Чудовище

Глава 1

Серебристая лисица юрко проскальзывала между ветвей низкорослых кустарников. Ее ослепительная шерсть лоснилась на солнце, и издалека казалось, словно это луч серебряного света озорным ручьем просачивается между сочными раскидистыми ветвями.

Остановилась.

Черный маленький нос нервно подрагивал. Зоркие, слегка раскосые глаза замерли на мгновение, уловив цель. Она пригнула голову, настороженно дергая ушами, пытаясь уловить нужные звуки в этой лесной какофонии.

Уловила.

Затаилась, прижавшись маленьким телом к влажной земле, покрытой пушистым мхом и сочными травами, чтобы ее не заметили. После нескольких минут наблюдений вихрем помчалась назад. Разведка принесла свои плоды. Она учуяла Гаков.

Нечисть оказалась достаточно близко. Лисица знала, что длинные ноги чудовищ позволяли им передвигаться быстро. Времени для отступления не было - враги быстро нагоняли, хоть и юркое, а все же маленькое существо.

Перескочив очередной толстый поваленный ствол, давно обросший сочным мхом и влажными грибами, остановилась, нервно фыркнув. Шкура ее засияла ослепительным светом, лисица вздыбилась, поднимаясь на задние лапы. Конечности вытягивались, обретая более знакомые для нее образы.

Через мгновение, между высокими деревьями уже стояла не лиса, а белокурая волшебница, в длинной облегающей кольчуге драконьей вязи, цвета морозного инея. Серебро волос разлилось по плечам, падая лунным водопадом до округлостей бедер. Она бросила через плечо обремененный взгляд бесцветных глаз. Не разглядев врага, напряглась, выпуская из спины белоснежные крылья. Крупные перья затрепыхались на лесном сквозняке, но девушка резко ударила ими о землю, загребая под жилистую мощь воздушные потоки. Хрупкое тело оторвалось от земли. Она взмыла вверх, набирая скорость и пробираясь сквозь потолок из зеленой листвы.

Небо встретило ее теплым приветливым светом. Она поднялась выше, направляясь в лагерь, который они разбили совсем близко к городу под названием Старый Очаг. И, судя по результатам этой вылазки, волшебница понимала, что лагерь они разбили слишком близко. Теперь, нужно торопиться, чтобы успеть всех предупредить…

***********

Велесса.

Мне понадобилось не так много времени, чтобы долететь из леса Древних до окраин Старого Очага. Это было не такой хорошей новостью, как хотелось бы, потому что означало, что враг тоже скоро будет здесь.

Завидев наш лагерь, я резко спикировала, ударив размашистыми крыльями у самой земли. Капитана Вильяма обдало пылью, полетевшей клубами из-под места моего приземления, от чего он невольно зачихал забавными волчьими чихами. Быстро собрался, сдерживая очередной порыв негодования в мою сторону. Большую часть своего времени (как и сейчас) он проводил в обличье ликана, оставаясь наполовину волком, наполовину человеком.

— Когда ты научишься приземляться более мягко, Велесса? — недовольно пробасил он, сурово глядя на меня.

— Гаки. В нескольких киллометрах от нас. Надо объявлять тревогу! - нагло перебила я старшего по званию, но Вильям не придал значение этому всплеску неуважения к правилам и лишь сурово нахмурил брови.

— Сколько их?

— Много, - в голосе не было волнения, но, думаю, он все увидел в глазах. — Столько нечисти в одном месте мы еще не видели, капитан, - почти шепотом протянула я, улавливая суровый взгляд черных глаз командира.

— Жозеф, — громко прорычал он в длинные коридоры военного лагеря. Я сновала взглядом средь многочисленных шатров, пытаясь разглядеть неуемного тигра среди воинов Старого Очага.

Из-за тонкой пелены дыма от тлеющего костра показалась белобрысая, с легкой рыжиной, макушка оборотня. Наверняка опять играл в камушки с местными вояками, усмехнулась я про себя, но вслух ничего не сказала.

— Чего, капитан?

Вильям быстро зашагал в его сторону, тяжело гремя стальными доспехами.

— Найди капитана Октавио, быстро! Трубите тревогу. Гаки в нескольких киллометрах от нас. Скоро будут здесь! — бросил он светловолосому оборотню наспех, не останавливаясь, уверенно направляясь в свой шатер.

— Их много? — растерянно бросил оборотень в третьем (человеческом) обличье своему командиру. Вильям притормозил, посмотрев Жозефу в глаза.

— Столько нечисти мы еще не видели, — чуть тише пробасил он.

Жозеф понимал, что это значит. За долгие годы походов, мы повидали нечисти столько, сколько даже старухи не рассказывали в своих страшных сказках непослушным отпрыскам земель Эдгора.

Жоз подорвался с места, стрелой метнувшись в сторону самого большого шатра, что находился метрах в тридцати от нас.

Раздался оглушающий звук горна. Лагерь ожил, на моих глазах превращаясь в некое подобие разрушенного муравейника. Крики солдат перемешались с лязгом металла и строгими криками командиров.

Люди стекались к линии обороны.

Я взмахнула руками, собирая призрачные нити магии, которые нежно-лиловым светом окутали тонкие пальцы. Через мгновение передо мной появился белоснежный пегас, шкура которого играла мягкими серебристыми переливами.

Не прошло и пяти минут, как армия Очага была готова к нападению. Я стояла в авангарде, окруженная знакомыми лицами.

Капитан Октавио восседал на Регхаре - авлаарском скакуне, больше похожем на бескрылого маленького дракона. Вильям и Жозеф приняли форму зверя, предпочитая встретить врага в своем природном, зверином обличье (к слову, размером они не уступали тому самому Регхару).

— А где мой брат? — опомнившись, поинтересовалась я, но группа лишь поочередно пожала плечами.

Оглядевшись, не увидела Рэна. Что ж, думаю, он нашел свое место в этой битве. Пусть лучше будет в рядах поддержки. Все-таки эльфийскому лучнику лучше стоять в рядах себе подобных, хоть и такому талантливому, как мой брат.

Взгляд снова вернулся к линии обороны. Лес начинался в трехста метрах от нас, и за плотной стеной вековых деревьев не было видно ничего. Эти ровные триста метров, покрытые зеленой травой и весенними цветами очень скоро станут последним пристанищем для многих людей, которых демоны успеют взять в свои объятья. Но, если сейчас мы не выстоим, весь город утонет в крови. Воины это понимали.

Это понимала и я.

Услышав нарастающий гул в сердце леса, я сконцентрировалась, притягивая к себе потоки магии.

— Готовься! — раздался громкий грубый голос Октавио.

Гул приближался. Я слышала мерзкое чавканье этих тварей. Сила во мне нарастала.

— Стрелы наложить! — снова скомандовал капитан.

Кусты под вековыми деревьями зашевелились, и из леса посыпались серые вытянутые тела Гаков. Вонь накрыла наши ряды, будто подгоняемая их длинными жилистыми конечностями.

— Огонь!

На мерзких существ полились потоки стрел. Часть тварей кубарем полетела на землю. Остальные хрипели, несясь на нас и раскрывая широкие рты, наполненные вязкой слюной. Люди ринулись им навстречу, принимая их жажду плоти ответным подарком холодной стали. Тут же послышались крики боли и звуки рвущейся плоти. Этот звук выделялся даже через лязг металла и хрипы чудовищ.

Вильям, Жоз и солдаты, стоящие рядом, рванули вперед, встречая стену противника. Я выпустила крылья и загребла воздух под их жилистую мощь. Поднявшись вверх, повисла над гущей битвы. Поляна напоминала море, взволнованное, сумасшедшее, губительное. Два течения встретились, бушуя в водоворотах смерти.

Притянула энергию, собирая ее в тонкие нити. Почувствовала, как эта энергия проникает в меня, сдавливая сердце. Соединила ладони, позволяя энергии сконцентрироваться, вырываясь наружу. Руки обжигало теплом. Когда комок набрал силу в моих руках, повернула ладони, отталкивая его от себя. Расцвел огненный вихрь, пожирающий тела полудемонов. Воздух наполнился отвратительным запахом паленой плоти. Обгорелые тушки, лишенные волос, валились на землю, и их тут же накрывали новые потоки чудовищ.

“Они похожи на людей…” — пронеслась вдруг грустная мысль у меня в голове.

Но останавливаться было нельзя.

Я нащупывала магические нити вокруг, стягивала их, переплетала и накапливала. Сжигала противников липким огнем, испепеляла молниями. От напора магической энергии, белоснежные крылья постепенно увеличивались, причиняя боль. Именно крылья дают эльфу возможность пользоваться магией.

Я чувствовала, как ниточки в моих руках крепнут, приобретая цирконовый оттенок. Ощущала их приятное тепло. Впитывала. И, когда они были готовы, крепко сжимала в ладонях, превращая в оружие.

— Перестроение! — раздался уже хрипловатый голос капитана Старого Очага.

Нас откидывали назад, ближе к стенам города. Жуткий смрад сдавливал грудь и с каждой минутой становилось все труднее дышать. Пахло испражнениями, гарью и кровью.

Пахло смертью.

Воздух прорезали крики и стоны, вперемешку с рычаниями тысяч чудовищ. Я потеряла из вида свою команду. Бой скорее напоминал мясорубку, оборот которой все нарастал, не оставляя нам ни капли надежды на хороший исход. С каждым залпом атак старалась уничтожить больше чудовищ, чтобы дать возможность союзной пехоте прорваться в плотные ряды тварей, но чудовищ было слишком много.

Под безжизненными телами людей и демонов уже не было видно земли.

Все шло не так...

С ужасом осознала, что резерв армии очень скоро иссякнет. А враг все наступал. В их глазах не было жалости, не было страха. Была только жажда… Говорят, Гаками становятся люди, грешащие при жизни жадностью и обжорством.

В голове пронеслась неприятная мысль: “все-таки, это были люди…”.

Но откуда столько проклятых душ взялось на этой благословенной земле? Я не знала. И, думаю, не узнаю.

— Отступаем! — послышался дрожащий, но между тем достаточно громкий голос Октавио откуда-то сзади.

Я сотворила очередное заклинание, с ужасом оглядев поле боя.

— Нет! Нельзя! Позади ведь… Позади город! — гневно прокричала в пучину битвы, но ответа не последовало.

В душе зародилась ярость. Если мы, сильнейшие мира сего не можем защитить один город, то какова цена нашего величия? Или мы просто лжецы, пользующиеся всеми благами и почестями гордого звания королевских “охотников”?

Мы никогда не проигрывали. Мы возвращали нечисть туда, где ей самое место - в преисподнюю. Это наша миссия, наш долг!

По груди пролился огонь. Была ли это ненависть? Ненависть к врагу, или может к себе? К собственной слабости, беспомощности. А может просто жгучее чувство несправедливости? Я не знала… Но я чувствовала, как это обжигающее безумие поглощает меня, сжигая изнутри.

Взмыла вверх. Все вокруг плыло. Реальность ощущалась по-другому. Происходящее было похоже на сон. Зыбкий, липкий сон из которого не вырваться.

Окидывала взглядом безумное море из чудовищ и издыхающих союзников. Страх людей подо мной. Их ужас от осознания пришедшей погибели. Казалось, его можно было ощутить кожей.

Потоки энергии витали вокруг, словно играя со мной.

Сконцентрировалась.

Боль раздирала нутро. Почувствовала, как крылья вырывались из спины, разрывая кожу, становясь все крупней. Магия внутри росла, ища выход, тело едва выдерживало нагрузку, но я терпела.

Закричала, не в силах терпеть эту боль, но, тем не менее, не выпускала магию наружу. Перед глазами пронесся образ брата, в те времена, когда он еще был мальчишкой. Когда глаза его были добрее, когда он улыбался. Его разбитые губы, покрытые ссадинами и синяками руки. Образы взрослых мужчин, без зазрения совести избивающие эльфийского мальчика. Я не могла защитить его тогда, из-за этого я потеряла его улыбку. Но я просто обязана защитить его сейчас!

Махнула рукой, и алое зарево пожаров накрыло лес. От бешеного потока магии кожа на руках поплавилась и поплыла.

В воздухе перемешались сотни запахов: дерева, горящей плоти, крови… Запах смерти чувствовался даже на высоте в двадцать метров от земли. Я жгла врага беспощадно, ощущая, как легкое безумие поглощает сознание.

Не знаю, сколько это продолжалось. Время потеряло свой счет. Оно было мне не нужно. Не важно. Важна была я и сотни жизней, что оборвутся сегодня здесь. Навсегда.

Чувствовала потоки магии, скрытые в зыбкой реальности, ощущала их кожей. Поглощала. Жадно. Неистово!

Небо затянуло тучами. Я чувствовала свет. Он окружал меня, вырывался, сжигал, но я не готова была выпустить его. Не сейчас… Еще чуть-чуть…

С неба ударили молнии, разрывая ряды противника, а из самого центра бушующего небосвода завился в бешеной агонии черный смерч, сметая все на своем пути. Разделяясь и набирая обороты.

Воины очага отступили, позволяя стихии неиствовать. Грохот и гул оглушали. Волны ненасытных демонов потоками стекались в вихри, оставляя свои глупые и бессмысленные жизни в эпицентре самой смерти.

Я была этой смертью.

Я управляла ей, наслаждалась, чувствуя, что медленно умираю, разрываемая магией, что переполняла сейчас мое тело. Силы покидали. Я понимала, что для меня все закончится сегодня. Сейчас...

Перед глазами всплыл образ Рэна. “Наверняка он будет злиться”, - грустно подумала я.

Огонь внутри угасал. С этим огнем отступала и стихия. Черный песок постепенно заполнял взор и, в какой-то момент, тело отказалось слушаться. Я отдалась в мягкие объятия свободного падения.

Прости меня, Рэн…

******

Тишина. Она больно давила на уши. Тьма. Безмятежность. Жить сложнее. Здесь же, вечный покой…

Сколько я находилась в этом состоянии, я не знала.

Очнулась в пещере. Огонь извивался посередине, играя тусклым светом на шершавых стенах цвета охры.

Тогда, сквозь пелену тумана на усталых глазах, я увидела его…

Ликан с черной шерстью сидел у костра, невозмутимо водя бруском по острию кинжала.

Он лишь бросил на меня хмурый взгляд. Молчал. Я тоже.

******

Сколько дней я находилась здесь? Три, а может пять? Я не знала.

Только через несколько часов после пробуждения осколки памяти начали сверкать в сознании. Помню, как очнулась после падения. Была ночь. Вокруг завывает пурга, и вьются звери. Снег колол открытые участки тела. Помню зверский холод. Могла ли я умереть второй раз? И, была ли вообще мертва? Я не знала. Знала лишь то, что оставалась одна, в темноте, что не было сил отбиваться. Знала, что умру.

Именно в момент отчаянья появился он. Оборотень в черной волчьей шкуре.

Он притащил меня в пещеру. Поил, выхаживал. Сознание вернулось вместе с осколками воспоминаний о холодной ночи и чудесном спасении.

Когда зверь ушел на охоту, сползла с лежанки, покрытой хворостом и шкурами. Подползла к костру и взяла кинжал, который ликан так усердно точил. Сталь играла отблесками, словно смеясь надо мной. Смеясь над отражением совершенно другой девушки, которое я увидела, пытаясь разглядеть себя.

Руки дрожали. Я понимала, что магия ушла. Я больше не Велесса, я не великая волшебница королевства. Без магии мои волосы из струящегося серебра обратились в рыжеватые лохмы, кожа не наполнена аристократичным светлым сиянием, она стала обычной, сероватой, с редкими веснушками на носу, и глаза… В них нет блеска, нет жизни. Усталые, блеклые, с медной радужкой они казались слегка раскосыми. А теперь еще и наполнялись слезами…

В невысокий вход, укрытый шкурами, вошел черный зверь. Я вздрогнула. Он окинул меня взглядом горящих медовых глаз и выпустил из пасти добычу.

Выгнулся дугой, подтянулся, обращаясь в ликана.

Зачем-то сжала рукоять кинжала. Нет, я понимала, что без магии у меня нет шансов. Понимала, и все-таки…

Когда он закончил обращение, я вспомнила его.

Мы сходились в схватке под Склаусом Крылатого селения. Тогда я победила, обратила зверя в бегство, потому что у меня была сила. Теперь же, ее нет. Зачем я ему? Что он хочет? Отомстить? Сделать своей рабыней?

Слеза сорвалась с ресниц и, минуя щеку, упала в пыль. Я понимала, что теперь он может сделать со мной все. Потому что я слаба, а слабых судьба не прощает.

— Как тебя зовут? — раздался утробный голос ликана, внезапно занявшегося добычей. Будто ему не было дела до меня и кинжала в слабых женских руках.

Я вздрогнула.

Пришло осознание, что он меня не помнит. Или попросту не узнал. Однако легче почему-то не стало.

— Мари, — на ходу солгала.

Ликан подошел ближе, показательно распорол мертвому зайцу брюхо одним лишь когтем, опустошая содержимое.

Протянула ему кинжал, уводя взгляд. Не было смысла держать его у себя.

Ликан искоса посмотрел и хмыкнул, уловив мои мысли. Принял холодную сталь из моих рук.

— Теперь рассказывай, Мари, я хочу знать о тебе все.

******

Ликан внимательно слушал мой рассказ, пока красное мясо кролика шкварчало над костром. Он потягивал из бурдюка пойло, и на всю пещеру распространялся мерзкий запах кислятины.

— Так, значит ты служительница Склауса? — повторил он мою маленькую ложь и сделал очередной глоток.

Это была первая версия, пришедшая в голову, которую я и выпалила. Ликан смотрел на языки пламени, о чем-то размышляя. Через некоторое время он снова заговорил.

— Значит, ты считаешь меня чудовищем, ведь так? — глаза цвета меда едва заметно засветились в полумраке.

Какое-то время я молчала, глядя на пляшущий костер, ощущая раздражение. Как может задавать он такие вопросы? Провоцирует? Ведь он знает ответ.

— Вы заодно с нечистью, — пытаясь сдерживаться, прорычала я, но сдерживаться было все труднее, - вы нападаете на наши земли, убиваете эльфов, людей и оборотней. Вы научили Гаков объединяться для сражений с нами, вы пытаетесь уничтожить нас, собирая Горгулий и Кикимор в свою армию. И после этого ты сам не считаешь себя чудовищем?

Ликан поднялся на ноги. Бугры мышц на сильных руках напряглись, кулаки сжались в диком напряжении. Оскал сверкнул в полумраке, а глаза засветились яростью. Мощная широкая фигура возвысилась надо мной. Он не говорил, он рычал:

— А ты никогда не задумывалась, почему мы это делаем? Ты не думала, что вы, дети великого Эдгора, вытеснили нечисть со своих земель? Ты не думала о том, что это вы убийцы? Вам всегда мало. Вам нужна земля для посевов, озера для полива, болота для… да просто так! А куда деваться Виевичам и Кикиморам? Куда деваться Водяным и Гакам? Они тоже хотят просто жить! Но служители решили, что они зло и от них нужно избавиться! А я? А такие как я? Чем же мы провинились?

Резкое движение, и оборотень уже нависал надо мной. Словно зверь, таящийся на охоте долгие часы и вдруг накинувшийся на добычу. Но он не спешил вонзать свои клыки. Он был совсем близко к лицу, вдыхая ноздрями мой запах. Я не прерывала зрительный контакт, понимая, что это только выводило зверя из себя. Ликан криво улыбнулся, плохо маскируя ярость. Он продолжил:

— Мы ведь такие же, как и вы, милая Мари. Из той же плоти и крови, рожденные в том же мире, такими же оборотнями, что служат в ваших войсках. Одно лишь различие – цвет шерсти. «Поцелованные тьмой», так вы нас зовете? У кого черная шерсть, те и душой черны, ведь так? Нас ненавидели. Нас боялись. Нас презирали. И в итоге нас изгнали. Только, вот незадача, куда бежать, когда все земли принадлежат вам?

Он говорил, и горячее дыхание обжигало кожу. Пахло брагой и ненавистью. Кто-бы что ни говорил, но у лютой ненависти есть свой запах. И теперь я его точно знала.

Я не сдавалась. Не уводила взгляд, не дрожала. Это они отняли у Рэна улыбку. Они заставили нас выживать, будучи детьми. Пробиваться в ряды армии, чтобы получить свое место под солнцем. Нет. Даже не так. Просто получить свое место в этом тупом и жестоком мире. Они – чудовища! Это я знала с детства и не хотела верить пустым словам. Выход есть всегда. Это был их выбор - убивать себе подобных. Они затеяли эту войну, и за это я их ненавижу.

— Ты убеждаешь меня, что вы не чудовища, что Химеры и Гаки – жертвы, гонимые детьми Эдгора, но один Гак способен разорвать целую семью, Кикиморы зачаровывали путников без жалости, заманивая в болота, а Баньши сводили с ума целые деревни… Сколько жизней они отобрали. Какая сила в них таится! Если они отбирали жизни, разве нельзя считать их чудовищами?

— Это их природа! Вы вторгаетесь на их земли – они защищаются! Неужели это не очевидно?

Повисла тяжелая минута тишины.

Вдруг он приблизился еще ближе и заговорил чуть тише:

— Ты можешь протестовать, но не смотри мне в глаза…

Я не подчинялась. Не хотелось уступать ему. Снова оскал, плохо скрываемый кривой улыбкой.

— Кто ты, милая Мари, расскажи мне правду про себя.

Сглотнула, сжимая зубы в подобии оскала, но все же ответила:

— Я – сирота. Служительница Склауса Старого очага.

— Ты врешь!

— Не вру!

Он толкнул меня, повалив на землю. Радужка хмурых глаз засветилась ярче. От неожиданности я охнула, выгнувшись от острой боли в лопатках. Одним резким движением когтей он распорол ткань платья. Больно схватив руки за запястья, поднял их над моей головой и прижал к земле, нависнув сверху.

— Что ты делаешь? — вскрикнула я, испугавшись внезапной близости.

Ликан прижимал меня своим телом.

— А на что это похоже? — дыхание его становилось все более глубоким и прерывистым, но в глазах сверкал гнев. Грубые черты лица, казалось, заострились. Тихо рыча и скаля островатые зубы, он продолжил:

— Как я мог забыть, что это не проблема для служителей и для всех их приближенных, ведь так?

— Отпусти!

— Зачем же? В этом ведь нет ничего плохого. Твое тело в обмен на мое покровительство и защиту. Я больше не буду давить на тебя, буду защищать, кормить. Все честно.

Ликан скрестил мои запястья и крепко сжал их когтистой рукой. Другая поползла вниз.

Я закричала, выгибаясь и пытаясь вырваться. Но под тяжестью его тела это было тщетно. Он впился в шею губами, пробуя на вкус мою кожу. Я взревела, не оставляя попыток вырваться. Извивалась, пытаясь сбросить его с себя. Крики становились более хриплыми, но зверь не торопился, обжигая мою шею своими поцелуями, медленно, вдумчиво, словно хотел продлить эту муку как можно дольше. Пыталась вывернуться, но он крепко держал.

— Прошу, нет…

Понимала, что ничего не могу сделать. Что слаба и беспомощна в лапах зверя. И что никто не придет на помощь.

И тут я заплакала.

Горячие слезы затекали в уши, пока я пыталась скинуть монстра с себя.

Почему-то, он разжал стальную хватку пальцев. Отстранился, давая мне возможность ускользнуть из стальных объятий.

Быстро выбралась и забилась в угол пещеры сразу за лежанкой, прижимая колени к груди, наивно пытаясь прикрыться. Тело трясло, от переживаемого ужаса, мне не хватало воздуха. Я задыхалась. Слезы попали в рот, оставив неприятный вкус соли и горечи. Смотрела исподлобья на ликана, пытаясь выровнять сбивчивое дыхание.

Он взял большую шкуру и, подойдя, прикрыл мое тело. Вцепилась в нее, словно в спасательный щит, не отрывая взгляда от зверя, жадно хватая ртом глотки спертого воздуха. Он встал на одно колено передо мной так, чтобы наши глаза были на одном уровне.

— Ты не дочь служителя, — спокойно заключил тот, — и не сирота. Потому что сироты рано привыкают к насилию и несправедливости, а служители Склаусов всегда охотны до выгодных сделок. - его глаза внимательно изучали меня. Он потянул ладонь и убрал растрепанные медные волосы с лица.

— Почему ты солгала мне?

— Я не лгала.

— Почему солгала?! — раскатистый бас его голоса был похож на гром, раздавшийся прямо над головой в самый разгар стихии. От этого звука стыла кровь в жилах. Я зажмурилась.

— Ты сам не удосужился представиться, и чего-то от меня ждешь? — неожиданно для самой себя осмелела, буравя полуволка гневным взглядом из-под насупленных бровей. — Я сказала тебе кто я. Смысл мне врать? Да, я не могу противостоять тебе, потому что слаба, и ты почуял свою силу? Свою власть? Что ж, ты победил. Я в твоей власти. Ты действительно можешь делать со мной и моим телом все, что взбредет тебе в голову. Можешь насиловать меня, резать, грызть, можешь и убить, но подчиняться тебе, трепетать и пресмыкаться?.. — отрицательно покачала головой, натянув кривую улыбку, похожую на оскал. С глаз сочилась влага, но я попыталась мимикой выразить наибольшее презрение. — Я не собираюсь.

Ликан внимательно изучал меня.

— Гордая, значит, — он с характерным звуком втянул воздух ноздрями, не отрывая взгляда медовых глаз от моего лица. — И глупая!

Оборотень плюхнулся на землю напротив, опершись спиной о каменный выступ лежака. Его взгляд отпустил меня, устремившись куда-то в пещеру, в неведомую мне точку. От этого стало легче.

— Никогда никому не говори таких слов, если хоть сколько-то ценишь свою шкуру.

Он подобрал кожаный бурдюк, откупорил и сделал жадный глоток. Протянул мне. Я отказалась.

— Пей, дуреха. Полегчает.

Ликан настаивал. Мне нечего было терять. Все рамки и запреты были сняты происходящим вокруг безумием. Нормы поведения? Морали? Сейчас ничего этого не существовало. Существовала лишь я - кусок плоти стремящийся к жизни, но не имеющий сил защищаться. Сейчас я была зверем, диким, загнанным. Но, почему-то, именно это давало странное ощущение свободы.

Взяла дрожащей рукой мягкую флягу.

Сделала глоток кислой ядреной жидкости, и меня передернуло. Оборотень, посмотрев на мое лицо, оскалился в усмешке.

Прильнула к горлышку снова, делая большие жадные глотки мерзкой жидкости.

— Э - эй… — полуволк отобрал флягу, разочарованно оценивая ее содержимое. Затем причмокнул, рыкнул и осуждающе посмотрел на меня. Сделал глоток. Выдохнул.

— Честно сказать, даже не знаю что это. Нашел в пещере, когда пришел. Но с ног сшибает только так…

Резкая перемена событий сбивала с толку. Но, попытавшись понять свои эмоции, осознала, что внутри остался лишь прах и пепел.

— Где мы сейчас? — спокойно поинтересовалась. Ликан какое-то время молчал.

— Мы мертвы, милая Мари.

Холодный ветерок ворвался в пещеру, словно подтверждая слова полуволка. Он сделал небольшой глоток и облизал губы.

— Это другой мир. Он очень похож на наш. И мы такие же. Из той же плоти и крови. Когда я попал сюда, почти сразу нашел это место. Здесь явно кто-то жил раньше, но теперь было пусто. Видимо, хозяева давно ушли. Я обосновался, развел костер, прогрел помещение. Пошел на поиски дичи, а там… — он осекся, переведя взгляд на меня. — А там лежит девушка, а вокруг вьются звери.

Я молчала. Он протянул мне пойло, и в этот раз я не отказалась, сделав большой глоток.

— Меня зовут Гром, — вдруг оборвал зверь наступившую тишину. — Вот, видишь, теперь мы знакомы. — он ехидно улыбнулся, слегка оголив острые зубы.

Я молчала, стараясь не смотреть на зверочеловека, но чувствовала на себе его тяжелый взгляд. Его голос стал тихим:

— Не верится мне все же, что ты говоришь правду. Что же мне делать с этим, милая Мари?

Усмехнулась.

— А если не стану ничего говорить, убьешь меня? Или закончишь начатое?

Оборотень жестом указал на бурдюк. Я протянула ему, зверьком глядя исподлобья. Он взял, отмахнувшись от моих слов:

— Я не обижу тебя, — признался ликан и прихлебнул пойла, — просто хотел знать правду … — было видно, что полуволк захмелел.

По моему телу так же пролилась волна приятного расслабления. После всех пережитых ужасов, алкоголь очень быстро впитался в плоть, даря умиротворение.

Огонь тихо потрескивал, подрагивая на стенах, а мы молчали, сидя на холодной песчаной земле друг напротив друга. Два затворника непонятного мне мира.

— Как ты попал сюда, — наконец, озвучила я вопрос, прерывая тишину.

Гром снова отхлебнул.

— Не помню…

Не стала напирать. Все равно не скажет.

— А ты? — поинтересовался зверь.

— Я тебе говорила, кто я, но ты не захотел верить моей правде.

— Сейчас я спрашиваю не это, — глаза полуволка сверкнули в скудном свете пещеры. Я расслабленно облокотилась больной спиной о холодную стену, натягивая шкуру повыше.

— Я прибыла на поле боя под Старым Очагом, чтобы сопроводить тело Велессы Деверзи до Склауса для проведения погребальных обрядов. Недобитый Гак набросился на меня, дальше ничего не помню, — соврала так, что на мгновение сама себе поверила.

Морду полуволка исказило удивление.

— Велесса Деверзи мертва?

Взяла флягу, сделав глоток. Зачем я приплела Велессу? Чертов хмель… Поморщилась и вытерла с губ остатки кислятины.

— Да, — перевела взгляд на волка, — а ты знал ее?

Оборотень прыснул.

— Еще бы… — по лицу проплыла ухмылка раненого самолюбия, — совсем незадолго до прибытия сюда мы с ней схлестнулись в поединке.

Вспомнила нашу схватку в лесу и то, с какой легкостью одолела его.

— Не слышала об этом, — сделала бестолковое выражение лица, — и что было? Я слышала, что волшебница очень сильна.

Ликан сверкнул взглядом и выхватил флягу.

— Я бы не сказал. — сделал хороший глоток.

— Ты победил ее? Из-за этого ты здесь? — дразнила. Слава Эдгору, оборотень не догадывался об этом.

Он стер капли жидкости с пасти. Разговор явно доставлял ему мало удовольствия.

— Она перехитрила меня. Я был слишком самонадеян за это и поплатился.

— И, что было? — издевалась, продолжая смотреть на него с бестолковым выражением лица.

— Да, ничего интересного, — отмахнулся хмельной полуволк, - я почти победил ее. В моем распоряжении были браслеты с рунами древних. Велесса невероятно сильная волшебница, об этом знают все. Но при таком артефакте, который был у меня, магия ее сошла на нет, а физически она явно проигрывала мне, — оборотень самодовольно усмехнулся, но усмешка его больше походила на оскал, — она обманула меня. Перехитрила. Пришлось уносить ноги. Видимо, славу свою она заработала не только своей силой, но и природной хитростью и изворотливостью.

Все было не так.

Вспомнила нашу встречу. Браслеты с рунами древних действительно сверкали на запястьях полуволка. Все магические атаки он с легкостью отражал, кидаясь на меня с мечом. Пару раз острое лезвие свистело возле самого уха, это я тоже помню, но я не проигрывала. Я была уверена в своей победе.

Оборотни не носят защитных перчаток. Обратившись в серебристую лисицу смогла прокусить ему руку, держащую меч. Он отшвырнул меня. Подрал шкуру когтями. Было больно, но это была жертва, принесенная для того, чтобы оборотень не мог управляться с мечом.

После этого я обернулась в массивного тигра и сбила негодяя с ног. Тогда сработала магия рун. Он прижал браслеты к тигриной шкуре, и они вернули мне человеческий облик. Зверь ликовал, чувствуя свое превосходство. Но эта замешка сыграла с ним злую шутку. Руны не пропускают агрессивную магию, но они не контролируют магию исцеления. Переизбыток цирконовых нитей парализует нервную систему на некоторое время.

Я это знала, в отличие от него.

Зато сейчас как поет… Почти победил, ну, как же. Если бы только я не потеряла свою силу, если бы…

— Ясно. — глухо ответила пытаясь увести свои мысли. Вновь окунувшись в проблему того, мертва ли я, или все же жива. Окунувшись в свое невеселое положение в целом.

Молчали, погруженные в свои мысли.

— Ты прости меня, — вдруг заговорил полуволк, — я, правда, не причинил бы тебе зла. Хотел напугать.

Сверкнула взглядом.

— У тебя получилось.

Он усмехнулся.

— Не - ет. Тебя так просто не запугаешь. — прожег меня взглядом медовых глаз. — Ты очень своеобразна для дочери служителя.

— Зато ты именно такой, каким я представляла предателей.

Он усмехнулся. Просто усмехнулся, обычно и как-то по-доброму.

— Твои представления ошибочны, милая Мари, — голос оборотня был тихим и хриплым, — можешь мне не верить, конечно же, можешь и не понять, но когда от тебя отворачивается твой народ, когда единственный друг вдруг отстраняется и называет тебя зверем, когда родители вывозят тебя в лес и бросают одного, в темноте, заклиная, чтобы ты не возвращался в деревню… — он осекся, не уводя взгляда от языков пламени. — Очень трудно не стать чудовищем.

Полуволк вдруг поднялся и взялся укладыватьшкуры на полу, словно не давая мне возможности что-то ответить на его слова.

«Поцелованные тьмой». Раньше они жили среди нас, но были изгоями, теперь же, от них откровенно пытаются избавиться. Если в семье рождается такой ребенок, многие убивают его еще в колыбели. Те же родители, что оказались слабы, выращивают дитя, но под давлением общества и служителей в итоге избавляются от него. Может в чем-то ликан и прав. Мы сами создали своего врага, и за это расплачиваемся…

Когда лежанка возле костра устроила оборотня, он подошел ко мне и поднял на руки.

— Что ты?..

— Пора спать.

Зверь аккуратно положил меня на шкуры, лег рядом и притянул мое тело к себе, плотно прижавшись к спине. Накрыл нас шкурами.

Стало тепло.

Через пару минут послышалось ровное сопение грозного зверя.

Глупо смотрела на огонь, пытаясь осознать, что только что произошло.

******

Я выждала, когда оборотень уснет достаточно крепко.

Осторожно выбралась из его объятий. В пещере стояла оглушающая тишина. Лишь костер тихо потрескивал, будто осуждая мои действия.

Нашла теплую одежду и натянула ее на себя, утянув подвязками и ремнями. Стащила вяленого мяса и взяла кинжал, который ликан так усердно точил вечерами.

Гром мирно спал, развалившись на шкурах.

Подошла ближе, сверкая лезвием. Понимала, что должна положить этому конец. Не смотря на то, где я сейчас находилась, я по-прежнему была королевской охотницей. Я была Велессой Деверзи, и этого нельзя было изменить. Я давала клятву. Должна была служить королеве и во благо королевы. Клялась защищать честь короны, оберегать сторонников и убивать «поцелованных тьмой»...

Какова цена клятвам, если человек способен нарушать их? Какова цена человеку, если он не способен сдержать их.

Подошла ближе.

Черный ликан мирно спал. Повернулся во сне, открывая шею. Мои руки дрожали, сжимая сталь.

Один удар и все будет кончено.

Его лицо было спокойным и умиротворенным. Какое-то время я всматривалась в эти черты. Представляла, как сталь входит в мягкую податливую плоть на шее, как бьет из сосудов кровь, гонимая сердцем.

Подошла еще ближе.

Успеет ли он нанести удар перед смертью? Я представила все его возможные атаки и пути отступления. Все было готово, оставалось лишь одно - нанести единственный точный удар в шею, в то место, где строгим ритмом отбивается его жизнь.

Один удар…

Закрыла глаза, неловко пошатнувшись. Сжала рукоятку сильнее, осознавая, что не хочу этого. «Нет, Велесса, не думай, просто нанеси удар», - вторил внутренний голос. Тот, что никогда ранее не подводил. Тот, что во всех знатных битвах приводил меня к торжественной победе.

Перехватила оружие удобней. Приблизилась. Снова заглянула в умиротворенное лицо полуволка, спасшего мне жизнь несколько дней назад…

Нет. Не могу.

Тихо ступая, направилась к выходу.Улица встретила меня ледяными объятиями. Завывала метель. Ступив за порог, ноги тут же провалились по щиколотку в снег. Благо дело, одежда и обувь, которые я нашла в пещере, были достаточно теплыми. В душе неприятно скребло. Почему-то, я чувствовала вину перед волком. Не смотря на то, что оставила ему жизнь, вопреки своей клятвы.

Двинулась дальше, придерживаясь натоптанной тропы. Я должна найти выход отсюда, и с волком нам, увы, не по пути. Я понимала, что должна это сделать.

Шла я где-то около часа, пробираясь через ночную пургу. Было чертовски холодно, но нужно было отойти подальше, чтобы он не нашел. Тогда можно было бы найти ночлег.

Нога увязла в сугробе, и я упала в снег. Проклятье. Не думала, что двигаться будет так сложно.

Поднялась.

Рядом послышалось рычание. Из тьмы сверкали желтые глаза. Ну что ж, сейчас я была готова. Достала кинжал и приготовилась к бою. Зверь, похожий на северную рысь, прыгнул на меня из темноты, но я всадила клинок в его шею, уворачиваясь и по инерции перекидывая его через себя. Тело зверя упало.

Огляделась.

Вокруг не было ни деревца, ни камня, за которым можно было бы укрыться. Метель и потемки мешали обзору. У них был нюх, я же сейчас была слепым котенком. Поторопилась убраться. Движения сковывал чертов снег. Снова рычание. Нет, не одинокое во тьме, скорее стая. Мелькание желтых огней, возникающих в темноте, подтверждало мою догадку.

Будь вы прокляты…

Заняла удобную стойку.Очередной зверь кинулся на меня, но я повторила фокус, умертвив хищника холодной сталью. Хотелось призвать нити магии и расчистить себе дорогу. Хотелось сжечь их сплошным потоком жидкого огня. Раньше, я и не заметила бы этой проблемы, сейчас же, на кону стояла моя жизнь.

Я ничего не могла.

До боли прикусила губу от едкого чувства разочарования. Очередной зверь бросился на меня и больно вцепился в руку. Я закричала, но перехватила оружие и всадила в его глаз. Челюсти разжались, снег обагрился кровью. Сжала зубы. Очередной зверь, на этот раз с оголенными ребрами, бросился на меня. Полуразложившуюся тушу усмирить было проще.

В тело следующего мягко вошло лезвие кинжала. Он упал, громко скуля. Я тут же пригнулась, переключая свое внимание на следующего зверя. Тело неудачливого охотника пролетело прямо над моей головой. Повернулась. Он оттолкнулся от заснеженной земли и уже летел на меня, но я была готова. Холодная сталь снова испила крови зверя.

Шорох сзади и резкая боль в ноге. Вскрикнула, отбиваясь от недобитого до этого хищника, вцепившегося в икру. Кинжал впился в горло. Зверь пал. Я рухнула на колени. Желтые глаза стаи сверкали из пурги.

Перехватила удобней оружие. Сгруппировалась, чтобы было легче защищаться. Трое хищников бросились в мою сторону и вцепились в тело.

Вскрикнула, прикрывая голову и шею.

Челюсти с остервенением рвали одежду, пробираясь к телу. Пыталась их скинуть, но все было тщетно. Упала на колени.

Я проиграла.

Перед глазами вновь возник образ брата. Так отчетливо, что казалось, я могла прикоснуться к нему рукой.

— Рэн… — слезы разделили лицо на три части.

Я должна была быть воином. Должна была быть сильной. Ради него…

Но я не справилась.

Раздался оглушающий звериный рев.

Что-то огромное приземлилось рядом и сорвало хищника с моего тела. Остальные отскочили. Я упала, поднимая голову. Над моим телом возвышался огромный черный волк. Шерсть его была вздыблена, а с белоснежного оскала падали вниз вязкие слюни. Янтарные глаза горели яростью и будто бы источали золотистый рассеянный свет. Он рычал, давая понять окружающим о своем превосходстве. Я сжалась между его лапами, осматривая стаю.

Хищники, непонятного происхождения, не желали оставлять столь желанную добычу, но мешкались, сверкая глазами. Гром склонился, защищая меня своим телом, но не отрывая взгляда от жаждущей оравы. Теплое чувство защищенности пролилось по груди, отчего захотелось плакать.

Наконец, нашелся смельчак, бросившийся на оборотня. За ним рванули и другие. Я вжалась в снег, защищая голову. Массивные лапы оборотня приземлялись возле моего тела и снова поднимались. Я замерла, боясь пошевелиться. Боясь, что если сдвинусь - он попросту раздавит меня.

Гром отбивался, но не отходил.

В какой-то момент, все же отстранился. Я подняла голову. Клубок зверей висел на черной шкуре, пытаясь разорвать ее. Гром крутился, откидывал и перекусывал очередных обидчиков, но их было много.

Они прибывали из темноты как рычащее коварное море. Нападая на несчастного волка с разных сторон.

Осознала, что внимание от меня отвлечено. Я могла бежать.

Могла.… Но, могла ли?..

Он пришел за мной. Он спас меня. Опять! И ради этой глупости он погибнет. Дурак. Какой же дурак!

В груди вспыхнула ярость. Что я делала не так? Почему оказалась здесь, в такой ситуации? Почему он пришел за мной? И почему я не могу его оставить? Почему не могу дать ему погибнуть?

Огонь обжег руки. Глаза ослепил свет серебра. Я закричала. Громко. Истошно.

С болью вырвались из лопаток белоснежные крылья. С остервенением ударила ими, загребая воздух под жилистую мощь.

Магия не просыпалась ради моей жизни, но проснулась ради него.

Пурга стихла, уступая место другой стихии. И имя этой стихии – Велесса.

Огонь вырвался из ладоней, сжигая стаю безжалостным потоком. Эта ярость… Она нашла выход, образуя ад вокруг. Сжигая заживо несчастных животных. Они визжали, пытались скрыться, но им не удавалось. Пламя настигало их, заставляя страдать перед неизбежной кончиной.

Из-за огня на поляне стало светло, словно днем. Казалось, сам снег горел, а земля стонала. Пожар распространился на несколько сотен метров, не задевая лишь одно живое существо…

Я встретилась взглядом с Громом.

Он смотрел на меня. В отражении его глаз я видела чудовище.