День, когда нависла тень

Глава 1

Пролог

В чем заключается смысл жизни человека? И почему этот смысл часто не зависит от него самого? Все эти люди должны умереть.

Телега тащилась по лесной дороге третий час, и Кохнал уже жалел, что согласился на этот заказ. Пять золотых - это бешеные деньги, конечно. За такие можно полгода не работать, пить в трактире и каждый вечер брать разных девок. Но что-то свербело под ложечкой с самого утра.

— Кохнал, что там, чего застыл? — окликнул его напарник, правящий лошадьми.

Кохнал почесал затылок, вглядываясь в стену леса впереди.

— Странное предчувствие, — признался он. — Заказчик слишком странный. Глаза пустые. И говорит будто через силу, слова выталкивает.

— Да плевать, какой он странный! — напарник хохотнул и хлыстнул лошадей. Телега ускорилась, подпрыгивая на корнях. — Мы озолотились на пять золотых за один день! Пусть хоть сам демон заказывает, мне всё равно.

— Свернем направо, и лес закончится, — уверенно сказал напарник, сворачивая.

Но лес не закончился. Он сгустился.

Ветви, которые минуту назад были редкими, сплелись над головой в плотный полог, почти не пропускающий свет. Тропинка, наезженная сотнями телег, вдруг стала узкой, заросшей, будто по ней не ездили годы.

— Что за... — Кохнал оглянулся. Позади тоже был лес. Дорога исчезла. — Мы заблудились? Мы не могли заблудиться, я тут сто раз ездил!

Холодный пот просочился из-под его шапки, побежал по виску.

Напарник открыл рот, чтобы ответить, но лошади рванули раньше. Они наконец заметили дерево, выросшее прямо посреди тропы — огромный дуб, которого здесь быть не могло. Кобылы шарахнулись в сторону, но телега, груженная товаром, не успела.

Дерево даже не дрогнуло. А телега разлетелась в щепки. Кохнала выбросило в кусты, он кубарем покатился по мху, обдирая лицо о ветки. Когда он поднялся, в ушах звенело, а перед глазами всё плыло.

— Нет! Нет-нет-нет!

Напарник лежал в десяти шагах. Его голова была расколота о корень, и из трещины, страшно поблескивая на скупом лесном свету, вывалилось что-то серо-розовое. Мозги.

Кохнала вывернуло на колени. Его рвало желчью, потому что есть сегодня он так и не смог - предчувствие аппетита лишило.

— Получилось даже лучше, чем я предполагал. — Голос раздался откуда-то сбоку, спокойный, задумчивый. — Кстати, а где товар?

Кохнал поднял мокрое от слез и рвоты лицо. У дерева стоял мужчина в плаще с глубоким капюшоном. Тот самый заказчик. Он не смотрел на Кохнала. Он смотрел на разбитую телегу, на рассыпавшиеся товары.

— А, вот же она, — мужчина отлепился от дерева, подошел к уцелевшей шкатулке, поднял её, стряхнул пыль. — Хорошо. Цела.

Кохнал смотрел на него со смесью ужаса и надежды. Ужаса - потому что этот человек явно был не человеком. Надежды - потому что, может, он поможет?

— Давай, садись, — мужчина махнул рукой в сторону уцелевшей части телеги. — Повезешь меня кое-куда.

Кохнал замотал головой. Он не мог пошевелиться. Ноги не слушались. Он скорчился на земле, прямо в луже собственной блевотины, и заплакал.

— М-да, — вздохнул мужчина. — А мог бы пожить еще чуток дольше. Ладно.

Он сел в телегу, на место пассажира. Место возницы осталось пустым.

— Знаешь, в чем ваша главная проблема? — спросил он, глядя на Кохнала из-под капюшона. — Вы, люди, стали хуже животных. Зверь убивает, чтобы есть. А вы убиваете ради золота, ради власти, ради скуки. Вы прогнили. Весь ваш мир прогнил. И я решил, что пора начинать заново. С каменного века. С чистого листа.

Он похлопал в ладоши.

Кохнал моргнул, размазывая слезы, и замер.

Над ним стоял напарник. Живой. Целый. Голова на месте, только взгляд... пустой. Абсолютно пустой, как у рыбины на прилавке.

— Дурак, — сказал напарник голосом, в котором не было ни одной живой нотки. — Зачем не послушал его? Прости, это я виноват.

Он наклонился, поднял с земли нож — тот самый, что везли на продажу в соседний городок, отличная сталь, красивая рукоять. Нож блеснул на солнце, пробившемся сквозь листву.

— Ты прощен, — сказал напарник и вонзил нож Кохналу в сердце.

Кохнал харкнул кровью. Его глаза, полные слез и непонимания, в последний раз дернулись и остекленели. Зеленая куртка путешественника набухала алым.

Мужчина в капюшоне поднялся, подошел к двум телам — живому мертвецу и свежеубитому.

— Теперь вы оба поедете со мной, — сказал он. — У нас много дел. Двенадцать дней, господа хорошие. Всего двенадцать дней, чтобы очистить мир от этой мерзости.

Он пошел прочь, и два трупа послушно зашагали следом, оставив разбитую телегу гнить в лесу.

***

ГЛАВА 1

Столица Краун в этот день напоминала растревоженный улей. Торговая улица, что тянулась от Северных ворот до самой Рыночной площади, бурлила, кричала, торговалась, ругалась и благоухала на все лады.

Пахло здесь, надо сказать, знатно. Пахло жареным мясом из харчевен, прелым сеном под ногами, конским навозом, дешевыми духами, которыми торговки поливали себя, зазывая купцов, и чем дальше к центру, тем сильнее немытыми телами. Нищие сидели на каждом углу, и не просто сидели, лежали кучами, перегораживая проход, протягивая культи, гноящиеся глаза, младенцев с раздутыми от голода животами. Городская стража пинала их, не разбирая, кто прав, кто виноват, просто расчищая дорогу для тех, у кого есть деньги.

— Эй, взгляни, какой кинжал красивый! — Мериан, высокая девушка в дорожном плаще с капюшоном, откинутым на плечи, замерла у лавки оружейника. Глаза у нее загорелись тем особенным огнем, который бывает у сорок при виде блестящего. — Дарриф, ну посмотри! Рукоять чеканная, а на лезвии вязь...

— Мериан, — простонал Дарриф, закатывая глаза так выразительно, что это было видно даже из-под надвинутого капюшона. — Опять началось?

Он подошел и беззлобно, скорее привычно, чем больно, щелкнул ее по лбу.

— Ай! Больно же!

— А должно быть стыдно, — буркнул Дарриф. — Мы при мечах, при кинжалах, при копьях в конном обозе. Тебе еще один нож сдался? Ты что, коллекцию собираешь?

— А если собираю? — Мериан потерла лоб, но глаз от кинжала не отвела. — Это же искусство, Дарриф. Не просто железка, а...

— Хватит препираться, — раздался сзади спокойный, чуть усталый голос. Скирфар - широкоплечий, с темными волосами — подошел и встал между ними. — Что вы оба как маленькие? Мы вроде шли к Королю, а не на базар за обновами.

Он махнул рукой, подзывая следовать за собой, и протиснулся сквозь толпу с той уверенной плавностью, которая бывает только у людей, привыкших, что дорогу уступают. И хотя на них были простые плащи без гербов, что-то в его походке заставляло торговцев прижиматься к прилавкам.

Они прошли еще шагов двадцать, когда небо дрогнуло.

Именно дрогнуло. Скирфар потом не мог подобрать другого слова. Секунду назад оно было ясным, с редкими белыми облаками, а в следующую уже затянулось чернотой, будто кто-то огромный накинул сверху одеяло.

— Что за... — начал Дарриф и не договорил.

Прямо над столичным замком, громадой из белого камня, что возвышалась над городом, как отец над детьми, начало сгущаться алое пятно. Оно росло, клубилось, вытягивалось в пальцы, и через несколько ударов сердца над Крауном нависла огромная рука, состоящая из плотного красного дыма.

Толпа замерла.

Тысячи людей: торговцы, покупатели, стража, нищие, воры, монахи, шлюхи и все подняли головы и застыли. Кто-то выронил корзину с яблоками, и они покатились по грязи, но никто не нагнулся подобрать. Кто-то замер с открытым ртом. Кто-то начал мелко креститься.

— Приветствую, — прогрохотало в голове у каждого.

Голос был грубым, низким, и он звучал не снаружи, а внутри черепа, прямо между ушей.

— Я - бог. Склонитесь, бренный люд.

Мериан схватила Скирфара за рукав. Пальцы у нее были холодными, как лед. Дарриф побелел так, что веснушки на его носу проступили рыжими пятнами.

— Каждый из вас, просто грязь, — продолжал голос. — Полная ничтожности. Каждый из вас не заслуживает жить. Каждый, в этом прогнившем королевстве, будет мертв через двенадцать дней.

Каждая его пауза пугала до глубины души.

— А пока тряситесь. Живите эти двенадцать дней в агонии.

Красная рука дрогнула и рассыпалась алыми клочьями, которые растаяли в воздухе. Черное небо схлопнулось, открывая прежнюю голубизну.

А потом башня замка - южная, старая, где, кажется, хранили архивы, взорвалась.

Взрыв был без звука. Просто камень пошел трещинами, и башня осела внутрь себя, рухнув грудой обломков. Пыль встала столбом, закрывая полнеба.

Толпа заорала. Вой тысячи глоток, в котором смешалось всё: страх, боль, безумие. Люди падали на колени, бежали, давя друг друга, хватались за головы и выли.

— Война? — Дарриф смотрел на падающую башню, и голос у него был тонкий, почти детский.

— Нет, — Скирфар покачал головой, хотя внутри у него всё похолодело. — Это не война. Это что-то другое.

— К Королю! — Мериан уже пришла в себя. Страх в ней сменился злостью. Знакомое чувство для тех, кто вырос в приюте и привык драться за себя. — Мы первые рыцари Королевства, нам надо быть там!

Они побежали. Сквозь воющую, мечущуюся толпу, перепрыгивая через упавших, отталкивая тех, кто лез под ноги. Скирфар бежал первым, расчищая дорогу локтями, и молился всем богам, которых только что прокляли, чтобы его мать и сестра в трущобах были живы.

У ворот замка стояла стража. Обычно они проверяли каждого, но сейчас у них хватило ума просто узнать троицу в лицо и распахнуть решетку.

В Королевском зале было людно. Советники, картографы, военачальники и все толпились, говорили одновременно, размахивали руками. Король стоял у окна, спиной ко всем, и смотрел туда, где только что была башня.

Скирфар опустился на одно колено. Дарриф и Мериан сделали то же самое.

— Ваше Величество...

Король обернулся. Это был немолодой уже мужчина, с глубокими складками у рта и глазами, которые видели слишком много заговоров и смертей. Сейчас в этих глазах была пустота.

— Тридцать семь человек, — сказал он тихо. — В той башне был архив. И тридцать семь писарей, стражников и слуг. Их тел нет. Совсем. Мы послали магов — они говорят, там пустота. Даже праха не осталось.

Он помолчал.

— Моя дочь должна была быть там через час. У нее урок каллиграфии с главным архивариусом.

Скирфар молчал. Не смог подобрать слов.

— Встаньте, — приказал Король. Голос его окреп. Пустота в глазах сменилась сталью. — Мне плевать, бог это или демон. Мне плевать, что он там наобещал. Кто-то ударил по моему дому. Я хочу знать кто. Я хочу знать, как его убить. И я хочу, чтобы через двенадцать дней я стоял над его трупом, а не наоборот.

Он подошел вплотную к Скирфару.

— Вы - мои первые рыцари и вы лучшее, что у меня есть. Найдите его. И принесите мне его голову. Половина казны ваша.

Скирфар встретил его взгляд:

— А если это действительно бог, Ваше Величество?

Король усмехнулся. Усмешка была нехорошая.

— Значит, научимся убивать богов.

Глава 2

Глава 2

Скирфар смотрел в глаза королю дольше, чем позволял этикет. Он искал там безумие, тот опасный блеск, который толкает правителей сжигать города, чтобы спасти свою честь. К счастью, в глазах короля была только усталость и сталь. С такими глазами люди либо выживают, либо погибают достойно.

— Вольно, — тихо сказал король и отвернулся к окну. Разговор был окончен.

Тяжелые дубовые ворота замка захлопнулись за их спинами с глухим стуком, отрезая их от тепла каминов и запаха воска. Впереди был город, который уже сошел с ума.

— А предложеньице-то неплохое, — горько усмехнулся Дарриф. Он поправил перевязь с мечом и оглянулся на ворота. — Половина казны… Это ж сколько на эти деньги можно купить? Трактир, например. Или два трактира.

— Ты бы в них и поселился, — фыркнула Мериан, но фыркнула как-то нервно. Она выдохнула и посмотрела на свои руки. — У меня до сих пор трясутся. Как же я испугалась, когда эта ручища над городом нависла. Думала, всё, сейчас схватит и раздавит.

Скирфар почесал затылок, жест, который он ненавидел в себе, но не мог избавиться. В свои двадцать два он был старшим в этой троице. Мериан только стукнуло девятнадцать, Даррифу еще двадцать. Они еще дети по сути. А он уже должен быть скалой.

— Не стоит так сильно волноваться, — сказал он ровно, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Паника и есть наш первый враг.

Перед ними расстилалась Торговая улица. Вернее, то, что от нее осталось.

Прилавки были перевернуты, товары растоптаны, втоптаны в грязь. Где-то горел дом его черный дым поднимался к небу, и никто же не тушил. Женщина сидела прямо на земле и качала в руках сверток. Сначала Скирфар подумал, что это ребенок, но присмотрелся, а она качала пустоту, просто сжатые руки. Из разбитой пекарни выбежал мужик с окровавленным лицом и караваем под мышкой, споткнулся, упал, вскочил и побежал дальше, даже не обернувшись.

Бесчисленные жители, кто с узлами, кто с пустыми руками все они покидали свои дома. Они шли к воротам, расталкивая друг друга, и никто не смотрел назад.

— Так, — Скирфар взял себя в руки. — Заберем снаряжение из казарм. Потом расходимся. Я буду помогать людям и расспрашивать, не видел ли кто подозрительную личность. Мало ли, может, кто-то заметил того, кто это устроил.

Он указал сначала на казармы, потом на толпу беженцев.

— А я лучше прочешу местность за стенами, — Дарриф тоже почесал затылок — видимо, привычка была заразной. — Не могли же трупы из той башни сами уйти. Их там нет, ведь маги сказали. Значит, кто-то их забрал. Или что-то.

— Я с тобой, — Мериан положила руку ему на плечо. Пальцы у нее все еще подрагивали.

— Тогда вечером встречаемся в казармах, — кивнул Скирфар. — Делимся тем, что узнали.

Они разошлись.

За стенами Крауна было тихо.

Дарриф остановился первым и приложил ухо прямо к земле, как учили старые охотники. Ни вибрации копыт, ни топота ног, ни даже звериного шороха.

— Как-то всё это странно, — пробормотал он.

Мериан огляделась. Лес стоял зеленой и плотной стеной, но еще и какой-то… мертвой. Она прислушалась.

— За стенами города кромешная тишина, ты про это?

— Про это, — Дарриф поднялся, отряхнул колени. — Даже птиц нет. Слышишь? Ни одной птицы.

Они переглянулись. Беспокойство, которое оба пытались не показывать, нарастало с каждым шагом вглубь леса. И не зря.

— Дарриф, — Мериан вдруг схватила его за руку. — Там…

Дарриф посмотрел туда, куда она указывала. Между деревьев стояла девочка. Лет четырнадцати, в дорогом платье, расшитом серебром, но платье было порвано, испачкано в земле и чем-то темном. Светлые волосы растрепались, в них запутались листья.

Это была Элиза. Дочь короля.

— Элиза! — Мериан шагнула вперед, на лице ее появилась улыбка — та самая, которой улыбаются детям, чтобы их не напугать. — Идем сюда, милая. Мы отведем тебя к папе.

Дарриф не двинулся с места. Он смотрел на Элизу и чувствовал, как холод ползет по позвоночнику.

Девочка была цела. Ни царапины. Но ее глаза… Они были пусты. Абсолютно пусты. Как у тех рыбин, что лежат на прилавке, полностью стеклянные.

Элиза не ответила. Она развернулась и побежала вглубь леса.

— Стой! — Дарриф рванул первым. Мериан за ним.

Ветки хлестали по лицу, оставляя кровавые полосы. Дарриф зажмуривался на секунду, но продолжал бежать, ориентируясь на мелькающее впереди белое платье. Мериан отставала — ее сапог зацепился за корягу, она чуть не упала, выровнялась и снова побежала.

Дарриф бежал, не глядя под ноги, и вдруг почувствовал, что земля уходит из-под ног. Он открыл глаза.

Обрыв.

Земля под ногами осыпалась, и он полетел вниз, успев только услышать собственный крик.

Мериан остановилась, тяжело дыша. В ушах стучала кровь. Ей показалось, или она слышала крик? Она оглянулась.

Даррифа не было.

— Дарриф! — заорала она так громко, что сорвала голос. — Дарриф!

Тишина. Только ветер шевелит листья.

Мериан сжала кулаки, заставляя себя дышать ровно. Не паниковать. Нельзя паниковать. Она выжила в приюте, она выживет и здесь. Сначала найти Даррифа. Потом разобраться.

Она сделала шаг назад, чтобы вернуться и поискать следы, и услышала шелест за спиной.

Мериан обернулась.

В трех шагах от нее стояла Элиза. В руке у девочки был нож, но откуда у маленькой девочки взяться ножу? Неважно. Важно, что нож был направлен на Мериан.

Мериан заставила себя улыбнуться. Улыбка вышла кривой, дерганой.

— Элиза, милая, отпусти нож, — сказала она мягко, как говорят с испуганными животными. — Он ни к чему. Давай поговорим. Хочешь, я отведу тебя к папе? Он волнуется. Он очень тебя любит.

Элиза молчала. В ее пустых глазах не отражалось ничего. Совсем ничего.

Мериан поняла. Поняла, что все это бесполезно.

— Ты же больше не человек? — спросила она тихо, медленно опуская руку к поясу, где висели ее кинжалы.

На лице Элизы появилась улыбка. Она была страшнее любого оскала.

Скирфар подошел к стражнику у ворот, молодому парню с испуганными глазами, который сжимал копье так, будто оно могло защитить от бога.

— Сир, — Скирфар кивнул, стараясь говорить спокойно, хотя внутри уже начинало свербеть беспокойство. — Вы не замечали тут подозрительных личностей? Кто-то чужой, кто вел себя странно?

— Никак нет, рыцарь Скирфар! — отчеканил стражник слишком громко. — Все чисто!

Скирфар почесал затылок. На вышке, наверное, вид лучше. Может, забраться, осмотреться…

Чья-то рука дернула его за рукав.

Скирфар обернулся. Перед ним стоял маленький старичок, сморщенный, как печеное яблоко. Одет бедно, но чисто. Глаза… глаза были потухшие. Те самые.

— Я видел, — заговорил старик монотонно, будто читал заученный текст. — Подозрительную личность. С такой же перчаткой, как у бога, который к нам явился.

— Где? — Скирфар напрягся.

— Его уже тут нет, — старик покачал головой. — Но его прихвостни нашли твоих друзей. Они убьют ее.

Скирфар отпрянул, рванул вперед и потянулся к поясу за мечом.

Пояс был пуст.

Он забыл меч в казарме. Идиот.

Скирфар поднял голову, чтобы спросить старика, куда именно пошли друзья, но старика не было. Растворился. Только листья кружатся там, где он только что стоял.

— Вот черт, — выдохнул Скирфар. — Мои друзья!

Он рванул к воротам, на бегу выхватывая из рюкзака длинный охотничий нож. Меча нет, но с голыми руками он в лес не пойдет.

Глава 2

Скирфар смотрел в глаза королю дольше, чем позволял этикет. Он искал там безумие, тот опасный блеск, который толкает правителей сжигать города, чтобы спасти свою честь. К счастью, в глазах короля была только усталость и сталь. С такими глазами люди либо выживают, либо погибают достойно.

— Вольно, — тихо сказал король и отвернулся к окну. Разговор был окончен.

Тяжелые дубовые ворота замка захлопнулись за их спинами с глухим стуком, отрезая их от тепла каминов и запаха воска. Впереди был город, который уже сошел с ума.

— А предложеньице-то неплохое, — горько усмехнулся Дарриф. Он поправил перевязь с мечом и оглянулся на ворота. — Половина казны… Это ж сколько на эти деньги можно купить? Трактир, например. Или два трактира.

— Ты бы в них и поселился, — фыркнула Мериан, но фыркнула как-то нервно. Она выдохнула и посмотрела на свои руки. — У меня до сих пор трясутся. Как же я испугалась, когда эта ручища над городом нависла. Думала, всё, сейчас схватит и раздавит.

Скирфар почесал затылок, жест, который он ненавидел в себе, но не мог избавиться. В свои двадцать два он был старшим в этой троице. Мериан только стукнуло девятнадцать, Даррифу еще двадцать. Они еще дети по сути. А он уже должен быть скалой.

— Не стоит так сильно волноваться, — сказал он ровно, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Паника и есть наш первый враг.

Перед ними расстилалась Торговая улица. Вернее, то, что от нее осталось.

Прилавки были перевернуты, товары растоптаны, втоптаны в грязь. Где-то горел дом его черный дым поднимался к небу, и никто же не тушил. Женщина сидела прямо на земле и качала в руках сверток. Сначала Скирфар подумал, что это ребенок, но присмотрелся, а она качала пустоту, просто сжатые руки. Из разбитой пекарни выбежал мужик с окровавленным лицом и караваем под мышкой, споткнулся, упал, вскочил и побежал дальше, даже не обернувшись.

Бесчисленные жители, кто с узлами, кто с пустыми руками все они покидали свои дома. Они шли к воротам, расталкивая друг друга, и никто не смотрел назад.

— Так, — Скирфар взял себя в руки. — Заберем снаряжение из казарм. Потом расходимся. Я буду помогать людям и расспрашивать, не видел ли кто подозрительную личность. Мало ли, может, кто-то заметил того, кто это устроил.

Он указал сначала на казармы, потом на толпу беженцев.

— А я лучше прочешу местность за стенами, — Дарриф тоже почесал затылок — видимо, привычка была заразной. — Не могли же трупы из той башни сами уйти. Их там нет, ведь маги сказали. Значит, кто-то их забрал. Или что-то.

— Я с тобой, — Мериан положила руку ему на плечо. Пальцы у нее все еще подрагивали.

— Тогда вечером встречаемся в казармах, — кивнул Скирфар. — Делимся тем, что узнали.

Они разошлись.

За стенами Крауна было тихо.

Дарриф остановился первым и приложил ухо прямо к земле, как учили старые охотники. Ни вибрации копыт, ни топота ног, ни даже звериного шороха.

— Как-то всё это странно, — пробормотал он.

Мериан огляделась. Лес стоял зеленой и плотной стеной, но еще и какой-то… мертвой. Она прислушалась.

— За стенами города кромешная тишина, ты про это?

— Про это, — Дарриф поднялся, отряхнул колени. — Даже птиц нет. Слышишь? Ни одной птицы.

Они переглянулись. Беспокойство, которое оба пытались не показывать, нарастало с каждым шагом вглубь леса. И не зря.

— Дарриф, — Мериан вдруг схватила его за руку. — Там…

Дарриф посмотрел туда, куда она указывала. Между деревьев стояла девочка. Лет четырнадцати, в дорогом платье, расшитом серебром, но платье было порвано, испачкано в земле и чем-то темном. Светлые волосы растрепались, в них запутались листья.

Это была Элиза. Дочь короля.

— Элиза! — Мериан шагнула вперед, на лице ее появилась улыбка — та самая, которой улыбаются детям, чтобы их не напугать. — Идем сюда, милая. Мы отведем тебя к папе.

Дарриф не двинулся с места. Он смотрел на Элизу и чувствовал, как холод ползет по позвоночнику.

Девочка была цела. Ни царапины. Но ее глаза… Они были пусты. Абсолютно пусты. Как у тех рыбин, что лежат на прилавке, полностью стеклянные.

Элиза не ответила. Она развернулась и побежала вглубь леса.

— Стой! — Дарриф рванул первым. Мериан за ним.

Ветки хлестали по лицу, оставляя кровавые полосы. Дарриф зажмуривался на секунду, но продолжал бежать, ориентируясь на мелькающее впереди белое платье. Мериан отставала — ее сапог зацепился за корягу, она чуть не упала, выровнялась и снова побежала.

Дарриф бежал, не глядя под ноги, и вдруг почувствовал, что земля уходит из-под ног. Он открыл глаза.

Обрыв.

Земля под ногами осыпалась, и он полетел вниз, успев только услышать собственный крик.

Мериан остановилась, тяжело дыша. В ушах стучала кровь. Ей показалось, или она слышала крик? Она оглянулась.

Даррифа не было.

— Дарриф! — заорала она так громко, что сорвала голос. — Дарриф!

Тишина. Только ветер шевелит листья.

Мериан сжала кулаки, заставляя себя дышать ровно. Не паниковать. Нельзя паниковать. Она выжила в приюте, она выживет и здесь. Сначала найти Даррифа. Потом разобраться.

Она сделала шаг назад, чтобы вернуться и поискать следы, и услышала шелест за спиной.

Мериан обернулась.

В трех шагах от нее стояла Элиза. В руке у девочки был нож, но откуда у маленькой девочки взяться ножу? Неважно. Важно, что нож был направлен на Мериан.

Мериан заставила себя улыбнуться. Улыбка вышла кривой, дерганой.

— Элиза, милая, отпусти нож, — сказала она мягко, как говорят с испуганными животными. — Он ни к чему. Давай поговорим. Хочешь, я отведу тебя к папе? Он волнуется. Он очень тебя любит.

Элиза молчала. В ее пустых глазах не отражалось ничего. Совсем ничего.

Мериан поняла. Поняла, что все это бесполезно.

— Ты же больше не человек? — спросила она тихо, медленно опуская руку к поясу, где висели ее кинжалы.

На лице Элизы появилась улыбка. Она была страшнее любого оскала.

Скирфар подошел к стражнику у ворот, молодому парню с испуганными глазами, который сжимал копье так, будто оно могло защитить от бога.

— Сир, — Скирфар кивнул, стараясь говорить спокойно, хотя внутри уже начинало свербеть беспокойство. — Вы не замечали тут подозрительных личностей? Кто-то чужой, кто вел себя странно?

— Никак нет, рыцарь Скирфар! — отчеканил стражник слишком громко. — Все чисто!

Скирфар почесал затылок. На вышке, наверное, вид лучше. Может, забраться, осмотреться…

Чья-то рука дернула его за рукав.

Скирфар обернулся. Перед ним стоял маленький старичок, сморщенный, как печеное яблоко. Одет бедно, но чисто. Глаза… глаза были потухшие. Те самые.

— Я видел, — заговорил старик монотонно, будто читал заученный текст. — Подозрительную личность. С такой же перчаткой, как у бога, который к нам явился.

— Где? — Скирфар напрягся.

— Его уже тут нет, — старик покачал головой. — Но его прихвостни нашли твоих друзей. Они убьют ее.

Скирфар отпрянул, рванул вперед и потянулся к поясу за мечом.

Пояс был пуст.

Он забыл меч в казарме. Идиот.

Скирфар поднял голову, чтобы спросить старика, куда именно пошли друзья, но старика не было. Растворился. Только листья кружатся там, где он только что стоял.

— Вот черт, — выдохнул Скирфар. — Мои друзья!

Он рванул к воротам, на бегу выхватывая из рюкзака длинный охотничий нож. Меча нет, но с голыми руками он в лес не пойдет.

Глава 3

Глава 3.

Дарриф держался за спину и кряхтел, поднимаясь с колен. Всё тело ломило, будто по нему проехалась телега с камнями. Одежда и латы на плечах были щедро обмазаны грязью вперемешку с желтыми осенними листьями и теперь это добро отдирать добрых полдня.

— Чтоб тебя, — выдохнул он, оглядываясь на обрыв.

Странно. Он вырос в этих лесах, облазил их вдоль и поперек, но такого крутого обрыва не помнил. Будто земля сложилась по-новому, пока он не видел.

Дарриф начал взбираться наверх, сопровождая каждое движение руганью. Хорошо хоть, жив остался. И латы целы. Правда, теперь эту грязь придется самому отскребать. Он представил, как сидит вечером с тряпкой и маслом, и выругался еще раз.

"А может, Мериан попросить?" — мелькнула мысль, и от этой мысли Дарриф замер, вцепившись в корень.

Мериан!

Они же бежали вместе. Бок о бок. А потом он полетел в обрыв.

— Мериан! — заорал он, выбравшись наверх. — Ты где?!

Тишина. Даже эхо не ответило. Дарриф прикрыл глаза, прислушиваясь. Лес молчал. Ни птиц, ни ветра, ни шагов. Только собственное сердце колотится где-то в горле. Что-то хрустнуло слева.

Дарриф не раздумывал. Рука метнулась к поясу, выхватила охотничий нож и отправила его в полет. Нож мелькнул в воздухе, звонко ударился о металл, и цель ввиде темной фигуры в листве свалилась с дерева.

Дарриф подбежал, готовый добить, и замер. На земле лежал мужчина в полных латах королевской гвардии. Нагрудник был посечен, но не пробит — нож застрял в сочленении доспеха, там, где сталь тоньше.

— Ой, прости, — Дарриф протянул руку, помогая встать. — Судя по броне, ты из королевской гвардии? Я Дарриф, первые рыцари...

Он осекся.

Гвардеец молчал. Просто стоял и смотрел на него пустыми глазами из под забрала.

Дарриф отступил на шаг, разглядывая его. Ростом они почти поравнялись, но гвардеец был шире в плечах. И держал алебарду одной рукой. Одной! Это оружие обычно требует двух рук, особенно в полных латах. Значит, либо сила нечеловеческая, либо...

— Копоть на твоем плече, — Дарриф кивнул на почерневший наплечник. — От взрыва башни? Ты там был?

Молчание.

— Один гвардеец пропал после взрыва, — голос Даррифа стал холодным. — Его попросту не нашли, как и других. Это твоих рук дело?

Гвардеец не ответил. Вместо этого алебарда взметнулась в воздух и пошла вниз, целя Даррифу в голову.

Дарриф успел. Сабля вылетела из ножен в тот же миг, когда он отшатнулся. Металл встретился с металлом, искры брызнули в стороны. Дарриф устоял на ногах, но руку пронзила такая боль, будто по локтю ударили молотом.

"Слишком силен", — мелькнуло в голове. Дарриф вытер пот со лба свободной рукой и перехватил саблю поудобнее.

Гвардеец шагнул вперед. Алебарда описала дугу, целя в корпус. Дарриф нырнул под удар, сделал полный оборот, пропуская древко в миллиметре от лица. Лезвие алебарды чиркнуло по плечу, просто царапина, не страшно. Зато теперь он внутри защиты противника.

Сабля метила в шею. Один удар и голова предателя слетит с плеч.

Гвардеец не стал уворачиваться в сторону. Он просто нагнулся вперед, и его стальной шлем врезался Даррифу прямо в грудь. Воздух вышибло из легких одним ударом. Дарриф отшатнулся, хватая ртом воздух, чувствуя, как подкашиваются ноги.

Гвардеец поднял алебарду для последнего удара.

Дарриф смотрел на занесенное оружие и вдруг улыбнулся.

— Как думаешь, — прохрипел он. — Почему мы единственные, на кого король положился? Нас взяли в отряды, когда мы были детьми. Детьми с убийственной силой и жалким прошлым.

Голова гвардейца медленно скатилась с плеч и упала в желтые листья, обливая их алой кровью.

Дарриф перевел дух, глядя на тело, что рухнуло следом. Из-за спины гвардейца вышел тот, кто нанес удар. Огромная фигура в латах, с двуручным мечом наперевес.

***

— А можно я отведу тебя к королю? — Мериан сжала кинжалы сильнее. Голос звучал ровно, хотя внутри всё дрожало.

Элиза не ответила. Вместо этого она присела и прыгнула, но не на Мериан, а в сторону, скрывшись в кустах быстрее, чем лесная кошка.

Мериан замерла, вслушиваясь. Сердце колотилось где-то в горле. Ветка хрустнула сверху.

Мериан подняла голову как раз вовремя, чтобы увидеть Элизу, летящую на нее сверху, выставив нож вперед. Девочка падала быстро, слишком быстро для обычного ребенка.

Мериан улыбнулась.

Она ждала этого. Обычный удар сверху, слишком предсказуемо, просто уйти в сторону, и...

Элиза вдруг раскрыла ладонь, и в лицо Мериан полетела горсть земли.

— Черт! — Мериан зажмурилась, закрывая лицо рукой, и в тот же миг нож вошел в ключицу.

Боль вспыхнула такая, что потемнело в глазах. Элиза навалилась всем телом, вгоняя лезвие глубже, а потом ловко стащила с пояса Мериан запасные кинжалы и отпрыгнула.

Мериан сжала зубы так, что они хрустнули. Она упала на колени, но не издала ни звука. Только глаза налились такой яростью, что, кажется, воздух вокруг заискрил.

Она выдернула нож из ключицы. Кровь хлынула по груди, пропитывая куртку.

— Почти получилось, — прошептала Мериан, поднимаясь. Голова кружилась, но она заставила себя стоять прямо. — Почти.

Нож в ее руке истекал ее кровью.

И тут Мериан почувствовала это. Знакомое тепло, разливающееся по венам. Ее кровь на клинке начала слабо светиться, нагревая металл.

Мериан посмотрела на Элизу, на ее пустые глаза, на улыбку, не сходящую с губ, и сделала то, чему научилась в приюте, когда мальчишки зажимали ее в углу. Она брызнула кровью с ножа прямо в лицо.

Капли попали Элизе в глаза — и зашипели.

Настоящий пар пошел от лица девочки. Элиза закричала не по-детски, а дико, будто внутри нее что-то горело. Она закрыла лицо руками, терла глаза, пытаясь ее стереть, но кровь Мериан уже сделала свое дело - отвлекла ее.

Элиза открыла глаза. В них будто уже не было пустоты.

— Я... — Элиза посмотрела на свои руки, на нож, на Мериан. — Что... Что я...

Она заплакала. Уже по-настоящему, по-детски, размазывая слезы по обожженному лицу.

Мериан не дала ей опомниться. Шаг, еще шаг и кинжал вошел в сердце. Почти милосердно.

Элиза всхлипнула один раз и затихла.

— Меня не провести, ты бы никогда не стала настоящей.. Вот черт, — Мериан пошатнулась, хватаясь за дерево. Ключица горела огнем. — Как же больно... Надо найти Даррифа.

Она сделала шаг и замерла.

Перед ней стояли трое гвардейцев. Те же пустые глаза. Те же мертвые лица.

— О, — Мериан попыталась улыбнуться. — Помогите забрать Элизу. Надо проверить ее на магию.

Гвардейцы молчали.

Первый из них поднял булаву и опустил ее вниз, целя Мериан в голову. Мериан отскочила в последний миг, хоть булава лишь задела плечо, но от удара рука онемела. Второй рванул вперед с мечом, зажимая ее в клещи. Мериан прижалась спиной к дереву, выставив кинжалы, отбивая удар за ударом. Третий метнул копье.

Мериан увидела его краем глаза. Летит. Быстро. Сил уворачиваться нет. Руки дрожат. В глазах темнеет.

"Вот он, конец..."

Треск.

***

Скирфар выбежал на поляну и остановился, тяжело дыша. Картина, представшая перед ним, заставила сердце пропустить удар.

Три тела гвардейцев лежали в разных позах. Но лежали они не просто так, все они были разрублены пополам. Железные кирасы, толстые, качественные и все развалены надвое, будто сделанные из бумаги. Кровь заливала листву, и от этого желто-красный ковер под ногами казался еще более жутким.

Скирфар подошел к телу Элизы и присел на корточки. У него перехватило дыхание.

Лицо девочки было искажено. Глаза открыты, но в них была лишь бледная пустота. И главное, это следы крови на щеках. Мериан. Он узнал бы этот почерк где угодно.

— Что здесь было? — прошептал Скирфар, поднимаясь.

Он оглядел поляну. Никаких следов друзей. Только трупы и тишина.

Скирфар оперся о дерево, пытаясь уложить мысли в голове. Элиза мертва. Гвардейцы мертвы. Мериан и Дарриф исчезли. Если они ушли сами, то это хорошо. А если их забрали...

Ладно. Надо возвращаться в лагерь. Уже вечереет. В темноте в лесу делать нечего, тем более с одним ножом против неизвестно чего.

Он пошел к выходу из леса, и уже на опушке наткнулся на них.

Мериан, Дарриф и... кто-то еще. Огромный, в латах, с двуручным мечом за спиной.

— Скирфар! — Мериан бросилась к нему и обняла так крепко, что он охнул. — Наконец-то!

— Ужас, что творится, — Дарриф хлопнул его по плечу, Скирфар улыбнулся.

— Я рад, что с вами все в порядке, — Скирфар оглядел их обоих. Мериан держится за ключицу, под курткой проступает кровь. Дарриф прихрамывает и трет грудь. — Почти все в порядке. А это кто?

Все трое посмотрели на мечника.

Тот стоял, уперев руки в бока, и, кажется, ждал именно этого момента.

— Ой, да не смущайте вы меня! — раздался бодрый голос из-под шлема. Мечник сделал шуточный пируэт, и его доспехи заскрежетали при каждом движении. — Я величайший рыцарь времен! Аллот Фэрвальд, можете звать меня просто Аллот. И я к вашим услугам!

Пауза.

— Только не похотливых, прошу! — Аллот схватился за голову и начал театрально извиваться. — Хотя... ну ладно. Только если чуть-чуть.

Скирфар перевел взгляд на Даррифа.

— Он нормальный?

Дарриф стыдливо улыбнулся и пожал плечами.

— Честно? Сомневаюсь. Но он нас спас. Если бы не он...

И Дарриф начал рассказывать.

***

— Я лежал на земле после того, как прикончил того гвардейца, — Дарриф кивнул в сторону леса. — Дышал, отдыхал, и тут этот...

— Я! — Аллот поднял руку, как школьник.

— ...подошел и подал руку. Спрашивает: "Не ранен?" Я ему: "Вы кто? Друг или враг?" А он: "Скорее друг. Все остальное потом, твоя подруга в опасности".

Дарриф покачал головой.

— И знаешь, я ему поверил. Странно, да? Чуйка просто сказала: можно доверять.

— У меня чуйка тоже так говорит! — вставил Аллот.

— Мы побежали. Он быстрее меня, хотя в латах. Я еле поспевал. Прибегаем на поляну, а там... — Дарриф замолчал, сглатывая.

— Копье летело прямо в Мериан, — продолжил Аллот. Голос его вдруг стал серьезным. — Я успел. Мечом перерубил древко, а потом и этих троих. Они уже были мертвые, знаете? Не люди. Просто оболочки.

— Ты их порубил на куски! — воскликнул Дарриф. — Одним ударом троих!

— Ну да, — Аллот пожал плечами, и доспехи снова заскрипели. — А что такого? Они ж не живые были.

Мериан кивнула, подтверждая:

— Они хотели меня убить. И Элиза тоже. Мне пришлось...

Она замолчала, опуская глаза. Скирфар положил руку ей на плечо - здоровое.

— Ты сделала то, что должна была.

— А этот ваш Аллот, — Мериан вдруг улыбнулась, — потом всю дорогу до вас трещал без остановки. Про свои подвиги, про то, как он крут, про каких-то драконов...

— Я и сейчас могу! — оживился Аллот. — Вот слушайте: однажды я сражался с целой армией северных варваров, и у меня сломалась застежка на штанах, представляете? Иду я такой в бой, а штаны...

— Потом, — хором сказали Скирфар, Дарриф и Мериан.

Глава 4

Глава 4

Казарма королевских рыцарей стояла на отшибе, в тени старого дуба, рост которого еще застал первый король. Внутри пахло деревом, старой кожей и жареным луком — кто-то из слуг оставил ужин на плите. В углу трещал каменный камин, разбрасывая по комнате прыгающие тени. За окном выл ветер, швыряя в стекло горсти желтых листьев.

— Ну а я ему и говорю: вилы для боя — это глупо, — Аллот сидел за столом, сжимая в железных ручищах кружку. Темный напиток он лил прямо в прорези шлема, и это выглядело настолько абсурдно, что Мериан уже в третий раз отрывалась от карты, чтобы на это посмотреть. — Вилы же, ха! Лучшее изобретение для пашни, а не для того, чтобы в них сражаться.

— Аллот, ты сколько в погребе просидел? — Скирфар даже не поднял головы от карты, расстеленной на столе. Его палец полз по изгибам дорог, отмечая знакомые места. — Все уже вооружились плугами.

— А что такое плуг? — Аллот поставил кружку и откинулся на спинку стула. Стул жалобно скрипнул, но выдержал.

— Тяжелый случай, — Дарриф ухмыльнулся, поправляя фитиль в масляной лампе. Свет стал ярче, высветив глубокие морщины на лице Скирфара, которых еще пару лет назад не было.

— Потом расскажем, — Мериан постучала пальцем по карте, возвращая внимание всех к делу. — Лучше помоги додумать. Нужно понять, где засел наш враг.

Фэрвальд поднялся. Стул под ним жалобно вздохнул с облегчением. Он подошел к столу, и его бронированная тень накрыла собой всю карту. Механическим, почти неуклюжим движением он ткнул пальцем в самую середину ничейных земель.

— Он находится примерно в этой области.

— Степь? — Скирфар поднял бровь, и на лбу его собрались морщины, вырытые годами ответственности. — Там же ничего нет.

— Там есть кое-что, — Аллот наклонил голову, и ламповый свет скользнул по его шлему, на секунду открыв темноту прорезей. — Заброшенная деревушка. Когда-то там жили рудокопы. Потом руда кончилась, и люди ушли.

— Откуда ты знаешь? — спросила Мериан, и в ее голосе прозвучало то, чего она не хотела показывать – недоверие.

Аллот промолчал. Только пожал плечами, и доспехи его звякнули, как колокольчики на ветру.

В комнате, которую отвели для ночлега, пахло сухими травами и старыми простынями. Дарриф лежал на узкой кровати, закинув руки за голову, и смотрел в потолок. Там, в темноте, танцевали блики от догорающей свечи, оставленной в коридоре.

— Как думаешь, ему можно доверять? — спросил он в тишину.

Скирфар сидел на своей кровати, сняв сапоги, и растирал уставшие ступни. В тусклом свете он казался старше своих двадцати двух.

— Не знаю, — ответил он после долгой паузы. — Но в любом случае… У нас нет выбора.

В его голосе проступило что-то горькое. Не на Аллота. На себя.

Дарриф хотел спросить, о чем он, но передумал. Скирфар не из тех, кто делится тем, что прячет глубоко. Лучше просто лежать и смотреть, как блики танцуют на старом дереве.

Где-то за стеной, в своей отдельной комнате, Мериан уже спала. Или делала вид. Дарриф слышал, как она долго возилась, перевязывая рану на ключице, потом тихо выругалась, что-то уронила, и наконец наступила тишина.

Они уснули под вой ветра и скрип старого дуба за окном.

Утро пришло не с колокольным звоном.

Глашатай стоял на перекрестке в сотне шагов от казарм, и его голос разносился по пустынным улицам, заставляя редких прохожих останавливаться.

— Таинственный расхититель! — орал мужчина в потрепанном плаще, размахивая свернутым листом. — Кто он? И почему все гробницы и могилы в округе разграблены? Городская стража просит всех, кто видел что-либо подозрительное…

Дальше Дарриф не слушал. Он сел на кровати, потирая лицо, и наткнулся взглядом на фигуру у окна.

Аллот стоял, глядя на улицу. В своих вечных латах. Когда он успел войти? Дверь не скрипела.

— Тяжелые времена скоро настанут, — сказал он не оборачиваясь. Голос его был тихим.

Скирфар, натягивавший рубаху, замер.

— Почему тяжелые?

— Позже, — Аллот отвернулся от окна. — Пока нам надо побыстрее выезжать. Сейчас.

В его тоне было что-то, не терпящее возражений.

Дорога на север тянулась серой лентой, теряясь где-то в желто-рыжих холмах. Небо было низким, тяжелым, затянутым пеленой облаков, которые вот-вот могли пролиться дождем. Ветер нес запах прелой листвы и сырой земли.

Конная повозка, которой правил Аллот, мерно покачивалась на ухабах. Лошади шли бодро, выбрасывая облачка пара из ноздрей в холодный утренний воздух.

— Завтра уже будем там, — бросил Аллот, ловко орудуя вожжами. — А лошади-то, кстати, неплохи.

— Конечно неплохи, — Мериан укуталась в одеяло по самый нос и смотрела на проплывающие мимо поля с видом победительницы. — Прямиком с королевской конюшни. У нас самые лучшие связи.

— Связи? — Дарриф фыркнул. — Ты их просто увела, пока сторож отвернулся.

— Я их попросила. Вежливо. Со всей настойчивостью.

— Это называется «увела», Мериан.

— Это называется «дипломатия».

Позади них Скирфар молчал, глядя на лес, который темнел справа. Он собирался с мыслями, подбирал слова. Ему очень хотелось спросить. О многом. И он знал, что Аллот знает больше, чем говорит.

Дарриф опередил его.

— Ответишь на пару вопросов?

Аллот улыбнулся. Это было слышно даже в голосе.

— Нет, — сказал он весело. — Все позже. Сохраним интригу!

— Что значит «интригу»? — возмутилась Мериан из-под одеяла.

— А то и значит. Сами догадаться должны! — Аллот не смог сдержать смешок. — Я в вас верю.

Скирфар выдохнул и откинулся на борт повозки. Ничего не поделаешь.

К закату небо на западе налилось багрянцем, предвещая ветреную ночь. Степь вокруг стала темно-золотой, трава клонилась к земле под порывами ветра, и казалось, что вся земля дышит тяжело, с трудом. Где-то далеко, на горизонте, темнела полоска леса – они огибали его с востока, держась открытой местности.

Рыцари измотались. Дорога давала о себе знать ноющей болью в спине и тяжестью в веках. Мериан первой натянула одеяло до подбородка и смотрела, как мимо проплывают последние клочья света. Дарриф рядом с ней клевал носом, время от времени вздрагивая и выпрямляясь.

— Скажи, а ты что, не устал? — спросил Скирфар, с трудом размыкая глаза. Голос его звучал хрипло.

— Ох, как же я устал! — Аллот изобразил, что падает с облучка, но удержался в последний момент. — Щас усну, честное слово. И все мы в кювет.

— Сколько еще осталось? — спросил Дарриф, кутаясь в одеяло.

— Спите уже, — Аллот махнул рукой, не оборачиваясь. — Вечно вопросы, вечно недоверие… Вы как бабки на рынке, честное слово. Спать надо, а не…

— Ладно, ладно, — донеслось из-под одеяла. Мериан даже глаз не открыла. — Лучше так, чем слушать тебя.

— Обижаешь, — фыркнул Аллот, но в голосе его слышалась улыбка.

Скирфар укрылся плотнее. Сквозь дремоту он слышал, как ветер свистит в щитах повозки, как лошади мерно цокают копытами, как где-то далеко ухает сова. Запах степи, сухой травы и свободы, который смешивался с запахом шерсти и нагретой кожи.

Перед тем как провалиться в сон, он подумал: Аллот прав. Им нужно спать. Завтрашний день не будет легче.

Аллот правил повозкой всю ночь. Когда Мериан проснулась от толчка на ухабе и хотела предложить смениться, он только покачал головой и постучал пальцем по забралу.

— Мне не страшны ни холод, ни усталость, — сказал он тихо, чтобы не разбудить остальных. — Спи.

И она послушалась.

Глава 5

Глава 5

Луна белоснежным одеялом света укрыла королевство Сликхавен. Степь вокруг замерла, залитая серебристым сиянием, и даже ветер, казалось, притих, боясь нарушить эту хрупкую тишину. Лишь где-то далеко, в черной полосе леса, ухала сова да изредка потрескивали сухие стебли под порывами ночного воздуха.

Повозка рыцарей остановилась у холма за час до рассвета. Аллот оставил своих спутников у подножия, а сам поднялся повыше, собрал сухие ветки и развел костер. Огонь затрепетал на ветру, выхватывая из темноты его фигуру в полных латах. В этот момент он выглядел мрачнее обычного – плечи опущены, голова чуть наклонена, даже блики пламени не могли оживить эту статую.

— Только и делаешь, что сидишь тут и винишь себя, — раздался шепот прямо над ухом. Голос был женским, мягким, но в нем чувствовалась горечь. — Но этим ты ничего не исправишь. Ты остался все тем же слабым и бесхарактерным.

Аллот не повернулся.

— Флорайн.

— Аллот, Аллот, — девушка обошла костер и встала напротив. В свете пламени ее полупрозрачное тело мерцало, как утренний туман над рекой. — Я пришла посмотреть, куда ты делся. А ты тут приключения себе нашел. Опять будешь убивать своих?

Меч вылетел из ножен за долю секунды. Аллот сделал полный оборот, рассекая воздух позади себя, но клинок прошел сквозь пустоту.

Перед ним стояла она.

Полупрозрачная, как утренний сон. В простой крестьянской одежде, с распущенными светлыми волосами, которые колыхались не от ветра, а от чего-то другого, нездешнего. Ее лицо было красивым именно той красотой, которая смотрит грустно.

— Не бойся, — Флорайн улыбнулась уголками губ. — Моего тела… его просто нет. Я не приду к тебе ожившим мертвецом. — Она помолчала, и голос ее стал тише. — Хотя я хотела бы поцеловать тебя снова.

Аллот опустил меч. Он сел на свое место у костра, и доспехи его звякнули, как цепи каторжника. Флорайн, не касаясь земли, опустилась напротив. Пламя проходило сквозь нее, не отбрасывая тени.

— Мне, может, и повезло, — она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла кривой. — А вот… Рейган идет по твою душу.

— Слушай, знаешь… я…

Железные перчатки Аллота заскрипели. Он сжал их, голова его опустилась, будто ему было стыдно за что-то. Или за всё.

— Аллот?

Мериан стояла в нескольких шагах, кутаясь в одеяло. Ее лицо было бледным в свете луны, а глаза сонными и встревоженными.

Аллот поднял голову. Флорайн исчезла. Только искры от костра взлетали в темное небо.

— Тренировал актерское мастерство, — ответил он после паузы. Голос его звучал чуть хрипло, но он постарался придать ему обычную веселую нотку.

Мериан не поверила. Он видел это по ее глазам.

— Вышло очень правдоподобно, — сказала она тихо, садясь рядом на бревно.

Они молчали. Луна клонилась к горизонту, и небо на востоке начинало светлеть — сначала едва заметно, потом все ярче. Костер догорал, рассыпаясь красными угольками.

— Ты рано встала, — заметил Аллот, чтобы прервать тишину.

— Приспичило, — Мериан пожала плечами и тут же поморщилась — рана на ключице дала о себе знать. — А ты вообще не спал.

— Как-то не выпало шанса сегодня.

Она посмотрела на него. На его вечный шлем, на доспехи, которые он никогда не снимает. Хотела спросить, но не спросила.

Первые лучи солнца ударили в лицо, и ночь отступила.

Остальные проснулись быстро, сказалась привычка вставать затемно. Скирфар первым делом проверил оружие, Дарриф умылся остатками воды из фляги. На завтрак времени не хватило, только перекусили на ходу сухим мясом и хлебом, запивая холодной водой.

— Едем медленнее, — бросил Аллот, взбираясь на облучка.

Это было странно. Обычно он гнал лошадей, насвистывая и балагуря. Теперь он сидел тихо, держа поводья крепко, и смотрел вперед так, будто ждал удара.

Три рыцаря переглянулись, но спрашивать не стали. Решили, что просто не выспался. Или сказывается долгая дорога.

Ветер дул с севера, холодный и чистый. Небо было высоким, ясным, таким, какое бывает только глубокой осенью, когда лето уже ушло, а зима еще не наступила. Степь вокруг горела золотом и медью, и в этом свете, казалось, не могло случиться ничего плохого.

— Папа.

Слово ударило как нож.

Аллот дернул поводья вправо, с силой, от которой жилы на руках вздулись, но лошади не успели. Огромный клинок рассек воздух, и голова левой лошади отделилась от тела вместе с оглоблей. Повозка рухнула, разваливаясь на ходу. Кровь хлестнула по сухой траве, и в следующее мгновение Мериан, Дарриф и Скирфар уже катились по земле, сбитые с ног ударом.

Аллот приземлился на ноги. Меч был в его руке раньше, чем он коснулся земли. Он оглянулся – все трое поднимались, целые. Мериан держалась за плечо, но на ногах стояла. Скирфар уже выхватил меч. Дарриф отплевывался от пыли.

— Пап, — из утренней дымки вышел мальчишка. — Ты что, себе друзей нашел?

Он был молод – на вид лет шестнадцати-семнадцати, не больше. Светлые волосы, аккуратное лицо, доспехи, похожие на доспехи Аллота — тот же крой, те же кованые наплечники, только размером поменьше и без шлема. В руках он держал два одноручных меча, и вертел их так легко, будто это не оружие, а трости.

На губах его играла улыбка.

— Аллот, — Дарриф вытер кровь с разбитой губы, не сводя глаз с мальчишки. — О чем он?

— Ого, — мальчишка остановился в двадцати шагах, оглядывая рыцарей с насмешливым интересом. — Ты им не рассказал? Оно и понятно. Как расскажешь-то? Главный тиран этого королевства, ужасное существо и на те, водит дружбу с королевскими рыцарями.

Он театрально поклонился, разведя руки с мечами в стороны.

— Рейган. К вашим услугам. Сынок этого… — он кивнул на Аллота, — чудовища.

Скирфар отступил на шаг назад. Мериан и Дарриф заметили это одновременно и повернулись к нему. Увидели его лицо.

Скирфар был бледен. Но страх был не от силы Рейгана и то, что он был ожившим мертвецом, а такой, когда мир переворачивается с ног на голову.

— Как я мог забыть, — прошептал он. Голос его дрожал. — Тысячу лет назад… это первый король Сликхавена. Аллотсо Фэрвальд. Король, что…

Он замолчал, глядя на Аллота, и в его глазах было что-то страшное.

— Что убил своего сына, — продолжил за него Рейган, все еще улыбаясь. — И сжег свою жену.

Тишина.

Ветер шевелил сухую траву, и она шуршала, как шепот.

Мериан медленно повернулась к Аллоту. Дарриф перехватил саблю покрепче.

А Аллот стоял, не двигаясь. Его шлем был обращен к Рейгану, но казалось, что он не видит никого, а только то, что было тысячу лет назад.

— Не все так просто, — сказал он наконец. Голос его был тихим. Очень тихим.

— Конечно, непросто, — Рейган сделал шаг вперед, и его мечи сверкнули на солнце. — Ты ведь всегда можешь рассказать, как все было на самом деле, правда, папа?

Он улыбнулся, и в этой улыбке было столько боли, что Мериан, которая уже была готова броситься в бой, замерла.

— Расскажи им. Или мне начать?

Аллот молчал.

Глава 6

Глава 6

Королевство Сликхавен. Столица Краун — 236 год до падения

Весна в том году выдалась ранняя. Снег сошел еще в начале месяца, и теперь лес вокруг молодого города Краун оделся в нежно-зеленую дымку первой листвы. Ветер, пахнущий талой водой и свежей землей, гулял по улицам, заглядывая в окна, играя с вывесками лавок, трепля полы одежды прохожих. Солнце стояло в зените, и погода была такой, что, казалось, сама природа улыбается.

Детишки играли и за городскими стенами, и внутри, кто в догонялки, кто в войнушку, сбивая палками прошлогодние шишки. Кузнец у главной площади бил молотом по раскаленному железу, пыхтя и вытирая пот со лба, ему заказали партию матыг к посевной. Продавец на углу дремал на лавке, привалившись к бочке с соленьями, и просыпался только когда кто-то трогал товар. В переулке между двумя деревянными домами женщина в застиранном переднике кричала на рыжего кота, который стащил с прилавка ее единственную рыбу.

Город жил. Так же, как живет и по сей день.

Король и его жена вышли из дворца вместе. Флорайн была на пятом месяце — живот уже округлился, и она придерживала его рукой, ступая медленно, с той осторожностью, которая приходит к будущим матерям. Светлые волосы ее, густые как пшеничное поле, были убраны в косу, но несколько прядей выбились и падали на лицо.

— Алло, посмотри, — она повернулась к мужу, и на лице ее заиграла грустная, какая-то прощальная улыбка. — Рей идет. Видимо, уроки фехтования закончились.

Король Аллотсо, высокий мужчина с длинными черными волосами и тяжелым взглядом, кивнул, но навстречу сыну не пошел. Развернулся и ушел обратно во дворец, тяжело ступая по деревянным ступеням. Его вид был мрачен, но Флорайн это уже не смущало. Она привыкла.

Прохожие, завидев королеву, отворачивались. Женщины крестились, мужчины сплевывали. Кто-то шепнул что-то соседу, и тот ответил, не скрывая голоса:

— Знаем таких. Нечисть.

Флорайн делала вид, что не слышит. Она уже давно научилась не обращать внимания.

— Рейган! — позвала она, и мальчик, светловолосый и румяный после тренировки, подбежал к ней, сжимая в руке деревянный меч. — Ты уже большой мальчик. И ты большой молодец.

Она похлопала его по плечу, и Рейган, смутившись, обнял мать.

— О чем ты, мам? — спросил он, улыбаясь.

Она не ответила. Только погладила его по голове, провела пальцами по светлым, выгоревшим на солнце волосам, и поцеловала в соленый лоб.

Флорайн проводила сына до его комнаты, дождалась, пока дверь закроется, и пошла дальше по коридору. Дворец был деревянным, новым, пах смолой и свежей стружкой. Половицы под ее ногами поскрипывали.

Она постучала два раза и вошла.

В комнате короля стоял тяжелый, терпкий запах. Вино и табак смешивались в воздухе, делая его густым, почти осязаемым. Аллотсо стоял у окна, спиной к ней, в руке фужер с темной жидкостью.

— Рей похвастался успехами, — сказала Флорайн, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Кажется, он такими темпами и тебя переплюнет.

Аллотсо не обернулся.

— Флорайн, что это?

Он повернулся. Из кармана его плотного фрака он достал что-то маленькое, красное, зажатое между пальцами. Камень. Шесть граней, каждая отполирована до зеркального блеска, и в глубине его, казалось, тлел огонь.

Лицо Флорайн изменилось в одно мгновение. Теплая улыбка исчезла, глаза расширились, и она побледнела так, что веснушки, рассыпанные по переносице, стали видны особенно ярко.

— Я тебе много раз говорил, — голос Аллотсо был тихим, но в нем чувствовалась сила, которая не сулила ничего хорошего. — Перестань заниматься этой алхимией.

— Это не алхимия! — Флорайн шагнула вперед, протягивая руку. — Это магия. С помощью этого камня можно воскрешать мертвых, ты только подумай, сколько возможностей…

— Ты что, совсем не понимаешь?! — Аллотсо не сдержался. Крик вырвался из него, и Флорайн отшатнулась. — Если люди узнают, что ты этим занимаешься, сочтут ведьмой и сожгут!

Он посмотрел на камень, зажатый в его руке, и в глазах его вспыхнула ярость. Он швырнул камень в стену, но Флорайн, вскрикнув, метнулась за ним. Она поймала его в прыжке, прижала к груди, и упала на колени, сжимая его так, будто от этого зависела ее жизнь.

— Этот камень мне дорог, Алло, прошу…

— Вон!

Аллотсо швырнул фужер. Стекло разлетелось о стену осколками, вино потекло по деревянным панелям.

Флорайн вскочила и выбежала, прижимая камень к груди. Дверь за ней хлопнула.

Чтобы отвлечься, Флорайн взяла сына на рынок. Рейган любил бродить между лавками, разглядывать диковинные товары, трогать невиданные фрукты и расспрашивать мать о каждом пустяке.

На рынке было людно. Чтобы пройти между рядами, приходилось протискиваться, извиняться, отводить локти. Торговцы выкрикивали цены, женщины торговались, дети путались под ногами.

Флорайн остановилась у лавки оружейника. Ее взгляд упал на кинжал – тонкая работа, рукоять из темного дерева, на лезвии гравировка, едва заметная, но изящная.

— Сынок, взгляни, — позвала она.

— Кинжал? — Рейган подошел, нахмурившись. Ему больше нравились мечи.

— Необычный. Выполнен весьма неплохо. Опытный ремесленник сразу поймет, что эта работа на ура.

Рейган улыбнулся и обнял мать:

— Ты такая умная, мама!

Он прижался к ней, и Флорайн обняла его в ответ, чувствуя, как теплый комок подкатывает к горлу.

Кто-то, проходя мимо, толкнул их плечом. Флорайн пошатнулась, Рейган едва удержался на ногах.

— Рейган, ты в порядке?

Вместо ответа Рейган закричал.

Флорайн обернулась. Какой-то мужчина весь грязный, небритый, с дикими глазами схватил ее сына за шиворот и тащил прочь, зажимая ему рот грязной ладонью. Толпа расступилась, люди прятались, кто за прилавки, кто за углы, никто не спешил на помощь.

Флорайн не думала. Она схватила кинжал с прилавка, взмахнула им в воздухе и у похитителя на ноге открылась глубокая рана. Кровь хлынула на булыжники, он заорал, выпустил Рейгана и рухнул.

— Мама! Мама! — Рейган вырвался и бросился к ней, заливаясь слезами.

— Рей, ты как? — она обняла его, прижала к себе, чувствуя, как бьется его сердце.

— Все хорошо, — прошептал он в ее плечо. — Все хорошо.

Флорайн выпрямилась, подошла к лавке и положила кинжал обратно. Потянулась к кошельку, чтобы заплатить за него, ну не красть же, в конце концов.

Она не успела.

Толпа сомкнулась вокруг нее. Женщины с каменными лицами, мужчины с горящими глазами, старики, крестящиеся дрожащими руками.

— Ведьма! — закричал кто-то. — Она сожгла того человека одним взглядом!

— Я не сжигала, я просто…

— Видели? Видели?! Она резанула воздух — и рана открылась! Колдовство!

Флорайн наконец поняла, что сделала не так.

Аллотсо стоял с цветами перед дверью комнаты жены. Он поправил воротник, зачесал длинные черные волосы назад, сделал глубокий вдох. Цветы дрожали в его руке – полевые, синего цвета, которые она любила, что цвели сейчас за городской стеной.

Он постучал два раза. Никто не ответил. Постучал еще раз и тишина.

Дверь была не заперта. Аллотсо толкнул ее и вошел.

Комната была пуста. Кровать застелена, окно открыто, ветер колышет занавески. На столике у кровати стояла шкатулка с камнем внутри. Тем самым, что он швырял в стену.

Он открыл ее. Камня внутри не было. Только записка на крышке, написанная знакомым, немного неровным почерком.

«Если ты это читаешь значит, ты в моей комнате. Мы с Реем пошли на рынок. Не злись на меня, пожалуйста. Вернусь скоро»

— Флорайн… — у короля затряслись поджилки. — Ты что… ты что наделала…

Цветы упали на пол. Аллотсо выбежал из комнаты, не чувствуя ног. Он бежал по коридорам дворца, расталкивая слуг, не отвечая на вопросы, не слыша ничего, кроме стука собственного сердца.

Улицы были пусты. Только ветер гнал по мостовой прошлогоднюю листву.

А потом он услышал крик. Или не крик — вой, который вырывается из тысяч глоток одновременно. Он побежал туда, откуда он шел.

На главной площади толпился народ. В центре, на деревянном эшафоте, возвышался толстый шест. А к этому шесту была прикована она.

Голая. Босая. С растрепанными светлыми волосами, которые когда-то пахли медом и солнцем.

Под ее ногами уже лежала солома, пропитанная керосином.

Впереди, отделяя толпу от эшафота, стоял храмовник в длинной мантии. Он поднял руки, призывая к тишине.

— Посмотрите, — голос его гремел над площадью. — На ваших глазах мы сожжем эту грязную ведьму.

Взгляды Аллотсо и Флорайн встретились. Она виновата улыбнулась, ожидая прощения за свою недальновидность

Ноги короля подкосились. Он упал на колени, не чувствуя, как разбивает их о камни.

— МАМА! — крик Рейгана разорвал тишину. Стража держала мальчика, он вырывался, бился, царапался, но его держали крепко. — МАМА! МАМА!

Палач поднял факел. На секунду замер. И бросил.

Солома вспыхнула мгновенно. Пламя взметнулось вверх, выше человеческого роста, и окутало тело женщины. Крик, вырвавшийся из огня, был нечеловеческим. Он был таким, что люди в толпе отворачивались, затыкали уши, падали на колени.

Черный столб дыма уходил в небо, растворяясь в весенней голубизне.

Аллотсо не помнил, как долго это длилось. Ему казалось, что больше вечности. Когда огонь стих, когда люди начали расходиться, он поднялся на деревянный помост, на котором еще тлели угли. Он упал лицом в горячий пепел и заплакал.

Рейгана рядом не было.

Аллотсо вернулся во дворец на рассвете. Его лицо было вымазано пеплом, глаза красными, губы потрескавшимися. Слуги, которые попадались ему навстречу, улыбались, кланялись, желали доброго утра.

Он не отвечал.

Он зашел в оружейную. Снял со стены свой большой меч.

Когда он вышел, в коридоре было тихо. И оставалось тихо.

К полудню во дворце не осталось ни одного живого слуги. Аллотсо стоял в комнате жены, весь в крови, и смотрел на пустую кровать. Он опустился на подушку, на которой она когда-то спала, и прижался к ней лицом. Этот запах. Пепел и цветы.

Он вспомнил про камень и вскочил. Подбежал к шкатулке. Открыл, но камня не было.

— Мне нужен этот камень, — прошептал он. — Мне нужен этот камень!

Он ударил кулаком по столу так, что доска треснула.

На следующий день был издан указ: тот, кто найдет и принесет королю красный камень с шестью гранями, получит корону.

Камня он так и не получил.

В первый год ему приносили десятки камней: красные, алые, багровые, но все они были обычными. На второй год поток иссяк. Люди решили, что король просто пытается отвлечься от смерти жены. Они были правы. Он пил, он забывался, он просыпался с криком посреди ночи.

Рейган перестал выходить из своей комнаты. Он не разговаривал с отцом, не смотрел на него, а когда случайно встречался взглядом, в глазах его была такая ненависть, что Аллотсо отворачивался.

Во всем виноват только ты, говорили глаза сына. Ты мог спасти ее. Ты не спас. Ты убил ее.

Смерть всех слуг списали на разбойников. Рейган знал правду, но предпочел молчать. С каждым днем он все больше ненавидел отца.

Семнадцатый год Рейгана. На королевство напало соседнее государство. Войско Сликхавена было мало, люди боялись своего короля-тирана, многие разбежались. Аллотсо и Рейган вышли на поле боя вместе, чтобы поднять боевой дух.

Последнее сражение случилось у реки.

Король был безжалостен. Он рубил врагов, не разбирая, кто перед ним: солдат или командир, молодой или старый. Те, кто молил о пощаде, падали рассеченными пополам. Свои солдаты смотрели на него с ужасом и отступали, чтобы не оказаться рядом.

Сликхавен победил. Но победа была кровавой.

С неба начали падать капли дождя. Сначала редкие, потом чаще. Они смывали кровь с тел, с земли, с мечей.

Аллотсо оглядывал поле боя, ища сына. Он не находил его и выдохнул. Выдохнул и чуть не пожалел об этом.

— УМРИ-И-И!

Рейган вылетел из-за груды тел, выставив одноручный меч вперед. Аллотсо увернулся, клинок только чиркнул по латному наплечнику. Рейган развернулся, снова занес меч, и в глазах его была такая ненависть, что она затмевала дождь и кровь и всё вокруг.

— Ты мог спасти маму! — крикнул он. — Но ты оставил ее умирать!

Это было последнее, что он крикнул.

Голова Рейгана отделилась от плеч одним ударом. Кровь брызнула, смешиваясь с дождем, тело сделало еще один шаг вперед и рухнуло к ногам отца.

Зрачки Аллотсо расширились. Он смотрел на тело сына, на свои руки, на меч, с которого капала алая кровь.

Правое плечо обожгло болью. Потом спина. Потом левая нога. Он обернулся – это его же солдаты, те, кто должен был стоять за ним, перезаряжали арбалеты. Десять стрел торчали из его спины.

Ноги подкосились. Аллотсо упал на колени в мокрую грязь, протянул руку к телу сына, схватил его за безжизненную ладонь. Он хотел умереть. Он был благодарен.

В глазах его стояли слезы, смешивающиеся с дождем.

— В следующий раз… — прошептал он. — В следующий раз я искуплю все свои грехи. Простите меня…

Он закрыл глаза. И открыл их снова через тысячу лет.

Глава 7

Глава 7

Деревня Кальонас — 1237 год, за несколько дней до пророчества.

Если бы вы попали в деревушку под названием Кальонас, вы бы посчитали её непримечательной от слова совсем. Одна улица на всю деревню, десяток домов с покосившимися крышами, колодец в центре да старая школа, где местный дьяк учил деревенских ребятишек грамоте по псалтырю, который сам уже разваливался.

Деревенские до некоторого момента жили спокойно. Мальчишки, вооружившись деревянными палками, играли в рыцарей: рубились на мечах, штурмовали воображаемые замки, падали с криками «я убит» в прошлогоднюю листву. Взрослые весь день пахали на полях, возвращаясь домой только к закату, усталые, пропахшие землей и конским потом.

В более интересные дни они шли к мимо проезжавшим торговцам. Те привозили шёлк, соль, иголки, иногда даже сладости для детей. Сегодня тоже должны были приехать братья-торговцы. Старик у ворот говорил, что они никогда не опаздывают.

— Две телеги будут, — старик подошёл к деревянным воротам, чтобы отпереть их. Ключ заскрипел, замок щёлкнул. — Шелка для женушки куплю. А то моя старая засиделась в платье, которое ещё моя мать носила.

— Ты и про себя не забудь, — второй старичок подмигнул, поправляя шапку. — Может, кузнец новую косу сделал. А то твоя старая уже траву не режет, смотреть больно на то, как корчишься.

Они выглянули за ворота и увидели телегу. Одну.

— Заболел кто-то из них? — предположил первый старик, щурясь от солнца.

— Или поссорились. Бывает.

Девушка, дочка местного кузнеца, выбежала им навстречу, замахав рукой:

— Кохнал! Летард!

Жители посмотрели на возниц. Те сидели на облучке, держа вожжи, но лица их были бледны, как у покойников. Глаза смотрели прямо перед собой, не моргая. Никто не улыбнулся в ответ, никто не помахал.

Жители пожали им руки, не стали расспрашивать о состоянии. Решили, что просто устали с дороги, вот и сами не свои.

Один из жителей, любопытный парень по имени Грегор, подошёл к крытой повозке и отодвинул ткань. Внутри, среди тюков с товаром, сидел человек в плаще с капюшоном. Он лежал закинув ногу на ногу и энергично махал одной из них.

Человек в плаще поднял руку в знаке приветствия:

— Привет.

Грегор хотел ответить, но вдруг почувствовал, что не может пошевелиться. Тело стало тяжелым, будто налитым свинцом. Он хотел закричать, но голос не слушался.

Человек в плаще спрыгнул с повозки и пошёл по улице деревни.

За его спиной жители, один за другим, замирали. Кто с корзиной в руках, кто с ведром, кто с ребёнком на руках. Они словно превращались в статуи или в марионеток, чьи нити теперь принадлежали ему.

Старик у ворот успел только прошептать:

— Господи, поми…

И замолчал…

Леса Сликхавена в настоящее время.

Рейган сделал шаг вперёд. Цветок под его ногой, маленький, полевой, ещё живой – был смят под тяжестью доспехов и втоптан в землю.

Его лицо вдруг исказилось под гримасой смеха. Сначала это был просто нервный смешок, потом настоящий хохот, до слёз, до боли в животе. Рейган схватился за живот, согнулся пополам и засмеялся так, будто услышал самую смешную шутку в своей жизни.

Лица трёх рыцарей, стоящих поодаль, сначала застыли в страхе и непонимании. А потом к этим эмоциям добавилось удивление.

— Ну и как вам история? — прохрипел Рейган, вытирая слезу. — Хороша, правда?

Скирфар поднял меч в атакующей стойке. Его спутники последовали его примеру – Дарриф слева, Мериан справа, чуть отступив из-за раненого плеча. Аллот стоял чуть впереди, опустив меч, и смотрел на сына.

Скирфар перевёл взгляд на Аллота и увидел то, чего не замечал раньше. Враг оказался их спасителем. А спаситель оказался палачом, сжегшим жену и убившим сына.

— Битва один против трёх? — Дарриф попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой. — Кажется, наша взяла.

Рейган скучающе пожал плечами.

— Вас убивать я и не собирался. Не хочу марать руки лишней кровью.

Скирфар неохотно доверился этому заявлению. Он уже хотел отступать назад, уводить отряд, перегруппироваться и придумать новый план, как вдруг Мериан положила руку ему на плечо.

— Скирфар, — сказала она твёрдо. — Он меня спас. И я ему отплачу тем же.

Скирфар посмотрел в глаза девушки. Карие, полные уверенности глаза. Рыцарская честь? Похоже, это она и была. Не может же рыцарь оставаться в долгу у кого-то, даже если этот кто-то твой враг. Или сын твоего врага. Или…

— Мы тебе поможем, — сказал Скирфар, запинаясь. Он жестом подозвал путников присоединиться к Аллоту. — В последний раз.

В его голосе звучала обида. Говоря это, он даже не посмотрел на Аллота. Тот обманул их всех. Всё, что они знали о нём была лишь ложью. Или не вся? Но сейчас не время разбираться.

Аллот печально выдохнул. Это было слышно даже сквозь шлем: тяжёлый, глубокий вздох человека, который носит на своих плечах больше, чем может выдержать.

Рейган жалобно посмотрел на трёх рыцарей. Он их даже не считал ровней.

— Я вам дал шанс, — вздохнул он. — Но раз вы так хотите… Постараюсь убить вас быстро.

Он взмахнул мечом. Воздух свистнул. Невидимое лезвие, сотканное из чистой силы, полетело в Аллота. Первый король не двинулся с места – только выставил свой огромный меч ребром. Сгусток воздуха врезался в сталь и растворился, обдав всех потоком ледяного ветра.

Дарриф напряг глаза, следя за каждым движением Рейгана. Он быстро понял закономерность: каждый взмах меча означал невидимое лезвие, которое неслось вперёд по прямой траектории и рассеивалось через несколько мгновений.

Пока Рейган атакует Аллота, Дарриф в относительной безопасности. Но если он перестанет атаковать отца, то сразу набросится на остальных.

Опасно подпускать такого противника близко. Лучше дождаться удачного момента, пока тот запнётся, и нанести сокрушающий удар.

Победа была бы в кармане у Рейгана, если бы не три рыцаря, которые решили погеройствовать.

Дарриф выбежал из-за спины Аллота и помчался прямо на противника с обнажённым мечом.

Рейган, продолжая размахивать одним мечом в сторону отца, взмахнул другим — в сторону Даррифа.

Скорость невидимого клинка была чудовищна. Обычный человек даже не увидел бы его, просто упал бы замертво с рассечённой грудью. Но Дарриф не был обычным человеком. И у него была способность.

Клинок летел прямо в голову. Дарриф успел поднять свой меч лишь на уровень груди и в следующее мгновение произошло столкновение двух невидимых тел. Воздух вздрогнул. Звон металла разнёсся по лесу.

— Ты можешь проецировать своё тело малейшим движением, создавая некого клона, неотличимого от тебя, — процедил сквозь зубы Рейган, не прекращая атаку. — Неплохо.

— Догадался, — ответил Дарриф, отбиваясь от клинков.

Рейган активизировал атаку. Теперь Дарриф не мог сойти с места ведь каждое движение противника порождало новый невидимый удар, и если бы не проекция, которая принимала часть ударов на себя, Дарриф был бы уже мёртв.

Мериан видела, что Дарриф прижат. Что долго он не продержится. Что пора что-то делать.

Она сняла железную перчатку с правой руки. Положила её на ладонь. Сосредоточилась. Жар пошёл изнутри.

Металл начал плавиться. Сначала просто нагрелся, потом покраснел, потом стал оранжевым, а потом превратился в жидкое, текучее железо, которое пузырилось на её ладони, хоть и не обжигало.

Она кинула его во врага.

Раскалённая масса полетела вперёд, оставляя за собой шлейф искр. Рейган среагировал в последний момент, успел отпрыгнуть, и жидкий металл шлёпнулся в траву, которая мгновенно вспыхнула. Но, отпрыгивая, он перестал бить мечом.

Он оглянулся.

Аллот и Дарриф уже замахивались для удара.

Рейган парировал оба удара одновременно. Лязг металла разнёсся по лесу, а потом оттолкнулся ногами от двух мечей и отскочил назад, приземлившись в десятке шагов.

— Неужели снова убьёшь сына? — ухмыльнулся он, тяжело дыша.

— Нет, — Аллот вонзил свой огромный меч в землю. Рукоять задрожала, клинок вошёл в почву по самую гарду. — Просто преподам тебе урок.

Он поднял обе руки к небу.

Латы на железных нарукавниках Аллота немного оттопырились, и оттуда повалил воздух. Не обычный воздух, а который закручивался, уплотнялся, становился осязаемым. Сначала маленькие воронки, потом больше, потом…

Два торнадо объединились в один. Огромный, ревущий столб воздуха, который вырывал из земли куски дёрна, ломал ветки, поднимал в воздух мелкие камни.

Первый король активировал свою способность.

Торнадо рвануло вперёд. Рейган успел только закрыть лицо руками.

Воспоминание.

За окном тёмной деревянной комнаты, в которой мерцала лишь одна свеча, ухнула мимо пролетающая сова. Лунный свет падал на подоконник тонкой серебряной полосой. На небе, в чёрной бездне, сорвалась одна звезда и упала за горизонт, потухнув у гор.

— Алло, я тебя безумно люблю, — Флорайн тыкнула мужа в нос. — А ты меня?

Аллотсо в нижнем белье лежал под одеялом рядом с женой. Её светлые волосы разметались по подушке, пахли полевыми травами и мёдом. Он невольно хихикнул, даже как-то глупо и по-детски. Он обнял жену и поцеловал в маленький лобик.

— Люблю больше себя.

Флорайн обняла его в ответ. Они лежали так минут десять, слушая, как потрескивает свеча, как тикает где-то в углу старый маятник, как бьются сердца друг друга.

Первой тишину прервала Флорайн.

— Алло, если я попрошу тебя об одном, ты исполнишь?

Аллот не разжимая объятий тихонько кивнул.

— Как ты знаешь, я не обычный человек. А такие, как я, долго не живут. Рано или поздно об этом прознают.

На её зелёных глазах появились крупинки слёз. Они блестели в свете свечи, как драгоценные камни.

— Будь со мной строг, чтобы люди не подумали, что ты покрываешь ведьму. И не спасай меня, если я умру. Это единственное, что я прошу.

— Но как же… — Аллотсо замер. Лицо его приняло грустное выражение — такое, когда человек готов расплакаться в любую секунду, но держится из последних сил. — Я тебя понял.

— И наш девятилетний Рей не должен об этом знать, — Флорайн снова тыкнула его в нос. — Обещай мне.

— Обещаю.

Она улыбнулась и прижалась к нему крепче.

Аллотсо не спал всю ночь. Он смотрел в потолок и думал о том, как будет жить без неё.

Он не знал, что это случится скоро.

— Брехня…

Рейган стоял на коленях. Голос его дрожал. Он укусил губу, пытаясь сдержать поток слёз, но они всё равно хлынули из глаз, оставляя мокрые дорожки на пыльных щеках.

— Почему мама так поступила… — Он ударил кулаком по земле. Трава не смягчила удар.

Аллот подошёл к сыну и положил ему на голову свою тяжёлую ладонь. В нём было столько же скорби, сколько и у Рейгана. Может, даже больше. Он прожил с этим знанием тысячу лет.

— Прости, что не сказал сразу.

— Не думай, что я всё тебе простил! — Рейган поднял голову. Глаза его горели. — Ты меня убил!

Аллот убрал руку и отошёл. Мериан, Дарриф и Скирфар подбежали к ним, застыв в нерешительности.

— Я всё понимаю, — Аллот опустился перед сыном на одно колено. — Но сейчас не время выяснять отношения. Нам нужно победить одного человека. Того, кто завладел камнем нашей Флорайн.

Рейган поднялся с колен. Лицо его было мокрым от слёз, но гнев не сползал с него. Он смотрел на отца так, будто видел его впервые. Или в последний раз.

— После этого я лично тебе голову отсеку, — сказал он уверенно.

— Договорились, — Аллот протянул руку.

Рейган не взял её. Он прошёл мимо, к повозке, туда, где лежали его мечи.

— Лучше, чем ничего, — ухмыльнулся Дарриф. Никто не поддержал его шутку.

Глава 8

Глава 8

Дорога тянулась через поля, уже успевшие пожухнуть после первых осенних заморозков. Сухая трава шуршала под ногами, и над всем этим низкое небо висело серым пологом, грозя дождём, который никак не мог решиться.

— И почему мы идём пешком? — жаловался Рейган.

Он закинул руки за голову и шёл с закрытыми глазами, полагаясь только на слух. За прошедший час он успел свыкнуться с тем, что ему придётся сражаться бок о бок с теми, кого он хотел убить. Привыкнуть – это не значит принять, но хотя бы перестать вздрагивать при каждом движении Аллота.

— Напомню, что в этом ты виноват, — обвинила Мериан нового путника, кивнув на разбитую повозку, которую они бросили ещё на рассвете.

Рейган приоткрыл один глаз, посмотрел на неё с высоты своего роста и презрительно фыркнул.

— Я лошадь не трогал. Это отец резко дёрнул вожжи.

— Потому что ты выскочил из кустов с криком «папа»!

— А надо было тихо подкрасться? — Рейган усмехнулся. — Ты бы оценила?

Мериан закатила глаза и ускорила шаг, чтобы не слышать его.

Шли молча. Ветер гнал по дороге сухие листья, и они кружились у ног, как маленькие рыжие птицы. Дарриф шёл справа, Скирфар – слева, Аллот замыкал шествие, иногда оглядываясь назад, будто ждал погони.

Наконец впереди показалась деревня. Деревянные ворота, когда-то крепкие, теперь покосившиеся, защищали её от разбойников, что могли шастать по округе с желанием заполучить ценности и женщин. За воротами виднелись крыши домов – соломенные, местами провалившиеся.

Дарриф первым подошёл к воротам. Прикоснулся и створки легко подались, распахнувшись с протяжным скрипом, похожим на стон.

— Довольно странно, что всё так легко, — Аллот несколько раз оглянулся. Его рука лежала на рукояти меча.

— Сам же чувствуешь, — ответил Рейган, не глядя на отца. — Оживших здесь вообще нет. Энергия исходит от чего-то маленького. Компактного.

Они говорили о камне Флорайн. И Рейган, и Аллот могли чувствовать таких же оживших, как они сами, - знать точное расположение, чувствовать их присутствие за милю. И сейчас это чутьё подсказывало: в деревне пусто.

Почти пусто.

Скирфар закусил губу так, что она побелела. Он шёл позади всех и чувствовал себя пустым местом. Баластом. В последнем бою он ничего не смог сделать. Никак помочь.

У каждого из них была уникальная способность. Дарриф создавал проекцию тела, делая невозможное возможным. Мериан раскаляла всё, чего касалась, даже собственную кровь. Аллотсо мог призвать ураган и обладал чудовищной силой. Рейган, не подходя, рубил воздух, и враги падали замертво.

А он всего лишь мог…

— Эй, — Дарриф отстал и положил руку ему на плечо. — Не унывай. Как только всё это кончится, я угощаю. Трактир в Крауне, все за мой счет. Слышал, у них новое вино привезли.

Он подмигнул Скирфару и, не убирая руку с плеча, зашёл с ним в деревню.

— Спасибо, — улыбнулся Скирфар. Улыбка вышла кривой, но искренней.

— Матушка, отец, я пошёл.

Мальчик накинул кожаный мешок на плечо и поправил воротник рубахи. Мать стояла в дверях, вытирая руки о передник.

— Удачи, Вериус, — она аккуратно пригладила его волосы, убрала непослушную прядь со лба. — Возвращайся к обеду.

— Вернусь.

Вериус Вендт вышел из дома и направился в школу. Он жил и родился в деревне Кальонас, и это была единственная школа на всю округу – старая, с покосившейся крышей, но внутри пахло мелом и старыми книгами, и Вериус любил этот запах.

«Сегодня будут учить письму», — мальчик заулыбался, и на щеках его заиграли ямочки. Он всегда хотел уметь писать. Чтобы, когда вырастет, писать письма. Длинные, красивые, с завитушками.

Он шёл и улыбался, и кто-то заметил эту улыбку.

Пятеро старших мальчишек переглянулись. Пересмеялись. Один из них, самый высокий и злой, поставил Вериусу подножку, и тот полетел лицом в землю. Другой, пока он лежал, стащил с него мешок с принадлежностями. Вытряхнул их на дорогу, и все пятеро начали прыгать по бумаге и карандашам, давя их грязными сапогами.

— Прекратите! — Вериус попытался проползти под ними, выхватить хотя бы один карандаш, но они продолжали топтать.

Хруст и Вериус замер. Посмотрел на свою руку. Указательный палец правой руки торчал в сторону, как-то уж неестественно и страшно. Боль пришла не сразу. Сначала он просто смотрел, не веря, а потом закричал.

Утро было раннее. До школы оставалось ещё пятнадцать домов, почти никого на улице. Никто не услышал.

Самый старший, тот, кто начал всё это, заметил, что они переборщили. Но он не испугался. Он разозлился. Достал из кармана грязную тряпку и заткнул ею рот Вериусу. Потом ударил ногой по лицу — раз, другой — и наклонился к самому уху.

— Если ты кому-нибудь расскажешь, — прошептал он, — мы тебя убьём.

Вериус рыдал. Без звука. Он медленно собрал свои вещи – то, что осталось и сложил их в порванный мешок и встал. Подростки с ненавистью смотрели на него, и под этими взглядами он пошёл в школу.

Зайдя внутрь, он убрал тряпку изо рта. Она была в крови. Он сплюнул кровь и вместе со слюной вылетел зуб. Вериус посмотрел на него, лежащий на полу, и глаза его сузились.

Он вышел из школы. Достал острый карандаш, единственный, который не сломали.

— Поглядите, он возвращается, — заулыбался один из подростков, завидев Вериуса. — Мало было?..

Он не успел договорить.

Карандаш вошёл в глаз с хрустом, как в яблоко. Мальчик заорал, схватился за лицо, кровь хлынула между пальцами. Другие парни вовремя среагировали и пинком отправили Вериуса в полёт, он приземлился в грязь, и двое принялись запинывать его ногами.

Вериус не кричал. Он только смотрел на небо и улыбался.

Пятеро рыцарей шли по пустынной деревне. Старались прислушиваться к любому шороху, но вокруг стояла мёртвая тишина. Даже ветер, который всю дорогу гнал листья, здесь затих.

Ни птиц. Ни собак. Ни скрипа половиц под ногами невидимых жителей.

Никого.

— А вот и причина всех бед, — сказал Рейган, останавливаясь.

Впереди, в сорока метрах, спиной к ним стоял человек в длинном плаще. Капюшон был опущен, и на ветру шевелились короткие каштановые волосы. Он не двигался. Просто стоял и ждал.

— Кья — человек резко повернулся.

Капюшон слетел, открывая обычное лицо. Обычные черты, обычные глаза. Ничего демонического, ничего пугающего. Только улыбка и-тт она слишком широкая и спокойная.

— Первые рыцари королевства и семья апостола смерти, — слетело с его губ, как заученный текст. Он даже поклонился небрежно и театрально, будто актёр на сцене.

Пятеро мгновенно вооружились. Лязгнул металл – мечи, кинжалы, сабли. Кроме Скирфара, он просто поднял ладонь кверху. И это означало его готовность.

— Ой, как невежливо с моей стороны, — мужчина повернулся боком, встал на одну ногу, изогнулся в неестественной позе и снова заговорил: — Вериус Вендт, так меня и зовите.

Он выдержал паузу.

— Музычку.

И прихлопнул в ладоши.

Из дома слева вышли они. Пятнадцать оживших мертвецов. У каждого в руках был музыкальный инструмент – скрипки, флейты, барабаны, даже арфа. Их глаза были пусты, лица бледны, но пальцы двигались быстро и умело.

Они заиграли.

Мелодия была быстрой, почти безумной. Что-то вроде деревенской плясовой, только ускоренной в два раза. Вериус не смог удержаться и начал плясать. Притоптывал, кружился, хлопал в ладоши в такт.

— Какое веселье! — рассмеялся он. — Наконец-то гости!

— Псих, — выдохнул Рейган, сжимая мечи.

Аллотсо рванул вперёд. Огромный меч описал дугу, целя Вериусу прямо в пояс, чтобы рассечь пополам одним ударом. Но что-то сверхбыстрое, почти невидимое, ударило по клинку и сменило траекторию. Меч ушёл в землю, разрезав её на глубину ладони.

Вериус стоял в метре от него. Танцевал. И улыбался.

— Как некрасиво. А мы только начали веселиться.

Аллотсо пнул его в живот. Удар был такой силы, что Вериус взмыл вверх, как тряпичная кукла. Он летел метров двадцать, перевернулся в воздухе и исчез за крышами домов, вылетев за деревню.

— Битва под музыку, — Дарриф и остальные побежали по направлению к падению Вериуса. Мертвецы-музыканты продолжали играть, не обращая внимания на бегущих мимо рыцарей.

— Звучит весело, — согласился Скирфар, впервые за день чувствуя, как кровь быстрее бежит по венам.

Глава 9

Глава 9

За деревней, на вытоптанном поле, где когда-то росла рожь, а теперь остались только пожухлые стебли да чёрные проплешины выжженной земли, Вериус поднялся на ноги. Его тело всё ещё ныло от пинка Аллота, но он не подавал виду.

Вериус поднял ладонь кверху и сквозь сломанный палец, тот самый, что сломали ещё в детстве, - посмотрел на серое небо. Облака ползли низко, тяжело, и казалось, что даже они не хотят быть свидетелями того, что должно случиться.

Из рукава его плаща вылез меч. Но не обычный, а меч, состоящий из звеньев. Каждое звено было острым, как бритва, и двигалось само по себе, будто живое. Они переливались, извивались, щёлкали, как челюсти голодной змеи.

Удивительнее всего было то, что Аллотсо выдержал это зрелище без единого слова. Вериус ожидал крика, вопроса, хотя бы стона удивления. Но нет. Только тишина.

Нижние губы Вериуса задрожали. Его глаза увлажнились. Он почувствовал себя… обиженным. Не оценённым. После всего, что он сделал, после всего, чего он достиг… никто даже не ахнул?

Он дважды дал себе пощёчины, по обеим щекам. Боль отрезвила его сознание. Слёзы к его счастью не потекли.

— Так вот как ты парировал мой удар, — сказал Аллот, не сводя глаз с танцующего меча.

— Ты прав, муж смерти, — Вериус кивнул, улыбаясь. Улыбка была слишком широкой для человека, которого только что пнули на двадцать метров.

— Муж смерти? — переспросил Скирфар, взглатывая.

— Ну да! — Вериус не удержался и начал скакать, делая обороты вокруг себя, как заводная кукла. — Мир, в котором уникальные способности есть не у всех, - это нечестный мир. Ну, и я решил это исправить. Мне помогла история о ведьме Флорайн, что создала артефакт апостола смерти.

Он остановился. Посмотрел на Аллота. В глазах его горел тот самый огонь безумца, который уже ничего не боится, потому что всё уже видел.

— Я лишь продолжаю то, что должны были сделать вы. Вам повезло и вы сохранили рассудок. Видимо, она как-то защитила вас от этой магии. Это многое объясняет.

Слова вылетали из него так быстро и так чётко, что это пугало. Будто он репетировал эту речь годами.

У Рейгана внутри всё перевернулось.

Гнев поднялся из глубины его сердца. Он начал череду быстрых атак – взмах за взмахом, клинок за клинком. Но меч Вериуса, двигаясь сам по себе, отражал всё с поразительной лёгкостью. Звон металла стоял такой, будто работала целая кузница.

Дарриф появился перед Вериусом из ниоткуда. Проекция скользнула вперёд, принимая на себя удар управляемого меча, а сам он направил саблю прямо в горло врага.

Но меч Вериуса удлинился. Среднее звено оторвалось от остальных и полетело прямо в грудь Даррифа.

Аллотсо успел. Схватил союзника за шиворот и отпрыгнул. Звено чиркнуло по плечу Аллота – латы разлетелись в мгновение ока, будто были сделаны из старого пергамента. Ещё сантиметр и руки бы не было.

Мериан тоже попыталась атаковать. Расчёт был простой: своей способностью она расплавит его меч, и он станет бесполезным. Одна проблема. Меч двигался с такой скоростью и по такой траектории, что просто защититься уже было подвигом.

Она расплавила свой собственный меч прямо посреди боя. Раскалённый металл, белый и текучий, полетел в Вериуса. Тот же трюк она провернула с Рейганом и тогда это сработало.

Но не сейчас. Меч Вериуса, игнорируя атаку, полетел прямо в неё. Её и так уже раненое плечо должно было быть проткнуто насквозь. Мериан зажмурилась, готовясь к боли.

Удара не было. Она открыла глаза. Скирфар стоял в стороне, сжимая кулак. По его руке текла кровь, плечо было разорвано так же, как должно было быть разорвано её. Он покачался, но устоял.

Поймав взгляд Мериан, он просто показал большой палец вверх. Всё хорошо.

Мериан аккуратно кивнула. Ей было стыдно за свою ошибку. Она чуть не потеряла руку, а он принял этот удар на себя. Опять.

— На что вы рассчитываете? — Вериус уже устал. Бой шёл почти полчаса, и даже его бесконечная энергия начала иссякать. — Разве не видно, что правда за мной?

Он перевёл дух.

— Вы знаете, что я могу сам дарить способности?

Уставшие лица каждого покрылись изумлением. Блефует он или нет? Именно эти мысли тревожили всех. Такого не может быть. Не может один человек раздавать силы, как яблоки на рынке.

— Только поглядите, — Вериус растопырил пальцы и подался телом вперёд.

И в этот момент каждый из них увидел. На груди Вериуса, в стеклянном сосуде, пульсировал красный гранёный камень. Тот самый. Камень Флорайн. Сердце апостола смерти.

Всех поразил страх. Не тот, что заставляет бежать, а тот, что приращивает ноги к земле. Никто не мог сдвинуться с места.

Вериус вскинул руки перед собой. Красная энергия вырвалась из камня, такая, живая и уничтожающая всё на своём пути. Огромная волна, шириной с деревню, высотой с дом, полетела прямо в героев.

Она поглотила их всех. Кроме скирфара, что стоял позади всех.

— Ну вот и всё, — Вериус похлопал в ладоши и подпрыгнул вверх. — Победа!

Огромная пыль от расщеплённой земли начала оседать. Сначала медленно, потом быстрее. Глаза Вендта резко расширились.

Те, кто должны были умереть, стояли невредимые. Все, кроме одного.

Дарриф с дрожащими глазами оглядел поле. Мериан стояла, прижимая руку к груди. Аллот на ногах и тяжело дыша. Рейган, сжимая мечи.

А потом он увидел Скирфара.

Тело его почернело. С каждого сантиметра кожи фонтаном лилась кровь. Нет, не лилась, а сочилась, будто каждая пора превратилась в открытую рану. Он пошатнулся. Глаза его закатились и остались так, белые, без зрачков. Кожа обуглилась так сильно, что стала похожа на камень.

Скирфар упал навзничь.

«Интересно, как там матушка и сестрёнка,» — подумал он в последнюю долю секунды, когда сознание ещё теплилось. — «Надеюсь, у них всё хорошо.»

Никто не услышал этих мыслей.

Дарриф схватил меч покрепче. Пальцы побелели. Он уже был на пределе, ведь сил хватило бы только на пару проекций, не больше.

— Неужели это конец… — прошептал он.

И тут же запнулся.

Аллот не собирался сдаваться. Он использовал заминку Вериуса. Тот смотрел на падающее тело Скирфара с неподдельным любопытством, как учёный, наблюдающий за жуком и рванул вперёд.

Огромный меч описал дугу. Сначала отрубил управляемый меч Вериуса — звенья разлетелись в разные стороны, потеряв магическую связь. А потом пробил дыру в груди врага.

Кровь хлынула из раны. Вериус захрипел, схватился за грудь, но не упал.

— Для тебя это конец, — проговорил Аллот.

— Уверен?

Из рукавов Вериуса вылетело ещё десяток мечей. Таких же, состоящих из звеньев. Они двигались в унисон, будто танцевали, и за секунду слились в один огромный клинок.

Аллот уже поднимал руки к небу, готовясь призвать ураган. Но мечи были быстрее.

Тело Аллота отлетело на тридцать метров. Он перевернулся в воздухе, ударился о землю, вскочил, но ноги подкосились. Он упал на колени, вонзив меч в землю, используя его как опору, чтобы не лечь лицом в грязь.

«Что это?» — подумал он. — «Что произошло?»

Шлем свалился с его головы. Чёрные длинные волосы рассыпались по плечам, мокрые от чего-то тёплого. — «Это что, кровь?»

Он посмотрел на струю, что текла по земле, растекаясь алой лужей. Потом опустил взгляд на свой живот.

«А,» — понял он. — «Это моя кровь.»

— Отец?.. — Глаз Рейгана задергался. В его голосе не было ненависти. Не было злобы. — Не смей… НЕ СМЕЙ УМИРАТЬ ОТ ЕГО РУК!

Аллот улыбнулся. С уголков его губ потекла кровь, смешиваясь с потом и грязью.

Он вдруг почувствовал чью-то руку на плече. Обернулся.

Флорайн стояла рядом. Такая же, как в воспоминаниях – светлые волосы, зелёные глаза, грустная улыбка. Полупрозрачная, как утренний туман.

— Я не могу сейчас, — прошептал Аллот. — Я не спас… не спас столько жизней, сколько должен был.

— Алло, — она погладила его по щеке, и он почувствовал тепло, хотя её руки не было. — Ты сделал всё, что мог.

— Не всё...

Аллот изрыгнул кровь. Не удержался и упал лицом в собственную лужу. Зрачки его потускнели и погасли.

Глава 10

Глава 10

Серые тучи, висевшие над полем с самого утра, наконец решились сделать ход. Одна холодная, крупная капля ударилась о лист клёна, растущего на краю вытоптанного поля, развалившись на десяток мелких брызг. За ней пришла вторая. Третья. А через мгновение небо разверзлось, и на землю обрушился ливень.

Вода забарабанила по листве, по доспехам, по лужам крови, смешивая алую жижу с грязью. Она стекала по лицу Аллота, лежащего лицом вниз, размывая красное пятно под ним. Она омывала окаменевшее тело Скирфара, не в силах вернуть ему жизнь.

Вериус Вендт простоял ещё десять секунд после смерти Аллота.

Десять секунд он смотрел на пробитую грудь, на дыру, из которой текла кровь, смешиваясь с дождём. Десять секунд его пальцы дрожали, пытаясь нащупать край раны, будто он мог зашить её одним желанием. А потом он рухнул на колени, завалился набок и замер.

Дождь не жалел никого.

Рейган не заметил, как его ноги понесли его к отцу. Он упал на колени в грязь, не чувствуя холода. Смотрел на тело.

Волосы Аллота, чёрные и длинные, разметались по земле, намокли, прилипли к щекам. Глаза были открыты — серые, потухшие, пустые. Он улыбался. Даже мёртвый, он улыбался.

— Дурак, — прошептал Рейган. — Дурак старый…

Он поднял шлем отца, тот самый, который Аллот никогда не снимал при живых. Внутри ещё хранилось тепло. Рейган надел его на себя. Шлем оказался впору, как будто ждал его все эти годы.

И тогда он увидел. За спиной Даррифа и Мериан, которые медленно приближались к телу Скирфара, что-то шевелилось.

— Вот же радость, — раздался голос из лужи грязи и крови. — Я смог себя воскресить!

Вериус поднимался. Медленно, хрустя костями, которые ещё не до конца встали на место. Дыра в его груди затягивалась на глазах — кожа срасталась, мышцы переплетались, будто кто-то невидимый шил её иглой. Он отряхнул плащ и улыбнулся. Глаза его остались тусклыми, но улыбка была шире прежнего.

Тринадцать управляемых мечей поднялись из грязи вместе с ним. Пять из правого рукава. Шесть из левого. Два парили в воздухе, ожидая команды. Они щёлкали звеньями, как змеи, почуявшие добычу.

Дарриф обнажил клинок. Пальцы грубо сжимали его рукоять. Больше нечего было терять. Биться до последнего – вот всё, что оставалось.

И тут на его плечо легла рука.

— Дарриф.

Он обернулся.

Скирфар стоял перед ним. Без единой царапины. Целый. Невредимый. В той же одежде, что была на нём, когда они вошли в эту проклятую деревню. Дождь стекал по его лицу, и он не моргал.

Дарриф ущипнул себя за руку. Больно. Скирфар не исчез.

— Это… — Дарриф не мог вымолвить ни слова. — Как…

Мериан тихонько всхлипнула. Она не была готова к смерти друга. А он не умер. Или умер и вернулся. Её переполняло столько эмоций, что они выплеснулись наружу солёными каплями, смешиваясь с дождём на щеках.

Скирфар не сказал ни слова. Он просто шагнул вперёд, обходя Даррифа. И побежал. К Вериусу.

— Скирфар! — крикнула Мериан. — Стой!

Дарриф схватил её за руку.

— Не надо.

— Что?..

— Не останавливай его.

Мериан посмотрела на серьёзное выражение лица Даррифа. А потом на Скирфара. На его движения. Сверхбыстрые, отточенные, плавные. Слишком плавные для живого человека. Слишком точные для того, кто несколько минут назад лежал обугленным трупом.

— Нет, — выдохнула Мериан. — Не может быть.

Дарриф ничего не ответил.

Скирфар изменился. Глаза его стали пустыми, хотя и не как у тех марионеток, что шли за Вериусом как скот. В них ещё теплилась искра. Что-то своё, живое, запертое глубоко внутри. Кожа стала бледнее. А волосы… волосы побелели за несколько минут и стали длиннее, спускаясь на плечи.

Скирфар мчался вперёд.

Вериус увидел его за секунду до столкновения. Улыбка не слетела с его лица. Он просто поднял руку, и мечи бросились навстречу, щёлкая звеньями, целя в голову, в грудь, в ноги.

Скирфар сделал оборот. Меч в его руке описал полный круг и все тринадцать клинков разлетелись в стороны, отбитые одним движением. Металл зазвенел о металл, искры брызнули в дождевой воде. А потом Скирфар разжал пальцы и меч полетел в Вериуса, остриём вперёд, как копьё.

Вериус отбил его двумя оставшимися клинками. Меч упал в грязь.

— Ха! — выдохнул некромант, отводя мечи в стороны, чтобы посмотреть на противника.

Скирфар уже был перед ним. В трёх шагах. С поднятыми руками.

Ветер родился из ниоткуда. Не тот ветер, что стонет в ветках. Не тот, что гонит листья по дороге. А настоящий ураган. Он закрутился вокруг кулаков Скирфара. Рукава его одежды разорвались в клочья, обнажая руки, по которым бежали белые нити воздуха.

— Это же… — Рейган напрягся, вглядываясь в фигуру бывшего рыцаря. — Это способность…

— Аллота… — закончил за него Дарриф.

Левый ураган ударил в землю перед Вериусом. Взрывная волна подбросила некроманта вверх. Он перевернулся в воздухе, разбрызгивая грязь, и полетел к чёрному небу, раскинув руки, как распятый.

Когда он начал падать, Скирфар встретил его. Правый кулак, обмотанный ветром, врезался Вериусу прямо в лицо.

Тело некроманта не разлетелось на куски. Оно превратилось в тень, чёрную и текучую. Тень сжалась, свернулась в точку, истончилась и исчезла.

Ничего не осталось. Ни крови, ни осколков камня. Только мокрое пятно на земле, которое смывал дождь.

— Я само воплощение смерти и жизни, — послышался голос из ниоткуда.

Из ниоткуда. Из воздуха. Из каждой капли дождя.

На том месте, где когда-то был Вериус, ударил всплеск красной энергии. Он взметнулся в небо столбом, осветив поле багровым светом, и покатился во все стороны. Волна, которой нельзя было противостоять. Она подхватила Мериан, отбросила её в кусты. Она сбила с ног Даррифа, швырнула его лицом в грязь. Рейган успел опереться на меч, но его тоже повело.

Всплеск продолжал свой путь через поле, через лес, через холмы и скрылся где-то за горизонтом, оставляя за собой только тишину. Дождь стих. Ветер успокоился.

— Это конец? — Мериан поднялась, помогая Скирфару встать на ноги. Его белые волосы свисали мокрыми сосульками.

Он посмотрел на неё:

— Это начало конца.

Лес встретил их тишиной.

Ни птиц, ни ветра, ни шороха зверей. Только чавканье сапог по мокрой земле да тяжёлое дыхание четырёх путников. Рейган шёл впереди, сжимая в одной руке меч, а другой придерживая шлем отца, чтобы не болтался. Дарриф и Мериан шли плечо к плечу. Скирфар замыкал шествие, и никто не решался заговорить с ним.

Они вышли из леса на рассвете.

Краун лежал перед ними, как расколотый орех. Столичный город, который они покинули всего несколько дней назад, был объят пламенем. Дым поднимался отовсюду: из жилых кварталов, из торговых рядов, из замка, чьи башни раньше уходили в небо, а теперь лежали грудой камней.

— Что же здесь случилось… — прошептала Мериан.

Ответа не было. И не нужно было.

Каждый уголок королевства Сликхавен, насколько хватало глаз, пылал пожаром смерти. То, что началось с одной башни, разрослось до целого королевства. Вериус проиграл битву, но выиграл войну. Свое пророчество он решил исполнить раньше срока.

— Похоже, королевству конец, — сказал Дарриф. Голос его был пустым, будто он выплакал все чувства ещё в поле.

Они стояли на холме, глядя на горящий город. Пятеро должно было быть здесь. Четверо смотрели на пепелище.

Рейган сжал рукоять меча.

— Если мы сейчас опустим руки, — сказал он тихо, — то всё было зря.

— Согласен, — ответил Скирфар. Голос его звучал иначе, будто глубже и ровнее.

Мериан посмотрела на Даррифа. Дарриф кивнул.

— Идём, — сказала она.

Четверо героев начали спуск с холма. Впереди них горела столица. А позади лес с потерями. А где-то там, в дыму и пламени, их ждало будущее, которого они ещё не знали.

Выбор за ними.