Да будет свет

Глава 1

Андрей Сухоруков

Да будет свет

Брат Ансельм кряхтя поднимался по каменным ступеням спиральной лестницы. Резкая боль в коленях периодически его настигавшая невольно заставляла его мысленно ругать на чём свет стоит свой возраст, лестницу, маяк и иерархов церкви, вплоть до его святейшества. Пару раз тираду хотелось продолжить и дальше, но годы служения приучили его с трепетом относиться к загробному существованию. Провалиться в непроглядный мрак, без надежды приблизиться к сиянию божественного престола, очень не хотелось.

Мысленно ругаясь и вознося покаянные молитвы брат Ансельм наконец выбрался верхнюю площадку маяка. Тристрам, смотритель маяка был уже здесь. Хотя возрастом он был много старше брата Ансельма, подъем на маяк давался ему гораздо легче. Он готовил маяк к вечернему возжиганию.

Вот уже сорок лет брат Ансельм пытался разгадать загадку маяка. Маяк, как и многие другие оставшиеся от неизвестных предков машины и механизмы требовал для своей работы особой энергии. Эти машины и механизмы встречались повсеместно. Судя по древним текстам, они обеспечивали высокое качество жизни для людей. Представители высшего сословия и иерархи церкви очень хотели найти способ вернуть эти машины и механизмы в работу.

Каждый год на праздник Рождества Спасителя все люди во главе с Наместником возносили молитвы на возвращение силы питающей машины. Брат Ансельм, как и многие другие мальчики на празднике Рождества и был принят в лоно церкви и вот уже почти пятьдесят лет он занимался поиском и сорок поддержанием света маяка на входе в столичный порт.

Брат Ансельм стоял у перил ограждения и всматривался в темнеющее небо. Звезды яркими огнями разгоняли ночной мрак. За проливом чернело пятно порта, на котором отдельными бликами различались огни костров. Над горизонтом висело блюдце ночной сестры дневного светила. В старых трактатах было написано, что раньше люди практически не видели звезд и лика ночной сестры из-за обилия света от древних механизмов.

Тристрам вытер пыль с механизма и аккуратно протер стекло линзы специальной тряпочкой, которую до этого придирчиво осмотрел брат Ансельм и выдал свое дозволение. Вот еще одна загадка предков. Линза была огромной, в рост брата Ансельма, но при этом прозрачной как воздух. Нынешние мастера стеклодувы могут изготовлять линзы шириной не больше мизинца младенца и при этом мутные как туман.

Тристрам налил в чашу масла, чтобы хватило на всю ночь. Брат Ансельм, глядя на это чужеродное добавление к прекрасному механизму непроизвольно поморщился. Маяк был нужен и мастерам пришлось поломать голову как поместить источник света в центр. Но их решение сильно уступало возможностям предков. Даже от полной чаши масла пучок света был виден на расстоянии десяти тысяч шагов, а вот раньше был виден за тридцать тысяч шагов, согласно трактатам.

Тристрам зажег фитиль и поднес факел к чаше. Масло вспыхнуло и маяк полил свой спасительный для моряков свет во мрак ночи. Потом он отправился вниз по лестнице в их общую с братом Ансельмом комнату в основании маяка спать. Брат Ансельм разложил коврик для вечерней молитвы, достал четки и начал читать молитву Создателю, чтобы он даровал ему откровение как вдохнуть жизнь в механизм маяка.

Ближе к полуночи Брат Ансельм закончил молитву и пустился в обратный путь снова кряхтя, мысленно ругаясь и прося прощение. Пока он спускался поднялся ветер, который принес собой влагу и холод с моря. Резко стало еще холоднее и суставы брата Ансельма немедленно отозвались на такую перемену погоды острой болью.

Вслед за ветром пришел ливень. В щели кладки стали попадать капли влаги, которые собирались в лужицы на ступенях. Идти стало еще сложнее, ноги стали проскальзывать и брату Ансельму пришлось еще больше снизить скорость. Ансельм вцепился обеими руками в стены и присосавшись руками и ногами к камням как паук практически сполз оставшиеся несколько десятков ступеней до конца лестницы. Руки и ноги тряслись мелкой дрожью спина была мокрой, пот стекал по вискам и каплями срывался с седой бороды. Воздух толчками выталкивался и засасывался легкими.

Брат Ансельм собрал в кулак оставшиеся силы, чтобы нырнуть в тепло и уют комнаты, как вдруг во входную дверь постучали. Брата Ансельма обуял липкий, отнимающий все силы и отключающий сознание страх. Он только и успел подумать, что маяк стоит на острове, а дальше воображение тут же достало из всех потаённых уголков все истории про морских обитателей, которые рассказывают друг другу моряки по тавернам и которые потом как волны расходились между жителями порта.

Стук повторился и из-за двери послышался заглушаемый ветром и дождем голос, просящий открыть дверь. Брат Ансельм никак не мог заставить свое тело повиноваться. Стук и просьба впустить повторились. Наконец брату Ансельму удалось частично взять себя в руки. Он осенил себя священным кругом Спасителя и вытащив из кольца на стене оставленный Тристрамом факел и отодвинув засов распахнул дверь. В дверь упало тело, облепленное мокрой одеждой. Брат Ансельм смог побороть остатками сил ветер и захлопнул дверь.

Взгляд упал на тело, лежащее у ног. Брат Ансельм не отличался высоким ростом, сказывались ограничения и запреты для братьев, но тело было еще меньше. Ансельм вернул факел на место и попробовал приподнять тело. На удивление его малых сил оказалось достаточно, чтобы не без труда, но поднять с пола его с пола. Он развернулся и толкнув спиной дверь в комнату внес свою ношу внутрь.

Тристрам оглушительно храпел и ни ветер, ни дождь, ни стук, ни приход брата Ансельма не смог вырвать его из объятий сна. Брат Ансельм уложил свою ношу на свою кровать, а сам только и смог, что подобраться поближе к камину и рухнуть без сил. Веки его сомкнулись, и он провалился в спасительное забытье.

Утро встретило его волнами боли в затекших мышцах. Он вспомнил, что вчера упал возле камина просто на коврик. Сейчас же он обнаружил под своей головой подушку, а тело укрытым одеялом. Попытка сесть привела только к новым волнам боли. Немножко отдышавшись брат Ансельм перевернулся на живот, кое-как встал на четвереньки и после этого наконец смог принять вертикальное положение.

Кроме него в комнате никого не был. Над камином сушилась чужая одежда. Брат Ансельм вспомнил ночное происшествие и потихоньку пошел к выходу наружу. Островок, на котором стоял маяк был относительно невелик. В принципе его нельзя было называть полноценным островом. Примерно раз в две недели отлив открывал перемычку между островом и сушей и на маяк доставляли еду и другие припасы. До отлива оставалась еще неделя. От входа на маяк открывался вид на пляж, выходящий на перемычку. По пляжу бродил Тристрам с еще одной маленькой фигуркой. Похоже они искали дары моря после шторма.

Брат Ансельм вспомнил вчерашний вечер и сначала хотел тоже спуститься на пляж, но потом передумал. Он вернулся в комнату на маяке и стал готовить себе завтрак. Кроме ограничений и запретов в его случае умеренность в еде была продиктована довольно скудным размером присылаемых припасов. Иерарх церкви в порту был известным скупердяем и держал братьев в черном теле, хотя его тело явно многие ограничения и запреты не соблюдало. Только благодаря рыбалке Тристрама их рацион был более-менее разнообразным.

Теперь у них стало на один рот больше, и Ансельм достал еще одну глиняную плошку и деревянную ложку. В камин подбросил совок угля. Все же это было гораздо удобнее чем дрова. При одинаковом объеме мешка угля хватало на несколько дней, а такой же по объему вязанки дров только на один и чистить камин нужно было реже.

Ансельм повесил над огнем большой котел, вчерашний дождь значительно пополнил их запасы пресной воды. Следующий водовоз должен был прибыть только в следующем месяце, а резервуар в подвале маяка уже был пуст более чем на половину. Предки были док не только в строительстве машин, на крыше и в стенах маяка были расположены ловушки для дождевой воды и поэтому резервуар в подвале периодически наполнялся сам.

В котел он налил воды для приготовления каши и горячего напитка на травах. Благодаря все тому же Тристраму у них был огород с душистыми травами. Вообще брат Ансельм не переставал возносит хвалу Спасителю, что он послал ему такого спутника. Тристрам был на все руки мастер и практически в одиночку вел их нехитрое хозяйство.

Вода в котле закипела, и Ансельм ковшом зачерпнул кипятка и залил его в горшочек с травами. После этого он принялся за приготовление каши. Нет ничего лучше по утрам, чем каша. Спаситель каждое утро вкушал кашу, и все его верные последователи старались не отставать от него. Злые языки говорили, что это дело рук составителей священных книг, мол каша по утрам приучает людей к смирению, что и надо церковным иерархам, да светским правителям, но брат Ансельм просто любил кашу. Сегодня каша была из гречки с кусочками морской рыбы. С одной стороны другой рыбы на морском острове и не было, а с другой стороны практически полное отсутствие костей было на руку двум старикам.

За дверью послышался голос Тристрама, потом дверь хлопнула и Тристрам с ночным гостем вошли в комнату. Поход на пляж принес неплохие находки. Тристрам добыл много разной морской живности, что позволит меньше готовить из круп, а также большое количество древесных обломков. Значит на дольше хватит угля, а приближающаяся зима заставляет его экономить. Зимой становится трудно доставлять припасы и иногда новых поставок нет целый месяц.

Брат Ансельм вглядывался в ночного гостя, но понять кто перед ним пока не мог. Мешковатая утепленная одежда Тристрама оставляла открытым только лицо. Если это мальчик, то возраст в районе лет десяти, а вот если девушка, то разброс гораздо больше может быть, как десять, так и двадцать. Что несколько вызывало недоумение, так это молчаливость подростка. За все это время брат Ансельм не услышал ни одного не то что слова, даже звука. Больше этого его поразили огромные изумрудные глаза незнакомца.

Брат Ансельм большую часть своей жизни провел на этом маяке, но привык с уважением относиться к людям, поэтому просто махнул рукой приглашая всех к столу. Незнакомец явно умел обращаться с ложкой, держал ее правильно, да и ел медленно и аккуратно. Брат Ансельм внутренне усмехнулся, вспомнив каких усилий ему стоило в свое время научить правильно есть Тристрама. Когда плошки опустели Тристрам принес всем кружки с травяным напитком. Пока незнакомец ел и пил, брат Ансельм наблюдал за его движениями и руками. Он все больше склонялся к мысли, что перед ним все-таки девушка. Движения плавные и кисти рук холеные.

После завтрака Тристрам отправился на огород, незнакомка за ним, брат Ансельм убрал остатки трапезы, вымыл посуду и приготовился к молитве. Почему-то сегодня он ощутил потребность добавить к своему облачению кроме нательного деревянного круга Спасителя, еще и нарядный металлический. Во время молитвы к обычному набору молитв он решил добавить молитву о даровании понимания. В процессе чтения молитв брат Ансельм как обычно погрузился в некое подобие транса и только когда молитва закончилась он понял, что его беспокоило. Знак Спасителя пока он совершал предписанные ритуалом поклоны закрутился на цепочке и нагрелся.

Осознав это брат Ансельм впал в прострацию. В голове одна за другой пролетали мысли. Явно, что причиной такой реакции знака была девушка. Только как эту реакцию расценить. Еще пока он проходил обучение в церковной школе, он нашел в одном старинном трактате описание воздействия энергии питающей машины и механизмы предков на металлические диски на цепочке. В этом трактате говорилось, что диски под действием этой энергии начинают вращаться.

Неужели эта маленькая девушка может оживить механизм маяка? Но как? Что в ней такого? А может это испытание моей веры? А может я сам себя убедил, потому что вижу не то что есть на самом деле, а то что хочу видеть? Не утратил ли я веру? Кто может дать мне ответы на эти вопросы? Только Спаситель. И брат Ансельм снова погрузился в молитвы.

Вернувшиеся вечером с огорода Тристрам и девушка нашли его сидящим в позе для моления. Тристрам, чтобы не отвлекать товарища от молитвы отправился возжигать маяк один. Девушка увязалась за ним. Вернувшись они увидели, что брат Ансельм все-еще молится. Поужинав остатками утренней каши Тристрам и, девушка легли спать.

Утром, когда небосвод еще только начал сереть брат Ансельм разбудил Тристрама и приложив палец к губам поманил его за собой на выход. Спустившись на пляж, он начал спрашивать Тристрама не заметил ли он каких-то странностей при использовании девушкой металлических предметов. Немножко подумав Тристрам ответил, что после того как инструменты побывали в руках девушки он всегда чувствовал покалывание в руках, когда брал их.

Глаза брата Ансельма лихорадочно заблестели, он рассказал, что во время молитвы на него снизошло понимание, что эта девушка может быть сосудом энергии для питания механизма маяка. Только нужно как-то ее присоединить к ящику с загадочным слово сочетанием «Блок питания» к местам помеченным священными знаками «+» и «-». Тристрам напомнил, что в подвале есть цепи, которыми можно девушку надежно зафиксировать. Внутри брата Ансельма стало разгораться чувство приближения к разгадке задачи, над которой бились все последние двести лет.

Он приказал именем Спасителя принести девушку в подвал и сам отправился вперед. Через несколько минут туда пришел Тристрам с девушкой на руках. Вдвоем они привязали ее руки цепями к священным знакам, и брат Ансельм дрожащими от возбуждения руками опустил рубильник.

Тело девушки пронзила мышечная судорога, ее крик разорвал тишину подвала, но перекрывая его раздался гул машины, и брат Ансельм упал ниц в благоговейном экстазе. Механический голос, раздавшийся из машины, сообщил, что начат заряд аккумулятора, ориентировочное время двенадцать часов. Рядом с Ансельмом на пол плюхнулся Тристрам не переставая осеняющий себя священным кругом. Крик девушки затих и только тихие всхлипы подтверждали, что она была жива.

Все время пока шла зарядка аккумулятора брат Ансельм не сходил со своего места завороженно наблюдая за растущим индикатором заряда. Он вспомнил о чаше для масла и отправил Тристрама чтобы тот убрал ее с механизма маяка. Наконец время прошло и тот же механический голос сообщил, что аккумулятор заряжен и маяк может быть запущен. После этого на механизме зажглась зеленая кнопка с надписью «Пуск». Брат Ансельм посмотрел на кнопку и вспомнил изумрудные глаза девушки, в его голове появилось понимание.

Брат Ансельм нажал на зеленую кнопку и всю башню пронзил скрежет металла, потом он сменился звуком вращающихся металлических шестерен. Брат Ансельм выбежал из подвала, на боль в натруженных суставах он даже не обратил внимания. На вершине маяка разгорался красный свет, потом он стал желтым, потом стал ослепительно белым. Брат Ансельм был вынужден зажмурить глаза. Когда он их открыл, то еще некоторое время ничего не видел из-за красных кругов. Потом зрение прояснилось, и он увидел, как с вершины маяка в темноту уходит поток яркого света. Потом он увидел, что поток света поворачивается и вот он уже освещает темное пятно порта. Через залив до маяка донесся звон портового колокола.

Не успел рассвет вступить в свои права как к маяку причалила галера Наместника Спасителя. Брата Ансельма Тристрама и девушку препроводили на корабль, и галера помчалась в порт. Вечером того же дня они были доставлены в Столицу на прием к наместнику. Брат Ансельм рассказал, что похоже девушки определенной внешности имеют некий Дар и могут отдавать свою энергию в механизмы предков.

Через два часа первые отряды отправились по всем уголкам страны на поиск девушек с Даром. Наместник Спасителя удовлетворенно потирал руки, похоже он смог исполнить главный завет Спасителя: «Да будет свет».

Поблагодарить автора

Сберкарта:

2202 2002 7007 6712