток…

-Довольно! – Аларик ударил кулаком по столу так, что загремела посуда, а Ставр подавился на полуслове, - Можно и позже выяснить, кто виноват, не правда ли? Отлично. Я так и думал. Хьорд, Озир, сколько, говорите, их было?

-Пятеро. Скорее всего, будут ещё.

-Ага. Значит, мы в большинстве. Будем прорываться! Хозяева, а ну тащите сюда крышки от бочек, живо!

-Подожди, постой! – Конрад замахал руками как мельница, едва не опрокинув стул, - Мы-то прорвёмся, а про них ты подумал?! – он ткнул пальцем в родителей, а вернее в отца, из-за спины которого выглядывали перепуганные мать и Джули, - Их же сразу скрутят – и в холодную, как пособников и соучастников.

-Ты что предлагаешь? С собой я их не потащу.

-А я свою семью не брошу!

-Мы твоя семья! Я – отец, она – мать, он – сват, он – брат, он – кум, а она – жена любезная! – кончив тыкать в товарищей пальцем, Аларик выдохнул и уже тише продолжил, - Что предлагаешь-то?

-Давай их хотя бы из города выведем!

-Давай. А они пойдут?

-Пойдут, ещё как пойдут! Эй, вы, там! – резко окликнул гражданских Конрад, - Быстро берите всё ценное, деньги и вещи – как в тот раз из города выходили, помните? Провизии ещё. Десять минут вам на сборы. Дальше спрячьтесь под столом и не вылезайте, пока не позовём. Понятно?

-А может, вам с ними поговорить? – на диво спокойно произнесла Джули и вдруг, с надрывом всхлипнув, разразилась рыданиями. Родители тут же принялись её успокаивать, чуть погодя к ним примкнул и Конрад. Остальные наёмники только головами покачали.

-О чём? Если они устроили слежку – значит, хотят нас взять, сейчас, или позже, у ворот – разницы никакой. Может, ждут, когда заснём, чтоб наверняка. Нужно сейчас пробиваться, пока они сил не набрали. Правильно вам Конрад сказал, живенько собирайтесь – третий раз повторять не будем – и…

-Вы уж нас простите, сударь Аларик, - отец семейства посмотрел командиру прямо в глаза, - да только не выйдет у вас ничего. До девяти вы никак не обернётесь – а там и ворота закроют, и решётку опустят. А если и обернётесь, всё одно. Гостей сейчас только под роспись впускают и также выпускают, сами видели. А у горожан и того нет. Заперли нас тут, сидим за стенами, как прокажённые. Так что вы езжайте, соколы, а мы уж как-нибудь выпутаемся…

-Нет, нет, нет! – Конрад снова вскочил, - Так нельзя! Должен же быть способ…

-Знаешь, в одном Конрад прав, - протянул Максим, - так правда нельзя. Просто потому, что обязательно поднимется шум, и когда мы добежим до ворот, нас будет ждать без малого весь полк городской стражи. А ведь нам ещё и лошадей с конюшен забрать нужно.

-Да знаю я! – взвился Аларик, - Помолчите и дайте подумать.

Размышлял он недолго.

-Озир! Говоришь, как они себя вели?

-Говорили. Бегали. Прятались. Оружие наготове. Считаю, будет штурм.

-Именно! Вот как мы поступим…

…Ставни затворены, свет потушен. В зале не видно ни зги. Куда-то подевалась Джули с родителями. Медленно ползут минуты томительного ожидания. Но бойцы на своих местах начеку, им не впервой. Идеальная засада. У неё только один недостаток.

-Озир! – Аларик громким шёпотом позвал темноту позади себя. Клич подхватили и передали дальше:

-Озир!

-Озир!

-Озир!

Степняк на чердаке насторожился.

-Что?

-Что?

-Что?

-Что?

-Ну как там?

-Ну как там?

-Ну как та…

-Я слышу! Пока тихо.

-Пока тихо!

-Пока т…

-Понял, спасибо!

-Понял, спа…

-Да заткнись ты!

-Да затк… Ай!

Снова тишина. И снова временно. Слышен шорох – будто ползёт змея.

-Максим!

Наёмник протянул руку, ощупывая невесть откуда взявшегося соседа. Это Кабан.

-Да?

-Почему ты сказал, что боишься меня?

Максим потерял дар речи – то ли от самого вопроса, то ли от количества слов в нём. Кабан меж тем помолчал немного и закончил фразой:

-Я что, страшный?

В темноте кто-то прыснул. Вновь обретя голос, Максим поспешил оправдаться.

-Нет-нет, что ты! Не в этом дело. Просто, эм… у всех же есть, что скрывать, верно? И, сказать по правде, я немного боюсь того, что скрываешь ты. Но не тебя самого, не думай!

Кабан и в самом деле не был чудовищем ни внутренне, ни внешне. Очень высокий, великолепно сложенный мужчина неопределённого, но скорее всего, молодого возраста, превосходный боец, мыслитель и надёжный товарищ. Только вид имел диковатый и распространяться о себе не любил.

-Правда?

-Правда!

-Тихо! – внезапный шёпот Озира оглушил, словно гром, - Идут!

Наёмники притихли, кто под столом, кто за печкой. У входа послышалась возня, затем раздался глухой удар. По-видимому, сегодня размокший портал был настроен ко всем одинаково недружелюбно.

Наконец дверь с нежным скрипом отворилась. В помещение проскользнула фигура, за ней ещё одна, и ещё. Незваные гости двигались тихо, но, честно говоря, в этом не было нужды – то, с каким шумом они ломились в дом, разбудило бы и мертвеца.

Шесть, семь, восемь… Вот-вот бойцов должны были заметить. Больше медлить было нельзя.

Не издав ни звука, Аларик рванулся вперёд. Вошедший последним стражник не успел ничего понять – командир наёмников одним движением снёс ему голову и выскочил на улицу.

Как по заказу полыхнула молния. Снаружи трое. Перед ним – враг, застигнутый врасплох, позади уже кипит битва.

Сначала первый. Удар наискось. Есть! Не отвлекаться. Рывок ко второму, у того тоже меч. Не достанет, короток! Снова удар! Меч перед собой, Аларик уже у третьего. Он готов к схватке, в каждой руке клинок. Капитан? Нет времени думать, надо сражаться! Финт, выпад, удар! Аларик наступает, уводя противника в глухую оборону. Он выше и ловчее. Вдруг стражник кричит и роняет оружие наземь. Из его правой руки хлещет кровь. Аларик делает шаг и что есть силы вонзает меч ему в брюхо. И сразу, с усилием, назад. Тело, потеряв опору, падает на мостовую. И лишь теперь командир позволил себе осмотреться.

Больше не видно врагов, кажется, что и никакого случайного прохожего не привлёк шум схватки. Остервенело льёт дождь. Вода падает на землю, на трупы, на чёрные от крови булыжники, и та, разбавленная, точно крепкое вино, бежит дальше, вниз по улице.

Аларик вернулся в дом. Зажгли свет. Восемь стражников лежат на полу. Вся схватка заняла меньше минуты. Против наёмников у них не было и шанса. Только кровь здесь оттереть некому. Дерево навсегда впитает её.

-Принесите тех, что снаружи, - сухо распорядился Аларик, и снова посмотрел на тела, - У нас мало времени.

Скрестив руки, смотритель восточных ворот наблюдал, как двое его подручных кладут на створки неподъёмный засов. Часы на главной башне только что пробили девять, а это означало, что въезд в город на сегодня официально закрыт. Всем, кто по тем или иным причинам не успел, оставалось лишь бранить стражу, бюрократию, клятый дождь, и дожидаться завтра. Их судьба мало волновала смотрителя. Он беспокоился лишь о себе и своих подчинённых – в известных пределах, конечно. Помогать им он не думал. Может, поставить сегодня в трактире пару пива?..

Когда его окликнули, смотритель вздрогнул и обернулся.

Десять стражников, за ними мужчина, две женщины, повозка и целый табун лошадей. Дождевые плащи с глухими капюшонами надёжно скрывают их лица, так что даже не поймёшь, из какого они отряда. Не видно и табельного оружия.

-Открывай, говорю! – скомандовал ближайший стражник, вероятно, начальник смены, - Из города по особому поручению.

-По какому такому особому?! – округлил глаза смотритель.

-Говорю, по особому! Особой важности, значит. Секрет! Но тебе, так и быть, могу сказать.

Начальник поманил смотрителя к себе и доверительно прошептал:

-На сделку с контрабандистами едем! Эти трое – из их шайки. Логово у них тут, пониже в дельте. Мы их друзей отпускаем, а они нам за это – золотом! Настоящим, с покойным дядей Его Величества, представляешь? Главное, чтоб командор не прочухал! Не боись, тебе тоже отсыплем, коль пропустишь. А то где ещё нашему брату золотишко увидеть? Разве перепадает нам когда?

-Это да… - протянул смотритель и поглядел на своих подручных, - Только золото на троих делить будет нужно.

-Ну вот и раздели свою долю с ними!

-Ээ, нет, так не пойдёт! Поворачивай назад, не пущу!

-Чтоб тебе провалиться, жила, - с чувством бросил командир в ухмыляющуюся рожу смотрителя, - Треть от всего дам, моё последнее слово!

-От это по-нашему, - смотритель просиял и махнул рукой стражникам, - Скоро обернётесь? А то дело-то незаконное.

-Час туда, полчаса там, час обратно. Ты уж дождись нас, лады? Звать-то тебя как?

-Гарольд я. А вы чьих будете?..

-Капитана Кая, - выкрикнул кто-то из гостей, прежде чем ответил командир. Один из привратников, услыхав это, очень обрадовался.

-Ларри, ты, что ли? Где ты там, поганец мелкий?!

Он направился к товарищу, который почему-то никак не хотел его узнавать, и, стиснув его в объятиях, откинул с головы капюшон.

-Какого чёрта?! Это гном!

Это были его последние слова. Мнимый Ларри резко и без замаха вонзил ему в грудь кинжал.

-Стра!..

Смотритель не успел закончить. Он забулькал и упал, зажимая руками пробитое горло. Кто-то добил и третьего.

-Вот теперь точно нужно валить, - произнесла Анжелика, вытирая стилет и снова пряча его в складках одежды, - Кабан, давай!

Великана не нужно было упрашивать дважды. Он играючи сбросил засов с ворот, и наёмники дружно навалились на железные створки. Они поддались неожиданно легко, видимо, петли хорошо смазывали.

-Быстрее, пока не опустили решётку!

Отряд забрался в сёдла. Отец Джули хлестнул лошадей, и повозка рванула с места. Сопровождаемая наёмниками, она вылетела за ворота и понеслась по дороге, всё набирая и набирая скорость. Люди за стеной – те, кто не шарахнулся в панике в стороны, – проводили повозку взглядами и уставились на распахнутые двери. В их глазах медленно, но верно росло понимание…

А наёмники что есть мочи гнали прочь отсюда – на восток.