Чужой

Глава 1

Предупреждение для каждого, кто захочет прочитать эти записи – настоятельно не рекомендую их изучать забавы или любопытства ради. Полученный мной опыт демонстрирует все ужасные последствия столкновения с неизведанной кошмарной силой, так что я не могу гарантировать вам то, что ваш рассудок останется в порядке после прочтения моей «исповеди».

Весь изложенный ниже текст я пишу только ради одной цели. Я хочу быть уверен, что пережитое мной сможет остаться хоть где-то кроме моего больного разума. Моя дальнейшая судьба совсем незавидна. Я не могу быть уверен в том, что через некоторое время совсем не лишусь способности здраво мыслить, общаться, реагировать на общество. Может быть я забуду кто я такой, где живу и что за мир меня окружает. Я не могу быть уверен и в том, что чужой, более могущественный разум не возьмет мой собственный под свой контроль и не извратит память о событиях, что имели место быть.

Я не рассказывал никому о пережитом по разным причинам. В мою историю крайне сложно поверить, ибо как она фантасмагорична, чтобы быть правдой. Иные же назовут меня сумасшедшим стариком и выставят на всеобщее посмешище.

Но дальше я так жить не могу. Мой страх и осознание постепенной потери рассудка сильнее боязни быть высмеянным.

Первое, и довольно продолжительное время я думал о самоубийстве, но что, если оно достанет меня даже после смерти?

После окончания моего «дневника» я вне сомнений отправлюсь в психиатрическую лечебницу вместе со своей рукописью. Тамошние лекари – моя последняя надежда. Ежели я замечу, что их методы совсем мне не помогают, а одержимость крепчает, я, без сомнений, шагну в петлю.

Меня зовут Дональд Френсис Купер, на данный момент мне идет пятьдесят третий год. Вы можете знать меня по парочке книг, что я успел написать и издать за свою жизнь. Вероятно, попадался вам на глаза мой роман «Огни Империи», детектив «След в ночи» или сборник стихов «Прекрасное в простом». Ежели вы не являетесь любителем прозы и поэзии, возможно я знаком вам как служащий небольшой антикварной лавки, что расположена на главной торговой площади Столичного Города.

Я всегда любил древности и вещи с интересной историей, так что место моей работы совсем не вызывает удивления, лично я не могу даже представить, что работал бы где-то еще. Я получал непередаваемое удовольствие при изучении истории необычных вещичек, что попадали к нам в лавку. Многие из них были старше меня на сотни лет, что уж говорить о десятках.

Кроме морального удовлетворения древние артефакты еще и крайне сильно вдохновляли меня на творчество. Первое время я придумывал небольшие рассказы или стихи на основе жизни той или иной вещи, находясь под её чарующим воздействием. Признаюсь честно, мне слабо нравятся мои первые работы, но я понимаю, что сходу, без опыта почти невозможно сотворить нечто шедевральное. Прошло много времени с написания моего первого произведения и могу с уверенностью сказать, что руку я набил. Да вы и сами можете это заметить, открыв любую из последних моих книг.

Была у такой «вдохновляющей зависимости» и обратная, менее позитивная сторона. С течением времени мой творческий разум становился всё привередливее. Он узнал и проникся уже стольким количеством древних историй, что большинство артефактов перестали наталкивать его на создание нового сюжета.

Я захотел чего-то необычного, из ряда вон выходящего, такого, чего еще никогда не было. Моим решением стало написать повесть в жанре ужасов. Я посчитал, что такое направление как нельзя лучше справится с тем, чтобы привнести в мою творческую жизнь нечто экстраординарное, удивительное и завораживающее. Кроме того, для написания подобной прозы было бы отлично попасть под влияние чего-то жуткого, пугающего, невиданного, именно того, что мне и требовалось.

Я незамедлительно начал поиски своей музы, но долгое время они не приносили плодов.

В нашу лавку почти никогда не попадали товары с жуткой историей по одной простой причине – вряд ли их кто-то купит. Клиенты более заинтересованы в презентабельных диковинках с благородным происхождением. Кому нужен, например, церемониальный нож древнего кровожадного культа?

Время неумолимо бежало вперед, а я так и сидел без единой идеи, лишенный источника моего творческого запала. Еще немного, и я отказался бы от ужасающей повести, если бы не счастливый шанс, что выпал мне (даже удивительно) в прекрасный день пятницы, тринадцатого числа.

День близился к концу, солнце давно спряталось за горизонтом, а последний покупатель покинул нашу таинственную лавку. Я собрался проверить магазин, закрыть его и отправиться домой, как ко мне подошел его хозяин – мой работодатель.

Он попросил меня съездить в командировку, что стало мне приятным сюрпризом.

Хочу, чтобы вы понимали – я очень любил рабочие поездки. Каждое такое путешествие было шансом прикоснуться к чему-то новому, неизведанному, может быть даже наконец запретному. Случались командировки не очень часто, а уж в далекие края тем более.

В этот раз мне поручено было поехать на остров Фастигум, что находился в юго-западной части Империадила, на границе моего государства. Этот небольшой клочок земли был последним рубежом перед бесконечной морской далью. По словам Руперта (так зовут моего работодателя), кто-то из местных прислал письмо, в котором предлагает продать нашей лавке старинную племенную вазу. Я согласился, не проведя в сомнениях ни секунды.

Отправление мое было назначено на второй день следующей недели, так что у меня было еще три вечера на изучение информации об этом месте. Я привык ездить в земли, где еще не бывал, подготовившись, узнав их историю, обычаи и еще что-нибудь интересное.

Я взял в библиотеке пару исторических, географических и фольклорных справочников и начал погружение в бытность Фастигума. Я провел некоторое время за вкладыванием закладок на нужные страницы толстенных энциклопедий, после чего начал просматривать тексты, попутно делая в своем блокноте выписки наиболее удивительных для меня моментов.

С первых строк я понял, что вот оно – моё вдохновение.

Что может быть лучше командировки на остров, название которого означает «глубина»? Что может быть лучше для моего творческого сознания, чем пребывание в месте, которое некоторое время назад принадлежало загадочному культу?

Исходя из информации, полученной мной из библиотечных книг, Фастигум представлял из себя крайне занятное место.

Около трёх сотен лет назад некая запретная секта подчинила своему влиянию немногочисленное население этой территории и вынудила присоединиться к культу. Они возвели ритуальное здание на обрыве, в котором периодически приносили живых существ (в том числе и людей) жертву некой запредельной сущности в обмен на духовные блага.

Продлилась вся эта бесовщина около полувека, после чего культ внезапно, без причин и объяснений исчез, оставив храм пустовать.

Интуиция творца подсказывала мне, что я просто обязан посетить места жертвоприношений. Именно там я найду искорку, из которой разгорится так необходимое мне пламя полёта фантазии.

Настал вторник, и с улыбкой я отправился к юго-западной границе государства. О, Дональд, если бы ты только знал куда приведет тебя эта командировка!

Отвратительный запах тухлой рыбы – вот, что первым встретило меня на острове. Это был удивительный феномен, ведь сколько бы я не всматривался, мертвых морских обитателей я нигде не увидел, а местные жители выглядели вполне опрятными и чистыми, хоть и со своими странностями. Как пример – подавляющее большинство почему-то были либо косоглазые, либо хромые. Может это какая-то географическая особенность, о которой не было написано в книгах?

Первым делом я заселился в единственный в этом месте трактир (хоть в некоторых местах и прохудившийся, но всё еще приемлемый для проживания) и выделил оставшуюся часть суток на отдых – идти куда-то в столь поздний час было делом нерациональным, тем более что на торговые дела и пребывание на острове мне выделили пару дней, так что спешить было некуда.

По скрипучим ступеням я поднялся на второй этаж лениво освещенного здания и вошел в комнату, которая ближайшую пару дней будет служить мне пристанищем.

Не берусь детально описывать свой номер, ибо не получилось у меня в тот вечер его разглядеть как следует из-за темноты, вваливающейся внутрь через окно, и одной единственной свечи на десяток квадратных метров. Однако этому факту я более рад, чем расстроен. Как мне кажется, отсутствие света спрятало от меня многие огрехи и грязности этого места, наблюдая которые я забыл бы о комфорте насовсем. В последующие дни я был слишком занят ужасными событиями, так что снова не уделил должного внимания своим апартаментам.

Обессиленный долгой поездкой я кое-как разгрузил свой чемодан и распихал вещи в небольшой шкаф и тумбочку у кровати. Вспомнив, что неплохо было бы нормально поесть впервые за несколько дней, я решил спуститься на первый этаж и познакомить себя с местной кухней.

Сказать по правде, местный «ресторан» меня крайне удивил. Запах тухлятины, заполнивший улицы и темная облезшая жилая комната (которой фантазия дорисовывала самые отвратительные детали) создали во мне некоторые негативные ожидания о местной стряпне, которые разбились вдребезги.

За относительно невысокую цену я получил на первое добротный суп из сёмги, на второе жареный минтай в кисло-сладком соусе, а на закуску несколько небольших рулетиков из тунца с сыром и оливками. Запил всё это дело чаем (вдаваться в подробности и выяснять что за вид чая мне налили я не стал - мне хватило того, что он был теплый и сладкий).

Судя по всему, островитяне правильно выделили сильные и слабые стороны места своего проживания и на всю использовали дары окружающего их моря. Правда с рыбной вонью все-таки стоит что-то сделать.

Насытившись когда-то плавающими деликатесами, я неспешной походкой проследовал в свой номер и плюхнулся на кровать, сраженный мертвым сном.

Внепланово проснувшись посреди ночи я сразу обратил внимание на непривычный моему уху звук – крик чаек. Заинтересованный экзотическими (для меня) птицами я оперся на дубовый подоконник в надежде разглядеть в окно нарушителей моего спокойствия.

Наблюдая за летающими существами я заметил одну странность. Не могу сказать точно, действительно ли я застал это явление или просто не смог рассмотреть картину целиком из-за темно-лазурной ночи, но факт остается фактом. Чайки летали по всей округе (потому что городок находился прямо на морском берегу), но одно место они будто специально игнорировали, облетая его как можно дальше. Я сейчас говорю о небольшом каменном храме, стоящем почти на самом краю утеса. Птицам не было никаких причин делать большой крюк вокруг холма, но они его почему-то делали, только бы не приближаться к ветхому зданию. Словно храм был неким пугалом для всех живых существ. В полусонном состоянии я не смог детальнее рассмотреть строение и окружающую его территорию, но я был почти уверен – это именно тот храм, который мне нужен.

Я твердо решил, что изучу то место, расспросив перед этим о нем местных жителей. Что-то изнутри кричало мне о том, что именно там я найду так желанное мною вдохновение, которое так губительно давно меня не посещало.

Проснулся я в первой половине дня, провел обыденный обряд приведения себя в порядок и отправился по данному мне адресу, дабы заключить сделку о купле-продаже.

Описывать торги не считаю делом нужным, потому как ничего сверхъестественного они из себя не представили и на общую историю сильного влияния не оказывают. Замечу лишь, что престарелый владелец небольшой коричнево-красной вазы косил на левый глаз.

Покидая покосившуюся хижину я решил попробовать выудить хоть крупицу информации о так интересовавшем меня святилище, но диалог вышел крайне коротким:

- Господин Акивэнзи (в переводе на человеческий его имя означает «старик». Думаю, его родители смотрели далеко в будущее), скажите, а что за храм стоит там на отшибе? Туда можно как-то пройти?

- Нет. Выкинь из головы это место.

И захлопнул дверь. Стоит ли мне говорить, что небольшой огонек моего любопытства моментально превратился во всепожирающий пожар дикого интереса?

Я крайне быстро добрался до трактира и поднялся в свой номер, потому как совсем не хотел «наслаждаться» запахом морской гнили. В комнате я много времени не провел – лишь упаковал приобретение, причесал волосы и был таков.

На первом этаже я выцепил хозяина и снова попробовал провести небольшой разведывательный опрос, но ничего дельного из этого не вышло. Мистер Гоьяхтлей лишь намекнул мне, что перестанет подавать мне завтрак, обед и ужин, если я не прекращу задавать такие вопросы. Само собой, он тоже попытался отгородить меня от похода на утес, но, к его (или моему) сожалению, безрезультатно.

После такого не пойти я просто не мог, так что не теряя времени забежал в свой номер, взял на всякий случай керосиновую лампу и двинулся в сторону холма.

Путь занял значительно дольше времени, чем я предполагал. Радовало то, что за часовое шествие к точке своего интереса я почти привык к всеобъемлющему рыбному запаху, только вот, чем ближе к храму я подходил, тем сильнее нарастала эта невозможная вонь. Может именно поэтому мне советовали сюда не ходить, а чайки сторонились этого места?

С вершины холма мне удалось рассмотреть Фастигум во всей его «красе». Отсюда он был больше похож на тёмно-бурую кляксу, небрежно брошенную на холст некогда дикой земли. Полная асимметрия, ненужные нагромождения этажей, хлевов и сараев, а также полное отсутствие хоть сколько-нибудь красивых и приятных глазу архитектурных решений полностью убили во мне пусть и небольшое, но желание попробовать полюбить это место.

Вглядываться больше было не во что, но нечто незаметно-важное привлекло моё внимание, так что я просмотрел на городок еще несколько минут. Чем дольше я стоял, тем яснее мне становилось что именно так меня зацепило. Почти каждый муравьишка из этого негустого, но нескончаемого роя прохожих, останавливался и выворачивал пальцы определенным образом, как только видел меня, стоящим на холме. Я старался не пялиться, но сложно было не заметить, как человек, просто шедший по своим делам, вдруг резко останавливался, поворачивался в мою сторону, и складывал руки ладонями друг к другу, загнув при этом средние пальцы и мизинцы.

Всё это показалось мне немного жутким, но интересным, так что я сразу сделал пометку в своей голове, что было бы неплохо спросить об этом по возвращении в город.

На улице уже вечерело, так что времени на осмотр территории у меня было не очень много. Первым делом, я походил у всюду перекосившегося железного забора, каждый прут которого смотрел в интересующую его сторону, независимо от своего соседа. Не отыскав у ограды ничего интересного я вошел туда, где раньше скорее всего были ворота, и кинул беглый взгляд сначала на небольшой передний дворик, а потом и само здание. Ничего интересного не обнаружилось и здесь. Дворик был абсолютно пуст (если не брать в расчет вышедшие из-под контроля дикие травы, размером достигающие почти уровня моей груди). Либо всё самое важное и интересное находилось в самом храме, либо это место заброшено настолько, что ловить здесь абсолютно нечего и зря я сам себя так воодушевил.

Разочарование возросло и после осмотра внешней части храма. Ничего необычного в устройстве здания я не увидел – точно такие же постройки можно увидеть по всему Империадилу. Внешний вид строения прекрасно иллюстрировал эпоху, в которую оно было построено, ведь в нём смешались два направления – архитектура древнего мира и современный минимализм. Несущие грандиозные колоннады опоясывали абсолютно невычурные, даже слишком простые бежевые стены и несложные витражи, что не несли в себе броских деталей и решений, а накрыто всё это дело было свинцовой крышей, искусно задекорированной разными завитушками и геометрическими фигурами. Описывая это я понимаю, насколько непривычным и странным многим может показаться подобный дизайн, но должен заметить, что большинство моих сограждан к этому уже привыкли и даже научились видеть в такой архитектуре что-то красивое.

Вошел внутрь, одна из двух деревянных дверей поддалась легко, вторая не открывалась вовсе.

Сложно описать чувства, которые я испытал после входа в ветхое здание. Единственным источником света служила щель приоткрытой двери, но этого едва ли хватало, чтобы распутать клубок вязкого мрака. Хоть со временем мои глаза и привыкли к отсутствию света, я всё равно шел почти на ощупь, неспособный полностью довериться остроте своего зрения, так что пришлось зажечь лампу.

Ещё одной странной, но, как мне показалось, важной деталью было отсутствие рыбной вони. Наконец-то я вздохнул нормальным, хоть и с нотками древней забытости, воздухом.

Основным помещением здесь являлся центральный зал, некогда служивший местом поклонения и обращения к богам. Теперь это просто огромная полупустая комната с несколькими пыльными лавочками с прогнившими досками и торчащими из них ржавыми гвоздями, так и норовящими привнести столбняк в чей-нибудь организм.

В центре зала, окруженная лавками, стояла деревянная трибуна, поросшая мхом, на которой лежала внушительных размеров книга в темной кожаной обложке. Со свойственной мне аккуратностью по отношению в древним вещам я открыл ее и перелистнул пару страниц, но содержание меня немного разочаровало, хоть я и был готов к подобному повороту. Большинство страниц слиплись из-за сырости и невозможно было бы их друг от друга отлепить, не повредив написанное. Другая, уцелевшая часть, была заполнена письменами на непонятном мне языке, который представлял из себя смесь неизвестных мне букв со странными иероглифами.

Я полистал книгу еще несколько минут, выписал во всегда носимый мною блокнотик самые интересные для меня фразы и иероглифы и отправился исследовать храм дальше – оставаться и копаться в этом фолианте больше не было смысла.

Не могу не признать, что атмосфера в помещении сильно давила на разум, нахождение здесь нельзя было назвать приятным времяпрепровождением. Из-за кромешной тьмы, рассеиваемой только моей лампой, забитых окон, отрезающих всякую связь с реальностью, свисающих из-под потолка каменных изваяний в виде злобно ухмыляющихся горгулий, мне стало не по себе.

Прекрасно! Именно такие впечатления я и искал в этом путешествии! Я старался как можно сильнее насытиться этой неприятной пугающей атмосферой, чтобы позднее передать её в своей будущей книге.

После обследования центрального зала у меня было несколько вариантов: выйти из здания и пойти сладко спать в свой «уютный» номер, подняться в колокольню на верхнем этаже или спуститься в подвал.

Возвращаться в город было слишком преждевременной идеей, так что ее я сразу откинул. Хоть мне и было не по себе от этого места, но еще слишком много неисследованного оставалось в этих стенах.

Подняться наверх тоже оказалось выбором без выбора – крутая винтовая лестница обвалилась почти в самом начале пути, так что преодолеть около семи метров вверх не представлялось возможным.

Оставался один вариант – спускаться в подвал.

Я сделал глубокий вдох, рассчитанный на придачу мне уверенности, и зашагал по каменным ступеням вниз.

Несколько раз в своей жизни я уже бывал в склепах и церковных подвалах, но это место было особенным. Чем дальше я шел, тем сильнее моя интуиция кричала об опасности и запретности этого места. Чем глубже я спускался, тем сильнее воздух наполнялся вкусом неизведанности и чужеродности. Такое было со мной впервые.

После последней ступеньки керосиновая лампа стала работать в несколько раз тусклее, так что мне пришлось вытянуть вперед свободную руку, чтобы ненароком не влететь в каменную стену.

Сложно сказать насколько глубоко вниз уходили приведшие меня сюда ступени. Ужасающая атмосфера этого места настолько исказила мое восприятие, что я перестал ощущать пространство и время как прежде. Все, что я мог сказать наверняка – у меня дико болели ноги.

Невозможно было мне определить и длину узенького коридора с издевательски низким потолком, через который я шел. Занял ли мой путь всего несколько минут или я шагал несколько часов?

Так или иначе, эта каменная кишка закончилась, и я попал в более ли менее просторную залу. Стены здесь были такими же серыми и такими же пустыми, как в коридоре, как и потолок, хоть и стал он немного выше.

К серо-голым левой и правой стене были придвинуты два небольших дубовых стола, накрытых лежавшими здесь неизвестно сколько тряпками. По природе своей я правша, так что правый стол первым стал предметом моего исследования.

Я осторожно сдвинул желто-бурую дряхлую тряпицу и увидел под ней несколько ножей разной формы и длины. В первые мгновения дикий первобытный страх окутал мою душу, но быстро отпустил – инструменты и правда могли когда-то использоваться запретным культом для жертвоприношений, но те времена давно прошли. Теперь это были лишь старые заржавевшие и затупившиеся железки, более чем десятилетие хранившиеся под такой же старой ветошью.

Все дальнейшие события являются ужасными последствиями моего нездорового любопытства.

Мой разум нарисовал картину, схожую с найденной мною под правым, и для левого стола, так что я без какой-либо щепетильности отодвинул и вторую тряпицу со оставшегося дубового старика.

Да, под ней тоже лежали аналогичные увиденным ранее ножи, но главное их отличие было в том, что они были в пригодном состоянии. Ими явно кто-то пользовался и не так уж давно, потому как лезвие отражало почти каждую морщинку на моем любопытном лице. Не на шутку занервничав, я бросил нож обратно на стол, и увидел, что на руке моей остались следы чьей-то крови.

Бежать. Бежать в номер и уезжать отсюда как можно скорее – вот, что нужно было сделать, но опьяненный мой рассудок повел меня вглубь, в следующий коридор.

Спустя еще некоторое время шествия по уже почти привычному мне узко-низкому коридору, я попал в новое для себя помещение. Это была невероятных размеров пещера, тут и там подпертая чем-то вроде бетонных колон и слабо освещенная несколькими факелами, светившими в разных углах этой громадной «комнаты».

Я приблизился к самой близкой мне западной стене и начал исследовать узоры в ней. Сложно было угадать что именно означают все эти фрески, что украшали каждую стену зала, потому как никаких привычных для своего глаза символов я найти не смог. Все это были непонятные завитушки, странные геометрические фигуры и абстрактные изображения, смысл которых понять мог только их автор или его окружение.

Наконец, я закончил исследование фресок и настенных рисунков и двинулся к тому, что самым первым в этой комнате привлекло мое внимание – к скелету.

Сначала мне показалось, что это просто скелет бедолаги, некогда принесенного в жертву странному богу, но чем ближе я к нему подходил, тем яснее мне становилось, что эта громадина человеком быть не может.

Огромных размеров кости распластались на полу, занимая общей площадью больше трех десятков квадратных метров и дико пугали, хоть и вдохновляли мой привередливый разум.

Я долго гадал кому могут принадлежать эти останки, но так и не пришел к выводу – экземпляр слишком отличался от скелетов всех известных мне существ. Он был немного меньше китового, но имел две длиннющие руки с клешнями вместо ладоней, пятиметровый (я измерил шагами) хвост, огромный вытянутый череп о шести глазницах, зубы его достигали нескольких десятков сантиметров, а ног не было вовсе.

Как мне тогда показалось, все это могло быть не более, чем искусным муляжом, вырезанным из дерева, камня или собранным из кучи чьих-то костей, так что я решил его как следует ощупать и, если захочется, забрать с собой какую-нибудь часть на память.

Главная моя ошибка.

Как только крошечная ладонь коснулась массивного черепа, мой мозг словно пронзили тысячи и тысячи тонких стальных игл одновременно. В одночасье я почувствовал, как пульсирует все мое тело, как кровеносные сосуды с дикой скоростью сжимаются и расширяются, а сердце вытанцовывало в моей груди абсолютно дикий танец с ритмом, что постоянно сбивался. Ноги мои подкосились, и я пал ниц, ударившись разрывающейся от боли головой о каменный пол, в глазах у меня потемнело.

Не знаю сколько я так пролежал, но в тот момент мне казалось, что целую вечность тело мое издевается надо мной, причиняя как страшную боль, так и крайне неприятные, противоречащие природе ощущения.

Пришел в себя я нескоро, но лучше бы не приходил вовсе и умер на месте, потому что дальше произошел настоящий кошмар.

Только стоило мне открыть глаза, я их тут же зажмурил, потому что останки со страшным ревом, чувствуемым только моим нутром, начали обрастать плотью. Длиннющие лапы существа стали дергаться, пытаясь найти опору и поднять огромную тушу, в глазницах появились черные угольки глаз с белой точкой в середине, игравшей роль зрачка. Лесенка ребер скрылась за алыми мышцами, а из таза стали расти три пары щупалец, достигающих длины около семи метров каждое. После начала появляться кожа. Голова обросла зеленовато-синей шкурой, спрятав мышцы лица, и аналогично ей такого же цвета оболочкой затянулось и все тело.

Спустя несколько минут этого ужасного зрелища передо мной оказалось титаническое нечто, пронизывающее каждый уголок моей души проницательным взглядом шести убийственно-черных глаз с маленьким белым бисером посередине. Чудище больше не лежало пластом на полу, а возвышалось над ничтожных размеров человеческим существом во всей своей извращенной красе, раскинув руки в стороны, клацая своими бритвенно-острыми клешнями, и монотонно двигая паутиной отвратительных щупалец.

Боль тысячи игл снова начала пронизывать мой мозг, но теперь вместе с ней следовал был голос. Глубинный мрачный голос, транслируемый прямо в мой разум из ниоткуда – пасть монстра была закрыта. Но я знал – говорит именно он. Противиться такому влиянию я был не в силах, так что мог только «слушать» и молиться о том, что выберусь отсюда живым.

Титан поведал мне о событиях давно минувших лет, когда он был вырван из своей привычной среды обитания далеко за звездами и пленен древним культом в этой пещере с помощью запретного обряда черной магии, как ее называют в нашем измерении.

Никакого отношения к этому народу существо не имело, но секта считала его своим богом и молила о помощи. Сначала космическому созданию было любопытно понаблюдать за представителями этого общества, и оно не стало противиться, а подыграло культу и охотно делилось знаниями о запределье их реальности в обмен на жертвоприношения.

Из-за особенностей восприятия времени, титан не заметил, как прошли десятилетия. Извращенный симбиоз продолжал существование, жертвоприношения и обитавший под храмом «бог» стали обыденностью для жителей Фастигума. Спустя годы они собрали так много неизвестной ранее, но трудно воспринимаемой человеческим разумом информации, что возомнили себя благословленными на «освобождение» физической оболочки своего идола.

Пока титан был отвлечен очередным развлечением в качестве принесения ему жертвы, старец-шаман провел новый ритуал черной магии и тело внеземной сущности стало распадаться на части и исчезать.

Недооценив свои силы, создание потерпело частичное поражение и культ перестал навещать его так же часто, как и раньше. Частичным поражение было потому, что погибла только телесная часть сущности. Разум его продолжал оставаться заточенным в пещере глубоко под землей.

Раз в несколько полугодий, последователи секты спускались вниз и совершали ритуальные убийства на радость своему богу, но больше не было ничего.

Дональд Френсис Купер – вот, кто неосознанно стал спасителем для плененного создания. Сотни лет оно выжидало, пока кто-нибудь достаточно беспечный коснется останков, чтобы перенести свое сознание в хоть и примитивный, но живой человеческий мозг.

Впитав в себя всю эту задевающую каждую струнку моей души информацию, я потерял сознание.

Спустя неизвестное мне количество времени я пришел в себя и увидел все так же, как и прежде, мирно лежащий огромный скелет.

Гигантские кости пробудили во мне все пережитые не так давно болезненно-неприятные ощущения и воспоминания о невероятной истории космического чудища, так что я без раздумий поднялся на ноги и бросился прочь, подобрав укатившуюся затухшую лампу.

Во время побега из ужасного места мне снова стало плохо у лестницы, по которой я спустился сюда. Мой мозг снова раскалывался на несколько частей, а сердце предательски сильно болело, так что я в очередной раз упал в обморок.

Разбудили меня лучи теплого игривого солнца, пробивающиеся сквозь мутное пыльное стекло. Я нашел себя лежащим в кровати своего номера без памяти о том, как я сюда добрался. Самое главное, что все вещи были при мне и никаких физических повреждений я на себе не обнаружил.

Превозмогая ужасную боль в ногах и помутнение рассудка, я расторопно собрал вещи, взял купленную вазу и выбежал из трактира. Направляясь туда, где мне помогут выбраться из города.

Через некоторое время пути я благополучно оказался дома, в родном Империадиле.

Первое время я чувствовал себя снова живым – ноги перестали ныть, разум мой очистился от привидевшегося мне в подвале, и самое главное – рыбой больше не воняло.

Я долго пытался понять что же именно стало причиной ужасных галлюцинаций, что я испытал на нижних уровнях священного здания, но единственной зацепкой оставалась рыбная вонь. Видимо моему организму стало настолько сложно терпеть ужасный запах, что он начал понемногу давать сбой, оттого мне и привиделся гигантский скелет прибывшего из космоса создания, обрастающий плотью.

Вазу мы успешно продали какому-то очередному заурядному коллекционеру, всеми силами пытающегося сделать свою коллекцию особенной, и жизнь продолжала идти вперед.

Пережитому мной я нашел применение и написал повесть, которую назвал «Живущий в темноте», но особого успеха она, увы, не возымела.

Только вот чем дальше, тем хуже.

Спустя примерно год после командировки я начал плохо спать. Бессонница мучила мое тело и разум, препятствуя спокойной жизни, изнуряя мой организм. Нередко я находил себя в незнакомых мне местах города без воспоминаний о том, как я сюда попал. В редкие моменты сна я обязательно или лунатил или снова видел перед собой гигантскую титанову морду, шепчущую мне слова благодарности.

Пару раз я находил на своем теле страшные порезы.

Несколько месяцев ужасного существования почти свели меня с ума. Все реже я управлял своим телом и разумом, все чаще я находился в каком-то странном небытие.

В нечастые часы адекватного самочувствия я писал эту исповедь и искал способа излечения, но безрезультатно.

Дорогой читатель, нашедший в себе силы дойти до конца этого ужасного повествования – я тебе прошу, нет, умоляю! Держись подальше от пограничного города под названием Фастигум и ни в коем случае, ни при каких обстоятельствах, не суйся в храм на холме!

Я не знаю моя ли это заслуга в том, что оно до сих пор не вырвалось за пределы моего тела и рассудка, но я точно могу сказать, что могущества существа хватит, чтобы превратить нашу жизнь в кромешный кошмар.

Искать меня не имеет смысла, скорее всего дальше мне будет становиться еще хуже, и никакие врачи мне не помогут. Надеюсь лишь на то, что мучения продлятся недолго.

Дональд Френсис Купер