Dark Unicorn: легенды и сказания

От автора

Приветствую, путник, тебя!

Надеюсь по нраву придется тебе это собрание легенд и сказаний по вселенной, что полна чудес и тайн. Эти легенды и эти сказания помогут тебе еще больше погрузиться в этот необычный мир автора, еще больше его понять, раскрыть его тайны и загадки. Возможно ты отыщешь ответы на вопросы свои, а может просто проведешь время, читая и погружаясь в этот мир историй.

Ты ведь любишь истории? Каким бы ни был твой ответ, ты все равно читаешь этот текст, потому приглашаю я тебя погрузиться в этот сказочный мир, с которым ты ознакомишься по легендам и сказаниям.

Ты узнаешь как о Светлом мире, что чудес полон разных, как сформировался он и зародился, также узнаешь о мире Тьмы, о противостоянии между этими двумя силами. Познакомишься с ключевыми героями этой вселенной, узнаешь немало историй и легенд, узнаешь немало чего интересного.

Надеюсь, что тебе будет интересно, а потому желаю тебе, путник, приятного чтения и путешествия в эту вселенную, где царит магия, творится волшебство и все живет по своим правилам и законам.

Ильмира Феррер

ILMIRA | Dark Unicorn

Темный единорог

Говорили не раз:

- Бойся его! Это проклятое существо!

Пели песни, слагали легенды о таком страшном существе, что проклинает все. Говорят, он родом из темных лесов, что ведут к самой обители темной, где прячутся тени, выжидая часа своего, когда Солнце лучи свои спрячет, да за горизонт само в сон падет.

Он – ночное существо, что лишь при свете лунном являет образ свой. Кто видел его – проклятием был наделен. Теней он навлекал на своих жертв. В болезнях и муках умирал тот, кого на своем пути повстречал Темный Единорог.

Он не знает пощады. Так говорят. Он безжалостен и несет лишь только боль. Но никто не знает, что на самом деле на сердце у него.

Мрачная ночь царила кругом. Луна за черными тучами скрывалась, да свой нежный свет в мир ночной не являла. Звезд не видно было в небе, в ту ночь ветер беспокойно вел себя и в поле песнь свою тревожную пел. Юная девица, что ведьмой считалась по природе своей, в ту ночь направилась совета искать, как и ответов, да душу успокоить свою и сердце от горечи освободить.

Каждый шаг давался ей с трудом. Ноги будто уже не слушались ее и волочились за ней, с трудом на землю ступая, а каждый шаг подобен острому осколку был, что впивался в кожу беспощадно. Само сердце так тяжко стучало, да душа горькие песни напевала, а в голове такая творилась неразбериха, что даже светлым силам не под силу было распутать тот мыслей клубок, да прогнать все те мысли, что только подбрасывали дров в очаг яростного огня, что полыхал в душе девы самой, который от всех лиц она скрывала.

Душа ее горькие песни все пела, а птицы ночные, словно слушали пение ее, да сами подпевали ей, так же горестно, протяжно, вызывая холод на душе и в теле. Да и сама ночь холодная выдалась, только дева не чувствовала холода мира того, что окружал ее. Она чувствовала лишь холод, что исходил из сердца ее и как огонь внутри бушевал, сжигая изнутри ее.

- Направь его на тех, кто обиду причинил тебе! – Твердили голоса в голове.

Но разве так можно? Стоит ли оно того? Если огонь тот направить, то сгорит же живое все!

В ту ночь мысли деве покоя не давали, да голоса звучали, что в голове что в душе, да и сердце кричало, а все из-за боли той, что терзала ее, не давая ей сделать воздуха глоток. Глаза наполнялись слезами ее, что похожи были на душевную кровь. Реки чистых слез из глаз ее стекали по щекам и невозможно ничего сквозь пелену эту разглядеть. Так и шла девица по беспокойному полю, где волнами ветер играл в траве. Так и не заметила заблудшая дева, как сбилась она с пути, как в лесу мрачном она оказалась, где даже не пели ночные птицы. Темный и мрачный, густой и устрашающий. Ни лунный свет, ни звездный блик, да самого неба невозможно было сквозь величайшие кроны разглядеть. Тишина царила мертвая, да и сам лес будто не дышал, даже ветер свою песнь здесь не запевал.

Дева остановилась здесь, стараясь мелодию леса уловить, да только ничего кроме ритма сердца своего не слышала она, как и тех голосов, что звучали внутри нее: голоса вопросов, боли, чувств, обид и мыслей.

На холодную землю обессиленно повалилась дева, ноги не выдержали тягости, что столько несла с собой она. Сил уже не хватало ни на что, даже слезу пустить, да и слезы те, будто закончились уже. Плакала ее душа, что так уже измучена, что желала покинуть пределы юного тела, да отыскать покой. Сердце тяжко билось в тишине, казалось, что сейчас оно замрет и сольется воедино с тихой песней леса самого.

В темноте невозможно было что-либо разглядеть, так и наткнулась на лозы колючие дева, что смиренно лежали на земле. Оживились, как хищники жертву учуяв свою, словно змеи по телу девы поползли. Шипами своими кожу ранили ее, царапины оставляя и именно в том месте, где душа болела ее. Болели ее ноги, что столько несли хозяйку свою по дороге жизни нелегкой, от тягот жизни и всего того, что девица несла с собой: прошлое, обиды, да мысли, что в голове весомы. Болели ее руки от труда, оставленного без внимания. Болело тело все и лозы в объятия свои колючие заключили ее. На теле девушки царапин немало было, как и шрамов из которых сочилась алая кровь.

Не было сил сопротивляться, да и шею обвили лозы, что невозможно было издать крик. Слезы лишь стекали по щекам девицы, что готова уже была с участью своей смириться. Лозы держали деву крепко и не смели отпускать, а та и не смела их объятий покидать, ведь не видела и смысла уже ни в чем она, лишь желала глаза свои закрыть и больше их не открыть.

Чувство удушья, шипы вонзались в кожу, словно острые ножи, да сковано тело до степени такой, что душа покинуть родное тело еще больше возжелала. Холод, безмолвие, боль, тишина. Закрыв свои глаза, девица почувствовала глубину внутри и как в той бесчувственной глубине растворялась она, а боль та, словно отголоском уходящей жизни была.

И слышала дева голоса знакомых ей людей, что бросались словами в сторону ее, заставляя чувствовать себя никем и ни на что неспособной, от чего хотелось спрятаться ей вдали, да подальше от людей, лишь бы не видел никто лица ее, да позабыл о ней, да не узнал.

Слышала тот самый смех, как смеялись над ней, над неудачами ее и как хорошо ей все ошибки припоминали день ото дня, как смеялись над ее мечтами и летать свободно не давали, лишь только крылья ее вольные обрезали.

Холодные руки обвили шею ее, да будто проникли внутрь и сдавливали ее сердце изнутри, а в голове столько слов звучало, столько мыслей и все настроены против нее. Обессиленная дева лишь желала, чтобы поскорее закончились эти мучения, чтобы боль та прошла, да покой в душе настал и затихли наконец те голоса.

Стекала кровь ручьями из раненного тела ее, что шрамами покрылось от всех тех шипов, что продолжали ранить кожу девы молодой, да и лозы все не отпускали ее, лишь только продолжали по телу ползти, подобно змеям и те холодные руки, чьи хозяева – мысли, что без умолку гласили, продолжали в объятиях своих держать девицу под возгласы множества неприятных слов, что сами, подобно ножам, наносили удар.

- Столько времени несла в себе все, а теперь погибаешь от накопленного всего. – Прозвучал глубокий голос, что так выделялся на фоне всех ужасающих голосов. Приятен, нежен, как прохладный ветер, что не обжигает холодом своим, а наоборот, надеждой веет какой-то от него.

Не шевелилась, почти что не дышала, смиренно лежала в объятиях колючих лоз, истекая кровью, ожидая часа своего, погрузившись в глубину свою, не реагируя ни на что.

Слышалось, как неспешно кто-то к ней да подошел, но шаги не по-человечески звучали, скорее схож звук на топот копыт.

- Открой глаза свои, девица, да расскажи, как до такой жизни дошла ты?

Обессиленно девица открыла глаза свои, что полны были озер горестных, из которых стекали ручьями чистые слезы. В глазах все тот же темный лес, узрела дева и тело в объятиях лоз свое, а шипы те походили на те же самые ощущения, которые и вызывали они при порезе кожи. Видела и кровь свою, что стекала из ран ручьем алым. Видела ужас, в котором оказалась она, да только ее уже ничего не пугало: ни лес, что так темен и не знаком, от которого ждать не знаешь чего, да не пугала ее же кровь, не пугали шрамы, порезы, лозы те, что не отпускали, а только до боли сжимали и к земле притягивали.

Но это ведь не вся картина была. Как только слезы скатились по щекам и картина стала чуть яснее, увидела куда больше она, и как из самой темноты вышло черное создание с золотистым рогом на лбу. Морда, как у лошади, и ноги, и все остальное тело. Понимала ясно дева, что за ней пришел он – миф, о котором столько говорят, да в сказках страшат. Пред девой предстал он – сам Темный Единорог.

- Никак за душой пришел ты моей или проклянешь? – Прошептала обессиленно дева, да и тяжко было ей от лоз говорить, что обвили шею ее, да сжимали и острыми шипами украшали царапинами.

- Прокляла ты уже сама себя, раз мучаешься от боли этой и позволяешь ей с тобой играть.

Резко свою ногу единорог кверху поднял, да ударил об землю копытом своим. Лозы послушно тут же хватку ослабели, да сползли с тела израненного девы. И стало легче дышать, и свободу тело обрело, да только болело и онемело слегка оно. Продолжила дева на земле холодной лежать.

- Лучше стало? – Поинтересовался конь, подойдя ближе к девице молодой.

Та устало лишь глаза прикрыла, да проговорила:

- Желаю обрести покой.

- Такая молодая, а уже покой души ищешь своей? Чем же тебе не люб этот дивный мир? – Интересовалось существо, что внимательно изучало шрамы на теле девицы, да с сочувствием глядело на нее.

- От меня никакого толку нет. Все только смеются над мной – Проговорила горестно она, слезы свои пуская. – Неудачи и проблемы – это ведь все, что я людям несу. Смотрят все на меня с презрением, некому за помощью обратиться мне, а если и есть, то слушать не желают, да и сердце мое уже ни с кем говорить не желает, никому оно не доверяет. Кому доверяла – тот и предал, оставив наедине с холодным одиночеством меня. Тот, в ком защиты искала – меня же и ранил, оставил на душе моей глубокие шрамы.

- Люди часто причиняют друг другу боль, даже не задумываясь об этом порой. Каждая душа по-своему проклята и у каждой души есть раны свои. Помни, милая, ты не одинока. Даже если никого нет рядом с тобой, кто поддержит, обнимет и ураган твоих мыслей не успокоит, то знай, что главный, кто есть в твоей жизни и кто будет с тобой, куда бы ты не пошла – это ты же сама.

Глаза девицы заблестели от слов услышанных из уст единорога, что по легендам пощады не знает и жизнь отнимает.

- Поверь, я тоже одинок и знаю, о чем я говорю. Таких, как я, почти не осталось в природе, да и знаю я, о чем люди толкуют. Но мне все равно на их мнение обо мне, ведь они не знают истории моей. Я продолжаю идти по своему пути и служить той стороне, что избрал я, а ничье-либо мнение.

Прислонил свой золотистый рог он к деве, да из ран кровавых алые розы расцвели. Множество бутонов, зеленых листьев, да цветы украшали ее тело, где находились шрамы.

- Ты же ведьма, да и юная еще совсем. Какая же невероятная сила дарована тебе! Иди дорогой сердца своего и не слушай никого, да свет миру неси и следуй за ним. Не позволяй больше проникать в разум твой темным мыслям.

Встала дева на ноги свои и те такую легкость обрели, да и сила в ней проснулась, да и внутри все теплым огнем разгорелось.

- Говорят, что проклинаешь, что ранишь и все живое уничтожаешь, но каким-то чудом смог мою душу ты спасти, от оков освободить! – Удивлялась она, смотря таинственному существу в глаза.

- Я не так страшен, как считает твой народ меня. Все что говорят – лишь слухи, лишь легенды. Я – служитель светлый, что путь указывает из тьмы. А проклинают лишь злые сердца, а злость, поверь, мне не родня. Да, я прячусь в тени, являюсь в ночи, но мое сердце излучает свет. Так и ты, свой свет береги, да иди за ним и народ свой веди!

И поднялся к небу рог, да светом озарилось все вокруг. Не так и страшен оказался темный лес. Кругом вековые деревья стояли смирено и тихо, как будто бы спали, трава зеленая под ногами росла. Загорелась ясным светом тропа, что из лесу таинственного вела.

Пошла дева по этой тропе легким шагом своим. Уже не страшен лес ей был, не страшна оказалась легенда и миф, чувствовала, как огонь внутри нее горит и как готова была она поделиться с миром им.

Встретила рассвет золотой в родной деревне своей, украсила дом цветами, да мелодию чарующую, душевную напевала. Сама по себе девица будто цвела и на прекрасный цветок, что распускался по весне, она была похожа.

Подошла к ней старуха сухая, да злобно в душу девице взглянула:

- Песни поешь, да цветы в дом несешь! Лучше б делом занялась, чем без толку время терять! Кому нужны твои песни, кому нужны твои цветы, да и кому вообще сдалась, такая «красивая» ты?

Сухие руки старухи, подобные сухим мертвым ветвям, схватили цветы, что дом украшали и безжалостно бросила их на пол она, растоптав их своими сухими ногами.

Не ранили боле слова старухи девицу, как было прежде. Внутри девицы появился будто бы стержень, но обида кольнула девицу в самое сердце, да и горестный холод вновь ее охватил от злобного поступка старухи, что вновь не оценила труда ее, да и горестно деве смотреть было на те цветы, что так цвели и украшали своей красотой мир, а теперь замертво лежат на полу и невозможно уже прежнюю красоту, как и жизнь их обратно вернуть.

- Хоть и ведьма вековая ты, а так и не поняла, для чего человеку доброта, что такое радость жизни, что такое истинная красота!

- Все это ерунда! – Прокричала старуха злобно, да закашляла она, будто болезнь внутри нее сидела.

- Послушайте только! Ведьма наша еще и поет! – Прозвучал женский голос из открытого окна, что звучал насмешливо.

- А на что способен голос твой, да язык, кроме как о людях плохое говорить? – Ответила девица, глядя на смеющуюся над ней барышню из окна.

- Только поглядите! Наша ведьма осмелела! – Вновь посмеялась злобно дева та.

На вид красива, ухожена и благородна. Очаровать красотой своей могла она кого угодно, но сердце черствое ее, один лишь мрак, от чего красота ее природная не спасала душу ее никак.

- Поговаривают, что в лес тот страшный она ходит, где само чудовище проклятое бродит. – Прозвучал голос еще одной девицы, что подобен звуку противной птицы, что не умеет петь, а лишь только подражать, да беду навлекать.

- Довольно лишних слов! – Прокричала старуха, закрыв окно. – А с тобой, разберусь потом. Сейчас же убери здесь все!

И свет исчез из дома, погрузилось все во мрак, как и было прежде, да и в душе девы печальных чувств бардак, как и мыслей в голове, что вновь в один голос запели песнь свою о том, что напрасны дела девы молодой.

Вновь солнце село за горизонт, оставив мир во мгле ночной. Все скрывалась луна за тяжелыми облаками, что собой звездное небо заслоняли, да лунному свету прохода не давали. Все гулял холодный ветер по полю, играясь в траве, только не забавы ради, а как страху нагоняя, предупреждая, что не стоит дальше идти и предвещал беду вороний крик.

Ноги девы обессилено вперед по полю к тому лесу все шли, хотелось ей там покой свой обрести. Знала и верила она, что то проклятое существо, которое «чудовищем проклятым» в ее родной деревушке зовется, куда благороднее и милосерднее тех сердец, что оговаривают его, не зная его же самого.

Дошла до темного леса она, вновь ее встретила лесная тьма, но не страшна уже она была, ведь знала дева, что в этой тьме кроется истинная красота.

- Вновь пожаловала ты сюда. – Проговорил спокойно глубокий голос, слившийся с мелодией беспокойного ветра, что в листве высоких вековых деревьев пробегал.

- Я не хочу оставаться там – Честно призналась дева тому, кого лишь слышала она, но не видела.

Профырчало существо, да топот его копыт послышался. Вышел из тени лесной он, да на тусклый лунный свет явился, что хоть как-то смог сквозь тучи и кроны пробраться.

- Ветер неспокойный сегодня. – Заметил он - Да вороны песнь свою о предстоящей беде поют.

А черные большие птицы на ветвях деревьев сидели и кричали, будто о беде предстоящей предупреждали, как и ветер, что без устали в листве густой гулял.

- Что с твоим телом, дорогая? – С любопытством взглянул на руки девы конь.

Длинный темный плащ все тело девы собой укрывал, но лишь руки не под силу ему было от холода и глаз самого мира упрятать. А руки молодые в порезах сами и синяках. Понимала дева, что нет смысла что-либо скрывать. Оголила свою спину, да явила взору существа картину высеченную на ее спине кровавых узоров, что так свежи и так страшны.

- Кто же тебя так? Да какую провинность совершила? – С ужасом в голосе своем глубоком спросил у девы единорог.

- Как ты и велел мне, я принесла в мир свой свет, да только вновь не воспринял никто моих стараний, посмеялись, осудили, да подозревают, что к тебе по ночам хожу, а наставница моя, что от роду заменила мне мать, стала злость на мне всю вымещать. Как же свет нести в тот мир, где он не нужен? Как жить в том мире, где тебе никто не рад и тебя никто не желает слушать?

Слезы, подобные жемчужинами, стекали с глаз ее, да только сил совсем уж не было у девы молодой и слез не хватало на всю ее боль.

- Расскажу тебе историю одну, да только пойми правильно ты ее. Эта история обо мне и о том, как я всеми стал гоним.

Скрыла шрамы свои дева, да взглянула в глаза милосердного существа, что и были хоть темны, но свет души горел в них ясно.

- Все привыкли к образу благородного скакуна, что рогом своим способен любую тьму прогнать. Все привыкли к белоснежной шерсти, да белоснежной густой гриве, да только бывают же исключения в жизни. Повезло родиться мне из тени. Да, свое рождение я не выбирал, за меня решила мать – природа, но сторону, которой служить я верой и правдой был готов, я выбрал сам. Да, я подобен тьме, как хищная тень крадусь и прячусь во мгле, но свет приятен мне, хоть и ночное я существо. Являюсь в ночи, брожу в тени, но свету служу и никакого вреда причинять не смею. А гоним я стал всеми, потому как природы моей истинной не принимали, не такой я, как все меня представляли. Привыкли считать, если тени подобен и во тьме рожденный, то служишь ей. Так и прячусь я в лесах, не являю лика своего, но даже подобные мне, кто от света был рожден, все равно в злые руки попадали, от чего нас единорогов так мало осталось в природе.

- Схожи чем-то мы с тобой. – Подметила девица. – Рождена во тьме и тьмой воспитывалась, черствой и холодной с детства приучали меня быть, но мое сердце лишь только в лучшее верит и ждет, что от болезни этой излечиться мир, да вздохнет спокойно он.

- Тьму излечить в своем сердце способен лишь хозяин своего сердца. Свет поселить он способен тоже, как и погасить, как и злобу уничтожить.

- Но как же мне быть? Как на верный путь народ свой направить? – Беспокоил вопрос девицу.

- Не переживай за них. Свой выбор сделали они. Главное ты не позволяй другим решать за тебя твой путь дальнейший. Кому полюбиться твой свет и кого он привлечет – тот за ним хоть на край света пойдет и в себе свой свет разожжет.

Говорили о темном единороге разное. Слагали легенды, пели песни, рассказывали страшные сказки, особенно детям на ночь перед сном, да пугали, что за каждым он придет, да душу заберет или проклянет. Но не таким и страшным оказался он, а страшнее оказался тот, кто не зная о существе самом придумывал байки про него, да имя его очернял, да и сам про него ничего знать не желал.

- Знай и помни, ты – единственная опора. Ты единственная, кто знает, как будет лучше для тебя и по какому пути тебе идти. Будь светом во мраке и не бойся тьмы. Знай, что тьма порой скрывает чудеса красоты.

Дал напутствие деве единорог, топнул копытом своим по земле, поднял свой изящный к верху рог и озарилась тьма светом его. Сошла тьма и явила красоту леса, что она утаивала от глаз. Окружали деву высокие вековые деревья, в пышной зеленой свежей листве ветер гулял, земля под ногами цвела и кусты алых роз тихо гостью приветствовали.

Вновь показалась та самая тропа, что из лесу вела. Не желала юная ведьма в дом родной возвращаться, но знала точно она, что даже во тьме изливать свой свет она должна. Как бы не было страшно, как бы не было темно, но погасить ее свет не посмеет больше никто.

И вновь рассвет. Пробивались из щелей лучи солнца, просились в дом, а в доме темно, мрачно, сыро, что уже давно привычно. Пока царила тишина, старуха тихонечко спала, девица к окну подошла и осмелилась его открыть, зная, что старуха – наставница вновь будет ворчать и ее недовольства вновь придется девице выслушивать. Ослепительное солнце в дом свой свет пролило и каждый темный угол своим светом осветило.

Птицы пели свои песни, ветер все еще неспокойно по просторам гулял, все еще слышался вдали вороний крик. Сердце стучало беспокойно в груди ведьмы молодой, будто что-то чуяло неладное оно, но точно не могла понять ведьма, какая надвигается беда, но ясно ощущала дева, что скоро явится она.

- Как же ярко светит! – Проворчала старуха. – Закрой окна, негодная!

Закашлялась старуха, как от болезни, да у самой старой ведьмы вид с каждым днем становился все больнее.

- Болеешь ты от злости своей – Проговорила дева.

- Не учи меня жизни! – Ответила старуха со злостью в голосе. – Или очередной порции розог желаешь?

Послышался шум на улице, собиралась толпа. Гул людских голосов стоял. Направилась старуха с воспитанницей своей к толпе, дабы узнать, что твориться с раннего утра в деревне.

- Я видела глазами своими его! Да, он такой же ужасающий, как и описывали наши предки нам его! – Звучал громогласный звонкий голос девицы, что не упускала возможности миру поведать о всех тех новостях, что птицы говорливые напели ей с утра.

Толпа окружала ее, да с интересом слушал каждый речь ее, несмотря на то, что та сплетница та еще! Как только в поле зрения ее попала ведьма молодая, так сразу пальцем указывать стала на нее, внимание народа привлекая:

- Она с ним заодно! Точно ведьма! Она нас всех проклянет!

- Говорили ведь не раз, что на костре ей место в самый раз! – Кричал кто-то смело из толпы.

- Да! Только беды от нее, а толку никакого! Погубить она нас всех решила еще давно! – Продолжали голоса в толпе кричать.

Смешались голоса людей в толпе, да и те, что в голове, как острые ножи вонзались в тело и душу деве, а солнце будто испепеляющим огнем служило, но только во всем этом мрачном хоре голосов услышала голос сердца своего, что говорило почти что тем голосом единорога, что повстречала она в лесу. Говорило ее сердце о свете, что изливать она должна даже во тьме, говорило о том, что хранить и защищать она его должна.

- Да что вы знаете о нем?! – Прокричала ведьма молодая, а голос ее звучал, как гром. – Ничего!

- Точно околдовал! – В ужасе произнес в толпе кто-то старческим голосом своим.

- Проклял он ее! – В ответ кто-то прокричал.

- Сама проклята и проклинает нас! – Не успокаивался все народ.

И ветер резкими порывами задул, да с такой силой, что едва ли с ног толпу разъяренную не снес, а небо ясное покрылось тучами мрачными и даже солнце спрятали. Погрузился мир во мрак и единственный источник света была даже не юная дева, что свет в себе хранила и несла, а факел, что человек зажег. Горели ясно языки пламени, призывая идти за ним.

- Ведьму сожжем, как и того, кто проклял ее и нам покоя всю нашу жизнь не дает!

Взялся каждый за факел храбрец, да за все то оружие, что под рукой хорошо лежало.

- Веди нас в этот проклятый лес или будешь здесь же сожжена дотла! – Пригрозил горящим факелом гневно ей мужчина, в чьих глазах темный огонь играл, что нес в себе никакого света, а лишь только ярость и разрушения.

- Ни за что! – Оскалившись ведьма в ответ произнесла, смотря бесстрашно мужчине в глаза.

Ей не страшен был огонь, не страшен был гнев людской, не страшна была и смерть, страшно было то, что никто правде в глаза не желал смотреть. Никто не желал истины узнать, никто не желал путь свой изменить. Страшно было то, что от злости и глупости людской может пострадать невинное существо.

- Мы ее змее моей скормим! – Прокричала дева с чарующей красотой. – Она давно не вкушала чей-либо плоти, а ее в самый раз сойдет.

- Раз не желает знакомить нас со своим другом она, то пусть ее казнью тогда будет змея!

Схватили деву и связали веревками, что сами походили на змей. Не пошевелиться, не сделать вдох, словно как в лесу тогда ночью, когда лозы обвивали колючие беззащитное тело ее. Так вновь связанная и лишенная свободы, в тесных объятиях лежала на холодной земле она беззащитная и уязвимая.

Расступаться стал народ перед большой и великой змеей, чья длина внушительна была, а ее голова была настолько огромна, что запросто человека заглотить целиком могла. В глазах янтарных хищницы ползучей видела юная ведьма свою смерть, что так протяжно и играючи ползла к жертве своей.

- Я поведу всех вас к нему! Я знаю, где обитель его! – Кричала поганым криком своим девица, что навлекла на невинных беду.

И бросился гневный народ в сторону леса, оставив на съедение змее юную ведьму, а та хищно надвигалась к жертве своей, что смирилась уже с участью своей.

- Знаю, морили голодом тебя. Знаю, что не так уж ты и страшна. Знаю, что хозяйку свою ослушаться ты не должна, но может ты окажешься все же милосердна? – Молила змею дева.

Змея уже к девице подползла, да в свои объятия ее крепкие взяла. Смотрела девица точно смерти в глаза, от чего близость своего конца она ощущала, но надежда в ней все же горела огнем, что змея все же явит милосердие свое.

- Пойми, там друг мой погибает от лап людских, желающих кровь пролить и не от того, что голодны, как ты, а из-за заблуждений своих.

В глазах змеи читалось понимание, будто слушала хищница жертву свою внимательно, да шипела тихо-тихо, как дышала и нападать на жертву пока она не смела. В глазах девицы горела ясно мольба, да слезы блестели и готова была политься из глаз ее ясных река.

Оголила свои острые зубы змея и дева смиренно прикрыла свои глаза, позволив змее забрать ее душу измученную и обессиленное тело, которое сдавили веревки и тело голодной змеи.

Прошло мгновение и ощутило тело девы облегчение. Дышать стало легче и почувствовала девица освобождение. Открыла глаза свои и осознала вольность свою, а змея смотрела на нее с пониманием, будто произносила она:

- Беги! Спасай его, дитя!

Даже хищница оказалась куда милосерднее людских сердец, за что благодарна дева ей была, а сама помчала быстро в лес спасать невинное создание от темных лап.

В самом лесу не пели птицы, а лишь вороны беспокойно кричали, будто криком своим весь лес оповещали о настигнувшей его беде. Гневно факелы горели и огонь желал всю зелень в объятия заключить свои, а в людских глазах столько темного огня горело, желающего все в в округе захватить.

- Обитает он здесь! Я ясно видела его! – Кричала дева, что народ вела за собой.

- Не видать проклятого пока нам – Возмущенно в толпе голос чей-то прозвучал.

Зашел народ с разожженными факелами в самую лесную чащу, куда не просачивался свет, не согревало солнце теплое своими лучами землю, что жила своей беззаботной и тихой жизнью, процветая. Тишина лесная спала и мелодия устрашающая заиграла, пылающих костров яростных факелов, да людских голосов, что звучали громогласно, покой леса нарушая.

- И зачем я вам? – Послышался голос из тени лесной.

Холод прошелся по земле, да прогулялся по коже незваных гостей, а там и ветер беспокойно свою песнь запел, желая прогнать из леса людей.

- Покажись, чудовище лесное! – Прокричал отважно мужчина, что стоял впереди всей толпы с играющим яростным огнем факела своего.

- Командовать умеешь, человек, но не желаю слушаться я тебя, но все же выйду, дабы взглянуть тебе в глаза. – Спокойный, словно порыв ветра, голос неизвестного существа прозвучал из самой тени. Где невозможно было его взглядом найти.

Послышался спокойный топот копыт и насторожился каждый.

- Он же смерть несет! Проклянет нас всех! – Шептали люди в страхе.

Явил свой лик уверенно и бесстрашно, да взглядом своим незваных гостей смерил. Точно конь с шерстью цвета мглы, да с золотистым изящным рогом предстал перед людьми и каждый его встретил со страхом на лице. Не успел единорог сделать лишний шаг навстречу людям, как в объятия свои прочные веревки его заключили, да сжали с такой силой его, что пошевелиться тот больше не смог, да прижали к земле связанное прочно существо. Все четыре ноги прочно связали меж собой, дабы он не встал, да и морду перевязали его, чтобы тот больше ничего не сказал, да и не осмелился показать свой оскал.

Смотрел единорог ясно в глаза своего врага, что себя царем жизни посчитал. Достал он острый нож и направил к изящному он рогу.

- Больше от проклятий твоих не пострадает никто!

Навис острый клинок над самим рогом единорога, да отскочил он моментально от удара, явившегося из ниоткуда.

- Не смей трогать его! – Прокричала девица, в чьих глазах пламя яростное играло.

- Тебя же должна была съесть змея?! – Своим глазам не веря, хищницы хозяйка проговорила.

Встала уверено юная ведьма меж мужчиной, за спиной которого толпа стояла, крови жаждущая, и меж другом своим, которого считали все чудовищем лесным. Заслонила собой, в обиду не давала, глаз не спускала она яростных своих с тех, кто желал со свету сжить единорога.

- Прокляты вы все своей злостью, от того и болезни ваши, от того дела не ладом идут. Не я виновата, а уж тем более не он, а только сердце ваше, что темный путь избрало, а вы не желаете бороться с этим, не желаете свет в свои души селить – Говорила дева уверенным тоном своим.

- Говорю же, околдовал ее! – Все кричала противным голосом девица, что привела в покой лесной свой народ.

В ответ послышался недовольный вороний крик, а сами хозяева лесов сидели на деревьях, да наблюдали за людьми, да грозно кричали, будто предупреждая их и прося, чтобы те оставили в покое эти леса.

- От тебя проклятий не меньше. Сколько проблем нам ты принесла! И толку никакого от тебя! – Проговорил оскалившись мужчина, как озлобленный пес, что сидел на цепи и ждал часа своего, когда отцепят наконец его, да накинется на любого, кто пройдет мимо него.

- От вас всех проблем не меньше. Во тьме своей погрязли, как и в заблуждениях. Каждый готов из вас друг друга обмануть, предать. Жадность, злость, зависть – вот что правит вами, а это только малая часть.

Девица не сдавалась, пыталась докричаться до них и некоторые задумались всерьез:

- Действительно, что хорошего в том, что мы кровь его прольем? Зачем нам это? Для чего? – Послышался из толпы вопрос.

- Затем, чтобы проклятий больше не было никаких и не на ком! – Прокричал в ярости мужчина. – От девки тоже избавиться стоит. Уж больно она защищает его смело. Никак точно ведьма, что проклятия шлет на нас всех!

Промолчал народ, да взглянул на главаря своего, что в любую секунду был готов воплотить затейное свое. Переглянулись и затушили факелы свои, да орудия свои сложили. Отпустили веревки создание темное, что вреда никому не желало, освободились его ноги, свободу обрела его морда и смог он на ноги свои крепко встать.

- Что вы творите? Он же во плоти сама тьма! – Кричал главарь народа, что слушать его больше не желал.

- В твоем сердце тьмы по больше будет, уж поверь. – Тихо, но уверена ведьма произнесла, смотря грозно ему в глаза. – Болеть тьмой будет каждый до того, как не поселит свет в сердце свое, а иначе своей же тьмой будет он казнен.

- Беду вновь ты кличешь! Посмотри, на что людей ты подвела! – Проворчала старуха, что наставницей девицы от роду была. – не даром с древних времен нам говорят, что темный единорог – это проклятое существо! Он вводит нас всех в заблуждение. На вид он однорогий простой конь, а рог его проклинать лишь только может, а чего хуже – и жизни отнять у вас всех сможет!

- Мне ваши жизни не к чему! – Произнес конь громогласно, что даже эхом в листве деревьев прозвучали его убедительные слова. – Жизнь вам дарована была не мной и я не вправе ее у вас отбирать.

- Хотел бы проклясть, давно бы проклял – проговорила женщина в толпе одна. – Хотел бы жизнь отнять – отнял бы давно, не задумываясь ни о чем. Видно, что зла в себе он не несет, в отличии от всех нас.

Задумался над словами вновь народ и прощения у чудного коня просил. Отпустил с миром их единорог, да простил.

- В сердцах сумела каплю света пробудить – Гордо произнес единорог, глядя на юную деву, а глаза его едва ли не от гордости блестели. – Спасибо, что пришла на помощь мне.

- Иначе я не могла. Боялась, что погубят они тебя. – Едва ли слезы сдерживая свои, проговорила дева, заключив коня в теплые объятия свои.

Народ уж стал лес покидать, но главарь незаконченным начатое свое дело не желал оставлять.

- Мой народ ты одурманил, но не сможешь одурачить ты меня!

Не успел мужчина сделать грозный шаг к существу, как колючие лозы взяли его в захват. Он не мог пошевелиться, а лозы те вились не из земли, не с деревьев и с кустов не сходили, а из тела его и поглощали они же его изнутри, в объятия взяв свои. Пролилась черная его кровь и звучал во всем лесу его отчаянный крик.

- Неужели проклятье твое? – Спросил у единорога в страхе человек, да от увиденной картины у всех на лицах замер страх.

- Проклятие – да, но не мое. Он сам себя проклял и уже давно. – Ответил честно конь. – Не желал он с тьмой своей бороться, вот и его жизнь она и забрала.

Тогда и стало ясно всем, что проклинали все эти годы люди сами себя.

Спасти мужчину нельзя было уже никак. Из рта, спины, глаз и живота пускалась окровавленная лоза с шипами острыми, как ножи, подобные тому, которым рог могущественный он собирался отрубить.

И кричали вороны радостно и насмешливо, от чего на душе каждого стало еще больше тревожно.

- Мерзкие птицы! Как смеете вы?! – Кричала дева, что была болтлива и не мало плохого она говорила, да сплетен и слухов не мало разносила.

В руки камень она взяла и кинула в воронью стаю, подбив одну птицу, что упала обессиленно на холодную землю возле ее ног. Воспользовавшись ситуацией несчастной птицы, та палку схватила и накинулась с ней на беззащитную птаху, что взлететь уже не могла. Остановила ее юная ведьма, не позволяя причинить птице вред.

- А ты ведьма, поплатишься за все то, что сделала!

Сумела вырваться она из хватки и накинуться на ведьму возжелала, но птицы на нее налетели целой стаей и не смогла отбиться от них целиком она. Осталась она без своего грешного языка.

- Так и поплатилась ты за свои слова. – Проговорила юная ведьма уже на немую деву глядя.

Та упала в ноги ей и мыча, вымаливала у нее прощения.

- Проси прощения у птицы за то, что боль ей причинила, да у того, чей покой ты нарушила. - Проговорила ей ведьма, указывая на птицу больную, да на коня, что смиренно стоял, наблюдая за каждым.

С отвращением посмотрела на коня она, да на птицу, что обессиленно лежала на холодной земле, да кинулась в глубь леса дева, оставляя лишь след после себя.

- Голодные волки – хозяева леса, пусть судят дальше ее, раз таково решение ее. – Проговорил единорог, глядя ей вслед, но после взглянул он на остальных. – Кто еще отдаться своей тьме готов? Или все усвоили сегодняшний урок?

- Достаточно нам сполна! – Проговорила красивая дева, чья змея ждала хозяйку свою в деревне. – Мы усвоили урок и будем исправляться!

- Надеюсь, что будет так. Только помните, что не я проклятья насылаю, а вы на самих себя. Потому живите в мире и сеете свет, дабы кошмары все вновь не повторить. – Проговорил спокойно единорог и скрылся в тени лесной.

Направились люди в деревню свою, покинули лес и оставили весь кошмар, что они пережили позади. Молча они шли, не обсуждали пережитое никто, предпочли оставить все, как страшный сон, да в котором был для каждого урок.

И как только до деревни они дошли их встретил огненный закат, что скрывался за облаками, окрашенными цветами огня. Впереди ждала их ночь, после которой настанет новый день. В сердцах каждого горело желание начать жить сначала, с первыми лучами солнца изменить свой путь и свет в душе и сердце поселить.

Царило молчание в деревне в тот вечер, но в этом молчании было сказано не мало слов. Загорались фонари, освещались улицы темные, народ постепенно тьму с улиц прогонял. Так и пришла ночь лунная, что небо своим светом освещала да свой ласковый свет на землю проливала.

Ночь тихая была, как никогда, не шумел ветер, не шумела листва, даже не пели песни ночные свои птицы, будто мир заснул вовсе, только лишь юной ведьме не спалось, сон никак к ней не шел. Молча лежала она в кровати своей, да просила у духов ночных, чтобы те ей сон принесли.

В соседней комнате, что была темнее всех остальных, спала старушка, посапывая. Тяжелое дыхание слышалось в каждом уголке дома, но ясно понимала юная ведьма, что наставница сладко спала, но только юная дева сна все никак не видала.

Чувство, подобное огненной нити проскользнула у девы внутри, да дрожь поселила, что дрожало юное тело изнутри, как от сурового холода, хоть и горело внутри все. Странное чувство покоя деве не давало, да у самой от волнения в горле пересохло. Что-то чувствовала она, но не знала, что именно, но ясно понимала она, что глоток прохладной воды ей бы сейчас не помешал.

Из кувшина девица воду кристально чистую в чашу налила, да глоток сделала она. Не успела вода жажду девицы утолить, как послышался в комнате напрягающий скрип. Обернулась девица, да узрела силуэт, что не являл свой лик, что не желал на тусклый лунный свет выходить.

- Думаешь, что хитрее всех? Думаешь, что ты умнее всех? – Шипением, подобно змеиному произнес голос из темного угла.

- О чем ты говоришь? Кто ты такая, да зачем в мой дом в такой час пришла? – Насторожено спрашивала ведьма, глаз не спуская с силуэта, что походил на человеческий и так знаком ей был, как и голос, что не так хорошо был узнаваем из-за звучания наигранного, как у змеи.

- Я, глупышка, смерть твоя! – Проговорила незваная гостья, что неспешно из угла выходила, да угрожающе надвигалась к ведьме в руках что-то своих держа, напоминающее силуэт острого клинка. – Как же долго я этого ждала! – Все хищно говорила она, но сделав шаг, накинулась на жертву свою она, да на пол ее повалила и совершить задуманное уже была намерена.

Уворачивалась ведьма от клинка, но дева, что напала на нее не сдавалась и жизнь ее забрать желала, а сама скрывала свое лицо, лишь только глаза ясные были видны, что так были знакомы юной ведьме, но сейчас видела она в них лишь свою смерть, от которой спастись она желала.

Молила ведьма одуматься ее, но только та отступать не желала, а лишь вцепиться в нее, да пролить ее кровь и убедиться, что ее сердце больше никогда не будет биться.

- Все беды из-за тебя! – Гневно проговаривала та и голос ее ясным стал и узнала ведьма ту, кто смертью ее назвалась.

Прекрасна, как весна, всегда чиста и миловидна, да вскружить голову любому она могла, но только в сердце ее царила тьма и бороться с ней она никак не желала, а лишь уничтожать светлые стороны она могла и изменить свой путь, даже после всего увиденного в том лесу, она не предпочла.

Послышалось хищное шипение, да надвигалось оно все ближе. Ослабела хватку злобная дева, да обернулась к звуку. Узрела она свою змею, что хищно к ней ползла.

- Моя любимица! – Ласково она запела, глядя змее своей в глаза. – Уж не желаешь плоти ты, любимая моя?

Змея хищно и злобно смотрела на хозяйку свою и то, как предлагала вкусить плоть юной ведьмы она, но змея не желала плоти ведьминой. Она возжелала плоти хозяйки своей.

Резко набросилась на нее хищница, да вцепилась мертвой хваткой, схватив жертву свою острыми зубами. Ужасающий крик слышался в доме, а юная ведьма от страха вжалась в угол темный и наблюдала, как змея справлялась со своей добычей, как отнимала жизнь ее, как утопал дом в алой крови. Долго сопротивлялась девица, до последнего за жизнь свою она боролась, но змея сильнее ее была, как и голод, который долго в ней играл.

Схватила хищница вновь свою жертву да уползла прочь из дома, оставляя за собой кровавый след. Слышался страшный крик по всей деревне, уходящий куда-то в лес, а после и умолк он вовсе. Вновь тишина настала, вновь ночь тихая свою колыбель играла.

Все кошмары пережитые ночь забрала с собой. Первые лучи солнца показались из за горизонта, да проливались ярко и тепло по всей деревне и народ, как и обещал, свету стал отдавать себя, да менять свою жизнь. Запели голоса людские, запели птицы, окна многие свет солнечный в дома впустили, да ожила деревня, как никогда и сады зацвели с первыми лучами, как в сказке.

В доме ведьмы царила тишина, юная ведьма дом отмывала. Солнечный свет в доме играл, да настроение ведьме поднимал, но тот кошмар все в памяти всплывал, что пережила ночью этой она, да что-то казалось деве неладным, что старухи не видать ее. Никак опять захворала старая и встать не может с койки.

Направилась ведьма в покои старухи, открыла дверь и увидела она, как тело старческое в кровати мирно лежало и не издавало не единого звука. Подошла девица ближе, да прислушалась. Не слышно было дыхание старухи и капли жизни не было в ней больше. Так и тьма последнее свое дитя забрала, что до последнего не желала встречать теплый рассвет и солнечного света избегала.

Мрачная деревня осталась в прошлом, ведь теперь она купалась в лучах золотистого солнца. Теперь по-иному жизнь играла, по-иному она текла. Не страшен боле был лес загадочный, как и таинственный зверь, живущий в нем. Ходила ведьма к нему за советами, да навещала друга своего.

Не знала боли она больше, да свои истории в песнях слагала. Все пела о ночи таинственной о мрачном лесе, где в темноте скрыта была красота. Ходили слухи уже не о существе, что проклинает и уничтожает все и всех на своем пути, а о том, кто поможет выход найти, да свет на темную тропу прольет. Не такой уж и страшен теперь, а благороден тот самый Темный Единорог.