Дама четырех мужей

Кассиус

Они уже месяц были в бегах, последнюю неделю скрывались у приютившей их бедняцкой семьи. Сидели тихо, не высовывались. Пираты вписались как родные в своих потрепанных рубахах, они даже могли позволить себе выйти из дома, однажды выбрались в город разведать обстановку.

Принцесса наотрез отказывалась переодеваться и покидать комнату, которую ей позволили занять в доме. В своем старом алом платье из замка, порядком истрепавшемся за долгие недели скитаний, она стала похожа на нищенку и оборванку больше, чем окружавшие ее бедняки. Их одежды были скромны, но хотя бы выстираны и подшиты.

Кроме того, девушка ничего не ела почти всю неделю. Её тело, и раньше стройное, стало совсем костлявым, под тонкой белой кожей виднелись вены.

— Ты совсем ничего не ешь, — тихо отметил Кассиус. Он вернулся с работы, которую ему позволили делать как самому спокойному из беглецов, и решил навестить принцессу. Опираясь на дверной косяк, он смотрел на нее с жалостью.

Мианда сидела на постели, глядя в окно, почти не дыша, будто сомнамбула. Казалось, она провела так весь день и не очнулась бы, если бы не голос Кассиуса.

— А ты следишь за тем, что тебя касаться не должно.

— Миа, ну перестань. Ты можешь злиться, сколько угодно, но это не повод морить себя голодом, — мужчина тяжело вздохнул и присел рядом с ней на кровать, уперся локтями в колени.

— Я не злюсь на тебя, Касси, — Мианда отвечала коротко, прятала лицо, отворачиваясь от мужа.

— А на кого-то еще?

— Дело вообще не в злости.

Она могла бы солгать, но уже успела понять, что с Кассиусом это бесполезно. Из четверых ее мужей он был самым проницательным и приставучим, потому всегда добирался до истины. Теперь, Миа была уверена, он уже заметил ее дрожащие от страха и голода руки. Вот-вот он снова обхитрит ее и заставит всё рассказать.

— Я предположил бы, что тебе не нравится местная еда, но вряд ли ты была бы настолько привередливой, чтобы одолеть голод, — Кассиус взял жену за руку. С их первой встречи ее кожа погрубела, все пальцы были изрезаны или исцарапаны. Побег превратил ее в обычную девушку.

— Думаешь, мне бы не хватило упрямства? — Мианда усмехнулась, сжала его руку, чтобы скрыть свою дрожь.

— Да, ты хороша в поспешных решениях, но играть в долгую не умеешь. Миа, дело ведь не в твоем решении. Это что-то останавливает тебя без твоей воли. Я поставлю на страх, — его игривое настроение совершенно не успокаивало.

Принцесса глянула на мужа хмуро: тонкие золотые брови сведены к носу, острые губы плотно сжаты, а из зеленых глаз будто вот-вот вырвется уничтожающее пламя. Кассиус расслабленно улыбнулся, осознав свою победу. Его вечная уверенность в несерьезности ее намерений начала задевать Мианду.

— Еще раз сделаешь ставку на мое состояние, клянусь, я в тебя чем-нибудь запущу!

***

— Тебя как зовут? — принцесса присела на колени рядом с темноволосым пиратом.

За скованные цепями руки его держали двое охранников, один из которых поддавливал ногой на спину пленника, сидящего на коленях, чтобы тому точно было не вырваться. Пират поднял голову, демонстрируя симпатичное лицо, покрытое ссадинами после недавней битвы. Он хмурился, отчего на темные синие глаза легла мрачная тень, будто в них вздымались бушующие гневные волны. С такими глазами цвета враждебного открытого океана он просто не мог бы стать кем-то другим.

— Отвечай! — рыкнул охранник, посильнее надавив на спину пленника и выворачивая его руку.

— Кассиус, — выплюнул пират, когда заставившая вскрикнуть вспышка боли в плече прекратилась.

— Приятно познакомиться. Надеюсь, в следующий раз ты будешь отвечать сразу, мне бы не хотелось, чтобы тебе снова причиняли боль, все-таки ты мой будущий муж, — Мианда шикнула, когда Кассиус попытался выдавить из себя какое-то ругательство. — Я пришла все тебе объяснить. Вы ведь не местные и не в курсе обычаев, так что, должно быть, сейчас в ужасном замешательстве.

Пират смотрел на нее со странной смесью ненависти и любопытства. Мианда видела в его глазах жар страсти, рождающий бунт. То, что она искала в каждом из четверых, и наконец нашла.

— Итак, Кассиус… Ты наверняка уже понял, что находишься в необычном месте. Но я не буду долго объяснять тебе все особенности привычного мне мира, тебе достаточно будет знать об одном важном обычае, — ноги затекли, и Миа выпрямилась, поправила платье, и стала коршуном кружить около скованного Кассиуса, с удовольствием отмечая, что он неотрывно за ней следил. — Если девушка хочет завести мужа, но ему назначен смертный приговор, она имеет право, бросив к его ногам на казни красную розу, все же заполучить его на целых два дня. Первый для подготовки свадьбы, второй для свадьбы. Потом они проводят вместе брачную ночь, и на третий день преступника все-таки ждет назначенная казнь. Как ты мог заметить, я решила воспользоваться своим правом на небольшую игру.

— Это для тебя забава-А-А!

Кассиус вскрикнул от боли, когда охранник сильнее потянул за цепь, выворачивая его руку. Стоило ожидать, что так и будет, но он, похоже, был недостаточно терпелив. Такое страстное сердце не умеет сдержать своих порывов и бунтов.

— Не стоит тебе высказывать свое мнение. Как видишь, капитану Лиэнн это не нравится, — Мианда поморщилась, слушая стоны пленника и начала жалеть, что настояла самолично объясниться с ним о своих намерениях.

— Вопрос можно задать? — прохрипел Кассиус, тяжело дыша. Он заметно сник после очередной порции боли, и уже не так резво рвался в бой.

— Давай.

— Почему именно я?

— Кто сказал, что мой выбор пал всего лишь на одного из вас? Я возьму замуж всех четверых.

***

— Так что с тобой? — проигнорировав угрозу, уверенный в том, что жена не тронет его, Кассиус ободряюще сжал ее руку.

— Мне страшно, Касси… — Мианда отвернулась от него к стене, чтобы скрыть слезы усталости.

— Что такое?

— С тех пор, как они нашли нас, я все время думаю, что это случится снова. Мне кажется, что они всегда где-то рядом. Вдруг мы не успеем добраться туда, куда Ястен нас ведет? Вдруг на этот раз нам не удастся сбежать? Вдруг…

— Миа, успокойся, не тараторь, — Кассиус обнял принцессу за плечо. Такое привычное теперь действие, от которого обоим становилось спокойнее. Оставалось лишь умиротворение и уверенность, что все будет в порядке. — Тебе нужно собраться с силами и поесть. Иначе ты не сможешь помочь нам, если они снова догонят. И тогда точно нужно будет бояться, но уже всем нам.

— Мне не место там в таком виде. Я вас подставлю и выдам всех…

— Так, может, пришло время переодеться?

***

Королева нервно ходила по залу из стороны в сторону. Стук каблуков по каменному полу возвращался к ней эхом и заставлял что-то внутри дрожать от раздражения. Наконец, дверь отворилась и явилась ее дочь.

— Мианда… — королева посмотрела на нее укоризненно, с отвращением, о котором раньше и подумать бы не могла. — Что ты устроила?!

— Не вижу проблемы в том, что их казнят на пару дней позже, — девушка попыталась отшутиться, хотя выражение лица матери ясно давало понять, что делать этого не стоит.

— Зачем ты устроила этот цирк? Превращаешь себя и всю семью в посмешище! Забыла о том, какая ответственность на твоих плечах?! Ты же женщина, должна быть разумной, а творишь… — королева устало вздохнула и рывком села на трон, будто силы покинули ее именно в этот момент. — Что же за позор я воспитала…

— Позволю себе напомнить, что многие из наших уважаемых дам также брали в мужья первых встречных, если те им приглянулись. Не говоря уже о том, каким утехам они придаются…

— Мианда, ты не все. Ты дочь королевы, наследница престола, и ты не можешь себе такое позволять. К тому же, остальные устраивают свои, как ты выразилась, утехи, тайно, не вынося это на публику как шоу. Ты позволила себе это представление прилюдно, и теперь мы не можем отменить свадьбу, даже если сказать, что ты пожалеешь. Как королевская семья, мы должны чтить традиции особенно яро, чтобы не потерять уважения…

— Посмотри на это иначе, мам, — девушка вздохнула, цепляясь ногтями за ткань подола, чтобы умерить волнение и звучать спокойно. — Они все равно будут мертвы через пару дней. Все забудут об этом, когда я снова стану свободной, и маленькая шалость испарится из памяти, будто ее и не было никогда.

— Не называй свою оргию маленькой шалостью. И убирайся уже из моего зала, Мианда, пока я не назвала тебя полной идиоткой и не отреклась.

***

— Мне сказали, что ты чем-то недоволен, — принцесса опустилась на пышную кровать в покоях, выделенных Кассиусу.

Раньше он мог походить здесь спокойно, побыть свободным, но после попытки побега его снова сковали, привязав цепями к кровати и оставив сидеть на полу. На скуле краснел новый синяк.

— От тебя ведь требуется не так уж и много, Кассиус. Просто помойся и переоденься, чтобы выглядеть хоть сколько-нибудь сносно на свадьбе, — Мианда вздохнула и подняла к себе лицо жениха за подбородок.

— Пошла к черту! — злобно прошипел мужчина. Он превратился в загнанного зверя, исчерпавшего все силы для бунта, но еще пытался дергаться.

— Не пытайся меня злить, если бы я хотела дать тебе умереть, не прерывала бы казнь, — принцесса перешла на шепот. — Ты должен беречь силы для брачной ночи…

— Ты совсем…

— Молчи и слушай, — Мианда шикнула на жениха, прикрыв ему рот свободной рукой. — Мне нужно, чтобы вы все сбежали после свадьбы и чтобы остались живы. Так что будь добр, подчиняйся и веди себя тихо.

— Зачем тебе это надо? — Кассиус был растерян и озадачен. Впервые в его глазах не читалась ненависть.

— Это уже мое дело. И не вздумай проболтаться, если хочешь на свободу.

***

— Наша девочка ожила! Ура! — Ястен подскочил с насиженного места у костра и бросился к принцессе.

Уже была ночь, но огонь светил достаточно ярко, чтобы все оценили новый наряд Мианды. Мужские вещи, немного великоватые и потому старательно подвязанные потуже на исхудавшем теле. Странно было впервые их надеть и не испытать ничего неправильного. Она ожидала, что это умалит ее достоинство, заденет честь и гордость, но все оказалось прозаичнее. Это всего лишь вещи.

— У вас есть что-то поесть? — принцесса позволила самому беспокойному из своих мужей себя обнять под хохот остальных, видевших ее недовольное лицо.

— Иди сюда, — Кассиус кивнул на свободное место рядом с собой и потянулся за припасенным теплым хлебом и печеной картошкой. — Конечно, не дворцовые яства, но всё свежее.

— Спасибо, — Мианда улыбнулась ему и приняла еду. Кто бы мог подумать еще месяц назад, что она позволит себе такое — в мужской одежде, среди простых людей, с едой, которая только что лежала на земле… И почему-то с чувством облегчения и свободы.

Ястен

На маленьком столе подробная карта острова едва помещалась. Края листа свисали вниз, и Ястен постоянно цеплялся за них, то надрывая, то сминая. В своей импульсивности он совершенно не мог быть аккуратен.

— Чтоб тебя, Ястен! — капитан не выдержал, когда карта в очередной раз пострадала. — Либо соберись, либо отойди от стола на два шага.

— Простите, принц Парсеваль.

Как обруганный щенок, Ястен поджал хвост и сел на постель принцессы. В крестьянском доме далеко было не уйти, да он и не хотел пока сбегать. В конце концов, несмотря на свойственную драконам обидчивость, он оставался и человеком крайне отходчивым.

— Ты утверждаешь, что нам нужно пройти через горы? Нет возможности стащить корабль где-то поближе? — Парсеваль хмуро смотрел на черные горы на карте. Он видел их из окна каждый день, мрачные, угрожающие. Слышал шум каменоломен, грохот обвалов. План Ястена не вселял уверенности.

— Ближе никак.

— Он прав. За горами единственная гавань, куда вхожи корабли из внешнего мира. Там, даже если охрана будет усилена, можно хотя бы затеряться в толпе, смешавшись с иноземцами, — Мианда заступилась за Ястена, услышав его жалобный обиженный тон. — Или через горы, или сразу сдаваться в плен.

— Но это самоубийство, — капитан Парсеваль выглянул в окно с мрачным видом. Как только он позволял себе неосторожность, команду настигали неприятности. Последний такой случай — когда их поймали и почти всех перебили ровно на этом острове. С тех пор он старался избежать риска всеми силами.

— Именно поэтому никто не будет ожидать, что мы появимся с гор. Морские пути они наверняка контролируют, как и обходы хребта, — Кассиус сидел на полу с картой высот. Расчеты, которые он вел уже несколько минут, подтверждали, что перейти через вершины они смогут без потерь, да и вероятность остаться незамеченными при таком маршруте была самой высокой.

— Вас, похоже, уже большинство. Вот Дэвон будет рад, когда узнает. — Капитан тяжело вздохнул, но вынужденно согласился на сумасбродный план. — Слышал, Яс, сделаем, как ты хочешь…

Парсеваль обернулся, проверить, почему не слышно звуков радости, но Ястена в комнате уже не было.

***

— Не трогай Вигрид, — тётка схватила мальчика за предплечье и оттащила от сестры, пока он не успел коснуться сияющей алой чешуи.

Ястен надул губы и уселся в углу, наблюдая за дамами. Он с малых лет, а это с трех до семи, то есть уже четыре года подряд, завидовал тому, что лишь они могут иметь магию. Ему всегда хотелось быть хоть немного особенным, выделяться чем-то, кроме привлекающей внимание рыжины сухих волос. Когда он обрил себя и несколько раз порезался, тётка с полчаса орала, не дав даже объяснить, что всё это было не от скуки. Мальчик просто хотел, чтобы хоть что-то другое в нем стали видеть.

— Что ты делаешь? — Вигрид сидела на низеньком стульчике, одетая в летний сарафан. Её покрытая чешуйками кожа переливалась в свете редких лучей, проникавших в дом сквозь неплотно задернутые шторы.

— Я должна попробовать одно новое заклинание, — проворчала тётка, перекладывая на столе какие-то записи о своем искусстве Дамы Перемен. — Если все получится, то я смогу заработать на этом и прокормить вас, нахлебников. И приспичило же сестрице подохнуть и оставить на меня вас…

***

Ястен сидел на земле возле хижины, поправляя шарф, скрывавший шею. Сзади алые чешуйки прятались за длинные рыжие волосы. Юноша смотрел в пустоту перед собой, погруженный во мрачные воспоминания.

Мианда села рядом неслышно, как она умела. Особое искусство интеллигентных девушек — перемещаться незаметно и всегда оказываться в нужном месте.

— Тебе не обязательно сбегать каждый раз, когда Парсеваль психует. Ты же знаешь, он упертый.

— Дело не в нем, принцесса, — Ястен улыбнулся и посмотрел на жену. — Просто сегодня годовщина, и мне нужно время на воспоминания.

— Сколько тебе было? — Мианда поддерживающе пихнула мужа в бок. Такие неловкие жесты всегда помогали ему больше всего. Это она выяснила еще при прошлом их разговоре по душам, когда Ястен рассказал, что случилось.

Она слышала в детстве скандальную историю о Даме Перемен, вершившей ужасные эксперименты. Ее арестовали и, хотя маленькой Мианде не удалось узнать, что именно случилось, имя преступницы она запомнила. Поэтому Ястену пришлось поделиться своей трагедией — Миа узнала его фамилию и вспомнила, где слышала ее ранее.

— Семь. Забавно, как все обернулось, — Ястен улыбнулся притворно, глаза его оставались печальны. — Когда я был маленьким, мы ведь жили в столице. Я часто видел тебя на праздниках, когда твоя мать произносила речи, а ты стояла на балконе рядом. Очень по-детски, но я мечтал на тебе жениться.

— Разумеется, не с тремя друзьями? — Миа рассмеялась и насмешила мужа. — Правильно говорят, бойтесь своих желаний.

Этими случайными словами принцесса задела Ястена так глубоко, как не ранила бы специально. Всю жизнь он получал то, чего хотел, но либо слишком поздно, либо слишком высокой ценой. Проклятие дракона — никогда не быть счастливым и не иметь возможности применить Слово себе во благо. Он получил силу, о которой мечтал, получил в жены ту, что вызвала детское увлечение, едва ли способное назваться влюбленностью. И то меньшие из бед, что Ястен умудрялся навлечь на себя. Он мог бы списать все на Драконье Слово, но магию он пожелал, еще будучи простым человеческим мальчишкой, когда драконом была его сестра Вигрид.

— Мне стоит чаще об том вспоминать, — произнес Ястен мрачным тоном, когда минутная веселость рассеялась. Хотя Мианда пыталась его остановить, пират скрылся в одной из комнат большого дома, где жил вместе с товарищами. Там он свалился на постель и закрыл голову подушкой, надеясь, что его оставят в покое.

***

— Здраствуй. Я должна рассказать тебе о наших обычая-а-а-ах, — принцесса спешно отвернулась, когда застала одного из женихов полуголым.

Ястен стоял в покоях около шкафа, добровольно переодевался в торжественную рубаху. Он был к двери спиной, когда Миа вошла, и ей сразу открылся вид на покрытую алой чешуей спину.

— Я родился здесь, на острове. Я помню порядки, — дракон обернулся, запахнув рубаху на груди. — Не переживайте, моя принцесса, я не подведу.

Склонившись, он игриво подмигнул невесте. Миа позволила себе обернуться и подозрительно рассмотреть пирата.

— Ты точно мужчина? Родился мужчиной?

— Конечно, иначе у нас могли бы быть проблемы, да? — Ястен попытался отшутиться, но стало очевидно, что наличие чешуи придется объяснить. Мианда глядела строго, будто подумывала вот-вот отказаться от него. — Видимо, тебя смущает, что я наделен силой?

— Представься. Как тебя звали здесь?

— Ястен Анхель Мингрид, — не ожидавший строгой команды, с прикриком, он ошарашенно сообщил имя и на время потерял дар речи, приходя в себя. Он уже привык к заграничным дамам, строящим из себя скромниц, и только угрожающая сила принцессы напомнила, где он на самом деле находился.

— Мингрид. Дама Перемен, и ее дети…

— Мы не были ее детьми, она нам просто тетка, — спешно уточнил Ястен, выдав себя.

***

— Ты опять дуешься? — Кассиус сел на свою постель, по сути разложенные на полу одеяла. Он сдернул с головы друга подушку.

— Я не дуюсь, — надуто сообщил Ястен. — Просто хочу побыть в покое.

— Ну да?..

— Да. У меня непростой день, уйди и дай мне покоиться с миром, — отвернувшись от Кассиуса, он подтянул колени к груди и собирался пролежать так комочком на полу как минимум несколько часов.

Но другу был известен секретный прием. Он мягко провел костяшкой пальца по позвоночнику дракона, чешуя вздернулась и зазудила.

— Эй! — Ястен подскочил на месте и спешно повернулся лицом к вредителю. — Не делай так, порчу наведу!

— А ты не желай себе «покоиться с миром».

— На себя Слово не работает.

Стреляя друг в друга взглядами несколько секунд они молчали. Воздух наэлектризовался от напряжения, казалось, вот-вот начнется драка на смерть.

— Ладно, — Кассиус сдался первым. Каким бы строптивым упрямцем он ни был, победить Ястена никогда не мог. Возможно, потому что не хотел, но в этом бравый воин ни за что не признался бы ни себе, ни уж тем более кому-то еще. — Тогда хотя бы расскажи, что случилось.

— Сегодня годовщина смерти моей сестры.

***

— Эй! Пс-ст!

Голос неизвестного раздавался из какой-то темной подворотни. В такие передряги Кассиус уже давно научился не встревать, поэтому спокойно продолжал курить, старательно не замечая подозрительного призыва, пока голос незнакомца не позвал его по имени.

— Ты кто такой?! Покажись! — он тут же потянулся за оружием, но на свет из темноты выскочил недавний знакомый, укрытый с ног до головы темным плащом. Где они виделись? Кажется, в борделе ниже по улице, пару ночей назад. — Ого! Уж не думал, что ты придешь…

— Мне не до разговоров! — Ястен ухватил едва знакомого пирата за плечи и хорошенько тряхнул, убеждая в своей серьезности. — Ты говорил, что можешь дать свободу от людей.

— Ну, я не совсем так выразился… Но, пожалуй, если ты понравишься капитану, мы можем взять тебя на корабль. А к чему срочность? — Кассиус мягко заставил неизвестного отцепиться от себя, осторожно опустил его руки, чтобы не спровоцировать новую волну паники.

— У меня тут большие проблемы. Люди, как обо мне узнают, слетают с катушек. Я хочу убраться с материка и как можно скорее, — дракон двинулся было в сторону корабля, но был остановлен толчком в грудь.

— Из-за чего это люди с катушек слетают?

Ястен медлил. Если он признается этому человеку, не отрежет ли он себе единственный путь к побегу?

— Я не притащу в свой дом человека, угрожающего моим людям. Говори, в чем проблема, или оставайся тут, — Кассиус грубо ухватил нового товарища за горло, покрепче приложив об стену, чтобы разом отмести все сомнения, стоит ли говорить правду.

— Дракон, — хрипло отозвался он. — Всем нужно Драконье Слово, я пытался заработать на этом и стать знаменитым, но… Это не то внимание и признание, которого я желал. Я должен сбежать отсюда подальше, вот и всё, — из страха за свою жизнь Ястен затараторил, что трещотка.

«Трусливый, но может быть полезным», — решил Кассиус и опустил руки.

— Это опасно для моих людей?

— Если поможете сбежать, принесу много пользы. Мое слово было сильно, еще когда я драконом не был, я пригожусь.

***

Гавань со стороны материка заливало золотое солнце. Сладкий жар, борющийся с прохладой воды, медленно проигрывал. Грубая черная тень устрашающих гор была позади.

Мианда ходила из стороны в сторону, будто одетая в иглы не могла найти себе места. Её беспокоило, что Ястен в одиночку должен был искать подходящее судно, а остальные молча сидели в укрытии и ждали, как испуганные побитые дворняги, а не бешеные псы, рвущиеся в бой, какими Миа их и представляла. Впрочем, теперь она понимала, что бешеным был разве что непримиримый Касси. Ястен — ластящийся к каждому встречному щенок. Парсеваль — опасливый, задушенный жизнью старик, несмотря на невеликий возраст. Дэвон… Дэвон ленивый наблюдатель.

— Мы не можем позволить ему одному рисковать! — наконец, она в очередной раз высказала недовольство капитану.

— Сиди тихо, сказано же тебе, — Парсеваль хмуро наблюдал за отдалявшимся силуэтом Ястена на пристани. До гнева Мии ему не было никакого дела.

— Не ожидала, что вы такие трусы, способные бросить Яса одного! Он же младше всех вас! — принцесса не унималась, все продолжала журить своих мужей.

Дэвон тоже не отреагировал на выпад. Сидя на земле, он мирно шуршал точилом о лезвие своего ножа, будто весь остальной мир не существовал, а над ним и его друзьями не висела угроза.

— Касси, но ты ведь должен понимать, что это безрассудно! — Миа всплеснула руками, взывая к голосу разума хоть в одном из спутников.

— Мы просто в него верим. Поверь и ты, — Кассиус улыбнулся, но в глазах его принцесса прочитала волнение. Оставалось найти лишь рычаг, надавив на который, она сможет убедить бешеного пса броситься оберегать бедного беззащитного щеночка.

Мианда обернулась, чтобы еще раз взглянуть, как дела у Ястена, и заполучить немного времени на размышления. Его силуэт рядом с одним из сторожей корабля, мерно покачивавшегося на мелких волнах неподалеку. Они общаются. Секунда. В ярких, но холодных лучах солнца мелькает полированная сталь, клинок в руках врага одним движением утопает в теле дракона.

Миа не ожидала, что способна на такой первородный, животный крик-полустон. Совершенно неблагородный выплеск эмоций. Она готова была рвануться вперед, бежать со всех ног, поскорее добраться до Ястена и спасти.

Кто-то плотно зажал ей рот и крепко схватил за руки, не давая вырваться. Ей не победить при всей силе, и какой предатель препятствует ей? Кто посмел не желать спасения Ястена и предпочел спокойно смотреть?

Тяжело дыша от ярости, Миа перестала биться, обернулась, насколько позволяла крепкая хватка. Её держал Кассиус.

Дэвон

Дэвон боялся высоты не с раннего детства. Когда-то он был первым храбрецом, бросающимся в горы при каждой возможности. Он вырос в горной деревне немногим ниже облаков, и любимой забавой было сбежать наверх, в иной мир.

Теперь же Дэвона от одной мысли о высоте трясло. Он был в середине цепочки, хмурый, злой как голодный хищник, и немного шатающийся от выпитого. Бутылку он держал так крепко, что никто не смог отобрать, и пришлось позволить напиться.

Первыми шли Ястен и Парсеваль. Как сказал капитан, кто придумал, тот и ведет. Ястен первым настоял идти через горы, ему и выпала честь быть виноватым, если что-то пойдет не по плану. И Парсеваль держался поближе, чтобы это самое что-то безошибочно отследить.

Позади Кассиус и Мианда обсуждали кого-то полушепотом. Разобрать слова не удавалось, а редкие долетавшие звуки не вносили ясности, потому что имя обсуждаемого субъекта предусмотрительно не называлось.

Дэвон будто вовсе был один. С ним общалась только полупустая бутылка. Временами оборачивающегося Парсеваля он не считал. Капитан следил за Миандой.

***

— Дэв! Смотри!

Мальчик не успел понять, что произошло. Его брат, всегда более ловкий и бесстрашный, хотел продемонстрировать очередной свой рискованный фокус. Дэвон не успел и обернуться, когда Рион сорвался вниз.

Дэвон бежал к краю, звал брата, что было мочи в голосе. В тумане он ничего не видел и не слышал, кроме далекого гула эха собственной мольбы. Но эхо, вопреки ожиданиям не стихало, лишь нарастало, становилось похожим на грохот. Перестук, как от армии лошадей, надвигался. Слишком поздно мальчик понял, что его настиг обвал.

Грудь сдавило. Ногами и руками пошевелить не получалось. Пыль летела в рот и нос. От кашля на грудь давило лишь сильнее. Сколько Дэвон пробыл под завалом, он не понял. С тех пор как улеглась пыль, ему было легче дышать. Со временем он привык к боли. К давлению во всем теле. Он больше не пытался пошевелиться — от этого острые камни резали кожу. Он ждал и верил, успев забыть о страхах.

— Дэв! — брат откинул в сторону первый камень.

Дэвон удивился, как Рион узнал, где искать. Голос пропал, и даже заслышав брата, пленник завала хранил молчание, так как тот выяснил его местоположение?

— Сейчас помогу! Я сейчас помогу тебе, Дэв!

***

На привале он снова был один. Все с интересом обсуждали дальнейший маршрут, показывали друг другу красивые деревья на горизонте, наблюдали за пейзажем. Дэвон лежал на земле, спиной к склону. Не хватало глядеть на обрыв.

— Ты как? — Парсеваль сел рядом, пихнул его. Дэвон нехотя поднялся на локтях, одарил капитана красноречивейшим из своих взглядов: из-под опущенных густых бровей, со зловещим прищуром и слегка наморщенным носом. Нервно подергивалась губа.

— А то не ясно?! — рыкнул он, прежде чем открыть бутылку для очередного глотка.

— Хватит. Ты достаточно пьян, Дэвон, — Парсеваль отобрал алкоголь и, не жалея ограниченных ресурсов во благо друга, скинул бутыль со склона. Чтобы не повадно было. — Если будешь шататься еще сильнее, точно свалишься туда же, следом.

В черных глазах Дэвона плясал зловещий огонь обиды.

— И какое твое до этого дело?

Сил не было. Давным-давно он спустился сначала на низкие равнины, а потом и вовсе с земли сбежал в воду, лишь бы не вспоминать проведенные под завалом часы, не сходить с ума от осознания, что он едва не погиб из-за какой-то дурацкой шутки Риона. Что угодно, лишь бы не видеть горы, лишь бы не закипала вновь в груди чертова ненависть, чувство черное, съедающее. Ненависть всегда губительна, но есть два обстоятельства, отягчающих ее влияние. Если она направлена на семью или если она взаимна. Дэвону не посчастливилось обрести и то, и другое.

Убежать от последствий такой ненависти, как оказалось, было невозможно.

***

Мать никогда не одобряла их шалости. Когда Рион вернулся, неся на руках едва живого Дэвона, израненного и почти без сознания, она поняла, что была недостаточно строга. Мальчики никогда не слышали таких ругательств, как в тот день, и оставалось лишь радоваться, что дома не оказалось отца.

— Мам, по-моему, он не слышит, — тихо предположил Рион, наблюдая за братом. Его уложили в постель, мать обрабатывала раны. Дэвон слабо дышал. Он не открывал глаз больше часа.

— И что теперь, не извиняться? Ты должен перед братом на коленях стоять, пока он не вылечится!

— Почему?! Мам, я ничего не сделал, мы просто играли! Я же пошутить хотел! — сын обиженно прикрикнул на мать и, хлопнув дверью, сбежал от замечаний, не признав вины.

Рион всегда считал, что мать была слепа к его проделкам, из-за ее мягкости. Если бы она понимала, что он издевается над братом, точно стала бы ругать, но мать смотрела на отношения сыновей сквозь пальцы, погруженная в работу по дому, и попросту не успевала поучать детей. В конце концов они вырастут и все поймут сами.

Мать тяжело вздохнула, глядя на Дэвона. Мальчик лежал на свежем белом постельном, весь в крови и пыли. Лицо его было едва узнаваемо сквозь слой насохшей грязи.

— И сколько же это все отмывать…

Дэвон после спрашивал себя, если бы мать знала, что он слышит, стала бы она причитать, пока умывала его? Если бы она поняла, что единственным, что Дэвон запомнит, будет чувство вины и ненужности в доме, а не забота и тепло материнских рук, стала бы она жаловаться на лишнюю стирку?

***

— Успокоился? — Парсеваль тяжело вздохнул, мирно стерпев крик.

— Как ты меня достал, — Дэвон нехотя поднялся с земли. От вида склона снова зашатало, все тяжелее было гнать мрачные воспоминания и мысли о том, чтобы прыгнуть в пропасть. Так всё действительно стало бы легче. — Хватит стоять на месте, мы так никогда не дойдем.

— Дэв, что с тобой случилось? — вопрос капитана звучал так строго и настойчиво, что желание отвечать пропало бы, даже если бы было.

Вместо комментариев по поводу своего состояния пират отсыпал товарищу неприличных жестов и слов. А после отправился дальше по непролазным завалам валунов.

Ястену идти было легче всех. Только ладони, неприкрытые чешуей, немного царапало, все остальное его тело же было неуязвимо к ударам и царапинам. Остальным приходилось несладко. Ноги скользили по мелким неровным выступам, от любого удара острые углы то и дело травмировали кожу.

— Давай помогу, — Яс попробовал подать руку Дэвону. Но тот проигнорировал попытку помочь. Если бы не идея этой нечисти, никаких бы ему гор. — Ого… Ты тоже умеешь обижаться?

***

— Я не собираюсь его прощать! — Дэвон вырвал руку у отца и отошел дальше от брата.

— Он же извинился, — мужчина был настойчив, и выпустил сына лишь потому, что тот не оправился от травм до конца. Не хотелось причинить ребенку боль во время разговора о перемирии, но, если бы тот продолжил упрямиться…

— И что теперь?! Ты его заставил, он не сожалеет! — Дэвон попытался открыть отцу глаза на поведение брата, ничуть не опечаленного ситуацией, напротив, веселого и будто вовсе забывшего об обвале. Как назло, стоило отцу бросить взгляд на Риона, тот изображал искреннюю печаль.

— Какая разница? Твой брат извинился, значит, ты должен его простить! — отец терял терпение.

— Не буду!

— Тогда уходи из дома.

Последняя капля. Последние слова отца, которые он слышал. Последний день дома, последний раз в горах. Дэвон поклялся себе, что никогда больше не вернется. Он долго терпел и прощал, но у всего был предел. И если ему однажды говорили уйти, гордость уже никогда не позволяла дать еще один шанс.

***

Дэвон был самым послушным из пленников. Но чувствовался в нем пугающий, растущий где-то внутри жар. Скрытые силы куда опаснее явных — никогда не знаешь, в какой момент чаша переполнится, и они разольются бурным потоком, разрушающим все вокруг себя.

Мианда его побаивалась. Немая покорность пирата казалась лишь иллюзией. От его грозного вида по спине бежали мурашки. Он был из таких мужчин, кто может убить одним ударом. Миа встречала на острове подобных ему лишь среди крестьян, целыми днями работавших на земле. Там, в народе, не все девушки могут обеспечить своих мужчин, и многим приходится самим бороться за свое благополучие. Дэвон являл собой самый стереотипный образ патриархального мужика, какой принцесса могла представить, и его первородная неотесанность пугала.

После грубого задержания у Дэвона правый глаз залился кровью, отчего его взгляд становился более животным. Миа объясняла, что ему предстоит, а пират просто смотрел и молчал, покорный и спокойный, как назло. Он хоть умел разговаривать? Понял, чего от него хотят?

В ответ Дэвон только угрюмо хмыкнул. Мианда не знала, как толковать его поведение, и начала злиться.

— Если ты сейчас же не ответишь мне…

— Если бы ты хотела моей смерти, не спасала бы от нее.

Низкий грудной голос, раздавшийся из этого грубого крепкого тела, подходил как нельзя лучше и, хотя Миа ожидала только такого, она все равно дрогнула.

— Вы все равно скоро умрете, я никого не спасала.

— Тем не менее, чего-то же ты от нас хочешь, — Дэвон встал с постели и медленно зашагал к принцессе. Та уперлась спиной в стену. Она знала, что может себя защитить, но нерациональный первородный страх заставлял волосы на затылке вставать дыбом. — Точно не поразвлечься, это посерьезнее. И оно требует, чтобы все были живы. Твой личный секрет, который нельзя доверить охране. Не жалеешь, что их выгнала?

Дэвон уперся рукой в стену возле головы невесты, и довольно усмехнулся, когда Миа попыталась отстраниться, выдавая испуг. Одно дело порядочный крестьянин, небогатый, но честно работающий на земле, а другое — бессовестный преступник, от которого неизвестно, чего ждать.

Пока Мианда думала о том, какие сюрпризы пират может ей преподнести, он откуда-то достал нож. Придется уволить стражников, что его осматривали, но Миа сделает это позже, когда разберется с приставленным к шее лезвием.

***

Вновь они встретились лишь в брачную ночь. Позволив остальным бежать, Дэвон задержался. Они не успевали скрыться от охраны, и ничего толком не оставалось, кроме как спрятаться за заложником.

На этот раз Миа стояла к Дэвону спиной, он держал ее за плечо одной рукой, другой вновь приставив холодное лезвие к шее.

— Стоять всем, или я ее убью, — пират прикрикнул погромче, стража остановилась.

— Если ты меня убьешь, тоже умрешь, — прошептала плененная принцесса. Она позволила захватить себя по собственному желанию, и оба это знали после прошлой встречи.

— Поэтому ты должна сделать свою штуку.

— С чего бы мне помогать тебе? — Миа наигранно зло зашипела, еще не понимая, что Дэвона было не так легко провести, как остальных.

— Ты хочешь, чтобы мы все выжили. Иначе в побеге нет смысла, тебе нужны сразу четверо сбежавших мужей. Так что помогай. Стоять на месте! — последние слова он крикнул не жене. Заметив движение охраны, пират сильнее надавил на лезвие, по шее принцессы покатилась капля крови. Миа ойкнула.

— С чего ты взял…

— Слуги у вас обо всяком шепчутся, так что я в курсе, что сейчас ты одним выстрелом убила четырех зайцев и заняла все места в воем гареме. За кого ты так сильно не хочешь замуж, а? — Дэвон усмехнулся.

Мианда позволила ему взять себя в заложники. Дэвон позволил ей верить, что не разобрался в сложной манипуляции.

— Давай, тебе ведь нужно, чтобы мы сбежали. Помоги, а через пару дней вернешься домой, если захочешь.

Его взяла. Миа вцепилась в его руку, что держала нож, и чуть отстранила от своей шеи. Это оружие более не было обращено против Девы Мечей, и настало время магии.

С того момента, как принцесса перешла на сторону пиратов, все их враги стали ее врагами. Всё оружие неприятелей стало угрозой и ей. Мианда почувствовала, будто за спиной поднялся ветер. Маленький вихрь, свидетельство рождающейся магической волны. Немногие из стражей знали о ее способностях, и только они нервно отступили на шаг, смутно осознавая, что ждало немногим позднее. Напряжение царило в дворцовых коридорах недолго, мечи и копья, направленные на беглецов, разом обернулись. Теперь на прицеле оказались стражи.

Дэвон схватил жену за руку и потащил прочь, следом за остальными.

***

Солнце заливало причал. Мианда завопила, когда сторож ударил Ястена ножом.

Дракон услышал в отдалении крик, но не придал ему значения. Он опустил взгляд на свой живот и усмехнулся. Сторож потянул на себя изогнувшееся лезвие, чистейшее, без капли крови.

— Теперь вы уходите, а мы забираем корабль. Если, конечно, вы не предпочтёте битву, в которой прольется вся ваша кровь.

Парсеваль

Роза упала на помост. Парсеваль ощущал, как натянутая веревка терла шею, но не удержался и опустил взгляд. После падения с высоты цветок сбросил несколько черных лепестков, но был цел и издевательски красив. Символ смерти и протеста, эта черная роза пережила падение и осталась роскошной, вызвав в толпе шум. Кто-то был ошарашен, кто-то истерически ликовал, но никто не остался спокоен.

Через несколько секунд зрители замерли в напряженном ожидании, верно, поняв, что это не шутка. Парсеваль бросил озадаченный взгляд на друзей. Избитый Кассиус, видно, снова не удержавший в узде свой темперамент перед казнью, был также удивлен и растерян. Едва узнаваемый от побоев Дэвон больше ни о чем не беспокоился и лишь равнодушно зевнул, мол, сколько можно тянуть. Ястен что-то понимал. Дракон судорожно искал взглядом источник благословения, осматривал всех присутствовавших, но никто не выдавал участия в безобразии.

Парсеваль поднял глаза. Принцесса помахала ему рукой и даже, как показалось издалека, хитро улыбнулась.

***

Брат только презрительно хмыкнул. Он всегда так относился к младшим, и Парсевалю не стоило ожидать иного, но почему-то хотелось верить в лучшее. Может, теперь-то стоило смягчиться?

— Не представляю, как могу быть одной крови с таким негодяем, — Парсеваль поджал губы и крепче сжал кулаки. Перчатка жгла карман, от дуэли удерживало лишь то, что это не вернуло бы невесту. — Ты паршивец, каких поискать, Матиас.

— Не все ли равно, братец? — мужчина оскалился, насмехаясь. — Элена выходит за меня, и ты ничего не сможешь изменить, а каким способом я этого добился — не твоего ума дела, седьмой сын.

— То, что ты родился вторым, не позволяет тебе отнимать у меня единственное, что приносило счастье. Разве недостаточно трона? Недостаточно отречения Патриса, изгнания Альеро, смерти Буна? Им не нравилось, что королем станет подонок, вроде тебя, — Парсеваль завелся не на шутку и более не сдерживал себя в смелых обвинениях. — Они были против, и ты избавился от каждого, я же не сказал и слова. Может, я не был на твоей стороне, но точно не мешал. Зачем же лишать меня всего? Почему ты хочешь обрести в моем лице врага?

— Брось ребячиться. Какой ты для меня враг? — Матиас рассмеялся в лицо брату, не скрывая искренней уверенности в своей правоте. — Я — король, а ты — лишь мой маленький жалкий братишка. Одно мое слово, и тебя вышвырнут за границу без гроша за душой. Или вовсе прикончат, мне даже не придется марать руки. Если хочешь мучительной смерти и векового позора — вперед, враждуй, только имей в виду, я размажу тебя быстрее, чем ты успеешь сделать шаг.

— Ты никогда не воспринимал меня всерьез… — голос Парсеваля дрогнул, тело обмякло, будто осознание бесперспективности отняло остатки сил.

— Что ты, я даже переоцениваю. Сложно воспринимать всерьез назойливую блоху.

— Ты поплатишься за то, что сделал. Для тебя Элена — лишь игра, развлечение. Ты не придаешь значения тому, что имеешь с ней. Тому, что для меня было всей жизнью. И за это ты получишь свое, брат. Но не от моих рук настигнет тебя расплата, — Парсеваль бросил свое проклятие и спешно покинул замок со скромным сундучком сбережений.

***

Мианда присела на край постели, завершив свою речь. Четвертый из ее будущих мужей поначалу казался более сообразительным и разговорчивым, чем остальные, но теперь долго тянул, обдумывая сказанное. Наконец, он застонал с тяжелым вздохом, закрыв лицо ладонями, и одарил невесту мрачным утомленным взглядом.

— Четверо мужей. Одна ночь. А после вновь казнь.

— Ты верно понял, — Мианда кивнула, сдержав смешок. Вроде, командир и сообразительный мужчина, а говорил медленно и вяло. Будто до его весьма высоко расположенной головы плохо долетали слова, а те, что добирались успешно, терялись по пути до сознания.

— Звучит как постыдный фарс, — принц прижался спиной к стене напротив невесты и сполз на пол. — Или как самое изощренное издевательство над смертниками, что мне приходилось встречать.

— А ты часто бывал смертником?

— Часто бывал на другой стороне, — Парсеваль смотрел на принцессу. Мианда слушала внимательно и заинтересованно, а ему оставалось жить два дня, причин хранить тайны не было. — На твоем месте. Почетный зритель подле правителя, больше принужденный, чем заинтересованный.

— В тебе королевская кровь? — Миа удивилась, принялась рассматривать незнакомца внимательнее. Теперь его черты принадлежали не просто симпатичному сильному мужчине, это были признаки высокого рода, знатного происхождения. Светлые кудри теперь выдавали не простака, а юношу, созданного для короны. Молодого льва с роскошной гривой.

— Кровь у всех нас одна. Я достаточно ее пролил, чтобы это понять. Уже после того, как ушел из дворца.

***

Элена была его ангелом. Единственным, что Парсеваль любил по-настоящему. Круглолицая, фигуристая, все лицо в ярких мелких веснушках. У нее были длинные русые волосы, густота их мучила Элену головными болями. А в зеленых глазах даже в пасмурный день играли солнечные зайчики.

— Если Солнце погибнет и навсегда покинет нас, я даже не замечу, — Парсеваль и сам светился от счастья. Он положил голову на колени возлюбленной, девушка тут же возвела руку над ним так, чтобы тень укрыла глаза юноши от яркого солнца.

— Почему это? Вот ведь как с ним радостно, а если не будет света, и жизни не будет. Солнце нас греет, дает нам урожай и свет, — Элена мечтательно прикрыла глаза и подняла голову, нежась в ласковых лучах.

— Для меня солнце — это ты. Только с тобой мне тепло и радостно, и рядом с тобой я чувствую себя живым.

— Брось дурачиться, — девушка готова была расхохотаться, но, опустив глаза, озадаченно нахмурилась. Парсеваль был слишком серьезен, сложно было сохранить беззаботную веселость.

— Будешь моей женой?

— Еще одно такое слово, и я уйду.

— Далеко?

— И надолго. Ты ведь знаешь, что из этого ничего не выйдет. Не заставляй себя страдать.

***

Он не знал, сколько проспал. Радовался лишь, что побег не приснился, и он все еще был в капитанской каюте. Они на угнанном корабле умчали подальше со злополучного острова, из-за которого потеряли почти всех.

Это было уже неделю назад, но Парсеваля до сих пор лихорадило. Одна дурацкая рана сломила его, погрузив на несколько дней в пучину кошмаров и бреда.

Дверь тихонько отворилась, в каюту скользнула Мианда. Парсеваль попытался сесть в кровати, но принцесса быстро его остановила.

— Тебе лучше лежать. Я помогу поесть.

— Спасибо, — тихо прохрипел слабым голосом капитан.

— Не стоит, я всего лишь забочусь о том, чтобы ты был сыт и смог в следующий раз снова меня защищать. Будет здорово, если при этом ты не будешь таким грубияном, как в прошлый раз, и не станешь затыкать мне рот, но это уже условности, — Миа всеми силами старалась удержать маску беззаботной смешливости, но состояние Парсеваля было нестабильным и почти не становилось лучше. Как бесприютные беглецы они не могли рассчитывать найти лекаря, и бедняжке приходилось медленно наблюдать, как погибает ее друг.

— Не за еду, — Парсеваль через силу улыбнулся, взял жену за руку. — Спасибо, что они не видят меня таким. Я всегда был для них сильным лидером и теперь, когда им лучше быть воодушевленными, мое полудохлое тело — последнее, что им нужно видеть.

— Ты несешь вздор. Лучше хорошо питайся и скорее поправляйся, все тебя очень ждут. А сдаваться и думать не смей, — Миа натянуто улыбнулась, собирая остатки сил. Она единственная следила за угасанием Парсеваля. Единственная видела, что происходит, и никому не могла рассказать. Это изнуряло. — Вообще-то, ты мне еще нужен, так что лучше бы тебе поправляться.

— Ничего себе, ты признала, что тебе нужна помощь? — мужчина рассмеялся сквозь терзавшую тело боль. Мягко, утомленно, по-доброму, и Миа даже не захотела уязвиться.

— Ничего смешного тут нет. Твои горячо любимые подопечные не желают внимать голосу разума, то есть моему, и устраивают хаос. Им как минимум не помешает объяснить, что в матриархальном гареме так не принято. Разумеется, я смогу справиться с этим самостоятельно, но, если бы ты, как капитан, дал им одну команду, это сильно бы упростило мне жизнь, — принцесса игриво поморгала, желая напускной наивностью приободрить и развеселить мужа. Парсеваль поддался и широко улыбнулся.

— Я тебя обожаю. Твоя честность порой обезоруживает, кто еще мог бы так легко признаться в лени?

— Вместо того, чтобы петь мне гимны, тебе лучше бы прийти в себя. Я и так знаю, как хороша.

***

Стараниями Мианды Парсеваль был убежден, что дела без него плохи. Даже не просто плохи, а из рук вон. Удивительным образом на такого, как он, это действовало оздоравливающе, и еще через неделю, поборов лихорадку, капитан во всеоружии выбрался на солнечный свет.

Он вышел из каюты с видом победителя. Одолел болезнь и готов был тут же ринуться в новую битву — с неорганизованностью команды. Но оказалось, что жена его не просто слегка солгала — она нагло наврала с три короба.

— Значит, совершенно не слушаются? Они же по струнке ходят!

— Должна заметить, делают они это просто ужасно, совершенно не так, как я хочу! — Миа радостно бросилась Парсевалю на шею. Он покряхтел немного, но больше возмущаться не стал. Да и весила его жена всего ничего, одной рукой удержать можно. — Я рада, что тебе лучше, Парси! Но теперь забирай командование обратно, я устала держать все под своим контролем напрямую. Мне больше по душе косвенное управление из тени.

— Чтобы твое управление из тени было косвенным, постарайся больше не говорить об этом вслух, — капитан рассмеялся, не предполагая, что в очередной раз наивно повелся. Классический обман правдой — скажи всё, как есть, никто не поверит и не станет тебя подозревать. Впрочем, Парсевалю было и не до анализа. Он заметил на развернутых парусах знакомые символы. — Чтоб меня…

— Что такое? — Миа подняла глаза на роскошный парус, выкрашенный в красно-золотые тона. Ничего подозрительном в нем не заметив, она в ожидании объяснений уставилась на мужа.

— Как же они забрались так далеко… И что им было нужно на твоем острове… — Парсеваль неотрывно глядел на знамя, будто пораженный молнией. После чудесного выздоровления он почти сразу вновь побледнел, чем немало напугал Мианду.

— Кому, Парсеваль? Кто они такие? — принцесса тряхнула уго руку, привлекая внимание.

— Это корабль моего брата.

— Которого из шестерых?

— Короля Матиаса Хитрого.

Мианда

— Черт тебя дери, Ястен, давай резче! — Дэвон грубо рыкнул на младшего товарища, слишком долго копавшегося с парусами.

— Делаю, что могу! — дракон прикрикнул в ответ, хоть и понимал свою вину. Он спешил, от этого тряслись руки, и никак не удавалось справиться с канатом.

— Иди разберись с хвостом, — Парсеваль появился ниоткуда, перехватил управление и отпихнул Ястена подальше. Каждый должен быть там, где принесет больше пользы, особенно когда их всего четверо.

Дракон рванулся на корму, где Кассиус с найденным на корабле оружием пытался отбиться от преследователей, метавших в них с причала непрерывный поток стрел и редкие магические заряды, от которых увернуться было не так просто. Ясен пришел как раз вовремя, его непробиваемая чешуя позволяла не терять время на прятки, а ответная магия заметно ослабила преследователей. Последней каплей стало вмешательство Мианды.

Принцесса, скрываясь за непробиваемым Ястеном, приступила к колдовству. Поднялся ветер, раздувший паруса, а нацеленные на них стрелы повернулись и обратили оставшихся островных стражей порядка в бегство.

Когда стало очевидно, что побег удался, она, тяжело дыша, но радостно улыбаясь, обернулась, чтобы поделиться счастьем и с остальными. Ястен и Кассиус моментально помрачнели, Миа бросилась на помощь.

Дэвон сидел на сырых досках, зажимая рану на плече Парсеваля.

***

Вид женихов был не самым традиционным. Несмотря на дорогие наряды и роскошные украшения, они оставались бандитами. Побитыми, лохматыми (труды парикмахеров не дали результата, жесткие от морской воды волосы продолжали топорщиться), недовольными и в оковах. Но Миа затеяла свадьбу не ради торжества и красивых мужей, она не обращала внимания на их внешние недостатки. Главное, что ее интересовало — бунтующие сердца и безграничная воля к свободе, которая безальтернативно должна была привести ее мужей к побегу. Оставалось лишь молиться Первой Даме, чтобы он оказался удачным.

— Миа, — Мать взяла девушку за плечо перед выходом к гостям и женихам. — Еще не поздно передумать. Ты можешь сказать «Нет».

— Я не стану. Я все решила, — девушка высвободила руку, поправила рукав роскошно расшитого золотом свадебного платья.

— Решила? Когда это ты стала такой взрослой, что можешь сама принимать решения? — королева презрительно поморщилась.

— Когда стала совершеннолетней. Извини, что мне требуется твое разрешение, чтобы расти, — Мианда хмуро глянула на мать исподлобья и проскользнула мимо нее на свою свадьбу. Не стоило рассчитывать, что ее поведут к алтарю за руку, радостно улыбаясь, но принцессе больше и не нужно было одобрение и благословение. Всё, чего она хотела, — лишить себя шанса на нормальное замужество. И уж тем более потомство.

***

— Это должен был быть я, — Ястен сидел на палубе возле каюты Парсеваля и нервно грыз ногти. Он терзался день и ночь с самого отплытия, лишь изредка прерываясь, когда нужна была помощь.

Мианда села рядом с ним и устало вздохнула.

— Не надо так говорить. Это была случайность.

— Он занял мое место, потому что я не справлялся, — продолжал нервно бубнить дракон, шатаясь из стороны в сторону.

— Он бы сделал это для любого из вас. И ты бы сделал также, если бы мог кому-то помочь,

— Миа положила голову мужу на плечо. Оно было твердым и немного колючим из-за чешуи, но дискомфорт оказался терпимым. Сейчас Ястену нужно было отвлечься на то, чтобы помогать другим, и она ловко превратилась в маленькую нежную жертву. — Никто в этом не виноват, Яс.

— Но я ничего не могу для него сделать, — дракон погладил жену по волосам, утешая.

— Мы сейчас все можем только ждать. Но вообще-то я бы еще поела…

— Я приготовлю, пойдем! — Яс воодушевился и тут же вскочил. Ему нужно было только дать повод направить свою энергию на кого-то другого, желательно друга в беде, пусть и житейской. О том, что готовил он ужасно, Мианда предпочла не вспоминать.

***

— Теперь никто не догонит тебя, чего ты ждешь? — Миа продолжала шептать, нервно глянула на Дэвона, снова прижавшего к ее горлу нож. Стражи не решались двинуться в их сторону, но и пират не спешил бежать.

— Не могу, — нервно выдавил Дэвон, не в силах сделать еще шаг назад. Они стояли на краю балкона и, хотя внизу была такая привычная и родная вода, прыжок казался непреодолимым препятствием. Высота сковала его.

— Ты должен бежать, сам знаешь, что мне это нужно! — шипела на него принцесса, испуганно глядя на стражей, стоящих на прицеле у собственных мечей, подконтрольных Мианде.

— Я боюсь высоты, — шепнул Дэвон, понимая, что не сможет выбраться.

Неожиданно он повалился назад от резкого толчка в грудь. Принцесса решила, что остаться свободной от выбранных матерью мужей важнее, чем жить в замке, и столкнула пирата с балкона в реку, повалившись вместе с ним.

Дэвон прижал ее к себе, закрывая голову девушки от удара о воду. Он отбил спину, но сохранил сознание и выплыл, крепко держа принцессу.

— Я не умею плавать, — призналась она, тяжело дыша, и крепче цепляясь за широкие плечи.

— Зато я умею.

***

Парсеваль бросился в каюту, позабыв, что она была для него темницей последние несколько недель. Мианда скользнула в темноту следом за ним и обнаружила все ширившийся беспорядок. Капитан рвал и метал, переворачивая вверх дном все, что было в маленькой комнатке.

— Что ты делаешь?! — Мианда поймала его за руку и заставила остановиться одним своим строгим взглядом.

— Это корабль моего брата.

Парсеваль повторил это медленно и с нажимом. Теперь, когда его истерика не отвлекала, Миа поняла. Её муж королевских кровей рассказывал, что пришел из очень далеких земель. Оттуда случайно не добраться, дело наверняка было серьезным.

— Они явились за артефактами? Мы никогда с ними не торговали. Все магические торги отслеживаются Королевским правлением, мы никогда не продали бы что-то непроверенным покупателям. К тому же, зная репутацию твоего брата, они не могли бы получить ничего даже через посредника.

— Что сделает Матиас Хитрый, не получив того, что хочет, честным путем? — Парсеваль напряженно глядел на жену, ожидая ее одобрения. Миа подумала минуту, внимательно его рассматривая.

— Обыщи всё как можно скорее.

***

— Как ты? — Кассиус заглянул без стука. Он слышал тяжелое молчание в комнате жены и понимал, что не застанет ее врасплох. Она, как и ожидалось, сидела на постели и глядела в стену. Перед принцессой на кровати лежал золотой кинжал инкрустированный драгоценными камнями всех цветов.

— Его не могли никому продать. Я в ярости, Касси, — Миа провела по резной ручке кинжала кончиком пальца, ощущая обволакивающую его силу. — Это реликвия королевской семьи. Творение первой Дамы Мечей.

— Мы вернем его. И ты сможешь вернуться во дворец вместе с ним, — Кассиус сел на пол возле постели принцессы, полностью занятой владелицей и ее кинжалом. — Наверняка скучаешь по дому. Уверен, мать примет тебя с радостью, несмотря на… нас.

— Она наверняка потребует, чтобы я сказала, что вы меня похитили. Силой выкрали из Дворца. И, если вернемся, кого-то из вас точно убьют.

— Тебя беспокоит это потому, что тогда придется брать в мужья какого-то аристократичного придурка? — пират тоскливо рассмеялся.

— За вас я тоже немного беспокоюсь, не надо меня упрекать, — Миа ущипнула мужа за бок, тот рассмеялся и повалился на пол. Через несколько минут глупого смеха после битвы щекотки, принцесса, тяжело дыша, уселась на полу рядом с мужем и устало глянула на него. — Как мы сможем его вернуть, Касси?

***

— Нас атакуют! — Дэвон ввалился к Парсевалю среди ночи совершенно неожиданно. Капитан вскочил с постели и, схватив лишь саблю, выскочил из каюты до пояса обнаженным.

Дэвон тоже был вооружен, но оба не спешили бросаться в бой. Пиратский корабль, бравший их на абордаж, весь пылал от факелов в руках экипажа. Врагов было много, а их лишь четверо, и едва ли были шансы объяснить, что они такие же беглецы от мира, неволей жестокой судьбы запертые на этом судне.

— Что делать? — Кассиус, тяжело дыша, выбежал к ним из спальни принцессы. — Миа может попытаться помочь, но…

— Где Ястен?! — Парсеваль успел заметить, что Мианда покинула свою каюту и присоединилась к ним, и только младшего товарища нигде не было видно.

— Он дежурил. Он меня разбудил и пытался что-то сделать, — Дэвон тоже нервно оглядывался, но в темноте видно было лишь приближавшихся врагов. Всем, кроме принцессы, было ясно: через несколько минут, и их захватят.

— Кас, Миа, найдите Ястена, — приказал капитан.

Дэвон хотел возразить, что без Мианды им себя не защитить, пока не понял, что больше никого было не защитить. Парсеваль лишь старался уберечь принцессу, насколько это было возможно. Если их найдут позже, могут не убить, а лишь пленить.

— А мы будем биться, — тихо заключил капитан, когда они остались вдвоем, а пираты на соседнем корабле уже перекинули доски на их борт.

— Наконец-то, — Дэвон хмыкнул. Даже если не выживет, он хотя бы напоследок выпустит своего бешеного пса.

***

Ночное море было безмятежно. Бесконечная чернота, лишь редкие блики от выглядывающих из-за туч звезд тревожили бескрайнюю гладь умиротворенной чернеющей воды.

Ястен задыхался. Поразившая его горящая стрела задела легкое, не иначе. Он прижался к бортику и старался не дышать слишком часто, чтобы хватило сил дождаться хоть кого-то. Хотелось смеяться. Единственное, чем можно убить дракона, это чертов огонь. Его стихия, чтоб ее.

— Яс! — Кассиус свалился на колени рядом с другом и схватил его за руку. Он ощупывал все тело на предмет ранений, пока не наткнулся на едва заметный в темноте обломок стрелы, торчащий из груди. — Нет… Почему… Ты же дракон…

— Я боролся, сколько мог. Наверно, я сделал недостаточно… — Ястен болезненно хрипел, но присутствие друзей делало его последние минуты легче.

Мианда села с другой стороны и взяла Яса за руку.

— Да зачем ты вообще туда пошел один?! Не надо было ничего делать! Ты не можешь всех спасти, не лез бы на рожон! — Кассиус, разозлившись, едва не стукнул друга в грудь по привычке, будто тот был жив-здоров, просто, как обычно, напакостил. Но дракон погибал, и рука сама лишь ободряюще легла ему на плечо.

— Она случайно в меня попала… Но это ничего, — Ястен через силу улыбнулся и хрипло продолжил, сжимая руки друзей сильно, насколько мог. — Все будет хорошо, Кассиус. Вы спасетесь сегодня. Все вы. И потом будете жить хорошо. Даже счастливо…

— Зачем ты это говоришь?! — Кас до боли сжал его руку, пытаясь сдержать слезы, но выдавал себя дрожащим голосом.

— Это Слово. Он спасает нас Драконьим Словом, Касси, — обессиленно прошептала Мианда. Сердце сжималось от этого зрелища, но она знала, что уже ничего нельзя сделать.

— Мне не нужно твое чертово слово, Ястен! Никому оно не нужно больше, чем ты, так что лучше оставь силы. Мы спасем тебя, мы что-нибудь придумаем… Не думай сдаваться!

— Я не сдаюсь, — Яс натянуто улыбнулся, губы его покрыла кровь, голос становился все тише. — Но мой час пришел. И я погибну, чтобы спасти вас. Вы выберетесь, исполните свои мечты и… забудете обо мне.

— Нет! — Кассиус в отчаянии готов был придушить друга от злости. Слезы брызнули из глаз, он взял лицо дракона в руки и повернул к себе. — Ты не смеешь так говорить! Забери слова назад!

— Уже поздно, — прошептала одними губами Мианда, понимая, что власти Драконьего Слова не может противостоять даже тот, кто его дал.

Ястен мягко улыбнулся, рот наполнился кровью, и он закашлялся. Его оставшееся время можно было посчитать во вдохах.

— Пожалуйста, Яс, держись. Не сдавайся! Я не забуду тебя, как бы ты ни хотел, слышишь?! Паршивец, придумал легкий путь, — Кассиус выдавил смех, пытаясь поддержать друга. Развеселить, дать ему еще немного времени. Заставить верить и держаться. Но Яс закрыл глаза.

— Кас, мы не можем ему помочь, — Миша ощутила, как слабый пульс под пальцами исчез вовсе, и отпустила руку Ястена. Сдавленно пискнув от горя, она стерла с лица слезы.

***

Изгнанный принц Альеро, лишь завидев во тьме знакомый флаг, воспылал от ярости. Пришлось долго всматриваться в узоры паруса и выжидать, когда из-за туч на мгновение покажется луна, чтобы увидеть полосы и символы страны, из которой его с такой радостью изгнали много лет назад. Злость вскипела в венах.

— Слушайте меня все, — инструктировал он команду на подходах к вражескому судну. — Никого из этих сукиных детей не жалеть.

Однако даже свою ненависть принцу пришлось придержать в узде. Альеро смотрел на пустой корабль с подозрением. Единственный член экипажа, которого удалось заметить и устранить, к сожалению, успел доложить об их прибытии, но на корабле было все также тихо, и пришлось насторожиться. Когда между бортами уже были переброшены доски, капитан Альеро остановил команду.

— Подозрительно это. Я пойду первым на случай, если это ловушка.

В свете факелов длинная тень Альеро плясала впереди, закрывая обзор. Он почти не видел, куда ступал, и едва видел противника, заскочившего на борт с другой стороны. Зато отчетливо выделялась в темноте сверкающая сабля незнакомца с длинной тонкой гравировкой по тупой стороне. Принц прищурился на секунду, рассматривая оружие и его обладателя, тонущего во мраке беззвездной ночи. Одна из вспышек факелов на секунду рассеяла резкую тень Альеро, и этого оказалось достаточно.

— Парсеваль?

— Альеро?

— Всем опустить оружие! Это не враги, а друзья!

Парсеваль вздохнул с облегчением и опустил оружие вместе с противником. Через секунду, обнимая брата за плечо, он готов заплакать от радости.

Сзади послышался разочарованный вздох Дэвона.

— Видимо, битвы не будет?

Альеро

Альеро едва стоял на ногах. В очередной раз. Все тело ныло в ожидании желанного до боли отдыха, свалиться и больше никогда не вставать. Какое по счету? Пятое, седьмое?

Он сбился. Впрочем, неважно, сколько было покушений. Главное — ни одно из них не оказалось удачным.

Уже возле покоев его нагнал угодливый слуга. Не успел тот и рта открыть, Альеро недовольно махнул рукой, прогоняя ненужного свидетеля. Долой лишние глаза.

Принц вошел в свою комнату, погруженную во мрак, и запер дверь. Придерживаясь за стену, он сделал несколько шагов в темноте и замер у зеркала. Слабые прозрачные лучи лунного света робко пробрались в комнату и осели на бледном теле, измученном бесконечной гонкой со смертью. Альеро недовольно глянул на себя.

Грязь в полумраке едва отличалась от крови, они смешивались в волосах, под носом, по всему телу. Черные пятна, следы очередной безуспешной попытки его погубить. То ли луна скрылась за тучами, то ли в глазах потемнело, принц ощутил, как теряет равновесие. Схватившись за что попало, оказавшееся зеркалом, он повалил его на каменный пол. Звон разбившегося стекла оглушил и наверняка привлек непрошенное внимание.

Альеро тихо выругался. Больше ни на что не было сил. Безразлично прошагав по осколкам, резавшим стопы, он свалился на постель лицом вниз и заснул, как убитый. Впрочем, может, на этот раз его все-таки убили?

***

Небольшой, но просторный двор был залит ярким светом. Солнце разыгралось, затрудняя учителю жизнь. Собрать семерых мальчишек вместе и заставить заниматься было невозможно, когда сама погода стала совершенно несерьезной.

— Матиас дерется!

— А Бун жалуется!

— А ну оба успокойтесь и, раз так хочется драки, тренируйтесь фехтовать.

Пятеро ребят, сменяясь на своем посту возле учителя, по очереди жаловались друг на друга, иногда невоспитанно выкрикивая наперебой. Организовать не удавалось даже старших, вместо фехтования предпочитавших дворовую драку на палках. Поглощенный гомоном учитель едва не забывал дышать и моргать. Заметить пропажу двоих учеников он не успевал.

Они тем временем пробрались из внутреннего двора в сад. Точнее, пробрался только старший, малыш юркнул следом, не пытаясь скрываться — все равно еще не дорос до окон.

Альеро поначалу не заметил трехлетнего Парсеваля, семенившего за ним по пятам. Он увидел брата уже с дерева. Оседлав ветку яблони, чтобы дотянуться до первых созревших плодов, третий принц на мгновение опустил взгляд и чуть не свалился. Пришлось крепче ухватиться за ветку обеими руками, обдирая кожу на ладонях.

Маленький Парсеваль стоял, задрав голову и раскрыв рот, и наблюдал за шалостью, как люди посмышленее могут смотреть лишь коронации, — с искренним нескрываемым восторгом.

— Чего тебе? — неловко цепляясь за кору, все еще восстанавливая равновесие, Альеро хмуро глянул на ребенка, представляя, насколько сильнее его отчитают за пакость, если узнают о присутствии младшего.

— Достанешь мне тоже?

— Яблоко?

— Аха, — с придыханием выдал восхищенный Парсеваль. Альеро не сдержался и одарил брата беззубой улыбкой.

— Ладно уж, только никому не говори!

***

Альеро, яростно рыча, изо всей силы ударил по каменной стене тюремной камеры. Боль пронзила будто все тело, прокатившись густой волной по костям до плеча и отдавшись кругами в каждой частичке.

— Какой подонок…

— Я еще здесь, — Матиас хмыкнул. Он упивался чувством превосходства над покоренным мустангом. Никогда еще он не видел брата в таком отчаянии, и тот факт, что причиной всему стал он сам, король Матиас Хитрый, только разжигал пламя гордости сильнее.

— Так убирайся, если считаешь, что тебе не стоит этого слышать, — Альеро ненавистно глянул на брата. — Всего лишь правда.

— Суд только что осудил тебя за клевету на Короля. Как думаешь, за повторный инцидент тебе повысят меру наказания?

— Твой продажный судок подпевал? А куда же они денутся? Только щелкни пальцем, и все будет куплено. Какой славный повод для гордости, — Альеро забился в угол клетки и шипел оттуда, как загнанный зверь. Оба понимали, что так он лишь сдерживал себя, чтобы не убить братца, слишком неосмотрительно приблизившегося к решетке меньше, чем на расстояние вытянутой руки. — Тварь ты, Матиас.

— А ты нет?

— Я просто человек бесчестный, а ты — убийца родного брата. Мы не одинаковые.

***

Альеро ловко заскочил на борт и, балансируя, раскинул руки в стороны. Опьяняющее чувство свободы съедало весь его копившийся годами гнев. Ветер трепал коротко остриженные волосы, раздувал широкую поношенную рубаху и свистел в ушах. Оказалось, он умеет делать столько всего!

Новоиспеченный пират, бывший принц Альеро Дамкелер, радостно вдохнул полной грудью, впервые по-настоящему свободный и счастливый. Переполненный любовью к миру, он вдруг необъяснимо рассмеялся, преследуемый недоуменными взглядами команды.

***

— Капитан… — Миа влетела в каюту, не предположив, в каком виде может застать Альеро, и уже в следующую секунду пожалела. Едва уловив в слабом свете пляшущего пламени свечи очертания обнаженной спины, она застыла в ужасе. Загорелая кожа, испещренная бледными узорами грубых шрамов, заставляла испытать боль от одного взгляда. — Кто это с вами сделал?

— Извините за зрелище, — Альеро, не ожидавший вторжения, накинул рубаху, не оборачиваясь. — Обычно я стараюсь не делиться достижениями своего братца.

— Матиаса?

— Приятно, что подозреваемый лишь один из всего многообразия.

— Это ужасно… — тише пробормотала Миа, аккуратно коснувшись израненной спины. Мужчина вздрогнул и посмотрел на нее через плечо.

— Не ужаснее смерти. Многому учит… Так зачем вы пришли, моя принцесса? Что-то случилось? — после недолгой паузы ласково поинтересовался мужчина в своей игривой плутоватой манере, не обратив внимания на неловкость, и тем самым рассеивая ее.

Мианда прикусила губу. Он один называл ее принцессой с таким чувством. И казалось, что звук его голоса был знаком, будто где-то уже слышанный, и это узнавание не давало отстраниться, спрятаться от терроризировавшего их флот пирата… Не давало не видеть в нем принца.

— Скоро мы прибудем в столицу. Хотела лично обсудить план дальнейших действий, но, похоже, сейчас не лучшее время…

— Ничего, — Альеро, уже более одетый, повернулся к ней лицом. — Не стоит так переживать, моя принцесса, мне больше нечего скрывать. Так что вы не сможете меня смутить, попрошу и вас не смущаться по пустякам.

— То, что вы более не обременены этикетом, не дает вам права представать перед дамой нагим, — поучающим тоном заявила Мианда, убирая его руку от себя и гордо вскидывая нос.

— Раньше вас мой этикет устраивал, Ана…

— Ты…

***

— Мне скучно, — заявил вдруг капитан Альеро, опустив ноги со стола. Команда зашуршала, пробежался тревожный шепоток. Наконец, особенно смышленый малый решился взять слово.

— Есть одна идея…

Уже через неделю Принц Дамкелер в королевском дворце весело распивал вино на торжественном приеме. К счастью, хоть полная пиратов «свита» пировала в кабаках столицы, оставив дела в замке единственному человеку, разбиравшемуся в них.

— Вы производите хорошее впечатление, сэр… конечно, Дамкелер, — получив подсказку, королева неловко отвела глаза, смущенная оплошностью. — Жаль, что впечатлить мою дочь также не получится. Мне бы, пожалуй, хотелось, чтобы вы ей понравились.

— Что я в вас ценю, матушка, — Альеро едва сдерживал смех, представляя, как будет годами рассказывать истории об этом сватовстве товарищам. — Так это честность. В нашем обществе исчезающе мало искренности. Вашей дочери ее тоже не занимать.

Принц сделал перерыв в речи, проглотив очередной смешок вместе с несколькими глотками вина.

— Ана выразилась, на мой взгляд, весьма сдержанно и предельно честно, когда заявила, что единственное, что во мне можно ценить, это умение придержать дверь и отодвинуть стул. И, разумеется, что этих ценных, но незначительных качеств недостаточно для порядочного мужа.

Дворцовой страже потребовалось еще несколько часов, чтобы вычислить пиратов среди прислуги, такого веселого побега у Альеро давно не случалось.

***

— Сколько можно этих переговоров?! — Альеро стукнул кулаком по столу. — Он не остановится и не прекратит, никогда. Нужно объявить войну.

— Отличный план, — заявил Парсеваль, не скрывая сарказма. — Полгода пути через океан к другому концу континента замечательно укрепят боевой дух нашей армии! Они сойдут на берег сильными, довольными, готовыми к бою, и тут же свергнут нашего братца с его законного трона.

— А что ты предлагаешь? Ждать, пока этот урод…

— Хватит, оба, — Мианда подала голос спокойно и тихо, мягко погладила Альеро по плечу, забирая его гнев. — Пожалуй, война назревает, и нам нужен этот переворот, но и Парси прав. Нельзя решать необдуманно. Нам нужны будут союзники.

— Простите, моя королева, — одна из присутствовавших на совете министресс, недовольно хмурясь, позволила себе подать голос. — Может быть, пришло время убрать мужчин с заседания и нормально обсудить ситуацию?

— Не спешите, Лиэнн. Иногда полезно выслушать и их мнение, вдруг случайно подбросят дельную идею, — королева Миа подмигнула Альеро и кивком указала на дверь. Он не возмутился, одаренный извиняющейся улыбкой.

***

Альеро был единственным во многих вещах. Только он был выбран не случайно, только он слушался беспрекословно, только он допускался в спальню королевы. Ему нравилось иметь от всех секрет, а Мианде нравилось, что он только загадочно улыбался и никогда не делал и намека на раскрытие их отношений при людях.

Каждую ночь четвертый муж пробирался в покои королевы, словно тайком, но специально кем-то замеченный. Миа ждала его, сидя на постели в ночнушке, и не гасила свечи. Альеро всегда сам их задувал, прежде чем обнять жену за плечи, уложить ее голову себе на грудь и блаженно закрыть глаза.

— О чем сегодня будем говорить до утра? — тихим шепотом поинтересовался он в очередную ночь. — Рассказать тебе мои истории или сочинить новые приключения, которыми бы я занимался, не будь твоим мужем?

— Мне сегодня не хочется говорить, — шепнула королева, по-детски подложив руку под щеку и нежно надув губы. — Я волнуюсь.

— Что тебя беспокоит, моя принцесса? — Альеро поцеловал ее в макушку, едва касаясь губами, чтобы не перейти грань.

— Ходят слухи…

— Оторвать им ноги, чтобы больше не ходили?

— Сейчас не лучшее время для шуток, милый, — Миа поднялась на руках и вгляделась в лицо мужа сквозь негустой мрак, разгоняемый бледным светом луны. К удивлению, Альеро был серьезен. — Людям не нравится, что у короны нет наследницы. Кроме того, кого-то из нас подозревают в бесплодии, раз еженощные встречи все без толку…

— А что об этом думаешь ты? — тихим шепотом поинтересовался муж, рассматривавший ее с любопытством. Такой он Мианду раньше не видел.

— Мне… Мне кажется, я хочу ребенка. И я готова к тому, через что придется пройти ради этого, — лишь на секунду голос королевы дрогнул перед последним решительным заявлением.

Эпилог

Кассиус уже несколько часов не отрывался от блокнота. Он сидел в каюте капитана Альеро как один из почетных гостей, сначала при свечах, а после, когда рассвело, затушил огонь и невозмутимо продолжал марать страницы. Мианда зашла навестить его уже в четвертый раз, перед обедом, когда пират впервые заговорил.

— Это он сделал? Яс спас нас Словом? — голос Кассиуса надрывался, дрожал. Его всего трясло, Миа видела это не всматриваясь. — Он сделал так, чтобы на этом корабле оказались друзья? Как?!

— Касси, я не знаю, — прошептала Миа с сожалением.

— Он же с твоего острова. Ты должна разбираться в магии и знать, как это работает, — впервые оторвав взгляд от блокнота, мужчина пронзил им жену. Он злился на нее, обвинял, что она не знает, как ответить на вопросы. Ему так нужны были ответы? Зачем, если они не помогут вернуть Ястена?

— Прости, но он первый дракон, которого я встречала, — принцесса утомленно вздохнула. Она не спала почти всю ночь и совершенно не готова была спорить или отчитывать кого-то. — Я знаю только, что Слово — вещь абстрактная. Кто-то в него верит, кто-то нет. Некоторые называют его Судьбой.

— В таком случае, пошла эта Судьба к черту.

***

Парсеваль измученно тер глаза, но выходить из-за стола переговоров не собирался. Они еще так много не обсудили с Альеро, два блудных брата королевского семейства Дамкелер.

— Злая насмешка судьбы всё это, — горько заявил Альеро, потягивая из кружки ром. — Из-за того, что мы плотно обосновались у этих берегов, вас, проходивших мимо, сцапали… Еще и вчерашнее… Если бы я сразу знал, что это твой человек…

— Хватит уже о прошлом, — Парсеваль потер глаза и тоскливо улыбнулся. — Я понял, что ты сожалеешь еще на пятом признании.

— Могу я как-то отплатить за то, что, пусть и нехотя, а причинил вам столько несчастий?

Альеро не успел получить ответ, к ним в гостевую каюту скользнула легкой тенью принцесса.

— Есть кое-что, с чем ты мог бы помочь. Но придется причалить к острову и, возможно, даже в столице. Посмеют туда сунуться храбрые пираты?

Капитан нервно глянул на брата, молясь увидеть по его лицу, что это шутка. Какая-то мадам будет им командовать? Парсеваль лишь утвердительно кивнул. Если Миа велит, нужно делать.

***

Королева глядела на дочь испепеляюще. Не будь она Дамой Ветров, Мианда бы решила, что сейчас действительно воспламенится.

Дэвон, мирно крутящий в руках королевскую реликвию за спиной принцессы, время от времени ехидно улыбался.

— Каковы твои условия? — Королева плотно сжала губы от напряжения, желваки так и ходили на щеках.

— Во-первых, помилование для троих моих мужей. И должности при дворе, чтобы им больше не нужно было разбойничать. Во-вторых… — Миа строго глянула на Дэвона, чтобы тот прекратил баловаться, но пират лишь безразлично пожал плечами. Принцесса вздохнула и снова повернулась к матери, понимая, что придется смириться с ее яростью, искрящей в воздухе. — Во-вторых, моим четвертым мужем станет человек, которого я выберу сама. Ты больше не будешь влиять на мои решения и ограничивать.

— Не кажется ли тебе, что это слишком много за возвращение того, что в любом случае принадлежит мне? — королева было нахмурилась, но Дэвон так легко и играючи изогнул клинок, демонстрируя, что ему ничего не стоит разрушить реликвию, что противиться больше не было смысла. Она пожалела, что родила лишь одну наследницу. — Хорошо. Получишь ты и помилование, и должности. Только верни его на место и возвращайся.

***

— Письмо от Парсеваля! — королева Мианда довольно влетела в оружейную и помахала конвертом перед Дэвоном. — Они с Альеро возвращаются.

— Союз? — как всегда неразговорчивый, Дэвон задавал вопросы по существу.

— Заключили! Альянс скоро будет готов к войне, наконец повеселишься, первый полководец-мужчина, — она рассмеялась радостно, увидев тень улыбки на лице мужа. — Сообщишь Касси? Я должна еще столько всего сделать к приезду Альеро и Парсеваля… Когда в замке все четверо мужей, всё всегда встает кверху дном, а мне сейчас нельзя волноваться, — она погладила округлившийся живот и подмигнула мужу. — Все-таки наследница должна быть здоровой.

— Я схожу к нему, — согласился Дэвон, внимательно слушавший, несмотря на кажущуюся незаинтересованность.

— К кому? — Минда, загруженная своими хлопотами, уже сама позабыла об озвученной минуту назад просьбе.

— К Кассиусу.

— Ах да… Точно… Спасибо, — королева выскользнула из оружейной также незаметно, как пришла. Несмотря на свое положение, она оставалась такой же ловкой и грациозной, вся цвела в ожидании наследницы.

Дэвон иногда нехотя задумывался, что стоило сменить Альеро в экспедиции. Отец должен был видеть, как все менялось.

***

Кассиус не выпускал из рук блокнот уже десять лет. Со дня смерти Ястена. Сначала несколько месяцев все писал и рисовал, заполняя страницы текстом плотно-плотно, будто опасаясь, что толстого блокнота может не хватить. А после, закончив работу, когда осталась лишь страница, он зарисовал портрет в очередной раз и прикрепил к странице прядь рыжих волос. С того часа каждый день он перечитывал по несколько листов, никому не позволяя даже взглянуть на них. Это было его личное, тайное сокровище, полное воспоминаний, что все меркли в сознании, историй, которые больше никто не помнил, и портретов человека, которого больше никто не видел.

Когда Дэвон вломился к нему без стука, Кассиус спешно закрыл блокнот и посмотрел на друга хмуро, недовольный тем, что его ритуал прервали.

— Что там у тебя?

— Сказка.

— О чем?

— О мальчике-драконе.

— Какая чушь, — Дэвон хмыкнул. — Не бывает мужчин-драконов.

— Поэтому и сказка, — Кассиус тоскливо улыбнулся лишь уголками губ. — Зачем ты пришел?

— Парс и Альеро возвращаются. Миа от страха, что все перевернутся с ног на голову, решила, похоже, сделать это заранее, чтобы потом не удивляться. Думаю, лучше ей помочь с организацией, иначе еще родит раньше времени.

— Хорошо. Я скоро приду.

Проводив Дэвона взглядом, Кассиус снова взглянул на блокнот. С нежностью провел кончиками пальцев по кожаной обложке, на которой не так давно выбил букву «Я» золотым тиснением.

— Не верю я в твое Слово, — с грустной улыбкой проговорил он. — И в Судьбу не верю. Верю в людей, которые сильнее любой Судьбы и любого Слова. И я никогда не забуду тебя, дружище.