Дар Духу Мороза

Пролог

Аннотация.

В самый лютый мороз, когда зима не знает пощады в далеких Северных землях давным-давно существует обычай, потрясающий своей жестокостью и вызывающий ужас даже у местных. Когда зимний холод пробирается леденящими щупальцами в добротные терема, не говоря о простых избах, когда нет спасения ледяных корок с утра на одеялах и не существует возможности согреться, даже у тёплой-жаркой печи пробирает озноб, тогда староста созывает совет мужей. И тянут жребий все умные мужья в совете у кого есть отрок или дочь в семье не более шестнадцати зим отроду. Дань и ответственность за судьбу своего поселения не оспаривается, не утаивается, не осуждается.

Вытянувший несчастливый жребий должен отвести родную кровь на поле идолов, да там и оставить привязанную в дар суровой Матушке Зиме.

Самое страшное в этом обычае то, что лютые морозы всегда отступают, приняв страшную дань. Горе родителей, братьев и сестёр с лихвой окупает суровую жизнь Северных жителей.

В эту суровевшею из всех зиму такой жребий выпал Зарине, которой не миновало ещё и пятнадцати зим, но её старшая сестрица Ждана решила поступить по-своему и изменила ход зим на столетия вперёд.

Пролог

Утро выдалось морозным. Воздух стылыми осколками ранил грудь при каждом вздохе. Хотелось бежать обратно из запретной части Тёмного леса. Здесь летом не собирали ягоды-грибы, зимой тут не ловили пушных зверей и зверей на прокорм. Да что и говорить! Не видели в этих местах живых душ, как не хотели видеть.

Ждана сглотнула комок ледяного вздоха и упрямо направилась в сторону поляны, расположенной на грани между Светлым лесом Кормильцем и Тёмным лесом Убивцем. Она знала эту поляну, много раз взирала на неё, когда ходила на празднования. Батюшка, вместе с советом мужей их деревенского поселения водили через чащу всю молодёжь деревни к идолам в главную весеннюю ночь Вальпургея, летнюю ночь Ивана-Купала и в осеннюю ночь Велеса.

В зимнюю ночь к идолу приходили редко и каждый раз не по своей воле.

Четыре идола, четыре времени года. Летний идол принимал подношения в виде того, что поспело на полях и в садах деревенских, когда как осенний любил терпкие и более увесистые дары полей, созревшие под более холодным осенним солнышком. Весеннему идолу всегда несли первые цветы. Зимний идол….

Ждана закрыла глаза на слабый удар в груди дав себе передышку и снова двинулась к своей цели. Она должна поспешить. Её скоро хватятся родные. Маменька будет плакать, батенька, батенька… лучше не думать о том, что сделает батюшка, когда узнает, что удумала его непутёвая уродливая дочь. Девушка невольно сжала угловато-кривые, как когти ястреба пальцы на правой руке. Жребий выпал и выпал её родной младшей сестрице. Зарина, солнышко их дома, Заря души их родителей. Счастье всей деревни. Она не может идти завтра следом за батюшкой сюда. Нет! Ни за что!

Ждана, погружённая в свои мысли оступилась и начала скользить вниз по небольшому пологому склону. Она взвизгнуть не успела, как какая-то малая девица, хотя самой пошла уже двадцатая зима. Поляна оказалась перед ней. Три тёмных идола на фоне чёрных деревьях в снежных шубах. Ели и сосны как будто расступились на удар сердца, а затем снова сомкнулись за спиной молодки. Девица не могла отдышаться и встать на негнущихся ногах.

Снежное поле, где весной, летом, осенью кипела жизнь во время празднеств в это холодное, морозное утро поражало безмолвием. Собственное дыхание казалось слишком шумным для такого места. Ждана упрямо сдвинула брови и обернулась. За её спиной возвышался камень. Огромный камень с продолговатой руной, означающей «лёд» на языке предков, возвышался над девушкой истинной скалой. Ждана поднялась и увязая в снегу двинулась в сторону белоснежного исполина. Внутри падали удары как будто где-то не в груди, а животе. В головке молодой девицы невозможно сейчас было прочесть ни одного здравого рассуждения. Она шла, увязая в снегу, пробираясь сквозь сугробы и спрятанные под белым покровом коряги. Наконец, перед ней предстал он – один из идолов времён года. Самый суровый из всех.

Ждана вдохнула колкий воздух и судорожно стала стягивать варежку, пытаясь онемевшими губами произнести слова-наговоры, коими подавала цветы весне, ягоды лету и овощи осени. Вдруг её окрикнул родной голос.

- Батюшка! – тихо вскрикнула девушка оборачиваясь.

Батенька бежал к непутёвой дочери в расстёгнутой шубе, сверкая нательной рубахой даже без кушака, без шапки и добротных рукавиц. За ним неслась маменька, в руках держа шапку отца. Одета она тоже была наспех. Тулуп кое-как застёгнут. Платок завязан набекрень.

- Не заболели ли бы, - прошептала Ждана и коснулась ледяной поверхности каменного столба здоровой рукой. Холод моментально заставил заболеть все пальцы. Девушка сглотнула и прошептала без всяких слов призыва:

- Дух Мороза и Стужи, возьми меня вместо сестры, я отдаю свою душу и тело тебе добровольно.

Вокруг молниеносно свет померк, далее Ждана рухнула куда-то во тьму. Теряя сознание, она успела только услышать крик отца: «Нет!» и больше ничего. Спасительная тьма поглотила её. Холод сковал грудь. Однако, Ждана улыбнулась. Зима приняла её дар – Зариша спасена, а деревня будет жить.

Остальное… неважно.

Глава 1. Жребий Зимушки-Зимы.

Матушка Зима серчала в этом году особенно сильно. Уже давно должны были уйти суровые морозы и солнышко начать припекать. Звонкая капель, тающих льдинок разразиться смехом, падая с крыш добротных теремов и изб попроще их огромного, разросшегося села. Должны уже были выйти звери из своих нор, должны были вернуться птицы из тёплых краёв. Многое уже должно было произойти, но… Зима лютовала. Зима страшила. Зима требовала дань.

Когда зазвенел колок, созывающий совет мужей в главный терем, маменька тихо заплакала. Она плакала, когда подавала мужу огромную тёмную медвежью шубу. Она не могла сдержать слёз, доставая удобные сапоги батеньки на заячьем меху. Она ещё пуще зарыдала, когда батюшка молча вытер ей слёзы большими пальцами огромных рук.

- Всё хорошо будет, душа моя, - произнёс батюшка и вышел за порог.

Дочери кинулись к оконцу, проводить родного человека. Они ещё не знали, какую весть им принесёт батюшка Елисей. Младшая Зарина стискивала кулачки, надеясь на самое лучшее. Подобно светлой заре, в честь которой и была назвала, огненноволосая малышка только вошла в возраст четырнадцати зим и уже слыла красавицей и умницей. Минет година, две и завидная невеста побежит в круге молодых через костёр на Ивана-Купала. Старшей же Ждане мир улыбался уже не настолько приветливо. У девушки шла двадцатая зима, а не жениха, ни кроткого нрава у девицы не было. Светлые волосы, заплетённые в невзрачную жидкую косицу, ледяные голубые глаза, настолько бесцветные, что казалось в них и правда лёд застыл – не шелохнётся, как в самый лютый мороз. Ведьмовские глаза с прищуром истинной вредной натуры. Бледный лик с тонкими чертами, чуть припухлыми губами, маленьким вредно вздёрнутым носиком и глазами на лисий манер. Девушка повадками напоминала дикую белую лисицу. Нравом, норовистую кобылку. Пугливая с чужими, игривая и весёлая в кругу родных. Однако, у дочери кузнеца Елисея было и приданое, и шубы на суровую зиму, и отцовской, и материнской лаской девочка не была обделена с детства. Женихи не хотели свататься по другой причине. Вернее, не хотели их сватать многочисленные родственники: Маменьки охающие, батеньки суровые, братья-сёстры на слова и прозвища пёстрые, бабушки, да деды мудро рассуждающие.

Дело было в том, что правая ладонь девушки в далёком детстве сильно пострадала. Один пальчик – мизинчик оказался изогнутым при рождении, а другой девочка повредила, пробравшись в кузню отца. Спасти ручку удалось благодаря братьям, услышавшим детский крик, но, увы, рука зажила не полностью. Работница-рукодельница из Жданы получиться не могла по мнению всего села, работница на полях тоже из-за болезненного здоровья. В работе по дому дела обстояли ещё хуже (по мнению селян, конечно же). Кумушки утверждали с пеной у рта, что девица не сможет и котёл с тушёным мясом достать из печи, не уронив. Непутёвая дармоедка, зачем такая в избе? Пусть родителей еду проедает! Толи вот её доченька-племянница, Мариша-Аглаша-Марфушечка истинная красавица-умница-рукодельница, сам сын Добрыни Зверобойного Богдан Зверобойный, какой красавец на неё засматривается! Осенью быть свадебке, да-да! Верно говорю!

За глаза девицу давно прозвали Нежданой. Пусть она и была желанной дочерью родителей, после пяти сыновей, но… оказалась не нужной в глазах селян. Однако, девушка не обращала внимания на глупые заверения и присказки кумушек села. Она знала, что дома её любят и братья, пусть и обретшие свои семьи, и сестра – заря ласковая, и матушка – истина добрая, и батюшка – грозный защитник их очага жаркого. Ох, как ходил пугать кумушек батюшка, когда увидел слёзы матушки по поводу пересудов о её любимой Жданочке! Кумушки аж два лунных месяца молчали, ехидного слова не сказали в сторону старшей дочери Елисея, на больше их правда не хватило, но Елисея успокоили всей семьёй и он, наконец, плюнул на «глупых баб».

Ждана же, вопреки мнению кумушек, ловко ткала кружева, даже повреждённой рукой, смастерила себе приспособы, чтобы изогнутые пальцы не уставали под восторженные охи сестрицы Зарины. Помогала матери по дому, убиралась, готовила. Ловко управлялась с утварью (как бы кумушки не утверждали обратное). Матушка Иста не могла нарадоваться на дочек, что старшую, что младшую. Да, здоровье с рождения у Жданы хворало, да, родилась она в такую же вот лютую зиму в самую длинную ночь, поэтому отец не пускал малышку даже посмотреть на сбор урожая в поле. Нечего там болезной ходить, ещё в траве высокой упадёт опять от теплого жара Солнышка Ясного, ищи её потом среди колосков пшеницы до темна.

Ждана выросла в любви родных, наверно поэтому сломать её гибкую, но твёрдую берёзку нрава у селян не вышло. Она улыбалась в глаза, смеялась на празднествах и… отвечала так резко и жалила словом так сильно, что в лицо сказать ей и слово боялись (хотя тут батюшка постарался, напугав старых куриц-кумушек). Елисей посмеивался и хвалил дочку, а маменька качала головой. Она верила, что, если девочка станет тише и скромнее в словах для селянок и менее ершисто-пугливая в разговорах с молодцами, найдётся жених, который возьмёт её замуж. Ведь самая большая мечта матери – дочек выдать замуж, под защиту сильного, крепкого и достойного.

Самая простая и самая сложная.

Однако, Ждана не верила в личное счастье давно. Взамен грёз о замужестве девушку занимали совсем другие думы. Незадолго до наступления холодов, она готовилась уехать с обозом купцов, учиться наукам в Южных землях, в Академии! Дело в том, что в село прибыл из Южных Краёв заезжий купец с сыновьями. Они-то и рассказали о чудных учебных заведениях на юге, где учат и девиц молодых и юношей различным премудростям. О птицах неведомых, да зверях, ещё рассказывали и купец и его сыновья, про неведомые цветы и фрукты, про различные обычаи. Ох, как любила их слушать Ждана. Девушка загорелась, засветилась. Она мечтала, она хотела… батенька обрезал крылья её мечте довольно быстро. Он тогда оказался не в меру строг и высек розгами за такие слабовольные думы уже взрослую дочь. Участь девушки в их селе понятна и без всяких «учебных заведений», где ничему хорошему в Южных Краях его дочь не обучат…. Грамоте и счёту в местной школие учебной всё расскажут и покажут. Счёт нужен для торговли с теми же хитрыми купцами-лисами, письмо полезно для чтения договоров всяких, но это больше молодым отрокам на будущее, девкам и тем нечего голову забивать. Мужики умные для этого есть.

Много позже Елисей понуторив голову сидел за столом и грустно вздыхал над простой добротной чаркой, полной терпкого пива, вспоминая, что если бы отпустил тогда дочь, то возможно, она бы не побежала на Поле Идолов. Зарину совет мужей тоже потребовал отвести, да не принял её идол, засветился красным и заморозил самого резвого мужа, что приложил ладонь сопротивляющейся Зарины к ледяному камню.

Однако, тот самый день, когда зазвенел колокол сестрицы ещё, не знали своей судьбы. Они только ждали отца и молили богов о снисхождении. Боги выполнили их просьбы, но по-своему, истинно божественным проведением.

На утро после возвращения батюшки Елисея с совета мужей, заплаканная матушка Иста зашла в светёлку дочерей и поняла страшное. Жданы не было в её постели. Зарина же крепко спала и не знала ничего. С криком Иста кинулась к мужу в опочивальню, да вот сделать что-то до непоправимого родители не сумели. Единственное, что они сумели увидеть, так это столб яркого белоснежного света, что поглотил их родную Ждану. Их белокурая маленькая девочка исчезла без следа. Оставив после себя только записку для родных (вот и суди потом, Елисей, о надобности грамоты для девиц).

«Заря моя яркая, сестрица моя младшая, я делаю это для тебя. Будь счастлива и пляши на празднестве ночи Ивана-Купала отчаянно, как будто ты – язык пламени яркого. Люблю тебя, сестрица! Гори Заря моя ясна!

Папенька, Маменька, я вас люблю, но я должна пойти. Лучше я, чем наше яркое Солнышко. Люблю вас. Живите! Передайте братьям, я и их люблю!»

Бумага и писчие принадлежности были взяты из стопки, которую трогать, даже дышать в ту сторону девочкам не разрешалось. Елисей держал её для договоров с купцами на свои заказы. Однако, отец Жданы не осерчал на использованный лист. Он, наоборот, бережно сложил его своими крупными пальцами, часто моргая, и попросил жену свою сделать карман около сердца для него. Лист всегда теперь был с ним. Что и говорить, Елисей любил свою дочь, да вот от Зимнего идола ни одна девица ещё не вернулась, а значит, Ждана потеряна для семьи Елисея. Потеряна безвозвратно.

Лютая Зимушка-Зима забрала свою дань. Получила сполна слёз и горя. Морозы скоро спадут и Красавица Весна выйдет из-под власти своей старшей суровой сестры, ведь она получила замену. Ждана теперь принадлежит Зиме. На веки вечные.

Глава 2. Мороз и Лёд.

Приземлилась беглянка Ждана внезапно. Вот она летит, как птица во тьме, пронизанной морозными снежинками, летит и верит, что больше ничего не увидит: ни братьев, ни сестрицы, ни маменьки, ни папеньки, а вот она уже упала. На что-то неожиданно теплое и возмущённое. Ждана даже закричать не успела, онемела от испуга, только хлопала ресницами, смотря на бледное лицо возмущённого молодого человека. Волосы чёрные чуть вьющиеся, брови хмурые, а глаза льдинисто-голубые. Замораживающие голубые! В них сразу и безоговорочно захотелось утонуть. Замёрзнуть и утонуть. Больше ей, калеке-Ждане точно ничего не светит.

Молодой мужчина отстранил удивлённо-онемевшую девицу от себя сам и хотел уже высказать всё, что он о ней подумал, как вдруг замер, поражённо разглядывая девушку от растрёпанной пшеничной косицы на плече и светлых глаз, до заячьего полушубка и сапожек на заячьем меху.

- Дар… - прошептал он единственное слово.

- Дар? – пискнула Ждана. Вся её храбрость, напускная бравада, с которой она бежала к полю Идолов, исчезли вместе с переходом в… куда же она попала? Девушка попыталась осмотреться.

Вокруг неё повсюду блестели стены изо льда. Широкие, тёмные, светлые, они отражали блики, попадающие очи, мешали толком разглядеть, что же это перед ней. Потолок же пугал огромными сосулями, свисающими над несчастной головушкой глупой Жданы. Захотелось тут же убежать из странного ледяного лабиринта, кажется, так купцы называли место, где трудно найти выход и так легко найти туда вход.

- Тебя должно было перенесли только следующим днём, - пробормотал молодой мужчина, возвращая Ждану в мир Яви (или где она оказалась?).

- Перенести? – прошептала Ждана. – Где я? Где Зима-Зимница? Я дотронулась до Идола Зимнего, хотела Зимушку уважить, у нас лютые морозы ходят, много уже скота околело, в домах согреться не получается, лёд…

Молодой человек (человек ли?) не ответил. Он нахмурился сильнее, прервал бессвязный поток слов Жданы одним жестом, затем вдруг усмехнулся какой-то странной, морозной улыбкой. Ждане улыбка показалась усмешкой, а не улыбкой. Она видела такие у девиц после ночи на Ивана-Купала, когда они гордые показывали подаренные молодцами им различные гребни, заколки, бусы. Ждане ничего такого никто и никогда не дарил. Единственный раз она получила гребень от Богдана Зверобойного, да и то, когда ей шестнадцатая зима пошла. Он всем девицам на поле подарил такие, кто без пары остался. Добрый. Она тот гребень хранила долго. Простенький. Без особых узоров вырезанный. Молодой душевный парень, сильный, красивый с буйной головушкой и руками большими, плечами широкими, да глазами карими. Девки за ним табунами бегами, кобылицы, одним словом. Ждана не бегала, она знала, что не посветит ей солнышко на тот путь лучами. Она просто молча наблюдала в стороне и хранила гребень, пока не узнала…. Да что и говорить, всё теперь снегом запорошено и зимой заморожено. Нет ей дороги в отцовский край.

- Не говори, молчи, - зашептал между тем незнакомец. Он легко поднялся на ноги и помог подняться самой девице, ловко подхватив её под руки. Высокий, выше на голову хрупкой и нежной Жданы он возвышался над девушкой ледяной скалой. Чёрные волосы упали ему на лоб, делая молодого мужчину ещё более загадочным. Худое лицо, усмешка на губах, да вот глаза…. Глаза Ждане очень понравились. Они так похожи на её глаза, но оттенок льда другой, более тёмный, насыщенный, завораживающий, утопающий. – Пока о тебе она не узнала, мы этим воспользуемся.

- Что? Чем? Зачем? Объясни молодец добрый, – вопросы сыпались один за другим, а бежать стало скоро невмоготу. Морозный воздух проник в грудь, дыхание сбилось окончательно.

- Милый человек, объясни! Что происходит? – шептала Ждана, боясь заговорить громко.

- Спасаю тебя, дурёху талую, - пробормотал молодец. – Скройся здесь, надо мимо братца пробежать.

- Братца?

- Льдян, брат мой, а я – Мороз, - сказал и был таком.

Ждана зажала себе рот ладонями, чтобы не вскрикнуть от таких пояснений. Спросить ничего более она не успела. Мороз исчез за очередной ледяной стеной, как будто его и не было. Пришлось встать и беспрепятственно смотреть по сторонам. Девушка не знала, куда идти и как быть. За то она наконец смогла оглядеться, рассматривая место, где очутилась. Посмотреть на самом деле было на что! Лед окружал везде. Он переливался различными огнями, блестел и превращал вокруг всё в подобие коридоров, украшенных различными узорами, похожими на снежинки из её родного края. Ждана сама не понимая, как отошла от тёмной ледяной стены, у которой её оставили и приблизилась к прозрачной напротив.

- Снежные покровы! Какая тут красавица появилась… Морозец тебя спрятать решил? Для себя? Лично щёчки заставить краснеть? – голос молодой и ехидный раздался за спиной девушки. Ждана резко обернулась. Шапка упала ей на лоб, пришлось помочь себе и отодвинуть её на затылок.

- Кто вы, милый молодец? – тихо спросила Ждана, отступая к прозрачной стене из чистого льда.

- Тот, кто сделал ледяной лабиринт вокруг. Нравиться?

- Красиво, - прошептала Ждана, отступая ещё дальше. Она глядела на молодого человека (человека?) с ужасом понимая, что этот молодец её пугает. Мороз (как назвал себя молодец, на которого она так глупо упала) являлся черноволосым высоким молодым, явно вышедшим из отрочества мужем. Перед ней же сейчас стоял отрок или только-только перешедший рубеж отрочества юноша, которому не терпелось устроить пакость. Белые волосы у него отливали синевой и беспокойными прядями падали на белоснежный, лишённый каких-либо складочек лоб. Тёмные глаза чернотой заволакивали, как водица в проруби. Погрузишься с головой и не вынырнешь из ледяного плена. Худой в плечах, скорее тонкий, как и все отроки, мальчишка казался даже младше самой Жданы с истинно детским выражением лица.

- «Красиво», - скривился юноша, - так и я ответить могу, главное, что выйти нельзя. Любая орущая девица из тёплых ор поднимет и будет метаться, пока окончательно не достанет матушку. Ой тогда достанется горлопанке!

Выражение детского личика приобрело настолько пакостливое выражение, что Ждана не смогла сдержать свой нрав и скривилась. Она терпеть не могла, когда кто-то ради смеха обижал слабых. Этот отрок Льдян именно так развлекал себя. Девушка представила, как её маленькое солнышко Зариша бегает по этому лабиринту, плача и зовя родных, а этот… ледяной во всех смыслах юный пакостник над ней смеётся… как же захотелось его ударить! Вот со всей силы! Страх тут же пропал.

- Льдян! – раздалось рядом с ними.

- Здравствуй дорогой братец Мороз, как поживаешь, добра, смотрю, наживаешь? Матушка-то разрешила свои подарки трогать? Может поделишься…. – договорить молодому зубоскалу не дали, схватили за ухо и самым натуральным образом сильно сжали.

- Мелкий поганец! Чтобы духу здесь твоего не было, как и твоих ледяных плутал, быстро всё убрал! – буквально зарычал старший брат на младшего. Ждана прямо сразу увидела, что эти двое братья. Младшему явно не хватало отцовской тяжёлой руки, оттого он и бесился сверх меры. Старшему не хватало такта, чтобы понять младшего. Злость на Льдяна сразу же пропала.

- Ой-ой! Прекрати, братец! Я больше не буду! – завизжал младший звонким голосом, но был тут же встряхнут сильной рукой и замолчал обиженно сопя.

- Я сказал, убирай свои плуталы, сейчас же!

- Я хотел матушку порадовать, а ты….

Строгий взгляд и мальчишка принялся, ругаясь под нос и повизгивая, когда сминали многострадальное чуть оттопыренное ушко, ловко махать руками, заставляя лабиринт сжиматься и превращаться в ворох ледяных осколков, что сами собой уносились вихрем под потолок пещеры, где сейчас находились Ждана с братьями.

- То-то же, - кивнул Мороз.

- Я тебе отомщу, братец! Матушке сообщу всё! И что ты затеял сообщу! Да! – прошипел мальчишка, пытаясь вырваться.

- Зачем? – вдруг тихо спросила Ждана. – Ты же не плохой на самом деле, у тебя красивая магия, зачем творить с её помощью зло? Зачем обижаться на то, что тебе не дали творить зла? Столько добра можно творить и прекрасного с помощью льда. Ведь лёд – это водица, а она – сама жизнь.

- Мелкая тёплая, скоро тебя заморозят, как и остальных! Думаешь, Морозец хорош… ай-ай! Прекрати!

- Извинись перед девицей, мелкий пакостник, - грозно сказал старший брат, оттягивая ухо мелкого вредины сильнее. Тот сразу же начал причитать.

- Не стоит извиняться, если извинения не искренние, - произнесла Ждана. – Отпусти его, пусть бежит. Лёд любит сам сковывать, а не быть в плену.

- Дело говорит, - неожиданно согласился отрок. – Я вам так отомщу! Будьте уверены!

- Отомстишь ты, отмстим мы, так и будем по льду кататься. – повела плечами Ждана неожиданно для себя успокаиваясь. – Можно же просто кататься, без мести.

Льдян замер.

- Кататься? – мальчик даже перестал вырываться из рук брата. – Как это?

- Матушке не слова, иначе… разморожу все твои статуи! – прорычал Морозец в ухо замершему отроку, отвлекая его от разговора со Жданой. В глазах Льдяна чуть появившийся блеск интереса тут же исчез и налилась обычная озлобленность. Однако, как только покрасневшее ухо Льдяна отпустили, он побежал со всех ног подальше от черноволосого молодого мужчины.

- Итак каждый раз, - произнёс Мороз чуть ведя плечами.

- Младшие братья все такие, - улыбнулась Ждана, - но зачем так с ним? Вы грозились разрушать, что ему дорого, так нельзя.

- По-другому этот поганец не понимает, - снизошёл до ответа Мороз.

- А вы пробовали? – Ждана чуть склонила голову. Она уже смогла прийти в себя, осознать, что оказалась в другому месте, не рядом со своим селом, там, где должна была оказаться Зарина завтрашнем днём. В лабиринте, в страхе, одна-одинёшенька. Нет и ещё раз нет! Ждана поступила правильно. Она старшая, к тому же калека. Пусть лучше она. Раз идол Матушки-Зимы её принял, так тому и быть.

- Нам необходимо уходить, потом будете наставления читать, - молодой мужчина схватил девушку за руку без дальнейших церемоний и потянул за собой в глубь пещеры, где при ближайшем рассмотрении оказался проход. Он чернел страшным провалом. Идти туда девица не хотела от слова совсем, но…

Холод начал пробираться под шубку. Щёки стало пощипывать от морозца. Ледяные иголки пробирались через ткани и мех. Они жгли кожу Жданы, пронизывая, заставляя дрожать, чувствовать приближение того самого замороженного состояния, когда хочется лечь и уснуть, чтобы более не просыпаться.

- Идёт, - прошептал Мороз, крепче хватая Ждану за запястье. – Поспешим!

Глава 3. Снежная сестра.

Холод становился сильнее и сильнее. Горло привычно оцарапали ледяные иглы. Снежная пелена тумана укрыла пещеру, закрывая от взора таинственный ход впереди.

- Сестрицу привел или сама сестрица пошутить изволила, - почти прорычал недовольный мужчина. Он со всех ног бросился к чёрному провалу пещеры, не давая передохнуть бедной Ждане. Сама дева с удивлением поняла, что даже при подступающим иглах холода, чувствует жар от крепкой ладони идущего впереди мужчины. Он держал её запястье, не давая отстать. Держал крепко. Не вывернешься.

- Почему рука у вас тёплая? Вы же, Мороз? – прошептала вдруг Ждана, когда они оказались под сводом тёмной пещеры, куда туман не проникал.

- Тёплая? – удивился Мороз, отдёргивая руку, как будто обжёгся. Девица чуть прикусила губу, но не стала ничего говорить. Она привыкла к тому, что кроме её семьи никто не хотел с ней ни разговаривать, ни миловаться. – Потом объяснишься. Надо уходить, сестрица видимо братца встретила и теперь не в духе. Опять наверно метель устроит в трёх ближайших землях.

- Устроит? – Ждана удивлённо хлопнула ресницами. – Но почему?

- Потому что может, - повел плечом Мороз. – Идём дальше, пока она нас не заприметила. Спрятать тебя нужно.

- Почему? И ваш брат сказал… про то, что меня заморозят, но…

- Какая ты говорливая, мочи нет! – закатил глаза синеокий, хватая за запястье девицу снова.

- Согласна братец, согласна с тобой. Матушка уже знает о желанном подарке для нашего дядюшки? – на пороге пещеры появилась молодая дева. Она казалась чуть старше самой Жданы, но лик её не имел выражения. Точёные черты лица, острые скулы и худоба выдавали в ней образ первой Снегурочки из легенд. Жестокий взгляд серых глаз, лёд изморози на губах и ресницах, снег в волосах, в косе, на ободке-кокошнике и высокий рост – сомнений не было, перед Жданой появилась сама…

- Снежная Барышня, - Ждана отступила на шаг, затем на ещё один и упёрлась спиной в стену тёмной пещеры.

- Она знает меня, какая образованная, даже жаль терять будет, - усмехнулась девица ледяной улыбкой. Несколько льдинок на её губах треснули, но не опали. Заснеженные брови чуть поднялись в мимолётном удивлении.

- Она отдана в дар мне, а не отцу, - вдруг выступил Мороз вперёд, как бы закрывая Ждану своей спиной.

- И кто же это сказал? Матушка или Льдян подсуетился? Тогда, когда подношение мне будет? – губки красавицы тронула ехидная улыбка, что тут же испортила её личико. Красота померкла, как ледяная гладь раскалывается весной, так и эта улыбка показала истинную натуру девицы.

- Она выбрала меня.

- Девицы никогда не выбирали свою судьбину, их всегда вели, да так и будет впредь.

- Неправда. – Ждана выступила вперёд. – Свою судьбу я выбрала сама. Сама пришла к идолу, сама отдала себя духу Мороза. И душу, и тело! Сама!

- И тело говоришь? Да тебе повезло, братец, - усмехнулась Снежная королевна. – Матушку ждёт не самый приятный подарок, если девица не врёт, значит Матушка будет в гневе. Сам понимаешь.

- Понимаю, - ответил Мороз. - Снежана придержи брата и свои помыслы на завтра, сегодня пусть дева хоть немного отдохнёт.

- И тебя развлечёт, братец, - Снежана усмехнулась снова, который раз на разговор. – Хорошо. Поиграть в живые игрушки всегда весело. – серые глаза заволокло пеленой. - Играй, не буду так и быть тебе мешать.

- Благодарствую, сестра, - тихо произнёс Мороз. Он снова схватил Ждану за руку, согревая её теплом ладони и двинулась дальше вглубь пещеры, не оглядываясь.

Ждана же обернулась и успела заметить, как Снежная Барышня исчезла в вихре метели, а за ней исчезла ещё тень поменьше. Она очень походила на Льдяна. Девица сглотнула холодный комок в горле и вынуждена была прибавить шагу. Мороз шёл впереди, не обращая внимания на неё пыхтение. Он тащил её дальше и дальше.

Его рука продолжала греть замерзающую душу девушки, как маленький костерок, греет в студёную пору. Огонёк ночи. Надежда. Наверно поэтому девица не задавала больше вопросов. Она просто перебирала ножками, стараясь не отставать и не скользит по ледяно поверхности пещеры. Сама не понимая почему, этому мужчине с льдинисто-голубыми глазами она верила.

Глава 4. Домик в снегу.

Пещера закончилась внезапно, как и началась. Вокруг стояла пелена снега. Он покрывал всё, чего видел взгляд. Белоснежное покрывало безмолвия. Ни росточка уснувшего дерева под снежным покровом, ни какого-либо чёрного пятнышка. Белый снежный покров, куда не глянь, куда не смотри. Небо же скрыли вихри метели, разбушевавшейся не на шутку. Ветра бросали снежную крупу прямо в лицо Ждане, как бы стараясь лишить её последних проблесков тепла. Молодая девица дрожала от голода. Она чувствовала, как коченеет и почти не ощущает ни рук, ни ног. Единственное тепло, что ещё грело её душу – это большая ладонь мужчины, шагающего впереди. Огонёк тепла в мареве снежной бури.

- Идём, девочка, идём, - приговаривал Мороз, не останавливаясь ни на мгновение.

Хотелось закричать, остановиться, упасть на колени и уснуть. Снег бы запорошил наверно за считанные минуты, не оставив и следа от глупой маленькой Жданы. Девушка невольно всхлипнула, но её снова дёрнули за запястье и пришлось, утопая в белоснежных барханах иди дальше и дальше.

Запорошённый снегом сугроб в белой пустыне среди разразившегося не на шутку бурана разглядеть не смог бы никто. Ждана и не разглядела, она провалилась в белую крупу, как в омут и затаила дыхание, боясь потерять последние крупицы вдоха, но…

Внезапно белая пелена расступилась, открывая взору молодой девицы деревянную добротную дверь с резным колокольчиком изо льда над ней. Традиционные узоры радовали взгляд и на двери, и на колокольчике, как в далёком детстве, когда она ездила в небольшое путешествие навестить деда Ивана и его младшего сына. Сынок Данирей наконец нашёл себе невесту тогда, уж очень разборчивый отрок оказался, но деда ему не мешал. Младшенький, любимый, да за отцом приглядывающий. Невеста оказалась самой вредной, ехидной и на сковороду скорой девицей. Папенька тогда качал головой, что на такой егозе женится его брат. Девица уже переспелкой считалась. Двадцать зим ей стукнуло. Двадцать зим…. А братец посмеивался и довольный жмурился, глядя на свою зазнобу. Маленькая Ждана сидела на коленях дедушки и смотрела, как жмуриться Данирей и понимала, что хочет, чтобы и на неё так смотрели и жмурились. В этом и есть истинное счастье.

Колокольчик, который тихо звякнул, от того, что Мороз отворил засов. Изнутри дыхнуло теплом и запахом спелой сдобы, ароматных щей и свежего хлеба. Даже если бы Ждана и не хотела туда идти, она не смогла бы отказаться заглянуть в место, где так вкусно пахнет. Как дома. Там, где вкусная еда, не может быть плохого. Ведь так?

- Заходи, гостьей будешь, дар Мороза. – усмехнулся собственным словам Мороз.

- Спасибо добрый человек, - тихо произнесла дева.

- Я уже давно не человек, - был ей ответ. – Ты только имя своё скажи красавица, а то от моей семьи убежали, а имени твоего так и не выведал.

- Жданой меня кличут, - тихо произнесла дарованная Морозу. -У вас тут так… тепло, уютно даже, - она оглядывала залу избы, снаружи запорошенной метелью, тихо дивясь такому большому пространству вокруг. Огромный деревянный стол, по бокам две лавки, у стены огромная печь с лежанкой, а в углу две двери, украшенные традиционными узорами на старинный манер. Вокруг запах вкусностей и дерева. Ковёр на стене с родными девичьему сердцу завитками. И маленький станок для пряжи коклюшками в углу рядышком с окошком, да вот сейчас заваленным снегом.

- Насмотрелась, красавица Ждана, лучше садись, поешь, нам ещё объясняться надо. – произнёс Мороз, расставляя на столе кушанья. Горшочек с ароматными наваристыми щами, блюдо с пирожками, пузатый самовар, такой Ждана только в глубоком детстве видела, у деда в избе.

- Благодарствую, почтенный хозяин, - прошептала она. Мужчина и сам готовит и ставит еду на стол? Батенька бы засмеялся громким басом, глядя на такое. Он бы тотчас погнал бы сам Ждану разбираться с печкой и расставкой кушаний. Не мужское это дело на кухне возиться, как и стол крыть. Однако, Мороз смотрел своими синими глазами (и никакие они у него не ледяные, глупости это!), улыбался и продолжил ставить разные сдобы, да кушанья, разносолы с ватрушками на стол. – Да не съесть мне столько! – всплеснула ручками Ждана.

- Ничего, я тебе помогу, а что останется оставим в холоде до завтра. Мороз я или нет, - усмехнулся мужчина.

- А… - вдруг сказала и замолчала неожиданно для себя Ждана усаживаясь на лавку.

- Ты что-то хотела спросить? – усмехнулся доброй улыбкой черноволосой странный муж.

Перед девушкой оказалась тарелка, до верху наполненная щами и огромный ломоть чёрного душистого хлеба. Ждана сглотнула голодную слюну и аккуратно взялась за ломоть дрожащими пальцами, вздохнула и всё же решилась спросить:

- Вы сказали… я хотела… - начала она чуть заикаясь, потом выдохнула и произнесла, - высказали, что давно уже не человек. Тогда как вас звали тогда? И почему вы… такой, - последние слова девица проговорила уже совсем тихо и явно пугаясь сама свой наглости и глупости. Вот надо было ей спросить? Вот не сиделось её егозе, не елось. Правильно говорят, не говори с набитым ртом – много проблем на каркаешь.

- Правда хочешь знать, дарованная дева? – Мороз склонил голову чуть набок и уселся на лавку напротив. Еду он себе налил сам и теперь взялся за ложку тонкими барскими пальцами. Боярин… Он точно боярин!

- Да. Хочу. – кивнула девушка.

- Тогда слушай.

Глава 5. Истории у тёплого огня.

Давным-давно, в далекие времена, когда Зима только набирала силу. Она была молода и неопытна. Муж её наоборот был могуч и статен. Он управлял летом весной. Тогда годины принято было считать именно вёснами, а не как в наше время - зимами. Звали его жители подвластного здешним силам мира по-разному. Страдник. Липец. Рун. Он мог сжигать разноцветия трав одним взглядом огненных очей, а мог согреть теплом увядающий росток. Однако с каждой весной Страдник всё более превращал подвластные ему земли в пустыни, плодородную почву в жалкий песок, иссушал деревья и травы, оставляя после них одни обглоданные горячими ветрами-суховеями чёрные скелеты и пожухлый тлен, что развивался от одного порыва горячего потока ветра. Ни мольбы несчастных, ни наставления других Сил Природы не вразумили его. Именно тогда Руна свели с Зимой, против воли последней, чтобы охладить его пыл, остепенить, но…

Рун не исправился. Зиму он угнетал, что есть мочи, топил её льды, сушил земли, снег сходил, едва не успев выпасть. Он смеялся над молодой богиней. Он чувствовал себя безнаказанным и не было на него управы.

Брат Зимы Качурар, повелитель лютых холодов и жестоких буранов остался не доволен новым родственником. Увидев как-то раз сестру в слезах, он не смог терпеть произвола. Качурар напал на Руна и жестоко его наказал за страдания сестры. Снежными иглами пурги ранил его руки, управляющие огнём и исколол глаза. Больше Страдник не мог насылать огненные смерчи взглядами и отгонять дожди движением могучих ладоней. Из его кровавых слёз родились сёстры Весна и Осень. Они заняли цикл природы и исполняют до сих пор обязанности исправно. Они забрали собой часть силы Руна. Больше он не мог вредить природе своими капризами.

И всё же, другие Боги за это решили покарать Качурара. Ведь Рун поведал совсем другую историю, что Зима сама виновата и подговорила брата, чтобы лишить их лета, времени всех танцев Богов Силы. Наказание оказалось слишком суровым. Качурара заманили в ловушку его же силы в древних горах, за горизонтом Плясок Звёзд, где он должен провести вечность, замороженный собственной силой. Сама же Зима последовала за братом. Она не хотела более видеть ни своего мужа, ни других богов, что так с ней обошлись. Её желание оказалось исполненным.

Со временем из милой доброй Матушки-Зимы, что укрывает зверей и всё живое в восстановительный сон, что заботится о Земле-Родине, она превратилась в озлобленную страшную холодную Бурю. Обязанности брата перешли к ней. Сила её возросла. Боль в сердце заледенела острым осколком льда.

Сестрица-Зима стала Снежной Королевой, что морозит всё живое. В её сердце не осталось тепла. Один холод и лёд. Единственное, что волновало Зиму, это как спасти брата. Она перебрала множество дум, читала многие свитки в библиотеке своего ледяного дворца на окраине Верхнего Мира. Она искала и искала… и нашла древний гримуар, что готов был рассыпаться сразу после одного только касания тепла. Однако, в Зиме не сталось более тепла. Она решительно открыла его и наконец нашла, что искала.

Качурар сможет выйти из ловушки, если сможет передать часть своей силы кому-то другому. Желательно, жителю подвластного Нижнего мира. Если же что-то случиться с жителем и он не сможет принять дар. Его заморозит на веки вечные.

Зима усмехнулась и заледенела окончательно. Ей уже не стало жалко ни зверей, ни людей. Она готова оказалась на всё, чтобы вернуть брата, хотя в глубине своего ледяного сердца ещё помнила. Качурар не одобрил бы её мотивы и думы. И пусть! Он заслуживает жить и карать обидчиков, в не стоять статуей изо льда и снега в вихре снежинок вперемешку с колкими льдинками.

Именно тогда спустя множество жертв в Мир Богов пришёл сначала простой сельский молодой молодец Николай, он пережил становление и стал Морозом. За ним явился Кай из далёкой деревни соседнего государства, отрок забрёл к Идолам Природы в поисках младшей сестры, исчезнувшей в лесу, и провалился в нору Зимы. Его участь оказалась стать Льдом. Последней девушке Жанне, приехавшей из южных земель к родственникам на север, пришлось превратиться в барышню Снежану. Так они стали детьми Зимы. Богиня стала Матушкой-Зимой, а не сестрицей-Зимушкой.

Сердца молодых рядом с Королевой Зимы леденели одно за другим. Первой превратилась в лёд Снежана, затем Льдян, тепло осталось только в Морозе, самом старшем из «детей Зимы». Николай не знал почему так, но каждую годину в самый лютый из месяцев он чувствовал такой прилив тепла и света, что его хватало до следующей тёплой ночи. Он один….

Глава 6. Укутанная Морозом.

Ждана с замиранием сердечка слушала историю Зимней легенды. Густой бархатный голос мужчины напротив обволакивал её, убаюкивал, навивал мысли о несбыточном. Красивая история причудливыми картинами, переливалась со многими сказаниями с самых разных мест, разных-разных былин. Купцы привозили с собой многие из этих историй, но так складно и правдиво не звучала ни одна. Снежная Королева, похитившая мальчика Кая. Добрый молодец Николай, о котором упоминалось во многих летописях, как о помощнике обездоленным и сиротам. Сказания о разбойнице и северных оленях, скачущих сквозь ветра вершин Великих Гор и многие другие. Они вспоминались, но так и не слетали с кончика языка, обретая форму и звучание. Ждана молчала, ей хотелось слушать рассказчика до скончания времён.

- Значит это правда…- произнесла одними губами девушка, чувствуя, как глазки у неё слипаются, а сон тёплом окутывает её подобно пуховому одеялу. Напротив неё сидел ожившая легенда – Мороз, улыбался ей голубыми глазами ясного зимнего неба. Сколько же смешинок искрило в его глазах. Какой же он красивый… Богдан Зверобойный по сравнению с ним ни душой, ни ликом не вышел.

- Правда? - мягкий голос вывел девушку и сонной задумчивости явной мыслью.

- Что ты Дед Мороз! – выдала Ждана и покраснела от кончиков маленьких ушек, до кончиков пальчиков на руках. Какой же это дед, право слово! Почтенный молодой муж. Красивый! Любая бы в их селе такого схватила и не выпускала пока не женился бы. Кроме самой Жданы. С её рукой вряд ли такой красавец посмотрит на неё, как на невесту. Девица чуть тряхнула головой, прогоняя сонные муторные мысли и продолжила довольно бодрым тоном. – В Южных землях, а теперь и у нас тоже существует былина о том, как жил когда-то в далёких местах один почтенный муж Николай. Он помогал бедным, защищал их от слабых. После же его кончины люди продолжили просить его о помощи, верили в него, и он начал им являться, а в ночь Зимнего Стояния Светила ходили слухи, что он может исполнить одно самое трепетное заветное желание.

- Что?! – Николай Мороз вскочил и начал ходить по избе, чуть не сбивая всё на своём пути. – Это же… это же… глупость какая. Да, прежде меня звали Николаем. Я помог, когда-то давно будучи человекам немногим людям, но как….

- Не ведаю, - вдруг улыбнулась Ждана. Момент бодрости миновал. Очи юной красавицы (как бы она сама не считала по-другому) начали закрывать опять. – Я всего лишь пересказала легенду. Она ходит уже не одну сотню восходов Светила, если не десятки сотен. Она мне очень нравиться. Я сама загадывала в ночь Зимнего Стояния Светила. – Ждана осоловело хлопнула ресничками и сладко зевнула в кулачок. Тепло, сытно, хорошо.

- Правда? И какое? – Мороз оказался перед ней. Глаза его сияли ярким синим цветом летнего неба. Никакого льда в них не чувствовалось.

- Я загадывала Деду Морозу, а значит он ведает, что это за желание, - фыркнула вредная девица полузакрытыми глазами.

- Ведаю, говоришь? – усмехнулся Мороз. – Что ж, раз ведаю, значит и буду исполнять, а пока тебе, мой Дар из Нижнего Мира, стоит отдохнуть, чуть подремать и набраться сил.

- Зачем? Как? И что, здесь? Это же… неправильно! – встрепенулась Ждана.

- Завтра у нас трудный день, - покачал головой Мороз вмиг посерьёзнев. – Не до приличий. Всё равно твоих родных здесь нет, а Матушка и брат с сестрой рядом. В такую метель даже они не выйдут из своего укрытия, но…. Метель не вечна и скоро она уляжется, а значит и нам идти надо будет.

- Куда? – прошептала Ждана.

- Проверить одну задумку, - загадочно произнёс Мороз и аккуратно коснулся лба девицы. – дева вздохнуть не успела, как её глазки закатились, ощутив прохладу ладони Николая. Ждана заснула, неловко соскользнув с лавки. Упасть она не успела. Сильные, горячие руки подхватили её у пола. – Вот так, маленькая, - зашептал мужчина. – Теперь поспи, отдохни и будешь сильной. Я же пока тебя защитою морозною укутаю. Будешь у меня самая оберегаемая девица на свете.

Легко перехватив уснувшую девушку, Николай понёс её в сторону неприметной двери, ведущей в светёлку. Будь Ждана не в плену Навьего мира, то могла бы поклясться, что раньше светёлки не было и дверь появилась совсем недавно. Легко! Однако, Ждана легко почивала на руках у Мороза, так что ничего сказать не могла.

Шубка девицы оказалась скинута на сундук, сапожки тоже сняли и аккуратно поставили в угол светлицы. Деревянная лавка, накрытая мягкой периной, спокойно приняла в свои объятия, спящую уже в домашнем платье, а тёплое пуховое одеяло укрыло от будущих бед, давая время выспаться.

Единственное, что осталось на расшитой морозными узорами, так это маленькая тонкая ручка с искалеченными пальчиками. Мороз присел на корточки рядом с неожиданным даром и взял в широкие ладони повреждённую руку Жданы.

- Как ты так умудрилась, - прошептал Николай и начал водить по скрюченным пальчикам, как бы пытаясь их разгладить. Девушка захныкала во сне и попыталась вырвать руку, но Мороз не дал. – Пока пусть будет так, позже займёмся плотнее, дарованная моя, - прошептал он в свои руки, которые сжимали ладошку девушки. Затем чуть поднялся и поцеловав у основания лба юную девицу, скрылся за дверью, огораживая светёлку от всего внешнего Холодного Мира. Пусть поспит. Впереди у них много дел.

Отступление

Матушка Зима на пороге появилась внезапно. Она мигом заморозила избушку своего «сына», перенявшего часть силы брата её Качурара, лишая крупиц ненавистного ей тепла. Изморозь покрыла заледеневший ужин, Зима чуть искривив тонкие губы, провела по закрытой катке тонкими пальчиками истинной барыни, скривилась от вида огня в печи. Он сразу же затих. Зима Лютая и Злая пришла в дом и требовала дань.

- Матушка, - смиренно склонил голову Николай, пряча тёплый синий взгляд. Молодой муж ощущал себя сейчас не просто всемогущим, но и носителем истинного тепла. Подобно снегу и инею, что укрывают защитным коконом цветы, травы, да деревья от холодов и страшных заморозков, Никола укрыл сейчас молоденькую Ждану. Девушку, чей внутренний свет сумел отогреть его брата и сестру, а они только коснулись её тепла. Сам же Николай Мороз пылал жаром. Огонь его силы ярко горел. Зима не могла пройти мимо. Она чуяла угрозу своему ледяному спокойствию и безмолвию.

- Здравствуй, сын, - Матушка-Зима чуть нахмурила брови. Белоснежное прекрасное лицо не изменило выражения, однако взгляд барыни колол не хуже ледяных игл, что лишили сил когда-то её мужа и зрения. – Вижу ты решил почивать гостью перед представлением брату моему любимому. Где она? Пусть немедленно появиться.

- Матушка, ведь обычно ритуал проводится в Зимнее стояние Светила, то есть завтра, - Никола продолжил говорить с опущенной головой.

- Перечишь собственной матери? – зашипела неожиданно разозлившаяся Зима. Холод сильнее окутал избушку. Узоры на оконцах превратились в толстый слой инея. Брёвна покрылись изморозью и побелели. Пол захрустел под ногами. Дверь распахнулась, выпуская разбушевавшуюся метель.

- Перечу, - Мороз поднял синий, яркий летний взгляд. – Потому что она назвалась Даром МНЕ, а не тебе, матушка, - последнее оказалось сказало с издёвкой. ДОБРОВОЛЬНО.

Зима задохнулась, когда поняла, что вокруг неё тает иней. Теплое дерево проступило сквозь белую ледяную корку. Весёлый перестук капель, заглушил вой метели, а смех Николая Мороза счастливым жаром иссушил замороженный лёд из его избушки.

- Как?! Это невозможно! – взвыла Зима, пытаясь снова заморозить хоть что-то, но иней исчезал, не успев поглотить хоть ни одного предмета в тёплом тереме. Избой название здание уже не получилось бы. Палаты, двери, сени. Изба разрасталась тёплым запахом дерева, множеством комнат и старинным убранством древних из воспоминаний самого Николая.

Огонь полыхнул в печи, растапливая последние дуновения холодного ветра.

Яркий синий взгляд молодца напротив Зимы сверкал ярче любого летнего костра.

- Нет! Нет! Не-е-е-ет! – одним слитым воем зазвенел чистым льдом голос Лютой Зимы.

Сестра Качурара не могла вынести истинного жара. Такого огня она не чувствовала очень давно. Да приход Весны ей не доставлял таких мук, как огненные синие очи названного сына. Она выскочила из избушки Николы и полетела верхом на снежном коне, стараясь заледенеть, стараясь укрыться в спасительном холоде, но синие очи Мороза оказалась сильнее. Сердце Зимы ощутило тепло огня. Ощутило и хотело ещё.

Глава 7. Сон и явь.

Сон Жданы длился и длился. Она летала вместе с метелями кружевом снег крутящими. Каталась на конях, из чистых речных вод состоявших, с гривами сверкающими. Она смеялась звонким каплям, сосулек растаявших. Ждана чувствовала себя в прекрасном, дивном мире своей, счастливой, здоровой, любимой. В один миг она оказалась в весеннем саду. Сад чудно оказался как хорош, а посреди его прямо под яблонями ветвистыми стоял станок домашний, для тонкой работы с нитками, подходящий. Ждана плела на таком раньше. Захотелось плести и сейчас. Вот в это мгновение! Пальцы (целые, невредимые) зашевелились в предвкушении работы любимой. Не стала дева себе отказывать. Присела на низенькую табуретку и начала плести прохладную ткань своими собственными ручками. Пальчики порхали над пряльным станком, создавая что-то лёгкое, воздушное, радостное.

- Красиво плетёшь, – раздалось над правым плечом.

Ждана обернулась. Темноволосый муж высокий, широкоплечий с суровым взглядом песочных глаз сел рядом с ней на давно упавшее бревно. Одет он оказался в строгий кафтан, широкие штаны светло-песочных цветов с характерным орнаментом на косоворотке и рукавах. Однако, Ждану поразило более его лицо. Оно всё было изрешечено рябыми шрамами. Особенно глаза.

- Спасибо, вам добрый муж за вашу похвальбу. – кивнула головушкой юная дева, светлые волосы легко освободились от косы и рассыпались тонким плечам. Сама девица оказалась одета в тёплое домашнее платье без особых узоров. Правда во сне мысли о приличиях стираются, исчезают и становятся незримыми.

- Я почувствовал твой жар и пришёл. Ты растопила Крайний Лёд Зимы, девочка, – он приблизился. От него тоже исходил жар, но другой. Более тягучий, огненный, однако, в него вмешивались ещё запахи… трав, цветов, той яркости лета, о которой вспоминаешь долгими зимними вечерами под песни тётушки Метели.

- Растопила Лёд? Не понимаю вас, почтенный боярин, - ответила тихо Ждана, не отрывая своих ручек от занятия полезного любой незамужней (да и замужней тоже) девице.

- Лёд сильно растопила, Весну в далёкие края пригласила, где ранее о ней уже забывать начали, шанс многим дала, добровольно пришла к Идолам. – мужчина встал над плетущей на станке полотно девушкой и ласково погладил её по голове. – Мои ошибки молодости исправляешь, девочка, а значит и мне тебе помогать, – неожиданно произнёс почтенный муж. Он присел перед девицей на корточки. Лица их оказались почти рядом. Яркие зелёные глаза, изрешечённые шрамами. Лик, покрытый рубцами предстал перед девушкой из обычного села. – Когда станет очень холодно, позови меня, красавица, скажи: «Рун-роднивец, согрей, не обожги, дай не замёрзнуть любови-любви», и я приду. – он улыбнулся и растаял туманом перед поражённой девушкой.

Сон померк через пару мгновений, оставляя после себя ощущение тёплой ладони на плече. Ждана вздохнула и наконец смогла сесть на лавке, спустив с себя пуховое одеяло. Девушка поражённо же замерла, оглядываясь. Где она? Почему здесь так уютно и похоже на её родную светёлку, что делила она с сестрицей любимой. Сундук в углу, лавка с тёплой периной, заморская, привезена из южных земель, папенькой выкуплена, чтобы её болезненно спалось мягче и теплее.

Папенька… маменька… сестрица… братья!!!

Вспоминать оказалось очень больно. Ждана не выдержала. Каждый уголок в светёлке, от занавесок на маленькой оконце, до узоров на сундуке напоминал ей родную избу, сестру, отца, маменьку, как же они там… как же…

В светлицу ворвался Мороз, как будто сильно спешил. Грудь вздымалась под нательной рубахой. Волосы всколочены, а глаза сверкают истинным синим цветом. Ждана не смогла бы отвезти заплаканных глаз от него, если бы смотрела, но в данный момент, она захлёбывалась собственными рыданиями, вспоминая родных и близких. Раньше они бежали, что-то пытались сделать, как -то выжить. Потом еда, сон разморили уставшую девушку, а сейчас головушка отдохнула и начала придумывать, сводить с ума свою хозяюшку. Отдохнула Ждана и осознала, где она….

- Что случилось, Огонёчек?

Молодой мужчина подошёл к плачущей девушке и присел перед ней на корточки, стараясь заглянуть в очи заплаканные и увидеть, что же обидело бедняжку. Ждана замотала головой, всхлипывая. Молвить хоть слово сил не было. Ни на что сил не хватало. Всхлипы сотрясали воздух, горячие слёзки катились по розовым щёчкам, а пальчики судорожно сжимали ткать нательного платья. Николай вздохнул и встал перед девушкой на ноги, а затем присел рядом на лавку. Осторожно он подхватил свой заплаканный дар и перетянул себе на колени, обняв обеими руками и как бы укутав собой, как мороз укутывает инеем разнотравье для защиты от наступающих холодов Матушки-Зимы.

- Огонёчек, что такое? Маленькая моя, что случилось? Сон плохой приснился? Обидел кто во сне? Ты только скажи, я им всем устрою. Ты же мой дар, а не кого-то, да родная, ну ш-ш-ш, не плачь, родная, всё хорошо будет. За холодами всегда весна приходит. Она согревает, поверь, - продолжал поговаривать Никола обнимая плачущую девушку. Осторожно поглаживал по содрогающейся от рыданий спинке и тонкому плечу. Ласково придерживал за осиную талию. Шептал в трёпанные со сна волосы. Укачивал на коленях… А сам жмурился от удовольствия. Держать свой Огонёк в руках оказалось до того тепло! Приятно. Нежно. Не хотелось отпускать. Не хотелось думать. Только дышать ароматов трав, исходящим от её пушистых и мягких волос; только обнимать – пусть осознаёт подольше о его вольностях; только шептать глупости. Главное, чтобы слёзки не лила, лучше обнимала и дышала в шею.

…Как-то быстро шёпот утешающий в волосы перешёл в лёгкое касание губами. Макушка, висок, маленькое ушко, покрасневшая влажная солёная щёчка, носик и наконец сладкие с солёным привкусом слёз уста. Ждана успела чуть ахнуть, да вцепиться в широкие плечи неожиданного утешителя, прежде чем поцелуй закружил её. Горячий, яркий, нежный, страстный. Пальчики сжались, вцепившись в нательную рубаху Николы. Крепкие объятия, морозная свежесть вокруг и горячее-горячее солнышко внутри самой Жданы. Ох! Маменька бы ей задала! А папенька! А сестрица обзавидовалась бы, но… их здесь не было. Никого не было. Только он. Николай Мороз, её защитник, ведь она – его дар. Она сама ему дала клятву у идола, сама… сама…

Тепло становилось пожаром. Терпким, пряным, вкусным пожаром чувств. Тонкие ручки перекочевали с широких плеч на шею целующего Ждану мужчину, а его руки оказались на её талии и спине. Как же приятно, когда огромная мужская ладонь согревает тебе спину!

Дыхание пропало. Его стало резко не хватать. Пришлось чуть отстраниться и судорожно вздохнуть. Ждана смотрела в жаркие синие глаза, прекрасные, как летнее небо и глупо улыбалась. Слёзы всё ещё холодили ей щёки, но внутри её грело собственное светило. Молоденькая дева вдруг поверила, что она сможет вернуться домой, сможет быть счастливой. И сделает счастливым этого мужчину. Он слишком горячий для такого холодного места. Нужно, чтобы кто-то сохранял для него огонь души.

- Успокоилась? – прошептала Мороз.

Ждана мелко-мелко закивала и… пришла в себя. Ой! Что же она натворила! На коленях! Непотребствами занималась! Ой-ёй! Ой! И снова ой! Девушка начала оглядывать по сторонам. Оглядела испуганным взглядом светёлку девичью и снова тихо заойкала. Как же она могла! Ой! Ой! Ой!

- Ты чего ёрзаешь, Огонёчек? – зашептали ей в ушко и ловко притянули ближе к себе, укутывая собой от страшного внешнего мира. Девушка смогла теперь смотреть испуганным взглядом только куда-то в ключицу Николы, да узоры на нательной рубахе разглядывать. Их, кстати, почти не было. Почему? Некому шить было? Хорошо. Она теперь шить будет! Никому не даст!

- Неправильно, до свадьбы непотребствами… - тем не менее зашептала Ждана отчаянно краснея и саданула кулачком по вздымающейся от тихого смеха груди.

- Хорошо-хорошо, не дерись, боевой огонёчек, - со смехом ответили ей, сжимая кулачок в своей огромной ладони. – Тебе же понравилось, да? – он наклонился, пытаясь поймать бегающий взгляд льдянистых глаз, в которых заплясали зелёные и карие искорки.

Ответом было то, как Ждана пискнула и скрылась носиком у него на груди. Николе снова захотелось зажмуриться от удовольствия и счастья, что согревало его сильнее и сильнее. Жар разгорался в душе, так давно заледеневшей. Он креп, согревал, опалял лёд, затмевал своим светом тьму холода. Николай Мороз аккуратно прижал Ждану к себе плотнее. Огонёчек его! И только его!

- Раз понравилось, значит ничего плохого мы не делали, - зашептал он красненькое ушко, как истинный змей-искуситель, желая урвать новый поцелуй у Огонёчка – и не один!

- Брат! Брат! От твоего дома жаром за версту веет! Брат! У тебя всё хорошо?!

Глава 8. Растопить Лёд.

Ждана вздрогнула. Сердечко девицы забилось, как пичужка в клетке из прутьев ивовых, стремясь вырваться. Сама девица тоже попыталась выбраться из силков загребущих рук Мороза. Неохотно, но мужчина её выпустил, позволив вскочить и тут же пискнуть, когда Ждана поняла, что одета только в светлое домашнее платье, облегающее плавные изгибы её ладной фигурки. Николай очи бесстыжие отводить не стал и буквально обласкал деву горячим взглядом. В таком наряде на глаза посторонним почтенным мужьям, да хоть отрокам не показываются! Ой-ой! Чтобы её маменька бы сказала?! Да вот поздно. Льдян, он же Кай вломился в светёлку, как медведь в берлогу.

- А что вы тут делаете? – усмехнулся мальчишка, разглядывая покрасневшие щёчки и натёртые губки белокурой девицы, сжимающей кулачки в одном углу, а невозмутимого братца в другом.

- Какая тебе разница, братец мой малый? – Николай встал во весь свой рост и направился в сторону снова пискнувшей Жданы. Она не знала куда деть глаза, только открывала и закрывала ротик, судорожно пытаясь прикрыться руками, обняв себя за плечи. Куда же делась её язвительность, с которой она отражала лучше любой зеркальной глади, нападки местных кумушек их села? Куда девалась храбрость? Заморозило её что ли? – Огонёчек мой, тише, - Николу интересовала сейчас только она, голубого-глазая малышка. Он аккуратно накинул ей одеяло на плечи, коим она укрывалась во время сна, закрывая от своих бесстыжих очей и от очей брата. –Ш-ш-ш, маленькая. Не дрожи. Ещё одеяло дать? Никто тебя не тронет. Ш-ш-ш…

- Кроме Матушки, разумеется, - тут же вставил своё ёмкое слово Льдян. – Ну и сестрица может отморозить нос, когда в не настроении.

- Льдян!

- А что? Мне-то морозила, думал отвалиться!

- Льдян!

- Я вот чего хотел молвить, девице между прочем, а не тебе, братец.

- Говори при мне, - Мороз укутал Ждану своими объятьями помимо одеяла, оставив той той только нос и удивлённые глаза на виду, не давая даже возмутиться или просто отойти. Девушка смогла только покраснеть, как небо вечернее и потупив взгляд спрятать личико в ладонях, да груди Мороза. И какой он Мороз, когда с ним так тепло и уютно. Так жарко!

- Хорошо, братец, при тебе, так при тебе. – Льдян проказливо усмехнулся и зашёл в светлицу, затворив за собой дверь. Однако, как только щёлкнул затвор отрок перестал строить из себя шута горохового и сказал более серьёзным голосом. – С утра через идолов хотели ещё одну девицу перенести. Я не дал.

- Что? – Ждана чуть не задохнулась собственным вздохом. – Как она выглядела? Рыжая, как Заря утренняя? Ещё не минул пятнадцать зим? Да?

- Какое точное описание, лучше не скажешь, дева, - серьёзно кивнул Льдян сверкнув серыми очами, что-то странное мелькнуло в глазах молодого отрока, да Ждана не увидела этого. Она только о сестрице и могла думать в тот миг. Мороз же думал о самой Ждане, посему взгляд Кая остался незамеченным никем.

- Как тебе удалось помешать ритуалу? Идолы уже не одно столетие действуют только в одну сторону. – нахмурился Николай. Он обнял Ждану за плечи сильнее и прижал к себе, успокаивая, одновременно заставляя краснеть, как маковы цветы в летнюю пору.

- А вот действуют! Я сам удивился. Она так кричала там, в Нижнем мире. Я подошёл к идолу, увидел и ка-а-ак разозлился. Такая огненная, красивая, живая, невозможно было оторвать глаз. Испуга её не хотелось. Не знаю почему… Может Герду напомнила. – отрок замолк, видимо потому, что сказал что-то лишнее и покраснел при этом изрядно. – Вот! Я скользнул внутрь, сам не понял как. Не телом – духом.

Мороз нахмурился ещё сильнее, но перебивать брата не стал.

- Она стоит, а её ладонь какой-то мужлан с кривыми зубами прижимает каменному изваянию. Дядьку вдалеке четверо в тулупах держат, там и женщину, воющую ещё двое. Я на них всех та-а-а-к посмотрел и к-а-к дуну льдом. И добавил. Жатва взята, новой не надо. Или как-то так… толи подрасти надо, толи думать головой. Подмигнул девице и вернулся сюда. Сам как не знаю!

- Заринушка, - Ждана вздохнула, вытирая слезу, сбежавшую острой капелькой по тёплой щёчке. – Она должна была быть вашей жертвой. Она, а не я….

Льдян и Мороз уставились на Ждану вопросительными взглядами. Девушка всхлипнула, вытерла слёзы и произнесла:

- Я пошла против воли батюшки, спасти её хотела. Ей пятнадцати зим нет, а я… я калека и мне уже двадцать исполнилось. Я не могу…

- Калека? – удивился Льдян.

- Ты пришла добровольно? Сама? Спасая сестрицу от жребия?! – Никола с каждым словом всё больше закипал. Он в исступлении схватил девушку за плечи и начал трясти. Одеяло начало спадать, а белокурые локоны рассыпались по плечами девицы.

- Да, но… как…

- Она добровольная! Она может нас спасти! Она… - Льдян вынужден был замолчать, так как его схватили за грудки и очень сильно встряхнули. Как Мороз оказался рядом с братом, хотя мгновение назад ещё тряс свой Огонёк в исступлении, непонятно. Однако, вот молодец там, а вот он здесь!

- Она не пойдёт туда одна. Она МОЙ ДАР!

- Огненный цветок! Она из пророчества! И не говори, что не собирался её вести в Чертог, - Льдян вынужден был отступить, так как глаза Мороза налились особым страшным светом. В светёлке ощутимо похолодало.

Ждана дотронулась до спины бушующего Николы узкой ладошкой. Она погладила мужчину меж лопаток. Мороз вздрогнул и резко обернулся к ней. В его глазах блестело холодное ледяное сияние. Оно показывало, насколько силён на самом деле тот, кто когда-то давно был человеком. Теперь перед молоденькой Жданой стоял настоящий Зимний Дух в теле молодого мужа.

- Успокойся, милый Мороз. Ты же сам хотел куда-то меня отвести… показать… помнишь, вчера… - дева смотрела своими яркими голубыми очами и топила в них нерадивого Мороза окончательно и бесповоротно.

- Должен был, да, - согласился Мороз, - но не буду. Не сегодня.

- Зимнее стояние Светила! Ты обязан. Зима будет в ярости. – Льдян попытался снова достучаться до Мороза.

- Я уже прогнал её раз, прогоню снова. – Никола обнял Ждану и прижал к себе, как бы закрывая от всего мира. – Она мой дар, а не Карачуру! В его Чертогах достаточно ледяных статуй.

- Она растопила лёд твой и мой, она заставила задуматься сестрицу! Снежка весь вечер летала на колеснице, до самой границы наших Земель. Она сможет его спасти! Я уверен! И Зима вспомнит какой была.

- Нет!

- Зима вспомнит о том, какой была? О чём вы говорите, милые? – прошептала Ждана.

- Неважно, - покачал головой Мороз и прижал девушку к себе сильнее. – Неважно. – повторил он.

- Важно, - прошептала Ждана, - я помню твою легенду. Кажется, я поняла… Это важно, милый Мороз. Очень важно.

Глава 9. Пещера.

Статуя казалась огромной только на первый взгляд. Возможно, ей (статуе) помогал стоявший кругом лёд. Ледяные сосули сверху огромного зала нависали над головами вошедших. Ледяной пол, в морозных узорах, шероховатым ковром стелился под носками сапог, не давая скользить по ледяной глади. Холод здесь царил по истине лютый. Ждана на входе в тёмную пещеру, куда сама так рвалась не смотря на возмущение Николы Мороза, остановилась. Девушка сразу почувствовала на талии сильные руки, а у ушка тёплое, скорее жаркое дыхание и шёпот, утверждающий, что здесь ей делать нечего. Она его, Мороза дар, а не леденящей душу статуи внутри. Ждана заупрямилась. Она понимала, что не в эту зиму, так в следующую будет снова лютый холод. Начнёт мёрзнуть скот, посевы. Ледяная корка поползёт по одеялам, да перинам. Холод поселиться в каждом тереме, в каждой избе, пока очередная Снегурочка не будет отдана в Дар страшной статуе внутри тёмной леденящей душу нежную пещеры.

- Я должна, - она обернулась к Морозу с тёплой улыбкой. Васильковые глаза, напоминающие летнее небо, блеснули упрямством. Они знакомы всего день, а кажется, что вечность. Какой там Богдан Зверобойный и другие молодцы! Не нужны они, когда рядом его глаза сверкают! Жаром душу наполняют девичью. – Сестрицу спасти нужно. Иначе за ней всё равно придут. Знаю я сельчан….

Он прикрыл глаза, а затем открыл их. Уже строгий молодец, готовый защищать своё.

- Я иду с тобой, Огонёк, не думай отговаривать.

- Хорошо, Мороз мой жгучий, - улыбнулась снова Ждана, коснувшись щеки его искалеченной когда-то в детстве рукой. Коснулась и хотела отдёрнуть, но не успела. Огромная ладонь Николая накрыла её маленькие дрожащие пальчики, а сам мужчина коснулся губами середины ладони. И добавил ещё пару поцелуев каждому искалеченному пальчику.

- Я с тобой, - повторил он.

От раздирающего душу жара Ждана смогла только кивнуть сдавленно, да вздохнуть вовремя, потому что в следующее мгновение её поцеловали жгучим, ярким, вкусным и безумно горячим поцелуем в уста.

- Да вы тут и так всё растопите! – Льдян появился из ледяного вихря ухмыляясь. – Видите, как сегодня светило ярко светит. Это всё вы виноваты! Горячие, да молодые.

- Сам такой, - Мороз смог оторваться от горячих губ своего милого Огонька и наконец посмотрел на братца младшего, что братцем в своём роде и не являлся. По дару – да, а вот по крови – нет.

- Мороз мой жгучий, пожалуйста, - Ждана снова завладела вниманием Николы. – Не серчай на брата своего младшего. Он отрок ещё, не надо так с ним.

- Этому отроку уже пара сотен лет будет скоро! – Мороз покачал головой. – Огонёк, он…

- Он как замёрз душой своей детской, так и остался ребёнком до сих пор игривым, - Ждана улыбнулась и посмотрела на Льдяна добрым взглядом. – Спасибо тебе, милый Кай за мою сестрицу младшую. Ты спас её деяниями своими.

- Спас, но не задаром, - усмехнулся Льдян. – Про «кататься» мне расскажешь? Что это? М-м-м?

- Сейчас так не делают уже, зимы очень уж лютыми стали, но начале декабря-месяца, когда вода застывает крепко, но морозы ещё не так страшны, у нас на селе забава есть хорошая. Мы надеваем лезвия на наши сапожки тёплые, мехом оббитые, и идём кататься на озеро или реку застывшие. Лезвия скользят по льду, и мы едем. Вот так! – девушка ножками показала, как правильно ехать на «лезвиях» надобно.

- Лезвия? – молодого отрока очень уж заинтересовала забава сельчан Жданы.

- Да. Похожие на полозья санок, кататься очень весело. Лёд только ровный нужен, а ещё можно различные трюки и фокусы на льду творить, тогда настоящий праздник устроить получится, - Ждана рассказывала, а сама сияла ярче любой звезды в небе, светлее любого светила.

Вдруг солнышко весенним теплом отдающее, померкло, а небо синее потемнело до серого перед снежной метелью. Скрылась голубизна. Остался только колючий ветер, да холод белого бурана. Ждана не успела оглянуться, как оказалась у входа в пещеру одна, без поддержки Николы и Кая. Впереди зиял провал пещеры, где мерцали в полутьме ледяные статуи, а одна возвышалась позади них. Тёмная, чёрная, страшная. Ненужно было гадать, да придумывать, кому та статуя принадлежала. Холодом из глубины пещеры повеяло ещё сильнее, чем ранее. Он пробирал до самых костей.

- Ступай, девица, хватит лясы точить, не для того ты здесь, - раздалось совсем рядом. Ждана обернулась, но увидела только вихрь снежинок колких.

Девица сжала кулачки. Её уста хранили поцелуй Мороза, а звонкий голос Льдяна давал надежду. Ждана вздохнула и, подгоняемая ветром ступила под свод пещеры, оглядываясь по сторонам и кутаясь сильнее в тёплую шубку, белую, пушистую с вышитыми узорами её родного края. Никола с утра выдал. Сказал, чтобы её надела. Шапочку-кокошник сам надел на изголовье девицы, как жених на самом деле – светлую с синим, перламутром искрящуюся, да косу светлую открывающую. Сапожки светленькие, тёплые; ножки маленькие, берегущие, а муфту меховую тем же мехом, что и шубка оббитую, за поясом закрепил, чтоб не потеряла. Да варежки натянул на ручки краснеющей Жданы тёплые, чтобы точно пальчики малые не замёрзли на холоде лютом мира зимнего. Ждана нахмурилась, покрепче закуталась в шубку, в муфту убрала пальчики в варежках, и двинулась в глубь пещеры.

Огромный зал, уставленный несчастными фигурками из прозрачного льда, казался страшнее любого людского кошмара. Каждый лик любого несчастного представлял гримасу ужаса и страха. Красивый зал. Сводчатые потолки, украшенные великолепной резьбой по льду, но… душа здесь угнеталась. Она как будто находилась в клетке, из которой выбраться просто невозможно. Вздохнуть и выдохнуть казалось верхом безрассудства. Холодный воздух здесь буквально вымораживал грудь, не оставляя попыток хотя бы слабо согреться.

Ждана на миг остановилась, перевела дыхание и снова продолжила свой путь к середине зала быстрым шагом, но чем ближе она подходила к статуе застывшего бога Качурара, тем явственнее ощущался холод, леденящий душу, бередящий старые раны. Невозможно было понять, хочет ли продолжить свой путь девушка, или кого (что-то) ждёт. По мере приближения к застывшему богу Холода и беспросветной Тьмы, дева явно чувствовала кроме холода болезненную боль. Ей кто-то что-то кричал позади, но она и не думала останавливаться.

Глава 10. Статуя.

Огромный тёмный, он давил своим видом. Камень и лёд. Страх сковывал нутро. Нет, это был не страх, а ледяной страшный ужас, в котором таилась боль. Истинная застывшая, как изваяние боль. Здесь так давно не обитало тепло. Оно на миг появлялось здесь, чтобы оказаться выпитым до дна, последнего лучика, до последней крупинки, когда снежинка становиться капелькой на маленькой ладошке.

Ждана огляделась в этой холодной полутьме. Ледяные статуи. Прозрачные, хрупкие, как дорогое стекло, что один раз ей доводилось видеть маленькой. Знакомый купец батюшки показывал, пусть в руки не давал. Он из бархатной шкатулки резкой достал тогда хрупкую танцовщицу. Сказал – из стекла фигурка. Тонкая работа стеклодува одного, мастера. Ждана смотрела тогда прозрачное как ледяное творение все пару ударов сердца, но запомнила на всю жизнь. Здесь же статуи были не как из стекла, а как изо льда. Нет, просто изо льда.

- Как вас много, милые, - прошептала девица. Она осторожно подошла к ближайшей ледяной скульптуре, стоявшей рядом со статуей тёмного Бога прошлого и аккуратно ладошкой в белой варежке провела по изгибу локтя несчастной безымянной девушки, что застыла в позе ужаса, закрываясь рукой от неведомой опасности. Рядом пытался укрыться от неведомой угрозы юноша в одежде незнакомого кроя. Чуть поодаль высокая девушка в лёгком платье закрыла личико одной ладонью, другая в отталкивающем жесте пыталась остановить что-то страшное.

- Ты здесь не для этого. – строгий голос заставил Ждану вздрогнуть и обернуться.

Ледяная дева. От Снежной сестрицы Зима отличалась как холодная ночь отличается от морозного дня. Строгие черты лица, жесткое выражение ледяных глаз. Они оказались настолько светлыми, что чёрными были лишь радужка и ободок зрачка. Белая кожа и чёрная на удивление коса, ресницы, тоже чёрные. Единственное сходство со Снежной сестрицей – это белые одежды и иней на губах, скулах, ресницах. Замёрзшая дева. Презрение и холод в каждом движении, каждом взгляде.

«Она выглядит намного старше Снежной барышни», - подумалось Ждане, но девица благоразумно не стала такого говорить Матушке-Зиме. Она, наоборот, склонилась в приветственном поклоне и тихо произнесла:

- Приветствую, Матушка-Зима.

- Приветствуй моего брата, - сказали ей в ответ и указали на тёмную статую, возвышающуюся над ними. Тьма холода, казалось, подступила к ножкам в тёплых меховых сапожках. Ждана невольно отступила на шаг. Статуя Забытого Бога Холода не только холодила всё вокруг, но и поглощала последние остатки тепла. Жадно. Жёстко. Взахлёб.

- Боярыня великая, - прошептала девушка, но более ничего сказать не успела.

- Я сказала, приветствуй моего брата!

Неведомая сила подхватила деву и понесла напрямую к статуе. У самого подножья неожиданно высокого трона, на котором и сидел Забытый Бог Холода, Ждану грубо ударило о камень плечом. Девушка вскрикнула, хватаясь за плечо. И почему ей до этого казалось, что он стоит, а не сидит? Как же больно!

- Нечего плакать, как мелкое дитя. От тебя требуется – одно. Дотронься до статуи и иди, - Ледяная дева склонилась над ней. – Давай сюда свои варежки и муфту. Они тебе больше не понадобятся.

- Вы так холодны, почему вы так холодны, милая боярыня?! Матушка-Зима? Что я вам сделала? – Ждана прижала руки вздымающейся в рваных вздохах груди. – Простите, но…

- Освободи руку! Быстро! Твоего тепла ему точно хватит! Растопила мне тут всё!!! Или на твоё село я такой буран нашлю, что всех найдут спустя столетие не раньше! Так их заметёт!

Девица зажмурилась. Она понимала почему-то, что дотрагиваться ладонью без варежки до камня за её спиной нельзя. Ждана станет обычной ледяной статуей в этой жуткой пещере, как и многие-многие отроки и девицы до неё. Необходимо было разорвать тот порочный круг. Как?

Перед зажмуренными глазами испуганной девушки почему-то появился тот почтенный муж, рослый мужчина с рябым лицом в шрамах. Он улыбнулся и одними губами прошептал: «коснитесь вместе, и помни, я с тобой, девочка, мои ошибки, это мои ошибки, не тебе их платить. Просто коснись!».

Ждана открыла глаза и посмотрела прямо в очи озлобившейся лютой Зимы.

- Я коснусь статуи вашего брата, но и вы коснётесь его вместе со мной. – выкрикнула она неожиданно громко.

- Что?! Ах ты! Наглая девчонка! Как ты….

Девушка не стала медлить. Она быстро стянула варежки с ладоней. Одной искалеченной – она потянулась к камню, а второй живой и целой схватила за руку Зиму и потянула на себя. Ледяная дева не успела удивиться, сменить торжество в глазах на испуг, когда обе ладони (и Жданы, и Зимы) коснулись тёмного холодного камня.

Миг ничего не происходило, а потом…

Треск. Оглушительный раздался треск из глубины изваяния.

Резко потемнело.

Ветер закружил вихрем вокруг статуи.

Крик Зимы утонул в потоках ветра, как и несчастный крик Жданы.

Удар сердца и Матушка-Зима вместе с Даром Духу Мороза исчезли, будто их и не существовало. Вбежавшие в пещеру Никола и Кай застали только статуи. Она была по-прежнему из тёмного камня, а другие изо льда, вот только статуи Жданы среди ледяных скульптур не было….

Глава 11. Моррана и Рун-роднивец.

Они оказались в цветущем саду, как во сне Жданы. Вокруг благоухали цветы неземных размеров. Огромные бутоны с капельками росы. Нежнейшие лепестки, не знавшие морозов и жестокого холода. Щебет птиц, тихий шорох трав под ногами. Ждана с удовольствием прикрыла глаза чувствуя тепло невидимого Светила. На небе не было видно знакомого яркого шара. Свет, казалось, лился отовсюду. Тёплый, согревающий душу, нежный, оберегающий.

- Не-е-ет! – взвыла рядом с девушкой и упала на колени черноволосая женщина в серебристых одеяниях. Светлая кожа её как будто светилась изнутри. Ждана всё ещё держала её здоровой рукой, другой она с трудом смогла стянуть шапку-кокошник, чтобы жар тёплой погоды чувствовался не так сильно. Ладонь же девушки тем временем немела от холода, но дева решила пока не отпускать Зиму. Ждана нутром понимала, что не надо делать таких глупостей.

- Морана, здравствуй, - раздалось из-за ближайшего дерева. Розовые лепестки шелохнулись всего раз, когда ветка чуть изогнулась, пропуская высокого плечистого мужчину с рябым лицом. Тёмные волосы, широкие плечи и песочного цвета глаза. Сегодня на нём оказался совсем другой кафтан и штаны другие. Они чем-то напоминали походные одеяния купцов с южных земель. Ждана узнала его сразу, как увидела.

- Здравствуйте, господин боярин Рун-роднивец, согрейте, не обожгите, не дайте замёрзнуть любови-любви, - почему так поприветствовала Ждана, она сама не поняла, просто сказала слова и замолкла под тёплым взглядом песочных глаз. Рука, державшая Зиму перестала холодить. Сама же Моррана вскрикнула, как от удара.

- Я знала! Я знала, что она слишком горячая для моего мира! Да отпусти ты! Талая вертихвостка! – Зима попыталась избавится навязанного рукопожатия, но Ждана опять не выпустила её руку.

- Вам необходимо изъясниться, - тихо произнесла девица. – Ваше сердце не такое ледяное, а он не спалил своё дотла. Вам надо изъясниться, сказать, попросить прощения. В вас столько Силы, а значит и лежит ответственность за других, а вы её на причинение боли другим тратите. – пристыдила Ждана и Моррану и Руна. Рун-роднивец не стал спорить с милой, пусть и наглой человечкой. Ведь, она же была права. Моррана-Зима же в противовес молчанию мужа высказала свои возмущения:

- Что ты знаешь?! Я тебя превращу сейчас в ледяную статуэтку и будет Морозец плакать по вечерам, вот увидишь! – зашипела она дёргая руку.

- Не будет, потому что здесь твоя сила почти не действует, Морри, - мужчина подошёл совсем близко. – Мы оба наделали глупостей, пора их исправлять, Снежинка.

- Я больше не твоя Снежинка! Уже давно! Ты сам! Сам чуть меня не сжёг дотла! Ничего не осталось! Сам!!! – Зима с каждым словом теряла свой ледяной вид. Она вырывала из неожиданно крепкого захвата руку у Жданы, но не могла этого сделать (пусть и сама Ждана особых усилий в удержании не прилагала). Моррана кричала, пыталась махнуть свободной рукой, чтобы заморозить всё. Единственное, что у неё получилось – это прохладное дуновение ветерка.

- Снежинка, не надо, не сопротивляйся. – муж подошёл совсем близко. Он аккуратно освободил ладонь навязанной много столетий назад наречённой от хватки девочки и сжал тёплую покрасневшую ладонь в своих огромных. – Вспомни, какой ты была. Вспомни, как укрывала снегом корни деревьев, чтобы они не замерзали в холода.

- Ты их сжигал в засуху летом! Все мои труды! Всё сжёг! – неожиданно воскликнула Моррана. – Я их берегла! Я укрыла каждый цветок от Силы моего брата. Мороз и снег берегли семена. Я сняла полог, аккуратно, открывала мягко, питала землю талой водой, а ты! Что ты тогда натворил! Решил просто поразвлечься на своей огненной колеснице! Пустыни тебе мало! Да!

Ждана отступила на шаг, потом другой, потом третьей. Разговор, что нужен был этим двоим не требовал более свидетелей. Руну нужен был лишь тот, что проведёт Моррану через защиту Лютого Холода. Кто-то с живым и добрым сердцем. Проведёт сам, по своей воле. Теперь же Зиме не убежать.

Ждана видела то, что Моррана не замечала вовсе. Почтенный муж с рябыми отметинами ледяных осколков некогда прекрасном лице, смотрел на неё с таким обожанием, с такой нежностью, что у людей редко встретишь. Она ему рассказывала о всех его грехах, всём, что накопилось в её оттаявшем сердце. Из-за чего её сердце заледенело много-много лет назад. Он же просто слушал и грел её своим взглядом, а своими руками согревал ей и уже обе ладони.

- Что ты скажешь?! Нет! Не говори! Я тебя не буду прощать! Нет! – Зима невольно посмотрела на их сплетённые пальцы и нахмурилась. Она посмотрела на Руна, потом снова на сплетённые их пальцы.

- Не прощай, - согласился Рун, поблескивая глазами песочного цвета. - Дай показать только, хорошо?

- Нет! – сказать более Моррана не успела. Богов закрутил песочный вихрь, и они исчезли, оставив Ждану одну в странном цветущем месте.

Отступление

- Что это? Как?

Сад, что они покинули в песчаном вихре, оказался бледной тенью, уголком истинного Сада, в котором сейчас стояла Моррана. Руку богини муж наконец выпустил. Моррана как будто не заметила этого. Она так давно не видела цветов, трав и деревьев в листве, что не знала, что молвить, как говорить. Оказывается, она берегла в памяти эти извилистые линии здешних дорожек, хранила воспоминания не только о снежных сугробах, мягком холодном ветерке, с которым играла когда-то давно, когда она царствовала здесь, и когда заглядывала сюда в цветущее время с лёгким последним снегом, аккуратно трогая первые цветы. Украдкой наблюдала за шёпотом листьев, даря им прохладу в жаркие летние дни, смеялась…. Как она любила тогда смеяться здесь! Однако, Моррана помнила ещё и сожжённые почвы, превращённые в песок. Скелеты стволов чёрных деревьев. Сухие травы, умирающие без влаги.

Она помнила этот Сад в последний раз мёртвым. Тогда она сидела в пыли ушедшего творения Чистой Силы Природы и её Сил, и леденела всей своей божественной сутью.

- Это Сад, что ты оберегала от дара своего брата, Снежинка. Я его погубил тогда. Помнишь? – Рун стоял за спиной и говорил тихо, без прикрас. Каждое его слово отдавалось болью талой воды в реке, полной острых льдин, разрывающих дно и берега в весеннюю пору.

- Но как! Тут была пустыня! Ты всё сжёг! Из-за ненависти! Ты же… ты же… - помолодевшая оттаявшая богиня всхлипнула. По покрасневшим щекам текли прозрачные слёзы, полные маленьких ледяных кристалликов. Иней на губах тоже стал просто водой. Белоснежная кожа покраснела, а светлые ледяные глаза превратились в голубые, весенние. С талой водой слёз вскрылся лёд, под которым прятался океан боли.

- Мне помогли взрастить новый Сад две очаровательные особы. Весна и Осень.

- Весна и Осень…. – Моррана подняла испуганный взгляд на Древнего Бога Лета.

- Ведь помнишь, кто на самом деле пустил в меня теми осколками льда? Да? Может посмотришь на наших дочерей? А родная? Их создала наша Сила! – он улыбнулся, так как она мечтала когда-то давно, когда ещё на деялась, что дождётся ответа. – Снежинка. Тебе не приходило в твою очаровательную головку хотя бы раз, почему я не стал уворачиваться от удара? Милая, снежная моя, я тогда увидел, что натворил. Осознал. Сжечь что-то очень легко, а вот взрастить теплом и любовью гораздо труднее. – он взял в ладони лицо плачущей девушки и стал вытирать большими пальцами мокрые щёки всхлипывающей некогда Ледяной Девы. Внешность бога тоже начала меняться. Рябым остался только лик, а вот сам почтенный муж явно начал молодеть. – Больше заледенеть тебе не дам, не надейся, а ты окончательно не давай мне сгореть, хорошо? – он улыбнулся снова как-то смущённо и наклонился за солёным поцелуем, пробудившейся богини.

- Но брат… я должна вернуть его! Он взял вину на себя! – поток слов прервался, когда губы Руна накрыли уста Морраны.

- Да, ему помогут. – кивнул властитель лета. – Тебе же нужно познакомиться со своими дочерями, Снежинка моя. Идём милая. И да, я ни за что не поверю, что Николай Мороз не наш сын. Ты его отдала в Нижний Мир, чтобы он не заледенел, как ты. Ведь тогда у тебя ещё оставались крупицы тепла. Я ведь прав?

- Но он всё равно вернулся ко мне…. – Ледяная дева покраснела как маков цвет. Льда, казалось, в ней не осталось вовсе.

- Идём, Снежинка моя нетающая.

- Идём, Суховей, мой пустынный, - тихо прошептала она с удивлением смотря на сх сплетённые пальцы.

Глава 12. Качурар.

Оставшись одна в саду Ждана очередной раз огляделась и решительно пошла по тропинке за то самое цветущее дерево, из-за которого и вышел провинившийся муженёк. Да и кто это мог быть? Ждана прекрасно помнила историю, рассказанную давным-давно (вчера) ей Николой. Умудрился наделать дел муж, которого женили насильно, а жёны они такие. Терпят-терпят, а потом раз и лежишь на полу, сковородой чугунной приголубленный, да звон в ушах слушающий.

За этими нехитрыми думами Ждана и нырнула за ствол дерева. Неожиданно оно оказалось гораздо дальше, чем думала сама девица. Пока Ждана шла, шубку пришлось расстегнуть, а варежки и муфта остались там в страшной пещере, полной ледяных статуй. Ждана остановилась.

- Им необходимо помочь. – произнесла девица вслух. – Если Матушка-Зима растаяла, то может и они смогут?

Отвечать сад не спешил, да и Ждана не ждала ответа. Она наконец нырнула за дерево и очутилась в… Зимнем саду. Именно здесь и стояла та самая статуя Забытого Бога Качурара на троне, как в той пещере. Правда тут она казалась темнее, холоднее и даже злее наверно. Деревья стояли чёрными изваяниями в противовес своим цветущим собратьям за спиной Жданы, а снег устилал всё вокруг, закрывая своим пологом и кусты, и клумбы с цветами, и сами деревья. Смешные шапки охапок снежного покрова то тут то там нависали прямо над головой юной девы. Пришлось снова застегнуть шубку и накинуть капюшон на трёпанную головку. Шапочка-то осталась летней части волшебного сада. Опрометчиво она её сняла, дурёха малая, да вот вернуться у Жданы не вышло. Оборот вокруг дерева обратно ничего не дал.

Ждана осталась в Зимнем Саду наедине с пугающей тёмной статуей Забытого бога.

Делать нечего.

Девушка направилась к статуе Качурара. Снег под ножками в меховых сапожках скрипел, морозец щипал приятно щёчки, а холод не чувствовался таким сильным и лютым, как в той страшной пещере. Однако, около тёмного изваяния мороз закрепчал ощутимо холоднее. Тем не менее, Ждана не стала бояться. Она, кутаясь в шубку, подошла совсем близко к статуе и начала разглядывать Бога Лютого Холода.

Идол возвышался немногим больше двух ростов здорового мужика их села. Да вот большую часть высоты съедал на самом деле высокий трон Бога Лютого Холода. Сам же Качурар на нём расселся и выглядел немногим выше обычного молодца. Внешность у него оказалась тоже простецкая. Нахмуренные брови. Глубоко посаженные глаза. Борода почтенного мужа и посох в правой руке с острым камнем-наконечником. Сидит на тёмном троне и смотрит, как в душу заглядывает. Смотрит себе под ноги, кажется.

Или куда-то ещё?

Ждана подула на пальчики, что снова стали замерзать и наклонилась посмотреть на подножье у идола. Не ошиблась. Под ногами у каменного трона блеснул запорошенный белой крупой снега браслет. Жемчужины и маленькие кусочки янтаря образовывали красивый узор, такой светлый, что он почти исчез под слоем снега, непрерывно кружащегося позёмкой вокруг. Ждана хотела дотронуться до украшения девичьего запястья, но отдёрнула руку.

- Не моё это украшение, господин боярин Качурар, - произнесла она статуе. – И не вам я в дар себя принесла, с Морозу. Вам самому придётся проснуться, собрать силы, что сковывают льдом множество людей в одной тёмной страшной пещере, и пойти искать себе суженную самому. Потому что, вот так сидеть и морозить всё без причины, заманивая честных девушек дорогими украшениями нельзя! – Ждана нахмурилась сама от своей тирады и стукнула холодное изваяние пальчиками здоровой руки.

Идол вздрогнул и пошёл чёрными трещинами. Как это было в пещере. Правда сейчас не поднялся снежный вихрь, не разразился гром, а просто посыпались камни с постамента. Ждане пришлось резво отскочить подальше от проснувшегося Холодного Бога и спрятаться за ближайшее дерево.

- Моррана! – заорал пытаясь встать с каменного трона проснувшийся бог. Особо крупный камень упал и придавил один куст, другой ворвался осколком в ближайшую к Ждане клумбу. – Моррана! Где ты?! Что ты устроила?! Моррана!

- Она занята, господин! – Ждана выскочила прямо перед Качураром. Глупышка. Зачем обращать на себя внимание разгневанного бога? Не стой ноги встал Лютый Холод, так теперь и будет всё разносить, чего не попадя, а расти потом, снова Дивный сад заново, да выращивай.

- Кто ты? – Качурар сошёл с трона и вплотную приблизился к юной деве. Тёмный, высокий, холодный, истинно Лютый Холод. - Ты из Нижнего Мира, как ты сюда попала? Этот сад для Высших!

- Снежным вихрем, вместе с Морраной, господин. – Ждана чуть растерялась от такого громогласного тона. – А вы как оказались в виде статуи, которой приносят жертвы?

-Жертвы? Какие жертвы? И где Моррана?! – голос Качурара начал походить на гром. - Она повела себя глупо! Как и её муж! Где она? Она получит своё наказание!

Глава 13. Проводник Богов.

- Я здесь, дорогой братец, как ты? – Моррана появилась неожиданно из-за другого дерева. Следом за ней появился и мужчина в песчаных одеждах. Правда его глаза теперь отливали цветом молодой листвы, яркой, свежей, сочной зеленью. Пара походила на себя прежних и не походила вовсе. Ждана замерла, открыв рот, она никогда не видела такой красивой и милой девушки. Чёрная коса, перевязана платком с капельками льдинок на старинный манер, так бабушка перевязывала платок у самой Жданы. Белые руки в тёплых перчатках, на поясе пушистая муфта, а белоснежная шубка с золотыми узорами и красным орнаментом смотрится на удивление гармонично, глаз не оторвать. И очи юной красавицы, синие как весеннее небо. Теплые. Холода в них Лютого более нет. Её спутник пусть и светил по-прежнему рябым лицом, но как бы раздался в плечах, тень возраста исчезла из его черт и движений. Никто бы не назвал из её села его почтенным мужем – молодец, он молодец и есть.

Зима подбежала лёгкой походной к Ждане, как бы закрывая её. Снег под её ногами не приминался, скрипа не слышалось вовсе.

- Говори тише, - Моррана твёрдо смотрела на разбушевавшегося идола, не показывая страха. – Люди из Нижних Миров очень хрупкие, наш голос может им повредить. И эта девушка разрушила проклятие, сковавшее тебя на много веков. Она тебя разбудила, дорогой брат!

- Я не собираюсь говорить тише, ради пыли под своими ногами, – Качурар посмотрел на Ждану тем не менее другим взглядом. – Проявляй уважение, дитя, особенно к божествам. Поняла меня? Поняла!

- Братец, прекрати. – Моррана нахмурилась, неуловимо напомнив себя прежнюю, ледяную деву.

- Тебя давно перестали волновать Нижние миры. С тех пор, как тебя выдали замуж за того огненного, с чего беспокойство сейчас? – идол наклонился. Когда как Зима и Лето оставались роста людей, Качурар предпочёл остаться огромным.

- С того, что тебя рано разбудили. Ещё пара сотен лет в заключении тебе будет на пользу, - почтенный муж Рун появился за спиной у Морраны и обнял ту за плечи. – Девочка проводник между Садом Стихий и Верхним Миром. Думай, что делаешь.

- Проводник? Она? Слабая человечка? Без толики холодного дара?

- Я сама дар, господин, Дар духу Мороза, - Ждана выступила вперёд, но вдруг пришлось шмыгнуть.

- Я предупреждал, не перечь мне, - раздалось в её ушах, совсем-совсем близко. Машинально девушка зажала ушки, но тут ей снова пришлось утереть носик ладонью. Пальцы окрасились в тёмный бардовый цвет. – Ой… - только и смогла прошептать Ждана, прежде чем рухнуть без сознания.

- Вот что ты наделал, братец? Как мы попадём в Верхний мир? – всплеснула руками Зима. Она ещё не отошла от общения с дочерями и… от поцелуев мужа. Так же от понимания, что все чувства, что она покрыла толстым слоем льда безысходности, теперь как талая вода, смывают все сомнения неуправляемым потоком. Тепло в груди, не умаляет дара, а её любимый Сад, что так любил когда-то морозить её брат, снова цветёт и за ним приглядывают.

- Сначала расскажи, что произошло и почему мы не можем выйти из Сада сами? С Чьей божественной воли?! Даже он? Почему, дорогая сестрица? – Качарур гремел, кажется ещё сильнее, что до этого. Алая кровь застилала личико несчастной девочки, окрашивая снег вокруг Богов.

- Уже можем. – неожиданно произнёс Рун осторожно беря девчушку на руки. Держись меня, Снежинка. – произнёс он странным голосом. – У нас мало времени. Кровь людей быстро теряет жизнь.

Глава 14. Сражение. Часть Первая.

Тёмная пещера озарилась светом, которого здесь не видели очень и очень давно. Статуя каменным напоминанием о холоде и лютых морозах исчезла, на её месте и появились трое. Две божественных сущности и одна девочка, чей дар оказался так необходим заледенелым богам – дарить тепло, не требуя ничего взамен.

- Ждана! Огонёк! – Мороз выскочил из-за ближайшей ледяной статуи и кинулся к троице, не обращая внимания, как на него смотрит мужчина с ярким взглядом тёмно-зелёных очей. Тёплым, гордым, ярким. Южное одеяние превратилось в тёплый полушубок песочного цвета и такие же меховые штаны того же оттенка. Тёмные волосы скрылись за мехом высокой шапки. – Что с ней? Дайте её сюда! – Николай протянул руки, даже особо не взглянув более ни на кого. Его интересовал только его Огонёк. – Кровь?! Почему кровь?!

- Мальчишка, как ты смеешь говорить так с Высшими? – разразился голос полный презрения и льда.

В этот миг обернулись все. За Морраной и Руном стоял Карачур и ухмылялся тёмными, как посиневшими от мороза губами. Он не был больше идолом, но и тёплого в нём никто бы не нашёл сейчас. Если у Снежной сестрицы и Ледяной девы инеем покрывались только губки и ресницы, то у Карачур оказался покрытым толстым слоем ледяной коры. Глаза похожие на белесые глаза покойника, жёсткая линия губ, странная гримаса на лице. Тёмный припорошенный снежной коркой плащ, одежда под ним напоминающая старые лохмотья древности, пусть и добротные и тьма вокруг него. Более не существовало идола, но Качурар превратился в истинно хозяина Любого Холода. Первый Бог Холодного Времени. Властитель Снежных Равнин. Поглотитель тепла. Изначальный Мороз, Лёд и Холод сущего.

- Почтение! Девчонка будет моей Снежной невестой на этот год, клади её сюда. Её душа моя!

Мороз наконец оторвал взгляд от своего Огонёчка и пристально рассмотрел того, кто посягнул на его дар. Ждану он прижал к себе. Свой Дар он не собирался приносить ни идолу, не заледеневшему окончательно богу.

Рун начал действовать до того, как Николай успел отступить на шаг, закрывая плечом несчастную Ждану. В его руках мелькнул посох из сплетённого дерева, только камень внутри отливал зелёными и золотыми всполохами.

Зима встала рядом с мужем. На кончиках пальцев у неё заблестели тонкие иглы.

- Сынок, с ней всё хорошо, забери девочку, уведи брата своего названного, а нам здесь необходимо решать, что делать с моим братом любимым, да часть души, потерявшем. Он не осознаёт своих действий. Не думала я, что так опасен он.

- Опасен для вас! Она – Мой Дар! – взревел Качурар. Конец его посоха испустил леденящий луч, но тот был отбит зелёным лучом из посоха Руна. Качурар взревел от злости.

Николай захлопал тёмными ресницами и молча, открыв рот забрал прижал плотнее к себе Ждану. Девушка вздохнула и повела носиком, будто чуя, что спит в нужных и надёжных объятиях.

- О Великие Высшие силы Природы, что происходит! Вы же… вы… - Кай появился за Морозом. Бой Богов, вечных противников набирал силу. Стены древней пещеры дрожали от отражённых лучей. Зима пока не вмешивалась. Она занималась защитой тех, кто стоял за её спиной. Кай не понимал, что происходит. Он чувствовал Истинных Холод Качурара, ведь в нём текла часть его Дара, но что удивительного Истинного Холода в своём сердце он не ощущал. От Зимы-Матушки так же исходило тепло Силы. Ледяная дева, внушающая страх не была на себя похожа никак! Раньше Кай её боялся! Теперь она их… защищает?!

- Здесь совсем не уважают Высших?! Сначала был я! Я! Изначальный Холод! Ты мальчишка по сравнению со мной!

- У тебя нет части души, ты болен! Если продолжишь, придётся снова сковать тебя камнем! – Рун отразил атаку, закрыв собой Моррану, но его всё же задело и плечо молодого бога покрылось изморозью. Посох он удержал, но опустился на одно колено.

- Я возьму душу этой девчонки, в ней много тепла. Она не выказала почтения! Она моя! Потом я возьму и твоё тепло зятёк. Побудешь камнем вместо меня!} – посох Качурара покрылся толстым слоем льда, на его конце снова засветился белый шар, пока малый, но смертоносный и леденящий, как и предыдущие его атаки.

Зима зашептала, что-то вырисовывая руками над своим животом, но она не успевала. Вдруг Никола закричал на всю пещеру, отвлекая внимание на себя.

- Она МОЙ ДАР, ДОБРОВОЛЬНЫЙ! ТЫ НЕ ВЫПЬЕШЬ ЕЁ, КАК ДРУГИХ! ЗАМОЛКНИ!} – сказал и понял, сморозил глупость. Как он будет сражаться! Ждана у него на руках. Рун… отец? Отразит ещё одну атаку, но потом… Надо Бежать! Вывести и Ждану, и брата Кая из этой пещеры. Они точно не смогут противостоять проснувшемуся богу, а Зима не сможет сражаться наравне с… мужем, пока защищает их. Спрятать их и вернуться, самый правильный ход, но как? Он уже сморозил глупость….

-Не уйдёшь! Не унесёшь! – зашипел Изначальный Холод.

Вход пещеры заволокло льдом. Сердце Мороза сжалось, когда он понял, что этот Лёд не подчинился ни дару Кая, ни ему. Вот зачем он закричал! Отвлекал внимание? Да? Отвлёк! Огонёк же у него на руках! Сражаться всё равно не сможет!

-Один из воров моего Дара? И тот мелкий тоже! У вас искры моего Холода. Мороз и Лёд! У тебя дерзкий племянничек есть хоть своя искра, а вот у этого самозванца…

Времени хватило. Белые искры сорвались с пальцев Зимы и окутали посох Качурара, не давая тому больше творить ледяные лучи Изначального Холода, но сила Качурара заключалась не только в посохе, но и в нём.

Глава 15. Сражение. Часть Вторая.

Гневный рёв сотряс пещеру. Будь здесь не ледяные статуи и боги, а обычные смертные Нижнего Мира, от рёва многие из них упали бы замертво. В пещере ощутимо похолодало. Льдом покрылся не только вход в пещеру, но и изваяния изо льда, стены пещеры, каменный пол под ногами. Ждана начала синеть на глазах. Иней покрыл её пухлые губки, припорошил светлые волосы, а обелил нежную кожу щёк. Утром они казались румяными, нежными, Никола их целовал, наслаждался их жаром, грелся в тепле души своего Огонёчка.

Видеть заледенение любимого Дара было невыносимо!

Качурар разразился громогласным смехом, ещё более внушительным, чем его рёв. Казалось, он смотрит только на Ждану. Скрученные пальцы тянули на себя что-то невидимое, но очень важное!

- Моя! Её душа моя! Как только она испустит последний вздох, её душа будет в моём плену, а и все здесь души! И тогда я верну себе и Мороз и Лёд, ты снова станешь моей слугой сестра. Больше никаких летних садов. Только Изначальный Холод! Хватит! Мои приказы! Мои имеют значение! Не ваши! И она МОЯ!

- Нет! Брат, научись делиться даром. Я научилась, и ты научишься. – Зима сжала пальцы в кулачок. Искры на посохе уплотнились и Лютый Холод вдруг стал отступать. Лёд в пещере начал исчезать на глазах. Тень тьмы, застилающей пещеру, отступила. Вход в пещеру по-прежнему загораживала стена замёрзшей магии, но она стала прозрачной, не белой…. За ней мелькнула тень. Увы, никто в пещере её не заметил.

- Тебе придётся делиться даром, как когда-то мне, - жёстко осадил его Бог в песочно-золотом одеянии. Он встал, опираясь на свой посох, что блестел зеленоватым светом и встал рядом с женой. – Раз тебе так хочется вернуть своё могущество, то будешь забирать искры своей Силы осторожно у простых смертных, заколдованных твоей силой, сохраняя им жизнь. Ведь именно пытаясь вывести тебя из плена камня, сюда их заманивала твоя младшая сестра. Та, из-за которой ты принял наказание за меня. Или ты забыл каким был когда-то?

- Я был глупцом! Поэтому и оказался в камне. Изначальный Холод заморозит вас! Жалкие талые подобия богов! – прогремело над сводами пещеры.

- Я и твоя сестра, моя жена тебе поможем, так и только так, ты вернёшь себе былое могущество. Да, но не причиняя вреда никому. В противном случае тебя ждёт Плен Камнем. Уже навсегда. – жёстко произнёс Рун вставая прямо. Рана давала о себе знать, но благородный муж защищал тех, кто был ему дорог. Он все эти долгие зимы тоже находился в как плену и не мог пробиться сквозь стену Льда и Холода, сковавшую все Холодные Земли. Не мог извиниться. Нужен был проводник тепла изнутри, чтобы растопить защиту его израненной и заледеневшей любимой. Теперь же, когда его Снежинка рядом, на Летней Стороне живут две их дочери, рождённые от их Дара, а здесь за спиной стоит сын…. Он не проиграет. И семью свою не оставит.

- Лучше я заберу всё и сразу. У всех ВАС! – глаза Качурара окончательно покрылись ледяной дымкой, как бы закрывая сознание обезумевшего от долгого заточения. Ледяные искры Зимы, что удерживали его посох разлетелись маленькими кристалликами по всей пещере.

Единственное, что сумел Николай Мороз – это только отвернуться от нарастающего Ледяного Шара, исходящем ярким белоснежным покровом от обезумевшего бога, застилающим всё вокруг и призвать свой покров - защитный. Кай встал рядом с ним, схватил за плечи, отдавая свою ледяную силу без остатка. Ждана завертелась у него в руках не просыпаясь. Под покровом её лицо снова стало наливаться румянцем, а иней исчез с ресниц и губ. Её бледное личико с яркими щёчками придало ещё немного сил молодому сыну Бога. Окровавленные струйки около носика темнели сухими корочками, а девушка вздохнула глубоко один раз, второй и размеренно задышала. Купол защиты прервал колдовство обезумевшего бога. Никола решительно вложил ещё больше сил в защиту, что покров, напоминающий сферу, засветился вокруг него голубым светом летнего неба. Защитный Шар укрыл не только Мороза с Жданой на руках и Льдяна, он закрыл собой и Матушку-Зиму и Руна-роднивеца. Они молча встали рядом с Николой и тоже положили руки ему на плечи. Вернее, на одном плече лежала рука Кая, сместившегося за спину названного брата, на другом Руна, а изгиб локтя облюбовала Зима.

Поток Силы мощной рекой охватил Николу. Он никогда не чувствовал себя таким сильным и всемогущим. Он держал покров над ним с великой лёгкостью. Вокруг них бушевала настоящая лютая ледяная буря Изначального Холода Всех Времён. Забирающая частицы Силы из всего, к чего прикасалась, но здесь, внутри купола царила спокойная безмятежность.

Буря за покровом продолжалась и продолжалась…. За бешенным гудением Изначального Бурана никто не услышал слабого женского крика.

Глава 16. Добровольная жертва.

Буря утихла сама собой. Мягко осыпались осколки ледяных игл. Мороз по слоям стал снимать купол защиты. У него на руках заворочалась Огонёк, но по-прежнему, не могла открыть глаза. За то Кай, Моррана и Рун увидели невероятную картину.

- Знаешь, твой Огонёчек знала, что говорить…. – произнёс Рун-роднивец сыну. – Не упусти, красавицу.

- Знала, что говорить? – недоумевающе спросил Николай. Он всё ещё был занят, мысленно аккуратно снимая слой за слоем защитного покрова.

- Он забрал свои искры Дара, что забирали у него, пытаясь снять проклятие, и теперь должен снова стать прежним… моим братом, что я хотела вернуть, - тихо произнесла Моррана. – Девочка говорила именно про это. – молодая богиня неуклюже обняла за плечи сына и добавила. – Спасибо, что не оставил меня и сохранял здесь огонёк тепла, хоть и вела я себя, как замёрзшая барыня.

- Ледяная дева, - улыбнулся Рун, обнимая жену и целуя её в макушку. – Прости, Снежинка, так просто было твоё проклятие не снять…. Так бы я пришёл гораздо раньше. Завеса должна была расстаять изнутри.

Мороз выдохнул и рискнул снять предпоследний слой покрова. Защита почти распалась. Прозрачный купол открыл картину, неожиданную для всех. Ледяные скульптуры исчезли. Вся пещера исчезла. Огромное снежное поле простиралось на далёкие вёрсты вокруг. Вдалеке блестел на скалистом отшибе дворец Ледяной Девы, чуть поодаль легко можно было увидеть дымок терема Мороза, а чуть далее два небольших строения из снега и льда. Один точёный и красивый – Снежной сестрицы, второй больше походящий на замок – Льдяна. Правда защищённых куполом интересовало, что происходило здесь, а не где-то на краю видимости.

Ледяных скульптур действительно более не существовало. Вместо них вокруг купола лежали, едва шевелясь жители Нижнего Мира. Нижнего ли? Волосы у многих отливали серебром, у кого-то чернотой, но таких было явное меньшинство. Ушки заострились, глаза изменили на ярко-голубой или синий оттенки, а кожа побелела, как будто они теперь принадлежали этому миру, а не миру, из которого пришли. Среди них выделялась фигура почтенного взрослого мужчины, что держал на руках девицу в Снежных одеждах. На запястье девушки блестел тот самый браслетик из жемчужин и янтаря, что увидела Ждана перед статуей.

Посох покрытый ледяной изморозью небрежно был отброшен в сторону. Качурара интересовала только белокурая неподвижная фигурка. Он осторожно тряс её, что-то ей шептал, срывался на беззвучный крик и продолжал встряхивать за плечи. Не выдержал и прижал к себе.

- Жанна! – Кай узнал девицу в руках Качурара и кинулся к границе купола. – Мороз снимай до конца! У него Снежана! Он же….

- Она добровольная жертва, - покачала головой Моррана. – Мы ничего не можем сделать.

- Что значит добровольная жертва?! – вскрикнули и Кай Льдян, и Николай Мороз.

- Это значит, что жатва произошла, только пророчил Качурар, что хотел испить тепла вот этой девочки Жданы, - Рун указал на Огонёчек в руках Мороза, – но Изначальный Буран поглотил совсем другую жертву. Ведь Ждана оказалась под защитой.

Качурар аккуратно придерживал в объятиях Снежную сестрицу и дрожащими пальцами касался белоснежных волос девушки. Он совсем не замечал происходящего. Его внешность претерпела огромные изменения. Белесые глаза, что раньше застилала пелена, потемнели, одежда отливала тёмно-синим цветом, по краям оббитая белым мехом. Шапка-папаха на старинный манер древнего боярина севера, щёки покрывает короткая борода. Даже несмотря на то, что он опустился снег, придерживая свою драгоценную ношу, легко было представить, насколько Изначальный Бог высок и широк в плечах.

- Снимаю покров, - выдохнул Николай и кивнул, закрепляя слова действием.

Покров перестал мерцать и мир наполнился тихими стонами оживших ледяных статуй. Молодые юноши и девушки, многим едва исполнилось пятнадцать зим, когда они напуганные и несчастные оказались в мире Холодных Земель, среди снега, льда и холода, забирающего тепло души. К ним направились сразу Моррана вместе с мужем. Матушка-Зима и Отец-Лето прекрасно осознавали, кто перед ними. В Жарких Землях их называли феями или фейри – это люди, перешедшие Грань между Нижним миром и Верхним и приобредшие частичку Дара Верхнего мира, чтобы остаться тут и жить. Летние феи доставляли немало хлопот Лету, но он сумел с ними справиться с помощью своих дочерей, приобщив их к своей работе и ответственности за Нижний мир. У Зимы же не существовало до сего момента никаких фей. Теперь же ей предстояло взять молодых, непонимающих бывших смертных под свою опеку. Рун не собирался бросать свою Снежинку с таким тяжёлым и ответственным заданием. Его опыт может очень пригодиться молодой растаявшей богине. Льдян же направился к Качурару и Снежане, что не приходила в себя. Мороз же поцеловал в висок свой Огонёчек и начал шептать:

- Огонёчек, просыпайся, - прошептал Мороз своей наречённой.

- М-м-м? – прошептала девушка, не открывая глаз. – Мне так холодно было… так холодно, я думала этот Холод поглотит меня. И не останется ничего, ничего не останется…

- Теперь всё хорошо, больше мёрзнуть тебе не дам, а теперь открой глазки и посмотри всё же, что ты натворила, Дар мой голубоглазый.

- Натворила?

- Да, натворила, бесстыжий Огонёчек, - улыбнулся Николай разглядывая свой дар и не замечая ничего более вокруг. Надо же! Добровольно себя отдала в руки Высших Сил и переменила столько! Никого не слушает, маленькая егоза! И шапку где-то посеяла, как метель крупу снежную, и варежки, и муфту. Эх! Егоза, егоза и есть.

- И что же я такого сделала? – Ждана приоткрыла глаза и оглянулась. Капюшон слетел и её волос, так как девушка начала активно вертеть головой и болтать ножками, чтобы её поставили на ледяную землю. Морозу пришлось подчинить. Удивительно, сколько не держал он свой Огонёк на руках, но так и не почувствовал тяжести её веса. Лёгкая, как снежинка его маленькая огненная девочка. – Ох! Они живые! Все живые! Никола! Живые!!! – образовалась Ждана, ярко сияя своей улыбкой.

- Они теперь принадлежат Верхнему миру. Дорога им в их мир закрыта, но да, они живые, а не статуи. Это сделала ты.

- Я?! – Ждана нахмурилась, вдруг её улыбка померкла. – А там что?

- Не подходи к этому месту. Он не в себе. Мы все к нему подойдём чуть позже. Без тебя. Ждана! Огонёк! Ты куда?!

Ждана не была бы Жданой, если бы не побежала к забытому Богу Изначального Холода, чтобы помочь. Она оказалась рядом с ним так быстро, что Николай, Моррана и Рун не успели толком ничего понять. Льдян стоял уже рядом и не знал, что делать. Он как и Ждана мог наблюдать картину заледеневшей молодой девушки, у которой на губах застыл нетающий иней, а щёки покрыл белый налёт изморози. Ресницы покрылись толстым слоем снежной крупы, а в волосах запутались льдинки. Снежная шубка выглядит запорошенной снегом. Безжизненные руки свисают плетями.

Снежана. Снежная сестрица замёрзла до глубины души. Именно такую участь готовил Качурар своей жертве – Ждане, но пала от его чар совсем другая девица. Хозяйка браслета из речного жемчуга. Жанна. Та, что помнила каменную статую Качурара совсем другой. Она отдала всё то немногое тепло, что у неё было, чтобы остановить магический Буран. Она хотела спасти всех, кто находился в пещере. Мороз закрыл куполом родных – этого Жанна не знала, но она не разбирала, кого спасать. Девушка слышала достаточно. И она хотела спасти и замершие скульптуры, внутри которых уже много-много-много зим поддерживала слабое биение души. Она хотела вернуть того, с чьи призраком разговаривала долгими вечерами, понемногу леденея изнутри, так как тепла бывшей смертной Нижнего Мира было недостаточно для спасения многих. Однако, девушка пыталась.

Снежная сестрица, кто бы мог подумать.

Глава 17. Браслет из речного жемчуга.

- Позвольте помочь, - прошептала Ждана опускаясь на колени перед почтенным мужем.

- Ей уже ничего не поможет. Она обещала вернуть мне разум… и сдержала…. – Качурар медленно покачал головой. Он смотрел на лицо Снежаны, покрытое инеем и никуда более. Он не слышал голосов ново-оттаявших фей. Он не вспоминал своего прошлого. Он даже не вздрогнул, когда услышал голос младшей сестры, а затем и голос её мужа.

Качурар смотрел только на Снежную сестрицу в своих руках. Когда-то давно он не дал ей дотронуться до камня. Напугал. Сегодня она преодолела себя и смогла завершить начатое.

- Там в Дивном Саду, когда разбудила вас, я видела браслет у идола из камня. – Ждана легонько коснулась руки девушки. Холодная. Ледяная. Застыла. Отдала всё тепло. – Этот браслет подарила вам она? Да?

- Я сейчас помню наши разговоры, а тогда без части души не помнил, я… я заслужил её уход, что я творил… творил… творил…. Я хотел найти её огонь, понимаешь? – Бог Изначального Холода прижал к себе Снежану и начал покачиваться. – Я знал, что поглощу её и не давал ей дотронуться до своего постамента. Никогда не давал. Пугал, что есть сил. Им… - кивок в сторону приходящих в себя фей, - легко, а вот ей… не хотел я испить её. Ей слишком много досталось. Тьма поглощала. Холод. Холод успокаивал, но она… разговорами… она… почему она?... – нить сознания уходила из речи Качурара, как тонкая струйка талой воды утекала из-под подтаявшей льдины.

- Поделитесь с ней своим теплом, - Ждана закусила губу, встретив строгий взгляд.

- Девочка, я Бог Изначального Холода во мне нет тепла. Оглянись! То, что сотворил я…

- Вы страдаете, значит огонь есть. Мне дедушка говорил, что внутри каждого из нас цветёт махровым цветом огонька искра души. Она может растопить любой лёд равнодушия, согреть любую душу. Меня согрел Никола, хотя он и повелитель Мороза. Перед этим я согрела его. Мороз укутывает травы и цветы снежной коркой, чтобы скрыть их от холода вьюг. Звери лесные роют норы в горах снега и согреваются внутри совместным теплом, сокрытые от ледяных проказников ветров и тёмных буранов. – Ждана глядела прямо в глаза Изначального Бога, не отводя взгляд, не давая себе права на ошибку. – В вас есть тепло. Есть огонь. Дайте ей его. Я поделилась с вами, значит сможете и вы.

- Ждана! Огонёк! Что ты делаешь?! – Мороз наконец понял, куда сбежала его личная егоза и оказался рядом.

- Я здесь, милый. Так, где нужна, - улыбнулась Ждана и обернулась к Качурару. – Верю, что получиться, просто закрой глаза. Он вот тут, поверь, - девица аккуратно подняла ручку и искалеченными пальчиками и дотронулась до середины груди удивлённого бога.

- Огонёк! Ты что?! – Никола схватил свой Дар и повернул к себе. – Снежану не спасти, жертва принята. Она сама так захотела! Она кинулась сюда…. Прошу, больше не подходи к этому существу! Он опасен!

Никола не стеснялся выражений и даже не глядел на Качурара, а тот, казалось, его и не слышал. Изначальный холод внял совету девушки, обычной смертной, чей голос уже дал ему возможность выйти из плена камня.

Жар внутри него едва теплился. Скорее искра, чем пламя. Разве таким согреешь кого-то. Уголёк, чудом не погасший в холоде и мраке веков. Скорее чудо, чем данность. Качурар закрыл глаза. Он стал вспоминать. Воспоминания должны ему помочь.

Давным-давно, когда камень не поглотил его ещё полностью, Сестрица-Зима привела к нему его первую жертву. Слой сдерживающих оков казался тонким. Он слышал сквозь него, чувствовал, знал о нём. Светловолосая девушка стояла перед ним. Испуганная, нежная. Её страх горчил, а жар притягивал. На тонком запястье правой руки сиял помолвочный браслет южных деревень. Девушка не хотела сюда приходить, но и выходить замуж за подарившего браслет тоже не собиралась. Наверно поэтому убежала в Запретный Лес глубокой осенней порой в бесснежное холодное время без листьев, без надежды, где обычно Древние и ставили Идолы-Переходы.

Девушка Жанна представилась огромной статуе. Она сама поведала ему о своей судьбе. О мачехе, о сводной сестре, о купце, что приметил девицу для себя, да не в качестве жены, а полюбовницы. Девица попросилась обручиться с другом своим детства, да тот дал согласие, а потом её предал за мешок муки и пару червонцев. Вот Жанна, увидев эту сделку и как предатель жмёт руку купцу, побежала в лес вне себя от горя. Ухмылка не сходила с лица купчишки, когда он увидел бегущую сначала к другу Жанну, а потом и в лес. И двинулся за ней, неотвратимой походкой получившего свою собственность.

Качурар слушал её рассказ. Злость его росла. Крепла. Если купец оказался бы в тот момент перед статуей Изначального Холода, то больше никогда не смог сделать вдох. Глаза каменного изваяния засветились потусторонним светом и напугали юную Жанну. Девушка с визгом выбежала из пещеры, так и не дотронувшись до постамента.

Древний Бог хотел освободиться, но он знал цену снятия проклятия заточения в камень. Его должны согреть теплом своей жизни. Впервые в тот день он отказался от своих интересов, чтобы тепло без остатка не отдавала ему эта девушка. Моррана подумала, что касание произошло, а Снежана просто осталась жива. Тепла не хватило, поэтому нужны ещё жертвы. На самом деле история пошла бы совсем по другой колее, если тонкая ладошка, что сейчас безжизненно лежала на льду коснулась бы постамента, а не просто положила туда свой помолвочный браслет.

Однако, Снежана не коснулась камня ни разу за всё время стояния статуи. Она всего лишь приходила поговорить. Плакала. Волосы её белели. Небольшая искра дара, изначально греющая её, стала превращаться в слабую способность управлять снегом, а вот душа… душа начала леденеть. Ведь с каждой новой жертвой Качурар глубже уходил в камень. Он почти перестал слышать голос молоденькой девушки, а она чувствовать {тепло} от статуи Бога. Оставалось совсем чуть-чуть до окончательного закоченения, когда в Верхний мир пришла Ждана. Маленький Огонёк, подобный пожару.

…Свет заставил обернуться всех. Ждана захлопала в ладоши первая. С криком «получилось!» она кинулась обратно к Качурару, вырываясь из объятий Мороза. Белокурая красавица смеялась звонким колокольчиком, озаряя жаром лета самые ледяные места Холодных Земель. Зима и Рун прикрыли глаза, стараясь понять, что произошло. Они оба понимали – Качурар более не опасен. Цену снятия проклятия тоже знали, как и то, что большая часть Силы Бога развеялась между феями льда и снега. Придётся постараться, чтобы управиться с таким ворохом необученных проблем. Однако, свет исходил от бога Изначального Холода.

Льдян первый добежал до Бога Изначального Холода и Снежаны. Он не мог поверить, что его сестрицы названной теперь нет. Не знал, что говорить, что делать, а сейчас смотрел, как растрёпанная Жанночка делает вдох и хлопает чёрными ресничками без следа инея. Шубка теперь её белая, но оббита ещё и чёрным мехом с белой вышивкой, глазки зелёные?! Не может быть! А щёчки румяные-румяные! Ого!

- Ах! – прошептала девушка. – Что произошло?... Как?! Живой?! Не во сне?! Живой! – последнее Снежана закричала во весь голос и кинулась в объятия ошалевшего мужчины. Тот сжал девушку в медвежьих объятиях и так посмотрел на всех собравшихся, что народ понял – паре лучше не мешать.

- Живой, Жемчужинка, живой, - улыбнулся он, говоря девушке в покрасневшее ушко.

Ждана взвизгнула очередной раз и кинулась на шею безмерно удивлённому Николе.

- Я такая счастливая! А-а-а! – засмеялась она болтая ножками.

- Ты согрела всех своим теплом. – улыбнулся Николай, обнимая свой Дар. – Меня, Льдяна, Жанну и даже растопила сердце Матушки-Зимы, не забирая наш дар. Ты сама Дар. Мой Дар. Даже Качурар перед той не смог устоять Огонёк. Удивительно! – прошептал последнее Николай.

- Да, я твой Дар. Дар Духу Мороза. – егоза глядела в синие глаза любимого, так напоминающие ей летнее небо и тихо смеялась. Внутри неё горел пожар счастья.

- Не такой я и дух, - рассмеялся Мороз и наклонился, чтобы сорвать жаркий поцелуй с губ своего личного Огня. Огонёк не сопротивлялась, а огладила широкие плечи Николы и прижалась всем телом. Как же хорошо, что она именно его Дар!

Эпилог

Зимы лютыми быть перестали с той самой поры, когда Ждана убежала в лес от батюшки и отдала себя в Дар вместо Зарины. Младшая сестра росла, крепла и слыла красавицей, да умницей, но её более не интересовали женихи, а летом она чахла без Зимы и не любила более жаркое время. Всё дело в том, что как Зариша увидела Ледяного Духа и больше не хотела ни на кого заглядываться. Она каждую годину в Зимнее стояние Светила приходила утром к Идолам и касалась прохладной поверхности камня, сама, без принуждения, но более Дух Льда не появлялся. Ни он, ни сестра её любимая Ждана. Зарина не отчаивалась и приходила снова и снова. Батюшка с маменькой только головой качали, да ничего сделать не могли. Зарину было не остановить.

Минула восемнадцатая зима Зарины, девятнадцатая настала. В тот день стояния Зимнего Светила молитвы Зариши были услышаны. Она видела, как Идол засветился бледным светом и из него показалось сразу две фигуры. Одна рослая, высокая и принадлежала черноволосому мужчине с невероятно синими, как летнее небо глазами и вторая же хрупкой девушке с белокурой косой, заплетённой на замужний манер. Добротная шубка, высокие сапожки из белого меха и смеющиеся светло-голубые глаза.

- Ну здравствуй, сестрица, - тихо произнесла Ждана. – Прости, что так долго, Никола хотел, чтобы Зарочка окрепла. – только здесь Зарина заметила, что шубка у сестрицы не простая, а в ней укутанная сидит маленькая девочка, которой едва годика два-три исполнилось. Белокурая, голубоглазая, а по выражению маленького личика, видно, что егоза ещё та. – Всё делает по-своему, представляешь? Егозочка, будешь знакомиться с тётей, а?

- Дя! – девочка выбралась из тёплой шубки маменьки и тут же попыталась схватить за нос удивлённую Зарину.

- Вся маменьку пошла, - согласился муж Жданы, наблюдая за малышкой с улыбкой.

- Зара? Сестрица! – Зарина всхлипнула и наконец осознала, кто перед ней. Она кинулась обнимать и Ждану и племяшку и сурового мужа своей сестры. Ждана тоже не осталась в долгу. Вскоре обе девицы ревели, как белуги. Пришлось Николаю закатив глаза брать маленькую расхныкавшуюся Зару себе на ручки, пока мамочка и тётя вдоволь наплачутся.

В общем тот день Зимнего Стояния прошёл знатно, тепло и ярко. Батюшка, сдавший за последние годы, помолодел за этот день на много-много лет. Маменька старалась у печи, как заведённая. Прибежали братья-молодцы, все с семьями, да гостинцами. Дом-полная чаша, радость и сладость наша, ходил ходуном от смеха и счастья, что давно не слышали его стены. Ждана рассказала интересную историю, что девы и отроки, отданные в Дар Зиме-Матушке, теперь принадлежат тому Зимнему миру и строят там замечательную жизнь. Обучаются своим способностям управлению льдом и снегом. Строят терема высокие, красивые. Статуи снежные, да ледяные ваяют, а как красиво во время празднеств в их городке теперь! Его, недолго думая, Ледяным назвали. Сама Жданочка обнаружила у себя прекрасный дар. Изо льда выращивает настоящие деревья и цветы! Такое представить трудно! Такой же Дар есть теперь и у её названной сестрицы Снежаны. Она с мужем живёт в отдалении от города в самой Холодной Долине, но какой же у неё Сад окружает их Замок. Самый настоящий! Каменный!

Ещё у неё есть названный Братец Кай Льдян. Баламут и проказник, да в последнее время взялся за ум и осваивает ледяное искусство на радость Названной Матери и Отцу. Строит изо льда такие красивые дома! Заглядишься!

Зариша слушала о Кае Льдяне затаив дыхание. Она была уверена, что Ждана рассказывает о {нём}. О её Ледяном Духе. Ох! Расспросить бы о нём поподробнее. Да вот маменька всегда рядом, то папенька, то братья. Как чувствуют, о чём хочет спросить Зарина. Не хотят ещё одну дочь в Верхний Мир отдавать.

Зарине спросить о Кае, да просто поговорить наедине с сестрой за тот невероятный день, увы, так и не удалось. Вечером же настала пора прощаться и Зарина не знала, как ей быть. Она очень хотела спросить про Ледяного Духа. При строгом взгляде маменьки, увы, не решалась. Кай. Единственное, что ей осталось – это имя.

Провожать Морозную чету направилась вся огромная семья Жданы. Каждого пришлось обнять, каждому пришлось улыбнуться. Мороза похлопали по плечам, обещали надавать люлей, если будет обежать свой Огонёк. Пообещали ждать и помнить о своей любимой сестрице. Ждана смеялась, радовалась, а потом оглянулась на сестру и чуть нахмурилась, как бы понимая невысказанные вопросы Зарины, обняла её и прошептала ушко:

- Кай тоже о тебе спрашивал, милая, я была не уверена, а теперь точно знаю. Всё будет хорошо! Решай на следующую зиму и поговори с маменькой и папенькой. Увидимся в День Зимнего Стояния Светила, милая сестрица. Проход пока можем мы открыть только в этот день, но Матушка-Зима и Рун Отец-Лета колдуют неустанно, так что, как знать, может и на недельку останемся. Кай же будет тебя ждать, если решишься, скажи вот это….

… На следующую зиму Зарина не сомневаясь перешагнула в дивный Верхний мир. Там её уже ждали. Прекрасный принц Кай, добрая сестрица Ждана, её муж Николай Мороз, их дети и маленький городок Ледяной, полный ледяных и снежных эльфов. Зарину ждал прекрасный и дивный мир Холодных Земель. Она шагнула ему на встречу. Сама, по своей воле отдавая себя в Дар, как когда-то сделала её сестрица. И ни разу не пожалела.

ОТ АВТОРА

Я дописала её! Корабль собран и ушёл в плаванье! Ура!!! Ура!!! Ураааа!!!

История для меня получилась знаковая и важная. Здесь нет ни одной детали, добавленной просто так. За основы я брала легенды, про которые читала когда-то, смотрела видео или просто помнила по сказкам из детства. Поэтому не могла написать просто историю, хотелось добавить и мораль.

В каждом эпизоде вкладывались смысл, желание и чувство добра. Не совсем получилось написать в стиле славянского фэнтези (да-да, не всегда удавалось сохранить слог!), но позже обязательно буду править (и вылавливать блох!), так что сильно не ругаемся)))), а так… я безумно счастлива, что получилось закончить эту сказку!

Помните, холод равнодушия может растопить именно жар нашей души)))).

Всем добра и не болейте.

П.С.

Про Зарину и Кая возможно напишу позже. Я оставила себе задел на следующую зиму, как и про Снежану и Качурара, хотя в принципе постаралась закончить для них на позитивной ноте. Почему не сейчас? За окном весна, про зиму писать не очень хочется, увы))), зимние истории требуют особой атмосферы (для меня, по крайней мере).

Тем более меня уже захватила моя новая-старая идея повести про русалочку Нариану и рыбака Ивара. Против них отец Ивара, деревня, где живёт широкоплечий красавец, и папенька Нарианы. Дело происходит на Штормовом Озере (Озере Штормов), а за основу взяты сказания о озере Ладожском, рассказанные автору во время автобусной экскурсии.

В общем, причешу начало. Почищу план и буду выкладывать чуть попозже, пока же надо сосредоточиться на «Алисе»))))

Всех люблю)) Буду рада комментариям и звёздочкам. Спасибо за внимание к моей зимней повести))))) *обнимаю*