Чудо внутривенно

Козленочком станешь или еще чем-нибудь

Сестрица Алёнушка и братец Иванушка шли к своей бабушке Яге через лес. Идти было жарко и далеко, и братец весь изнылся по дороге. Все бутерброды были съедены, вода выпита, а прошли они только полпути.

– А вот напьюсь сейчас из лужи! – пригрозил Иванушка.

– Козленочком станешь, – меланхолично ответила Алёнушка. Всю эту песню она уже тысячу раз слышала, да и волноваться было не о чем: ее брата никакая холера не брала.

– Раз так, смотри! – обиделся на такое отношение братец.

Он спрыгнул с дорожки в сторону, глотнул воды из лужи, да еще и волчьей ягодой с куста закусил. Алёнушка остолбенела. Что-то в этой комбинации ей совсем не понравилось. А, может, в этом месте.

– Испугалась? Ха! Бе-е-е-е, – закричал Иванушка. Заблеял. И завыл.

Потому что превратился он не только в козленочка, но и в волчонка тоже. Козленок сразу стал бодать волчонка, а волчонок кусаться. И до кучи под ноги к Алёнушке подкатился кочан капусты.

– О, господи, – воскликнула Алёнушка, – А капуста – это тоже мой брат, что ли?

Капуста зашуршала и прижалась к ноге сестрицы.

– Значит, тоже. Надеюсь, бабуля соберет вас обратно. А нам ведь еще через речку переправляться. И такой компанией в лодку не влезть.

Через речку, впрочем, переправились благополучно, согласно известному алгоритму. Дальше капусту Алёнушка бережно несла в руках, постоянно покрикивая на козленка с волчонком. Те то и дело попинывали и покусывали друг друга.

Так и прибыли. Бабуля, хоть и была ко всему привычна, слегка опешила от модификации внуков.

– Мда, – она потыкалась в капусту носом, пошептала, повертела кочан в руках, – А, знаешь, что это?

– Нет, – ответила Алёнушка, завороженная зрелищем.

– Это мозг.

– Что? – опешила Алёнушка, – А почему он капустный?

– Ну а какой ты ожидала увидеть у ребенка, который пьет из лужи и ест волчьи ягоды?

– Как ты догада...?

– Много лет на этой работе. Имею много благодарностей. Но есть и хорошая новость – мозг большой. Видишь, пришлось ему отдельно воплощаться, ни в козу, ни в волка не влез. Просто зеленый еще, глупый.

– А собрать-то их обратно можно?

– Конечно. Вот сварим – будут щи отличные! – захохотала бабушка.

– Баа-а-а! – возмущенно заорала Алёнушка, – ну он идиот, конечно, да и я недосмотрела. Но не в щи же!

– Шучу, глупая. А ну, конструктор, иди весь сюда!

Козленок с волчонком прекратили терзать друг друга и осторожно приблизились. Баба Яга пнула волка в сторону дома, козленка прихватила за рог и потащила туда же. Капусту вернула Алёнушке. Сестрица бережно внесла кочан в дом и положила на стол: все же мозг.

Баба Яга загнала волчонка и козленка под стол, на котором уже лежала капуста. Приказала сидеть тихо. Животные замерли. Бабуля достала склянку с мутной водой и миску с волчьими ягодами. Алёнушка вскинулась, но смолчала. Бабушка плеснула из склянки в блюдце и поставила перед волком. А козленку скормила две ягоды. «А капусте что?» – хотела спросить Алёнушка, но опять сдержалась.

Оп! Под столом сидел живой и здоровый Иванушка. Алёнушка бросилась к нему, обняла, потом ахнула, а капуста где?

Она вылезла из-под стола, посмотрела вокруг. Капуста исчезла.

– Всё собралось, не волнуйся, – бабушка откинулась в шезлонге и занялась раскуриванием любимой трубки.

– Ба, опять ты дома куришь! – попеняла ей Алёнушка, – пойдем на улицу. Я тебе между прочим маминого пирога принесла. Заодно и чаю попьем.

– Раз пирог, тогда пойдем, – согласилась бабушка, – а то приходят тут разные с пустыми руками и жизни учат. А сами-то вообще ничего не умеют. Ни волка в человека превратить, ни наоборот.

– Это, ба, только ты можешь, – Алёнушка с нежностью поцеловала ее в морщинистую щеку. На всякий случай, она не стала уточнять, о ком сейчас говорит бабушка, и что она с делала с этими разными, – Пойдем.

Они вышли во двор. Там было тихо, солнце уже перестало жарить, а комары еще не налетели. Лучшее время дня.

Альтернативная жизнь колобка

Колобок катился по тропинке вниз, проклиная всё на свете. И тех идиотов, что выкладывают выпечку остывать на подоконник, и крутой уклон, на котором нет возможности остановиться и всю свою конструкцию, где не предусмотрено никаких конечностей.

Из-за пенька выскочил заяц: «Колобок-колобок, я тебя...» Бдыщ! Колобок злобно снес животное со своего пути и покатился дальше. А вот не стой под стрелой. Это его немного утешило. Роль курьера кармы ему определенно нравилась.

«Что за бред – печь колобки? – продолжал возмущаться он, – Как они собирались меня есть? Ломать на куски? Резать? В печи держали час, чуть не умер там весь. Хуже бани. Наделали бы лепешек как люди, уже бы полдничали давно».

Вообще ему хотелось отредактировать эту действительность целиком. Быть лепешками – это всего лишь один из вариантов. Не самый лучший, если признаться. Лучше бы заиметь пару рук. Или ног. Для нормальной жизни.

На бока неприятно налипала хвоя. «Колобок, колобок!» – вырулила лиса из кустов.

«О, боже, еще одна кретинка, – сердито подумал он. – Тебе тесто вредно. А хвост ничего, я бы взял себе такой».

Он перелетел через хищника и покатился дальше.

Пиуууу! Колобок докатился до реки, вспрыгнул на корягу, она спружинила, и он оказался в воде.

«Закуска», – заорали рыбы. «Щас вам», – злобно фыркнул колобок. Поперхнулся водой и решил прекратить дискуссию.

Бока стали мягче. Он весь стал такой же гибкий и тянучий, как был, пока его не набили мукой под завязку и не сунули в печь.

«Ла-ла-ла-ла-ла», – запела душа колобка. Он вытянул себе бока, сформировал ладони. Изготовление пальцев отложил на потом, пока не решит, сколько их надо. И быстрым кролем отправился вниз по реке. Течение только помогало.

Ярость ушла, и можно было думать, что делать дальше. Мыслей пока не было. Уж не превращается ли он в тесто, забеспокоился колобок. Вроде нет. Он отмахнулся от очередного карпа и продолжил свой путь. Смеркалось. Нужно было подумать о месте для ночевки.

Круассаны

Мистер Джонсон, пятидесяти двух лет от роду и шести футов пяти дюймов ростом, всегда носил серые костюмы. Вот и сейчас он шел на работу в таком костюме. Его ждали клиенты и множество дел, но он не опаздывал, поэтому мог себе позволить не торопиться.

Мама звала его Томми и пекла ему плюшки. Томми любил сидеть у нее на коленях и смотреть в окно. Мама давно умерла, и с тех пор Томми почти ничего не любил кроме работы. Только есть круассаны из пекарни на Герреро-стрит и смотреть на звезды по вторникам. Давным-давно мистер Джонсон загадал, что если круассаны не испортятся за десять лет, то он попробует сделать предложение мисс Тайни, которая их печет. Он никогда ее не видел, но пристально следил не только за круассанами, но и за тем, не сменится ли слово «мисс» на «миссис» на доске специальных предложений, где пять раз в неделю писали, что круассаны мисс Тайни продаются по тридцать пять центов за штуку.

Пока все было хорошо. Его любимые круассаны – два дюйма длиной – таяли во рту, а мисс Тайни оставалась мисс. Мистер Джонсон взял себе кофе в картонном стаканчике и один круассан. Он начал полнеть и уже не мог брать по два как раньше. До истечения десяти лет осталось два дня.

В то утро мистер Джонсон тщательно побрился. Он надел свою лучшую полосатую рубашку, положил в карман чистый носовой платок и отправился в пекарню.

– Прошу прощения... я давний клиент..., – мистер Джонсон закашлялся и замолк.

– Знаем, знаем, – радостно заулыбались продавцы.

– Не мог бы я... увидеть мисс Тайни, чтобы сказать... понимаете... спасибо...

– Конечно, конечно, – закивали головами продавцы и один из них исчез в глубинах пекарни.

У мистера Джонсона вспотели ладони. Надо было купить цветов. Он не подумал об этом. Он так сосредоточился на некупленных цветах, что не заметил, что продавец снова возник перед ним. В руках у продавца был поднос. А на подносе стояла мисс Тайни. Прелестная брюнетка ростом в один фут. Продавец осторожно поставил поднос на прилавок.

– Здравствуйте, мистер Джонсон! – радостно сказала ему мисс Тайни. – Я так рада, что вам нравятся мои круассаны. Почему вы теперь берете только один?

– Я... полнею... – промямлил мистер Джонсон.

– Хотите, я буду делать для вас совсем маленькие круассаны? И тогда вы сможете снова брать два? Чтобы не менять привычек.

– Вообще-то... я пришел сюда, чтобы поменять привычки... но теперь... по крайней мере, я знаю, почему круассаны такие маленькие... – мистер Джонсон чувствовал себя очень глупо.

– Ой, вы не знали? – засмеялась мисс Тайни. – А ведь это вы подписали мне кредит. Никто больше не хотел.

– Я помню... Я тогда пришел к открытию и понял, что не ошибся.

– Вот, видите, мы с вами давно знакомы!

– Мисс Тайни... Я хотел... Я могу пригласить вас в ресторан?

– О, конечно, мистер Джонсон. Лучше в «Занзибар». У них есть специальный стол для меня.

– Да... конечно... может быть, сегодня в пять?

– Я там буду! – мисс Тайни махнула рукой, и продавец унес ее.

В «Занзибаре» они сидели на лучшем месте у окна. Для мисс Тайни прямо на столе поставили специальный стол, стул и поставили тарелку. Мистер Джонсон подумал, что фиалка, которую он принес мисс Тайни, куда лучше подходит к ситуации, чем букет, который он мог бы купить утром. На душе у него было тепло и неясно, как будто с ним происходило что-то хорошее, но он еще не понял что.

Они поужинали. На десерт им принесли крем-брюле. Большое – для мистера Джонсона, и маленькое – для мисс Тайни.

Мистер Джонсон решительно откашлялся.

– Мисс Тайни... Вы знаете... Когда я сегодня утром пришел к вам, я хотел просить вашей руки.

– А теперь? Не хотите? – сощурилась мисс Тайни.

– Я и сейчас хочу. Я не просто хочу, я прошу. Как вы на это посмотрите?

– Милый, мистер Джонсон, зачем нам эти глупости? Да и колец вы на меня не найдете.

– Мне сделают на заказ.

– Какая ерунда! Давайте вы мне лучше расскажете, что вы хотите делать вместе? Что вы любите?

– Вообще-то... я не знаю... Больше всего на свете я люблю ваши круассаны и звезды по вторникам.

– Ну мои круассаны у вас и так есть. А ко вторнику давайте добавим четверг. На случай, если в вторник будет облачно, – хитро усмехнулась мисс Тайни. – И зовите меня Лили.

– А я... Том.

10 ноября 2011 года на берегу залива Сан-Франциско стоял счастливый мистер Джонсон. Мисс Тайни сидела у него на плече. На пальце у нее блестело кольцо. Хоть она и не согласилась выйти замуж за мистера Джонсона, подарок она приняла.

В его жизни почти ничего не изменилось. Он работал, покупал круассаны и ходил смотреть на звезды. Единственная разница – теперь он был счастлив. Он попробовал упрекнуть себя в том, что не познакомился с мисс Тайни десять лет назад, но не смог. Потому что сейчас это не имело никакого значения.

Белые волки входят без стука

Он забыл, сколько времени жил здесь. Когда-то он был обыкновенным волком со всеми волчьими атрибутами: с территорией, семьей и стаей. Но дети выросли, стая разбрелась, а потом однажды он встал и побежал. Бежал долго, пока не забрался в самое сердце этого леса. Там он нашел готовое логово, как будто специально устроенное для него. Уютная теплая нора с тремя входами, которые никто, кроме истинного волка не может увидеть. Разве что варенья на полках не стояло.

Он любил варенье. Он вообще хорошо относился к людям и их придумкам типа тушенки и куриного шашлыка. Давным-давно у него был человеческий друг. Друг пах как волк, когда хотел, и тогда с ним можно было общаться. А когда не хотел, то можно было приходить к нему в гости и есть его еду. Но больше таких людей он не встречал.

Маленький домик у края леса давно стоял пустым. Последний его житель исправно обходил лес, делал заметки и фотографировал. Волк не разговаривал с ним. Человек этот был неплохой, но неинтересный. Однажды он сломал ногу и хотел умереть в овраге, но волк не дал. Он дотащил человека за шиворот до поляны, а потом тот сам дополз до дома и рации. За ним прилетел вертолет, и стало тихо.

Через весну, лето, осень и еще одну зиму приехали двое. Нет, трое. Хотя третий был не в счет, он еще даже ходить не умел. Итак, двое. Мужчина и женщина. Они здорово бегали на лыжах, и волк за них не беспокоился. Почти.

Каждую ночь они тщательно запирали дверь и ставни. Так здесь никто никогда не делал. Возможно они боялись именно его, ведь он каждую ночь обходил двор. То есть, следов наоставлял предостаточно. Но с ружьем никто из них никогда не выходил, хотя ружье стояло прямо у входа. Но из него не стреляли. И это тоже было странно.

Однажды ночью поднялась метель. Сквозь вой ветра пробился шум мотора. Волк забеспокоился. Все спали, и он никого не ждал. Он вылез из логова и отправился к дому.

У забора стоял черный джип. Два человека в пятнистых костюмах разбили окно и лезли внутрь. Волк нахмурился. Это еще что? Он проверил машину, но там никого больше не осталось. Тогда он затаился за кустами у калитки.

В доме послышался шум, упал стул, захрипел мужчина, закричала и замолкла женщина, всхлипнул ребенок. Со стуком отодвинулся засов. На крыльцо вышли двое в пятнистом. Один из них нес ребенка, завернутого черт знает во что. Они двинулись к калитке. Волк приготовился.

Двое вышли со двора. Волк прыгнул. Самым трудным было уронить того, который нес ребенка так, чтобы ребенок упал в сугроб. Больше ничего трудного не было. Пятнистые остались лежать лицом вниз. Ребенок заплакал.

Волк вздохнул. Он аккуратно подоткнул носом одеяло, так чтобы перехватить оба конца сразу на животе ребенка и ухватил их зубами. Плохая идея. Ребенок сгибался гусеницей, да еще головой вниз. Он знал, что детей так носить нельзя. И тогда он зашел спереди и схватил зубами длинный конец одеяла под головой ребенка. Потащил, как когда-то тащил взрослого за шиворот. Человеческий детеныш продолжал орать. «Ну да, я тебя понимаю, — подумал волк. — Посмотрим, что ты скажешь, когда мы будем лезть на лестницу».

Лезть на лестницу не пришлось. Они не успели дойти до крыльца, как из двери выскочил мужчина с ружьем и выстрелил в воздух. Волк выпустил одеяло, обернулся и моргнул. «Чтоб тебя!» – сказал мужчина, поскользнулся и грохнулся на крыльцо.

Волк понял, что всё наладилось, легко перепрыгнул забор и ушел в темноту. Вслед ему раздался второй выстрел, но человек промахнулся, как это часто случалось с людьми.

На следующий день ближе к полудню волк учуял запах костра. «Что это? Пикник после вчерашнего?» – с легким недоумением подумал он и двинулся на запах.

В овраге мужчина жег здоровенный костер. Рядом лежали два тела. «А... похороны... успехов,» – скептически подумал волк. Он хотел уже уйти, но мужчина поднял голову:

— Извини за вчерашнее. Я не сразу понял, что там и как.

Волк милостиво кивнул. Мужчина улыбнулся ему:

— Заходи к нам вечером. У нас тушенка.

Волк усмехнулся и повернулся, чтобы уйти.

— Эй, только не говори, что свежие зайцы лучше!

Волк улыбнулся елкам и двинулся к лесу.

Может быть, он и, правда, зайдет.

Накануне совершеннолетия

Василий Семёнович запланировал провести этот теплый летний вечер с удочкой. Желающих помешать не нашлось: домашние увлеченно перемывали кости новым соседям под чай с вареньем и пряниками. Но когда он приблизился к мосткам, то увидел, что на его любимом месте кто-то сидит. Да ещё и курит. Василий Семёнович хотел было уйти, как вдруг курящий повернулся, и у Василия Семёновича отвалилась челюсть.

Он только и смог спросить:

— Ты чего это... Куришь?

— Ну да. А почему нельзя? — ответила юная русалка, с восторгом втягивая дым папиросы.

Рыбак почесал в затылке.

— Да так... Чудно... Русалкам не положено вроде... Ты где их вообще взяла?

— Забыл кто-то. Как меня увидел, так сразу всё забыл и побежал. А я всегда мечтала покурить, – хихикнула русалка.

— Я думал, утопила кого...

— Ты что? Мне еще нельзя. Вот достигну совершеннолетия, тогда можно будет, – просвятила его хвостатая дева.

— А во сколько у вас совершеннолетие?

— В сто двадцать один год!

— Тю! — обрадовался Василий Семёнович.

Дева выглядела юной и на сто лет никак не тянула. Он с облегчением присел на мостки.

Из дыма, который выдыхала русалка, свивались огромные разлапистые водоросли и дивные речные чудовища. Рассеиваться они не спешили, и плыли, и плыли в воздухе, перетекая друг в друга. Казалось, весь подводный мир вырвался на поверхность, и нет больше границ между рекой и небом.

Русалка с гордостью смотрела на свои творения:

— Здорово у меня получается. Не скажешь никому?

— Да не... Кто поверит-то?

Вдруг русалка закашлялась. Гигантские ламинарии и осьминоги превратились в обыкновенный черный дым. Она закрыла глаза и потеряла сознание, выронив окурок. Василий Семёнович вскочил, схватил ее за плечи и затряс:

— Э... Ты чего?! Не смей умирать!!

Он бил ее по щекам, пытался делать искусственное дыхание, но всё было напрасно. Дева не подавала признаков жизни. Наконец, в полном отчаянии он опустил ее в реку, надеясь, что родная среда ей поможет. И ведь получилось! Русалка погрузилась под воду, открыла глаза, вынырнула и откашлялась.

— Плохая была идея. Но все равно полезный опыт. Спасибо, что спас. Ты завтра еще приходи, у меня как раз день рождения.

Василий Семёнович не успел ответить — русалка нырнула. В следующий раз она выглянула из воды уже метрах в десяти от берега.

— Сколько лет тебе будет? — крикнул вслед рыбак.

— Сто двадцать одии-и-и-ин!

Капитан Барбосс

Капитан Барбосс был зол как тысяча чертей. У него так раскалывалась голова, что даже завтракать не хотелось. Он вышел на палубу, и старпом Вторая Попытка мгновенно оценил ситуацию и тут же бросился надраивать поручень. Чтобы не отсвечивать.

Всю ночь с берега доносились резкие хаотичные звуки. Как будто Кракен чистил зубы, только еще хуже. Но Кракена нигде не было видно, что странно, ведь он наводил ужас на этот берег в профилактических целях пятнадцатого числа каждого месяца.

Еще вчера ничто не предвещало. Сундук с захваченными шпротами радовал глаз, золото приятным грузом сидело в трюме, а жемчугом можно было швыряться до второго пришествия.

Капитан подумал, что стоит уйти в открытое море, но тут звуки усилились. Его потянуло разобраться. Звуки приближались вместе с огромной яхтой. Она была такая большая, что могла бы сойти за приличный линкор.

Яхта подошла ближе. Странные звуки оказались музыкой, под которую топотали сирены без хвостов. Человек в белом сидел, свесив ноги с борта. За его спиной на палубе суетился персонал с подносами.

Капитан Барбосс злобно заворчал. Такого безобразия он последние сто лет нигде не слышал.

— Эй, там, на борту!

Человек в белом в изумлении уставился на Барбосса.

— Пошли вон отсюда, змей вас задери, от вашего концерта даже Кракен сдох!

Капитан вытащил из сапога нож и метнул его в яхту. Нож воткнулся в колонку над палубой, музыка захрипела и стала вполовину тише. Человек в белом подскочил, махнул кому-то рукой, яхта заурчала громче и рванула за горизонт, забирая мерзкие звуки с собой.

Барбосс почесал за ухом. Все было так просто? Надо было навести порядок еще ночью. Хотя ножа было жалко. Голову медленно отпускало. Не сгонять ли кого-нибудь к коку за копченой скумбрией? Успеется, сам с собой договорился он.

На дне моря Кракен осторожно вынимал из ушей беруши.

Нестохастический попугай

Космолет распахнул двери, и Ник ступил на трап, ведущий ко входу в главный порт планеты Киберран, где ему предстояло провести три недели каникул.

Он выиграл эту поездку в университетском конкурсе на лучшую основу для общего языка планеты, который вывел бы коммуникацию на новый уровень. Победа далась ему тяжело. Целый месяц Ник корпел над идеями, но решение удалось найти, только когда он воспользовался помощью домашней нейросети. Его предложение подкупило жюри своей простотой: фонетика как у японского, грамматика как у эсперанто, а словарь — с приоритетом латинских и греческих корней. Полученный язык подозрительно напоминал испанский, но жюри это не смутило. Уж очень хороша была концепция.

Это был успех. И теперь Ник готовился пожинать лавры. Три недели он проведет в богатейших лингвохранилищах Киберрана и окончательно оставит сокурсников позади. Планета твердо держала первое место в области разработки искусственного интеллекта, и кого попало сюда не пускали.

Но пока ему предстояло зарегистрироваться. За стойкой «Для землян» стояла обычная человеческая женщина, что немного расстроило Ника. Обещали искусственный интеллект на каждом шагу, и где он? Сотрудница космопорта представилась, завела карточку Ника в терминал, объяснила, как добраться до отеля и нажала на кнопку.

Из глубин служебных помещений прибыл бокс. Дверца бокса открылась и на стойку выпорхнул золотистый попугай.

— Ваш помощник, — познакомила их сотрудница. — Будет сопровождать вас на планете. Вы всегда сможете к нему обратиться, если возникнут вопросы.

— Это обязательно? Я ведь прошел все фильтры. Я победитель конкурса, — нахмурился Ник.

Неправильно как-то его встречают. Сначала женщина, теперь вот птица.

— Ваши навыки классифицированы как базовые. У вас могут возникнуть трудности с нашими структурами. Чтобы их предотвратить, мы выдаем помощника. Если бы вы приехали надолго, месяца через три смогли бы от него отказаться. Но за три недели вы адаптироваться не успеете.

Тут Ник заподозрил, что птица-то непроста.

— А ведь это тоже искусственный интеллект? — ткнул он пальцем в попугая.

— Не совсем, — поморщилась сотрудница. — Это просто бот. У него всего одна функция: проследить, чтобы вам не причинили вреда.

«Просто бот, просто бот», — бурчал Ник по дороге к шаттлу.

Попугай ехал на плече и молчал. Весил он при этом прилично. Со своими крыльями мог бы и сам лететь. Ник дернул пару раз плечом, пытаясь сбросить навязанного спутника, но птица не шелохнулась.

Молодой человек загрузился в шаттл, добрался до гостиницы и приложил карточку к безлюдному терминалу на ресепшене.

— Вы Ник! — пискнул терминал. — Отлично! Как мы рады вас видеть! Ваш номер 303, лифт налево.

«Вот, справляюсь же», — похвалил себя Ник. Попугай по-прежнему молчал. В номере он пересел на стол, но так и не сказал ни слова.

Посидев полчаса в отеле, Ник соскучился и решил подергать попугая за хвост. Тот с недоумением повернул голову.

— Попугай, скажи что-нибудь.

— Скажи что-нибудь, — отозвался попугай и склонил голову.

— Скучно с тобой, — сообщил ему Ник.

— Скучно с тобой, — повторил попугай.

Ник фыркнул, вызвал панель настенного терминала и погрузился в диалог с настоящим, а не поддельным искусственным интеллектом.

> Что мне посмотреть в городе первым делом?

> Ты только что приехал! Мы рады тебя видеть! Что тебя больше всего интересует?

> Всё!

> Вот это да! Какой ты разносторонний! Завидую тебе! У тебя впереди столько впечатлений. Давай перечислю наши самые популярные места: Технологический центр «Мириады» Киберзоопарк «Зилло» Медицинский центр «Суперпауэр» Рынок Созвездий

> Рынок? Там можно купить созвездие?

> Ах-ха-ха, у тебя отличное чувство юмора. Нет, это просто название. Хотя созвездие там тоже можно купить, если у тебя есть космокредиты.

> Интересно! Скинь карту

Терминал сгенерил карту и маршрут. И в этот момент попугай на плече у Ника зашевелился.

— Опасное место, опасное место. Не рекомендовано туристам.

— Да ладно, — отмахнулся Ник. — Что мне, терминал в гостинице врать будет?

— Ты не просил у него список безопасных мест.

Ник нахмурился и уточнил у отельного ИИ:

> Скажи, рынок Созвездий — безопасное место?

> Рынок Созвездий создан по современным нормам кибер и космобезопасности.

— Ну вот, — пояснил Ник попугаю. — Видишь? Безопасное место.

— Он тебе не ответил, — мрачно заметил попугай.

— Ответил, ответил, не парься.

Ник скачал на планшет карту. Замер на секунду и, пока попугай не успел снова пересесть ему на плечо, рванул к двери и захлопнул ее перед клювом птицы. Он сам с усами. Разберется.

Поезд к рынку летел через поля элегантных строений, назначение которых от Ника ускользало, но это не мешало ему любоваться инженерными решениями. По дороге он опять подключился к местному ИИ и расспросил его о рынке. По всему выходило, что впереди его ждет захватывающее приключение.

Рынок Созвездий оказался многоэтажным прозрачным зданием. Внутри него расстилались выставочные пространства, перетекающие из одного в другое. Ник и не заметил, как с первого этажа попал на третий, а оттуда на восьмой. Здесь можно было всё: разговаривать на разных языках, перемещаться в пространстве, примерять на себя ощущения другой расы. Ник был потрясен.

Единственное, что его беспокоило, — полное отсутствие людей. Большая часть существ имела кремниевое происхождение, а меньшая — непонятно какое.

Он находился на верхнем этаже, когда в динамиках прозвучал голос:

«Внимание, всем! Приготовиться к реконфигурации!» Вокруг раздались восторженные крики и гудки.

Тут мир вздрогнул, и Ник полетел в пропасть. Пол под ногами исчез, выставочные стенды слились в единую блестящую полосу, которая свилась винтом вокруг шахты, внутри которой он падал вместе с другими гостями. Но они — меняли форму по мере падения, а он просто летел вниз.

Ник понял, что сейчас разобьется, но тут его за шиворот схватили чьи-то когти. Он повис, с ужасом понимая, что застежки куртки могут не выдержать, и тогда он выскользнет из нее и снова полетит вниз, но когти понесли его куда-то в сторону и вскоре опустили на землю. Куртка выдержала.

Здание Рынка утратило этажность и превратилось в огромный серебряный куб. Ник закинул руку за голову и пощупал обладателя когтей, который всё еще держал его за шиворот. Когти разжались. Его попугай-хранитель переступил на плечо.

— Привет. Спасибо, — растерянно проговорил Ник.

— Привет. Пожалуйста, — невозмутимо ответил попугай.

— Как ты выбрался?

— Ручку нажал. Изнутри всегда можно выйти.

— Ты такой умный.

— Не настолько, чтобы вводить в заблуждение неразумных землян. Рынок Созвездий запрещено посещать белковым сущностям. Только кремний, только металл. Они сюда специально ездят за новыми возможностями. Все конфигурации обговариваются до начала трансформации.

— А как же?

— А вот так. Что ты думаешь, ИИ будет тебе добра желать? Он и не знает, что это такое.

— А как же ты тогда?

— А я не ИИ. Я честный бот. У меня простые задачи. Беречь твою глупую тушку.

— Круто! Слушай, а поехали со мной на Землю?

— Зачем?

— Будем с тобой проекты делать.

— Ник, у вас, у людей, есть один дичайший баг. Вы доверяете всем, кто разговаривает. И почему-то думаете, что каждый, кто умеет в текст, желает вам добра.

Ник расстроился.

— Но ты-то желаешь?

— Я работу работаю. И мои алгоритмы говорят, что тебе пора есть и спать.

— Да, мамочка.

Попугай ничего не ответил.

Ник огляделся. Станция, с которой он высаживался, тоже исчезла. Должно быть реконфигурировалась за ненадобностью. Его рука потянулась к планшету, чтобы задать вопрос сети, но тут же дернулась обратно. Он вопросительно поглядел на попугая, но тот молчал.

_________________

Название рассказа растет из клички, которую получил от исследователей искусственный интеллект, — «стохастический попугай» (от греческого στοχαστικoς — умеющий угадывать). ИИ получил её из-за того, что работа больших языковых моделей основана на вероятностях, а не на понимании вопроса.

Но второй герой рассказа — попугай не стохастический, а строго заточенный под задачу. Поэтому так.

Последний шанс и газовый гигант

Я вошел на станцию, когда часы на стене мигнули и переключились с «14:59» на «15:00». Я сразу понял, что это часы, потому что у людей так высоко могут висеть либо часы, либо осветительные приборы. А света от этого устройства было маловато, так что точно часы. Почему-то на них не было обещанных стрелок, но я обучен принимать реальность, как есть, и перевел показания в заранее выученные «три часа дня».

Вчера мне исполнилось одиннадцать с половиной лет, и, значит, у меня осталось всего ничего, чтобы сдать экзамен на вживание. Если я его провалю, мне не попасть в школу для будущих исследователей. Придется телепаться в обычной, без надежды на приключения. Нет, так тоже можно жить. Мои родители всю жизнь так живут и ничего. Разве что мать слишком часто замирает у окна, глядя на взлетающие корабли, а отец слишком много времени тратит на изобретения новых блюд. Нет, он шеф-повар, и ему положено, но все равно я чувствую, что он хотел бы иного.

Я и так на полпути к повторению его жизни, потому что не прошел отбор на вживание в мир трансгрессоров — не выдерживаю высоких температур, теряю сознание всего лишь при плюс шестидесяти. Мой друг, который выдерживает, говорит, что я слабак. Но это мы еще посмотрим. В мире людей мест с такими температурами почти нет, а в том городе, который выбрал я, в ближайшие месяцы будет просто холодно. Никаких плюс шестидесяти! Ловко я всех обманул?

Меня зовут Ригил Кантурис, но с собой у меня свидетельство о рождении на имя Рагнара Кантарии. Мне специально подобрали имя, чтобы оно напоминало мое собственное, но при этом было бы совершенно местным. Я отдельно проверил: есть здесь и такое имя, и фамилия. И по отдельности звучит хорошо и вместе тоже.

Такое же имя выбито золотыми буквами на моей карточке, которой я буду платить за билет до города. И это одна из многих вещей, которыми мне надо научиться пользоваться. У нас нет таких карточек, мы платим вживленным устройством, а в мире трансгрессоров расплачиваются золотом. Потренироваться мне было негде, так что буду импровизировать. Надеюсь, я справлюсь. Нет, точно справлюсь, других вариантов нет.

У нас мало кто сдает экзамен в мире людей, потому что наши или отправляются к трансгрессорам, или сразу отказываются от приключений. Последний раз в мире людей сдавал экзамен мой прадед. Несмотря на то, что он еще жив, я не смогу воспользоваться его опытом: он тогда пришел в город и устроился в ученики к сапожнику. Самым трудным было этого сапожника не убить, потому что тот колотил моего деда почем зря. Кстати, уходя, дед его не убил, только насыпал в суп сульфата натрия от души, чтоб тот от туалета отойти не мог. Но два месяца приходилось терпеть.

Но у меня задача сложнее. За это время люди почти перестали колотить своих детей, зато сильно урезали их в свободе передвижений. Я знаю, что ко мне сейчас запросто может подойти полицейский и спросить, почему я один. А вот, собственно, и он.

— Мальчик, ты что, один путешествуешь?

— Да, господин полицейский, — ответил я. — Мне двенадцать лет, и я вполне ориентируюсь, спасибо.

Должно быть, это была не совсем ожидаемая форма ответа, потому что он пристально посмотрел на меня и пожелал проверить документы.

Я вынул свидетельство о рождении и вручил ему. Мне немного подкрутили возраст, но не сильно, поэтому здесь вопросов возникнуть не должно. Но вопросы возникли почему-то совсем другие.

— Рагнар? Кантария? — удивленно спросил он.

— Да, — уверенно подтвердил я.

— Странное имя.

Я запаниковал. Что не так с моим именем? Он что, чувствует, что меня на самом деле зовут не так?

— Имя мама выбирала, — вспомнил я фразу, которую видел в книжке.

— А, — улыбнулся полицейский. — Тогда понятно. Счастливого пути, молодой человек. Помочь вам с покупкой билета?

— Я надеюсь справиться сам, — вежливо ответил я и спрятал свидетельство о рождении.

Одну важную вещь я выяснил. Мнение мамы здесь много значит. Буду при случае ссылаться на него.

Билет до столицы я купил почти без проблем. Подлый автомат хотел удержать у себя мою карту, но я его очень убедительно стукнул и заставил отдать. Как все-таки удобно с техникой! Если бы так легко было с людьми, два месяца пролетели бы незаметно. Но для этого я и здесь! Чтобы учиться!

Я сел в поезд и через полтора часа вышел на вокзале в центре города. Столица мне понравилась. Немного грязно, но это у них сезон такой. Зато никаких плюс шестидесяти!

Я осмотрелся. Мой изначальный план был изменить внешность, притворившись бездомным стариком, и провести два месяца вокруг вокзала, знакомясь с людьми и собирая информацию. На них никто не обращает внимания, кроме них самих, а драться я умею. Но внезапно мне показалось, что это будет слишком просто. Три запасных легенды были проработаны хуже, но я все равно вышел с вокзала и спустился в метро.

Мне было решительно все равно, куда ехать, и я выбрал название станции позатейливей. Оплатил проезд той же картой и через сорок минут вышел на улицу. И тут у меня внезапно закончились идеи. Когда я входил в метро, я собирался и пойти учиться, и устроиться на работу, прибавив себе два года, и даже слиться с какой-нибудь бандой. Наверняка они здесь есть, а я умею драться. Но все эти мысли теперь казались очень глупыми.

Я прошел вдоль улицы, обернулся и посмотрел на ребристые следы, которые оставляют мои ботинки. Как же странно выглядит снег! Надо будет взять немного домой, надеюсь, он выдержит переход.

— Ты как будто снег первый раз видишь! — раздался сбоку веселый старческий голос.

Бабуля, ты даже не знаешь, насколько ты права.

Я молча улыбнулся.

— Заблудился? — спросила она.

— Да, — честно ответил я. Заблудился я внутри своей головы, но это почти то же самое.

Мне стало страшно, но уже не за экзамен. Я понял, что переоценил свои силы по вживанию. Я замерз, запутался, и мне очень хотелось домой.

Вдруг я услышал, а потом и увидел, как на нас несется курьер с огромным желтым коробом на двухколесном транспорте. Я просчитал его траекторию и понял, что на замерзшей луже, на которой я стою, он обязательно поскользнется, упадет и уронит бабушку. Дальше я просчитать уже не мог, но вероятность повреждений была высока. Поэтому я обхватил бабушку и отпрыгнул так далеко, как только мог.

Посчитал я правильно. Курьер дернул рулем, проезжая мимо нас, колеса не удержались на льду, и он упал, прилетев головой в бордюр. Но до нас не достал.

— Ох, да как же так, бедный, — заохала моя бабушка. Падением курьера она впечатлилась гораздо больше, чем нашим прыжком.

Бабушка достала из сумочки коммуникационное устройство и вызвала врачей. Повозившись вокруг курьера и его короба, доктора из белой машины забрали их обоих. Похоже, приложился он крепко, даже язык забыл. По крайней мере, никто не мог понять, что он пытался сказать. Я-то гораздо лучше справляюсь!

Когда белая машина отъехала, бабушка пристально посмотрела на меня.

— Так кто ты такой, молодой человек?

— Меня зовут Рагнар Кантария, — заученно ответил я.

— Рагнар? Кантария? — изумилась бабушка.

Что ж не так с моим именем?

— Ну да, — ответил я. И вспомнил спасительное. — Имя мама выбирала.

— А, понятно, — улыбнулась бабушка. — Хочешь пить чай?

Чай — это горячий напиток. И я такое, конечно, хотел. И есть тоже. Что угодно бы съел, наверное.

А на кухне я внезапно вывалил ей всю правду. То есть почти всю третью легенду. Что я один, но это только до конца января, мне надо продержаться, пока брат из армии не придет, и не заберет меня. И мне очень-очень надо не влипнуть в неприятности до этого времени. И что я много чего умею делать, а особенно драться. И немножко готовить.

Бабушка прищурилась.

— Сирота?

— Сирота, — потупился я.

— Надо в детский дом.

— Не надо. Пожалуйста. Меня брат потом оттуда не выцарапает.

— А как же школа?

— Я все уже знаю! — гордо ответил я.

Это было, конечно, ужасно нагло, потому что если программу по математике и местному языку я знал прилично, то в местной истории и географии путался почем зря.

К счастью, у бабушки нашелся учебник только по математике! Проэкзаменовав меня за весь 6-й класс, бабушка осталась довольна. Ну правда! Какие могут быть проблемы с дробями? Я еще до школы с ними отлично управлялся.

— Ладно. Будешь со мной на работу ходить. Но если брат в конце января не придет, то, сам понимаешь.

— Точно говорю, придет! — оживился я. — У него и права опекунские будут, он их прямо сейчас оформляет.

На меня прямо какое-то вдохновение нашло. Бабушка только головой покачала.

— Обращаться ко мне будешь «Софья Васильевна», — проинструктировала она меня. — Пойдем комнату покажу.

Комната была ровно как на картинках: простая кровать, застеленная голубым покрывалом, на стене картинка с космосом, а у окна — стол и стул.

— Здесь моя подруга живет, когда приезжает, но пока ты поживешь. Вещи-то у тебя есть какие-нибудь?

Я предъявил рюкзак.

А на следующий день мы пошли на к Софье Васильевне работу.

Работала Софья Васильевна в учебном центре, где было много интересных взрослых и детей. Директору она сразу показала мое свидетельство о рождении.

— Рагнар? Кантария? — удивленно спросил директор.

— Это мама ему имя выбрала, — невозмутимо ответила Софья Васильевна. — И она же прислала его ко мне до конца января. Поддержим молодое дарование?

— Поддержим, — улыбнулся директор.

Дальше было ужасно интересно. Я заносил в компьютер цифры, бегал за кофе и даже провел игровое занятие для первоклашек. Я рассказывал про большой газовый гигант в 244 световых годах от Земли, и так увлекся, что даже не заметил, что в двери скопились и Софья Васильевна, и директор, и его заместитель.

Когда детей разобрали мамы, Софья Васильевна попросила меня показать на схеме, о каком месте я говорил, спросила меня, откуда я знаю про гиганта. Я пожал плечами.

— Точно не помню. А что, я сильно ошибся с размером?

— Ты вообще ни в чем не ошибся. Только мы до сих пор не были уверены, что это именно газовый гигант.

— Мама говорила, — произнес я спасительную фразу.

— Ну раз мама, тогда ладно, — улыбнулась Софья Васильевна.

Время летело вскачь. Мы встретили Новый год, я научился делать оливье и наряжать елку. Мы вместе ходили кататься на коньках и в гости к директору, где я приготовил на всех оладьи из рикотты по папиному рецепту. А к середине января ученые подтвердили точно, что та экзопланета, про которую я говорил, и в самом деле газовый гигант, и в центре был большой праздник.

Незаметно подошел конец месяца. Пора было домой. Все, что мне нужно было сделать, это сесть на поезд и доехать до точки перехода. Я собрал сумку и попрощался с Софьей Васильевной.

— Передавай маме привет, — сказала она.

— Я же сирота. Я еду к брату, — напомнил я. Легенды я держался твердо.

— Угу, — сказала Софья Васильевна. — Приезжайте в гости всей семьей. Уверена, нам будет, о чем поговорить. А я пока постараюсь не забыть твой рецепт оладьев.

Как? Как она обо всем догадалась? Но я не стал выяснять такие подробности. Нам категорически запрещено рассказывать правду. Я обнял ее на прощанье, знаю, люди так делают, и вышел.

К точке перехода я успел вовремя. Экзамен мне зачли, и теперь я учусь вместе со своим другом в одном классе. Только специализироваться мы будем на разных мирах.

А что не так с моим именем, я так и не понял. ________________

Рассказ написан на конкурс "Буйная фантазия-16" https://author.today/post/743952