Чума Абиссинского побережья

Глава 1

Старик-процентщик даже не вздрогнул, когда чёрный каджит, чуть пригнувшись, втиснулся в душную маленькую комнату, служившую бретонцу кабинетом. Продолжил, как ни в чём не бывало, пересчитывать монетки и записывать что-то в большую потрёпанную книгу. Его пухлые руки ловко мельтешили, словно сами делали своё дело, старик лишь следил за ними внимательным взглядом.

Котяра тоже никуда не торопился этим вечером. Он пробежался скучающим зелёным взглядом по мебели и книгам, игнорируя самого ростовщика. В два шага оказался у стола, уселся напротив. Двое серебристых, глядящих друг на друга морских драконов на груди каджита, блестели в свете неяркой лампы, явно отвлекая бретонца от работы.

Однако, только когда последняя аккуратная стопка золотых перекочевала в сундучок, старик закрыл свой фолиант, убрал его в ящик стола, запер тот на ключ, а ключ убрал в карман. Наконец, он сцепил руки “замочком” перед собой и тепло улыбнулся Войду, точно старому другу.

– Ах, – воскликнул ростовщик, манерно растягивая гласные, – сам Войд, чума Абиссинского побережья!

Котяра фыркнул, дёрнув белыми кисточками на ушах.

– Так-то меня теперь зовут?

– О, да! Вы держите в ужасе все рыбацкие деревушки, господин наёмник. Вами пугают детишек, если те не желают вовремя укладываться спать.

Чёрный в голос расхохотался.

– Так вот что имела в виду та благородная леди, говоря, что моя слава бежит впереди меня… я местный бабайка!

Улыбка бретонца на секунду дрогнула.

– Так барон – ваших рук дело, господин Войд?..

– Моих, – кивнул каджит.

Они помолчали некоторое время, глядя друг на друга.

– Так что же, – первым не выдержал процентщик, – эти оборванцы наняли вас?

Войд медленно кивнул. Старик не подал виду, но каджит заметил, как тот покрылся испариной, и как маленькая венка на его виске затрепетала, точно вспугнутая птичка.

– Хах, что ж. Вот же… Много?

Котяра равнодушно повёл плечом.

– Негодяи, – покачал головой старик. – Пропивают свои снасти, дома, идут ко мне – я их, значит, выручаю, беру-то совсем мизерный процент. А они вместо возвращения долгов – насылают на меня головорезов.

Бретонец скорбно поджал губы и покрутил большими пальцами.

– Вам не впервой, значит? – спросил чёрный как бы невзначай, доставая из ножен большой охотничий нож, при виде которого бретон издал какой-то клокочущий звук.

– Как сказать, – старик нервно облизнул губы. – Обычно я узнавал о покушениях от своих…

– От своих собственных головорезов? – вежливо предположил котяра.

– Хах, от своих… помощников, я хотел сказать. Что, в общем-то, не имеет значения сейчас, и раз уж вы здесь, господин Войд, полагаю, таковых я больше не имею.

Войд провёл большим пальцем по тыльной стороне своего ножа, глядя ростовщику в глаза. Он отметил, как тот хорошо держится в сложившейся ситуации.

– И всё же, наверняка эти босяки не собрали вам такой уж большой гонорар, господин Войд? – по-своему истолковав котовье молчание, затараторил бретонец. – Так… так мы могли бы, к примеру, договориться?.. Я бы мог, безусловно, заплатить вам больше… скажем, в три… нет, даже в пять раз больше? Да? – раз уж Войд не перебил его, процентщик решил, что нащупал нужную ниточку, и продолжил, вновь расплываясь в улыбке:. – И даже убивать никого не придётся! Легчайшие деньги, господин Войд, для вас - легчайшие! Вы просто уйдёте с деньгами, а мы тут уж сами как-нибудь разберёмся, хах, с этакими-то трусами и оборванцами!

– А что же, и такие слухи про меня ходят? – каджит скосил зелёный глаз на старика, с удовольствием отмечая, как самодовольная улыбка снова сползает с его жирной физиономии.

– Н-ну что вы, что вы, и я, конечно же, никому об этом не расскажу! И никто не расскажет! И… десять! Я заплачу в десять раз больше, господин Войд! Ну, вы же – вы же наёмник, в конце концов, вы же делаете это ради денег, разве не так?

– Может, и так, а может, мне просто нравится убивать? – ответил Войд. – Кто же меня разберёт? Может, я вас убью и сам заберу всё ваше золото.

Ростовщик всплеснул руками.

– Так ведь тут вовсе не много у меня хранится!

Каджит осклабился.

– А где?

Бретонец понял, что проговорился. Он побледнел, разом затрясся и начал хватать ртом воздух, силясь как-то выкрутиться.

– Я… я… н-не то имел… х-хы… я-я… я покажу вам, господин Войд, так? Покажу свой тайник, вы возьмёте оттуда что угодно – д-да хоть всё! И… и мы разойдёмся мирно… так ведь? Договоримся? – глаза старикашки бегали, он сам не верил уже в свои слова.

Котяра помолчал, растягивая удовольствие. Наконец, он вздохнул.

– Или, – вкрадчиво ответил он, – ты нарисуешь карту.

Старик аж икнул от неожиданности.

– И вы меня отпустите?

– И тогда я не стану тебя пытать перед смертью.

*****

Котяра стоял над ростовщиком, точно учитель над нерадивым учеником, одной рукой опершись на стол, другую уперев в бок, и сдвинув брови к переносице, следил, как закорючки выходят из-под пера бретонца. Последний заметно нервничал, руки его дрожали, он то и дело ставил кляксы, в пятый раз перерисовывая карту.

– Это что? – ткнул когтем Войд в закорючку.

– Р-ручей, – измученно выдохнул старик.

– Не похоже… А тут что?

– Это… мм… – ростовщик замялся и, прищурившись, всмотрелся в карту, словно не он её только что рисовал. – Это… л-лес?

– Лес?

– Лес.

– Угу… и в лесу?..

– Сундук.

– Издеваешься?

– Ч-ч-что не так?..

– Ты сказал, что у тебя там склад!

– Это… условно, господин Войд. Там склад. В п-пещере, понимаете?

– Склад в сундуке, а сундук в пещере?

– Нет, в пещере дверь, на двери замок, а за дверью сундуки.

Каджит шумно вдохнул, задержав дыхание и резко выдохнул. Старик вздрогнул, сжался и комнату наполнил зловонный запах.

Войд фыркнул.

– Так. Как выглядит вход в пещеру?

– Я… я сделаю пометки вам на задней стороне…

Процентщик перевернул пергамент и быстро начал строчить текст мелким-мелким почерком.

– Вот.

Войд взял в руки листок и долго всматривался в написанное.

– Что такое кошни?

– Ммм… там написано “камни”.

– Тени тебя поглоти, старикашка! – взревел наёмник и бросил бумагу в камин. Оскалившись, чёрный с усилием перевернул тяжёлый стол. – Вставай. Идём, прогуляемся. Покажешь мне свой склад. И без фокусов!

Ростовщик послушно поднялся, коленки его заметно дрожали. Войд жестом остановил его, снял с него широкий атласный пояс и связал руки.

Особняк ростовщика очень удобно стоял на отшибе, и они очень быстро вошли в лес. Старик трясся, то и дело запинался о корни в темноте и, кажется, даже изредка всхлипывал, при этом беспрестанно оглядываясь назад, на удаляющиеся огни своего дома.

Наконец, спустя долгое время стариковских всхлипываний и спотыканий, они дошли до пещеры. Внутри царила кромешная тьма.

– Позвольте зажечь фонарь, господин Войд? Я не то, что в замочную скважину не попаду, я и двери не разгляжу!

Каджит посмотрел на ростовщика долгим задумчивым взглядом. Он-то прекрасно всё видел.

– Ладно, – разрешил кот.

Процентщик связанными руками попытался залезть в карман, но из-за большого живота ему этого не удавалось. Войд, глядя на эти потуги с кривой усмешкой, наконец сжалился и сам извлёк огниво из ростовщичьего кармана и подвёл его к одиноко стоящему у стены фонарю. Едва свет озарил это место, из глубины пещеры раздался суровый медвежий рёв. Войд тут же выхватил нож, решив, что старик завёл его в ловушку, тот однако даже не шелохнулся.

– Это иллюзия, – пояснил он. – Идёмте.

Каджит хмыкнул. Умно! Но нож решил не убирать.

Двинулись вглубь. Чуть дальше пещера делала резкий поворот, чёрный навострил уши, но ничего не услышал. Сразу за поворотом проход преграждала решётка, а за решёткой уже крепкая деревянная дверь.

Пожилой бретонец завозился с замками, руки его тряслись. Звон проворачивающегося ключа гулким эхом прогремел в тишине пещеры, многократно отражаясь от камня, ударяя по ушам и заставляя поморщиться. Наконец, последний замок был открыт.

Войд практически втолкнул ростовщика внутрь на случай очередной ловушки. Ничего. Он сунул голову вслед и аж присвистнул от увиденного. Чётко вытесанная в камне прямоугольная комната длиной шагов в шесть и высотой в пару Войдовых роста, заставленная стеллажами, а на них - сундуки. Несметное количество.

Ростовщик, оставив фонарь у входа, тихонько забился в угол. То ли смирился со своей участью, то ли надеялся, что каджит от жадности забудет доделать дело. Войд же, зайдя в сокровищницу, по-хозяйски осмотрелся, походил туда-сюда, уперев руки в боки. На первый взгляд все сундуки выглядели одинаково. Весело хыхнув, он схватил первый попавшийся и пошёл на выход. В дверях остановился.

– Ах, да, чуть не забыл!

Бретон сдавленно пискнул из своего угла. Каджит поставил сундук на пол, залез в карман и, вытащив смятое письмо, протянул его ростовщику. Тот нерешительно дёрнулся, замер, сделал пару шагов, снова замер, наконец дошёл до письма и взял его в руки. Едва прочитав, от кого было послание, старик побагровел и затрясся.

– Ты! – заорал он, забыв о былой вежливости, – Ты не мог! Я думал… мне конец! А ты! Посыльным заделался у ричменов?!

– Мне показалось это забавным, – повёл плечом Войд.

Пока процентщик пытался в свете фонаря прочесть письмо, каджит поднял с пола сундук и ушёл.

*******

Луны клонились к закату, с противоположной стороны небо уже начинало едва заметно светлеть. Деревня находилась в сени большой горы, потому ещё была окутана тьмой, но вот-вот должна была проснуться. Тишину этого раннего утра прорезал необычный звон, будто кто-то тряс бубен. Тишина постояла одно мгновение и звон раздался снова. Какой сумасшедший решил побренчать в такую рань? В домах началось движение, слышалось ворчание, стали загораться свечи, кто-то боязливо выглядывал из-за занавесок.

– Золото! Это золото! – резкий мальчишеский голос раздался среди звона. – Оно сыпется с неба!

Застучали двери и башмаки, улица наполнилась гомоном, перекрывая звон. Люди бросились собирать с земли монеты. Кто-то заплакал, кто-то засмеялся.

А Войд сидел на крыше самого большого деревенского дома, поставив локти на колени и подперев голову кулаком. Рядом с ним стоял открытый сундук, из которого он брал пригоршню монет и лениво кидал вниз. Он повторял это действие раз за разом, пока рука не нащупала дно. Чёрный оживился, заглянул в сундук и довольно хмыкнул. Он собрал штук шесть оставшихся монет, забившихся по углам, сунул их в карман, перекинул ноги через конёк крыши и скатился, точно с горки.

А затем, сунув обе руки глубоко в карманы, ушёл.