Данар Ветер: Эхо войны

Глава 1

ЭХО ВОЙНЫ

Скакун вынес его на небольшой пригорок, и наездник натянул поводья. Гнедой сердито фыркнул и мотнул гривой, звякнув сбруей. Он никак не хотел понимать хозяина. Тащиться в это захолустье, по разбитой дороге, непонятно зачем. Одно хорошо – трава здесь богатая.

Отдаленные окраины без субсидий столицы восстанавливались очень медленно, фермерские хозяйства пребывали по сию пору в полуобморочном состоянии и от того многие поля все еще были заброшены и отданы на откуп стихийной природе, заросшие травой и кустарником. Будь его воля Гнедой все лето пробегал бы по этим просторам, а если бы еще и симпатичная подружка нашлась... Одна беда хозяин не разделял его мнения и вечно куда-то спешил, куда-то рвался, что-то искал и самое интересное – находил.

Всадник потрепал скакуна по гриве, откинул в сторону полу просторного плаща и достал из-за пояса складную подзорную трубу военного образца. Нынче такие были не редкость. После войны многие армейские склады остались без должного присмотра и разоренный народ тянул все, до чего только мог дотянуться. Жуя соломинку, сорванную по пути, путник обозревал окрестности видные с холма как на ладони. Гнедой, пользуясь моментом, сошел с тропы и по уши зарылся мордой в траву.

Деревня, огороды, мельница на ветряном приводе, вон те ангары с полукруглыми крышами часть бывшего военного объекта, нынче же переделанные под мастерские. Кирпичная труба, более поздней постройки, струящимся дымком показывала, что мастерские действующие. Дальше местами обработанные поля, перемежающиеся с перелеском. Народу здесь было немного – дворов шестьдесят, семьдесят, не больше. Однако люди успели более–менее отстроить свои жилища после артобстрелов или, что здесь было, и постепенно налаживали свой быт.

Странно, где же тогда…

Путник вынул из-за пазухи Компас – крестовидный бронзовый маятник на серебряной цепочке и поднял его перед глазами.

— Да стой ты, проглот несчастный, – не зло выругался маг, намотав на кулак поводья и дернув на себя.

Гнедой всхрапнул, но подчинился. Он знал – когда хозяин работает, лучше его не злить.

Когда маятник успокоился, он указал четкое направление – на запад от поселения.

Довольно улыбнувшись, от чего на его молодом лице, возле глаз, появились лукавые морщинки, маг спрятал маятник обратно за пазуху и направил скакуна вниз с холма.

В деревню он заезжать не стал. Чего он там не видел. Грязных и оборванных детей, облезлых кур, пугливых баб и угрюмых мужиков, нервно поглаживающих наспех схваченные колья. Такого счастья на каждом перегоне хватает с избытком. Народ все еще пугливый. Оно и понятно. Чего им еще ожидать от незнакомого человека. В поселки, лишний раз, лучше вообще не заезжать не напрягать население. Местные не любят чужаков. Особенно таких как он.

Объехав деревню по дуге, всадник остановился возле небольшого леска, который лет двадцать назад был яблоневым садом. За время войны и годы после неё садом никто не занимался, и он успел немало задичать. Появились кусты и деревья, которым находиться здесь вовсе не полагалась, а яблони обленились и перестали толком плодоносить. В аккурат возле этого сада имелось целое нагромождение металлических заржавевших каркасов и остовов. Словно брошенные и забытые игрушки на земле валялись старые поломанные машины.

В принципе это и были игрушки. Игрушки для взрослых, которым надоело играть в войну оловянными солдатиками, и они захотели чего-то более масштабного.

Подъехав вплотную к одной из заржавевших махин, всадник пнул её ногой в крепком, добротно сшитом, облегающем сапоге, подбитым металлическими скобками. В ответ железяка отозвалась недовольным гулом. Понятно. Внутри ничего нет. Предприимчивые жители растащили для хозяйственных нужд все, что только смогли открутить и отломать. Маг пересчитал бывшие боевые шагаходы. Что-то около дюжины. Точнее сказать нельзя, многие уже серьезно вросли в землю или распались на куски, а кои и вовсе порезали на все те же хозяйственные нужды все те же предприимчивые селяне.

Хозяйственный у нас народ и не трусливый. Например, на юге, до сих пор боятся подходить к подобным железякам. Во многих все еще остается частично сохранившийся боезапас. Начни разбирать на детальки и проржавевшие бомбы могут сдетонировать. Надо будет проверить, есть ли и здесь таковые и обезвредить.

Вот только чего они такие предприимчивые до сих пор сад в порядок не привели. Хотя, с другой стороны, это и к лучшему.

Однако где же…

Маг снова достал компас и подвесил его на пальце. Маятник четко указал на самый проржавевший и заросший мхом кусок железа. Подъехав к нему, молодой человек спрыгнул на землю и подошел поближе, уперев руки в бока и досадливо пожевывая нижнюю губу. Плохо, очень плохо. Неизвестно как так получилось, но струнн оказался почти полностью зарытым в землю. То ли местные жители его так заботливо прикопали, то ли во время развернувшейся здесь битвы его каким-нибудь взрывом зарыло, в общем на поверхности виднелась только разбитая кабина водителя и раскуроченное дуло шлайтера, а под землей еще три метра железа и реакторный отсек, до которого не добраться.

Задачка.

Молодой маг где стоял, тут же и сел на землю, скрестив ноги, положив руки на колени ладонями вверх и выпрямив спину. Нужно подумать. А лучше всего это делать во время медитации. Заодно и упорядочить внутреннее «я» можно. Верный Гнедой, пользуясь полным попустительством со стороны хозяина мирно пасся радом, хрупая клевер и… и еще какую-то траву. Хозяин знает, что делать. Раз была команда сидеть истуканом с закрытыми глазами, значит, ему так нужно, а мы пока пожуем.

Когда молодой человек наконец-то очнулся и открыл глаза, то первое, что он заметил – это несколько босоногих худеньких фигурок с реакцией стрекозы, юркнувших за ближайшую кучу металлолома. Понятно, вездесущие пронырливые мальчишки. Наверное, увидели незнакомца и решили поближе его рассмотреть. Или просто же здесь играли и наткнулись на него. Знакомая картина. Проходили не раз. Надо будет обязательно обезвредить неиспользованные бомбы из арсенала шагоходов, пока до них не добралась детвора, еще раз отметил про себя маг, поднимаясь на ноги и отряхивая задницу от травы.

В любом случае придется здесь задержаться.

Молодой человек расстегнул пряжку и сдернул с плеч плащ. Под ним оказалась добротная дорожная одежда: кожаные черные штаны с широким ремнем, в массивной пряжке которого, было скрыто немало механических секретов, а также с множеством мелких, нашитых на бедрах ремешков, просто так для красоты. Курток было две. Первая легкая, короткая, мало-мало не доходящая до поясницы, из тонкой кожи с длинными рукавами и множеством карманов на груди. Вторая, верхняя длинная, до середины бедра, из прорезиненной ткани с короткими, до локтя, широкими рукавами и широким воротником, который при необходимости поднимался и застегивался спереди на две пряжки, закрывая шею, затылок и скулы. Очень удобно при дожде и ветре.

На правом плече этой куртки имелась нашивка – бронзовая бляха изображающая кулак сжимающий меч. Сжимающий за лезвие, а не за рукоять. Клинок смотрел вниз. У бляхи была особенность, она была рассечена наискось ударом меча. Вообще-то там и плечу, и куртке досталось, но плечо зажило, куртку тоже зашили, а вот нашивку заменять или восстанавливать не стали. Принципиально.

Свистом подозвав Гнедого, путник снял с него седло и дорожные сумки, стащил узду и отпустил свободно пастись по окрестностям. Скакун радостно махнул хвостом и красуясь иноходью поспешил на поиски самой вкусной травы. Молодой человек усмехнулся ему вдогонку и взъерошив свои коротко стриженные волосы, огляделся по сторонам. У него уже созрел определенный план действий и начать предполагалось не со струнна.

Машины подобного класса всегда сопровождали более мелкие боевые машины охранения. Струнн пушка дальнего радиуса действия, а, к примеру, крайпы предназначались для ближнего боя. Их всегда ставили в охранение. Оставалась надеяться, что до них местные рукастые жители не успели добраться. Крайпы производились магами, а перед ними простые обыватели всегда испытывали священный страх и трепет. Среди крестьян бытовало много слухов и суеверий о магах, множащиеся из поколения в поколение, а сами Знающие усиленно поддерживали их для создания ореола таинственности их ремесла.

Если обычные шагоходы плоды производства военной промышленности подконтрольной правительству, то такие машины как струнны и крайпы изготавливали и контролировали маги, тщательно охраняя секреты их производства от всех подряд. И от своих тоже. Во время войны маги официально подчинялись Верховному командованию, но зачастую действовали по своему усмотрению, забывая предупредить Ставку о своих гениальных тактических замыслах. Это не раз и не два приводило к совершенно непредсказуемым последствиям и почти всегда отрицательным. Потому война настолько и затянулась, и принесла такое количество жертв. Это одна из многих причин, почему народ откровенно недолюбливал магов. Молодой человек прекрасно это знал и не обольщался на счет своей персоны. Именно поэтому он старался не заезжать в городки и села без крайней необходимости, но сейчас он надеялся, что антипатия к Знающим сыграет для него полезную шутку.

Как и предполагал молодой маг возле струнна обнаружились целых два крайпа. Один чуть подальше и практически полностью развороченный прямым попаданием бронебойного снаряда. Другой тоже подбитый, но, судя по всему магическим путем, потому как видимых повреждений на нем не проглядывалось. Этот крайп лежал в двадцати метрах от струнна зарывшись носом в землю и вытянув суставчатые трехпалые лапы, как дохлая лягуха. Богатая не примятая трава, говорила о том, что местные мальчишки, не смотря на всю свою пронырливость, все же обходили стороной творение магов. Они уже не застали прошлой войны, но рассказов взрослых им, видимо хватило. Это радовало.

Незваный путник скребнул свой дня три уже не бритый подбородок, подхватил седло, плащ и сумки и перетащил все это поближе к уцелевшему, относительно уцелевшему, крайпу. Предстояло выяснить степень его повреждений. Скинув обе куртки и оставшись в одной белоснежной сорочке, молодой человек засучил рукава, расстегнул одну из переметных сумок и достал оттуда саперную лопатку, все того же военного образца.

Но прежде чем приблизиться к некогда грозной военной машине, маг обошел вокруг неё держа перед собой компас в подвешенном состоянии. Маятник ни разу не повернулся, четко давая понять, что в этом агрегате нет ни капли энергии. Махина уже много лет мертва.

Убрав компас, чужестранец принялся за работу. Прежде всего, он откопал носовую часть машины, точнее, ту его часть где когда-то было лобовое стекло кабины пилота. Бронированного, закаленного в горнах Айфар-Инвира стекла уже давно не было на месте, вместо него из рамы торчали зубастые осколки, а сама кабина практически полностью была забита землей.

Прошло не менее двух часов, прежде чем молодому человеку удалось практически всю её выбросить наружу. Рубашку он снял уже через пять минут работы и теперь трудился по пояс голый. Не его теле отчетливо были видны шрамы. Один широкий и короткий на плече, том же где и расколотая бляха, от меча, или чего-то очень на это похожего, и целая россыпь длинных и тонких на спине, оставленных кнутом. От активной работы, шрамы покраснели, налились кровью.

За эти два часа к крайпу один раз подходил Гнедой, топая подковами по земле, сунулся мордой в кабину, обдал горячим дыханием узловатую от мышц спину хозяина, получил землей в храп, недовольно фыркнув и удалился восвояси. Еще два раза давали о себе знать местные мальчишки. Когда молодой человек разгибался, чтобы размять затекшую спину, он всякий раз замечал несколько пар любопытных глаз по-волчьи зыркающих на него из-за ближайшей кучи металлолома. Всякий раз мальчишки понимали, что их засекли и спешили отбежать подальше и спрятаться в траве. Их было трое, в длинных грязных «на вырост» рубахах и таких же штанах. Все, как один босые.

Практически полностью очистив кабину от земли и прочего мусора, маг, наконец-то выбрался на свежий воздух, пошевелил лопатками, разминая позвоночник, и натянул рубаху. Заправляя её в штаны, он подошел к своим сумкам, присел на корточки и стал рыться, в поисках инструментов. Через минуту на свет появились объемная, толстая книга в черном кожаном переплете с серебряными уголками и застежками, сверток с инструментами, офицерский планшет – отголосок все той же войны, со странными схемами внутри, не обычный жезл в локоть длинной из очень странного материала, по виду камень, но вот какой… а также универсальный ключ – бронзовый штырь с насечками и замысловатой рукояткой. Подхватив все это, маг вернулся в кабину крайпа и уселся в пилотское кресло, полинявшее от времени.

Во время раскопок, труп пилота не обнаружился, значит, его забрали отступившие войска. То, что подразделение, к которому были приписаны эти машины, спешно отступало, было понятно самому несведущему профану. Иначе бы они не бросили всю эту технику. Ведь тогда, в то время, добрую половину всего этого еще можно было починить. И именно этим сейчас и собирался заняться странный незнакомец.

Устроившись в кресле с максимально допустимым комфортом, маг вставил в специально имеющееся гнездо универсальный ключ и раскрыв на коленях книгу, углубился в её изучение. Листал долго, прежде чем удалось найти нужный параграф. За все эти три года он впервые вплотную столкнулся с крайпами и от того нужного опыта еще не имел.

Сверившись с имеющейся в книге схемой, молодой маг набрал нужную комбинацию на ключе и повернул его по часовой стрелке… Ничего не произошло.

Понятно. Чего и следовало ожидать. Скребнув щеку и задумчиво прищурившись, молодой человек выскочил из кабины, прихватив с собой лишь планшет и жезл. Мальчишки, за это время подобравшиеся к крайпу почти вплотную, при виде мага, вновь как кузнечики прыснули в разные стороны. Улыбнувшись одними губами, незнакомец проводил их взглядом, и, обойдя машину с другой стороны, оказался, если можно так выразиться, возле гузна шагахода. Содрав лишайник, траву-вьюнок и прочую гадость, которой железяки любят обрастать за годы ничегонеделания, он ударил жезлом по обшивке, от чего почти вся имеющаяся ржавчина осыпалась на землю. Подцепив жезлом край обшивки, маг со всей силы рванул на себя, отрывая не малый кусок железа. Под ней обнаружился траченный временем механизм агрегата.

Достав из планшета и развернув большой лист со сложной схемой, молодой человек принялся её изучать, поминутно сверяясь с оригиналом. Наконец-то удовлетворившись увиденным, маг свернул и убрал обратно в планшет бумагу и почти по пояс залез в образованную им же самим дыру в борту машины. После нескольких минут возни и скрежета, он вылез обратно с перепачканным, но очень довольным лицом. В руках у него была какая-то любопытная деталь. Внимательно изучая ее, он вернулся к кабине шагахода, где его поджидал неожиданный сюрприз.

В нескольких шагах от машины стоял невысокий пожилой человек в широких штанах, запоясаных не менее широким поясом, холщовой рубахе и местами расползшейся соломенной шляпе. На вид мужичку было за шестьдесят, а его пышные, закрученные щипцами усы говорили о большом положении в местном обществе. Чуть подальше метрах в десяти стояли еще двое мужиков, примерно в такой же одежде, и, что очень радовало, без дубинок или кольев в руках. Тут же стоял и гнедой, охранял вещи, недобро косясь на пришельцев. Еще дальше за мужиками, маячили давешние мальчишки.

— Доброго денечку, уважаемый, – слегка приподнял шляпу мужичек с усами, как только маг показался из-за крайпа.

— Здравствуйте, – кивнул он в ответ, более увлеченный добытой деталью, нежели появившимися людьми.

— Я, господин хороший, являюсь местным старостой, – снова приподняв шляпу, продолжал мужичок. – Арпино Длинноусым меня кличут.

— Очень приятно, – не глядя ответил маг, присаживаясь на корточки возле своих вещей.

Развязав сверток с инструментами и раскатав его, он вынул стирит и начал отвинчивать крышку у добытого прибора. Староста несколько смутился подобным отношением к своей персоне и обернулся к двум мужикам, стоявшим поодаль. Он привык, что каждый в деревне кланялся при встрече с ним, а этот парень на него даже посмотреть не желает. Обидно, не уважительно. Хотя Знающие они люди особые, к ним особый подход нужен. И на всякую мелочь усатую они обращать внимания не обязаны. Раз капается в старом хламе, значит, того обстоятельства требуют. Но старосте, чтобы не потерять лицо перед односельчанами, во что бы то ни стало требовалось показать, что он и со Знающим может разговаривать без дрожи в голосе и слабости в коленках, а потому расправив усы, Арпино на шаг приблизился к магу.

— Вы к нам надолго, почтеннейший? – крякнул староста. Маг так и не назвал свое имя, и он не знал, как к нему обращаться. Куртку со знаком принадлежности тоже снял, так, что не понятно какого он рангу.

— Вполне возможно на день, на два… – проговорил молодой человек, с усилием отворачивая заржавевшие болты.

— Дык стало быть вам ночлег требовается, – почему-то вдруг обрадовался староста. – Я распоряжусь, что бы вам приготовили комнату в моем доме. У меня приличный дом. Постель с чистым бельем будет…

— Спасибо не нужно, – все так же не глядя ответил маг. Болты наконец-то поддались. – Я переночую здесь.

— Как это здесь? Под открытым небом? – поразился Арпино Длинноусый. – Как же можно под открытым небом?

Но маг не счел нужным что-либо на это ответить.

— Тогда я скажу, чтобы вам поесть принесли и лапника для лежака, – не унимался староста.

— Спасибо, не надо. У меня все есть, – все так же не глядя.

Крышка наконец-то поддалась, и молодой человек стал увлеченно копаться во внутренностях прибора. Староста был в полной растерянности. Он, конечно, знал, что маги народ не простой и у них свои непонятные простому люду повадки, но, что бы настолько…

Однако он не стал настаивать и предлагать навязчивые услуги. Арпино Длинноусый постеснялся даже спросить какова цель визита такого дорогого гостя в их отдаленные края. Потоптавшись на месте еще с полминуты, староста направился к стоящим поодаль мужичкам. Перекинувшись с ними парой слов, они удалились, настороженно озираясь на мага, удобно усевшегося возле разбитой кабины крайпа и увлеченно ковырявшегося в непонятной штуковине, извлеченной из этой проклятой машины.

Двадцать лет мертые железяки валяются на этом месте и кроме как местных жителей и в особенности мальчишек они никогда никого не интересовали. И тут появился молодой Знающий и стал ковыряться в заснувших монстрах. Странно все это и не понятно. Именно по этой причине Арпино приказал одному из парней остаться возле свалки и наблюдать за магом, не навязчиво, чтобы не попадаться ему на глаза. Нет, конечно, противостоять Знающему он не сможет при всем желании, но, хотя бы предупредит вовремя жителей деревни, в случае если вдруг возникнет непредвиденная опасность. Люди хотя бы успеют уйти и схорониться в лесу. У многих, особенно старших, еще живы воспоминания о прошедшей войне и никому из них не хотелось бы снова пережить те же ужасы, что были в те времена.

Гнедой сообразил, что на имущество хозяина более никто покушаться не собирается, грозно фыркнул в ту сторону, куда удалились люди и снова занялся травой. Лично мага все эти мелкие проблемы не волновали совершенно. Куда больше его беспокоило состояние разобранного маджестика. Отвинтив крышку у прибора, он своими собственными глазами убедился, что все базовые заклинания по сути искусственного мозга крайпа истончились за прошедшие годы и от того агрегат просто технически не мог завестись.

Почесав стиритом в затылке, маг придвинул к себе свою книгу и стал сосредоточенно её листать, ища нужные формулы заклинаний. Он не собирался восстанавливать их все. Зачем ему восстанавливать схему, отвечающую за стрельбу или за позиционное сканирование. Нужно восстановить всего на всего одно – двигательное. А оно самое сложное. Найдя наконец, нужную схему и внимательно его изучив, молодой человек подхватил книгу и жезл и перенес точную копию схемы на пятачок земли перед крайпом. Предварительно он выжег это место огнем, изрыгнутым все из того же жезла.

Когда голубая струя пламени высвободилась из магической палки, неугомонные мальчишки, которые за это время успели довольно близко подобраться, дунули в рассыпную, сверкая босыми пятками. Дежуривший неподалеку селялни, тоже хотел было последовать их примеру, но на редкость быстро сообразил, что никакой опасности нет.

Маг же не обратил на все это ровным счетом никакого внимания. Поместив прибор в центр схемы, он зачитал формулу вслух. Нанесенная на землю схема вспыхнула и тут же погасла. Формула была восстановлена. Молодой Знающий подобрал с земли маджестик, сунул сзади за пояс жезл, подхватил планшет со схемами и вновь вернулся к гузну крайпа. На этот раз он ковырялся в его внутренностях гораздо дольше чем первый. Снятый с места прибор никак не хотел становиться обратно на проржавевшие скобки.

Когда все же с помощью кулака и заковыристого ругательства южан его удалось загнать на место, маг вернулся к кабине и плюхнулся в водительское кресло. Но тут же вскочил, вспомнив, что за ремнем сзади по-прежнему находился жезл, и, что на нем не удобно сидеть.

На этот раз старая груда железа отозвалась на приказ ключа, и реакторный отсек подал голос, легким гудением оповещая, что в нем еще, хоть капля энергии осталась. Приборная панель замигала разноцветными огоньками, через один, теми, что были исправны. Стрелки на счетчиках показали данные.

Нащупав ногами педали и отжав сцепление, молодой человек крепко ухватился за штурвал и потянул его на себя. Протяжно застонав, как океанский кит, подбитый гарпуном, крайп вздрогнул всем своим стальным телом и дернулся вверх, выбираясь из земли, в которой он так уютно спал все эти двадцать лет. Но не поднявшись и на полметра, машина медленно осела обратно и вновь вытянула свои суставчатые ноги. Стрелки на приборах быстро упали до нулевых отметок.

Понятно. Где-то еще неисправность.

Спокойно отнесшийся к этому факту, привык к подобным вещам за эти три гора, маг, выскочил из кабины, поигрывая в руках жезлом, и обошел крайп сбоку, там, где в его борту имелся специальный люк. Миндальничать с этим куском железа Знающий не собирался, он ему ненадолго нужен, а потому оторвал крышку люка, как и у предыдущего. Подсвечивая себе вспыхнувшим алым светом рубином на макушке жезла, молодой человек углубился в изучение внутренней ходовой части крайпа.

Солнце уже начало клониться к закату, скоро женщины начнут накрывать на стол. Мальчишкам надоело из засады наблюдать за таинственным молодым и таким завораживающим магом, и они наперегонки помчались в деревню рассказывать друзьям и родителям, все, что они сегодня увидели. Для такой отдаленной провинции это было целое событие. Селянин, что по приказу старосты остался наблюдать за Знающим, лежал на траве, опершись на локоть, жевал травинку и тоже подумывал о том, что уже пора возвращаться в деревню к ужину. Все равно этот странный маг ковыряется в старом железе и вроде как ничего сверхъестественного не замышляет. Выплюнув травинку, мужик поднялся и не спеша направился домой, изредка оглядываясь в сторону старого яблоневого сада.

Уже почти совсем стемнело, когда маг наконец-то нашел в чем была неисправность машины. За протекшие годы один из узлов машины заржавел настолько что не хотел двигаться совершенно. Вообще-то вся машина проржавела, но этот узел особенно. Его следовало перебрать и смазать. Остальные элементы и агрегаты мало радовали своим состоянием, но несколько минут работы они вполне выдержат.

Взглянув на закат, молодой человек подумал о чем-то своем очень грустном, но быстро отогнал эти мысли, взъерошил волосы, положил извлеченную деталь возле своих сумок и отправился в сад за дровами. Уже через десять минут у разбитой кабины крайпа горел веселый костер, а молодой Знающий с интересом ковырялся в железяке.

Скрестив по-восточному ноги, он сидел на своем свернутом плаще и накинув верхнюю куртку на плечи. Над костерком, на воткнутой в землю палке пыхтел маленький котелок с тушенкой из банки все того же военного образца, распространяя на всю округу приятный запах мяса. Из сумрака, топая копытами, в свет костра вышел Гнедой, фыркнул в сторону огня и встал рядом с хозяином.

Сам маг уже почти полностью, по винтику разобрал деталь и теперь тщательно протирал её наждачкой и смазывал маслом. Гнедому не нравился замах масла, ему всегда куда больше нравился запах идущий из котелка, но хозяин никогда не делился своей пищей, искренне полагая, что травы и сухарей, которыми он иногда баловал своего скакуна, вполне достаточно. Вот Гнедому травы для своего хозяина никогда жалко не было.

Отложив наконец в сторону старую железяку, маг вытер руки и снял с огня котелок с похлебкой. Только сейчас он понял, что, оказывается хотел есть. И не мудрено. Последний раз он ел утром в седле. Если, конечно, тот сухарь и вода из фляги могут считаться нормальной пищей. Гнедой фыркнул еще раз и потянулся к котелку, но получив по храпу ложкой, отдернул морду.

Он медленно жевал военную тушенку, добытую на одном из заброшенных складов на севере страны, смотрел на звезды табором высыпавшиеся на небосклон и думал. Три года он скитается чуть ли не по всему континенту, по той его части где когда-то бушевала война, не имея ни дома, ни родных, ни друзей. Хотя нет, на счет друзей он погорячился. Сколько это будет продолжаться, он не знал. Но у него хотя бы есть какая-то цель в жизни.

Что будет, когда он обойдет все кладбища войны, подобные этому. Что будет, когда они закончатся… Скорей всего, найдет себе новое занятие, похожее на это, а возможно переправиться на южный континент или на восточные архипелаги. Работа везде найдется. Главное, чтобы её было побольше. Тогда не останется времени на гложущие мысли, червями впивающиеся в его сознание.

Война двадцать лет как закончилась, но такие как он – дети войны слишком хорошо запомнили все те ужасы и страдания, которые пришлось пройти, чтобы выжить. Ему было пять лет, когда разбомбили их город. Вся семья, кроме него погибла под обломками. Три дня он провел под грудами камней, рядом с погибшими родителями и старшим братом. Потом пришли люди и вытащили их из-под обломков собственного дома. Иначе как чудом это назвать нельзя, но на маленьком мальчике не было ни одного серьезного повреждения, только ушибы и царапины.

Потом были три голодных года в сиротском государственном приюте. А потом его нашли Знающие. Они всегда находили себе учеников сами. Специальные эмиссары ковена рыскают по всей стране, выискивая расположенных к Умению детей.

Он подумал, что было бы тогда если бы он выскочил из повозки с другими такими же детьми, которых везли в Айфар-Инвир. Был удобный момент, когда повозка остановилась, пропуская военную колонну и несколько детей сбежали. Тогда бы он не стал Знающим. Тогда бы он не стал Посмевшим.

Воспользовавшись моментом, что хозяин крепко и как всегда грустно задумался, Гнедой подобрался к котелку и выжрал все его содержимое. Теперь он понял, почему хозяин никогда с ним не делился. Такой вкуснятиной он бы тоже не поделился.

По небу, обгоняя облака, быстро летела Инази-Итар – Железная Звезда. Вот чем, пожалуй, можно будет заняться, когда закончатся ржавые кладбища, подумал молодой человек, прежде чем лечь спать. Ведь, чтобы достичь Инази нужно больше чем целая жизнь.

Работа на свалке металлолома возобновилась прежде чем взошло солнце. Сколько не торопились соглядатаи, посланные с новой зарей Арпино Длинноусым, все же они пришли, когда чудаковатый маг уже вовсю ковырялся во внутренностях чертовой груды железа. Неугомонные мальчишки, как на работу прискакали на свалку по самой заре. Сегодня их было гораздо больше, чем вчера. Пожалуй, вся пацанва, имеющаяся в деревне от шести до шестнадцати. Не то пятнадцать, не то двадцать ребятенков. Точно сказать не мог никто, потому как они ни минуты не сидели на месте, и потому пересчитать их не представлялось никакой возможности.

Те, что помладше с восхищением и удивлением наблюдали за, работай Знающего, издали, тех, что постарше гонял злющий гнедой скакун, когда они подбирались особенно близко. В тот день все мальчишки этой захолустной деревеньки разом возмечтали стать таким же сильными, умными, таинственными и удивительными, как и этот странный молодой маг. И все как один жалели, что у них нет врожденных способностей к Умению. Иначе маги давно бы обнаружили таковых и забрали в свой страшный и таинственный ковен.

Молодого человека вся эта аудитория не волновала совершенно. Казалось, даже не замечал их. Он продолжал копаться во внутренностях железного монстра. Маг уже давно установил на место вынутую еще вчера деталь и вновь попытался завести крайп. Зверь-машина натужно вздрогнул, крякнул и вновь не сдвинулся с места. Вспомнив еще парочку интересных южных ругательств, молодой маг выскочил из кабины, задумчиво прищурился и насвистывая легкий мотив, снова полез в железное брюхо. Подсвечивая себе жезлом, маг уже в который раз досконально изучал все узлы и детали двадцать лет назад сдохшего крайпа.

Ну, не может же быть такого, что бы эта груда металла не смогла снова ожить. Ну, на полчаса, больше не надо.

Так и есть, полетела обмотка малого генератора. Время не пощадила и его, а когда крайп снова попытались реанимировать, она не выдержала даже такого маленького напряжения и перегорела практически полностью.

При помощи все тех же жезла и стирита, маг отвинтил, а под конец, так и просто сорвал со станины обмотку генератора и вернулся к своему временному стану – к разбитой кабине боевого шагохода и лежащим возле неё сумкам.

Задрав хвост, мимо проскакал Гнедой, преследуя самого старшего и от того самого смелого, а от сюда и самого настырного мальчишку. Скакун уже давно отъелся на местных нивах и теперь просто развлекался в догонялки.

Молодой Знающий, как и прежде не обратил на присутствие зрителей ровным счетом никакого внимания. Усевшись на землю, на свой свернутый плащ, он сосредоточенно принялся снимать с катушек старую перегоревшую проволоку. Та поддавалась легко, буквально рассыпаясь под пальцами. После этого маг залез в оду из своих сумок и достал целый моток новенькой добытой на том же складе, что и тушенка медной проволоки. Предстояло перемотать обе катушки от начала до конца…

Степенно шагая, Арпино Длинноусый подошел к краю свалки металлолома и дождался пока к нему подбежит его дозорный.

— Ты выяснил, что хочет этот чужестранец? – медленно спросил староста, степенно поглаживая сытое после обеда пузо.

— Я не совсем понял, но, по-моему, он пытается оживить одного из крайпов, – поминутно оглядываясь назад, доложил парень.

— Как оживить?! – со старосты в одно мгновение слетела вся его спесь и степенность. – Их нельзя оживить, они уже все сгнили давным-давно.

— Он Знающий, ему виднее, – резонно возразил селянин. – Он два раза уже пытался поднять крайп из земли.

— Идем скорее, – буркнул Арпино, стремительно направляясь вглубь свалки.

Наконец-то магу удалось привести в относительный порядок механизм крайпа и машина натужно скрипя и грозя вот-вот рассыпаться, выбралась из земли сначала одной ногой, потом другой. Сделав пару шагов и поняв, что крайп слушается штурвала отвратительно, молодой человек развернул железяку и подвел её к практически полностью зарывшемуся в землю струнну. Гнедой поднял было голову полюбопытствовать, чего это задумал хозяин, но не увидел ничего нового и снова принялся за траву. Ох уж этот хозяин. На каждой свалке, одно и тоже.

К этому моменту возле запущенного яблоневого сада на почтительном отдалении от старого металла собралась немалая куча народа. Почитай, что половина деревни, все кто более-менее был свободен от работы, пришли посмотреть на странного мага, вздумавшего вдруг ни с того ни с сего оживлять давно сдохшие машины.

Он привык к подобному. В некоторых деревнях бывало и похуже. Мужики, не разобравшись, иногда, сразу хватались за колья и рогатины. Поэтому, молодой человек, совершенно не обращая внимания ни на кого, продолжал делать свою работу.

Старая ржавая развалюха практически полностью отказывалась слушаться руля. Отжав сцепление до предела, чуть не продавив трухлявый пол, он все же подвел крайпа к струнну и продолжал давить штурвал от себя, пока не уперся носом в него. Шагоход скрежетал, скрипел, стонал, но пер на струнна роя своими трехпалыми лапами землю. Молодому человеку это было только на руку.

Переключив скорость от отвел махину на два шага назад и стал разворачиваться на месте. Проклятая железяка чуть не завалилась на бок, запутавшись лапой во взрыхленной собой же земле. Эти агрегаты, когда с конвейера-то сойдут не отличаются особой пластичностью, маневренностью и грациозностью, а провалявшись два десятка лет в земле и подавно. Да и пусть, лишь бы еще чуть-чуть продержалась.

Заглушив двигатель, молодой человек выскочил из кабины и обошел крайп с задней его части. Позади каждой подобной машины всех видов и модификаций имеется специальная катушка с намотанным на неё стальным тросом, предназначенным для разных аварийных ситуаций. Этот крайп не был исключением. Сложнее было со струнном. Пришлось долго искать подходящий выступ, за который можно было бы зацепиться. В итоге молодой человек даже сходил к своим сумкам за саперной лопаткой и после этого обкопал струнн с одной стороны, пока не нашел подходящую скобу, за которую и закрепил крюк троса.

Улыбнувшись каким-то своим мыслям одними губами, парень воткнул лопатку в землю и ловко, сразу было видно, что делал он это не в первый раз, запрыгнул в кабину крайпа.

Селяне с волнением и подозрением наблюдали со стороны, как крайп, натужно скрепя и распахивая землю своими трехпалыми ножищами с упорством водопада устремился вперед, таща за собой струнн.

Больше всего маг беспокоился, что не выдержит трос, время и сырость в состоянии превратить в пыль и не такие по прочности металлы, а другого подходящего троса найти на этой свалке не удалось. Но удача все еще шла плечо в плечо с ним, как и обещала, и пусть медленно, но верно, вырыв ногами шагохода целую траншею, молодому Знающему удалось вытащить струнн из-под земли и вот, некогда грозная груда металла оказалась на поверхности, возвышаясь бесформенной тушей. Молодой человек выскочил из кабины крайпа, тут же о нем забыв. Теперь он уже не нужен. Все эти полтора суток возни с шагоходом были нужны ради одного – добраться до струнна, точнее того, что в нем скрыто.

Обойдя вокруг струнна, маг вытащил из-за пояса жезл, и со всей силы ударил по прогнившей обшивке, проламывая в ней дыру…

Не смотря на тот страх перед всесильными и грозными Знающими, Арпино Длинноусому все же пришлось сдаться под давлением своих односельчан и на ватных от волнения ногах подойти к струнну и ковыряющемуся в его внутренностях парню.

— Уважаемый… – начал было староста деревни, но маг его не услышал, потому как по пояс залез в эту чертову железяку и похоже, старательно из неё, что-то вырывал. Это можно было понять по скрежету, доносившемуся изнутри и рывкам молодого тела. Точнее её видимой сейчас нижней половины.

Арпино подобрал с земли какую-то железку и постучал ею по обшивке струнна. Через какое-то мгновение маг высунулся из железной развалюхи и молча, удивленно уставился на старосту. Арпино уже уяснил, что парень куда как не многословен.

— Почтеннейший, – снова начал Длинноусый, – не сочтите за неуважения, но жители деревни, коей я имею честь быть старостой очень антиресуются, чего это такого вы делаете. Нам объясняли такие же, как и вы, что бы мы не приближались к этим штуковинам, мол, это опасно.

Ну да. Опасно. Не приближались. То-то видно, что почти все, до чего можно дотянуться пущено в дело. Молодой человек усмехнулся, блеснув глазами – такая редкость для него, и спрыгнул на землю.

— Вот, – он показал старосте большой, прозрачный цилиндр с ядовито-желтой жидкостью внутри, который достал из бронированного брюха струнна, – это гиадер, – но, тут же задумался, подыскивая более понятные для старосты слова.

— Если говорить проще, то это – сердце струнна. За счет него такие вот машины работают.

— А-а, понятно, – заулыбался Арпино Длинноусый, наконец-то поняв, что было нужно этому молодому Знающему. – Ваш многоуважаемый ковен прислал вас, что бы вы вернули Знающим их собственность. Это сердце, наверное, дорого стоит.

— Это отработанный гиадер, и ковену нет до него совершенно никакого дела. Внутри, за этим стеклом находиться очень ядовитое вещество. Прошло двадцать лет или около этого, с тех пор как струнн лег в эту землю. Прошло бы еще лет пять, прежде чем вещество окончательно разъело эту капсулу, и стало попадать в землю и в атмосферу. А еще года через два у вас стали бы рождаться дети-мутанты, урожаи начали бы уменьшаться, а вода превратилась бы в яд. Эту вещь необходимо уничтожить и именно для этого я её достал.

Для этого молчаливого, и теперь еще более странного знающего подобная длинная речь была большой редкостью, но ему было все равно, кто и, что там про него думает. Оставив старосту с открытым ртом, переваривать информацию, молодой человек вернулся к своим сумкам. Первым делом он достал специальный стальной герметичный контейнер и спрятал в него гиадер. Когда он найдет подходящее отдаленное и не населенное место, он уничтожит его, а пока убрал в чересседельную сумку.

После этого знающий свистом подозвал своего скакуна, который уже успел подружиться с местными мальчишками и теперь с удовольствием принимал от них угощение в виде сухарей и маленьких кусочков сахара. Гнедой был бы не против, если кусочки были и побольше, но сахар в этих местах был редкостью. Мальчишки и так отдавали ему свои кровные пайки. Хозяину пришлось повторить свист, и когда саур подбежал, укоризненно посмотрел на него. Гнедой всем своим видом показал, что ему стыдно и безропотно позволил себя оседлать и навесить сумки.

Больше здесь делать было нечего.

Но, все же маг выполнил обещание данное самому себе и проверил боезапас уцелевших шагоходов. Только в двоих обнаружились остатки бомб и крупнокалиберных патронов. Со всех них он снял взрыватели.

Весть о том, что таинственный Знающий прибыл сюда только лишь для того, чтобы обезопасить их жизни со скоростью света облетела деревню. Когда маг на своем скакуне выезжал на дорогу, проводить его вышло все население.

Люди стояли по обе стороны дороги молча рвали с себя шапки и кланялись, когда он проезжал мимо и благодарственно смотрели вслед. Казалось молодой человек не замечал всего этого, взгляд его был задумчив и далек отсюда. Но люди все равно были искренне благодарны. Такого Знающего они еще не видели. Как правило члены ковена надменные и самоуверенные люди, с презрением взирающие на простых сельчан. Этот был не такой.

В конце людского коридора стояла пожилая женщина во вдовьем платке. Когда всадник поравнялся с ней, он вышла на дорогу и протянула ему сверток.

— Прими в благодарность Знающий, – произнесла она, протягивая свой дар. – Здесь носки теплые, яблоки и хлеб.

Он не смог отказать ей. Что-то такое было в ее взгляде. Свесившись с седла, он принял дар, молча кивнув.

— Скажи, как твое имя, что бы я могла помолиться за тебя, – спросила старушка.

— Данар.

По людской толпе прошелся вздох удивления. Данар-Ветер! Не ужели сам Отступник в народе прозванный Посмевшим. Быть того не может. Знать правду о нем молва говорит.

Скакун нес своего седока вперед и только вперед, а старушка-вдова смотрела вслед ему, сложив руки в благословляющем жесте. Уж очень он был похож на её сына, погибшего на войне двадцать лет назад.