День, когда скворец ляпнул лишнего

Глава 1

- Прибери тут, - царственным тоном произнес Клей Морис под гогот своих дружков.

Скворец оглядел стол, на который указывал палец высокородного сопляка. По деревянной поверхности, которая еще вчера была натерта до блеска, растекались лужи молока, чернил и дешевого местного вина, явно добытого специально для этой цели. Во всей этой дряни кисли хлебные крошки, куски вонючего сыра, пару бычков от самокруток и какая-то совершенно непонятная гадость темно-коричневого цвета, от которой таращило один в один как от мертвого козла.

Да, Клей и его дружки постарались на славу.

- Каким был бы мир, если бы юность тратила дарования на добро, а не на сражение с самой собой, - покачал головой Скворец.

- Чего? - набычился чернявый парень, которого Скворец видел впервые. - Кэл, это он что, нас так по матушке пустил?

- Нееее, - не совсем уверенно отозвался Морис. - Я же тебе рассказывал, что он типа дурак, у него своих мыслей типа нихрена нет. Он только повторяет всякие тупые фразы из книжек, его поэтому скворцом и назвали. Смотри еще шутку… Эй, дурак! Как ты там себя называешь?

- И звали его именем, что значило в переводе со старого языка “благую весть приносящий”, однако был он более рыцарем, чем гонцом, - послушно произнес Сквор свою любимую фразу.

Компания разразилась заливистым смехом.

- Рыцарь ведра и тряпки! Да у моего отца такого войска полные бараки!

- Благую весть приносящий, ха-ха! Храбрый сир, а как насчет того, чтобы вынести немножечко дерьма?

Скворец стоял перед ними, улыбаясь с обезоруживающей вежливостью. Пусть. Пусть посмеются, пусть будут горды своими шутками и упражняются хотя бы в острословии. Но пройдет год-другой, и каждый из них испытает свою силу на безответном существе… хотя бы раз. Скворец был бы бесконечно рад найти слова, чтобы отвратить их от этой беды. Но пока ни в одной книге из тысячи прочитанных он не нашел фразы, способную остановить глупую жестокость.

Поэтому Сквор подтянул ведро с чистой водой и достал тряпки…

- Огоооо, Клей, а это что? - послышался голос, в котором Скворец сразу уловил то мерзкое и отвратительное, то, что он ненавидел больше всего. - Это тоже нам на потеху?! Это ты угадал, это я люблю…

Скворец обернулся и увидел, как в дверях несмело мнется Соня. Кажется, он опять забыл запереть дверь…

И теперь все высокородные ублюдки, гости Клея, впились жадными взглядами в перепуганную служанку.

Первое проклятие Сони - ее красота. Она невысока ростом, у нее на редкость выразительная фигура с тонкой талией, пышными бедрами и грудью - и даже хламида слуги не могла скрыть эти изгибы. У Сони аккуратное лицо сердечком, большие серые глаза, чуть вздернутый нос и вечно приоткрытый рот - удивленный, но все считают это за какой- то признак разврата. Вместе длинной косы у нее криво обрубленные волосы до плеч, но даже в этой неаккуратности была своя прелесть…

Второе проклятие Сони - безумие. Настоящее безумие, не то что глупость Скворца с его дурацкими фразами. Соня появилась на пороге Круга потерянной настолько, что первые дни кричала от вида каждой тени, и ни один из магистров не смог ей помочь. Только из милости бедняжке позволили остаться, а там уже Скворец взял ее под свою защиту.

Вот и сейчас он рванулся быстрее ветра и преградил путь чернявому сопляку.

- Эй, ты чего тут встал? - обиженно произнес он и попытался обойти.

Скворец сделал шаг в ту же сторону, и парень с писком вонзился носом в его широкую грудь.

- Да отойди ты! Клей, прикажи ему!

Но Клей Морис учился в круге не первый год:

- Фу, Горан, ты что, о юродивую мараться будешь? К тому же этот дурак считает ее своей сестрой или женой, у них там поди разбери… но лучше не трогать девку, а то он разозлится. Да и вообще, ребят, пошли, нас уже в трактире заждались! А рыцарь пускай со своей прекрасной дамой тут пока все дерьмо приберут!

Они ушли, заливаясь смехом на всю лестницу. Но Сквор запомнил взгляд чернявого сопляка - взгляд недобрый, жадный и подлый. Он надеялся, что Клей втемяшит в его тупую голову то, что Соню трогать не стоит…

Оставшись одни в комнате, Скворец и Соня первым делом глубоко и свободно вздохнули.

***

Круг магов на реке Валь славился своим могуществом, оттого сюда в большом количестве протаскивали разного рода больных и убогих. Их пытались вылечить, совмещая сие доброе дело с практическим делом обучения студентов - например, так, как в случае со Скворцом.

Тогда, правда, его не звали Скворцом, его вообще никак не звали, да и бесполезно это было. Его оставили у ворот круга в возрасте семи лет, он не говорил и даже вроде бы не думал из-за страшной травмы головы, от которой перекосилась половина черепа. Один юный маг круга рискнул взяться за невозможное дело и поправить ребенка, а заодно и его мозги - и почти преуспел. Голове вернули нормальный вид, но с разумом якобы получилось не очень, ребенок так и не начал говорить. Студент решил было, что бедняга просто физически немой и научил его читать и писать, но выяснилось, что тот только повторял прочитанные фразы, за что был именован “Скворцом”, то есть птицей-повторюшкой. Круг принял за успех и такую работу и приспособил Скворца на работу, с которой справится и слабоумный, коим его отныне и считали.

Но Скворец считал, что это все ошибка. Он мог думать и думал - быть может, медленнее, чем остальные, зато без вспышек гнева и криков. Не очень удобно было выражаться только фразами из книг… но в этом было и особое очарование. Он переставал быть слугой-дурачком, а был героем, или любовницей, или магом, или хитрым вором, или мудрой старухой…

Скворец более тридцати лет служил кругу и не собирался его покидать. Теплая кровать, честная работа, великая миссия и маленькое добро - из таких фрагментов складывалась его жизнь, и это было в разы лучше, чем все, на что он мог претендовать без помощи господ магов. Он любил свою работу и терпел мелкие неприятности вроде Клея Мориса, ибо их было десятки, каждый раз одинаковые.

А потом появилась Соня.

Это произошло три месяца назад, когда Скворец потащился за дождевыми колокольчиками для Оливии Торкведы. Эту девочку слишком рано забрали в круг, она плакала круглые сутки, и ни с кем не говорила о своих страхах и тоске. Скворец хотел утешить ее и пошел за крепостную стену в ливень, ибо в одной из книг есть поверье о том, что дождевая вода в цветах пахнет домом, для каждого - своим. И там он наткнулся на дрожащее нагое тело, едва покрытое длинными кольцами волос,

Она проспала неделю и не смогла сказать свое имя - поэтому ее назвали Соней. Девушка такой красоты, ожидаемо, вызвала больше энтузиазма, чем кривологовый сопляк, поэтому ее лечили десятками разных способов. Но все, чего удалось добиться - это чуть приглушить ее шок, откатив ее память к каким-то совсем детским границам.

Сочетание красоты и безумия, тела взрослой женщины и разума ребенка. Ужасны, омерзительны и жалки были те, кто считал это привлекательным.

А таких было много, очень много.

Соню, как и большинство невылеченных, приспособили к делу. Разве плохо иметь такую служанку?

Но Скворец считал, что если дитя просто не знает слова “нет” - это не является согласием. И он встал на защиту Сони всей своей силой.

Он поселил ее в своей комнате и не спускал глаз. Когда она шла на очередную попытку излечения - Сквор шел рядом и останавливался у двери, ждал ее, отгоняя своей смиренной мертвой улыбкой каждого, кто пытался по сунуться. Ходили слухи даже о том, что он помешал академику - а Скворец помнил, как выбросил из комнаты старика в одном исподнем, который спьяну возжелал оказаться в Сониной постели. То ли его глупость и отсутствие страха, то ли сила его рук… черт знает, почему Скворец доказал, что с ним лучше не связываться,

Поэтому сейчас, когда они хором вздохнули, Скворец весело продолжил:

- Когда король доволен - ликует королевство… А и не забывайте наводить порядок в покоях юных господ, дабы не только содержать их тело в чистоте, но и следить за их духом!

Соня навряд ли поняла, что он имел ввиду… Сквор ведь подбирал фразы интуитивно, не понимая и половины высокородных слов. Но они привыкли общаться жестами и осторожными прикосновениями.

Жест Скворца - побудь со мной, не уходи. Там опасно.

Жест Сони - хорошо, но я буду помогать. Скажи, что мне делать?

Скворец с первого дня оберегал ее от тяжелой работы. С того самого момента, как ему физически больно было смотреть, как тонкая кожа Сони набухает и покрывается волдырями после стирки, как она до крови обламывает ногти, выжимая тряпку. Нет, если от этого можно уберечь - он это сделает.

Жест Скворца - он вкладывает чистую тряпку в ее маленькие ладони и показывает на книжный шкаф. Протри пыль, любовь моя.

Жест Сони - осторожное пожатие. Лицо Сони - воплощенная любовь и улыбка, которая пробирает до глубины души.

Скворец принимается за дело, и каждое движение тряпкой по грязному столу похоже на удар молота по его собственному сердцу.

Тум - она доверяет тебе больше, чем кому либо.

Туууум - а что ты сможешь сделать, если кто-то вновь пожелает ей зла?

Тум - ты всего лишь недоразвитый слуга, который иногда пугает детей своим ростом и глупыми фразами.

Туууум - ты ничего не сможешь сделать, когда за ней придут.

Тум - но ты так долго служил кругу…

Туууууум - для круга ты всего лишь неудачный позорный эксперимент. Сначала они доказали, что ничего не могут сделать с твоим разумом. Потом с удовольствием взяли тебя на вечную службу. И более тридцати лет заставляли тебя выполнять самую грязную работу и считать это за великое благо. Доволен ли ты такой службой?

Скворец чувствовал, как грязь со стола омерзительно шевелится меж его пальцев, и в каждом движении этой гадости была издевка, точно рассчитанная и очень хорошо продуманная этими высокородными сопляками. Клей Морис и его друзья были самыми обычными представителями своего вида - избалованными и жадными детишками высокородных магов, и больше всего удовольствия им доставляло издевательства над теми, кто не мог ответить. И если Скворец, закаленный годами жизни с такими ублюдками, абсолютно не реагировал на эти издевательства, то для Сони это будет адом. Даже если представить, что ее разум совсем далеко, даже если представить что она ничего не понимает и ничего не чувствует, их зло все равно до нее доберется, рано или поздно.

Морис раздраженно бросил грязную тряпку на пол, рядом с ведром воды. Он в сотый раз за эти месяцы пытался придумать выход из ситуации, и все еще не находил его.

Самый очевидный вариант - побег. Увы, пока это даже звучит смешно: здоровенный, известный всей округе, слуга Скворец, которые не может говорить как нормальный человек, а выражается только книжными фразами, которые в лучшем случае не понимают, а в худшем - за них можно получить в морду. С ним вечно перепуганная полу немая девушка, которая пойдет за каждым, кто ее позовет. Просто потому, что она по-другому не может.

Остаться? Решение очевидное, но с подвохом. Скворец не сможет оберегать ее вечность. Когда-нибудь он состарится и станет немощным, но еще раньше, а вообще - в любой момент, он может заболеть и слечь. Или следующий новый набор круга может содержать еще более наглых сопляков, которые не погнушаются нарушить строжайший запрет - использовать магию против человека.

Внезапно Скворец почувствовал легкий толчок в области плеча и резко обернулся. Позади него стояла Соня и с робкой улыбкой протягивала какой-то свиток. Скворец с такой же добродетельной и рассеянной улыбкой взял ее подарок.

Они давно обменивались такими маленькими незначительными дарами - Сквор дарил Соне красивые цветы, драгоценные булавки, чистые ткани, которые она так любила сжимать в руках, маленькие щепотки специй, запах которых был не похож ни на что на свете. Соня тоже пыталась дарить ему что-то в ответ, но с учетом ее возможностей, получалось не всегда хорошо. Последний подарком стал ее ноготь, вырванный с корнем, и Скворец ожидаемо пришел в ужас от этого дара.

Сейчас она держала в руках очень древний свиток, покрытый пылью и перевязанный какой-то темно-бурой твердой бечевкой.

Скворец взглянул на свиток с недоверием - он никогда его не видел, иначе бы не оставил вещь пыльной. Клей где-то ее прятал? Но зачем, и почему именно Соня ее нашла?

Раньше, чем он подумал, его руки разжали неподатливую и жесткую перевязь. Слишком поздно пришло осознание, что это высохшие жилы, возможно, даже человеческие…

В круге было много подобных страшных вещей, которые господа маги использовали для своих экспериментов. Но Скворец был хорошо научен одним из молодых и особо добрых студентов, что по-настоящему стоит опасаться не разных зловещих фрагментов плоти, а вещей внешне неприметных.

Обычный камень, который почему то лежит отдельно от остальных. Моток бечевки, рядом с которым едва заметно дрожит воздух. Пергамент, от которого покалывает в пальцах…

Скворец увидел текст и считался в него. Сначала буквы прыгали и вились, будто пиктограммы чужого языка, но усилием воли он заставил их прижаться к древнему пергаменту и открыть свою суть,..

Одновременно хлопнула дверь, и в комнату ворвались какие-то молодцы во главе с чернявым другом Клея.

-А я вам говорил, что она здесь?! Наслаждайтесь, парни, только мне оставьте. Ах да, и сначала вырубите орясину - Кэл говорил, что он девку защищает, хоть у него и мозгов нет…

Это несправедливо.

Несправедливо считать себя лучше только потому, что семья богаче, а платье дороже.

Потому, что умеешь высказывать свои мысли. Это великий дар, а ты тратишь его на ругань, насмешки и такие вот приказы.

Несправедливо вламываться такой толпой, зная, что даже силач не справится. Несправедливо пользоваться силой толпы ради такой погани.

Несправедливо думать, что у Скворца нет мозгов. Он чувствует боль и стыд, он все понимает.

Только сказать не может.

Но, когда Скворец бросился наперерез мальчишкам, слова пришли сами собой - новые, те, которые он прочитал только что и ни разу еще не произносил.

Мир треснул под ногами нападавших, и небо разошлось лоскутами за узким окном.

***

Магистр Аль раздраженно вышагивал между остатками башни, распиннывая носком сапога мелкие камни и предметы уничтоженной обстановки.

Нет, его определенно прокляли. Иначе и быть не могло - он всего 2 года на должности, а уже попал в такую задницу. Вся восточная башня превратилась в руины, прибив по ходу дела черт знает сколько высокородных студентов, за каждым из которых стоял могущественный род. Если бы магистру позволили выбирать, он бы лучше своими руками раскурочил южную башню, можно даже со всеми прилегающими бараками. Там было намного больше учеников, но даже все вместе взятые они не могли доставить столько проблем.

Сбоку полыхнул голубой огонек, и на поляну выскочила Римма. Эта малопривлекательная рыжая девица была одной из самых способных его учениц, а ее верность ставилась в пример всему кругу. Магистр Аль придал своему лицу подходящее суровое выражение и кивнул, дозволяя сделать доклад:

- Слуг никто не считал, а из учеников недосчитались четверых, магистр,- затараторила Римма. - Остальные обнаружены: пятеро пьянствовали в трактире, еще двое в библиотеке, один на отработке…

- Плевать, они живы и хорошо! А кого не досчитались? Надеюсь, наследник Морис, в числе живых?

- Да, магистр…

Аль вздохнул с облегчением - хоть одна хорошая новость за этот чертов вечер. Семейство Морис было то еще занозой в заднице. Древние, донельзя высокомерные потомственные колдуны с огромным богатством и кучей друзей во всех дворцах и поместьях. Их щенок по имени Клей был крайне посредственным магом, и унаследовал от могучих предков разве что умение ковыряться в носу и уверенность, что все остальное за него должны делать слуги.

Внезапно магистра осенило, почему фон от разрушенной башни кажется ему таким знакомым. Он учился на одном курсе с Дмитрием Морисом, наследником того же древнего рода, который к тому же специализировался на заклинаниях разрушения. У парня настолько хорошо получалось это делать, что даже тогдашний ректор преклонялся перед его сомнительными умениями превращать что угодно в груду камней и мусора. Интересно, кем приходится этот гений выжившему сопляку Клею?

Вопрос отнюдь не праздный, а правильно найденный ответ способен спасти не только репутацию магистра, но и очень значительно поправить дела Круга. Ведь если все эти разрушения произошли по вине мальчишки, то роду Морис придется очень постараться чтобы загладить вину. А все недовольные семейства, лишившиеся наследников, могут адресовать свой гнев напрямую патриарху Морису - если, конечно, он снизойдет до того чтобы их послушать.

- Веди ко мне мальца, немедленно! - приказал магистр.

Двойной всполох портального огня - и верная Римма уже рядом, а в ее когтях дергается испуганный парнишка в богатом камзоле. Магистр сразу узнал это крысиное лицо с бледными глазами, которое передавалась в роду Морисов из поколения в поколение.

- Ну приветствую тебя, Клей, - суровым тоном начал магистр. - Во-первых, я очень рад что ты выжил, ведь некоторым твоим друзьям повезло значительно меньше, .Во-вторых, мне очень бы хотелось знать, что здесь произошло. Что-то мне подсказывает, что ты не только знаешь, но и имеешь к этому самое прямое отношение.

- Что вы такое говорите, господин магистр? - Клей трясся с головы до ног, но в его голосе по-прежнему звучал наглый гонор. - Меня вообще здесь не было! Я был в трактире у Ромеро, у меня человек 15 там видело. Не верите? Так спросите кого хотите, там любой подтвердит.

- Римма, будь так любезна, расскажи-ка нам с господином Морисом, сколько времени требуется на телепортацию из трактира Ромеро сюда?

- Четыре с половиной секунды, господин магистр , - бодро отрапортовала девушка, но потом задумчиво вгляделась в Клея. - Но, учитывая его комплекцию и уровень навыков срок может быть увеличен до 10 минут. В теории.

- То есть как раз примерно то время, за которое человек может незаметно отойти от пьянствующей компании и вернуться. Понимаете о чем я говорю, господин Морис? Вы под подозрением, и лучше бы вам признаться как можно раньше - тогда у нас с вашими родственниками будет время решить эту проблему до того, как разгорится скандал.

- Да с чего вы вообще решили что я имею к этому какое-то отношение? Я… Я даже первый экзамен-то сдал с трудом! Я понятия не имею как можно разрушить такую махину!

- В вашей лени и неодаренности я не сомневаюсь. Но у вас был родственник, который прекрасно умел вытворять такие вот гадости. И сейчас от руин я чувствую очень знакомый фон, точь-в-точь как во время обучения с господином Дмитрием Морисом. Кстати, кем он вам является?

- Это мой папа! Но вы же не думаете, что все это из-за его свитка?

- Какого еще свитка?!

Магистр Аль знал, насколько страшно он выглядит в гневе. Сейчас ему даже не пришлось ничего изображать - он просто не мог поверить, что один сопляк это сделал, второй дурак это допустил, а третий дурак - сам магистр - даже не подумал проверить наследника редкостно проблемного рода на всякую такую дрянь.

Главная проблема заключалась в Дмитрий Морисе, который оказался не только талантливым магом, но и хитрым предпринимателем. Он изобрел способ фиксировать свои уничтожающие заклятия на пергаменте таким образом, что ими мог воспользоваться буквально каждый, кто умел читать и мог произнести слова верно. Он фактически продавал невероятно острый меч, напитанный ядом, любому дураку, у которого есть руки.

И наверняка в своем огромном богатом замке господин Дмитрий разбрасывал несчастные заклинания повсюду.

Магистр не мог поверить своему счастью и своей удаче: он только что выскользнул из очень страшной ловушки и так удачно засунул в нее голову главы могущественного рода Морис.

Все то время что магистр радовался ситуации, его лицо оставалось совершенно непроницаемым, страшным, буквально белым от бешенства, с глазами на выкат. И все это время малец оправдывался, бормоча что-то про плохие экзамены, про дураков учителей, про то что свиток он носил с собой просто для спокойствия, про то что он вообще очень хорошо его спрятал…

***

К вечеру того же дня завалы удалось разгрести и на в столах учебного корпуса оказались тела погибших. Магистр прохаживался мимо вытянувшихся тел, отмечая про себя иронию судьбы-вот высокородный юноша, наследник семейства и надежда рода Идальго Васс лежит рядом со стариком уборщиком без рода и племени, у него вроде бы даже имени не было. Смерть наконец-то их уравняла, и на обоих лицах застыло восковое удивление.

Голубой блеск портала, и магистр Аль, даже не оборачиваясь, спросил Римму, какого же рожна ей надобно.

Римма не обиделась, но в следующей ее фразе промелькнула что-то похожее на маленькую месть:

- Прибыл господин Дмитрий Морис и желает немедленно вас видеть.

- Что значит “желает”? - сварливо отозвался магистр. - Мало ли чего он там желает! Тем более немедленно. У нас внештатная ситуация, пусть ждет…

- Я уже ждал достаточно, Аль.

Магистр поморщился - рядом с предупредительной Риммой, которая намеренно обозначает свои перемещения светом, очень легко было забыть о том, что многие могут переноситься совершенно бесшумно и незаметно.

Магистр Аль придал лицу необходимое суровое выражение и повернулся к старому сокурснику. Дмитрий постарел, потолстел, его лицо приобрело сонное и брезгливое выражение - словом, совершенно нормальные изменения для аристократа на покое. Но на невероятно богатый парадный мундир Круга Морис нацепил военные регалии и ордена от императора. Радует, что хотя бы приперся один, без своего клана …

- Рад видеть тебя Дмитрий. Явился помочь разгрести все то дерьмо, что натворил твой сын?

- Я прибыл помочь родному Кругу разобраться в ситуации, - губы Дмитрия выпускали слова неохотно, как мокрый песок - пузырьки воздуха. - В ситуации, где замешано мое заклятие и к которой, возможно, отдаленно имеет отношение мой сын - что, кстати, пока еще совершенно не доказано.

Магистр сначала опешил - это было слишком нагло даже для Мориса. Потом пришел в себя - нет, для Мориса нет границ в наглости и хамстве. Глупо было бы надеяться, что он спокойно сожрет все то дерьмо, что для него приготовили.

- Какие доказательства еще тебе нужны? Фон разрушения - твой фирменный “гром-разгром”, очаг - в комнате твоего сына. Жертвы - дружки Клея…

- Звучит очень удобно. Только ты забыл про одну штуку, Аль. Мой “разгром” в свитках создавался для экспорта к высоконравственным господам Альянса, а они очень гордятся тем, что отправляют на смерть исключительно совершеннолетних вояк. И мои образцы дома точно с таким же ограничителем - во первых, дорого делать разные форматы, а во-вторых, я же не дурак, я берег своего сына… Клею четырнадцать, и он мог хоть сутки читать свиток вслух, с выражением, с табуретки - от этого даже песочный кулич не разрушится. Я легко это докажу, если у тебя остался хотя бы клочок свитка…

Магистр скрипнул зубами. Римма не нашла ничего, хотя они с помощниками прочесали все место трагедии. И это, кстати, его тоже напрягало. Куда делся физический носитель заклятья после того, как его применили?

- Допустим, не твой сын привел “разгром” в действие, - выкрутился Аль. - Но он притащил его в круг. А другие дураки его нашли и применили. И стали жертвами…

- Вторая нелепость, Аль, - мягко произнес Морис, обходя бледные тела. - Мои заклятья не уничтожают пользователя. Подумай сам - это же экономически невыгодно. Разгром можно запустить даже на дне шахты и все равно выбраться живым благодаря усовершенствованной системе защиты носителя - это, кстати, фраза из моего рекламного буклета. На этих бедолагах нет защиты, зато есть фон направленного действия - тебе, полагаю, не нужно объяснять, что это значит?

Магистру начало это надоедать. Дмитрий юлил точно как в школьные годы, когда не подготовился к экзамену.

- Мы обязательно разберемся в этом и накажем виновного! - рявкнул он. - Но рванула бомба, созданная тобой и принесенная твоим сыном, а значит - основная вина на тебе! Чего еще ты хочешь добиться?!

- Спасти тебя, дурак ты эдакий, и спасти Круг. Я провел ревизию и точно знаю, какой свиток утащил Клей. Там три заклятья, Аль. Одно разрушило башню до основания и убило людей. Осталось два столь же мощных. И они у человека, которого нам нужно найти…

***

К утру стало ясно, кого не хватает в круге.

- Все это похоже на бред сивой кобылы, Римма, но факты есть факты, - зевнул магистр Аль в сторону своей помощницы. - Нужно найти слугу Скворца и Соню, они могли видеть того, кто все это сотворил.

- Дозвольте мне, господин!

Магистр Аль смерил Римму подозрительным взглядом. Посреди разрухи, где его застала новость помощницы, девушка выглядела донельзя контрастно. Среди гор камня, дерева и малоприятных фрагментов человеческого бытия, она стояла собранная, аккуратная, напряженная и вытянутая в струнку. Аль догадывался, чего она хочет - для нее, безродной, это шанс выбраться из вечной тени аристократии и показать реальную пользу для Круга. Похвально… но не пытается ли она затмить усердием самого магистра?

Но узкое лицо Риммы было настолько преданным, глаза смотрели так прямо и честно…

- Если считаешь, что справишься - то можешь попытаться, - кивнул Аль, изображая сомнение, чтобы она не вздумала зазнаваться.

Римма благодарно поклонилась и исчезла во вспышке пламени.

Магистр Аль уселся поудобнее на лавочке. Когда-то она была поставлена для отдохновения и ожидания обитателей башни, а теперь позволяла любоваться руинами… и пытаться понять, что же здесь произошло.

И тянуть время.

Потому что магистру было даже смешно идти с этими теориями к Дмитрию Морису, который терпеливо потел в какой-то каморке, создавая щит-знаки от своих же заклятий.

Потому что ну нельзя вот так легко признаться, что главными подозреваемыми были идиот и сумасшедшая.

Слугу по имени Скворец и служанку Соню не нашли ни среди погибших, ни где либо еще. И, если поначалу магистр Аль поднял Римму на смех со всеми ее предположениями, то теперь факты убеждали его в самом невероятном исходе.

Сопляк Клей Морис рассказал о том, как устроил бардак в комнате, чтобы посмеяться над идиотом-здоровяком вместе со своими дружками. Туда внезапно пришла девка Соня, которая очень приглянулась Горану Ассовану - неофиту из полудикого клана откуда-то с востока. Горан нудел о девчонке всю дорогу до трактира, и в конце концов свалил, взяв с собой еще немного похотливых юнцов. А потом башня развалилась, и пыль дошла даже до трактира Ромеро, протрезвив Клея, который разом вспомнил и о том, что Горан собирался сделать, и о Скворце, который защищал девку любыми способами, и о тщательно спрятанном свитке, украденном из отцовского хранилища…

С вышеназванным Скворцом магистр взаимодействовал раза два, и оба раза убедили его, что перед ним законченный идиот. Здоровенный взрослый мужчина нелепо моргал большими глазами и разговаривал фразами из книжек, и каждое его слово было глупее предыдущего. Девочку Аль помнил лучше - красивая настолько, что на его столе высились бумаги от студентов с прошениями попробовать избавить бедняжку от ее беды. Но большинство из просителей могли избавить ее разве что от одежды и невинности, поэтому магистр сжег все прошения и велел оставить девку в покое.

Вообще магистр Аль не одобрял практику использования всяких убогих в роли слуг. Да, методы Круга несовершенны, но они хотя бы пытаются помочь несчастным. Да, все эти бедняги - слабоумные, лишенные какой-то части себя, калеки - не смогли бы выжить в большом мире. Но все-таки во всем этом было слишком много жути. Не совсем подходящая атмосфера для учеников.

То, что Ассован сунулся к девке - закономерность, а не что-то из ряда вон выходящее, и даже странно, что этого не случилось раньше. Юных носителей силы следует держать в рукавицах из стали и огня… Аль не помнил, чьи это было слова, но это золотая истина.

Усталость наваливалась на магистра пудовыми мешками, постепенно. Вот отяжелели плечи, и он позволил себе откинуться на спинку лавки. Магистр вытянул затекшие ноги и успел лишь подумать о том, что негоже ему засыпать на лавке, как пьяному школяру…

Взрыв.

Инстинкт пробудил его за мгновение раньше, и магистр Аль был уже на ногах, встречая лицом к лицу взрывную волну со стороны сопок. Он припал на одно колено и скрестил руки над головой, выставляя защиту… но она не понадобилась. Сила развеялась точно по радиусу действия - как и положено контролируемому заклятию разрушения.

Второе заклятие Дмитрия Мориса.

Полчаса спустя магистр Аль нашел на дне огромной воронки в сопках за пределами Круга тело, в котором только по чудом уцелевшим рыжим волосам узнал верную Римму.

***

Магистр Аль, упиваясь крепчайшим кофе, сейчас всматривался в незнакомца напротив и пытался понять, о чем вообще его спрашивать…

Незнакомец устал от молчания раньше и начал разговор сам:

- Вы меня вряд ли помните, мессир, мы с вами почти не встречались.., меня зовут Амаран Чан. И да - я много работал со Скворцом, он был, если так можно выразиться, моим дипломным проектом. И, нет, он не такой идиот, как вы думаете.

- То есть?

- То есть его повреждения носили чисто физический характер. Деформация черепной коробки третьей степени, давление на мозговую кору, нарушение нейронных связей, атрофия речи - последние два наиболее критичные. Мне удалось поправить физиологию, но связи в таком возрасте выстраиваться привычным способ уже не могли. Он думал, но не так, как все. И тем более он не мог говорить, ибо с рождения привык, что это невозможно. И, как я не бился, так и не смог убедить его в том, что нужно лишь..,

- Ладно, ладно, это сейчас не столь важно! - отмахнулся магистр Аль. - Скажи мне вот что - он осознает, что творит?

- Как и мы с вами. Он прекрасно все понимает, рассчитывает наперед и не действует опрометчиво.

- Звучит сомнительно! Первый эксцесс вы видели сами по дороге сюда - он снес башню до основания ради кучки подростков. Это разве похоже на разумный расчет?

- Господин магистр, но ведь из-за этого вам потребовались сутки на то, чтобы в принципе начать его подозревать. А за сутки можно уйти очень далеко…

Он не ушел далеко. Второй эксцесс - воронка среди мертвых сопок с женским телом на дне. Рыжие волоски и фрагменты кожи перемешались с жирным черноземом, и куда делись ее глаза, которые смотрели так верно…

Магистр Аль издал странный звук - то ли кашель, то ли всхлип. Убийство Риммы потрясло весь Круг - ведь тут речь шла уже не о учениках, а об умелой и опытной колдунье. Как дурак Скворец мог с ней справился? Сам Морис у воронки разводил руками - его заклятье не могло быть столь совершенным, здесь явно замешан мощный колдун. Засранец Дмитрий корчил грустную мину, но выглядел абсолютно довольным… он радовался, что в такой суете о его собственном косяке наверняка позабудут.

Магистр Аль поклялся в уме, что нашлет на Морисов все кары земные и небесные. Каждый из этого поганого рода пожалеет о том, что умеет писать и знает, как выглядят свитки.

- Так, и на что этот твой идиотский гений способен? Расскажи все, что знаешь об этом Скворце, - устало попросил магистр.

- Мальчику было лет семь или более того, - начал Чан, без усилия вспоминая подробности. - По крестьянским детям никогда точно не скажешь - они растут по-разному, в зависимости от того, насколько хорошо их кормят и насколько редко их бьют. Так вот, этот мальчишка явно видел в жизни очень мало еды, зато досыта наелся ударов и всяческих лишений. Но деформация черепа у него явно была давно. Я предполагал, что это результат страшной травмы в младенческом возрасте… не знаю, возможно, его уронили под колеса или сильно ударили в голову. Но кто будет так поступать с младенцем?

Магистр Аль промолчал, потому что ответ был - да кто угодно. Мир жесток и поган.

- Его череп мне удалось поправить в первый же год лечения, это была самая простая часть. После этого давление на мозг ослабло, но появились и опасные пустоты, ведь его мозг так долго был стиснут неправильно сросшимися костями. Мой наставник опасался, что там начнут скапливаться жидкости, и это рано или поздно приведет к смерти парнишки. И тогда я решил попробовать одну теорию о том, что чтение и всякие умственные упражнения влияют на развитие мозга и даже могут увеличить его в размерах. Тогда я стал читать ему книги. И это сработало! Мне не верили, но я был с ним каждый день и видел, как его взгляд становился все осмысленнее. Он понимал все… но отчего-то не хотел говорить. И как же я был удивлен, когда понял, что он может практически дословно запоминать бесконечное количество фраз из самых разных книг. Все эти слова наполняли его изнутри и как будто бы выстраивали в нем новую основу. Признаюсь, это было еще и бесконечно забавно - слушать от полуграмотного и не особо одаренного инвалида очень красивый утонченные фразы, которые и не всякий аристократ в состоянии запомнить. Тогда же я и дал ему это имя - Скворец. У моих родителей была такая птица, и в детстве меня очень завораживало то, как этот маленький комочек перьев умел считывать интонации и запоминать голоса. Наш маленький скворец не просто повторял слова, он как будто бы изображал из себя того, кто произносил все эти речи. Именно поэтому я дал своему протеже такое имя.

Еще больше я удивился, когда Скворец адаптировал эти фразы под свою повседневность. Он присваивает прочитанные слова, делает их частью своей души. Я так до сих пор и не понял, почему он не может говорить обычными нормальными словами, хотя он всех их знает, и даже на нескольких языках… но как будто бы до сих пор он считает себя неполноценным и как будто бы недостойным выражать собственные мысли. Поэтому он использует слова чужих для выражения собственных эмоций.

От размеренного голоса Чана магистр Аль мог бы заснуть - если бы его не жгло изнутри горе. Он узнал многое и не узнал ничего.

- Спасибо за экскурс в мысли умственно отсталого! - раздраженно отозвался он. - Но понятнее мне не стало. Чан, ты понимаешь, зачем я тебя призвал и что мне важно? Этот Скворец больше не твоя птичка-певичка, он разрушитель и убийца. Вопрос мой состоял в том, на что он способен!

- Я вижу как вы злитесь, ибо я не ответил на ваш вопрос. Но проблема в том что на него и нет ответа. Скворец за все эти годы выстроил совершенно особое отношение с текстовыми носителями и способами их интерпретации в своей голове точка И здесь я вижу наиболее опасную проблему, о которой вам нужно точно знать. Скворец не просто читает слова и складывает из них предложения, он осваивает текст на каком-то странном интуитивном уровне и присваивает себе его смысл в наиболее полном понимании. Вам может показаться, что я говорю с вами только про теорию и какую-то скучную лингвистику…

- Да, именно так мне и кажется! - отрезал магистр Аль. - И я услышал достаточно. Итак, выпускник Чан, ты создал монстра - тебе его и усмирять. Как думаешь, узнает ли тебя бывший протеже?

***

Пока по всей округе рыскали сыщики, магистр Аль тратил время на очень неприглядную и отчасти даже постыдную работу, а именно - на общение и взаимодействие со слугами.

Нет, магистр вовсе не был одним из тех высокородных засранцев, которые смотрят сквозь пальцы на все и вся. Он прекрасно понимал, что именно слуги видят все, запоминает все, и даже могут рассказать - если ты очень хорошо попросишь.

В северной башне, ожидаемо, о Скворце никто даже слыхом не слыхивал. Северная башня испокон веков принадлежала преподавателям, владетелям Круга, и прочим очень высоким личностям. Прислугу себе они набирали очень внимательно и осторожно, предпочитая привозить из дома только проверенных и верных слуг.

В южной башне ему повезло больше - тамошние слуги с теплом отзывались о здоровяке Скворце и с удовольствием рассказывали о нем все что знали. Итак, Скворец обожает блинчики с медом, Скворец не любит бывать на птичнике - на такой высоте его одолевает тоска, и неумолимо хочется спрыгнуть с высоты. Скворец нашел свою любовь, и это та несчастная девочка по имени Соня.

Из этой башни магистр вынес бесконечное количество слухов и очень важных мелочей, но отчего то у него было ощущение, что все это сказано было лишь для того, чтобы он ушел и от слуг южной башни, и от самого Скворца, которого так усердно скрывали. Но тщательный обыск южной башни ничего не дал.

Западная башня и центральный корпус также ничем особо не помогли. Слуги из этих мест сыпали общеизвестными слухами и слишком внимательно смотрели на тех, кто об этом спрашивает. Впервые у магистра появился ощущение, что помимо мира учеников и преподавателей, в котором он рос, взрослел и строил карьеру, существует еще и другое измерение. В этом другом мире есть незнакомые темные коридоры с запахом пыли и вчерашней пищи, плохо выстиранные передники и запотевшие рубахи, осторожные шепоты и взгляды, которые несут гораздо больше опасности, чем орды врагов.

Но удача внезапно улыбнулась магистру по дороге из западной башни. Впереди мелькнула знакомая фигура - и магистр Аль, повинуясь древнему чутью колдуна, навесил на себя покров невидимости, подхватил полы мантии и припустил следом. Это было несложно, ибо ночной странник каждую минуту задирал голову и всматривался в звезды.

Его звали Лунолик, он принадлежал прошлому ректору и был чудовищно стар и столь же безумен. Старик пытался считать небесные светила еще тогда, когда сам Аль не умел складывать дважды два - но Лунолик по какой-то прихоти природы отличался невероятным физическим здоровьем.

Магистр запыхался и уже решил было бросить эту затею…. как вдруг хаотичная траектория движения Лунолика внезапно оборвалась у неприметной двери. Он внимательно оглядел пространство между корпусами напоследок и юркнул внутрь.

Магистр Аль не стал рисковать и послал мысленный приказ помощникам - стянуть сюда тех, кто поблизости, в первую очередь Дмитрия Мориса и Амарана Чана.

Они появились без всполохов огня, и у магистра заболело сердце от воспоминаний о Римме. Но нет времени для сантиментов.

Морис высился грозно, как скала, а Чан весь сжался, будто готовясь к удару. Магистр Аль сразу взял в оборот второго:

- Амаран, я готов поставить почку на то, что внутри - твой подопечный.

- Да? Вы уверены?

- Почти. Сможешь убедить его сдаться и отдать свиток?

- Мессир, я же говорил вам, что он мыслит другими категориями, и он…

- Ой, да иди ты уже и выполни свой долг! - рявкнул Морис и пинком отправил Чана в темный провал, захлопывая дверь. - Прости, Аль. Никогда не любил этих умников. По мне - они все трусы. А с трусами у меня разговор короткий.

Магистр Аль тяжело выдохнул и поднял взгляд на бывшего сокурсника:

- Дмитрий, ей-богу, я порой поражаюсь, почему подобные тебе все еще живы и коптят небо. Ведь по всем законам справедливости так быть не должно. Должна же быть на свете справедливая сила, которая будет вас таких прихлопывать, легко и звонко, будто таракана тапком. Ведь ты, Дмитрий, страшный засранец. И род у тебя такой же, и сына ты так же воспитал - в бестолковости и тупости.

- Чего? - оторопел Морис.

- Того. Это страшно несправедливо, что такие, как ты, живут и творят всякую дичь. А в тот же момент умирают честные крестьяне, невинные дети и девушки…

- Аль, я понимаю, что смерть той девчонки стала для тебя потерей, - лицо аристократа побагровело от с трудом сдерживаемого гнева. - Но ты бы трижды подумал, прежде чем говорить мне такое. Я ведь не твои сопливые ученики, за мной весь род и влиятельные друзья…

Магистр Аль улыбнулся краем губ. Ох, зря Моррис упомянул ее…

- Ее звали Римма, и она была лучшей колдуньей, чем когда-либо станет кто-то из носителей твоей крови.

После этой фразы магистр Аль, глава Круга и когда-то его лучший ученик, отвел руку и совершенно простым деревенским движением всадил кулак прямо в лицо высокородного Мориса Дмитрия. Тот крякнул, охнул и покатился прямо в грязь.

И тут Аль вновь почувствовал это.

Взрыв и сразу - страшный грохот.

Инстинкты велели ему броситься в сторону, и очень вовремя - каменная кладка разошлась тяжелой крошкой, и каждый кусок мог пробить его голову. Несмотря на вовремя выставленный блок, магистра снесло и впечатало в противоположную стену, и все заволокло пылью.

Три.

Магистр Аль вскочил, когда увидел две фигуры, поднимающиеся из темного пролома в стене - высокий мужчина и маленькая женщина.

- Стой, - заорал он, но голос с трудом пробивался из забитого пылью горла. - Стой, Скворец! У тебя нет ничего, ничего!

Фигуры застыли. Через оседающую пыль магистр Аль видел пристальный взгляд Скворца - напряженный, оценивающий, все понимающий…

- У того, кто обрел любовь, есть все богатства мира, - произнес он тягучим и глубоким голосом, потом тональность сменилась на более дружелюбную. - Чтобы жаркое удалось, не забудьте открыть дверцу печи, чтобы впустить немного воздуха…

- Скворец, я не могу отпустить тебя, прости! Сдайся, и мы не причиним вам вреда! Подумай о Соне! Ей будет плохо в бегах! А я обещаю, что ее ни в чем не обвинят, я сам лично буду ее охранять…

- Мужчины игривы и склонны ко лжи! - назидательным тоном старой девы отозвался Скворец, а потом пророкотал голосом судьи. - Клянетесь ли вы вести отныне праведную жизнь и не допускать по отношению к потерпевшей никаких незаконных действий?

- Да, клянусь… тьфу ты, то есть я обещаю тебе, Скворец, что она будет под моей полной защитой! Даю тебе слово главы Круга.

Взгляд Скворца посветлел и он сделал шаг навстречу…

- Да какого черта ты с ним церемонишься?! - послышался нервный голос Дмитрия откуда-то сбоку. - Он же пустой сумасшедший сукин сын!

Все произошло одновременно.

Дмитрий Морис, умелый маг и успешный предприниматель, заработавший состояние на боевых заклятиях, захотел спасти своего сына и свою репутацию от обвинений - и швырнул в сторону слуг крайне неприятным заклятием-хлыстом.

Аль Авандаар, магистр Круга на реке Валь, опытный карьерист и известный маг-реформатор, который нынешней ночью чуть не потерял все, но понял, кажется, гораздо больше, попытался закрыть бедняг заклятьем-щитом.

Скворец, доселе почти никому неизвестный слабоумный слуга из башни господ круга магов, схватил в кольцо своих рук девушку с ненастоящим именем Соня и выкрикнул слова, прочитанные им на свитке.

Дмитрий Морис подумал - вот дурак! В свитке было только три проклятия! Простые слова не сработают!

Магистр Аль не успел ничего подумать. Он почувствовал только чудовищную силу под своими ногами и вспомнил странную фразу от Чана, на которую не обратил внимания…

Он присваивает прочитанные слова, делает их частью своей души.

И всех их затопило огнем.

***

- Ну и переполох был в колдовском городе, вы слыхали?! - парнишка аж подскакивал от восторга. - Ей-богу, я никогда такого грохота не слыхивал, а я на шахтах в Темри работал и всякое видел!

Телега, запряженная меланхоличным тяжеловозом, бодро взбиралась на пригорок, навстречу рассвету.

- Вы не подумайте, что я это самое… противник какой-то колдунов! Но ведь они там черт знает что творят! А вы знали, что они ради своих опытов из деревень детишек воруют? Вот вам крест, коли вру! У нас все про их делишки знают! Смотрите, как бывает - родится дите, за которому некому приглядеть, тут является ихний человек и говорит - он, мол, больной, помрет вскорости! Отдайте нам, мы его вылечим и все такое… Отдают, значит, им здорового младенца, а потом у него то ли ноги нет, то ли три глаза, то ли еще что… Творят там, что захотят!

Парень из предместья, разбуженный грохотом, торопился забраться повыше на пригорок - чтобы во всей красе рассмотреть разрушения, постигшие столь тщательно оберегаемую обитель богатых и столь недоступных магов.

- Поэтому, когда у них вечером бомбануло, я решил - вот она, божья кара! И тетка моя так же сказала - а она не дура, она баба с мозгой, так все говорят! А потом еще раз ка-а-ак рванет! И, хоть на пустыре, а все же рядом с их проклятым логовом… Потом и третий раз рвануло! Тут уж тетка молитву вознесла, мол, три раза богам угодно, вот им за все наказание. А потом знаете что?! Четвертый раз бомбануло! Ей-богу, я чуть не обделался от того, как сильно! У соседа все стекла вынесло, но ему и поделом, тот еще жадный говнюк, стекла повставлял…

Парень восторженно болтал и болтал, а Скворец, который болтался в телеге вместе с Соней и репой, радовался тому, что хоть кому-то принес столько радости.

Было жалко магистра и седого человека рядом с ним, постаревшего Чана и рыжую женщину, да даже чернявого друга Клея и его стайку хищников - всех было жалко. Но они все стоили того, что теперь есть у него.

Любовь. Свобода. И сила.