Дальние земли

Глава 1

Колун звонко вошел в полено. Две дровины отлетели в стороны и упали каждая в свою кучку.

Тави поставила новое полено и замахнулась.

Удар. Быстрый и звонкий.

Хоть снаружи дерево еще было сырым от утренней влаги, внутри оно оставалось сухим.

Раннее утро, месяц ярового сева. Небольшое поселение на краю изведанных земель Доминиона. Севернее начинались Темные Леса – земли монстров и звероподобных дикарей.

Тави, старшая дочь семьи, владевшей трактиром, поставила очередное полено, занесла колун, но остановилась. Похоже, она увлеклась и не сразу заметила толстый сучок, торчащий из древесины. Ее мысли прервал молодой парень:

— Не девичье это дело – дрова колоть…

Он оперся о курятник и, скрестив руки на груди, изо всех сил пытался казаться уверенным.

— Ну так не стой, — Тави легко улыбнулась и протянула ему колун.

Парня звали Ильвик. Он подскочил и с энтузиазмом принял инструмент. Младший сын егеря, пятнадцати лет, на год старше Тави. Их уже пытались сосватать где-то с полгода назад, но дело так и не продвинулось. Рук по хозяйству постоянно не хватало, так что решили пока отложить.

Конечно, Ильвик был не единственным, кто бегал за Тави, но, пожалуй, самым навязчивым. Хотя ее это мало интересовало. Ведь по дому было слишком много дел: дров наколоть, муки намолоть, курятник почистить, матери с готовкой помочь, так еще и за братьями нужно присмотреть. А то эти звереныши еще в колодец упадут…

Ильвик замахнулся и ударил изо всех сил, а Тави, понимая, что будет дальше, заранее сделала пару шагов назад. Колун влетел в полено, но, наткнувшись на сук, ожидаемо остановился. Ильвик потерял равновесие и чуть было не выпустил из рук топорище.

— Я в порядке, просто сук не заметил…

Тави тихо рассмеялась, а Ильвик уже более собранно продолжил колоть дрова.

— Отец сегодня снова пойдет в лес, — сказал он уже серьезно.

— Спасибо вам. Мама сказала, что вечером приготовит пирог с мясом и грибами, хоть как-то вас отблагодарить.

Ильвик горько улыбнулся. Похоже, он сам пришел ее утешать, а теперь не знал, кто кого утешает.

— Да это мелочи, — сказал он уже бодрее. — Мой отец твоему близкий друг. Да и мы не чужие…

Ильвик посмотрел Тави в глаза, но взгляд сам собой скользнул ниже – на прилипшую от пота сорочку. Он тут же покраснел и отвернулся.

— Эм… Прохладно сегодня… Тебе бы одеться…

— Дурак ты, — сказала Тави без намека на обиду. — Поможешь занести дрова?

Они взяли по охапке и пошли к главному зданию. По дороге Тави увидела своих младших братьев, Эника и Марика. Те несли ведро с водой от колодца, схватившись за веревочную ручку. Несли медленно, неудобно, споря и спотыкаясь. Вода выплескивалась то на одежду одного, то на обувь другого, и ведро быстро пустело.

Тави остановилась и посмотрела на их мокрую, уже испачканную какой-то грязью одежду и лица.

— Вы где так измазались?

— Я печь чистил, — с важным видом сказал старший, Эник.

— А я в лужу упал, — добавил младший, Марик. — Меня Эник толкнул!

Эник, не ожидавший такого предательства, тут же начал свободной рукой плескать воду из ведра прямо на Марика.

— Тогда умойся!

Марик остановился, закричал и толкнул ведро в брата.

Тави посмотрела, как оба ее младших брата с криками упали на землю и начали бороться прямо в грязи.

— Я вашу одежду стирать не буду. Хотите быть зверятами – ваше дело, но воду для гостей принесите.

Они остановились, поднялись на ноги и хором ответили:

— Прости, Тави…

И потащили пустое ведро обратно к колодцу.

Несмотря на раннее утро, в зале уже ктото был. Широкий в плечах мужчина. Он сидел спиной к стене и протирал тряпкой кинжал, больше похожий на огромное шило. На поясе висел короткий меч – возможно, наемник или кто-то из гарнизона при руднике.

Не выпуская из рук охапку дров, она поклонилась.

— Доброе утро, уважаемый гость. Скоро принесут воды для умывания, а матушка уже готовит завтрак. Сегодня будет каша с лесными ягодами и вареные яйца.

Густая борода скрывала лишь малую часть шрамов и морщин, а в тусклом свете из маленьких окон его лицо выглядело особенно мрачным.

Гость посмотрел на них. Ильвик сразу отвел глаза, а Тави, наоборот, выдержала взгляд – почти с вызовом. Но мужчина будто смотрел вовсе не на нее, а сквозь нее, куда-то дальше. От этого ей вдруг стало неловко, и даже немного жаль его.

— Может быть, вам еще что-нибудь нужно?

— Не нужно, — ответил мужчина и спрятал кинжал за пояс.

Тави еще раз поклонилась и пошла на кухню.

Хотя селение и находилось в жуткой лесной глуши, комнаты редко пустовали. Недалеко находился рудник с военной заставой, а местные земли были богаты для охоты. Так что охотники, торговцы, наемники и авантюристы, а иногда даже писари и жрецы останавливались здесь по пути дальше на север.

Тави росла среди этих странников, их историй и разговоров, но сама дальше соседней опушки никогда не заходила. Даже на ярмарке ни разу не была.

Раньше она мечтала увидеть дальние земли. Море, опоясанное сушей. Города шире леса. Храмы выше облаков. Каждого путника она заваливала вопросами о внешнем мире, а в свободное время учила грамоту и счет.

Но потом эти мечты куда-то пропали. Не исчезли совсем – скорее растворились в повседневной рутине.

«Глупые фантазии».

«У меня нет на это времени».

«Мне и здесь хорошо».

Так она говорила себе.

И, в общем, была права.

Войдя на кухню, Тави сложила дрова у печи.

— Здравствуй, матушка. Один из гостей уже проснулся. А Марик и Эник снова измазались…

Ее мать месила тесто в большой бадье. Она бросила взгляд на Тави, но, заметив рядом с ней Ильвика, улыбнулась.

— Привет, Ильвик, рада тебя видеть. А я как раз тесто готовлю на пироги, но это секрет, – она игриво подмигнула.

— Здравствуйте… Я… Я сохраню тайну… Я зашел сказать, что мой отец еще на рассвете отправился на поиски вашего мужа. Передал, что не стоит волноваться. В лесу легко заблудиться, но он лучший следопыт.

— Спасибо тебе, спасибо вам всем… А как твоя матушка поживает?

— Слава богам, все хорошо. Ну, я пойду.

Ильвик раскланялся и ушел, а Тави осталась на кухне помогать матери с готовкой.

— Хороший мальчик.

Тави кивнула.

— Хороший…

— И семья хорошая.

— Хорошая… Мхех…

Пыхтя от напряжения, Тави достала из печи тяжелый глиняный горшок и поддела крышку. Аппетитный пар повалил от свежей каши. Она засыпала внутрь ягоды, сушеные травы, добавила масло и мед.

— Да и ты уже совсем взрослая. Раньше я боялась, что ты из дома сбежишь, так на гостей смотрела…

— Матушка. Не время сейчас замуж выходить… Вы с отцом и так с трудом справляетесь…

— Я понимаю. Но никто и не собирается тебя отдавать… Я вчера говорила с родителями Ильвика. Он по хозяйству помогать будет, пока Марик и Эник не подрастут. Плату хорошую получит, вместе с твоим приданым вам на хороший дом хватит. Свадьбу через месяц сыграем. Нашу спальню займете…

— Матушка, а отец что скажет, когда вернется? Его ты к курам подстелишь?

— Когда вернется… —тихо вздохнула она.

Почти все гости уже были в зале. Пара мастеров-рудокопов в углу и молча ела. За главным столом сидел тот большой мрачный воин, похоже главный в отряде, рядом – его товарищи. Они все еще были в ночных рубахах, но с оружием на поясах, что-то обсуждали, шутили и смеялись. Рядом со входом замысловатым кругом были поставлены щиты и копья.

— Собаки всю ночь выли. Скверное у меня предчувствие…

— Даже не начинай, — сказал командир.

— А что начинать? Люди пропадают. Ни следов, ни тел. Вчера местная травница не вернулась, а за день до этого… — добавил третий, но прервался, когда увидел приближающуюся Тави.

Она поставила на их стол деревянные чаши и кувшин с разбавленным вином. Воины проводили ее взглядами, и командир нарушил молчание:

— Знаю… Вчера говорил с хозяйкой. Предложила хорошую плату серебром.

— Возьмемся? — спросил четвертый.

— У нас дела в другом месте.

Подчиненные зароптали, а старший, поняв, куда клонит отряд, вздохнул.

— Но если на несколько дней задержимся – ничего страшного… Возражения?

Возражений не было, и один из воинов начал разливать вино по чашам.

Тави уже давно не приставала к гостям с расспросами. Может, она и отбросила свои детские мечты, но просто не могла отказать себе в подслушивании. Так и в этот раз, разнося еду и питье по залу, она слышала весь их разговор. На душе росла тревога.

Завтрак закончился, и гости начали расходиться. Тави несла бадью с очистками в курятник. Марик бегал за курами на четвереньках и кричал:

— Рааа! Я лесной жрун! Всех сожрун!

Эник стоял в стороне с длинной палкой и насаженной на нее дохлой жабой.

— Таких не бывает!

— Раааа! Бывает! — ответил Марик, не прекращая погони.

— Тогда я – горный великан! Я тебя побью, облезлый жрун!

Теперь уже Марик с воплями убегал от своего брата и его палки с жабой. Тави не пыталась их разнять – это бесполезно. Лучше отвлечь их работой.

— Матушка сказала, чтобы вы курятник почистили.

Во дворе воцарилась атмосфера печали и уныния.

— Хорошо… — промямлили братья и пошли работать.

А Тави опорожнила бадью в куриную кормушку, добавила пшена, сухой травы и вернулась в главный зал.

Наемники стояли у входа при полном снаряжении. В разномастных доспехах они походили скорее на разбойничью ватагу, чем на воинский отряд. Но держались спокойно и слаженно. Их мрачный командир стоял рядом с матерью Тави.

— Прошу, найдите его, — она передала небольшой звонкий кошель и неестественно сиплым голосом добавила: — Хоть что-то найдите…

— Сделаем, — сказал командир, принимая плату.

Он поклонился, поднял огромный топор, стоявший у стены, и вышел на улицу. Остальные последовали за ним.

Тави закончила убирать комнаты и сидела на лавочке. Мать поставила перед ней тарелку с вареными очищенными яйцами, овощами и свежим ароматным хлебом, затем села напротив.

— Покушай. Ты с утра на ногах.

— Я не голодна. Ты сама-то хоть что-то сегодня ела?

Мать отломила край булки, быстро заела его вареным яйцом.

— Теперь и ты поешь. А я пойду проведаю мальчишек.

Она вышла и оставила Тави одну в пустом зале. Внутри была приятная прохлада. Плохие мысли лезли в голову сами. Тави отодвинула тарелку и встала. Дел было слишком много, чтобы сидеть и ждать.

Но снаружи послышался крик матери.

Обрывистый, полный ужаса.

Тави выбежала во двор.

Полуденное солнце ударило в глаза. Мать лежала у курятника, прижимая к себе Марика. Они не двигались. Казалось, просто спали. Только лужи возле них отливали ярко-алым. Эника нигде не было видно, а за курятником послышался громкий хруст – будто свернули шею очень большой курице.

— Матушка… — Тави оцепенела.

Что-то резко высунулось из-за курятника. Кусок ночного мрака. Нет – скорее морда. Но не волчья, не медвежья. На ней не было глаз. Только черная шерсть и неестественно огромная пасть с рядами зубов-иголок. Тварь не двигалась, не издавала ни звука. Ее слепая морда была повернута прямо к Тави, и она не могла отвести взгляд, сделать вдох, закричать.

Возле матери лежал колун. Тави бросилась к нему, но тело было слишком медленным, тяжелым.

Тварь была быстрее...

…

Тави открыла глаза.

Ночь. Она прижимала к себе небольшой боевой топор. Руки онемели от напряжения, и пальцы не сразу разжались. У костра одиноко сидел командир. Тави села напротив.

Некоторое время они молчали. Он подбросил в огонь несколько свежих деревяшек и поставил котелок с водой.

— Кошмары?

— Да… У тебя тоже?

— Да… Может, еще поспишь?

— Не смогу уснуть, — она посмотрела на сиреневую линию на востоке и мягко улыбнулась. — К тому же уже пора вставать.

Он посмотрел на Тави. В тусклом свете особенно выделялись глубокие шрамы на ее лице. Командир отвел взгляд обратно к огню, достал мешочек с сушеными травами, щедро засыпал их в котелок и начал мешать напиток веткой.

Тави уже несколько лет путешествовала с его отрядом. С того самого дня, когда ее полуживую нашли в той деревне. Сперва хотели отвести ее в ближайший храм – там бы о ней позаботились, но она попросила остаться с ними. В дороге она много помогала в лагере и вкусно готовила, а еще напоминала ему дочь. Так что он нехотя согласился, думая, что скоро ей надоест их компания и она сама убежит.

Но она осталась.

За эти годы он обучил Тави до сносного воина, и уже никто не просил ее держаться позади. Она даже успела отнять жизнь одного человека. Но не лицо этого бандита являлось ей в кошмарах… Может, если бы они не ушли тогда в чащу, то смогли бы кого-нибудь спасти…

Тави положила топор на колени и взяла протянутую чашку с ароматным напитком. Мозоли на ладонях потрескались от холода и кровоточили, мышцы ныли от долгого пути. И этот день обещал быть особенно тяжелым. Но Тави думала о другом:

«Я еще столького не видела».

«Дальние земли ждут».

«А отдохнуть я всегда успею».

Так она говорила себе.

И, в общем, была права.