Дама Гнили

Глава 1

Виктор сидел у окна и наблюдал, как местность за стенами его замка медленно погружалась во тьму ночи. Тени становились длиннее и будто тянулись к древним стенам замка. Мальчик откинул со лба спутанную угольно-черную челку. Где-то вдалеке, у подножия холма, на котором располагались его владения, начали загораться огоньки. Маленькие, трепещущие живым пламенем, огоньки. Они загорались каждую ночь, пленяя воображение мальчика, и с каждым рассветом исчезали. Мальчик прислонился спиной к холодной шершавой стене. Его бледные тонкие пальцы привычно пробежали по подоконнику, выглянув из рукава растянутого свитера, как какой-то слепой удивительный зверек. Под пальцами что-то призывно звякнуло и затихло. Мальчик открыл глаза и увидел два небольших ключика на проволочном колечке. Видимо кто-то из прислуги обронил, когда приносил Виктору вечерние кушанья или свежие, накрахмаленные шелковые простыни.

Виктор замер в нерешительности. Он читал в книжках, что юный граф - такой как он - не должен покидать своих владений надолго, да еще и ночью. И он был вполне согласен с этим, ведь двери всегда запирали на ночь. Но сейчас прямо перед ним лежал шанс наконец узнать, что за огоньки зажигаются под холмом каждую ночь, и разумные доводы уже вовсе не казались столь разумными.

«Впрочем, никто ведь не может указывать особе голубых кровей, что делать, так? Никому не будет вреда, если я просто немного прогуляюсь. Никто даже ничего не заметит» – подумал мальчик, и тонкая бледная рука, ухватив свою блестящую добычу, вернулась в уютное логово полосатого свитера.

Выждав некоторое время, чтобы прислуга разошлась по своим спальням и не помешала ему беспрепятственно покинуть замок, Виктор вставил ключик замочную скважину и аккуратно провернул. Дверь со скрипом приоткрылась, заставив мальчика сжаться в ожидании выговора от старой экономки или дряхлого сторожа, но больше ни один звук не прорезал ночную тишину. Мальчик выдохнул и осторожно двинулся по скрипучим половицам коридора.

Узкие босые ступни мальчика ступали бесшумно, точно по тем местам, где пол не издавал ни звука, словно бы сам замок помогал своему владельцу остаться незамеченным. Виктор дошел до главного холла, где в маленькой каморке сторожа теплился слабый огонек, отбрасывая на стены рыжеватые отблески. Мальчик тихонько подкрался к окошку каморки и заглянул туда. Свет единственной догорающей свечи показался ему невыносимо ярким, но это того стоило. Сторож спал в кресле, закинув ноги в грубых сапожищах на хлипкий столик. Виктор на цыпочках, чтобы не потревожить покой сторожа, добрался до массивной входной двери и толкнул ее. В лицо юному графу пахнуло свежим ночным воздухом, а во рту появился слабый привкус тины и сырости.

Выбравшись наружу, мальчик огляделся. Вокруг шумел листьями пышный замковый сад. Огоньков отсюда видно не было, и мальчик двинулся в направлении, которое, как ему казалось, вело туда.

– Здравствуйте, молодой господин - учтиво поздоровался кто-то с Виктором. Мальчик не сразу понял, откуда идет звук, но «кто-то» аккуратно дернул его за штанину истертых джинсов и мальчик, опустив взгляд, увидел крысенка. Он стоял на задних лапках, смешно шевелил носиком и усами, а на его серой голове был умощён чёрный щегольской берет с длинным красным пером.

– Что вы делаете на улице в такой поздний час, молодой господин? – пропищал крысенок.

Виктор с трудом разлепил тонкие губы после долгого молчания.

– Я ищу огоньки. Ты знаешь, как к ним дойти?

Крысёнок задумался на мгновенье, а после ответил:

– Нет, молодой господин. Но знает моя тётушка! Она очень мудрая и знает все обо всем! Хотите, я проведу вас к ней?

– Хочу. А как тебя зовут?

– Бэит, молодой господин, – крысенок смешно раскланялся, сорвав с макушки берет и выписывав им в воздухе несколько замысловатых петель, и лицо мальчика озарила слабая улыбка.

Розы в Немом Саду печально смотрели вслед двум уходящим в сумрак ночи фигурам.

Чем дальше Бэит уводил мальчика, тем уже и кривее становилась тропинка, а сад медленно превращался в бурелом. Вскоре между зарослями терновника и тонкими стволами

чахлых деревьев стали виднеться развалины. Кирпич тут, обвалившийся кусок стены там, дверная ручка здесь. Бэит бодро просеменил к одной из множества абсолютно таких же кирпичных неровных гряд и осторожно пригнул высокую осоку, под которой обнаружилось маленькое узкое окошко, уводящее куда-то вниз, в темноту. "Старый подвал!" – догадался мальчик.

– Сюда, молодой господин. Это покои моей любезной тётушки, госпожи Путредине! Она-то точно знает, куда вам следует отправиться, чтобы найти ваши огоньки!

Виктор зябко поежился – от окошка тянуло затхлостью и ему совсем не хотелось туда лезть. Но ведь не пристало юному графу бояться какого-то подвала! Мальчик тряхнул головой, отгоняя нерешительность, и храбро полез в узкое окошко, на встречу госпоже Путредине.

В подвале горели свечи, которые не только не разгоняли мрак вокруг себя, а, казалось, только усиливали его, а и так затхлый воздух делался еще более тяжелым и неприятным. Когда глаза мальчика попривыкли к скудному освещению, он начал разглядывать убранство покоев госпожи Путредине. Почти все вещи в подвале были грязно-розового цвета. Розовые, давно выцветшие обои лохмотьями свисали со стен, два розовых кресла в непонятного происхождения бурых разводах щерились остовами сквозь дыры и проплешины в обивке. На маленьком кованном столике без одной ножки стояли две розовых щербатых чашки и такой же розовый чайник, а в углу возвышалась огромная гора тряпья. Некоторое время Виктор простоял без движения, не зная, что ему делать. Потом он рассудил, что правила этикета для приемов у знатных особ не будут нарушены, если он осмотрится получше. Мальчик сначала робко огляделся, затем сделал несколько осторожных шагов. Спустя пару минут он уже ни капли не опасаясь ходил по покоям Госпожи Путредине, изучая их потрепанное убранство. Мальчик подцепил отросшими ногтями грязную липкую тряпку с пола и приподнял. Его удивляло, что здесь так много мусора: в книгах он читал, что у всех знатных особ в покоях всегда идеальная чистота.

За спиной Виктора послышалось тихое шебуршание и храбрость сразу куда-то испарилась. Мальчик выронил грязную тряпку и медленно обернулся. Ворох тряпья в дальнем углу вдруг ожил и начал подниматься, обретая форму. Из кучи испачканных тряпок показалась морда огромной крысы. Её шкура была в проплешинах и гнойных рубцах, под стать комнате, а ворох грязного тряпья оказался платьем, напоминающим наряды экономок из книжек. Тварь утробно зарычала, и Виктор вжался спиной в холодную стену. Под его босой ногой хрустнул осколок стекла, и ступню пронзила острая боль. Запах свежей крови будто бы привлек огромную Крысу и она, словно жуткая насмешка над всем человечеством, неестественно дергаясь на задних лапах, скрытых подолом "платья", двинулась к Виктору. Мальчик сжался еще сильнее и, движимый животным страхом, выкрикнул:

– Госпожа Путредине! Я пришел с-спросить...

Огромная тварь замерла и по-птичьи наклонила голову. Её нос задрожал. Она ощерилась гнилыми бритвенно-острыми клыками и утробным басом спросила:

– Ради какого вопроса тебе хватило наглости явиться сюда, мальчишка?

Виктор ухватился за разговор, как утопающий за соломинку.

– Мне..., - мальчик судорожно сглотнул вязкую слюну, – мне нужно к огонькам. У холма. В-вы знаете, как туда добраться?

Передние лапы Госпожи Путредине начали быстро перебирать складки ткани на изорванном переднике, то и дело цепляясь за неё монструозными когтями. Она молчала долго. Мальчику даже показалось, что она снова уснула и он уже хотел, плюнув на вопрос, сбежать из этого подвала, но за секунду до того, как Виктор сделал первый шаг крыса ответила. После долгих минут полной тишины ее голос прозвучал как ужасный гром во время бушующего шторма.

–Знаю. Чтобы дойти туда, тебе нужно пройти через мои владения, по склону великой Мусорной Горы.

Виктор едва дождался, когда огромная крыса договорит и дрогнувшим голосом произнес:

– Спасибо, Госпожа Путредине, я навсегда запомню вашу помощь!

И сразу, надеясь, что она не успеет ничего сказать или сделать, почти побежал к спасительному окошку из проклятых покоев крысы. Но не успел. Госпожа Путредине схватила Виктора за руку и приподняла над полом на добрых два фута.

– Куда это ты собрался, мальчишка? – прошипела крыса ему почти в самое ухо, - ты разве не знаешь, что за такую информацию следует платить?

Виктор дернулся, как синица, попавшая в силок и обмяк в твердой хватке Госпожи Путредине.

– Твоя рука станет отличной платой! – добавила крыса и впилась острыми клыками в пальцы мальчика. Виктор взвыл от невыносимой боли, и тело среагировало быстрее разума. Мальчик схватил со столика свободной рукой чашку, наполненную чем-то маслянистым и дурно пахнущим, и со всей силы ударил ей о голову чудовища. Чашка брызнула осколками, и Госпожа Путредине отшвырнула Виктора и схватилась за раненый глаз с утробным воем. Мальчик, движимый жаждой жизни, выбрался из подвала, едва осознавая, что происходит и как он допрыгнул до узенького окошка под самым потолком. Из темноты покоев Госпожи Путредине доносились ужасные ругательства. Виктор упал на колени, прижав к груди раненую руку. Из глаз мальчика ручейками текли слёзы.

– Ну что, молодой господин, вы узнали дорогу у моей любезной тётушки? –раздался знакомый писк откуда-то слева. На обломке кирпича, поросшем мхом, стоял Бэит.

– Да, – резко ответил мальчик. – Почему ты не сказал мне, что она попытается... убить меня?!

– Молодой господин не задавал таких вопросов, – спокойно ответил крысенок, с самым что ни на есть невинным видом разглядывая собственные аккуратные коготки. – Но ведь ваш покорный слуга не обманул Вас. Вы узнали, как добраться до своей цели и, в качестве доказательства своей верности, я готов помочь Вам добраться туда.

Виктору захотелось ударить Бэита, но что возразить ему, он не придумал, поэтому только коротко кивнул, кое-как поднялся на ноги и побрел вслед за крысёнышем. Бэит безошибочно нашел тропинку, о которой говорила Госпожа Путредине. Чем дальше они спускались по склону холма, тем больше вокруг становилось мусора. Пластиковые черные пакеты, огрызки, засаленные тряпки и рваная одежда устилали обочины и иногда даже загромождали тропинку, но крысенок всегда быстро находил обходной путь. Примерно на середине их спуска, огромная черная тень закрыла собой бледный лунный свет и Бэит, с непритворным ужасом в голосе, пропищал Виктору прятаться. Когда тень улетела, а мальчик и крысенок вылезли из-под кучи мусора, послужившей им укрытием, Виктор спросил:

– Что это было, Бэит?

- Господин Корвус, – шепотом сказал крысенок, и больше Виктор не смог вытянуть из него ни слова.

Через пару минут вдали, за мусорными кучами и хлипкими стволами редких деревьев, начали виднеться огоньки. Вблизи они манили мальчика еще сильнее, чем издалека, когда он сидел в своих покоях в замке и смотрел на них сквозь непроницаемое грязное стекло окна. Мальчик ускорил шаг, а вскоре и вовсе перешел на бег, едва не забыв про своего спутника. К счастью, Бэит успел зацепиться коготками за штанину мальчика и взобрался по одежде на его плечо. Преодолев последний поворот, мальчик увидел наконец, чем были вожделенные огоньки.

Перед ним предстала деревня. Каждый домик напоминал гнездо ласточки с соломенной крышей, установленное на опору из тонких деревянных столбиков, вкопанных в землю. По деревне ходили забавные полупрозрачные существа. Самый высокий из них был ростом по пояс Виктору, а самый низкий уступал в размерах даже Бэиту. Их головы были непропорционально больше тел и немного покачивались на ветру. У некоторых из человечков были смешные маленькие шляпки. И у каждого из них был маленький резной фонарик. Деревня словно бы светилась, озаряя своим светом весь мир вокруг. Один из человечков в съехавшем на бок цилиндре подошел к мальчику, взял его за руку и повел за собой. Теперь-то он, наконец, дома.

***

За спиной жандарма кто-то из санитарок надрывался, наигранно рыдая на камеру.

–Я... Я просто забыла ключи на подоконнике... А он... – вещала она, всхлипывая через каждое слово. Базиль ненавидел этот район города. И особенно он ненавидел старую психлечебницу на холме. Покосившееся здание с облупленными желтыми стенами и само по себе производило отвратительно гнетущее впечатление, а уж обитатели лечебницы усиливали его многократно. Финальным штрихом мерзкую картину этого места дополняла городская свалка прямо у подножия холма. Будто остального мало!

Базиль сплюнул под ноги и закурил. На холодном осеннем ветру стоять было зябко, покрасневшие пальцы уже переставали гнуться, но садиться в машину скорой (жандармерия не выделила патрульную машину на этот вызов), где в черном мешке лежал бледный мальчик, или, того хуже, заходить в лечебницу Базиль не хотел категорически.

Табачный дым забил обоняние и жандарм, наконец, смог спокойно вдохнуть полной грудью, не морщась от вездесущих миазмов свалки. Он быстро черкнул в блокноте для отчетов: "Несчастный случай. Мальчик открыл дверь, вышел из лечебницы, споткнулся, покатился по склону к свалки и свернул шею. Халатность медработников требует проверки. Требую рассмотреть мое прошение о отпуске." и еще несколько строчек, из которых позже вырастет полноценный отчет для начальства. Базиль дождался, когда репортеры выключат камеру и, круто развернувшись на пятках, направился к санитарке. Ему нужно собрать у всех свидетелей подписи и показания, а уж потом можно и домой.

Сгущались сумерки. Где-то за свалкой, вдали от психлечебницы, на холме вспыхнул маленький трепещущий огонек. Первый из многих.