Дериос

Пролог

Дериос

Пролог

Яркая вспышка озарила безжизненные пустоши. Осколки бирюзового цвета упали на землю вместе с тенями. Три неподвижные фигуры лежали на выжженной чёрной земле. Одна человеческая и две звериные. Лучи от вспышки долго странствовали по тёмным небесам, облака принимая причудливые оттенки.

Спустя какое-то время фигуры начали пробуждаться, обдуваемые сухим ветром, на фоне пожара, устроенного осколками.

— Хозяин, от вас слишком много Дериоса. Нас быстро обнаружат — настороженно произнёс огромный кот.

— «Я не уверен, дома ли мы, но предосторожность никто не отменял. Запечатывай», — перевернувшись на живот и фыркнув от пыли, попавшей в нос, сказала фигура человека.

Кот быстро вскочил на лапы, отряхнулся и поднял этим огромную пылевую тучу.

«Нужно запечатать, а не душить» — прикрывая лицо, сдавленно сказал человек.

«Сынок, не спеши» — сказала третья фигура, чуть меньше размерами, чем кот.

Подняв пушистый хвост, кот начал его раскручивать, разделив на девять частей. На кончиках трёх хвостов появились синие огни. Кот начал вырисовывать печать на спине у человека. Кошка же, в свою очередь, начала осматривать место падения. Двумя огромными хвостами одним движением она разогнала пыль, клубившуюся над ними, и сломала хрупкие деревья в радиусе 70 метров.

«Всё» — сказал кот, тоже подняв голову, чтобы осмотреться.

«Юка, есть идеи, где мы?» — поднявшись, сказал человек.

« Там же, где и были до заточения.» — всматриваясь в безжизненное небо, нежно промурлыкала кошка.

« Срединные земли…» — умиротворённо сказал человек.

«Потоки Дериоса смешаны… утекают куда-то. Но куда — не вижу. И такого мёртвого места я не помню.» — разглядывая небо, ответила кошка.

«Тогда на разведку. Примите простой облик. Я пойду вперёд» — надевая плащ, сказал человек.

Кошки уменьшились и разбежались с огромной скоростью, оставляя за собой столбы пыли.

«Я же сказал: на разведку… Столько битв пережили, а всё в лоб.»

Ладно Вильгельм — он ещё котёнок, ему положено быть таким, но, чтобы старая кошка так воодушевлённо неслась вперёд — очень удивительно. Наверное, она тоже засиделась в нашей почти вечной тюрьме, — пиная палки и щепки, разлетевшиеся от хвостов Юки, задумчиво произнёс человек.

Спустя час пути неспешным шагом наблюдая одинаковые деревья и кусты, человек вышел на подобие поля. Такое же черное, как и лес позади. Тучи начали сгущаться, человек ускорил шаг, повинуясь потокам ветра.

Его отец всегда говорил –«Ветер – это и есть судьба, ты никогда точно не сможешь узнать куда он будет нестись спустя день или два.»

Но человек давно узнал, как работает ветер, прекрасно понимая, что он может увидеть куда он понесется дальше и даже мог сам направить его куда его душа этого пожелает, нужно лишь приложить немного усилий.На этой моменте, своих размышлений, человек поймал себя на мысли, быть может за такой долгий срок их отсутствия, все люди могут видеть Дериос. Хотя это была, только его особенность, в старые времена. Внезапно его глаза расширились от осознания страшной истины. Быть может, наше заключение для этого мира длилось один день, одну неделю или один месяц.

«Чёрт… Надеюсь, их не прикончат» - с неким волнением, произнес человек.

Его спутников не так просто было убить и до заточения, а теперь тем более, после стольких тренировок, прошедших в непонятном пространстве. Нужно скорее узнать, как далеко от дома мы оказались и скорее возвращаться. Тучи сгущались над головой человека, в дали показалась тонкая струйка дыма. Выбрав её за ориентир, он перешел на легкий бег. Надежда что сейчас он расставит все точки над и, заставила перестать думать о худшем. Спустя около получаса бега, при котором ландшафт сменился лесистой местностью, человек смог приблизился к месту предполагаемого убежища.

Трудно было опознать какой именно раньше здесь был лес, только слой густой пыли, в вперемешку с окаменелыми под большими температурами шишками на земле выдавал хвою. Запах гари и гниение почвы пробивал забившийся пылью нос.

Хвойные леса были на Севере Затока и близко к Кольцу стужи. Что одно, что другое не давало повода обрадоваться, так как Занта находилась на юге материка. Даже если мы будем двигаться по 12 часов, на крейсерской скорости котов, в лучшем случае мы будем в дороге 3 недели.

Обернувшись назад, хозяин зверей увидел странное как ему показалось облако, напоминающее плоскую кальдеру. Я настолько отвык смотреть по сторонам, что не вижу удивительных явлений окружающей среды. Но это все же облако, слишком странной формы и цвета оно. Разочарованию его не было придела. Одинокое дерево на вершине маленького холма, окружного густым, сожженным лесом. Эта картина сильно отличалась от представленной деревушки в его подсознании. В дали, еле видимые силуэты суетились вокруг костра пытаясь укрыть его он надвигающейся непогоды.

«Эй» - как это глупо сразу подумал он. Все находившиеся в поле зрения силуэты обернулись на него, оторвавшись от своих дел. Глухая тишина стрелой пронзила холм, и лишь далекие каскады грома нарушали ее. -«Мне нужно задать пару вопросов» Самый ближайший человек проорал что-то, что хозяин зверей не смог понять. Видимо они говорили она общем языке, сильно отличавшимся от старого. Но по его тону, можно было распознать недовольство. -«Кто-нибудь говорит на зантийском?» - продолжал хозяин зверей остановившись в нескольких метрах от них. -«Плохо… но разберёмся» - звонкий голос послышался из самого худшего шалаша что видел хозяин зверей. Какие-то палки были грудой навалены на основание дерева, в форме конуса, никакой эстетики в это не наблюдалось. На земле было много выделяющихся черных пятен, определенно от кострища. Это точно была их постоянная стоянка. -«Серафим. Путник. Заблудился.»

«Энель. Это Вокс.» протянув руку в сторону самого ближнего сказал самый здоровый из них. Его речь была медленной, будто он вспоминал каждый раз буквы. Попытавшись представить двух других, он махнул рукой -«Остальных тебе знать не обязательно. Чего хочешь?» - вопросительно посмотрев на Серафима сказал Энель. «Какой сейчас год? Где мы?» спокойно сказал Серафим, заметив, что у каждого из присутствующих было при себе какое-то оружие.

У Энеля помимо кинжала в руке, была двуручная булава, идеально подходившая его габаритам, висела у него на своего рода панцире за спиной. В целом его допер не был единым, каждая его часть была, как будто от разных людей. Вокс был вооружен полуторным мечем, как, впрочем, и два других неизвестных оборванца. По-другому он не мог описать людей, которые могли носить коричневые от грязи лохмотья. Хотя самым странным в этой ситуации был как раз Серафим, черный плащи на голое тело, коричневые штаны и полу ботинки не девали подумать, что он поэт, скорее бандит, в прочем, как и его спутники на эту ночь. Первые капли ударили о землю, Энель вышел ближе и на ломаном Зантийском сказал, явно недовольным голосом -«Странные вопросы… Ты далеко от Занты. Это Заток. У гор Алконсархал» Два месяца пути, подумал Серафим. Впрочем, его смутило, что по пути он не видел никаких гор. -«Год? И где горы?» - требовательно спросил Серафим, через секунду сменив выражение лица на удивленное, вспомнив странное облако по пути сюда. Дождь усиливался, Энель протирал свое кривое лицо куском какой-то тряпки -«Две тысячи шестьсот шестьдесят шестой. От падения Занты. Горы — за твоей спиной.» Вокс обернулся на Энеля и дрожащим голосом что-то ему промычал. На что сразу же получил удар, тыльной стороной ладони, от которого и без того дрожащие ноги не смогли больше удерживать его. Серафим заметил, что безымянные бандюги замерли как вкопанные стараясь не дышать. Подойдя ближе Серафим разглядел лицо ЭНеля. Левый глаз, явно очень давно не видел белый свет, рассеченный шрамом, от линии волос до правого уголка рта. Здоровый же глаз был ониксовой, широкий рот, и длинный нос. -«Слышь… почему дождь тебя не касается?» со страхом в голосе спросил Энель, речь его стала ещё более не разборчивой. Вопросительно посмотрел на него, Серафима осенили. Эти люди никогда не видели магов, а он так сильно не хотел быть сырым, что поддерживал ауру пламени над собой, которая не давала дождю достигнуть его. -«Я видел магов… но не таких» - с ужасом в голосе продолжал говорить Энель. Вокс в это время уже отполз за своего главаря и обнажил меч, как и два других. Странно подумал Серафим, я не желаю ничего удивительного. В целом эта способность, автоматически работала всегда. Это его стихия, пламя. -«Мало видел» Бандиты сжали мечи с руках, с дрожащими ногами начали сближаться с Серафимом. -«Не неси чепухи» - заорал Энель кинув кинжал в Серафима -«К.А.Р.А.К.»

Синее пламя куполом окружило Серафима, кинжал расплавился и тонкой струйкой металла стёк по проявившемуся куполу пламени. Вокс отшатнулся, выставляя меч. Остальные сжали оружие.

Один из стоящих позади испуганно заорал, выставив руку перед собой.

- «Скажи, чтобы не боялся, убивать я не собираюсь» спокойно сказал Серафим, не подозревая что крик был адресован не ему.

Взгляд Энеля выражал ужас, он коротко крикнул что-то на своем, и все побежали к лесу.

Огромный поток Дериоса пробил всё его тел, он развернулся в его сторону. Вспышка молний где-то в далеке показалась ему очень странной.

- Возможно, они настолько одичали, что их пугают природные явления

Поток Дериоса не успокаивался, следующая вспышка была куда ближе, можно было разглядеть очертания. Огромный сгусток молний, почти у самой поверхности земли. Глухой свист, поток Дериоса пропал так же внезапно, как и появился.

- Наверное, какой-то феномен. Большая шаровая молния- изумленно сказал он

Осмотрев убежище бандитов, его охватило разочарование, еды не было, воды было пол кувшина. -«Не густо»-подумал он -«буду надеяться, что Вильгельм притащит какого-нибудь манозверя, или украдет скотину со двора» - рассмеявшись подумал он. К удивлению Серафима, в убежище было, очень много золота, как ему показалось. -«А вот и первый капитал»- радостно произнес он. Нужно призвать обратно Мохнатую банду, прошло уже больше 12 часов, объединим что узнали, составим план. -«К.А.Д.» - поняв руку к небу произнес Серафим. Столб синего пламени появился в десяти сантиметрах над его ладонью, и взвился в высь в форме конуса. Достигнув ширины полуметра, луч остановил движение.

Глава 1

Дериос Глава первая «Вильгельм»

Сшибая валежник и поднимая за собой столбы пыли, по безжизненной пустоши нёсся крупный манозверь.

Мысли о долгожданном доме роились в его голове. Всё, о чём он мечтал, наконец-то сбылось. Его темница была совсем другой — сухой, тяжёлый воздух, от которого трудно дышать. Здесь же каждый вдох давался легко.

Сейчас ему хотелось только одного — бежать в Занту. Увидеть отца. Обнять его всеми девятью хвостами… или налететь, сбить с лап и долго бороться, как раньше.

Голова была так задурманена мыслями о доме, что он не замечал сильного гнилостного запаха, расходившегося по некогда плодородным землям. Даже сейчас можно было различить, где заканчивался некогда великий лес и начинались паханые поля. Заметив изменения в окружающем ландшафте, кот сбавил ход — с неудержимого галопа перешёл на рысь.

«Могильники», — подметил кот.

Было несложно определить: курганы возвышались небольшими холмами в зоне надвигающейся тучи, предвещавшей бурю. Сухой, мёртвый лес начал сменяться молодой зелёной порослью. Вильгельм сразу сорвал самый сочный, на его взгляд, куст. Горький вкус ударил в горло. Он тут же выплюнул пережёванную массу на землю. Земле ещё долго приходить в себя, подумал он. Одной молодой поросли недостаточно. Почве нужно время, чтобы избавиться от гари великого пожара. Но дело было не только в огне. Привкус Дериоса ощущался слишком ясно. Он проник слишком глубоко.

— Очередной Аспект постарался… — прорычал Вильгельм.

Порыв сильного ветра заставил его инстинктивно пригнуться к земле. Запах сильнее витал в воздухе, раздуваемый ветром. — Не хочу встречать гостей в одиночку.

Серафим и Юка были для него не просто союзниками.

Серафим — учитель. Юка — мать.

Когда Вильгельм был ещё котёнком, отец отдал его Серафиму в оруженосцы. Но с условиями. Главное — не дать ему умереть. Лёгкие раны допускались. Отец уже потерял четырёх детей в войне. Слишком высокой была цена силы.

Мысль о доме немного успокоила его. И напомнила, зачем его отправили.

— Наблюдать и… — он замер.

Вторая часть приказа ускользнула. Слишком сильно его захватила свобода.

На мгновение его пронзило чувство опасности, шерсть поднялась. Не успев поднять голову, он прижался телом к земле, сконцентрировав свой Дериос так, чтобы ни одна частичка не вошла и не вышла из него.

— О боги, как же глупо. Чёрное пятно посреди серой пустоши.

Предчувствие его не подвело. Через пару мгновений появилась и причина его страха. Огромная туша чёрного цвета с синими проплешинами, напоминавшими каньоны, с тремя головами на длинных шеях. Головы были вытянуты, как у змеи. Это всё, что успел заметить Вильгельм из своего положения. Внезапный порыв ветра попытался унести его с места, но когти были глубоко в рыхлой земле.

— Какой я жалкий, — прозвучал в его голове голос. — Я же кронпринц манозверей. Я не зря тренировался в заточении.

Как только эта мысль попала в его голову, сразу же была подавлена воспоминаниями. Как все его братья погибли один за другим в попытках показать отцу, что именно они будут королями. Их животный инстинкт и чувство превосходства своего рода конфликтовали. Они совершали ошибки, стоившие им жизни.

— Не нападать, — медленно произнёс кот. — Ждать Серафима, он лучше разберётся.

Как по его желанию змей вознёсся ввысь, так что его силуэт был едва виден. Несколько минут Вильгельм вглядывался в чёрное небо, прежде чем увидел, как нечто огромное несётся обратно к земле. На огромной скорости, в метрах 100–150 над землёй, силуэт испарился, оставив после себя лишь вспышку молний. Те молнии, что достигли земли, расползались мелкими побегами, вырисовывая узоры.

— Точно аспект, но не понятно чего. Шторма, молний, бури? — злобно прорычал кот, приподнимаясь с земли. — Что за странную вещь он вытворил, зачем пикировать, если собрался исчезать, быть может, заметил меня?

Выждав ещё некоторое время, кот осмелился встать в полный рост и осмотреться. В местах, где ударила молния, горела и без того редкая поросль.

— Ладно, нужно двигаться дальше, — подумал кот и снова вспомнил родной дом, представил, как скучает его отец, и воодушевлённо поскакал вперёд.

Вдали показался густой лес, за ним — отвесные горы, вытянувшиеся во весь горизонт отвесной стеной. Всю дорогу к черте леса кота не покидало чувство, что его обнаружили и нужно вернуться обратно. Желание поохотиться было сильнее, он уже предвкушал, как поймает себе обед, поджарит его и проглотит целиком.

Попытавшись пробежать в гущу леса, его морда встретила сопротивление. От удара кот отпрыгнул на пару десятков метров, пару раз перевернувшись. Отряхнувшись от пыли, кот направил кончики хвостов в сторону леса, шерсть на хвостах сгладилась, кончики сузились и сменили цвет на синий. Струя синего пламени, исходящая из одного хвоста, ударилась о плотную пелену барьера, разбрызгивая струйки плазмы по земле и поджигая мелкие ветки перед барьером.

— Даже не дрогнул, — удивлённо рыкнул кот.

Такой барьер он никогда не видел, а те, что видел, были либо определённого элемента, как у его матери изо льда. Этот же был прозрачным. — Возможно, ветряной.

Подойдя ближе, кот погладил барьер хвостом. В нём нет Дериоса, восхитился кот, начав трогать барьер, встав на задние лапы. Но какой-то из его инстинктов кричал, что ему нужно вовнутрь. Стоит сменить способ воздействия. Погода совсем испортилась, пошёл противный дождь.

— Моя еда, — жалобно буркнул кот. — Почему я не силён в разрушении барьеров?

Злобно прорычав, кот ударил барьер когтями. Когти вошли, как нож в масло, прорезав небольшую щель в барьере, и Вильгельму хватило этого, чтобы пролезть в лес.

За барьером погода была ясной. Даже был какой-то искусственный светильник, создававший естественный солнечный свет. Настроение кота сразу поднялось.

— Как же мне везёт сегодня. Мур-мур-мур, — промурчал кот, устремившись вглубь. Лёгкий ветерок ласкал его шерсть, запах был великолепным. Хвоя смешивалась с лесным кустарником и сыростью.

— Драться сам я не полез, и барьер сломался сам. Мур-мур-мур, — продолжил напевать кот.

Проходив под барьером больше часа, кот не почувствовал присутствия каких-либо зверей. Настроение его опять испортилось.

— Хотя бы воды найти, — подумал разочарованно кот.

Он уже давно почувствовал, что влажность растёт, но никак не мог приблизиться к источнику. По пути следования кот сжирал все возможные кусты с зелёными, неспелыми ягодами. Даже они казались деликатесом после стряпни из Дериоса, которую создавал Серафим.

— Вот оно… — если бы кот мог улыбнуться, его улыбка считалась самой широкой в этот момент.

Громадное озеро, которое он не смог сразу оценить. Приняв решение залезть на дерево и посмотреть, его восторгу не было предела. Озеро было настолько огромное, что он не мог понять, как не увидел его за много километров.

— Котёнок, ты потерялся? — прозвучал мелодичный голос из-за спины, лёгкое касание напугало.

Все девять хвостов пиками устремились к месту касания, одновременно кот начал разворачиваться вокруг макушки.

Громкий хруст дерева разнёсся по лесу. Макушка полетела на землю вместе с котом. В воздухе, извернувшись, он направил все хвосты к месту, откуда слышал голос.

Над зелёной гладью леса зависла фигура женщины.

Времени разглядывать у него не было — в голове кота судорожно прокручивались все варианты боя, побега и поражения. Инстинкты отдали приказ, не дожидаясь решения. Все кончики хвостов стали синими, и в небольшом конусе сформировался луч плазмы, устремившийся прямо в цель.

Приземлившись на землю, кот не увидел ни трупа, ничего, что могло бы свидетельствовать о его быстрой победе.

Единственно верным было одно — останавливаться нельзя. Тенью нырнув в гущу леса, он устремился обратно к выходу. Сшибая ветки на пути, ему казалось, что для обратного пути прошло уже слишком много времени.

Остановившись среди бурелома, посмотрев на небо, казалось, что центр барьера был ровно над ним, и он бегал кругами.

— Ну наконец-то ты понял, — в очередной раз послышался миловидный голос.

Как она оказывается всегда за спиной и почему я не чувствую её, разворачиваясь?

Хвосты взмыли вверх, выпрямились и устремились по окружности, снося все деревья на своём пути, разнося щепки в огромном радиусе.

— Хватит портить мой лес, — голос стал раздражённым.

Кот перестал чувствовать землю и поднялся в воздух.

— Ты понимаешь человеческую речь? — не сбавляя тона, продолжил голос.

Развернув голову к месту звука, он увидел девушку лет двадцати шести: каштановые волосы до плеч, неестественно завёрнутые внутрь, карие глаза, маленький нос, пышные губы. Одета незнакомка была странно: на ногах — сапоги из кожаных пластин коричневого цвета треугольной формы, некое подобие латных сабатонов, только удлинённых до середины бедра; выше — просвет и облачение зелёного цвета с боковыми разрезами. На ткани было много узоров в виде цветов.

— Видимо, не понимаешь, — поджав губы, разочарованно сказала девушка.

Она покачала головой из стороны в сторону, явно оценивая кота, и продолжила, уже более жёстким тоном, что будет разговаривать с ним как с человеком, поскольку за его вероломное вторжение на её территорию ей нужна вся информация о нём, а в конце мягко добавила, что он интересный зверёк.

— Зверёк, значит… — Вильгельм фыркнул.

Следующим движением кот вцепился хвостами в землю и, преодолевая невесомость, притянул себя к ней. Тело дрогнуло, но удержалось.

— Значит, не закончили… — в голосе девушки прозвучала тихая, почти неуместная грусть.

Она подняла руку над собой и произнесла: — Я.К.А.С. — Над её головой сплелась терновая лоза. В тот же миг лес вокруг ожил: ветви дёрнулись и потянулись к Вильгельму.

Давление усилилось. Кот вжал когти глубже, разрывая рыхлую землю, но его всё равно медленно тянуло вверх — корни трескались, почва осыпалась.

И вдруг лоза сорвалась вниз. Она ударила, обвиваясь вокруг тела, хвостов и лап, сжимаясь, как живая, и на мгновение его сдавило так, что дыхание перехватило.

— Надоело, — раздражённо мелькнула мысль, и кончики хвостов вспыхнули синим. Пламя вырвалось наружу, лоза зашипела, обугливаясь, и в следующую секунду вспыхнула, рассыпаясь чёрной пылью, подняв чёрный дым над лесом. Давление ослабло.

В ту же секунду его силуэт расплылся, превратившись в чёрную лужицу, и он исчез.

Мир на мгновение замер.

Атака последовала сразу: из тени, сбоку от девушки, вырвалась кошачья морда, челюсти сомкнулись с хрустом — туда, где должна была быть её талия.

Пусто.

Зубы сжали воздух, и Вильгельм не остановился — тень уже скользнула дальше, второй заход, резче, быстрее. Хвосты ударили из тени, прорезая пространство.

И снова мимо.

Будто её там не было.

Он не остановился и пошёл в третий заход — сильнее, глубже, тень рванулась, но в этот момент лес ответил: три дерева рванулись одновременно, стволы скрипнули, изгибаясь под неестественным углом, и с силой встали между ним и целью.

Удар, глухой треск — кора разлетелась, но импульс погас.

Лицо девушки исказилось ужасом.

И это было слишком неправильно.

Вильгельм замер на долю секунды, чувствуя, как внутри поднимается холодное понимание: она не двигалась, не уклонялась, но ни одна атака не достигала её. Как? Мысли метнулись — она видит его в тенях, чувствует Дериос, искажает пространство? Нет… он резко сжал Дериос внутри себя и понял: он не чувствует её совсем, ни следа, ни отклика, будто перед ним пустота, обёрнутая в тело.

Осознание ударило сильнее любой атаки. Это не страх. Это контроль.

— Всё… сдаюсь. Я проиграла, — произнесла девушка, опускаясь на колени. Голос дрожал, но слишком ровно для настоящего ужаса.

И это окончательно насторожило его — играет, холодно отметил он про себя.

Вильгельм вышел из тени и отряхнулся от щепок, застрявших в шерсти, не сводя с неё взгляда. Она не пыталась бежать, не защищалась — просто смотрела, и в этом было что-то неправильное, настораживающее. Что ты такое, мелькнуло у него, но ответа не было.

Решение пришло быстро — подыграть.

В голове девушки прозвучал мягкий, бархатный голос:

— Меня зовут Вильгельм. Я манозверь одного мага, — он сел, отведя ухо и как бы невзначай пытаясь вытряхнуть щепки круговыми движениями головы, не спуская с неё взгляда.

— Что ты такое?.. — девушка схватилась за голову, теперь уже по-настоящему сбитая с ритма. — Где твой хозяин?

— Где-то поблизости, — спокойно ответил кот, ощущая, как внутри остаётся напряжение. — Посмотрев на купол, задумчиво продолжил: — бродит где-то, гуляет.

Но теперь он уже не расслаблялся — он ждал.

Глава 2

Дериос

Глава вторая «Юка»

Кошка сидела у края небольшой просеки, почти полностью слившись с окружающей средой. Серый цвет шерсти растворялся в серой земле, и лишь ржавые пятна на тёмном мехе выдавали её присутствие. Она пристально смотрела на столб пламени, взмывший далеко на северо-востоке, и глухо прорычала - Пора возвращаться.

С момента их расставания прошло не больше четырёх часов. Слишком рано. Значит, Серафим нашёл то, что искал. Это было тревожно. Но ещё тревожнее — она давно перестала чувствовать запах сына. Он будто исчез. Её материнское чувство не угасало ни на мгновение: маленький, неопытный, единственный. Она всегда знала, где он. Всегда. Теперь — нет.

Единственное, в чём она была уверена: Серафим тоже это заметил и уже что-то делает.

Пустошь оставалась мёртвой. За всё время она не встретила ни одной живой души — только запах разложения и гари, въевшийся в землю. На горизонте медленно собиралась буря. Ветер усиливался, поднимая пыль и сажу, и воздух становился тяжелее.

Кошка двигалась быстро. Ей нужно было добраться до Серафима, услышать, что он уже знает, что понял. Обычно он знал больше.

Первые капли ударили по спине. Она ускорилась.

На пути выросло дерево — неправильное, изломанное. Ствол уходил вверх под острым углом, основание перекручено, корни торчали наружу, будто пытались вырваться из земли. Называлось дерево Кад но было таким же мёртвым, как и всё вокруг, но гораздо больше остальных. Когда-то подобные деревья считались символами святой земли. Теперь под ними, вероятно, гнили целые армии.

Кошка остановилась, всматриваясь — вдруг где-то осталась зелень.

Ничего.

Вдалеке темнел лес — гуще, но такой же сухой.

Когда она вошла под его кроны, дождь обрушился стеной. За несколько мгновений шерсть промокла насквозь. Но вместе с этим она почувствовала присутствие — глубже, в чаще. Серафим? Мысль мелькнула, и она ускорилась.

Пройдя немного, кошка замедлилась, пригнулась, почти касаясь брюхом мокрой земли. Впереди были люди. Четверо. Они говорили на незнакомом языке, ругались. Не крестьяне — слишком хорошо вооружены, хоть и одеты разномастно. Один выделялся — крупный, крепкий, явно главный.

Кошка немного понаблюдала, затем решила: рискну, может узнаю что-то — и вышла из кустов.

Её заметили сразу. Крик ужаса прорезал шум дождя, лица исказились.

Она не остановилась и спросила прямо, голосом, в котором глухо перекатывался рык - Вы видели здесь чёрного манозверя, такого же, как я.

Это всегда работало. Давить сразу. Страх выбивает правду быстрее, чем любые угрозы.

Главарь выругался на ломаном зантийском, нервно пнув ветку: что за день сегодня… то маги, то звери… что дальше, небо на нас упадёт? — и продолжил надвигаться.

Кошка уже знала ответ, но всё равно спросила - Какой маг.

Он лишь отмахнулся: какой-то — и крикнул что-то своим.

Трое бросились вперёд, обнажив мечи.

Кошка оскалилась - Разума у вас маловато.

Главарь ощутил холод — странный, могильный. Это его не остановило. Он тоже выхватил меч и пошёл вперёд.

Он не успел сделать и шага.

Мимо него пролетело тело его товарища. Оно ударилось о дерево с глухим хрустом. Секунда — и стало ясно: хрустели не только ветви. Размазанная туша прилипла к стволу. Удар был такой силы, что удивляло лишь одно — дерево выдержало.

Второго кошка убила так же — удар хвостом, но теперь в голову. Всё вокруг окрасилось кровью. Это был Вокс — его товарищ, с которым они прожили десять лет.

Третий уже бежал.

Глаза кошки вспыхнули серебром. Шерсть над ними поднялась.

Бандит не успел сделать и двух шагов — ноги покрылись льдом. Холод поднимался выше, пока не сковал его полностью. Он замер.

Кошка не стала ждать.

Бревно, лежавшее неподалёку, взлетело от лёгкого движения хвоста и с треском разбило ледяную статую на куски.

Последний бандит даже не понял, как оказался в воздухе — его сжали хвосты.

Он захрипел: куда…

Кошка резко оборвала - Молчать. Ты жив, потому что нужен мне — и, не давая ему опомниться, двинулась вперёд, туда, где уже чувствовала знакомый запах.

Серафим услышал шорох в глубине леса и, выйдя из разбитой кибитки, уставился в кромку деревьев. Через секунду он увидел тень, затем силуэт, и понял:

Значит, Юка — и чуть заметно сжал губы.

Когда кошка вышла полностью, он увидел, что она несёт что-то в воздухе, и с лёгкой, неуместной радостью бросил - C голоду не умрём.

Юка сразу отрезала - Умрём. Это заложник.

Подойдя ближе, она небрежно уронила бандита на землю.

Серафим присмотрелся и узнал его — Энель.

Он спокойно сказал, уже разворачиваясь обратно к укрытию - Можешь отпустить его. Это мой друг. Мы уже поговорили. Он дал нам немного золота… и воды.

Юка замерла.

Его спокойствие раздражало.

— Ты ничего не заметил? — резко спросила она.

Серафим, не оборачиваясь, ответил спокойно, будто речь шла о пустяке - Ты перенесла Энеля, спасибо.

Она рыкнула, уже не скрывая злости - Запах Вильгельма пропал.

Серафим остановился.

Пауза.

Теперь он понял.

Он медленно повернулся и спокойно ответил - Вот в чём дело. Спешу напомнить — я обычный человек. Запахи для меня заканчиваются в тридцати метрах. И инстинктов, как у тебя, у меня нет.

— Что будем делать? — встревоженный голос прозвучал в голове Серафима, и тишина, повисшая вокруг, только усилила тревогу, запах гнили смешался с сырой землей после бури. Он глубоко вдохнул вонючий воздух и спокойно ответил, не повышая тон - вариантов у нас немного… всего два.

Серафим развернулся к кошке, запустил руку в её длинный мех на лбу и мягко провёл пальцами, второй рукой легко похлопывая по краю морды, добавив почти шёпотом - Главное — без паники. Её теплое дыхание легко касалась рук. Юка тут же отодвинула его хвостами, недовольно скривившись - Ох, мальчишка… кажется, ты не понимаешь, не нужно меня задабривать.

Он коротко усмехнулся, но взгляд остался серьёзным - Мда… хорошо, злодейка. На секунду задумавшись, он уточнил - Один или два?.. В ответ в её голосе смешались злость и обида — Ты решил поиграть со мной? Сейчас не время.

Серафим тихо выдохнул, чуть смягчившись - Юничка… я понимаю. Кошка замерла, потому что знала — он не врёт. Но это не делало легче. Он продолжил уже жёстче: но твой котёнок в силах позаботится о себе сам… тебе придётся выбрать.

— Два, — резко шикнула она, снося ближайшее дерево хвостом.

Серафим молча согнул руку в локте, опустил ладонь вниз, закрыл глаза и коротко произнёс: Гланос.

Мир на мгновение словно задержал дыхание. Под его ладонью тонкой, почти невидимой струёй собралось синее пламя — тихое, собранное, лишённое привычного жара. Энель, забытый ими, не мог отвести взгляд, и единственная мысль, застрявшая у него в голове, была проста и ясна: он умрёт.

Пламя вспыхнуло — не наружу, а сразу во все стороны, тонким импульсом разогнав грязь под ногами мага сломав ветви и без того ломаных деревьев. В момент касания Энеля, он почувствовал удар, не физический, духовный. В голове воцарилась тьма… и в ней — глаза. Синие. Смотрящие не на него, а внутрь, глубоко. Пламя внутри глаз пульсировало, стягиваясь к центру зрачка, гипнотизируя. Тонкие струйки пламени из края глаз, уходили тонкой струйкой дыма, куда то в небытие. Он попытался вдохнуть и не смог. Жар охватил его. Пламя касалось не тела, а души, сжимая, выворачивая, ломая. Кости трещали — хотя оставались целыми, суставы скручивались — хотя он не двигался.

Крик вырвался из него утробный, нечеловеческий. Юка вздрогнула, замерла, глядя на его глаза, полные ужаса и мольбы. Она коротко бросила: поняла — и уже рванула хвостом, собираясь закончить всё.

— Нет! — сквозь зубы процедил Серафим, его лицо исказилось, челюсти сжались, и на мгновение стало ясно: он чувствует всё это вместе с ним. С трудом удерживая концентрацию, он глухо добавил - Заткни ему рот.

Юка скривилась от отвращения, но выбора не было — хвост резко вошёл в рот человека. В ту же секунду боль ударила уже по ней: зубы сомкнулись с нечеловеческой силой. Она дёрнулась, и на мгновение в сознании вспыхнул образ — маленький Вильгельм, играющий с её хвостами. Тёплый. Живой. Но это был не он. Это был человек.

В этот момент он увидел. Не глазами — глубже. Рваный отголосок, знакомый до боли. Вильгельм. Далеко. Но не один. Что-то мешало, словно импульс обходил какое-то место.

— Нашёл… — тихо произнёс Серафим.

Импульс погас, мир вернулся. Энель обмяк, глаза

остались открытыми, но пустыми. Юка резко выдернула хвост и отступила, глухо произнеся - почему не предупредил.

Серафим не сразу ответил, глядя на человека. Наконец тихо сказал - Забыл, что он тоже есть - Опустившись рядом, он добавил почти без эмоций - Двадцать три секунды. Не думаю, что мне стоит тебя хвалить… но ты аномалия.

Он ненадолго замолчал, затем уже почти шёпотом произнёс — Это моя ошибка. Я исправлю.

Юка посмотрела на него прямо: ты хочешь взять его с собой? Серафим без колебаний кивнул: да. Моя ошибка — мне и расплачиваться.

Он поднялся, закинув тело на плечо, и, уже двигаясь вперёд, добавил - Он там.

Юка замерла - Где?

Серафим не обернулся - Не очень далеко, видимо под каким-то барьером.

Тишина стала тяжёлой.

Юка тихо выдохнула - Тогда он…

— Да, — перебил Серафим. — И он не один.

Он сделал шаг вперёд.

— Идём.

Лес постепенно редел. Сначала исчезли густые стволы, затем пропала подлеска, и вскоре вокруг остались лишь редкие, перекошенные деревья, стоящие на расстоянии друг от друга, как забытые ориентиры. Дождь стих так же резко, как начался, но воздух не стал легче — наоборот, он будто загустел, осел на коже тонкой плёнкой.

- Погоди, мне мерзко от грязи - Серафим аккуратно посадил Энеля на землю, вытянул руку, безмолвное заклинание сработало. Оно испарило грязь и воду с кожи, одежды и волос Энеля. Следующей была Юка, шерсть заблестела, как после приема ванны, стала чистой приятной. А дальше и Серафим испарил все с себя. - Твоя очередь - положив Энеля на кошку сказал Серафим Кошка подчинилась. Энель словно маленький ребёнок уселся и махал руками пока не был прижат хвостами. - Разум покинул его - с грустью в глазах сказал Серафим - Сейчас он на уровне ребёнка, званого постигает это мир. Серафим шёл впереди, не оглядываясь, шаг ровный, без колебаний, как будто он уже видел путь. Юка держалась чуть сбоку, постоянно прислушиваясь, ловя то, чего не было. Запаха не было. Это пугало больше всего. Она тихо произнесла у него в голове, что здесь пусто, на что Серафим, не сбавляя шага, ответил, что это не пустота, а отсутствие. Она раздражённо уточнила, что разницы не чувствует, а он спокойно пояснил, что пустота — это когда ничего нет, а здесь что-то есть, просто не даёт себя обнаружить.

- А вот и источники зловония, Курганы - протягивая руку на небольшие холмы справа от них. - свежие чую - сморщившись продолжил - учитывая сколько их тут, и насколько сильна была вонь. Пару армий ту лежит. - Согласна - сказала кошка, развернув голову чуть левее пути - кажется какие-то следы дериоса. - Да, уже понял, молния. - кивнув ответил он - даже какие-то побеги видны. Точно не природное явление. Юка забеспокоилась ещё сильнее. Энель начал вырываться, чтобы разглядеть все. Силы ему не занимать, но все ровно он не мог выбраться из захвата кошки.

В дальше показалась кальдера, которую Серафим уже видел из далека. Теперь отвесные скалы, древние как мир трещины на них, придавали особый шарм. Гряда тянулась, во весь горизонт, узкие пики были включены в общий пейзаж. Сплошная стена, без единого просвета, словно отрезали. Приглядевшись чуть сильнее, Серафим увидел и мелкие макушки деревьев. Все-таки вывернувшись из кошачьего захвата Энель тоже их заметил, начав активно жестикулировать, на что был сразу придавлен.

Спустя некоторое время, компания подошли в плотную к самому зеленому лесу на много миль от сюда.

Серафим резко встал на месте, Юка же не обратив на это внимание вырезалась головой во что-то твердое. - Вот тебе и преграда - смеясь над кошкой, расплывшись в улыбке сообщил маг. - Я уж устала от тебя - тяжело вздохнула кошка, поправляя Энеля напуганного ударом - слишком много в тебе энергии, для голодного, не спавшего человека. - Конечно много, я воодушевлен - поглаживая барьер объяснил Серафим - ты же помнишь наш уговор: люди мне, звери вам. Кошка кивнула, это означало что Серафим всерьез настроен. - надеюсь никого убивать не нужно. — Вот уж тут я сомневаюсь - кошка напрягалась - кому нужен барьер в этой пустоши, слишком странно - она посадила Энеля прямо. - Как мы пройдем? — Это грязный барьер, смешанный с какой-то другой энергией. Раньше не видел ничего подобного - Серафим развернулся к кошке и улыбнулся - войдем без стука? Запрыгнув ей на спину Серафим произнес - К.А.Р.А.К - вспыхнул барьер. Кошка приблизилась к барьеру. Вспышка искр ослепила Энеля, он замахал руками. - Не бойся ты так. Все хорошо - успокоил его Серафим Барьеры соприкоснулись, грязный был продавлен во внутрь. Он не треснул, они просочились через него.

За барьером шаг ощущался иначе. Не тяжелее — чужероднее. Воздух стал плотным, будто каждый вдох проходил через невидимую преграду, звук приглушился, и даже шаги теряли чёткость, проваливаясь в землю раньше, чем успевали прозвучать.

Они шли долго. Слишком долго для прямого пути. Лес здесь выглядел правильнее — стволы стояли ровно, ветви не были сломаны, земля казалась чище, но в этом не было жизни, наоборот, всё выглядело так, будто движение здесь когда-то остановилось и больше не возвращалось.

Юка шла медленно, напряжённо, всматриваясь в пространство, и тихо сказала у него в голове, что здесь ничего нет, на что Серафим, не сбавляя шага, спокойно ответил, что это только кажется. Она раздражённо уточнила, что не чувствует ни запаха, ни движения, ни даже остаточного Дериоса, а он коротко заметил, что именно это и должно настораживать.

Они прошли ещё. И снова. И ещё. Деревья не менялись, земля оставалась одинаковой, даже расстояние между стволами казалось неизменным. Юка остановилась и тихо сказала, что они ходят кругами, на что Серафим не ответил сразу, лишь огляделся, медленно, без спешки, и продолжил идти.

Через несколько минут она заговорила снова, уже жёстче, что это не просто ощущение — они действительно возвращаются в одни и те же места, и тогда Серафим остановился, посмотрел на землю, затем на деревья и спокойно сказал, что пространство здесь не фиксировано. Юка фыркнула, уточнив, что это значит, а он пояснил, что их не разворачивают — их удерживают в пределах одной зоны.

Они снова пошли. Время растянулось, шаги стали одинаковыми, даже Энель притих, перестав дёргаться. Юка первой заметила странность и тихо спросила, почему солнце здесь с другой стороны. Серафим остановился, медленно поднял голову и, не спеша, ответил, что это не солнце сместилось — это они.

Юка резко повернулась к нему, требовательно уточнив, что он имеет в виду, но он не ответил, просто снова двинулся вперёд.

Ещё несколько минут. Тишина начала давить. Юка снова остановилась, уже резко, и сказала, что это бессмысленно — здесь ничего нет. Серафим сделал ещё шаг и замер. Плечи чуть опустились, впервые за всё время.

Он медленно выдохнул.

Затем развернулся.

И резко, громко, слишком громко для этого места, сказал, что как только они зашли сюда, за ними начали следить, и потребовал, чтобы тот, кто это делает, показался, потому что он знает, что он рядом.

Звук разошёлся странно. Не эхом — будто его впитали.

Юка замерла.

Пространство не изменилось.

Но ощущение — да.

Теперь оно было не пустым.

Теперь оно наблюдало.

И это было хуже. - Слишком много гостей для одного дня - нежный голос разрезал тишину.

Глава 3

Дериос Глава третья «Морвейн»

— Мой принц, прибыл граф Эвенций, — голос оруженосца, как обычно, звучал слишком возбуждённо. Парень всё ещё не мог привыкнуть к службе при Белом Крыле.

— Пускай, — Морвейн не успел договорить.

— Морвейн, с каких пор я должен спрашивать разрешение, чтобы увидеть племянника? — громовой голос Эвенция ударил раньше, чем распахнулась дверь.

Створка с силой врезалась в стену, потянув за собой оруженосца. В дверной проём вошёл невысокий, широкий в плечах мужчина. Несмотря на возраст и плотное, коренастое телосложение, двигался он тяжело и уверенно, как человек, привыкший проходить через войну напролом. Тёмные волосы с густой проседью были коротко острижены, грубое лицо пересекали старые шрамы, а над верхней губой лежали густые прямые усы, тяжёлой щёткой тянувшиеся от края до края рта. От него пахло мокрой кожей, железом и дымом свечей.

Сквозняк качнул тяжёлые свечи из чёрного жира. Пламя дёрнулось, по комнате пополз запах копоти и горячего воска. Тонкие иглы, воткнутые в свечи для отсчёта времени, едва заметно дрогнули.

На широком каменном столе была выгравирована карта всего Зантийского материка. Фигуры армий стояли ровными рядами: тёмные — враг, светлые — войска Занты. Вдоль стен поднимались книжные шкафы, забитые хрониками, свитками и картами. На одном из мечей, прислонённых к стеллажу, сушились тяжёлые кожаные перчатки.

— Вынужденная мера, — спокойно ответил Морвейн, подняв взгляд на дядю.

Даже сидя, принц выглядел слишком прямым и неподвижным для своего возраста. Худой, высокий, с почти болезненно ровной осанкой, он производил странное впечатление спокойствия — не человеческого, а наследственного. Как и вся знать, Морвейн говорил тихо, почти без эмоций и смотрел прямо, редко моргая. — Какие новости?

— Смотрю, освоился, — Эвенций подошёл к столу и с грохотом бросил меч на край карты. Затем щёлкнул ногтем по гарде и рявкнул: — Эй… — он замялся, пытаясь вспомнить имя оруженосца. — Малец, долго мне ещё ждать стул?

Оруженосец застыл. Для него уже само присутствие регента было почти священным.

— Ты испытываешь моё терпение, пустой, — Эвенций снова брякнул металлом по столу.

Парень вздрогнул и тут же выбежал из комнаты.

— Морвейн, ты отвратительно обучаешь молодых, — проворчал граф, закрывая дверь. Даже отходя, оруженосец старался не поворачиваться к нему спиной — старая зантийская привычка рядом с магами и проявителями жила крепче страха. — Дай-ка посмотреть, что у тебя с лицом.

Эвенций медленно протянул руку и повернул голову принца к свету. Морвейн не дёрнулся.

Тёплый свет свечей лёг на правую сторону его лица. Ожоги грубо стягивали кожу от виска вниз через щёку. Волосы на этой стороне головы выгорели почти под корень, оставив лишь неровную щетину, тогда как слева светлые пряди всё ещё спадали до плеч, закрывая висок. Лишь половина лица сохранила прежние черты благородного рода — холодные, правильные, слишком спокойные. Карие глаза Морвейна казались обычными лишь издалека; вблизи в них проступал слабый янтарный отблеск.

— Как ты вообще сидишь в таком мраке… А.О.Р.

Под потолком вспыхнул тёплый золотистый свет. Камень на миг ожил, и тонкие прожилки Дериоса внутри стен едва заметно засветились.

— У меня нет времени изучать магию, — коротко ответил принц.

Каждый раз, когда дядя использовал Свет, Морвейна пробирали мурашки. Для него магия всё ещё оставалась чем-то невозможным, почти фокусом, хотя отец и Эвенций постоянно повторяли: будущий король Морвейн Оскаван Белого Крыла владеет Дериосом так же, как и они. Главным доказательством было копьё династии — древний артефакт, подчинявшийся только наследникам трона. Концентрированный Дериос, принявший форму оружия.

— Ну вот, другое дело. Хотя бы глаза остались целы, — поморщился Эвенций.

— Ничего страшного. Мы не в музее, чтобы на тебя глазеть. Ты король. Внешность значения не имеет, — граф убрал руку от подбородка принца и машинально коснулся груди двумя пальцами — старый жест уважения к крови. Затем его лицо снова помрачнело. — Но я всё ещё не понимаю, как Варион, великий Талдарим, поставил тебе в телохранители мага, который не знал, что заклинания могут отражаться.

Он ударил кулаком по столу, и фигурки армий дрогнули.

— Ужасная случайность. Я прагматичен в вопросе внешности, — Морвейн спокойно поднял со стола золотую маску и протянул её дяде.

Эвенций усмехнулся:

— А вот это уже правильно.

Маска была сделана из тусклого зантийского золота и закрывала лицо до самых губ. По поверхности тянулись тонкие линии гравировки, над переносицей располагался символ Белого Крыла — одно расправленное крыло. Шрамы считались следами пережитой эпохи, а маска — знаком власти и силы выдерживать чужие взгляды.

— Как и подобает правителю.

— Правитель здесь ты, — сразу отрезал Морвейн.

— Хватит. Я всего лишь регент. Через год ты примешь трон отца, а я наконец уйду на покой, — процедил граф, стиснув зубы.

— Вопросы наследия обсудим после войны. Если выживем, конечно, — Морвейн чуть наклонил голову. Даже подобие улыбки у него выглядело усталым.

Эвенций цыкнул и опустил взгляд на карту.

— Самое интересное здесь. — Он щелбаном снёс фигурку с плато Илиад. — Природа на нашей стороне. Дракон выжег там четыре армии.

Граф нахмурился, медленно потирая рукоять меча.

— Но те, кто высадился в Гринте, уже идут сюда. Тысяч двадцать, не больше. — Его палец прошёл вдоль хребта Анур-Без. — Семнадцатая армия Фонеля встретит их здесь.

— Все четыре? — Морвейн впервые поднял взгляд с карты чуть резче обычного.

Эвенций ненадолго замолчал.

— Подавляющее большинство. Под Дериосом, разведчики видели, что осталось от плато. Да и сам граф Шарон отчитался лично мне.

Игла в одной из свечей с тихим звоном упала на бронзовый подсвечник.

Морвейн мельком посмотрел на неё.

— Тогда ускоримся. Времени мало.

— На востоке всё хуже, — продолжил Эвенций, двигая фигурки. — Армии отходят к Фанаку. Крепость ещё долго сможет сдерживать нижних.

При слове «нижние» даже воздух в комнате будто стал холоднее.

— На юге мы почти отбросили их к океану. Там осталось не больше пары армий. Главная цель — Девиспорт. Когда вернём его, резервы перебросят на восток.

Эвенций медленно выпрямился, держась за поясницу.

— Где, во имя Светоча, мой стул?

— А что скажешь о новой тактике? Удары с воздуха. И как они вообще приручили виверн? — Морвейн поправил тёмно-рыжие волосы у виска.

Эвенций задумчиво прошёлся по комнате, щёлкая ногтем по металлическому наручу.

— Тактика хорошая. Но маги пока справляются. Потери есть, серьёзные… но не катастрофические. Теперь это просто новая кавалерия. Значит, придётся усиливать фланги.

— А в нашем питомнике появились новые манозвери? — возбуждённо спросил принц, ожидая положительного ответа.

Эвенций остановился, посмотрел на него и покачал головой.

— Где твоё копьё?

Морвейн заметно помрачнел.

— Ц… В последнее время оно ведёт себя странно.

Он поднялся и спокойно надел маску. Золотой металл скрыл ожоги, и лицо принца снова стало почти бесстрастным — холодным символом Белого Крыла, а не человеком.

В этот момент по коридору нёсся оруженосец со стулом. Красный, запыхавшийся, он едва не споткнулся на повороте.

— Отставить, сопля, — рявкнул Эвенций.

Он уже размахнулся тяжёлой ладонью, но вовремя остановился. Не его человек.

Оруженосец выронил стул и вжался в стену, боясь даже поднять взгляд.

— Беги вперёд и передай гардеробщику: пусть готовят наряд на собрание, — приказал принц оруженосцу.

Паренёк тут же сорвался с места.

Эвенций проводил его взглядом и усмехнулся, машинально щёлкнув пальцем по металлическому навершию перчатки на поясе.

— Малец из ГадВайра. Этот герб я узнаю из тысячи — венок над грудой золота. — В голосе графа прозвучал привычный сарказм. — И где теперь всё их богатство?

— Не повезло, что именно они приняли первый удар, — Морвейн даже не обернулся. — Да, земли потеряны. Но мы их вернём.

Голос у него был спокойный, твёрдый — не юношеский.

Сделав несколько шагов вперёд, он добавил:

— Его отец оказался умнее многих. Большую часть состояния держал в Занте.

Они вышли в галерею между башнями внутреннего дворца. Ветер гулял под высокими сводами, шевеля тёмные знамёна Белого Крыла. За бойницами медленно угасал вечер.

Морвейн остановился у бруствера и долго смотрел в небо.

Эвенций понял всё без слов.

— Скоро звездопад. Талдаримы уже начали ритуалы?

Принц не ответил сразу. Он молча всматривался в темнеющее небо, будто пересчитывал что-то среди первых звёзд.

— Самое бесполезное занятие, — наконец произнёс он. — Ритуалы звездопада. Хоть раз они действительно помогли?

— Они помогают успокоить народ. Простые люди должны верить, что звездопад нам подвластен.

Тяжёлая ладонь графа легла на плечо принца.

— Мы с тобой прекрасно знаем цену этим ритуалам. Хорошие маги уходят на дым и молитвы вместо того, чтобы формировать роты. Сейчас каждый Талдарим на счету.

Он мягко, но настойчиво отодвинул Морвейна от самого края стены.

Принц продолжал смотреть вверх.

— На четыре звезды больше, чем в прошлый раз. — Теперь в его голосе впервые прозвучало напряжение. — Насколько всё плохо?

— Отлично, чтобы это не случилось при нашей жизни, — сухо ответил Эвенций, подталкивая его дальше по галерее.

Морвейн резко развернулся и убрал руку дяди со своего плеча.

— Хватит.

Голос прозвучал жёстче, чем обычно.

— Как ты не понимаешь? Мой герб существует именно для этого. Я — связующее звено между Талдаримами и знатью. Я обязан знать всё.

Пальцы принца коснулись амулета на груди.

Поверх тёмной ткани покоился старый знак из белого золота. Одно вытянутое крыло уходило вверх острыми перьями, а у основания плавно переходило в спираль звёздного потока. Тонкие линии закручивались вокруг тёмного центра, будто изображая движение самого Дериоса. Внизу символ завершала длинная восьмиконечная звезда, похожая одновременно на печать и наконечник копья.

Эвенций тяжело выдохнул.

Затем молча вытащил из-под плаща такой же амулет.

— Ты думаешь не о том.

На мгновение между ними повисла тишина.

Потом граф развернулся и пошёл в тёмный переход, на ходу произнеся:

— А.О.Р.

Тёплый жёлтый свет вспыхнул над ладонью Эвенция, озаряя каменные своды галереи. Граф развернулся и пошёл в тёмный переход, не дожидаясь племянника. Морвейн последовал за ним.

Коридоры Синего Замка постепенно уходили вниз. Здесь почти не осталось свечей — лишь редкие чаши с догорающим маслом у развилок. Остальной свет когда-то давал сам замок.

Вдоль стен тянулись прозрачные каналы, вмурованные прямо в камень. Теперь они были пусты.

Под потолком висели огромные металлические кольца механизма. Неподвижные. Когда-то они медленно вращались, перекачивая свет по всему дворцу. Теперь на стыках висела пыль.

Шаги Эвенция глухо отдавались по камню. Морвейн шёл медленнее. Пальцы скользнули по холодной поверхности стены, задержались на тонкой прожилке Дериоса. Камень был ледяным.

Они прошли мимо высокой арки. За ней в темноте стояла огромная подъёмная платформа — древний механизм, способный поднимать людей между башнями без лестниц. Толстые цепи уходили вверх во мрак. Сейчас всё это выглядело мёртвым.

Морвейн остановился у края платформы и посмотрел вниз.

Глубоко под ними в пустоте мерцал слабый синий свет.

— Работает? — спросил он.

— Нижние уровни ещё питаются, — сухо ответил Эвенций. — Архивы, оружейные, сердце замка.

Граф поднялся ещё на несколько ступеней и поморщился, машинально растирая поясницу широкой ладонью.

Морвейн догнал его.

По пути они миновали длинный зал с высокими окнами. Часть стеклянных панелей была разбита и забита железом. Между колоннами стояли потухшие световые чаши.

Ветер гулял по залу, шевеля старые знамёна Белого Крыла.

Морвейн поднял взгляд на потолок. Среди потемневшего камня всё ещё можно было различить старые линии — сложную сеть символов, уходящую через весь замок.

— Никогда не понимал, зачем строить так много, если потом невозможно это содержать, — тихо произнёс он.

Эвенций коротко усмехнулся.

— Потому что те, кто строил это место, не думали, что Занта может так сильно деградировать.

Он остановился у массивной двери из синего металла и щёлкнул пальцем по вмурованной пластине. По поверхности пробежал тусклый свет.

Механизм внутри двери тяжело вздрогнул.

Слишком медленно.

Раздался скрип древних шестерёнок.

Морвейн невольно поморщился от звука.

— Скоро половину замка придётся закрыть, да? — спросил он, пока дверь медленно расходилась в стороны.

Эвенций помолчал.

— Уже закрыли. Ты просто редко бываешь в нижних секциях. Некоторые двери уже невозможно открыть. Не поддаются

На мгновение повисла тишина.

Затем граф двинулся дальше.

— Идём. Совет подождёт. А копьё — не будет.

За дверями башни их ждало по меньшей мере девять мечников, одетых в ритуальные белые доспехи.

Эвенций быстро раздал команды, и все они разбежались в разные стороны, занимая посты на пути следования.

— Разве эти отличные мечники не пригодились бы на фронте? Зачем они в Синем Замке? — раздражённо спросил Морвейн, провожая взглядом расходящихся стражей.

Эвенций даже не замедлил шаг.

— Кроме твоего оруженосца, никто не видел, как я вошёл. Это ненормально. Охрана должна быть всегда.

Голос регента снова стал сухим и командным. Мечники исчезали в коридорах бесшумно, занимая посты у переходов, лестниц и арок внутренней башни. Белые доспехи тускло отражали свет факелов. На нагрудниках — упрощённый герб династии: крыло и меч наискось. Не знать. Не церковь. Личная стража трона.

Они поднялись ещё выше по узкой винтовой лестнице. Камень под ногами был отполирован веками шагов. Воздух становился теплее — верхние покои всегда прогревались лучше остального замка.

У высоких дверей уже стоял оруженосец. Рядом с ним — худой старик в длинных чёрных перчатках. Гардеробщик.

Парень быстро открыл двери и тут же отошёл в сторону, прижав два пальца к груди.

Королевские покои встретили их теплом воска и запахом сухих трав. Здесь не было показной роскоши, которой славились южные дворцы. Всё выглядело дорогим ровно настолько, насколько должно было служить долго. Тяжёлые тёмные шкафы из морёного дерева, высокие свечи в серебряных чашах, карты, свитки, стойки с оружием. У дальней стены стоял манекен с парадным плащом Белого Крыла, а над камином висела старая маска одного из прежних королей — треснувшая через глаз.

Гардеробщик молча поклонился.

— Подготовил три варианта, мой принц.

Он щёлкнул пальцами, и слуги осторожно раскрыли длинные тканевые чехлы.

Морвейн поморщился ещё до того, как подошёл ближе.

— Это собрание совета, а не коронация.

Эвенций усмехнулся.

— Для стариков из совета разницы почти нет.

Первый наряд был перегружен золотом. Второй — слишком церковный: белые вставки, длинные рукава, серебряная вышивка со звёздным узором.

Морвейн даже смотреть на него не стал.

— Нет.

Гардеробщик быстро отвёл взгляд.

Эвенций медленно подошёл к третьему комплекту и сам взял плащ в руки.

— Вот этот.

Тёмная плотная ткань почти уходила в чёрный. Вдоль высокого воротника тянулась тонкая вышивка белым золотом — не узор, а едва заметный поток звёзд, уходящий к плечу. На груди — небольшое одно крыло, без лишней показности. Поверхность наплечников была матовой, словно старое серебро, а длинные рукава заканчивались жёсткими манжетами с тонкими полосами Дериоса внутри металла.

Наряд выглядел не праздничным.

Королевским.

— Слишком мрачно, — тихо сказал Морвейн.

— Сейчас война, — сразу ответил Эвенций. — Люди должны видеть не мальчишку в золоте. Они должны видеть Белое Крыло.

Принц несколько секунд молчал.

Потом всё же начал снимать старый плащ.

Гардеробщик и слуги двигались быстро и почти бесшумно. Поверх тёмной рубахи легла плотная парадная ткань, затем ремни, наплечники, перчатки. Последней Морвейн надел маску.

Тусклое золото скрыло ожоги.

На мгновение он снова стал похож не на человека, а на изображение из старых хроник.

Эвенций удовлетворённо кивнул.

— Вот. Теперь хоть кто-то поверит, что ты способен пережить эту войну.

Морвейн промолчал.

Его пальцы машинально коснулись амулета под тканью.

— Осталось копьё, — спокойно сказал Эвенций.

Принц сразу напрягся.

— Не обязательно брать его на совет.

— Обязательно.

— Оно нестабильно.

— Ты — наследник Белого Крыла. Без копья совет почует кровь раньше волков.

Эвенций подошёл к дальней стене покоев и провёл ладонью по старому камню. Раздался сухой щелчок.

Часть стены медленно ушла внутрь.

Из темноты пахнуло холодом.

Комната за проходом была маленькой и почти пустой. Ни украшений, ни знамён. Только чёрный камень, старые символы Дериоса на полу и длинное копьё, стоящее вертикально в центре.

Даже воздух вокруг него казался тяжелее.

По древку медленно пробегал бело-синий свет. Само древко было полупрозрачным.

Неровно.

Будто дыхание.

Морвейн остановился у входа.

Эвенций сразу заметил это.

— Опять?

Принц медленно кивнул.

— Оно ведёт себя странно после рикошета.

Он подошёл ближе и осторожно коснулся древка.

Дериос внутри копья вспыхнул рывком.

Свет резко прошёл вверх по оружию, затем дёрнулся и погас наполовину. Воздух вокруг задрожал, по полу побежали слабые линии света.

Морвейн тут же убрал руку.

Несколько секунд стояла тишина.

Эвенций подошёл ближе, встал рядом и спокойно положил ладонь поверх руки принца.

— Ещё раз.

Морвейн недовольно выдохнул, но снова коснулся копья.

На этот раз свет выровнялся быстрее. Белое сияние медленно наполнило символы вдоль древка, хотя у самого наконечника всё ещё проходили редкие синие вспышки.

Эвенций нахмурился, но голос остался спокойным:

— Видишь? Всё ещё слушается.

Морвейн смотрел на копьё слишком долго.

— Да… пока что.

Глава 4

Дериос

Глава четвёртая «Серафим»

Серафим шагнул вперёд, не отводя взгляда от волшебницы.

— Где кот? — отрывисто спросил он. Голос звучал спокойно, но в нём уже чувствовалось раздражение. — Мы заберём его и уйдём. Не вижу смысла тратить на это больше времени.

Левую руку он поднял чуть в сторону, показывая, что не собирается нападать первым.

Волшебница медленно опустилась ниже, зависнув в паре метров над землёй. Её взгляд скользнул по Серафиму, затем по Юке и Энелю. Мягкость в голосе исчезла. — Представься. Потом поговорим. -

Спокойствие Серафима дало трещину. Какая-то мелкая волшебница не воспринимала его всерьёз.

— Не вижу смысла представляться, — он сделал ещё шаг ближе. — Мы всё равно заберём кота и уйдём. Ты ведь понимаешь это? Он прищурился — Ты первородная?

Теперь он смотрел внимательнее: на символы, на узоры ткани, на знаки, вплетённые в одежду. Амулет на её груди показался ему странным — спираль с пятью хвостами из каких-то светящихся точек.

Волшебница нахмурилась.

— Что это значит?

Странно.

Не знает.

— Юка, жди здесь.

Кошка подчинилась сразу. Уложив Энеля рядом с деревом, она накрыла его хвостами. Тот беспокойно шевельнулся, но Юка даже не посмотрела в его сторону.

— Я не разрешала вам двигаться.

Волшебница выставила руку вперёд.

Ветер не поднялся.

Наоборот — воздух будто сжался.

Пальцы её второй руки дрогнули.

— Я.К.А.С.

Под ногами Серафима вздрогнула земля.

Из сырой почвы вырвалась тёмная лиана — не живая, а сплетённая из корней и Дериоса. Она рванулась вверх, обвивая его ногу. Вторая сразу ударила в корпус.

Серафим шагнул вперёд.

Лиана натянулась, будто зацепилась за камень. Вторая лишь скользнула по ткани плаща.

Тонкий треск.

Плетение рассыпалось.

Серафим продолжил идти вперёд, словно ничего не произошло.

— Меня зовут Кира, — произнесла она так, будто атака была лишь проверкой. — Верховный Талдарим Церкви Светоча. Четвёртая хранительница алтаря озера Иш.

— Соболезную тебе, Верховный Талдарим, — спокойно ответил Серафим, чуть склонив голову. — На будущее я бы посоветовал…

Он замолчал, будто передумал.

— Впрочем, неважно. У тебя нет будущего.

Серафим поднял руку.

Кира не успела закончить движение.

Давление.

Резкое.

Он уже стоял перед ней.

Удар не достиг её шеи — что-то помешало. Тогда Серафим просто сжал её горло, стягивая вокруг него Дериос.

— Занятно, — тихо произнёс он, перехватывая её руку. — Это заклинание? Или барьер? Я не почувствовал ни колебаний, ни всплеска.

Мысли Киры метались.

Она действительно не почувствовала ничего.

Ни всплеска Дериоса. Ни давления. Ни подготовки.

Только движение.

Физическое.

Уши Юки резко дёрнулись.

Кто-то приближался.

Тонкий писк прорезал воздух.

Заклинание.

Серафим повернул голову на звук.

— Магия света… занятно.

Он перехватил вторую руку Киры, развернул её корпусом к лесу.

Вспышка ударила в глаза.

Мир на мгновение побелел.

Боль прошла резко, будто в глазницы вогнали раскалённые иглы. Но колебание воздуха предупредило его раньше удара.

— К.Е.Н.О.Р.

Серафим отпрыгнул назад.

Спина врезалась в дерево, выбив дыхание.

Через мгновение глаза его затянуло густым пламенем — плотным, без просветов.

Он медленно выдохнул.

— Один Талдарим среднего звена… — начал считать вслух. — Два — маг-разнокровка, ниже среднего. Три — мечник-авангардист. Тяжёлая броня. Пустой.

Он отпустил Киру.

Та упала в мокрую траву, судорожно втягивая воздух.

— Вмешаешься — умрёшь.

— Поняла, — быстро ответила она, поднимаясь на локтях. — Поверь, сейчас это меньшее из того, что меня волнует.

Она осторожно направилась к Юке.

Дериос снова сжал её горло.

— Даже не думай идти в ту сторону.

Серафим продолжил считать:

— Четыре, пять — одинаковый Дериос. Близнецы-копейщики. Шесть… незнакомое оружие.

— Алебарда, — хрипло поправила Кира, потирая шею. — Это Персты. Защитники святилища. И если ты действительно не понимаешь, кто они такие, то зря продолжаешь стоять здесь так спокойно.

Она опустилась под дерево в нескольких десятках шагов и замолчала.

Седьмой появился последним.

Лучник.

Пустой.

Серафим развернулся вполоборота.

— Друзья, мне не нужно сражение, — спокойно произнёс он. — Мне нужен только кот. Предлагаю обсудить условия вашей капитуляции до того, как кто-нибудь из вас сделает глупость.

Первым из леса вышел мечник.

Высокий, массивный, в чёрном панцирном доспехе. Пластины брони были выгнуты наружу для рикошета ударов и снарядов. На груди и наплечниках — соединённые кресты с белым кристаллом в центре.

Шлем с узкой решёткой забрала выглядел угрожающе.

Серафиму — смешно.

Первой мыслью было: какие уродливые шрамы останутся после К.А.Д.

Мечник не стал говорить.

Щит ударил сразу.

Одновременно из-за спины Серафима снизу пришёл тяжёлый удар алебарды по коленям.

Серафим принял оба движения почти без смещения.

Удары словно встретили каменную стену и отдались обратной инерцией в руки нападавших.

— Думаешь, мы будем с тобой разговаривать?! — рявкнул мечник, отступая на шаг. — Нат! Делос! Вперёд! Не давайте ему пространства!

Из-за его спины одновременно вышли копейщики.

Удары посыпались почти без пауз: в грудь, в горло, в ноги.

Они меняли позиции мгновенно, перекрывая друг другу углы атаки.

Серафим уклонялся легко, почти лениво, продолжая смотреть в одну точку — в тень дерева за их спинами.

Кто-то наблюдал.

— Аркада!

Крик мечника изменил строй.

Копейщики резко разошлись, перекрывая отход. Серафим почувствовал, как его постепенно загоняют глубже в лес.

Теперь глаза вновь стали обычными.

Пламя исчезло.

Он наконец увидел весь рисунок боя.

«Загнали слишком далеко», — понял Серафим.

Мечник рванул вперёд, используя щит как таран. В последний момент ушёл в сторону, открывая пространство за собой.

Там уже ждали маги.

Ритуалистка вращала в воздухе длинный каменный шип, а Талдарим удерживал его, сжимая потоки Дериоса.

На их одеждах были другие символы: у Талдарима — спираль с двумя хвостами из светящихся точек, у ритуалистки — те же соединённые кресты, но без кристалла.

Когда проход открылся полностью, шип сорвался вперёд.

Ударная волна пробила деревья раньше самого снаряда.

Заклинание было создано лишь для одного — не дать защититься.

— Занятно.

Серафим отбил шип резким движением предплечья.

Но часть энергии осталась.

Развернувшийся снаряд прошёл через щит мечника, будто через ткань. Плечо вырвало почти полностью; рука повисла на обрывках кожи и сухожилий.

Шип ушёл в землю за его спиной, оставив глубокую воронку.

Несколько секунд стояла тишина.

— Извини, — сухо сказал Серафим. — Думал, погасил всю энергию.

— Отступаем! — резко выкрикнула Аркада.

— Никакого отступления! — прохрипел мечник, зажимая рану. — Продолжайте! Он один!

Он добрался до магов и тяжело опустился перед Аркадой.

— Сможешь спасти?

Аркада посмотрела на рану и медленно покачала головой.

Мечник прикрыл глаза.

— Понятно.

Он зажал между зубами ремень, перехватил меч обратным хватом и одним ударом отсёк остатки руки.

Ритуалистку тут же вывернуло в траву.

— Ничего… — глухо выдохнул мечник, сдерживая дрожь в голосе. — Бывало и хуже. Не смотри так, девочка.

Аркада прижал ладонь к обрубку.

— К.А.Д.

Пламя вспыхнуло между пальцев, прижигая плоть.

Запах палёного мяса пополз по лесу.

— Зил, послушай меня, — тихо произнесла Аркада. — Этот противник не нашего уровня. Я не чувствую, как он использует Дериос.

— Не вижу в нём ничего особенного, — тяжело ответил мечник. — Просто застал нас врасплох.

— Он использовал К.Е.Н.О.Р. без подготовки. И воплотил Дериос в доспех. Я ослепила бы любого человека, — голос Аркады впервые дрогнул. — А он продолжал уклоняться, будучи полностью слепым.

Всё это время Кира молча наблюдала из-под дерева.

Юка даже не смотрела в сторону Перстов, продолжая прикрывать хвостами Энеля.

Теперь вперёд вышел алебардщик.

Он казался огромным даже на фоне остальных. Удары были широкими, тяжёлыми, но удивительно точными — они не давали приблизиться и постоянно смещали Серафима в нужную сторону.

Лучник начал работать одновременно с копейщиками, перекрывая отход стрелами.

«Странно», — подумал Серафим. — «Они всё ещё пытаются куда-то загнать меня».

Сильный удар Дериосом отбросил Перстов назад.

Стрелы ушли в стороны, копейщики потеряли строй.

Серафим резко повернулся к тени под деревом.

— Паршивец, — холодно бросил он. — Сидит и смотрит.

Он шагнул вперёд и сунул руку прямо в густую тень между корнями.

Через мгновение оттуда за шкирку вылетел огромный кот.

Трёхметровое тело с грохотом проломило молодые деревья и покатилось по земле.

Ошалевший Вильгельм вскочил почти сразу, прижав уши.

Хвосты нервно дёрнулись.

Не говоря ни слова, он метнулся к Юке и буквально втиснулся в тень под её боком.

— Нууу… — протянула кошка с явным раздражением. — Нельзя было помягче? Он и так тебя боится.

— Давно бы вылез сам, — спокойно ответил Серафим. — Сидит там и наблюдает, пока я разбираюсь с его проблемами.

Юка поднялась на лапы, усаживая Энеля себе на спину.

— Хватит играть. Пора уходить.

— Так ты играешь с нами?! — взревел копейщик и бросился к Юке.

Рефлексы сработали раньше мысли.

— Обратное Пламя.

Пальцы сомкнулись.

Серафим выдохнул.

Не было ни огня, ни вспышки.

Только короткий толчок Дериоса.

Плоть копейщика исчезла мгновенно.

Порыв ветра раскидал по лесу то, что осталось от тела.

Поле боя замерло.

Страх ударил быстрее понимания.

Серафим уже стоял возле Юки, закрывая ладонью глаза Энелю.

— Зачем? — тихо спросила кошка.

— Не подумал, — так же тихо ответил он.

Потом медленно развернулся к остальным.

В момент, когда Обратное Пламя сработало, Кира не сразу поняла, что произошло.

Не было ни вспышки. Ни удара.

Только короткий толчок воздуха.

А потом человек исчез.

Точнее — оболочка человека.

Её глаза расширились, когда внутренности копейщика тяжело рухнули на траву отдельно от костей. Несколько капель тёплой крови попали ей на лицо.

Кира медленно перевела взгляд на Серафима.

Впервые за всё время в её глазах появилось не раздражение.

Страх.

Не перед силой.

Перед самим заклинанием.

Киру резко вжало в дерево.

— Мы могли избежать смертей, — спокойно произнёс Серафим. — Но вы решили перейти мою границу.

— Все пошли, — Юка перегородила лапой дорогу. — Хватит уже.

Никто не бросил оружие.

— Значит, не дадут нам уйти.

Аркада замерла.

Пальцы, удерживающие Дериос, едва заметно дрогнули.

Она слишком хорошо понимала, что именно увидела.

— Это невозможно… — почти беззвучно выдохнула она.

Ритуалистка согнулась пополам, захлёбываясь рвотой прямо в траву.

Мечник стоял неподвижно.

Даже боль от отрубленной руки будто ушла на второй план.

Под решёткой шлема тяжёлое дыхание стало неровным.

Он смотрел не на останки товарища.

На Серафима.

И впервые за весь бой сделал шаг назад.

Второй копейщик сорвался первым.

Из земли под ним вырвался столб пламени.

Крик оборвался почти сразу.

Алебардщик погиб следующим — удар ребром ладони снёс голову прежде, чем тот успел закончить замах.

Тело отлетело в лучника, сбивая его на землю.

Мечник тяжело поднялся, опираясь на меч.

— Один из демонов… Адский маг?

Серафим оказался рядом.

— Без разницы.

Удар кулака смял грудную броню внутрь.

Мечник захрипел и рухнул. Из раны на груди потекла бурая пенящаяся жидкость.

Ритуалистка опустилась на колени, закрывая уши и шепча молитвы.

— Не поможет.

— Р.О.Д.

Земля под ней и Аркадой вспыхнула ровным прямоугольником.

Серафим топнул по краю.

Каменные плиты сомкнулись.

Но в последний момент лозы Киры выдернули Аркаду в сторону.

— Эту не дам, — спокойно сказала волшебница. — Таких магов мало. А ты уже и так убил достаточно.

Серафим посмотрел на неё несколько секунд.

Потом двинулся дальше.

Юка встала у него на пути.

— Хватит. Ты уже победил.

— Но не тебя, — тихо усмехнулся он, запуская руку в её шерсть.

— Потому что мне нечего бояться. Ты не в ярости, Серафим. Ты просто заигрался.

Он отвёл взгляд.

— За заклинание… да. Стыдно.

Юка подтолкнула его носом.

— Тогда уходим.

Она уже развернулась, когда Серафим вдруг замер.

— Нет… ты тоже это чувствуешь?

Кошка помолчала.

— Да. И именно поэтому я хочу уйти отсюда.

Серафим перевёл взгляд на Киру.

— А ты неплохо играла испуганную.

Волшебница устало поправила волосы.

— Если бы мне было дело до Перстов, я бы им помогла раньше. А так я тебя пощадила.

Она развернулась и пошла в глубину леса.

Серафим несколько секунд смотрел ей вслед с недоумением.

Потом двинулся за ней, мельком оглядывая поле боя.

Юка тяжело выдохнула и проводила взглядом дрожащую тень под деревом.

— Поздравляю, — сухо сказала она. — Ты напугал Вильгельма так, что он теперь неделю из тени не вылезет.

Из глубины тени донеслось приглушённое шипение.

Серафим устало потёр переносицу.

— Я же не специально.

— Конечно, не специально, — фыркнула Юка. — Ты просто разворотил человека на части у него перед мордой.

Кира уже ушла далеко, неся рядом на лианах обессиленное тело Аркады.

Глава 5

Дериос

Глава пятая «Озеро»

Обессиленная Аркада смотрела на огромную кошку и на монстра рядом с ней.

Она до сих пор не понимала сути заклинания, которое Серафим использовал на Нате. Перед глазами всё ещё стоял тот короткий толчок воздуха и тело, рассыпавшееся на части без огня и без удара.

Сквозь страх Аркада всё же подняла взгляд.

— Это было заклинание… — голос дрогнул. Она замолчала, пытаясь проглотить ком в горле. — Падке-Сорах?

Серафим удивлённо посмотрел на неё.

— Тебе известно это название?

Несколько секунд Аркада молчала, тяжело дыша. Потом прикрыла глаза от усталости.

— Скажи… как оно работает?

Серафим пожал плечами так легко, будто речь шла о чём-то совершенно обычном.

— Всё просто. Оно стирает связь между Дериосом и телом. Плоть теряет оболочку и сгорает.

Аркада медленно открыла глаза.

— Почему тогда не всё тело?

Серафим ускорил шаг, догоняя Киру.

— Тебе знакома сама суть Дериоса?

— Ей не нужно этого знать, — сразу вмешалась Юка.

Но было поздно.

Серафим уже вошёл во вкус объяснения.

— Представь кувшин с водой, — начал он спокойно. — Если убрать стенки сосуда, что станет с водой?

Он сделал короткую паузу и сам ответил:

— Правильно. Она просто выльется на землю.

Лес вокруг будто стал тише. Только под ногами хрустели мокрые ветви.

— Дериос работает так же, — продолжил Серафим. — Он не пронизывает существо полностью. Он удерживает его форму, словно стенки сосуда. Но есть множество, но, все не так просто, как я объяснил.

Он чуть повернул голову, и в голосе впервые появилась плохо скрываемая гордость.

— Именно поэтому ваши атаки почти не причиняли мне вреда. Мой сосуд слишком велик. И слишком хорошо натренирован.

Кира раздражённо цокнула языком.

— Дойдём в тишине. Хотя бы остаток дороги.

Больше никто не спорил.

Спустя полчаса лес внезапно расступился.

Перед ними открылось озеро.

Огромное, неподвижное, уходящее далеко вперёд. Вода казалась почти чёрной под тяжёлыми вечерними облаками. На противоположном берегу тонкая линия леса постепенно переходила в отвесные серые скалы.

На самом берегу возвышался особняк.

Каменный, вытянутый, с высокой башней позади. Тёмные деревянные балки пересекали стены, а узкие окна отражали холодный свет озера. Дом выглядел старым, но всё ещё живым.

Но главным было не это.

Из самого особняка, будто прорастая сквозь него, тянулось огромное Валор-дерево.

Изогнутый ствол поднимался под острым углом, нависая над водой. Толстые ветви уходили далеко к озеру, а тяжёлая зелёная крона почти скрывала часть причала.

Под деревом покачивались две старые лодки.

Юка первой нарушила тишину.

— Я уже видела такое дерево в пустошах.

Она едва удерживала хвостами Энеля, который рвался к воде, будто почувствовал что-то знакомое.

Все, кроме Киры и Аркады, невольно остановились, рассматривая озеро и поместье.

Даже Серафим замедлил шаг.

Ветер с воды оказался холоднее, чем в лесу.

— Ну так что, идёте? — недовольно крикнула Кира, уже поднявшись по дорожке к террасе. — Или собираетесь ночевать на берегу?

Серафим присел на корточки возле Юки.

— Вильгельм, вылезай. Я больше не буду тебя пугать.

Из тени под кошкой послышалось недовольное шипение.

— Конечно, не будешь, — зло прорычала Юка, отодвигая Серафима хвостом. — Сначала швырнул его через лес, потом надавил на старую рану.

Из тени нехотя вышел огромный чёрный кот. Он виновато прижал уши и ткнулся лбом Серафиму в грудь.

— Не извиняйся.

Серафим мягко погладил его под мордой, хлопнул по спине и поднялся.

— Пошли.

На каменной террасе перед входом их уже ждал старик.

Короткие седые волосы с пробором посередине, густая белая борода почти до груди. Синяя роба была расшита золотыми узорами, а на груди висел тяжёлый амулет — спираль из звёзд, заключённая в серебряное кольцо. У амулета было шесть светящихся хвостов.

В руке старик держал странную трость, будто сплетённую из двух ветвей.

Серафим остановился прямо перед ним.

— Где твой герб?

Старик медленно коснулся груди двумя пальцами и поднял руку в жесте приветствия.

— Принято считать, — спокойно ответил он, тщательно подбирая слова, — что такие, как я, считают своё святилище родовым гнездом.

Серафим усмехнулся.

— Как скажешь, безымянный старик. Меня зовут Серафим. Это Энель. Юка. Вильгельм.

Он поочерёдно указал на каждого.

Старик задержал взгляд на Вильгельме чуть дольше остальных.

— Персты мертвы, — тихо произнёс он.

Воздух на террасе будто стал тяжелее.

— Меня зовут Релай. Хранитель озера Иш.

Серафим нахмурился.

— Кира сказала, что хранитель — она.

— Будет.

Ответ прозвучал коротко и с плохо скрытой неприязнью.

Серафим несколько секунд молчал, потом спокойно добавил:

— Персты напали первыми.

Релай медленно посмотрел ему прямо в глаза.

— Я видел твои глаза ещё полдня назад.

Пауза.

— Страшная вещь.

Из дверей выглянула Кира.

И именно тогда она впервые смогла нормально разглядеть Серафима.

До этого он воспринимался ей скорее движением, чем человеком.

Высокий. Худой, но не болезненно — в его теле ощущалась жёсткая, выработанная годами сила. Не сила воина тяжеловеса, а сила человека, который привык выживать вопреки.

Чёрные волосы были коротко обрезаны и спутаны после боя. Несколько влажных прядей прилипли ко лбу и вискам.

На фоне бледной кожи лицо казалось почти мёртвым — острые скулы, впалые щёки, усталый взгляд человека, который слишком долго не спал.

Он выглядел старше, чем ей показалось сначала.

Не возрастом.

Изношенностью.

Будто жизнь медленно стачивала его как снаружи и изнутри многие годы.

Под глазами залегли тёмные тени. Через правый глаз тянулся тонкий синий шрам, почти незаметный при обычном свете. На левой кисти было множество круглых шрамов.

Одежда тоже удивляла.

Никаких символов. Никаких гербов. Ни амулетов, ни украшений.

Только тёмная плотная ткань, пропитанная влагой, дымом и дорогой. Плащ висел тяжёлыми складками, будто пережил не один десяток зим и битв.

Правая рука была скрыта под чёрной перчаткой из грубой кожи.

Левая — открыта.

Серафим стоял спокойно, слегка сутулясь от усталости, и рассеянно смотрел куда-то в сторону озера.

Будто уже давно потерял интерес почти ко всему вокруг.

И именно это пугало сильнее его силы.

Не ярость. Не жестокость. Не безумие.

А то, насколько привычным для него всё это стало.

Пройдя внутрь, Серафим понял, что поместье гораздо больше, чем казалось снаружи.

Высокие потолки терялись в полумраке. Вдоль стен тянулись тяжёлые деревянные стеллажи, заставленные книгами, старыми сосудами, металлическими приборами и какими-то незнакомыми устройствами. Воздух пах влажным деревом, воском и озёрной прохладой.

Широкий коридор уходил глубоко вперёд, к главному залу.

Стены почти пустовали. Лишь редкие светильники отбрасывали тёплые жёлтые пятна на камень. Где-то в глубине поместья слышались тихие шаги прислуги и скрип половиц.

Серафим медленно осматривался.

Дом не выглядел богатым.

Скорее — старым.

Будто здесь десятилетиями ничего не меняли, лишь поддерживали в рабочем состоянии.

Кира жестом показала на дальнюю дверь.

— Ваши комнаты там.

Серафим молча опустил Энеля на пол и посмотрел на кошек.

— Идите вперёд.

Юка недовольно фыркнула, после чего вместе с Вильгельмом уменьшилась почти до размеров крупной пумы. Энель тут же пополз следом за ними, цепляясь руками за ковры на полу.

Релай неторопливо прошёл мимо длинных столов, заставленных книгами и свитками.

— Да… — тихо произнёс он. — Сильно же ты ослабил нас.

Старик бросил короткий взгляд на кошек.

— Но решение приняли они сами.

На мгновение он задумался. Его мутные глаза медленно скользнули по Энелю.

— Я ведь просил только сопроводить тебя ко мне, — устало добавил Релай. — Дурные детишки.

Последние слова прозвучали почти по-отечески.

Серафим не нашёлся с ответом.

Он лишь проводил старика взглядом до огромного кресла у дальней стены. Рядом уже стояла молодая служанка с подушкой в руках.

— Послушай, Релай, — наконец заговорил Серафим. — Купол в лесу был твоим?

Старик тяжело опустился в кресло.

— Киры.

Серафим едва заметно кивнул, подтверждая собственные догадки.

— Ты водный маг?

Релай впервые за всё время слегка улыбнулся.

— Твой глаз тебя не подвёл.

Он протянул руку к лежавшей на столе книге, открыл её и сделал несколько коротких записей дрожащим почерком.

Тем временем Энель уже почти дополз до двери комнаты.

Перед ним внезапно появилась Кира.

Она холодно посмотрела вниз.

— Как давно с ним это?

Энель сидел прямо на ковре и бессмысленно тянулся к ткани её платья, словно ребёнок, не понимающий собственных действий.

— Энель.

Серафим спокойно подошёл ближе, обогнув несколько столов, и легко поднял мужчину с пола.

На мгновение нахмурился.

— Странно… легче стал.

Энель смотрел куда-то мимо них, медленно перебирая пальцами воздух.

— Всего день. Не больше.

Кира не сводила взгляда с Энеля.

— Это похоже на звёздную болезнь… или очень близко к ней.

Она повернулась к Релаю.

— Звездопада ведь не было?

Релай медленно поднял голову.

Старик будто не сел в кресло, а стекал в него, окончательно устав за этот день. Служанка молча подложила подушку ему под спину и тут же исчезла за соседней дверью.

Его мутные глаза смотрели куда-то в пустоту.

— Звездопад… — тихо повторил он. — Был.

Повисла долгая пауза.

— Семьдесят три солнца назад.

Кира несколько секунд молчала, потом раздражённо посмотрела на Серафима.

— Не думай, что всё закончилось хорошо. Если бы не интерес Учителя, я бы вышвырнула тебя за барьер сразу после леса.

Она резко отодвинула Энеля ногой, когда тот снова попытался схватиться за её одежду.

— Меня интересовал только кот.

Серафим равнодушно пожал плечами.

— Очень трогательно.

Кира раздражённо выдохнула.

— Пойдём. Хочу кое-что показать. Тогда ты поймёшь, почему я решила, что это болезнь Звездопада.

Она вопросительно посмотрела на Релая.

Старик понял всё без слов.

— Конечно идите, — спокойно ответил он. — Мне нечего скрывать.

Кира развернулась и направилась к двери за креслом.

Оказалось, что та вела на задний двор поместья.

— Юка, присмотри за Энелем.

Кошка выглянула из соседней комнаты и коротко кивнула.

Они молча пошли по вымощенной дорожке.

Старый сад давно зарос. Ветви деревьев нависали над тропой, почти скрывая небо. Между корнями пробивалась мокрая трава, а от озера тянуло холодным влажным воздухом.

В конце дорожки стояла часовня.

Маленькая. Каменная. Почти утонувшая в зарослях.

Время перекосило стены, а крыша местами потемнела от сырости.

Дверь была перетянута цепями.

Один массивный замок удерживал их вместе.

Кира остановилась в нескольких шагах.

— Раньше… пока Релай ещё мог заниматься исследованиями…

Она замолчала, подбирая слова.

Серафим даже не обернулся.

— Опыты на людях?

Он сказал это так спокойно, будто спрашивал о погоде.

— Я не против.

И сразу пошёл к двери.

— Подожди.

Кира резко схватила его за запястье.

— Мы не уверены, что рядом с ним вообще безопасно находиться.

Серафим вырвал руку, почувствовав настоящий страх в её голосе.

— Ты за кого меня принимаешь?

— Да, ты сильный, — раздражённо ответила Кира. — Но человек внутри когда-то был высшим Талдаримом. Я понятия не имею, что он сейчас способен сделать.

Серафим взялся за ручку двери.

— Открывай.

Кира несколько секунд колебалась.

Потом всё же достала ключ.

Тяжёлые цепи звякнули, медленно сползая вниз. Замок открылся с сухим щелчком.

И почти сразу из темноты за дверью донёсся радостный визг.

— Гости!.. Ахахахаха… Гости…

Смех резко оборвался кашлем.

Где-то в глубине часовни лязгнули цепи.

Серафим вошёл внутрь первым.

Внутри оказалось неожиданно чисто.

Не было ни запаха плесени, ни пыли, ни сырости, которой обычно тянуло от заброшенных мест. Каменный пол был выметен, старые деревянные лавки аккуратно стояли вдоль стен, а воздух казался сухим и неподвижным.

Именно это тревожило сильнее всего.

Темнота лежала внутри часовни слишком спокойно. Будто помещение продолжали поддерживать в порядке.

Из глубины донёсся тихий смешок.

— Тебе же не видно… ахах… не видно…

Цепи снова негромко звякнули.

А потом голос резко изменился.

Стал спокойным.

Почти холодным.

— А.О.Р.

Тусклый свет медленно пополз по стенам часовни, раскрывая помещение жёлтыми полосами.

Кира резко схватила Серафима за плечо.

— Назад.

В её голосе впервые за всё время появился настоящий страх.

Другой рукой она попыталась захлопнуть дверь, но Серафим даже не обернулся.

— Если боишься — постой снаружи.

Он вытолкнул её обратно и захлопнул дверь, подперев её лежавшей рядом старой доской.

Почти сразу снаружи раздался удар.

— Открой дверь.

Серафим не ответил.

Свет добрался до дальней стены часовни.

Там, прикованный толстыми цепями за запястья к каменной кладке, сидел человек.

Экстремально худой.

Длинные чёрные волосы свисали почти до живота, спутанная борода скрывала половину лица. Серые лохмотья едва держались на теле.

Он медленно раскачивался вперёд-назад и тихо поскуливал себе под нос.

— Верни женщину… верни… верни её…

Серафим молча смотрел на него. – К.Е.Н.О.Р – сказал серафим и его правый глаз затянулся, синим густым пламенем.

Человек замер.

Медленно поднял голову, и из-под волос показались тёмные глаза.

— Не важно, кто я, — тихо произнёс он. — Важно, кто ты.

Он наклонил голову чуть в сторону.

— Я видел твои глаза недавно.

Несколько секунд в часовне стояла полная тишина.

Снаружи снова ударили в дверь.

— Открой сейчас же!

Мужчина дёрнулся от звука и неожиданно рассмеялся.

Не истерично.

Устало.

Почти по-человечески.

— Прекрасная Кира…

Он причмокнул губами и тихо хихикнул.

— Всё ещё делает вид, что ничего не боится.

Безумец внимательно разглядывал Серафима.

— Ты старый.

— А ты безумен, — спокойно ответил Серафим.

— Конечно, — легко согласился мужчина. — Иначе здесь не выжить.

Он вдруг замолчал, будто прислушиваясь к чему-то внутри собственной головы.

А потом неожиданно улыбнулся.

— Отгадай сказку.

Не дожидаясь ответа, он тихо запел:

— Маленький мальчик в поле пошёл… Пшеница сияла кругом… Сорвал колосок… Упал и сдох…

Мужчина поднял взгляд.

— Кто это?

Серафим едва заметно усмехнулся.

— Сильно обрезанный сказ о Гарраке. Аспекте ветра.

Улыбка медленно исчезла с лица пленника.

Он застыл.

А потом его глаза заметались по комнате.

— Нет… нет, тебе помогли…

Он резко натянул цепи.

Металл жалобно скрипнул.

— Ты понимаешь старые сказки?

В голосе впервые прозвучал не смех и не безумие.

Серафим слегка прищурился.

— А должен?

Снаружи снова ударили в дверь.

Теперь сильнее.

— Я вышибу её, если не откроешь!

Но даже сквозь злость было слышно — Кира стучала неуверенно.

Будто действительно боялась войти.

- Я.К.А.С – Кира за дверью попыталась использовать лианы.

Серафим потянул правую руку в сторону двери из под перчатки показался синий свет.

Безумец вздрогнул.

И вдруг зашептал себе под нос:

— Ритуалы… ритуалы… ритуалы…

Он поднял голову.

Взгляд снова стал пугающе ясным.

— Их больше нет.

Серафим медленно выпрямился.

— Каких ритуалов?

Мужчина сипло рассмеялся.

— Церковных.

За дверью что-то тяжело ударилось о дерево.

Кира больше не стучала.

Она пыталась ворваться внутрь.

Серафим перевёл взгляд на дверь.

Безумец заметил это и широко улыбнулся.

— Ааа… она знает…

Он зажмурился и тихо засмеялся себе под нос.

— Старые ритуалы мертвы. Новые неправильные. Всё неправильное…

Цепи снова натянулись до скрипа, когда он резко подался вперёд.

Голос сорвался почти на крик.

— Но их можно придумать заново!

Теперь в его голосе почти не осталось безумия.

Только жадная, болезненная увлечённость.

— Не восстановить. Не найти. Создать новые. Понимаешь? Совсем новые.

Серафим молча смотрел на него уже без прежнего равнодушия.

Безумец тяжело задышал.

— Освободи меня.

Он говорил быстро, почти захлёбываясь словами.

— И я создам их. Лучше прежних. Чище. Сильнее. Они снова услышат нас.

Снаружи Кира почти сорвала подпирающую дверь доску.

Мужчина снова засмеялся.

— Видишь? Она боится не меня.

Тишина повисла в часовне на несколько долгих секунд.

Потом Серафим развернулся и направился к выходу.

Отодвинул доску.

Открыл дверь.

Кира сразу шагнула внутрь, тяжело дыша .

Серафим спокойно прошёл мимо неё, выходя наружу.

— Закрывай. Это точно не то, что с Энелем.

- Я не смогла использовать заклинание, я говорила, что это опасно. – Кира развернула Серафима лицом к себе.

- Это не он виноват – улыбнувшись ответил маг.

Они молча заперли часовню обратно.

Цепи снова тяжело легли на дверь.

Кира всю дорогу до поместья больше не произнесла ни слова.

Зайдя внутрь, Серафим сразу заметил странную картину.

Релай склонился над Энелем и закатал рукав его одежды.

На бледной коже предплечья виднелся след.

Будто старый ожог от заклинания.

Неровный. Светлый.

Серафим медленно подошёл ближе.

— Очень надеюсь, что это не ты.

Юка тут же закрыла руку Энеля хвостом.

— Не он.

Релай медленно выпрямился.

Ещё раз посмотрел на Энеля.

И тихо произнёс:

— Это очень плохая болезнь…

— Завтра, — резко оборвал его Серафим.

Он устало потёр глаза.

— Слишком много информации за один день.

Впервые за очень долгое время он действительно почувствовал усталость.

Не телом.

Чем-то глубже.

Будто последние сутки вскрыли слишком много старых вещей, которые он предпочёл бы больше не вспоминать.

Энель бессмысленно перебирал пальцами воздух, сидя прямо на полу.

Серафим молча поднял его под мышку.

Другой рукой подхватил Юку.

— Вильгельм, дежуришь первым.

За дверью донеслось тихое недовольное шипение.

— А ты отдыхай, — устало бросил Серафим Юке, даже не оборачиваясь.

Кошка только тяжело выдохнула.

Комната оказалась небольшой и почти пустой. Узкое окно выходило на озеро, и тусклый Звездный свет ложился на деревянный пол холодными полосами. Старая кровать тихо скрипнула, когда Юка запрыгнула на неё и улеглась у стены.

Серафим осторожно положил рядом Энеля.

Тот почти сразу свернулся набок, бессмысленно перебирая пальцами край одеяла, будто пытался что-то нащупать во сне.

Сам Серафим даже не стал ложиться на кровать.

Просто сел у стены, несколько секунд смотрел в пустоту, а потом медленно сполз на деревянный пол.

Усталость навалилась резко.

Из тени возле двери бесшумно вышел Вильгельм и лёг рядом.

В полумраке комнаты виднелись только его золотые глаза.

Некоторое время никто не двигался.

Лишь ветер с озера тихо стучал ветвями Валор-дерева по стенам поместья.

Спустя примерно полчаса Юка убедилась, что Серафим всё-таки уснул.

Вильгельм тоже задремал, положив морду на лапы.

Кошка медленно подняла голову.

За дверью слышались приглушённые голоса.

Тихие.

Уставшие.

Юка бесшумно спрыгнула с кровати и подошла ближе.

Снаружи разговаривали Кира и Аркада.

— Завтра принесём тела, — спокойно сказала Кира. В её голосе почти не осталось прежней жёсткости. — Омоем… похороним за часовней.

Несколько секунд стояла тишина.

— Угу… — глухо отозвалась Аркада. — Зил бы разозлился, если бы услышал, как спокойно ты это говоришь.

Кира устало прислонилась к стене.

— Зил мёртв.

Ответ прозвучал слишком быстро.

Будто она пыталась убедить в этом саму себя.

Аркада ничего не сказала.

Только опустила взгляд в пол.

Где-то в глубине поместья тихо скрипнули старые балки, а за окнами продолжало шуметь озеро Иш.

Глава 6

Дериос Глава шестая «Тишина Иш»

Юка отдежурила своё время и ближе к утру разбудила Вильгельма, чтобы тот продолжил сторожить комнату.

Кот недовольно приоткрыл один глаз, раздражённо дёрнул хвостом, но всё же поднялся и бесшумно занял место у двери.

Сама Юка тихо вышла из комнаты.

Светодень уже поднимался над озером. Мягкий оранжевый свет пробивался сквозь высокие окна поместья и стеклянные вставки под потолком, ложась длинными полосами на каменный пол и стены.

Дом всё ещё спал.

Лишь где-то в глубине поместья слышалось далёкое бряканье посуды и приглушённые голоса служанок.

Юка шла почти бесшумно.

Мягкие лапы едва касались пола, а длинные хвосты лениво покачивались за спиной. Она прислушивалась не столько к голосам, сколько к запахам дома: старое дерево, озёрная сырость, чернила, дым свечей.

Спустя несколько минут кошка решила, что все уже покинули главный зал, и направилась наружу.

Задний двор встретил её влажным холодом сада.

Ветви деревьев медленно покачивались под утренним ветром, а капли воды блестели на траве в свете поднимающегося Светодня.

Возле Валор-дерева стоял Релай.

Старик спокойно рассматривал корни, задумчиво водя пальцами по влажной коре.

— Доброе утро, — тихо произнёс он, не оборачиваясь.

— Прекрасное.

Нежный голос Юки прозвучал прямо у него в голове.

Релай резко вздрогнул и обернулся.

В мутных глазах впервые мелькнуло настоящее удивление.

Юка чуть склонила голову набок.

— Извини. Тяжело привыкнуть разговаривать ртом.

Несколько секунд старик молча смотрел на неё с необычным для него живым интересом.

— Как?.. — тихо выдохнул он. — Как тебе удалось?

— Я высший манозверь, — спокойно ответила Юка, явно не желая продолжать разговор на эту тему.

Она подняла взгляд на огромное дерево.

— Красивое.

Релай медленно перевёл взгляд обратно на Валор.

В его голосе появилась редкая мягкость.

— Моё лучшее творение.

Старик осторожно коснулся коры ладонью.

— Когда-то давно я посадил здесь маленькую ветвь от старого Валор-дерева.

Юка прижала уши.

— Из Синего дворца?

Теперь уже насторожился сам Релай.

— Нет… — медленно ответил он. — То дерево срубили задолго до моего рождения.

Юка замерла.

В зеленых глазах на мгновение мелькнула злость.

— Упыри…

Это слово она почти прорычала себе под нос.

Релай несколько секунд молча наблюдал за ней.

Потом тяжело выдохнул.

— Кира и Аркада ушли в лес.

Его голос стал заметно тише.

— За телами, скорее всего.

Юка молча подошла к Валор-дереву и осторожно коснулась носом старой коры.

Запах был знакомым.

Очень старым.

Она коротко кивнула Релаю на прощание и неспешно направилась вдоль каменных дорожек сада.

По пути кошка задерживалась у цветов и влажной травы, прислушиваясь к запахам и далёкому шуму воды.

Но чем ближе она подходила к лесу, тем сильнее сквозь утреннюю свежесть начинал проступать запах вчерашней крови.

Юка нашла их на месте вчерашнего боя.

Аркада сидела на поваленном стволе дерева, густо поросшем влажным зелёным мхом. Она ссутулилась, уставившись в землю пустым взглядом, и лишь иногда вздрагивала от запаха крови.

Кира стояла возле тела Зила.

Опустившись на одно колено, она обеими руками пыталась вытащить кусок доспеха, глубоко застрявший в развороченной грудной клетке.

Заметив Юку, Кира лишь мельком посмотрела в её сторону и ничего не сказала.

Кошка остановилась в нескольких метрах от Аркады.

В лесу было тихо.

Только ветер шевелил сломанные ветви и доносил запах сырой земли вперемешку с металлом и кровью.

Наконец кусок брони с мерзким хрустом вышел из тела.

Из раны сразу потекла густая тёмная жижа.

Аркаду тут же вырвало в траву.

Кира резко закрыла нос рукавом и отвернулась.

Юка медленно подошла к телу Зила.

Её хвосты плавно поднялись над телом.

Зелёные глаза кошки постепенно стали серебряными.

Воздух вокруг начал быстро холодеть.

Трава покрылась инеем.

Шерсть на загривке Юки встала дыбом.

Кира мгновенно отступила назад.

Аркада испуганно упала со ствола и начала отползать.

— Вам мало крови?.. — хрипло произнесла она. — Поганые звери… убили мою семью… теперь пришли осквернять тела?

Юка даже не посмотрела

Лёд медленно расползался по ране Зила, останавливая кровь.

— Спокойнее, — тихо ответила кошка. — У замороженных кровь не течёт.

Она слегка повернула голову к Аркаде.

— Видишь? Уже не вытекает.

Кира осторожно подошла ближе и коснулась доспеха.

Холод шёл только от тела.

Сама броня оставалась обычной.

Это удивило её.

— И как ты предлагаешь снимать доспехи? — мрачно спросила Аркада, поднимаясь на ноги.

— Молотком и зубилом, — спокойно ответила Юка.

Аркада резко шагнула вперёд.

— Ты предлагаешь изуродовать их тела?!

Один из хвостов Юки плавно поднялся между ними.

Кончик мгновенно покрылся льдом, вытянувшись в узкое острие.

— Ты обезумела от горя, — ровно произнесла кошка. — Доспехи не прибивают к телу гвоздями.

Аркада тяжело дышала, едва сдерживая злость.

Кира устало выдохнула и наконец нашла ремни крепления под пластинами.

— Просто снимем крепления. Не мешай.

Следующими были тела лучника и алебардщика.

Их доспехи тоже сплавились с плотью после удара.

Голову алебардщика нашли в высокой траве под деревом.

Когда Кира подняла её за волосы, Аркаду снова вырвало.

На этот раз она уже не пыталась отвернуться.

Она просто стояла, дрожа всем телом.

Некоторое время они работали молча.

Юка без лишних слов поднимала тела и останки, замораживала раны и помогала отделять броню.

Аркада долго наблюдала за этим, прежде чем наконец тихо спросила:

— Зачем ты вообще помогаешь?

Юка спокойно подняла обгоревшее тело и только потом ответила:

— Чувствую вину.

Аркада нервно усмехнулась.

— Так просто? Вину?

Юка медленно опустила взгляд на почерневшую землю.

— Вину за то, что Вильгельм полез за барьер один. Она сделала короткую паузу.

Её уши едва заметно дёрнулись в сторону леса.

Запах тени она чувствовала уже давно.

Он шёл за ними почти от самого поместья.

Тихо. Осторожно. Не решаясь показаться.

Кошка тяжело выдохнула.

— Можешь выйти, — спокойно произнесла она, не оборачиваясь. — Я давно тебя заметила.

Несколько секунд ничего не происходило.

Потом между деревьев дрогнула густая тень.

Золотые глаза Вильгельма мелькнули среди корней и снова исчезли.

Он так и не вышел.

Аркада проводила взглядом тьму между деревьями и нервно сжала рукоять кинжала.

— Даже сейчас прячется…

— Ему стыдно, — тихо ответила Юка.

— За то, что Серафиму пришлось применять силу.

Хвосты кошки едва заметно дрогнули.

— Да и в целом… за многое.

Аркада стиснула зубы.

— Чтоб вас Светоч забрал…

Юка непонимающе посмотрела на неё.

— Странно слышать это от человека, который сам выбрал бой.

Аркада резко подняла голову.

— Мы защищали своё!

— Нет, — спокойно возразила Юка. — Вы пытались победить то, чего не понимали.

— И мы сражались! — почти выкрикнула Аркада.

— Да, — кивнула кошка. — Как дети.

Аркада окончательно сорвалась.

— Как ты смеешь, животное?! Твой хозяин — чудовище в человеческом облике!

Юка впервые за всё время подняла голову полностью.

Серебряные глаза спокойно смотрели прямо на Аркаду.

— У меня нет хозяина.

Лес будто стал ещё тише.

— Он мой друг. Моя семья.

Холод вокруг Юки медленно усиливался.

— И да. Ты права. Он чудовище.

Кошка отвела взгляд в сторону леса.

— Цена за его силу была слишком большой.

Внимание Аркады тут же переключилось на Киру.

— А ты?! — зло выкрикнула она. — Почему ты ничего не сделала, если понимала это?!

Кира устало подняла с земли остатки Ната и аккуратно сложила их в корзину.

Только после этого ответила:

— Потому что вы сами выбрали смерть.

— На тренировках мы теснили тебя!

Кира резко подняла взгляд.

— А здесь меня держал в воздухе за горло человек, который даже не воспринимал нас всерьёз.

Она шагнула ближе.

— И вам всё равно не хватило ума понять, что лучше принять его условия.

— Ты такая же, как они—

Аркада не договорила.

Хвост Юки резко ударил её в висок.

Без злости.

Без раздражения.

Просто останавливая.

Аркада рухнула в траву без сознания.

Кира тяжело выдохнула и закрыла глаза ладонью.

— Наверное… это было необходимо.

Аркада ещё несколько минут сидела без сознания у дерева, пока Кира и Юка молча заканчивали работу.

Металл глухо падал в траву, инструменты тихо звенели о камень, а над лесом уже окончательно поднялся Светодень.

Никто больше не разговаривал.

Даже Кира.

Лишь один раз она остановилась возле тела Зила и дрожащими пальцами поправила смятую ткань у его воротника. Почти сразу раздражённо выдохнула и отвернулась, будто сама не заметила собственного движения.

Вильгельм так и не вышел.

Юка чувствовала его запах среди теней между деревьев. Он продолжал идти следом, держась на расстоянии.

Когда всё наконец было закончено, Кира поднялась с земли и устало вытерла руки о плащ.

Аркада пришла в себя уже по дороге обратно. Она шла позади остальных, не поднимая головы и больше не произнеся ни слова.

У самого поместья Юка остановилась.

От озера тянуло холодной влагой и запахом старой воды.

Шерсть на её лапах всё ещё была испачкана кровью.

— Идите, — тихо сказала кошка. — Я подойду позже.

Кира даже не стала спрашивать.

Она слишком устала для этого.

Поднявшись по ступеням террасы, она толкнула дверь главного зала.

Внутри оказалось непривычно тихо.

Серафим сидел у длинного стола спиной к входу. Перед ним лежали раскрытые записи Релая, а сам старик что-то медленно выводил пером в старой книге.

Энель сидел рядом на полу и бессмысленно перебирал страницы какой-то перевёрнутой книги, даже не понимая, что держит её вверх ногами.

Серафим не обернулся.

Только спокойно произнёс:

— Уже закончили?

Кира замерла на пороге.

Запах смерти всё ещё тянулся от её одежды.

Кира тяжело выдохнула.

— А ты почему не помог?

Серафим наконец поднял взгляд от записей Релая.

В его голосе не было ни раздражения, ни оправданий.

— Странный вопрос.

Он спокойно закрыл книгу.

— Подготовкой мёртвых всегда занимались женщины.

Кира даже не сразу нашлась с ответом.

— Женщины?..

Серафим пожал плечами.

— Мужчины у нас обычно занимались тем, чтобы тел было больше.

На несколько секунд в зале повисла тишина.

Потом он равнодушно добавил:

— Я бы вообще сжёг их прямо в лесу.

Кира молча прошла по главный залу, стягивая с рук окровавленные перчатки.

Серафим поднял взгляд от записей Релая.

— Потом хочу услышать твоё мнение по одной вещи. Переоденься и приходи.

Кира устало провела ладонью по волосам.

— Сначала скажу Аркаде, что делать с телами.

Не дожидаясь ответа, она ушла в сторону лестницы.

Вернулась спустя минут двадцать.

Теперь вместо промокшей походной одежды на ней была длинная тёмно-синяя туника с высоким воротом и узкими рукавами, закатанными до локтей. Тяжёлая ткань пахла озёрной влагой и травами. На поясе висел только короткий нож и старый амулет со спиралью. Чёрные волосы всё ещё оставались влажными после умывания, а под глазами сильнее проступила усталость.

Кира села рядом с Релаем.

Серафим сразу протянул ей толстую старую книгу.

— «Созвездия», — вслух прочитала Кира название на потрёпанной обложке. Она удивлённо подняла взгляд. — Тебя вдруг заинтересовали звёзды?

Серафим лениво откинулся на спинку кресла.

— Твой старик отказывается нормально со мной разговаривать.

Релай недовольно покосился на него.

— Потому что некоторые вопросы интересуют меня куда больше. — Старик ткнул пальцами себе в висок. — Например, как твоя кошка сумела передать мысль прямо мне в голову.

Серафим устало выдохнул.

— Я не знаю.

Он захлопнул книгу и положил её на стол.

— Если бы понимал, как это работает, давно бы рассказал.

— Жадный ты просто, — раздражённо проворчал Релай.

— Не всё в этом мире мне подвластно, — спокойно ответил Серафим. — Я до сих пор не понимаю связи между мной и манозверями.

По его уставшему голосу было понятно: говорит он это уже далеко не впервые.

В этот момент в главный зал вошли мокрые Юка и Вильгельм.

Проходя мимо стола, кошка мельком посмотрела на Релая.

В голове старика тут же раздался её спокойный голос:

— Не расстраивайся.

Релай резко стукнул ладонью по подлокотнику.

— Вот опять! Она меня дразнит!

Серафим не выдержал и громко рассмеялся.

Под этот смех Юка спокойно подхватила Энеля за шиворот и унесла в комнату, пока Вильгельм торопливо шёл следом.

Кира несколько секунд молча наблюдала за этим.

Потом посмотрела на Серафима.

— И когда вы вообще успели стать похожими на друзей?

Ответить успел Релай.

Старик даже выпрямился в кресле, будто помолодел на несколько лет.

— Потому что этот наглец знает вещей больше, чем я. Скоро мне придётся звать его своим учителем.

— Про звёзды он всё равно ничего не знает, — лениво парировала Кира.

— Зато знает о запретных заклинаниях, печатях на теле и древних техниках, — оживился Релай. Его руки тут же начали метаться в воздухе. — Ты вообще понимаешь, насколько—

— Нет.

Кира ответила слишком быстро.

Лицо её сразу стало жёстче.

— Меня это не интересует. Моя цель — убить дракона.

Она сложила руки на груди, уже заранее ожидая очередной спор.

Релай тяжело выдохнул и медленно поднялся с кресла.

— Опять дракон…

Старик пошёл к окну, тяжело опираясь на трость.

— Что ж ты никак не успокоишься.

— Он убил мою семью.

Ответ прозвучал мгновенно.

Релай остановился у окна.

Некоторое время смотрел на озеро.

— Никто из нас не способен справиться с драконом.

Кира тоже поднялась.

— Пока не попробую — не узнаю.

Серафим краем глаза заметил, как из комнаты осторожно выглянул Вильгельм.

Кот настороженно переводил взгляд с Киры на Релая, пока Юка не утянула его обратно за хвост.

Серафим снова тихо рассмеялся.

Релай и Кира одновременно обернулись к нему.

— Видимо, у вас это длится уже очень давно, — спокойно заключил Серафим.

Релай устало прикрыл глаза.

Потом медленно подошёл к Кире.

— А ведь ты уже ведёшь себя как хранитель.

Он положил руку ей на плечо.

— Бросилась проверять, кто прошёл под барьер. Дважды.

Голос старика стал тише.

— Но я тебя об этом не просил.

Кира накрыла его ладонь своей.

— Конечно пошла. Я не собираюсь терять второй дом.

По её щекам медленно потекли слёзы.

Несколько секунд в зале стояла тишина.

Потом Серафим поднялся из-за стола.

— Ладно. Тогда у меня предложение.

Он спокойно потянулся.

— Я пойду убью дракона.

Кира резко подняла взгляд.

— Что?

— Мне нравится это место, — невозмутимо продолжил Серафим. — А ваши бесконечные споры мешают спокойно жить.

Из комнаты тут же вылетели Юка и Вильгельм, словно только и ждали этих слов.

— Ю, пошли.

Кира быстро вытерла слёзы и зло прищурилась.

— Издеваешься?

— Всё честно.

— Нет, — теперь в её голосе уже звучала злость. — Дракон мой.

Релай тяжело опёрся на трость.

— Наконец-то хоть кто-то закончит этот спор.

Он устало махнул рукой.

— Иди с ним. Попробуй хоть что-нибудь сделать.

Старик покосился на Серафима.

— Хотя лично я сомневаюсь, что вы оба переживёте даже первую встречу.

С этими словами он медленно направился к выходу на задний двор.

Серафим проводил его взглядом и тяжело запустил руку в густую шерсть Юки.

— Сегодня без объяснений, да?.. — устало пробормотал он.

Поздним вечером Юка вернулась в комнату первой.

Светодень уже давно ушёл за горизонт, и теперь поместье освещал только холодный свет звёзд, падавший через высокие окна.

Вильгельм спал клубком у стены, нервно подёргивая хвостом во сне.

Энель сидел на краю кровати.

Точнее — пытался сидеть.

Его взгляд бессмысленно блуждал по комнате, а пальцы медленно перебирали край одеяла, будто он забыл, что вообще держит в руках.

Юка уже собиралась лечь рядом, когда её взгляд остановился на его запястье.

Там, где раньше был только тёмный след ожога, кожа теперь стала почти прозрачной.

Будто тонкий мутный лёд.

Под ней больше не было видно вен. Не было крови. Только слабое серебристое мерцание где-то глубоко внутри руки.

Юка медленно подошла ближе.

Энель даже не заметил её.

Кошка осторожно коснулась лапой его предплечья.

Холодно.

Не как у мёртвого тела.

Хуже.

Словно рука постепенно переставала существовать.

Прозрачность медленно ползла выше по коже, тонкими рваными линиями напоминая старые ожоги.

Юка замерла.

Её уши медленно прижались к голове.

На несколько секунд в комнате стало абсолютно тихо.

Даже Вильгельм перестал дёргать хвостом во сне.

Кошка медленно убрала лапу и перевела взгляд на дверь комнаты.

За ней, в главном зале, всё ещё сидел Серафим.

Юка долго смотрела в темноту коридора.

Глава 7

Дериос Глава седьмая «Созвездие»

Вильгельм проснулся среди ночи от тяжёлого толчка рукой в голову.

Серафим.

Маг стоял рядом с кроватью и молча смотрел на него сверху вниз. Потом коротко указал рукой на окно и прыгнул на улицу.

Кот сонно приподнялся, раздражённо дёрнул хвостом и оглядел комнату.

Юка спала на кровати, свернувшись кольцом вокруг Энеля. Тот лежал неподвижно, уткнувшись лицом в подушку. В комнате было тихо.

Вильгельм мягко спрыгнул на пол и, не издав ни звука, скользнул следом за Серафимом наружу.

Тот уже успел уйти глубоко в сад.

Тёмная фигура медленно двигалась вдоль каменных дорожек к Валор-дереву.

Ночь стояла ясная.

Холодный свет звёзд ложился на озеро серебристыми полосами, а вода казалась почти чёрной.

Серафим остановился возле дерева и поднял взгляд вверх.

— Вспомни, было ли небо раньше таким? — задумчиво спросил он.

Вильгельм поднял голову.

Над ними раскинулось густое тёмно-синее небо, усыпанное бесчисленными яркими белыми точками.

Серафим долго молчал, не отрывая взгляда от созвездий.

— Раньше ночь была царством тьмы, — тихо произнёс он. — А сейчас… слишком светлая.

Вильгельм подошёл к самому краю озера и посмотрел на отражение звёзд в воде.

Белые точки дрожали на поверхности, ломаясь от лёгких волн.

Кот вытянул хвост.

— Смотри. Это похоже на меч.

Серафим прищурился.

— А рядом корона… — он чуть повернул голову. — Щит… это вообще что-то непонятное.

Он усмехнулся краем губ.

— Интересно, что всё это значит.

Несколько секунд они молча смотрели в небо.

Потом Серафим негромко добавил:

— Дыры в потолке обычно не появляются без причины.

От этих слов Вильгельм невольно прижал уши.

Серафим уже двинулся дальше по дорожке, уходящей в глубину сада.

Туда, где среди деревьев стояла старая часовня.

На полпути кот резко остановился.

Уши дёрнулись в стороны.

Он медленно повернул голову к узкой тропинке, уходившей в лес.

— Там человек.

Серафим даже не обернулся.

— Аркада.

Он спокойно продолжал идти вперёд.

— Завтра похороны. Наверное, пришла попрощаться.

Вильгельм ещё несколько секунд вслушивался в темноту между деревьев, прежде чем нагнать Серафима.

В ночном свете часовня выглядела особенно жутко.

Тёмная. Высокая. Почти чёрная.

Не как храм.

Как древний каменный пилон.

Старая как земля Занты.

Даже воздух рядом с ней казался тяжелее.

Вильгельм нервно повёл хвостами.

— А там кто?

Серафим остановился перед дверью.

Толстые цепи тускло поблёскивали в звёздном свете.

— Возможный ответы многие вопросы.

Он взялся за замок.

— Старик не хочет со мной разговаривать. Значит, спросим его друга.

Кот посмотрел на цепи.

Потом медленно уменьшился до размеров обычной кошки и скрутил хвосты вместе.

— А ключ?

Серафим цокнул языком.

— Точно.

Он поставил кота на землю.

— Открывай тень. Зайдём через неё.

Вильгельм тут же растёкся по земле густой чёрной лужей. Серафим шагнул в неё и утанул

Тьма бесшумно скользнула к стене часовни и просочилась через узкую щель между досок.

Внутри почти сразу раздался громкий визг.

Но оборвался мгновенно.

Серафим уже зажимал безумцу рот рукой.

Тот в ужасе дёрнулся в цепях, явно не ожидая появления гостей прямо из темноты.

— Задам пару вопросов и уйду, — спокойно произнёс Серафим.

Он убрал ладонь.

И в ту же секунду часовню прорезал крик:

— А.Н.И.Р!

Безумец резко вытянул руку в сторону Вильгельма.

Свет начал стремительно собираться в маленький ослепительно-белый шар.

Воздух задрожал.

Шар вытянулся назад, словно натягиваемая тетива.

Но раньше, чем заклинание сорвалось с его ладони, из-под чёрной перчатки Серафима по часовне разлился тусклый синий свет.

Заклинание мгновенно погасло.

Будто его просто задушили.

— Накрой нас.

Тьма Вильгельма сразу расползлась по стенам часовни, закрывая помещение густым чёрным куполом.

Звёздный свет исчез принимающий из щелей в крыше.

Остались только цепи, дыхание, и слабое синее сияние под перчаткой Серафима.

Он медленно выпрямился.

— Не хочешь по-хорошему — заставлю.

Вильгельм обеспокоенно нарезал круги под ногами Серафима.

— Ты уверен, что он выдержит?

Серафим даже не посмотрел вниз.

Только

ал пальцем по виску.

— Разве не видишь?

Он поднял ладонь.

— Гланос.

Тонкая струя пламени ударила вперёд.

Пламя прошло прямо сквозь грудь безумца, ударилось о тьму Вильгельма и вернулось обратно в ладонь Серафима.

В этот момент человек в цепях резко замер.

Его глаза широко раскрылись.

— Глаза… — прохрипел он. — У тебя другие глаза…

Серафим чуть прищурился.

— Вот видишь. Душа уже повреждена. И явно не мной.

Он кивнул в сторону Вильгельма.

— Опиши, что видел.

Безумец тяжело задышал.

— Золотые… золотые…

Он попытался подняться, но Серафим коротким ударом ладони по плечу снова усадил его на место.

Цепи лязгнули.

— Как у него, — безумец дрожащим пальцем указал на Вильгельма.

Серафим напрягся.

— Кошачьи?

— Нет…

Безумец резко закашлялся.

Приступ был долгим и тяжёлым.

Тёмная слюна потекла по его подбородку.

— Они… светились…

Он судорожно вдохнул.

— Белым… как Светодень…

Безумец медленно поднял взгляд на Серафима.

— А твои…

Он ткнул пальцем себе в глаза.

— Пульсируют.

Вильгельм нервно прижал уши.

— Пульсируют?

Безумец улыбнулся.

Жутко. Почти счастливо.

— Гипнотизируют… давят… заставляют смотреть…

Он снова указал на Вильгельма.

— А его… нет. Они просто светятся.

Серафим несколько секунд молча смотрел на него.

Потом устало выдохнул.

— Так. Бред становится только хуже.

Он убрал руку.

— Уходим.

Безумец неожиданно перестал смеяться.

И очень тихо произнёс:

— Я был рождён под короной… а умру под крестом.

Серафим раздражённо поморщился.

— Ничего не понимаю.

Он махнул Вильгельму рукой.

Тень тут же раскрылась под ногами.

Они исчезли в ней раньше, чем безумец снова начал смеяться.

Выбравшись обратно в сад, Серафим тяжело выдохнул.

Ночной ветер качал ветви Валор-дерева над озером.

— Итак.

Он начал загибать пальцы.

— Глаза. Корона. Крест. Свет.

Серафим недовольно цокнул языком.

— Узнали ровно ничего.

Вильгельм молча шёл рядом.

— Нужно наконец поймать старика и вытрясти из него ответы. А не бесполезные книги получать.

Они направились обратно к поместью.

Их отсутствие заметила только Юка.

Кошка приоткрыла один глаз, когда они вернулись в комнату, но ничего спрашивать не стала.

Светодень только начинал подниматься над озером, окрашивая воду в холодный бледно-синий цвет.

На берегу стояло шесть лодок

Длинные. Узкие. Ромбовидные.

Их борта сходились острыми гранями, из-за чего каждая напоминала вытянутый кристалл. Даже древесина была обработана так гладко, что отражала свет, словно тёмное стекло.

Лодки покоились на деревянных распорках у самой воды.

Возле них молча работали Кира и Аркада.

На обеих были длинные свободные одежды тёмно-синего цвета без единого украшения. Простая ткань скрывала руки и шею, делая их похожими скорее на тени, чем на людей.

Аркада выглядела хуже всех.

Под глазами залегли глубокие тёмные круги, а движения оставались рваными и осторожными. Она старалась не смотреть на лица погибших, даже несмотря на закрывающую их ткань.

Каждое прикосновение давалось ей тяжело.

Кира молчала.

Только иногда коротко поправляла ткань или помогала поднять тело.

Тела были полностью обёрнуты плотной серой материей.

Поверх ткани тянулись длинные полосы золы.

Релай сидел возле первой лодки на низком камне и медленно выводил пальцами символы.

Старик работал очень ловко.

- ему не впервой - сказал Серафим Юке

Возле головы каждого мёртвого лежала тонкая ветвь Валор-дерева.

Зелёные листья едва заметно дрожали от ветра.

На террасе поместья стояли Серафим, Юка и Вильгельм.

Серафим сложил руки на груди и молча наблюдал за происходящим.

Кошки сидели рядом.

Никто из них не приближался к берегу.

Он сам запретил вмешиваться.

Аркада тяжело опустила тело Зила в центральную лодку и едва заметно вздрогнула, когда ткань коснулась дерева.

Релай медленно поднялся.

В руках старика осталась чаша с золой.

Он подошёл к первой лодке.

Некоторое время просто смотрел на тело.

Потом тихо произнёс:

— Зил.

Пауза.

— Зил.

Ветер качнул воду у берега.

— Зил.

Вильгельм медленно поднял голову на Серафима.

— Зачем три раза?

Серафим не сразу ответил.

Продолжал смотреть на Релая.

— Первый

раз имя слышит тело.

Релай уже переходил ко второй лодке.

— Нат.

— Второй — душа.

Аркада опустила голову ещё ниже.

Пальцы её дрожали.

— Нат.

— Третий — сам мир.

Релай закрыл глаза.

— Нат.

Некоторое время слышался только плеск воды о камни.

Потом старик обошел оставшиеся .

Аркада резко стиснула ткань на груди.

Её дыхание дрогнуло.

После этого Релай медленно опустил чашу с золой на землю.

И наступила тишина.

Полная.

Даже Кира замерла неподвижно.

Никто не двигался.

Не говорил.

Слышно было только озеро, ветер, и тихий скрип лодок.

Серафим нахмурился.

Несколько секунд терпел молча.

Потом всё же тихо произнёс:

— И зачем—

Кира резко обернулась.

— Тшш.

Даже не повысив голос.

Но в этой тишине её шёпот прозвучал почти как удар.

Серафим раздражённо цокнул языком, но замолчал.

Ритуал длился ещё несколько минут.

Долгих.

Непривычно долгих.

Аркада всё это время стояла неподвижно, уставившись в озеро пустым взглядом.

Будто боялась пошевелиться.

Наконец Релай поднял руку.

— В.О.Р.П.

Голос старика прозвучал тихо, но воздух у озера сразу дрогнул.

Вода под лодками медленно засветилась бледным синим светом.

Распорки под днищами с треском разошлись в стороны.

Лодки одновременно скользнули вперёд.

Тихо. Почти без всплеска.

Они медленно уходили всё дальше от берега, покачиваясь на тёмной воде среди отражений звёзд, ещё не исчезнувших с неба.

Когда лодки достигли середины озера, Релай медленно сжал ладонь.

Вода вокруг них начала закручиваться глубокими кругами.

Лодки остановились.

На мгновение всё вокруг стало неподвижным.

А потом озеро разом потянуло их вниз.

Словно вода просто раскрылась под ними.

Через несколько секунд на поверхности снова осталась только лёгкая рябь.

Аркада резко отвернулась и закрыла лицо руками.

Кира медленно положила ладонь ей на плечо.

Релай стоял неподвижно, тяжело опираясь на свою трость и смотря в то место, где исчезли лодки.

Серафим молча наблюдал за озером с террасы.

А над водой всё ещё медленно гасли отражения звёзд.

Спустя несколько дней траура жизнь у озера постепенно начала возвращаться к привычному ритму.

Служанки снова открывали окна по утрам. На кухне появился запах горячего хлеба и трав. Релай всё чаще сидел за своими рукописями, а Кира вновь начала пропадать среди полок библиотеки.

Только атмосфера в поместье всё равно оставалась тяжёлой.

Будто само озеро ещё не отпустило погибших.

Серафим большую часть времени проводил с кошками и Энелем на улице.

Они часами бродили вдоль берега, по старым дорожкам сада или среди деревьев за барьером.

Иногда Серафим отправлял Вильгельма на охоту.

Но каждый раз кот возвращался раздражённым и пустым.

Под барьером не было ни птиц, ни зверей, ни даже рыбы в озере.

Будто всё живое избегало этого места.

Разговор, которого Серафим ждал все эти дни, наконец случился ближе к вечеру.

Он застал Релая в главном зале за рукописями.

Старик сидел у длинного стола, заваленного книгами, картами звёзд и исписанными листами.

Кира расположилась неподалёку в кресле у окна и читала толстую книгу, поджав ноги под себя.

В зале потрескивал камин.

За окнами медленно угасал Светодень.

Серафим вошёл без стука.

Юка спокойно шла рядом.

Вильгельм остался в соседней комнате с Энелем.

— Перейдём к делу.

Серафим сел на массивный дубовый табурет и жестом подозвал Юку ближе. Кошка сразу улеглась рядом, лениво обвив хвостами ножки стула.

Кира даже не подняла взгляд от книги.

Релай же медленно отложил перо и внимательно посмотрел на Серафима.

— Что такое Звездопад?

В голосе Серафима впервые за долгое время слышалось настоящее нетерпение.

Он подался вперёд, опираясь локтями на колени.

Релай несколько секунд молчал.

Старик явно подбирал слова.

— Это…

— Говори как есть, — сразу перебил Серафим.

Старик недовольно поморщился.

— Точного ответа никто не знает.

Он устало откинулся на спинку кресла.

— Есть предположение, что Дериос… поднимается вверх. Как вода или пар. Накапливается. А потом выпадает обратно.

Кира медленно опустила книгу.

Теперь слушала уже внимательно.

Серафим оглядел бесконечные полки за спиной Релая и тихо ус

мехнулся.

— Чушь.

Он постучал пальцем себе по виску.

— Я вижу Дериос. Он никуда не поднимается.

Релай неожиданно спокойно ткнул пальцем в его правую руку.

— А я вижу твоё уродство.

В комнате повисла тишина.

Даже Кира медленно подняла взгляд от книги.

— Но я же не делаю выводов о том, чем оно является.

Серафим застыл.

Юка приоткрыла глаза, внимательно наблюдая за ними.

Релай чуть наклонился вперёд.

— То, что ты видишь, ещё не означает правду.

Серафим некоторое время молчал.

Потом устало потёр переносицу.

— Да… разговор у нас явно не клеится.

Он поднял взгляд на старика.

— Тогда зайду с другого вопроса.

Кира чуть нахмурилась.

Серафим спокойно продолжил:

— Что значит «родиться под короной»?

Релай резко замер.

Даже пальцы старика дрогнули.

— Это тебе сказал Дагод?..

— Безумец из часовни? Да.

Серафим коротко кивнул.

Старик тяжело выдохнул и отвёл взгляд в сторону.

— Звёздная болезнь разрушает тело.

Серафим сразу указал большим пальцем в сторону соседней комнаты.

— Как Энеля.

Кира резко поднялась с кресла.

Книга глухо захлопнулась у неё в руках.

— Я проверю—

— Сядь.

Голос Серафима стал холодным и жёстким.

Приказным.

Даже Релай поднял на него взгляд.

Кира медленно повернулась.

В её глазах мгновенно вспыхнуло раздражение.

— Не указывай мне—

— Я и так слишком долго ждал ваших объяснений.

Серафим говорил спокойно, но пальцы его под столом медленно сжались в кулак.

Кира зло усмехнулась.

— Ждал?

Она шагнула ближе.

— Ты сам создал условия, из-за которых пришлось ждать.

Юка едва заметно прижала уши.

Релай устало закрыл глаза ладонью.

Серафим некоторое время смотрел на Киру.

Потом всё же выдохнул.

— Мы можем спорить об этом бесконечно. Суть не изменится.

Кира ещё несколько секунд стояла неподвижно.

Потом всё-таки медленно села обратно.

Релай воспользовался наступившей тишиной.

— Созвездий всего восемнадцать.

Голос старика снова стал спокойным.

— Они движутся по небу циклично. Каждый Звездопад связан с одним из них.

Серафим сразу поднял взгляд.

— И?

— Люди, оказавшиеся под определённым созвездием… меняются.

Серафим нахмурился

— Меняются как?

Релай провёл ладонью по бороде.

— Иногда приобретают новые черты характера. Иногда способности. Иногда… теряют рассудок.

Серафим сразу вспомнил слова безумца.

— Корона и крест. Что они означают?

Старик замолчал.

Будто вспоминал что-то очень старое.

— Корона… означает власть.

Он перевёл взгляд на окно.

— Крест — покой.

Серафим нахмурился ещё сильнее.

— Тогда почему Дагод до сих пор жив?

Релай тяжело выдохнул.

На этот раз по-настоящему тяжело.

— Потому что раньше он был одним из лучших людей, которых я знал.

В комнате снова стало тихо.

— Дагод был смотрителем Западной обсерватории. Высшим Талдаримом. Моим другом.

Старик медленно расчёсывал пальцами густую бороду.

— Когда начался Звездопад Короны Греха… он сам вышел наружу.

Кира медленно опустила взгляд. Серафим задал уточняюший вопрос

— Добровольно?..

— Да.

Релай кивнул.

— Хотел увидеть его собственными глазами.

Старик горько усмехнулся.

— Многие тогда хотели.

Он надолго замолчал.

— Люди под Короной Греха либо сходили с ума… либо переставали быть собой.

Серафим хотел задать следующий вопрос.

Но в соседней комнате внезапно что-то с громким стуком рухнуло на пол.

Почти сразу раздалось испуганное кошачье шипение.

Юка резко подняла голову.

Через секунду в зал буквально вылетел Вильгельм.

Маленький. Взъерошенный. С расширенными глазами.

Он почти врезался в Серафима и начал быстро что-то передавать ему мысленно.

Лицо Серафима изменилось мгновенно.

Он исчез со стула раньше, чем кто-либо успел что-то сказать.

В комнате Энель лежал на полу.

Рубашка задралась после падения, и из-под ткани теперь виднелась огромная белая рана, расползавшаяся по груди и животу.

Будто тело медленно теряло цвет. Или исчезало.

Вильгельм застыл у двери, прижав уши.

Он явно видел это впервые.

Серафим молча опустился рядом с Энелем и осторожно поднял край ткани выше.

Белые трещины уже уходили под рёбра.

Юка подошла ближе.

Несколько секунд молча смотрела на рану.

Потом тихо произнесла:

— Переселение.

Серафим закрыл глаза.

И так же тихо повторил:

— Переселение…

Кира появилась в дверях комнаты, но остановилась, увидев выражение его лица.

Релай тоже подошёл следом, тяжело опираясь на трость.

В комнате повисла тяжёлая тишина.

Серафим осторожно поднял Энеля на руки.

Тот даже не сопротивлялся.

Только бессмысленно смотрел куда-то мимо него.

Серафим вышел обратно в главный зал.

— За нами не ходить.

— Разговор закончим, когда вернёмся.

Он направился к выходу.

Юка сразу пошла следом.

У дверей Серафим остановился и коротко посмотрел на Вильгельма.

— Никого не пускать.

Кот молча кивнул.

И впервые за всё время выглядел по-настоящему испуганным.

Двери поместья медленно закрылись за Серафимом.

А в главном зале ещё долго никто не произносил ни слова.

Глава 8

Дериос

Глава 8 «Смерть»

На густой лес опускался вечерний Светодень.

Оранжевые лучи пробивались между стволами деревьев и ложились на землю длинными полосами. Ветер лениво шевелил кроны.

Впереди неслась Юка. Кошка больше не выбирала дорогу. Стволы трещали под ударами хвостов , молодые деревья ломались как сухие ветки, а кустарник разлетался в стороны целыми облаками щепок.

Серафим бежал следом, на руках он нёс Энеля, точнее то, что от него оставалось.

Некогда крепкий мужчина буквально растворялся на глазах. Под полупрозрачной кожей белыми нитями проступали вены и сосуды. Свет исходил откуда-то изнутри, постепенно вытесняя плоть. Энель уже больше напоминал отражение в заляпанном зеркале, чем живого человека.

На мгновение Серафим нахмурился. Все это слишком напоминало последствия Падке-Сарах, только медленнее.

Мысль исчезла почти сразу.

Энель сидел на спине Юки, когда копейщик рассыпался . Если бы дело было в том заклинании, кошка почувствовала бы это первой.

Все началось раньше, после другого воздействия.

Души в этом теле больше не было. Это было очевидно. Что-то маленькое, что-то чужое.

Оно зацепилось за пустеющую оболочку и удерживало её от окончательного распада.

Пока удерживало.

Щепки продолжали разлетаться по лесу. Но не успевали коснуться земли ,поднятое Серафимом заклинание Карак сжигало их ещё в воздухе.

И он, и Юка понимали: счёт идёт уже не на часы , на минуты.

— Серафим- Взволнованный голос Юки прозвучал у него в голове.

— Вижу - Впереди показался край барьера.

Серафим резко ускорился. Воздух вокруг него дрогнул. Он прошёл сквозь защиту так легко, словно нож в масло. Позади осталась рваная дыра.

Через секунду в неё юркнула и Юка.

Они остановились.

Несколько мгновений молча наблюдали, как края барьера начинают медленно стягиваться обратно.

Будто ничего и не происходило.

— Не думаю, что Вильгельм сможет долго сдерживать ту волшебницу - Голос Серафима оставался спокойным.

Ещё во время боя он заметил: девочка что-то скрывает , или сама не понимает, чем является.

Юка раздражённо дёрнула хвостом. — Она точно аспект- Кошка нетерпеливо ткнула его носом в плечо — Такой хитрый старик, как Релай, не стал бы воспитывать обычного ребёнка.

Серафим ничего не ответил. Лишь снова поднял Энеля удобнее. Они двинулись дальше.

Минут через десять лес начал меняться, трава становилась реже, земля серела. В воздухе появился тяжёлый запах сырости и гнили.

Серафим остановился, аккуратно положил Энеля на землю, Махнул Юке рукой.

Кошка послушно отошла на несколько шагов.

Затем он снял плащ.

Вытянул левую руку через верх туники освободив её .

Даже Кира, следовавшая за ними тайком, невольно замерла. Вся рука Серафима была покрыта печатями, сотни символов, руны, надписи, Странные рисунки. Некоторые сразу бросались в глаза.

Огромный меч через всё предплечье. Рассыпь пристально смотрящих глаз. Все изображения медленно пульсировали синим светом. После в глаза Киры бросилась большая печать.

Печать занимала всё плечо. В её центре был изображён ребёнок с расправленными крыльями. Тело его выглядело человеческим лишь на первый взгляд. Стоило присмотреться — и становилось непонятно, поднимается он к Светодню или падает в бездну. Над его головой сиял круг Светодня. Не полный. В самом центре находилась тёмная пустота, словно кто-то вырвал часть света и оставил после себя рану. От круга расходились десятки длинных лучей, покрывая почти всю печать. Крылья существа были огромными и закрывали его с обеих сторон. Каждое перо напоминало лезвие. Старые руны вплетались между лучами и крыльями, образуя замкнутый рисунок. Когда по телу Серафима проходил Дериос, линии начинали медленно светиться синим цветом, а фигура ребёнка словно оживала, пытаясь расправить крылья. Лик существа был двусмысленный, одна половина его уже сгнила друга была прекрасной. В руках он держал меч, и какой-то предмет, который был похож больше на пятно.

— А вот и ты - Серафим даже не обернулся — Раз пришла, смотри внимательно.

Кира вздрогнула. Он заметил её давно.

Попытавшись подойти ближе, девушка натолкнулась на хвост Юки. Кошка преградила ей путь, Кира подчинилась.

В следующий миг весь Дериос вокруг словно сжался, ветер стих, пыль опустилась на землю, даже листья на редких деревьях перестали двигаться. Мир будто задержал дыхание.

Печать на плече Серафима вспыхнула. Боль заставила его поморщиться.

Сначала свет был синим.

Потом стал белым, ослепительно белым, раздалась вспышка.

Над Серафимом появилось существо.

Одна половина его тела была прекрасной.

Другая сгнила и рассыпалась тёмными трещинами.

Оно напоминало ребёнка с кудрявыми волосами.

Лицо скрывалось за белым сиянием.

За спиной медленно вращался ореол Светодня. Как на большой печати с плеча Серафима. Осознание пришло с небольшой задержкой, это существо и было с печати.

В одной руке оно держало короткий чёрный меч, наконец поняв пятно Кира увидела странный бубен, она застыла

Она забыла вдохнуть, слёзы сами потекли по щекам.

Страх был настолько сильным, что тело перестало её слушаться. Хотелось бежать, хотелось упасть на колени, хотелось закрыть глаза и сделать вид, что ничего этого нет.

Юка держалась лучше.

Лишь чуть расширившиеся глаза выдавали её удивление. Даже она видела подобное впервые.

Энель же неожиданно расслабился. Увидев существо, он улыбнулся и лёг на спину раскинул руки. Будто наконец дождался кого-то очень важного.

Существо медленно опустилось ниже, посмотрело в глаза Серафиму.

Подняло меч над головой и ударило в бубен. Звон прокатился по лесу, пространство вокруг дрогнуло.

Под телом Энеля начала такой же рисунок Светодня с лучами, что и за спиной существа Лучи раскрылись подобно короне.

На мир словно опустилась ночь, цвета исчезли, остались только чёрное и белое.

Существо резко опустило меч, тело Энеля рассыпалось тысячами осколков.

Удар бубна, осколки поднялись в воздух.

Ещё удар - закружились вихрем.

Третий удар - они начали собираться вновь.

Теперь уже в силуэт маленького ребёнка.

Существо снова взмахнуло мечом, часть осколков поднялась выше.

Удар бубна - ветер подхватил их и унёс прочь, за пределы видимого мира, словно забирая остатки прежней жизни.

Затем существо опустилось к силуэту, нежно коснулось его бубном, как родитель касается спящего ребёнка. БАМ - бубен ударил в последний раз, громче прочих. Мир вздрогнул, вспышка света ослепила всё вокруг.

Символ под ребёнком загорелся вместе с ней.

Кира закрыла лицо руками. Когда свет начал угасать, она рискнула открыть глаза. Существо исчезло.

На земле лежал ребёнок лет четырёх, под ним чернел выжженный символ. Рядом стоял Серафим, кровь медленно стекала по его руке, капли падали на серую землю.

Печать на плече потускнела, словно выгорела изнутри.

Кира подняла взгляд выше, и впервые увидела Серафима таким. Широко раскрытые глаза, ни спокойствия, ни уверенности, только ужас и удивление.

Будто даже он не ожидал увидеть результат собственного ритуала.

— Кто это? - Тихо спросила Кира, обернувшись к Юке. Но кошка её не слышала. Она уже сделала несколько шагов вперёд, не отрывая взгляда от ребёнка.

Серафим мгновенно поднял руку в её сторону — А.О.Р. - Произнёс он почти шёпотом. Юка остановилась. Свет из руки Серафима наполнил все пространство и был таким ярким, что Кире пришлось закрыть лицо руками.

В голове Серафима прозвучал её голос — Меня ты не обманешь. Я чувствую её.

— Молчать - Жёстко оборвал он.

Немногим позже в поместье Кира, едва Серафим скрылся среди деревьев, ушла в свою комнату.

Вильгельм занял место у входной двери. Он лёг поперёк прохода, направив один хвост к выходу во двор, сложил лапы и положил на них голову, не сводя взгляда со старика.

— Ты же понимаешь, что она сбежит, — медленно произнёс Релай, поднимаясь со своего кресла.

— Понимаю. И Серафим понимает- Кот даже не моргнул.

Старик выпрямился и посмотрел в сторону окна — Так ты здесь, чтобы я не пошёл?

— Да- Вильгельм поднялся на лапы.

Наверху хлопнула дверь. Спустя минуту по лестнице сбежала Кира. Она уже переоделась в свою привычную походную одежду и явно ожидала, что кот попытается её остановить.

Но Вильгельм даже не пошевелился. Кира прошла мимо, бросила на него короткий взгляд и выбежала из поместья. Кот проводил её глазами и вновь по

смотрел на старика.

— Тогда попрошу выйти и сразиться- Релай заметно приободрился.

— Нет, — отрезал Вильгельм. — Мне труп на лапах ни к чему- Его хвосты лениво качнулись из стороны в сторону.

— Я не собираюсь сидеть и ждать - Старик начал медленно смещаться к двери на задний двор.

Вильгельм некоторое время наблюдал за этим представлением. Когда ему надоело, он кивнул мордой в сторону выхода и первым направился наружу.

На улице вечерний Светодень уже начал тускнеть.

Сад ещё хранил следы недавних похорон. На земле виднелись следы от лодок, а вода в озере оставалась непривычно спокойной.

Выйдя из поместья, Вильгельм увеличился до своих обычных размеров. Три метра в холке, девять в длину. Его хвосты могли обхватить толстый ствол Валор-дерева.

Релай остановился напротив и крепче сжал посох — Ты даже не представляешь, как долго я хотел сразиться с вами.

— И тебе показалось, что я самый сильный?- Кот махнул хвостом в сторону леса. Порыв ветра сорвал верхушки нескольких деревьев— Хочу тебя разочаровать. Серафим бесспорно сильнейший в нашей компании.- Он ненадолго задумался — Наверное потому, что он человек.

Релай начал медленно отходить назад, скрываясь между редкими деревьями — Нет, котик. Я выбрал самого слабого. Сказав это, старик словно растворился среди стволов.

Последняя фраза должна была задеть, спровоцировать, заставить действовать.

Но первым уроком, который Вильгельм получил от Серафима, был вовсе не бой. Однажды тот сказал ему — Среди зверей и первородных ты на вершине. Наследный принц. Но среди людей достаточно тех, кто вытрет тобой землю и даже не заметит сопротивления.

С тех пор кот сначала оценивал противника и только потом нападал.

Поэтому слова старика не вызвали ничего, кроме лёгкого раздражения.

Релай ошибался ещё в одном.

Он думал, что умеет прятаться.

Но невозможно спрятаться от существа, которое чувствует запах, слышит биение сердца и видит малейшее движение Дериоса вокруг.

Вильгельм спокойно следил за небольшим туманом, который медленно двигался между деревьев в сторону озера.

Когда старик достиг берега, он поднял посох— В.У.Р.П.- Вода под его ногами всколыхнулась. Релай поднялся над поверхностью озера, оставляя за собой расходящиеся волны.

Кот сел.

Всё это заняло довольно много времени.

За это время он успел почувствовать несколько импульсов Дериоса, пришедших со стороны леса.

Этого было достаточно, чтобы убрать волнения по поводу Серафима.

Хотя напрягаться Вильгельм и без того не собирался. Старик мог удивить его, но победить — никогда.

— Покажи мне свою силу- Релай поднял посох выше — В.О.Р.П.

С поверхности озера начали подниматься водяные шары.

Один.

Потом второй.

Третий.

Вскоре их стало несколько десятков , каждый размером с человеческую голову. Старик направил посох на кота. Шары одновременно сорвались вперёд.

— Ты слабый маг, — грустно заметил Вильгельм.

Первые снаряды он лениво отбил лапой.

Они взрывались при столкновении с землёй, оставляя после себя небольшие воронки.

— Тебе приходится произносить последовательность заклинания.

Теперь в ход пошли хвосты.

— Оболочка должна коснуться чего-то острого - Кот внимательно посмотрел на одну из воронок.— Жаль, конечно, что я умею сглаживать шерсть настолько сильно, что твои шарики не могут лопнуть.

Релай заметно напрягся.

Шары увеличились почти вдвое, и полетели значительно быстрее, но результат почти не изменился.

Теперь они просто разлетались дальше, несколько ударили по деревьям.

Один снёс часть сада.

Другой попал в башню.

Кирпичная кладка осыпалась вниз, ударилась о крышу главного здания и с грохотом рухнула на землю.

Из поместья донеслись крики.

Прислуга выбежала наружу и бросилась искать укрытие.

Ещё несколько минут всё продолжалось в том же духе.

А затем Вильгельм почувствовал импульс.

Настолько мощный, что мгновенно повернул голову, уши сами прижались к затылку.

Старик исчез, озеро исчезло, даже водяные шары перестали иметь значение. Остался только этот импульс, знакомый, Пугающий.

До боли знакомый.

Шары ударились ему в спину, кот даже не обратил внимания. В голове уже мелькали десятки мыслей.

Пока

залось? Нет. Не могло.

Именно в этот момент он вспомнил слова Серафима. — Может, кто-то из старых друзей ещё жив. Или старых врагов- Вильгельму совершенно не хотелось встречаться ни с теми, ни с другими.

Водяные шары начали раздражать.

Под одним из них появилась тень, точно такого же размера, из неё мгновенно вырвался хвост.

Удар пришёлся Релаю в спину. Старика сорвало с места и отправило прямо в сторону особняка. В полёте он несколько раз перевернулся и зажмурился, ожидая удара.

Но удара не последовало. Другой хвост поймал его прежде, чем он успел врезаться в стену.

Релай открыл глаза.

Только сейчас он заметил, что хвост появился прямо из тени Валор-дерева.

Вильгельм же уже не смотрел на него. Он продолжал вслушиваться в далёкий импульс.

Ждал, хоть какого-нибудь сигнала от Серафима, любой команды.

Потому что впервые за долгое время ему показалось, что где-то рядом появился противник, ради которого стоило драться всерьёз, а не развлекать старика, который уже пах землёй.

Внезапно импульс стал настолько сильным, что его почувствовал даже Релай. Старик резко поднялся и уставился на кота. Страха на его лице было столько, будто он увидел собственную смерть.

Шерсть Вильгельма уже стояла дыбом. Синее свечение расползлось по всему хребту, тонкими полосами сползая на морду.

Несколько мгновений кот неподвижно смотрел в сторону леса, обдумывал.

Потом принял решение - хвосты скрутились и развернулись в сторону импульса. Огромные когти вонзились в землю. Вильгельм припал к ней всем телом, словно готовился к прыжку.

Озеро замерло, стих ветер, даже вода перестала шевелиться.

А затем прогремел взрыв, кот выпустил накопленный Дериос.

Сгусток синей плазмы сорвался с его хвостов и исчез за деревьями. Почти сразу следом полетел второй.

От отдачи Вильгельма потащило назад. Когти оставляли в земле глубокие борозды, он ещё сильнее вжался в землю и прижал уши.

Релай не сводил с него взгляда, и всё равно не заметил момента, когда кот исчез, только деревья вдали начали ломаться одно за другим, отмечая его путь.

В тот самый момент, когда Серафим ослепил вспышкой Юку и Киру, нечто вторгалось на плато..

Кира всё ещё не могла прийти в себя после увиденного, но новое ощущение заставило забыть обо всём. Жажда крови, такая сильная, что её невозможно было спутать ни с чем.

Будто сама смерть посмотрела в её сторону.

За закрытыми глазами появился тусклый зелёный свет, дыхание остановилось. Не по её воле, по чужой. Ноги подкосились, Кира рухнула на землю и почувствовала, как её буквально вдавливает в серую пыль.

Только через несколько секунд ей удалось вдохнуть, хрипло, болезненно.

Приоткрыв один глаз, она наконец увидела источник этого давления.

Возле ребёнка сидел человек.

Огромный, закованный в литой доспех.

Всё вокруг изменилось, трава, камни, деревья, даже воздух. Будто кто-то взял привычный мир и окрасил его в другую палитру, зелёную.

Перчатка на одной руке исчезла, под ней виднелась кожа ядовито-зелёного цвета. Или что-то очень на неё похожее.

Человек сидел на корточках и двумя пальцами гладил ребёнка по лбу, нежно, по-отечески.

Именно это напугало Киру больше всего. Слишком спокойно выглядела эта сцена, слишком неправильно.

Но стоило ей посмотреть на Юку, как ощущение рассыпалось.

Шерсть кошки стояла дыбом от кончика хвоста до кончика носа. Она казалась почти вдвое больше обычного, глаза светились серебром. Уши и нос покрылись тонкой коркой льда. Но холода не было.

Куда больше Киру удивил Серафим, он стоял неподвижно. Правой рукой крепко держал левое предплечье, словно остановил сам себя в последний момент.

Всё спокойствие исчезло. Было видно, как тяжело и прерывисто он дышит.

— Что за маленькое чудо - Голос человека оказался неожиданно тёплым, добрым.Он продолжал гладить ребёнка, время словно остановилось.

Минуту, Две. Кира уже не понимала.

Человек осторожно потянулся, чтобы взять ребёнка на руки.

Юка сорвалась с места мгновенно. Лёд вырвался во все стороны, покрывая плато. Кошка прыгнула, но сильный удар сверху остановил её прямо в движении.

По округе разошёлся мощный импульс.

Кира увидела Серафима. Это он у

дарил её — Ты хочешь, чтобы он убил её? - Голос Серафима звенел натянутой струной.Последние слова и вовсе дрогнули — У него есть право. Ты сама это знаешь.

Юка замерла, потом сделала шаг назад. Лёд начал медленно таять, превращаясь в лужицы на серой земле.

— Эй… - Человек тяжело вздохнул — Серафим. Я думал, наше воссоединение произойдёт куда приятнее - Он поднялся.

Лицо его было невозможно рассмотреть то ли скрыто, то ли размыто. Но также, как и всё остальное вокруг, оно светилось тусклым зелёным светом.

— Две с половиной тысячи лет ты прятался от меня. А теперь вдруг появился - Он посмотрел на ребёнка — Ещё и подарок принёс - Потом перевёл взгляд на Киру — девку нашел- Ненадолго замолчал — Настолько слабую - Человек искренне рассмеялся.

Киру задели эти слова, но куда больше её заинтересовали глаза. Они не были скрыты, Серые, мутные. Почти такие же, как у Релая, глаза очень старого человека.

— Да что ты можешь знать - Серафим скрестил руки на груди.

Человек уже собирался ответить, но со стороны барьера прогремел взрыв.

Купол заметно дрогнул, даже Кира это почувствовала.

— А вот и третий поросёнок - Он снова засмеялся.

Серафим же больше не выглядел напряжённым. Теперь он был зол, по-настоящему зол.

Человек повернул голову на звук, и в этот момент Серафим исчез.

Кира не увидела самого движения, только отдельные куски. Вот Серафим рядом, вот он поднимает ребёнка, вот отбивает чужую руку. А в следующий миг уже стоит позади неё и Юки — Сюда.

Кира даже не успела понять, что происходит. Из леса вылетел синий снаряд. Он ударился о зелёную ауру человека и разлетелся во все стороны кипящими брызгами. Земля задымилась, лужицы начали испаряться.

Серафим отбросил Киру назад и накрыл её Караком. Юка закрыла себя и ребёнка ледяной стеной, лёд начал таять сразу.

В следующее мгновение появился Вильгельм, огромный, синий свет полностью покрыл его хребет и морду.

Кот ударил первым, быстро, точно. Человек с лёгкостью остановил лапу и тут же ударил в ответ, прямо в нос.

Вильгельм отшатнулся и растёкся собственной тенью, позади человека вспыхнули золотые глаза, потом показались клыки. Но тот уже развернулся. Стоило коту высунуться из тени, как тяжёлый удар вновь отбросил его назад, послышался хруст зубов.

В других тенях открылись новые разрывы. Оттуда вылетели хвосты и выпустили такие же плазменные сгустки.

Кот снова исчез, снаряды ударили в землю, брызги разлетелись по сторонам.

Вильгельм появился метрах в десяти, хвосты уже скручивались для нового удара.

— Надоел- Устало произнёс человек. Поднял руку и кота оторвало от земли. Он замер в воздухе, не в силах даже пошевелиться.

— Убери зону. Он не будет - Спокойно сказал Серафим. На удивление Киры, Вильгельм сразу рухнул на землю, но всё равно попытался подняться.

И тогда воздух прорезали слова — Истинный приказ - Голос Серафима прозвучал громко и отчётливо. Кот мгновенно уменьшился до размеров обычной кошки, упал на землю, и больше не двигался.

Кира не могла понять, уснул он или умер, а через мгновение зелёный свет начал исчезать. Что-то на непонятном для Киры, шипящем языке было сказано человеком в адрес Серафима. Тот лишь отмахнулся рукой.

Мир вокруг возвращался к привычным цветам. Серафим тяжело выдохнул.

Человек же растворился зелёным туманом, будто его здесь никогда и не было.

Молчание повисло над плато.

Первым пришёл в себя Серафим.

Он подошёл к лежавшему без сознания Вильгельму, осторожно поднял кота на руки и понёс к матери.

Юка же хлопотала над девочкой, словно вокруг ничего не произошло. Кровь продолжала стекать из её пасти и капать на серую землю, но кошка будто не замечала этого.

Девочка окончательно оживилась.

Она дёргала Юку за шерсть, пыталась схватить за уши и совершенно не понимала, почему вокруг все выглядят такими напряжёнными.

Подойдя ближе, Серафим коротко указал взглядом на Киру. Юка сразу сорвалась с места и подошла к волшебнице. Холод мгновенно пробрал её до костей, но вместе с ним пришло облегчение, боль отступала, дрожь исчезала.

— Лечишь? — собравшись с силами, спросила Кира.

Кошка глубоко кивнула.

Кира подняла взгляд на Сераф

има и невольно замерла. Он сидел возле девочки и гладил её по голове точно так же, как несколько минут назад это делал тот человек, только не двумя пальцами, всей ладонью.

— Г.О.С - Тихо произнёс Серафим. Девочка тут же обмякла и уснула прямо у него на руках.

— Зачем ты усыпил Энеля?! - Гнев вспыхнул раньше, чем Кира успела подумать. Она даже шагнула вперёд, и только потом пришло осознание.

Серафим посмотрел на неё, долго, устало — Энеля здесь нет - Эти слова ударили сильнее любого заклинания — Нужно возвращаться обратно. Она будет мешать.

Кира перевела взгляд на спящую девочку. Сердце неприятно сжалось — А тот человек? Он вернётся? - Даже задавая вопрос, она почувствовала, как дрогнул голос. Усталость навалилась внезапно, слишком много всего произошло за один день.

Серафим поднялся на ноги, закинул девочку на плечо — Нет - Он посмотрел туда, где ещё недавно стоял зелёный туман — Он просто пришёл поздороваться.

От этих слов Кире стало только страшнее.

Серафим направился обратно к барьеру, Юка пошла следом, Кира ещё раз оглянулась на пустое плато и поспешила догнать их.

Глава 9

Дериос

Глава десятая «Корона»

Дорога до барьера заняла куда больше времени, чем рассчитывал Серафим.

На землю уже опустилась ночь. Все устали и едва плелись по выжженной тропе, оставленной снарядами Вильгельма.

Лишь Кира почему-то шагала впереди остальных и выглядела заметно бодрее.

— Ну и как зовут не Энеля? — весело спросила она.

Юка украдкой посмотрела на Серафима.

— А...

Кошка тут же осеклась.

Тяжёлый взгляд Серафима заставил её прижать уши. Такое выражение появлялось у него редко. Будто огромный топор уже навис над шеей и ждал малейшей ошибки.

Кира обернулась.

— Я не расслышала.

Серафим мгновенно улыбнулся.

— А мы ещё не придумали.

Он поправил девочку на плече.

— Тогда чур я выбираю имя! — воодушевлённо заявила Кира.

— Обойдёмся.

Ответ прозвучал жёстче камня.

Кира тут же надулась, скрестила руки на груди и принялась демонстративно пинать серую пыль под ногами.

Несколько секунд Серафим наблюдал за ней, после чего неожиданно рассмеялся.

Даже Юка тихо фыркнула.

Добравшись до барьера, Кира удивлённо остановилась.

Дыра, оставленная Вильгельмом, до сих пор не затянулась.

Ей пришлось собственноручно восстанавливать повреждённый участок.

За барьером лес выглядел ещё хуже.

Повсюду валялись сломанные деревья. Некоторые, падая, переломили соседние стволы. Теперь это место напоминало лес бандитов.

Только там всё было серым, а здесь ещё оставалась зелень.

Некоторое время они шли молча.

Потом Кира всё же не выдержала.

— А тот... который был первым...

Она замялась.

— Ну... существо, которое воскресило Энеля. Что это?

Серафим не ответил сразу.

— Когда ты создаёшь заклинание, то сначала представляешь его у себя в голове.

— Конечно. Это основы основ.

Кира сразу закивала.

Заодно она заметила, что Юка едва переставляет лапы. Похоже, удар Серафима оказался куда сильнее, чем выглядел со стороны.

— Это тоже было заклинание. Только из семи слов.

Кира остановилась так резко, словно налетела на невидимую стену.

— Больше трёх слов не бывает.

Она уставилась на него.

— Все трёхсловные заклинания запрещены. Ты опять что-то скрываешь.

Серафим покачал головой.

— Поэтому оно и хранится на моём теле. Печать собирала Дериос многие столетия. Сейчас я уже не вспомню всю цепочку целиком.

— Тогда Падке-Сарах расшифруй.

Серафим пожал плечами.

— Хаотичная. Абсолютная. Радиусная. Отделяющая душу. Сущность. Единая. Касающаяся души. Автономная. Пламени.

Кира замерла.

— Сколько?

— Два слова, — спокойно ответил Серафим.

Она молча посмотрела на него, затем на девочку у него на плече, потом снова перевела взгляд на Серафима.

— И в каждую следующую букву нужно вложить в два раза больше Дериоса?

Серафим кивнул.

Больше вопросов Кира не задавала.

Впервые за весь вечер она по-настоящему осознала разницу между собой и человеком, который шёл рядом.

В этот момент Юка внезапно остановилась.

Нос кошки дрогнул.

Она принюхалась ещё раз.

— Надеюсь, мой сын не наделал глупостей.

В голосе прозвучало раздражение.

Серафим тоже замер.

Несколько секунд он молча смотрел вперёд.

— Я тоже чувствую кровь.

Кира моментально рванула вперёд, на ходу нашёптывая заклинание левитации. Серые камни и корни деревьев мелькали под ногами.

Серафим проводил её взглядом и посмотрел на Юку.

— Давай за ней. Чую, неладное случилось. Глупый кот... Зачем ушёл?

В его голосе звучала досада.

Юка тяжело вздохнула и посмотрела на Вильгельма, лежавшего на руках Серафима.

— Опять матери убирать за сыном.

С этими словами она сорвалась с места.

Серафим продолжил идти прежним шагом. Спешить не было сил. Кровь всё ещё стекала по левой руке, пачкая шерсть кота.

Если бы кто-то проник извне, Кира почувствовала бы это первой. Значит, проблема была внутри. Старик, наверное, всё же что-то натворил. Или кот решил развлечься. Ни один из вариантов Серафиму не нравился.

Юка догнала Киру через несколько минут. Они переглянулись, и кошка коротко кивнула. Кира секунду колебалась, затем запрыгнула ей на спину.

— А теперь держись. И пригнись.

Юка прижала уши. В следующий миг лес превратился в размазанную полосу. Кошка сошла с тропы и понеслась напрямик через чащу.

Кира подняла А.О.Р. Свет выхватил из темноты ближайшие деревья. Без него нестись сквозь ночной лес было бы чистым самоубийством. Но вскоре заклинание стало не нужно. Впереди появилось зарево — сначала слабое, затем всё ярче и ярче, пока наконец между деревьями не показался источник света.

Горело Валор-дерево.

Огромный древний ствол был объят пламенем почти до самой вершины. Юка резко замедлилась — всего на мгновение, но Кира это почувствовала. Кошка смотрела на дерево так, словно увидела умирающего родственника. В серебристых глазах мелькнула боль, однако уже через секунду она вновь ускорилась.

Кира опустила голову. По щекам текли слёзы.

Выскочив из леса, Кира спрыгнула на землю.

— Потуши!

Она махнула рукой в сторону дерева и побежала к особняку.

Юка осталась снаружи.

Теперь она видела картину целиком. Сильнее всего горели сад и Валор-дерево. У самого особняка огонь пожирал лишь часть задней стены. Следы были очевидны: пожар начался не в доме. Пожар пришёл извне.

Юка увидела глубокие борозды от когтей Вильгельма.

Слишком далеко от построек.

Нет.

Это сделал не он.

И уж точно не Релай.

Мысль пронеслась разрядом.

Старик владел водой. Для него подобный пожар был бы пустяком. Что-то здесь не сходилось.

Юка подошла к Валор-дереву. Шерсть поднялась дыбом, глаза вспыхнули серебром. Через секунду гигантский ствол покрылся льдом. Пламя зашипело, дёрнулось и погасло.

Остался только сад.

Кошка устало опустила голову. Сил почти не осталось. Удар Серафима до сих пор отзывался болью внутри тела. Слишком много энергии она потратила на лечение — и своё, и Киры. Но выбора не было.

Кира вбежала внутрь особняка. Первым, что её удивило, было тепло, вторым — тишина. Неестественная, тревожная. Факелы горели, масляные лампы были заправлены, на столиках стояли кружки. На полу лежала забытая тряпка, будто люди просто вышли на минуту. Но никого не было.

— Эй... — собственный голос заставил её вздрогнуть.

Ответа не последовало.

Кира медленно пошла дальше. Шаг, ещё шаг. Половицы тихо скрипели под ногами. Только они нарушали тишину. Больше никаких звуков.

Она заглянула на кухню — пусто. В комнату прислуги — пусто. В столовую — тоже пусто. Будто всё поместье вымерло.

Запах крови становился всё сильнее: сначала едва заметный, потом навязчивый, а теперь настолько густой, что, казалось, забивал лёгкие.

Кира сглотнула. Ладно, Юка почувствовала кровь с такого расстояния. Но как её учуял Серафим? Мысль мелькнула и тут же исчезла.

Руки начали дрожать. Она сама не заметила, как ускорила шаг.

Большие двери главного зала были закрыты. Из-под них вытекала кровь. Тонкая красная полоска медленно стекала в щель между неровными половицами.

Кира застыла. Сердце ударило где-то в горле. Несколько секунд она просто смотрела на эту линию, потом потянула дверь на себя.

Скрип показался оглушительным.

И тогда она увидела головы.

На мгновение разум отказался принимать увиденное. Головы образовывали какой-то узор. Словно кто-то часами расставлял их на одинаковом расстоянии друг от друга. Одни смотрели на вход, другие — в потолок, третьи — друг на друга.

Кровь покрывала весь пол. Тяжёлый металлический запах ударил в лицо.

Кира едва удержалась на ногах.

Посреди этого стоял Дагот. В черной тунике и черных штанах. Волосы были завязаны в конский хвост, обнажая два шрама уходившие от верхние части лба куда то за уши. В руках он держал голову одной из служанок. Долго смотрел на неё, нахмурившись, затем сделал шаг в сторону и поставил чуть левее. После чего удовлетворённо кивнул.

Лишь подойдя ближе, Кира наконец поняла, что именно видит.

Корона.

Шесть пиков, образующих знаменитое созвездие.

— Нет... — прошептала она.

Дагот поднял голову и улыбнулся.

— Семнадцать...

Он посмотрел на головы и задумался.

— Нет. Восемнадцать. Хм...

Снова посмотрел на композицию.

— Нет. Всё-таки семнадцать.

Кира медленно перевела взгляд дальше.

За перевёрнутым столом лежало тело.

Релай.

Посох всё ещё был зажат в его руке, словно старик пытался защищаться до самого конца. Шеи не было. Только рваная кровавая рана. Кровь давно растеклась по полу и уже начала темнеть.

— Где... — голос сорвался. — Где его голова?

Дагот удивлённо моргнул, потом нагнулся и поднял что-то за волосы.

— Так вот же.

Голова Релая качнулась из стороны в сторону.

Словно старик решил в последний раз посмотреть на Киру.

Девушку вывернуло. Она согнулась пополам.

— Знаешь... — неожиданно спокойно произнёс Дагот.

Он вернул голову на место. Она занимала центральный пик короны.

— Релай был хорошим человеком. Очень хорошим. Долгоживущим...

Последнее слово он растянул почти насмешливо.

На мгновение взгляд Дагота прояснился, стал почти человеческим.

— Мне жаль.

Кира замерла.

Но уже через мгновение улыбка вновь расползлась по его лицу.

— Зато короне понадобилась именно эта! — Он указал на голову и разразился громким, почти радостным хохотом.

Кира вскинула руку, начиная формировать заклинание.

Что-то сверкнуло.

Боль взорвалась в кисти.

Она опустила взгляд. Рука была рассечена наискось — от середины среднего пальца до середины лучевой кости. Мизинца не было вовсе, безымянный превратился в окровавленный обрубок. Кровь хлынула на пол. Собрав остатки сил, Кира рефлекторно прижгла рану Караком. Сознание на миг померкло, и она пошатнулась.

Дагот даже не смотрел на неё, будто метнул что-то между делом.

Ужас обрушился мгновенно. Не страх, не паника — нечто гораздо хуже. Будто её собственное тело вдруг осознало присутствие хищника. Древнего. Голодного.

Кира закричала, рухнула на колени и прижала искалеченную руку к груди. Другой рукой она зажала рот, сдерживая рвоту.

Только теперь взгляд охватил весь зал. Вдоль стены лежали тела прислуги — в один ряд, без голов, сложенные почти как дрова.

Дагот не понимал происходящего. Или, наоборот, понимал слишком хорошо.

Что-то в его сознании давно и безнадёжно сломалось.

— Ну вот и восемнадцатая пришла, — произнёс он, направляясь к Кире. По пути он расталкивал мебель и разбрызгивал кровь. — Остался мальчишка. Потом кот. Кота я съем.

Он снова рассмеялся, но через секунду неожиданно остановился.

Посмотрел на Киру.

Взгляд вновь стал осмысленным.

— Беги.

Кира замерла.

Дагот моргнул, и всё исчезло.

Безумие вернулось.

— Нет! Нет! Нет! Корона сказала, что ты будешь на вершине!

Он хлопнул себя по лбу и захохотал.

— Она сама дала тебе почётное место. За твой страх перед ней.

И продолжил идти вперёд.

Подойдя вплотную, Дагот схватил Киру за волосы. Девушка вскрикнула. Раненая рука беспомощно повисла вдоль тела.

— Ну что ты так смотришь? — почти ласково спросил он. — Радоваться надо.

Кира вцепилась здоровой рукой в его запястье, пытаясь вырваться или хотя бы ослабить хватку. Безрезультатно.

— Ты часть великого плана. — Дагот улыбнулся. — Плана Ормунда Иль Авара.

Он произнёс это имя с таким благоговением, словно говорил о божестве.

— Нет... Да.

Он наклонился ближе.

— Хотя нет, не плана. Песни. Нет... Не песни. Корона знает. Она всё знает. Она говорит. Говорит постоянно.

Дагот замолчал и прислушался к чему-то невидимому. Затем согласно кивнул.

— Да. Именно так.

Кира почувствовала, как волосы натянулись ещё сильнее. На глазах выступили слёзы.

Дагот потащил её через зал, мимо тел, мимо голов, мимо луж крови.

Остановился возле большого стола. В столешницу был глубоко вбит топор. Обычный хозяйственный топор из поместья, весь покрытый засохшей кровью.

— Мясник... — выдавила Кира сквозь зубы.

Дагот остановился и на секунду задумался. По-настоящему задумался.

— Нет. Мясник убивает скот. Я же убиваю людей. Это разные профессии.

После чего сам рассмеялся собственной шутке — громко, надрывно, до слёз.

Кира качнулась вперёд и из последних сил вцепилась зубами ему в шею.

Дагот вскрикнул и отшатнулся.

Карак вспыхнул. Киру обожгло. Она отпустила хватку, рухнула на пол и поползла к двери.

Каждый вдох давался с трудом. Рука ныла.

— Куда? — Дагот искренне удивился. — Куда ты собралась?

Он догнал её за несколько шагов и ударил ногой в грудь. Киру отбросило назад. Воздух выбило из лёгких, в глазах потемнело.

— Закончу ритуал. Потом займусь тобой.

Он поднял её одной рукой и швырнул в соседнюю комнату. Дверь разлетелась в щепки.

Кира ударилась о стол и прокатилась по полу.

Боль уже ощущалась чем-то далёким. Тело постепенно переставало слушаться.

Она окончательно потеряла контроль. Барьер начал опускаться — сил поддерживать его больше не осталось.

— Я покажу тебе, — голос Дагота раздался совсем рядом. — Покажу, что вы сделали с моим старым другом.

Он подошёл к окну и распахнул ставни. В комнату ворвалась ночная прохлада.

Схватив Киру за руки, Дагот уложил её животом на стол и, вцепившись в волосы, заставил смотреть наружу.

— Вот. Видишь?

Топор вонзился рядом с её ладонью. Дерево треснуло, и Кира вздрогнула.

За окном озеро начало меняться. Сначала по воде пошли волны, затем она забурлила. Будто что-то огромное поднималось из глубины.

— Корона... — зачарованно прошептал Дагот. — Корона — символ власти. Да. Да. Да. Она властвует. Надо мной. Над тобой. Над всеми.

Он замолчал, прислушиваясь к чему-то невидимому, и согласно закивал.

— Я был обычным человеком, — почти печально произнёс он. — Правда. Очень обычным.

На мгновение его голос вновь стал нормальным.

Озеро взорвалось волнами. Из глубины начало подниматься нечто огромное и пульсирующее.

По позвоночнику Киры пробежал холод. Даже сквозь боль и ужас она понимала: это нельзя выпускать. Нельзя.

— Вооооот! — завопил Дагот. — Вот она, сила!

Он сжал кулак.

Шар вспыхнул.

Ночной лес озарился красным светом. Словно над озером взошёл второй Светодень.

Кира зажмурилась. Голова раскалывалась.

Дагот продолжал смеяться, кричать, что-то объяснять.

А потом сквозь весь этот шум она услышала свист.

Далёкий.

Очень далёкий.

И впервые за всё это время улыбка Дагота дрогнула.

Совсем чуть-чуть.

Он повернул голову в сторону звука.

— А? — удивлённо произнёс он. — Кто там?

Свист принадлежал Серафиму. Теперь он уже отчётливо видел шар над озером.

Его форма вызывала странное чувство тревоги. Шар начал растягиваться, словно кто-то тянул его за противоположные полюса. По земле пробежала вибрация.

Сам свист служил предупреждением для Юки — возвращаться обратно.

Несколькими минутами ранее Вильгельм соскочил у него с рук и умчался в сторону поместья.

Кошки чуют зло.

Вильгельм не сможет обратиться после «Истинного приказа».

Эта мысль тревожила Серафима сильнее прочих.

К тому же его теория начинала подтверждаться. Два идиота пытались всех обмануть. В итоге сделали только хуже самим себе. Теперь разгребать последствия предстояло ему.

Серафим осторожно опустил девочку на землю.

Поднял руку и произнёс:

— К.А.Д.

Над лесом взметнулся столб синего пламени.

Серафим устало потёр переносицу.

— Старик и девчонка... Вот же идиоты.

Он выпрямился и тяжело выдохнул.

Под чёрной одеждой вспыхнул синий свет. Свободная от одежды рука тоже засветилась. Старые печати отозвались болью, и он невольно скривился.

Медленно сжал кулак.

— Только этого мне сегодня не хватало.

И прыгнул.

Земля под ногами взорвалась. По лесу прокатилась ударная волна.

Во время прыжка Серафим использовал заклинание левитации. С высоты картина выглядела ещё хуже.

Валор-дерево было полностью покрыто льдом. Сад местами продолжал гореть.

Юка хорошо поработала.

А вот шар — или то, что когда-то было шаром, — медленно вращался, принимая всё более вытянутую горизонтальную форму. Его словно растягивали невидимые силы.

— Как же много они здесь накопили... — невольно вырвалось у Серафима.

Механизм заклинания был ему понятен.

Непонятно было другое — что теперь с этим делать.

Среди деревьев он заметил серую тень с ржавыми пятнами. Та неслась к девочке, огибая деревья с той же лёгкостью, с какой вода обтекает камни.

Серафим глубоко вдохнул.

— Ты единственная, на кого я могу целиком положиться.

Дагот больше не смеялся. Он стоял у окна, медленно вращая сжатый кулак.

Шар начал трескаться, словно сама его структура не выдерживала собственного веса. Из трещин вырывались струи пламени, испаряя воду и поднимая над озером клубы тумана.

— Нет... — повторил он. — Нет. Нет. Нет. Я всё сделал правильно. Корона сказала...

Он вдруг замолчал. Настолько надолго, что Кира подняла голову.

Дагот смотрел на шар и впервые выглядел совершенно нормальным. Не безумцем, не пророком, не чудовищем. Просто человеком.

— Я ЖЕ НЕ ЗАКОНЧИЛ! — завопил он.

Затем резко осёкся.

— Конечно. Конечно... Пики ещё не готовы.

Он медленно опустил взгляд на Киру.

Та вздрогнула.

— Десять лет. Десять долгих лет...

По щекам Дагота неожиданно покатились слёзы. Он ударил себя ладонями по голове.

— Нет! Нет! Нет!

И снова рассмеялся.

В следующее мгновение окно разлетелось внутрь. Стекло брызнуло по комнате, а через проём влетел чёрный комок. Дагот даже не успел повернуться. Вильгельм вцепился ему в шею, когти полоснули по лицу, а клык глубоко вошёл в горло.

Раздался вопль. Кровь ударила фонтаном.

Дагот отшатнулся, зарычал, попытался сорвать кота, но Вильгельм уже спрыгнул на пол. Маленький, измученный, почти лишившийся сил, он всё же смотрел на врага с такой яростью, что Кира невольно отпрянула.

Дагот схватился за лицо. Между пальцев текла кровь.

Глаз больше не было.

— Ты... — прошипел он. — Ты...

Кот скрутил хвосты, собирая остатки Дериоса. Совсем немного. Всё, что ещё оставалось в его маленьком теле.

Дагот криво улыбнулся.

— Думаешь, победил? Посмотри. Посмотри, что я сделал.

Он указал на озеро.

И действительно, шар уже стал огромным. Намного больше дома, намного больше сада. Он продолжал подниматься всё выше.

— Уже поздно, — тихо сказал Дагот и неожиданно рассмеялся.

В этот момент Вильгельм сорвался с места. Когти впились Даготу в лицо, хвост скользнул в раскрытый от смеха рот, и в следующую секунду тело безумца разорвало на части.

Комнату забрызгало кровью. Кира с головы до ног оказалась покрыта алыми брызгами.

— Зачем... — простонала она. — А шар? Шар-то...

Но Вильгельм её уже не слышал. Он лежал на полу, свернувшись клубком.

Кира подползла к нему из последних сил. Если кто и знал, как пережить происходящее, то только он. Она прижала кота здоровой рукой к груди и свернулась рядом.

Дальше всё происходило словно в тумане. Крыша особняка исчезла во вспышке света. Где-то высоко над ними возник силуэт в синем доспехе, над головой которого сияло созвездие Короны. Затем последовала ещё одна вспышка, и Киру вместе с Вильгельмом отбросило в стену, вжав в неё чудовищным, потусторонним давлением.

Глава 10

Дериос Глава 10 «Завершение»

Кира резко села на кровати. Сердце колотилось так сильно, что несколько секунд она не могла понять, где находится.

Во сне всё горело. Красный свет заливал небо и землю. Воздуха не хватало. Грудь сжимало так, будто на неё положили каменную плиту.

Она судорожно вдохнула. Только сейчас поняла, что кричала, оглядевшись, Кира нахмурилась.

Это была кухня.

Большая кухня поместья, превращённая в спальню. У стены стояли две кровати её и кровать на которой спал кот.

Кот уже не выглядел тем маленьким чёрным комком шерсти, который вцепился в шею Даготу. Сейчас на соседней кровати лежал обычный Вильгельм.

Если слово «обычный» вообще можно было применить к девятихвостому коту.

От её крика, похоже, проснулся весь дом. Где-то за дверью послышались шаги. Вильгельм лениво открыл золотые глаза. Посмотрел на дверь, потом на Киру.

Медленно поднялся, выгнулся всем телом, разминая спину, и снова рухнул на кровать, уже в другой позе. Почти по-человечески, вытянув все четыре лапы.

Кира невольно усмехнулась, но улыбка сразу исчезла.

Рука дико ныла. Вся кисть и часть предплечья была замотана свежими бинтами. Сквозь ткань проступали тёмные пятна крови. Перевязка выглядела на удивление аккуратной. — Юка постаралась?

Вильгельм даже ухом не повёл.

Дверь открылась. Первым вошёл Серафим, следом, как всегда, Юка.

Кошка сразу запрыгнула на кровать к сыну и легла рядом. Серафим молча взял стул, подтащил его к кровати Киры. Поставил напротив, сел.

Стул протяжно скрипнул. И почему-то именно этот звук заставил Киру напрячься сильнее всего.

Она вдруг поняла. Сейчас будет самый тяжёлый разговор в её жизни.

Серафим выглядел уставшим. Волосы торчали в разные стороны, под глазами залегли тени.

Но хуже всего было лицо.

Спокойное.

Такое лицо бывает у человека, который уже всё решил.

Кира открыла рот. — А… - Тяжёлый взгляд заставил её замолчать.

Серафим медленно выдохнул. — У тебя есть один вопрос.- Голос прозвучал ровно, холодно. — На него отвечу я. После этого отвечать будешь ты.

Кира несколько секунд сидела молча. Вопросов было слишком много, так много, что выбрать один оказалось сложно.

Наконец она тихо спросила — Ты спас поместье?

Серафим даже не моргнул. — Нет.- Ответ прозвучал сразу. — Я спас своих спутников.- Он бросил короткий взгляд на Вильгельма. — Так получилось, что ты прижимала его к себе. Пришлось спасать и тебя.

Кира нахмурилась. — Но я видела…

— Ты почти умерла.- Серафим перебил её спокойно. — В предсмертном бреду люди видят многое.

На этом тема закончилась, не потому что Кира поверила. Потому что поняла — продолжать бесполезно.

Повисла тишина, за окном виднелось Валор-дерево, чёрное, мёртвое, без кроны. Теперь оно больше напоминало памятник.

Кира отвела взгляд первой.— Послушай.- Она осторожно сжала забинтованную руку. — Я правда не знаю всех мотивов учителя. Я была в таком же ужасе, как и ты.

Серафим усмехнулся, без тени веселья. — Я в ужасе? - Он поднял взгляд. — Смешно - Улыбка исчезла. — Я был в благоговении.

В комнате стало тихо. Даже Вильгельм открыл один глаз.

— Благоговении от того, что вы наконец получили по заслугам.- Голос Серафима постепенно становился жёстче. — Не я прятал мага высшего звена. И уж точно не я заставил его десять лет куковать в часовне .

Кира резко подняла голову. — Думаешь я его пытала?

— Нет.- Серафим отрезал

— Думаешь Релай пытал? Может подумаешь, что разум Дагота разрушил Звездопад? - Кира повысила тон

Серафим поморщился. Будто услышал детскую сказку. — Какой ещё Звездопад.- Он поднялся со стула. — Факты лежат перед глазами. - Маг медленно подошёл к окну.

Некоторое время просто смотрел наружу. Потом заговорил: — Изначально всё стало понятно ещё когда мы вошли под барьер.

Он поднял руку, загнул один палец. — Первое. Барьер земляной, значит твой. - Второй палец. — Второе. Под ним нет зверей и птиц - Третий. - Вильгельм изучил все окрестности под барьером. И часовня не выглядела местом пытки. Я предполагаю что вам его передали на хранение, и точно могу предположить что Релай действительно был другом Дагота. - Серафим резко развернулся.

Плащ описал

гу и ударился о бедро. - Релай даже не пытался сопротивляться, принял смерть. Серафим задумался ещё раз, подбирая слова — Для меня и Юки и Ви . Очень заметно скопление Дериоса под барьером. - Он указал рукой в сторону окна. — Звери чувствуют Дериос лучше людей. Намного лучше. Именно поэтому Ви, захотел попасть сюда.

Несколько секунд он молчал. — Представь комнату, закрытую, законопаченную , Без окон. Все кто будут внутри задохнутся. Так и звери под барьером - он сделал драматическую паузу - задохнуться - последнее слово звучало как приговор.

Серафим снова начал ходить по комнате. — Это было лишь первичное предположение.

- Мы с Юкой уже бывали тут раньше , Гринт. Зашаган. - он сделал ударение на этом слове. Юка подняла голову.

— Дворцовый комплекс Нижних.- Серафим остановился. — И какое удивительное совпадение.- Он посмотрел прямо на Киру. — Зашаган находился именно здесь. На месте вашего озера.

Лицо Киры уже выдало и подтвердило все улики Серафима.

Серафим продолжил: — Вы не просто так сидели с водным магом столько лет. — Релай заливал комплекс водой. Десять лет- Он произнёс это отдельно. - Возможно и не 10 лет. Остальное время просто охраняли.

В комнате снова стало тихо. Настолько тихо, что слышно было потрескивание дров в печи.

Серафим скрестил руки на груди. — И самое интересное…- Он посмотрел Кире прямо в глаза. — Мне прекрасно известно, зачем всё это было нужно.

— Руины напитались Дериосом и начали высвобождать его обратно. Отсюда появились аномалии.- Серафим замолчал, пытаясь что-то вспомнить. — Как их… Далбаримы. Ваше начальство отправило сюда Релая разбираться с этим местом. Потом он нашёл тебя и привлёк к работе.

Он уже в который раз прошёлся по комнате.

Кира сидела молча. — Послушай, я даже не знаю сколько Релаю было лет. — Голос её стал заметно тише. — Он только говорил… “Когда родились мои родители, я уже был стариком много поколений”.

Серафим остановился, на несколько секунд в комнате стало тихо. Даже он задумался.

Внезапно в разговор вмешался Вильгельм. — Запретная.

Его голос раздался прямо в голове Киры. Девушка вздрогнула. Она вдруг поняла, что последний раз слышала его во время боя, почти две недели назад.

В памяти сразу всплыл тот ужас, но теперь она понимала нечто важное.

Тогда она боялась вовсе не Вильгельма. Перед глазами возникло другое воспоминание, всего на мгновение.

Пара синих глаз, пылающих, гипнотизирующих. Они будто коснулись её души.

Кира медленно подняла взгляд на Серафима. Сердце неприятно сжалось. — Сколько тебе лет? - Вопрос вырвался сам собой.

Серафим пожал плечами. — Две тысячи шестьсот сорок четыре года.- Будто назвал сегодняшний день. Потом указал большим пальцем на Юку.— А ей и того больше.

Кира замерла, глаза её широко раскрылись. Она медленно вжалась в спинку кровати. Рука отозвалась вспышкой боли.

— Я самый молодой.- Вильгельм поднял голову. Почуяв страх, он явно оживился.— Но ненамного.

Если бы кот умел улыбаться как человек, он бы сейчас точно улыбнулся.

Но вместо этого просто смотрел на неё своими золотыми глазами скривив морду в дурацкой попытке быть человечнее .

Серафим не выдержал и тихо хмыкнул. — Хватит смешить.- Он надавил ладонью на голову кота. Вильгельм подчинился и снова улёгся. — Я говорил об этом раз десять.

Кира открыла рот, закрыла, снова открыла. Воздуха вдруг стало мало.- Две тысячи лет. Две. Тысячи. Лет.

Серафим устало вздохнул, махнул рукой. — На улицу её.

Вильгельм даже не спросил зачем. Хвосты подхватили Киру под спину и колени. Через секунду она уже ехала к выходу. Дверь распахнулась. И весь воздух из лёгких исчез окончательно. Перед ней лежал мёртвый лес.

Не тот лес, который она знала, не тот, через который проходила сотни раз, его не было.

От поместья и до самых гор тянулась огромная полоса разрушений. Сломанные деревья, выжженная земля, глубокие борозды.

Словно по лесу прошёлся разгневанный бог. Кира медленно подняла взгляд выше, горы тоже пострадали. На месте отвесных скал теперь зиял огромный кратер, часть вершины просто исчезла, будто её вырвали из мира.

Кира сглотнула, после чего посмотрела на озеро И замерла

.

Воды стало значительно меньше.

На десятки метров меньше. Из глубины поднимались каменные конструкции, Колонны, стены. Остатки древнего комплекса, того самого Зашагана, который ещё вчера был скрыт под водой.

— Как?.. - Голос дрогнул. — Как ты?..- Она даже не смогла закончить вопрос.

Серафим стоял рядом и смотрел на открывшиеся руины без всякого интереса. — Перенаправил пламя от поместья.- Будто говорил о погоде.

— А?..- Кира растерянно моргнула. — Почему?- Пауза. — Ты вообще цел?

Серафим впервые за всё утро выглядел действительно уставшим. — Пламя на меня не действует.- Он отвернулся. — Аспект пламени. Я.

Кира нахмурилась. — Аспект?

На этот раз в ступор впали все. Даже Юка приоткрыла один глаз.

Серафим несколько секунд молча смотрел на неё. Потом просто махнул рукой. — А что с Энелем?

— Тау. — Серафим посмотрел на девочку. — Энеля больше нет.

Кира резко выпрямилась.

— Что значит «нет»?

— То и значит. Теперь её зовут Таурелия.

— Таурелия? — Кира нервно усмехнулась. — Что за имя чудное?

Во взгляде Серафима медленно разгоралась злость.

Сил объяснять очевидное у него уже не осталось. — И так.- Он развернулся к поместью. — Завтра я ухожу.

Эти слова прозвучали неожиданно тяжело.

— Тела собраны в главном зале.

Делай с ними что хочешь.

Будто раздал распоряжения.

Будто речь шла не о людях, а о старой мебели.

После этого Серафим направился обратно к дому. И почему-то впервые за всё время Кира заметила, насколько устало он идёт.

— Погоди!

Кира выкрикнула так громко, чтобы Серафим точно услышал.

Вильгельм уже давно посадил её на единственный уцелевший клочок травы среди моря пепла. Всё вокруг выглядело мёртвым, чёрная земля, обугленные корни, почерневшие камни. Там, где ещё вчера росли кусты и цветы, теперь лежала лишь зола.

Серафим остановился, медленно развернулся, усталый взгляд скользнул по Кире. Затем он молча махнул рукой, приглашая идти следом.

Кира поднялась, раненая рука тут же отозвалась болью. Она стиснула зубы и заковыляла за ним.

Серафим свернул с дорожки. Направился прямо через уничтоженный сад.

Всю дорогу молчал, Кира тоже.

Она смотрела по сторонам и чувствовала, как внутри становится всё тяжелее. Когда-то здесь цвели редкие цветы, Релай часами возился с ними, что-то подрезал, что-то пересаживал. Постоянно ворчал на слуг.

Теперь от сада остались только чёрные стебли, торчащие из земли словно кости.

Впереди возвышалось Валор-дерево, точнее то, что от него осталось. Огромный ствол почернел, лёд Юки всё ещё покрывал часть коры прозрачной коркой, под ней виднелись трещины, мёртвые, глубокие. Будто само дерево не выдержало боли.

Кира отвела взгляд, смотреть было тяжело.

Серафим остановился возле часовни, поднял руку. — Вот.

Кира проследила за направлением пальца, и наконец увидела. Часть стены отсутствовала, каменная кладка была разбита. Под обломками лежали искорёженные цепи, кандалы. Теперь она поняла, по-настоящему поняла. Ноги вдруг стали ватными.

— Релай сам открыл ему дверь.- Голос Серафима звучал спокойно. — Не без помощи Вильгельма.

Кира смотрела на разбитую стену, на кандалы, на часовню. На всё то, что ещё вчера казалось надёжным. — Как?..- Вопрос прозвучал почти беззвучно.

— Как сказал Вильгельм.- Серафим тяжело вздохнул. — Релай запускал в него водные шары. Скорее всего с кипятком. Кот отбивал их. - Маг замолчал. На секунду прикрыл глаза.— Самое глупое стечение обстоятельств, которое я видел за последние несколько сотен лет.

Он указал на разрушенную стену. — Один шар попал сюда, разрушил кладку, повредил кандалы, и всё.- Повисла тишина.

Кира смотрела на дыру в стене. И вдруг увидела перед собой Релая. Старика, который ругался на Аркаду. Старика, который постоянно пытался выглядеть умнее всех вокруг.

А потом представила его в главном зале, без головы, в луже собственной крови.

Колени подкосились, Кира рухнула на землю. Ударила здоровой рукой по пеплу. — Нет - Голос сорвался. — Нет…- Она закричала, по-настоящему громко.

Так громко, что Серафим невольно вздрогнул. Из ближайших кустов мгновенно вылетел Вильгельм. Шерсть поднялась дыбом, хвосты распрямились, золотые глаза искали угрозу. Лишь через несколько секунд он понял , это плачет Кира.

— Ну что ты… - Неожиданно мягко сказал Серафим. Совсем не так, как обычно. Он подошёл ближе. Осторожно просунул руку ей под живот, поднял, развернул к себе, и взял на руки.

Кира уткнулась лицом ему в пле

чо и продолжала плакать. Теперь уже тихо. Просто не могла остановиться.

Серафим некоторое время молчал. Потом негромко сказал: — Я могу успокоить.

Кира сразу замотала головой. Она не хотела забывать, не хотела, чтобы это исчезло. Не хотела, чтобы боль кто-то забрал. Потому что тогда всё произошедшее станет ненастоящим.

Постепенно дыхание выровнялось, слёз стало меньше. — Что мне делать?- Вопрос прозвучал почти шёпотом.

Серафим искренне удивился. — Ты меня спрашиваешь?- Он даже усмехнулся. — Вы с Аркадой продолжите дело Релая. Что ещё делать?

Ярость вспыхнула мгновенно. Будто кто-то поднёс факел к сухой траве. — Аркада.- Имя прозвучало как ругательство, почти шипение.

Серафим нахмурился. — Да.- Он задумался. — Я нашёл её возле часовни, странная девочка, то ли пряталась, то ли наоборот ждала чего-то.

Кира резко вырвалась из его рук. Не удержалась, упала на колени, стиснула зубы, поднялась и побежала к поместью.

Серафим проводил её взглядом, потом посмотрел на Вильгельма. Лицо снова стало жёстким. — Чтобы с Тау ни один волос не упал.- В голосе появилась сталь.

Кот даже не ответил, тело мгновенно растеклось чёрной лужей и исчезло.

Серафим тяжело выдохнул. Посмотрел на разрушенный сад, на мёртвое Валор-дерево, на часовню. И только после этого перешёл на лёгкий бег. Спешить ему всё ещё не хотелось. Но разговор, который сейчас начнётся в поместье, откладывать было уже нельзя.

Когда Вильгельм унёс Киру, Юка по обыкновению решила проведать Тау, которая спала в соседней комнате.

На удивление кошки, девочка уже проснулась вопреки заклинанию Серафима.

Она сидела на кровати и смотрела на дверь, словно ждала кого-то. Увидев Юку, сразу протянула руки.

Кошка без слов поняла её просьбу, запрыгнула на кровать.

Тау тут же схватилась за шерсть и потянула её ближе к себе. Когда Юка оказалась рядом, девочка крепко обняла её за шею и прижалась лицом к меху.

Кошка тяжело вздохнула и завалилась набок, Тау сразу устроилась у неё на животе. Отлипать она явно не собиралась.

Тихий стук костяшек по дереву привлёк внимание Юки. Кошка подняла голову. Дверь медленно приоткрылась, на пороге стояла Аркада.

— Г… Госпожа… — голос её дрожал. — Вы не знаете… где Кира?- Слова давались с трудом. Будто каждое приходилось вытаскивать через силу.

Юка осторожно отодвинула Тау и поднялась. — Они вышли на улицу. А ты что тут делаешь?- Вопрос прозвучал грубее, чем она хотела.

Аркада заметно съёжилась. — Извините… Я хотела узнать, что делать дальше.

— С чем? - кошка удивилась ещё сильне.

Аркада отвела взгляд.

— Не нужно. Я поняла.- Юка поняла что она имеет ввиду тела . Аркада благодарно кивнула.

В этот момент из тени Юки появился Вильгельм. Что-то коротко шепнул ей на ухо, они отошли на несколько шагов.

Юка подняла Тау к себе на спину и направилась к задней двери. Но внезапно остановилась.— Нам нельзя туда.- Она посмотрела на сына.

Вильгельм тяжело вздохнул.

— Девчонка, сейчас придёт Кира .- отрапортовал кот.

Аркада непонимающе нахмурилась.

Дверь распахнулась так резко, что ударилась о стену. На пороге стояла Кира, колени были перепачканы землёй, подол платья разорван, бинты на руке пропитались кровью, дыхание сбивалось. Она словно бежала всю дорогу без остановки.

Юка сразу напряглась. — Спокойнее. Тут ребёнок.

Кира будто не услышала. Её взгляд был прикован только к Аркаде. Несколько долгих секунд она просто смотрела, словно пыталась понять что-то , и ли найти ответ.

— Ты… — голос сорвался ещё на первом слове. — Жалкая пародия на мага…

Аркада вздрогнула.

— Где…- Кира судорожно вдохнула. — Где ты пряталась?

Аркада попятилась назад. Она явно не ожидала увидеть наставницу такой. — Я…

— Сволочь… — почти шёпотом выдохнула Кира. В голосе не было злости, только боль. Такая сильная, что её уже невозможно было скрывать.

— Я… - Аркада продолжала пятиться назад. Пока не ударилась спиной о незаметно подкравшуюсь стену , девушка упала на колени, склонила голову, как бы ожидая наказания

Кира шла следом, медленно. Каждый шаг давался ей тяжело. — Я.К.А… Но заклинание рассеялась

В этот момент дверь открылась. На пороге стоял Серафим, синий св

ет из-под перчатки сразу бросился в глаза.

Кира резко обернулась. Серафим быстро оглядел комнату. Плащ зацепился за дверную ручку, раздался треск ткани, он даже не обратил внимания.

Кира тем временем опустилась на колени. Не потому, что её заставили, потому что больше не могла стоять.тГолова склонилась к полу.

Она замерла, будто ожидала приговора. Слёзы хлынули новым потоком.

Аркада тоже уже плакала, не поднимая головы. Вслед за ними заплакала и Тау. Словно почувствовала общее горе.

Серафим тяжело выдохнул. — Ты либо идиотка, либо слабоумная.

Тау тут же замолчала и уставилась на него. Юка недовольно дёрнула ухом.

Серафим посмотрел на девочку, потом сделал жест рукой. Юка сразу поняла, закрыла Тау уши хвостами. Та начала возмущённо вырываться, но кошка держала крепко.

Серафим присел между девушками, и тихо произнёс: — Если тебе мало крови… Я могу выпотрошить вас за пару секунд.

Плач только усилился. Серафим поморщился. Похоже, он сам понял, что сказал что-то не то.

Поднялся, прошёлся по комнате, развернулся. — Встали.- Никто не отреагировал.

Серафим устало прикрыл глаза, поднял левую руку.

Невидимая сила подхватила обеих девушек за плечи и поставила на ноги.

Сам маг начал медленно ходить по комнате. Не отрывая взгляда от Тау.

Вильгельм окончательно расслабился, плюхнулся на пол.

Юка посадила девочку рядом с собой. Серафим глубоко вдохнул.

И начал: — Кира. Ну ты подумай. - Он подошёл вплотную. Мягким движением повернул её голову в сторону Аркады. — Она ребёнок. - Кира замерла. Впервые за всё это время по-настоящему посмотрела на Аркаду. Красные глаза, дрожащие руки, бледное лицо, слёзы. Семнадцать лет, совсем девчонка. — Она потеряла свой отряд. — продолжил Серафим. — Людей, с которыми выросла. - Он развёл руками. — А потом ты заставила её жить под одной крышей с убийцей её друзей. Сделав вид, что ничего не произошло.

Аркада перестала плакать, теперь она просто дрожала. Словно каждое слово било по ней сильнее любого заклинания.

— И ты…- Серафим снова повернул голову Киры к себе. — Ты хотела, чтобы это…- Он ткнул пальцем в Аркаду. — Побежало сражаться с тем, кого даже ты не смогла ранить.

Он сделал небольшую паузу. — Это смешно. - Потом чуть мягче добавил: — Но я понимаю твои эмоции.

И не удержался: — Умереть вместе было бы правильным решением.

Юка шумно фыркнула.

Аркада испуганно уставилась на Серафима.

А Кира снова расплакалась, но уже иначе.

Она повернулась к Аркаде, опустилась на колени.

Аркада мгновенно рухнула рядом. Обняла её так крепко, словно боялась отпустить. Кира ответила тем же.

Серафим перевёл взгляд на Тау, девочки уже не было рядом с Юкой.

Она бежала к ним через всю комнату, вся в слезах, тоже желая помочь. Юка уже поднялась с места, но Серафим остановил её жестом. - Не вмешиваться. Она вся в мать. Раздался голос в голове кошки

Кошка замерла.

Серафим ещё несколько секунд смотрел на эту картину, потом цокнул языком, развернулся, и вышел из комнаты.

Спустя несколько часов слёзы закончились. Не потому что стало легче, просто организм устал плакать.

Кира долго сидела в своей комнате, глядя в стену. Иногда ей казалось, что сейчас откроется дверь, войдёт Релай и начнёт ворчать, почему она бездельничает вместо работы.

Но дверь не открывалась. В конце концов она поднялась и пошла искать Серафима.

Нашла его в главном зале. Он сидел один среди тишины.Перед ним лежали длинные ряды тел, укрытых плотной серой тканью.

Серафим подпирал голову рукой и смотрел куда-то перед собой. — Тут лежат ответы, — неожиданно сказал он.

Кира вздрогнула. — На все мои вопросы.- Он усмехнулся без радости. — Теперь придётся искать заново.

Кира медленно подошла ближе, машинально коснулась его плеча, но тут же отдёрнула руку.

Только сейчас она заметила, что зал изменился, следы крови исчезли, мебель аккуратно сложена вдоль стен.

Будто кто-то старательно пытался вернуть этому месту достоинство, хотя бы последнее.

— Он тоже здесь? — тихо спросила Кира.

Серафим понял сразу. — Дагот? - Несколько секунд он молчал. — Нет.- Его голос звучал устало. — На всякий случай я уничтожил всё, что от него осталось.

Кира подошла к ближайшему телу и осторожно подняла ткань.

Серафим поднялся следом. — Очень надеюсь, что не перепутал головы.

Она замерла, все погибшие лежали ровными рядами. Головы были пришиты к телам толстой нитью, аккуратно.

Настолько аккуратно, насколько вообще возможно после произошедшего. Люди, чьих имён Серафим даже не знал.

Кира вдруг поняла, что потратил он на это несколько часов.Никто его не просил. Он просто сделал.

Она медленно накрыла тело обратно. Потом посмотрела на Серафима. — Я пойду с вами.

Серафим фыркнул. — С чего бы? - Он направился к выходу. — Иди в Занту. Докладывай начальству. Расскажи королю, что монстры из-под кровати наконец вылезли наружу.

— Я не посвящённая.- Серафим остановился.— В Занте меня никто не знает. Мой амулет принадлежал Релаю. Формально меня вообще не существует. - Она неожиданно улыбнулась.

— И потом…- Кира посмотрела на него. — Ты обещал мне дракона.

Серафим закатил глаза.— Великолепная причина.- Улыбка исчезла.

— Аркада пойдёт в Занту.- Кира прижала раненую руку. Боль тут же растеклась по предплечью. — Главные дороги наверняка перекрыты армиями Нижних. Но Аркада знает лесные тропы. Она справится.

Серафим долго смотрел на неё, потом тяжело выдохнул. — Хорони своих мертвецов.- Он сделал несколько шагов к выходу. — И уходим.

— Нет.- Серафим остановился.Кира смотрела прямо перед собой.— Не будет похорон.- Голос её звучал неожиданно твёрдо. — Я хочу, чтобы это место исчезло.

Повисла тишина, серафим задумался лишь на секунду, потом просто вышел. Ответ был не нужен.

На следующее утро они собрались.

Прощание с Аркадой оказалось тяжелее, чем ожидала Кира. Снова были слёзы, снова объятия. Снова слова, которые никто не мог подобрать правильно.

Аркада так и не захотела смотреть на поместье ещё раз. Развернулась первой и ушла по дороге в сторону Занты. Ни разу не оглянувшись. Наверное потому, что если бы оглянулась, то уже не смогла бы уйти.

Кира смотрела ей вслед до тех пор, пока та не исчезла среди деревьев.

После этого они молча пошли к краю леса. Туда, откуда открывался вид на поместье. На разрушенный дом, на часовню, на чёрное Валор-дерево. На всё то, что когда-то было её жизнью.

Ветер лениво шевелил пепел, никто ничего не говорил.

Наконец Серафим посмотрел на Киру. — Приступать?

Кира почувствовала, как защипало глаза, но всё равно кивнула.

Серафим поднял руку. — К.О.Р.Н. - Почти шёпотом.

Поместье вспыхнуло, синим пламенем. Языки огня стремительно побежали по стенам, по крыше, по часовне, по остаткам сада, по мёртвому Валор-дереву.

Кира смотрела не отрываясь. Слёзы сами потекли по щекам.

Рядом тихо всхлипнула Тау.

Юка и Вильгельм смотрели на это спокойно

Они стояли до тех пор, пока крыша дома не обрушилась внутрь, с глухим треском. Словно поставила точку.

Только тогда Серафим развернулся, и пошёл вперёд.

Кира ещё секунду смотрела на огонь. На место, которое было её домом. Потом вытерла глаза, И пошла следом. Больше ей было некуда. возвращаться

Глава 11

Дериос

Глава 11 «Два брата»

Молодой король стоял перед высоким зеркалом, неловко разглаживая новый парадный камзол. Тяжёлая ткань непривычно стягивала плечи, высокий воротник натирал шею, а золотая вышивка казалась слишком вычурной.

За узкими окнами дворца лениво тянулось утро. Лучи солнца ложились на каменный пол длинными полосами, выхватывая из полумрака резные шкафы, тяжёлые красные портьеры. В камине тихо потрескивали дрова, наполняя комнату запахом смолы.

Морвейн тяжело вздохнул.

— Может, без церемоний? — неуверенно спросил он, обернувшись к гардеробщику и Эвенцию.

Гардеробщик испуганно опустил взгляд, предоставляя отвечать герцогу.

Эвенций внимательно осмотрел сначала племянника, затем его одежду. Медленно поправил воротник, стряхнул невидимую пылинку с плеча и лишь после этого удовлетворённо кивнул.

— Бери копьё. — Он указал на потайную комнату. — Идём вершить дела короля... которым ты и являешься.

Из груди Морвейна вырвался долгий усталый вздох.

День казался бесконечным.

— Да не вздыхай ты так. - Эвенций остановил племянника, положив ладонь ему на плечо. — Ещё успеешь установить свои порядки.

Он развернул Морвейна лицом к себе. На этот раз в его голосе уже не осталось привычной насмешки. — Сейчас ни знать, ни церковь, ни даже собственные солдаты не готовы к столь резким переменам. Не думай, что я не понимаю тебя, мальчик. - На лице Эвенция появилась почти отцовская улыбка.

Морвейн невольно успокоился.

Где-то глубоко внутри он и сам понимал: теперь надежды целого королевства держатся именно на нём. Именно его решения должны привести людей к победе над врагом.

Внезапно за дверью раздалась громкая ругань.

— Ты идиот! Малолетний... - Дверь распахнулась с такой силой, что тяжёлые петли жалобно застонали, выгибаясь, дверь открывалась в другую сторону. На пороге застыл огромный силуэт. — ...

Ругающийся резко осёкся, заметив родственников.

В дверях стоял Золтан, родной брат Эвенция и покойного короля.

Ростом почти два с половиной метра, широкоплечий. Казалось, если Золтан встанет посреди дороги, проще будет обойти гору, чем сдвинуть с места его самого. Грязные золотые волосы были, как всегда, кое-как собраны в пучок Если бы с лица Эвенция стереть два десятка прожитых лет и заменить холодный расчёт грубой силой, перед Морвейном стоял бы Золтан. Но светло-голубые глаза достались ему от старшего брата. За спиной, почти во весь рост, висел длинный свёрток, плотно перетянутый ремнями

В одной руке Золтан держал двуручный боевой топор так легко, словно обычную трость. В другой руке бы оруженосец Морвейна.

— Живи, тварь, — грозно пророкотал он, отпуская перепуганного юношу. Тот едва удержался на ногах, поспешно поклонился и почти бегом покинул покои.

— Морвейн! Мой молодой король! - Голос Золтана эхом прокатился под сводами комнаты, заставив гардеробщика вздрогнуть. Широко раскинув руки, он быстрым шагом направился к племяннику.

Лицо Эвенция заметно смягчилось. Редко кому удавалось увидеть эту перемену.

Золтан без всякого труда поднял Морвейна над полом и крепко обнял. — Ну как же я рад тебя видеть! - он взглянул на гардеробщика - сгинь с глаз моих Урка. - гардеробщик спешно вышел.

Голос, ещё мгновение назад напоминавший раскаты грома, теперь звучал неожиданно мягко. — Ну-ка... покажи. - Не дожидаясь разрешения, он осторожно снял золотую маску с лица Морвейна.

Улыбка сразу исчезла. Долгое время Золтан молча рассматривал свежие шрамы. — Ну... ничего... - Он тихо выдохнул. — Ничего.

Потом вдруг широко улыбнулся, поднял левую руку. Трёх пальцев на ней не хватало. — Видишь? Я тоже далеко не самый целый. - Он громко расхохотался.

— Девку найдём! Такую найдём, что и пикнуть не посмеет про твоё лицо! - продолжал он.

Эвенций не выдержал и тоже рассмеялся.

Даже Морвейн впервые за весь день искренне улыбнулся.

Золтан уже собирался снова подхватить племянника на руки, когда Эвенций шагнул вперёд. — Всё. Пора.

Золтан недовольно цокнул языком. — Да брось ты, старикан. Челядь церковная, челядь знатная… подождут. - Он хлопнул Морвейна по плечу так, что тот едва удержался на ногах. — Пока мой король не выслушает главу разведки.

Последние слова прозвучали с неподдельной гордостью.

Такая пренебрежительная манера речи была для Золтана совершенно естественной. Разница между ним и Эвенцием составляла почти двадцать лет, но за всю жизнь он так и не научился разговаривать языком дворца. Для него существовали только солдаты, битвы и семья.

Именно в таком порядке.

— Эл, войди. - Золтан жестом подозвал человека, ожидавшего за дверью.

В комнату вошёл мужчина в белых доспехах с чёрными вставками. На отполированной кирасе играли отблески огня из камина, а за спиной покачивался длинный белый плащ. Лишь одно крыло было выгравировано, родового герба не было.

Конечно, Морвейн уже знал, кто перед ним. После первого в своей жизни военного совета он успел запомнить имена всех командующих, высшей знати и церковников, но лично познакомиться с главой разведки ещё не довелось.

Элиот.

Простолюдин, наделённый Дериосом. Как любил грубо выражаться Золтан — «сын фермера».

Именно этот «сын фермера» сумел дослужиться до главы разведки и командира третьего корпуса зантийской армии.

Среднего роста, крепко сложенный, немного старше сорока лет. Лицо у него было открытым и располагающим к себе. Лишь речь всё ещё выдавала простое происхождение, хотя за последние годы он заметно подтянул высокий зантийский говор. Скорее всего, надеялся однажды заслужить родовое имя, титул и собственную землю.

Морвейн хорошо знал, насколько усердно трудился Элиот. Поэтому неожиданное появление дяди вместе с ним прозвучало почти как приговор.

Плохие новости.

Золтан стремительно подошёл к столу у стены и одним движением топора смахнул на пол всё, что на нём лежало. Книги с глухим стуком ударились о каменные плиты, свитки раскатились по полу, чернильница чудом не разбилась.

Услышав недовольный вздох Морвейна, Золтан уже развернулся к двери, собираясь рявкнуть, но тут же осёкся.

Морвейн сразу понял, кого тот хотел позвать.

— Невил...

— Невил, твою мать! — проревел Золтан. — В комнате будто ураган прошёл! Собери всё!

Сам же он без всяких угрызений совести подхватил тяжёлый дубовый стол, словно обычную лавку, перетащил его в центр комнаты и широким жестом пригласил всех садиться.

Виновато опустив голову, оруженосец торопливо вбежал в комнату и сразу принялся собирать разбросанные книги и бумаги.

-С вашего разрешения - спокойным голосом спросил Эл, склонив голову в глубоком поклоне.

Морвейн удивленно посмотрел на Эвенция. Тот ему подмигнул.

Для короля сразу стала всё явно. Эл как самый преданный слуга своего короля, ждал только его разрешения, полностью игнорируя тычки топора Золтона, пытавшегося заставить его сесть.

Морвейн поднялся из-за стола и подошёл к Элиоту и мягко попросил того сесть с ними за стол.

Когда все заняли свои места, Морвейн невольно посмотрел на совершенно пустую столешницу.

Ни карт, ни писем, ни свитков.

— А зачем нам стол? — закономерно спросил он.

Золтан удивлённо посмотрел на племянника.

— По-твоему, я должен стоя слушать доклад?

Несколько секунд в комнате стояла тишина.

Первым расхохотался Эвенций. — Послушай... — проговорил он сквозь смех. — Мы ведь с тобой правда думали, что война его исправит. - Он снова рассмеялся, складывая перчатки на гарду меча.

На лице Морвейна тоже появилась улыбка. Почему-то именно это неожиданно согрело ему душу.

— Всё, хватит. — Золтан небрежно махнул рукой, старательно скрывая собственное смущение. — Эл... сын фермера... докладывай.

Элиот давно привык к подобным обращениям.

Он лишь едва заметно улыбнулся, но смеяться вместе со всеми всё же не решился. Снял с головы шлем и обнажил черные уголь волосы.

По правде говоря, он до сих пор не понимал, почему этот разговор нельзя было провести прямо на совете. — Мой король... как вы уже поняли, вести не самые хорошие. - Говорил он спокойно, уверенно, без лишних эмоций.

— Осмелюсь высказать мнение. Моё... и вашего дяди. - Он коротко посмотрел на Золтана. — Мы считаем, что эти события пока не требуют вашего личного вмешательства.

После паузы добавил: — Если цитировать господина Золтана... «Червей раздавлю сам».

Золтан сразу энергично закивал, полностью соглашаясь с собственными словами.

— Хватит лизоблюдства, — перебил Эвенций. — Мы не на совете. Говорите, как есть.

Теперь уже вмешался Морвейн.

— Мы полностью доверяем вашему назначению главой разведки. Забудьте о формальностях. День и без того был долгим. Мне совершенно не важно, в какой форме прозвучит доклад.

Элиот благодарно склонил голову. — Понял.

Он глубоко вдохнул. — В Затоке произошло некое событие, повлёкшее полное уничтожение святилища на плато.

Морвейн сразу нахмурился. — Дракон?

— Это была наша первая версия, — ответил Золтан. — Но все следы и свидетельские показания указывают совсем на другую силу.

Он ненадолго замолчал, подбирая слова.

Эвенций сразу подался вперёд. — Кто свидетель? Кто он?

Элиот сложил руки на столе. — Девушка. Высший Талдарим. Одна из Перстов. — Он тяжело вздохнул. — Остальные Персты... и сам Хранитель... мертвы.

В комнате заметно стихло.

Золтан медленно сжал кулаки так, что побелели костяшки пальцев. — Сервампы... — почти выплюнул он это слово. — Грязные отродья Звездопада. Помешанные фанатики...

— Вы хотите сказать, что все силы, находившиеся в святилище, уничтожила секта, о которой никто не слышал больше пятнадцати лет? - Спросил Эвенций

Вопрос прозвучал спокойно, но Эвенций уже внимательно следил за лицом разведчика.

Морвейн поднял взгляд на Элиота.

Элиот нервно прикусил нижнюю губу.

— Всё, что нам известно... святилища больше нет. Всех убил один маг.

Морвейн неожиданно тихо рассмеялся. Смех прозвучал без тени веселья. — Как удобно... - Он медленно покачал головой. — Да. Очень удобно.

Несколько секунд король молчал, будто заново складывал воедино давно известные ему события. — Моё копьё перестало меня слушаться ещё месяц назад. Затем тот странный рикошет заклинания... — Он поднял взгляд к потолку. — Светочь Великий... как же удобно всё складывается.

Золтан резко вскочил, в его глазах вспыхнула настоящая звериная ярость. — Теперь я уверен!

Кулак с такой силой ударил по столу, что тот жалобно скрипнул. — Моего брата убили именно эти фанатики! - Он заходил по комнате широкими шагами. — Светочь Великий... лишь ты знаешь, как бы я рвал на куски каждого из них!

— И как бы ты справлялся с магами? — спокойно усмехнулся Эвенций.

— Не все они маги, — ответил Элиот потирая щеку в нервном порыве. — Всего Сервампов двенадцать. Среди них есть и обычные воины.

Морвейн нахмурился. — Кто такие Сервампы? — Он перевёл взгляд с Элиота на дядей. — Почему я впервые слышу о них?

Эвенций тяжело вздохнул, подперев голову рукой. — Группа древних приверженцев Звездопада. Возможно, даже старше самой Церкви. - Он сделал короткую паузу. — Каждый из них утверждает, что получает силу от созвездий. - Ещё одна пауза. — Если коротко... сумасшедшие.

В ответ Золтан снова разразился проклятиями, поминая Сервампов всеми известными ему словами.

Ещё несколько минут он мерил комнату тяжёлыми шагами, раздражённо пиная всё, что попадалось под ноги. Стул с грохотом отлетел к стене, резная подставка перевернулась, кубок покатился по полу и замер, уткнувшись в сапог Морвейна.

Король долго молча наблюдал за дядей, потом поднял взгляд на оруженосца. — На сегодня ты свободен.

Парнишка облегчённо поклонился и почти бегом покинул комнату.

Дверь тихо закрылась.

Морвейн медленно перевёл взгляд обратно на Золтана. Поднял руку и дважды постучал указательным пальцем по столу.

— Дядя. - Золтан поднял голову. — Сядь.

В голосе не осталось ни капли прежней неуверенности, это был приказ.

Золтан мгновенно замолчал. Несколько секунд он смотрел на племянника, затем тяжело опустился на стул Элиот замер, словно и сам ждал, позволит ли король Золтану ослушаться.

Даже Эвенций с интересом посмотрел на Морвейна.

Король впервые говорил с ними не как племянник.

Как правитель.

— Итак. — Морвейн перевёл взгляд на Элиота. — Каков итог?

Элиот выдохнул, сначала посмотрел на Золтана, затем на Эвенция, словно ещё раз убеждаясь, что говорить можно.

— Святилище уничтожено. Погибли как минимум один Высший Талдарим, один Талдарим и пятеро воинов Перстов. Оплот Церкви в Затоке перестал существовать. Теперь там некому нести Свет Прозрения.

На несколько секунд повисла тишина.

Эвенций задумчиво постучал пальцами по столу. — Для государства потери не самые большие. - Он ненадолго замолчал. — Релая жалко.

— Согласен. — Морвейн кивнул. — Свет Прозрения тоже переживём.

Элиот сильнее сжал руки. — Простите мою дерзость, мой король... — Он сделал небольшую паузу. — Но тогда... почему этот доклад предназначался лично вам?

— Понятия не имею. — Морвейн спокойно посмотрел на Золтана.

Тот ответил сразу: — Потому что я не хочу, чтобы об этом знал хоть кто-нибудь ещё.

— Почему? — Терпение Эвенция заметно подходило к концу. Он снял с гарды меча перчатки, которые всё это время машинально теребил в руках.

Золтан тяжело вздохнул. — Потому что моё звериное чутьё говорит...

Он поднял взгляд на брата. — Нужно бояться.

— Чего? — Эвенций снял с гарды меча перчатки, которые всё это время машинально теребил в руках.

— Старикан... — Золтан покачал головой. — Ты ведь и сам понимаешь.

Он медленно сцепил руки за спиной и несколько секунд молчал, глядя куда-то мимо брата.

— Я уже говорил. Уверен, что смерть моего брата связана именно с этой сектой. Доказательств нет. И, скорее всего, никогда не будет. Но своего мнения я не изменю.

Морвейн молча поднялся и направился в небольшую потайную комнату. Через несколько минут он вернулся, держа в руках копьё.

Подойдя к большой карте королевства, расстеленной на стене, он ненадолго задумался, затем медленно провёл пальцем по её краю.

— И куда мне поставить фигурку Сервампов?

Золтан ответил сразу, даже не задумываясь:

— Прямо в Занту.

Эти слова заставили всех ненадолго замолчать.

Даже Эвенций не нашёлся с ответом.

Первым нарушил тишину именно он.

— Пора. Совет уже наверняка собрался.

Стулья негромко скрипнули по каменному полу.

Все молча направились к выходу.

Но стоило им оказаться в коридоре, как Золтан вновь стал самим собой.

— Ну рассказывай, старикан. Как там жена? Внуков дождался? Или всё такой же скучный?

Эвенций только тяжело вздохнул.

— Иногда мне кажется, что тебя вообще невозможно исправить.

— Конечно невозможно, — довольно хмыкнул Золтан. — А зачем?

Проходя по тёмным коридорам Синего замка, вся компания не раз замедляла шаг.

Даже Золтан, обычно не замечавший ничего вокруг, несколько раз задерживал взгляд на древних механизмах.

За каменными арками уходили вниз огромные шахты. Где-то в глубине, под слоями вековой пыли, неподвижно застыли исполинские шестерни, цепи и подъёмные конструкции. Казалось, стоило вдохнуть в них Дериос — и весь замок вновь ожил бы.

Каждый зал, каждая колонна, каждый мост говорили только об одном.

Когда-то это место было не крепостью, оно было сердцем знаний.

— Да-а-а... — протянул Эвенций, тяжело вздохнув. — Если бы мы смогли открыть библиотеки на нижних этажах... Он на мгновение замолчал, всматриваясь в бездонную шахту. — Мы бы, наверное, узнали о мире больше, чем все учёные Занты вместе взятые.

Через несколько секунд он лишь усмехнулся. — Хотя... это только мои догадки.

Морвейн подошёл к каменному ограждению и осторожно посмотрел вниз.

Дна не было видно.

Лишь бесконечные мосты, лестницы и площадки постепенно растворялись во мраке.

— Говорят, тайные залы уходят глубоко под землю? — тихо спросил он.

— Конечно. — Эвенций кивнул. — Занта построена прямо на горе. Если верить старым схемам, нижние уровни уходят почти на два километра вниз.

Он медленно провёл ладонью по холодному камню стены.

— И никто не знает, что осталось там.

Пока они разговаривали, Золтан уже успел достать нож и что-то старательно выцарапывал на одной из колонн.

— Ты опять за своё? — устало спросил Эвенций.

— Конечно. — Золтан даже не обернулся. — Пусть потомки знают, что великий Золтан тоже здесь был.

Элиот лишь тихо улыбнулся и молча дождался, пока братья закончат спор.

Наконец они двинулись дальше.

Коридоры сменяли друг друга. Лестницы уходили то вверх, то вниз. Переходы соединяли башни, внутренние дворы и целые улицы, скрытые внутри замка.

Чем дольше Морвейн шёл, тем сильнее ему казалось, что Синий замок невозможно изучить до конца.

Это был не дворец.

Это был древний город, случайно оказавшийся внутри крепости.

Неудивительно, что он до сих пор чувствовал себя здесь чужим.

Всё детство Морвейн провёл далеко от столицы. Он рос вместе с матерью, пока та не попала под влияние Звездопада и не лишилась рассудка.

Даже став королём, он продолжал открывать этот замок так же, как любой человек, впервые переступивший его порог.

Наконец бесконечный лабиринт закончился.

Перед ними открылся широкий переход между двумя исполинскими сооружениями.

За ним располагался Зал Совета.