День битвы

Глава 1

Боевая ворона – так звали меня когда-то. Звали неслышным шепотом, чтобы случайно не накликать на дом шелест моих черных крыльев. Выкрикивали мое имя последним воплем на поле битвы. Бадб! Бадб! Теперь только тишина отвечает мне.

Глупые маленькие существа, столь мною любимые, почему я больше не слышу вас?

Боги щедро дарили вам драгоценности, чтобы сделать вас разными. Цвет тела, звук голоса, краски на лицах ваших святых, чернила в ваших книгах. Все эти дары вы приносили в жертву одной цели – разыскать иных, покарать иных, сделать иных собой.

Я была там, где один человек в первый раз занес кулак над головой другого. Я была там, где это случилось в последний раз

Куда делись вопли и стоны, лязг оружия и грохот пушек? Все стихло.

Мои прекрасные сестры, где вы? Крылья ваши больше не застилают небо. Не слышно истошных криков моей Немайн, что разрывали сердца самых храбрых воинов и повергали в безумие армии от командира до солдата. И ты, Маха, мать первородной ярости, не расстилаешь кровавую пелену перед глазами королей и военачальников. Нет больше моих сестер. Они сгинули без пищи, и скоро я последую за ними в край вечного боя.

Опустели поля сражений, из крови выросли высокие стебли, мечи самой жизни, что не способны убить.

Существа бились за зеленые берега, за текучую воду, за тучные поля. За красивых женщин, за крепких рабов, за подземные реки сверкающего металла. За имена, вырезанные на камнях, за руку, которой подобало возносить хвалы богам, за детей, которым оставляли лишь выжженные останки дома да предания о былых подвигах.

Они пересекали горы, переплывали бездны, взмывали в облака, чтобы найти свои битвы. Сражались в чужих землях, в близких городах, в домах, стоящих бок о бок. Искали противников на другом конце света или под сердцем собственных матерей.

Камень сменила стрела, на место стрелы пришла быстрая пуля, пуля скрылась под шапками грибов, которым не нужно леса, чтобы расти. Куда исчезло все?

Бадб! Бадб! Боевая ворона гаснет без зова, без крика, без пищи. Растворяются в тихом воздухе черные перья. Ветер больше не держит над холмами, его струи проходят сквозь дымку, в которую истончается мое изголодавшееся тело.

Много лет не видела я войны. Много лет люди не слышали моих проклятий. Лег на землю запах пороха, красной пылью рассыпались ружья, развеялась невидимая смерть, что завладевала дыханием и сдавливала грудь. Перестали делить отравленные кубки хитроумные правители. Страны не пожирают больше друг друга подобно диким зверям, разрезая дом незримыми змеями границ. Тишина накрыла мир. Мир накрыл тишину.

Где же найти мне черной ярости для моих крыльев?

Дрожит светлый воздух. Крохами страха наполняется затерянный уголок. Воины поднимаются на битву. Бадб! Настало время. О, мои сестры, если бы вы могли видеть это! Я снова пою свою песню, и безумие гонит вперед тех, кто останется сегодня в этой нетронутой земле.

Первые бойцы сталкиваются в атаке, где нет победителей. Армии равны. Обе они сегодня мои дети, мои поклонники, мои идолы. Крики мои наполняют кровью их души, крики их наполняют силой мои крылья.

Скоро, скоро падут стены крепости. Солдаты одной из армий воздадут последние хвалы в праздновании, что сродни поражению. Горстка победителей, что передадут свой дух потомкам.

Да не иссякнет пища!

Я взмываю в небо. Бейтесь, воины! Посвящайте жизни свои великой Бадб, чтобы возродиться в краю вечной битвы, где будут ждать вас мои сестры!

***

Мир тих и зелен. Не слышно ни слова во влажной тени. Кончились слова, только далекий вой да пение птиц нарушает тишину, чтобы тут же вернуть ей власть над домом.

Каменные здания стали холмами, серые дороги изгрызены корнями. По затихшим крыльям металлических птиц стучат капли дождя. То тут, то там из ветвей неподвижно смотрят человеческие глаза на мраморных, бронзовых, гранитных лицах. Не осталось тех, что помнили разум. На мир смотрят другие глаза – хищные и влажные, пугливые и круглые, золотые и острые. Глаза, в которых нет мысли о злобе. Война их исчезает там, где заканчивается выживание, не питая себя вечным кругом мести.

Не пахнет дымом и железом прозрачный воздух. Черные клубящиеся змеи больше не нарушают его чистоты. Только и носится за тонким ветром легкая пыльца, рождая сладкие плоды, которые никто не собирает. Да изредка дождь приносит приторный запах перегноя, терпкую горечь мокрой коры и свежесть соли с морских берегов.

Стены оплавлены, развеяны, сожжены. Горячий пепел, что отравлял воду много лет после того, как утихли звуки, давно сгинул в веках. Земля сделала его пищей для других детей. Детей, которые приняли дар быть разными и не используют его в жертву.

***

Бьются две армии. Крепкие челюсти кусают тонкие шеи, рвут друг друга под куполом листвы, ломают хрупкие ноги. Рыжие – крупные, сильные. Черные – мелкие, быстрые. Сплетаются юркие нити-колонны, неудержимые полки бросаются на штурм земляных крепостей-пирамид. Лучшие отряды отбиваются от захватчиков грудью у пологих стен и ходов-лабиринтов, защищая матку до последней вспышки своих маленьких душ.

Над полем битвы кружит черная ворона, поет свою песню, что гонит и гонит бойцов вперед. Нет разницы между зубами и пулей, между букашкой и великаном. Есть только битва.

Бадб!