Чудовище

Глава 1

Девушка танцевала на льду. Пышная яркая юбка длиной чуть ниже колена алым пятном кружилась над синей ледяной гладью. Короткая зимняя шубка была расстёгнута, и висевшие на шее девушки бусы рубинового цвета то и дело отлетали от груди, кровавыми каплями взметаясь в воздух — и тут же возвращаясь обратно. Специально подбитые каблучки сапог звенели в напряжённой тишине так звонко, что казалось, она не случайно выстукивает этот бойкий ритм, неизвестный никому из стоявших на берегу людей. Вот ка-ак прилетит на этот стук дракон, или огромный нетопырь-людоед, или выползет морской царь-осьминог...

— Я боюсь! — сказал шепотом маме закутанный в меха мальчик и для убедительности дёрнул ее за руку. Мать, стоявшая на берегу горного озера в толпе таких же заворожённых наблюдателей, строго шикнула:

— Тс! Не мешай!

— Но вдруг на этот стук придет какое-нибудь чудовище?

— Фантас, ну что за глупости! Никто не прилетит! Этот ритуал Мудрейшие проводят не первый раз! Они знают, что делают!

— А что они делают?

Напряжённо наблюдающие за действием на льду люди, казалось, не замечали ничего вокруг, поглощённые быстрым танцем девушки. Рассредоточившиеся по берегу озера, с нетерпением и жаждой смотрели они на тонкую девичью фигуру, кружащую на одном месте. Северный ветер трепал их меховые платки и полы длинных шуб, мороз бил по щекам так, что выступали кровеносные сосуды, но жители селения не обращали на эти неудобства внимания, лишь прикрывали шерстяными варежками щеки маленьким детям, которые пришли смотреть Ритуал в первый раз. Но один мужчина, стоявший рядом с мальчишкой, всё-таки услышал его вопрос.

— Все будет хорошо, мальчик. Единственное, что она может призвать — очередную Весну, а отнюдь не чудовище.

— А зачем ее призывать?

— А тебе разве нравится, когда холодно?

Фантас задумался.

— Ну... нравится. Когда можно прийти домой и погреться.

— А у вас осталось, чем греться?

Мальчик поежился. Осталось, но мама говорила, что этого хватит на две руки — то есть дней десять, не больше. Если к тому времени не придет Весна, обогревать дом им будет нечем.

— Ты знаешь, что кошки вьют гнезда там, где тепло? — спросил собеседник, заметив его растерянность.

— Да, — кивнул Фантас и обернулся. Люди стояли не плотной толпой, а чуть поодаль друг от друга, и в просветы между закутанными в меха телами он увидел расхаживающих по снежному склону гатов. Ходили легенды, что на равнине коты совсем маленькие и бескрылые, но даже Фантас в это не верил. Зачем людям бескрылые кошки? Они же не поднимут охотников над землёй. Не переправят Мудрейших к священным горным вершинам. Не вознесут женщин к кронам деревьев — собрать плоды моурилиоса. Чем же они полезны тогда, те уродцы?

— Ну, и как ты думаешь, что будет, когда тепла в селении не останется?

Фантас задумался. Мысль, пришедшая ему в голову, была ужасна.

— Они улетят? Туда, где тепло?

— Правильно. Улетят. Сейчас они спят в плетеных корзинах, заполненных соломой. И корзины те стоят у самого Очага. Но когда Очаг перестанет греть их корзины, гаты покинут наши дома. Улетят на юг, вить собственные гнезда под жарким летним солнцем. И мы останемся отрезанными от всего мира на вершинах Гор Предков.

Фантас растерянно замолчал и посмотрел на озеро.

Девушка танцевала. Развевались повязанные на запястья и голову ленты, стучали по льду каблуки красных сапожек, стукались рубиновые бусины одна о другую — и опять приникали к высокой груди, алыми каплями раскидываясь по синей блузке. И прозрачными алмазами разлетались в стороны крупные горькие слезы.

Небо закрыла туча. Девушка, не останавливаясь, посмотрела вверх — с надеждой. Словно была бы рада увидеть чудовище, призвать его сейчас сюда. Но танец не остановила ни на мгновение. Пышная алая юбка кружилась и кружилась над синим льдом...

— Не примет, — с горечью сказала старушка, что стояла позади Фантаса. — Лёд прочный. Ошиблись Мудрейшие, не дозовется она Весны.

— Дозовется! — упрямо ответила ей соседка. — Мудрейшие ошибаться не могут! Да вот какой та весна будет — другой вопрос. Уж сколько зим живу, а теплой Весны не видела. Как бы избранная не танцевала, какие бы украшения на нее не навешивали — не приходит к нам Весна-Мать, а приходит Мачеха. И с каждым разом Зима все длиннее, а Весна холоднее. Уже приносили на кошаках охотники и южных танцовщиц, у которых, говорят, огонь вместо крови течет по венам, а толку нет. Гневается на нас Природа, а за что — неведомо. Дары наши ей не по вкусу.

— Значит, не те девушки. Не то танцуют. Не способны растопить лёд, разбудить Весну. Ошиблись Мудрейшие где-то, ошиблись! — гнула свою линию первая.

Фантас во все глаза смотрел на танцующую.

Из-под красного каблука застывшей слезой отскочила льдинка. Стоявшие по берегу озера мужчины стали стучать заострёнными шестами о снежный наст. Девушка на мгновение замерла, окинула взором длинную цепь защитников селения — и со злой, яростной улыбкой стукнула каблуком по льду. Взметнулась алая юбка, взлетели в воздух бусы, скрылись ленты в золоте волос...

— Ох, дотанцевала бы! — сказала старушка, что стояла позади Фантаса, со слезами на глазах.

Небо потемнело, и мальчик схватил маму за руку. Та, увлеченная зрелищем, не обратила на это внимания.

Мужчины стучали палками. Жители селения, уставшие от затяжной Зимы, не отрываясь, смотрели на синюю гладь озера. Избранная танцевала, запрокинув лицо так, чтобы видеть стремительно темнеющее небо.

— Есть легенда, — сказал сосед Фантаса, не отводя взгляда от зрелища, — что однажды во время танца появится чудовище. Каждая его ждет. Но, — пауза, — оно никогда не прилетает.

Стучали каблуки, взлетала юбка, изогнутыми крыльями двигались руки, летели по ветру бусы и ленты... Казалось, время остановилось. Никогда не закончится безумный танец на льду озера, никогда не выдохнут замершие в напряжённом ожидании люди, никогда не прилетит дракон...

Люди смотрели. Девушка кружилась. Лёд...

Лёд проломился, пока она танцевала.

Внезапно. Она успела развернуться в пол-оборота к жителям селения, посмотрела на них полными слез глазами — и ушла под воду, не сказав ни слова. Словно каменное изваяние, украшенное яркой одеждой к празднику Весны.

Фантас прикусил палец. Ну? Где же она? Где?

По берегу пронесся сначала вздох облегчения, а потом радостный визг.

— Принята! Принята! Быть Весне!

— Растопила! Растопила, видели?

— Уж и не верилось! Третий раз ведь выходила пробовать!

— Весна! Весна! Дань за тепло уплачена!

— Смилостивились Боги!

Фантасу показалось, что он видел, как в одном месте снизу об лёд бьётся что-то живое, но как не дергал он мать за руку, чтобы сказать, что чудище появилось, что девушке надо помочь, мама никак не реагировала на него. Только радостно обнималась со всеми близ стоящими и так же весело щебетала, что: "Бог услышал! Жертва принята!"

— А где девушка? — спросил Фантас у стоящего рядом мужчины.

— Девушка? — удивился тот. — Надо полагать, на дне озера. Где же ещё ей быть? Ты первый раз здесь, да?

Фантас не понимал. На глазах выступили слезы.

— Она умерла? Зачем?

— Это дар. Дар, чтобы привлечь милость Бога. Чтобы пришла Весна.

И мужчина первым шагнул к озеру, в сторону образовавшейся во льду лунки.

Радостные люди друг за другом подходили к месту танца и, пошарив по карманам, бросали мелкие дары. Мелкие, но каждый из них был для дарителя чем-то важен.

— Быть Весне.

Плюх.

— Дар Природе.

Плюх.

— Во имя Милости Бога.

Плюх.

Вот и мама вытолкнула Фантаса к воде. Мальчик застыл. На краю полыньи лежала бусина — круглая, красная, словно капля крови. Рядом двигались люди: подходили, бросали дар, отходили. Славили Бога. В ладони Фантаса тоже лежал дар — любимая игрушка. Выточенная из камня фигурка крылатого кота, спящего в гнезде. Мальчик сжал кулак, замахнулся — и не разжал.

Поклоняться такому Богу??! Никогда!

Прогремел весенний гром.

Человеческое море в том же радостном возбуждении отхлынуло от озера, собираясь вернуться к домашним делам.

Фантас обернулся.

Чудовище... Оно существовало.

Только вид имело совсем не сказочный.