Что скрывает север

Кто здесь живёт?

«Баю-баюшки-баю

Не ложи-ся на краю

Придёт серенький волчок

И укусит за бочок»

(Народная колыбельная)

На улице послышался вой: стая идёт по чью-то душу. Девочка сидела под одеялом, сжавшись в комок, и внимательно прислушивалась к происходящему за плотно зашторенным окном. Хоть она и была сейчас в людском обличии, её чувства всё равно были обострены: она знала, что если совету культа не угадила именно она то, не помогут ни запертая на всё засовы дверь, ни крепкие ставни на окнах. Они приблизились к воротам, замолчали и принюхались. Несмотря на тепло в доме и даже некоторую духоту под одеялом, внутри всё похолодело. Внезапно они заговорили:

- Не тот дом, дубина!

- В этой части селения намного больше жилых домов, чем в других, вот и путаемся! Может это надо исправить? – послышался удар кулака по чему-то мягкому и тихий скулёж «дубины»

- У нас приказ от совета - разобраться с конкретным придурком. Да и к тому-же, нам помнишь, как за прошлый раз всыпали? Чётко было сказано: если будем кого вздумается рвать, кто оленей пасти и выращивать будет? Кого нам ещё для жертвоприношений использовать-то, дубина?! – шаги начали отдаляться, и волк внезапно добавил – Тем более, тут только один мелкий недо-волчонок. Даже не интересно было-бы…

Опасность сегодня миновала. Девочка с облегченьем выдохнула, но из-под одеяла выглядывать не решилась – остаточный детский страх «монстров» делал своё дело, оживляя в её воображении темноту большого дома. Спустя некоторое время она сама не заметила, как уснула. Ближе к трём часам ночи её разбудил крик во дворе, смешанный со звериным рыком. Она попыталась закрыть уши, чтобы не слышать этого. Но внезапно сегодняшний завтрак волков начал ломиться во входную дверь и ещё громче кричать. От неожиданности она сильно дёрнулась и упала с кровати. Несколько тяжких секунд она вслушивалась в происходящее и соображала может ли она что-то сделать.

Обычно, когда происходило что-то подобное разбираться выходил её папа. Но сегодня, как и последнюю неделю, отец был на выпасе. Тем временем в снизу в нос ударил запах крови, а крик, подобно огню на сильном ветре, резко вспыхнул и погас. От этого девочка дёрнулась и села на полу, скинув с себя утянутую с кровати часть одеяла.

«Я ему уже вряд ли смогу помочь: если вмешаюсь стану лишь закуской к основному блюду. Людоеды чёртовы…» - подумала она. Внезапно вспомнив ситуацию ранее этой ночью, её наполнила смесь страха, отвращения и злобы – «если этот ёкал-мене-совет им на меня укажет они-ведь и не побрезгуют… даже несмотря на то, что я такой-же волкодлак и отличаемся мы лишь одним – я не состою в стае…» - от таких размышлений пробежала мелкая дрожь, а к горлу подступил ледяной комок. За входной дверью стих крик, а за ним и какая-либо борьба. Осталась только тихая возня и мерзкие, влажные звуки отрывания и заглатывания кусков мяса.

Девочка посидела так ещё около часа или, может быть, больше: время тянулось, как жижа в смоляной яме. Постепенно на неё и саму напал голод, который заставил пересилить иррациональный страх спускаться вниз. Она спустилась по лестнице на первый этаж и сквозь темноту всмотрелась на ведро с недавно пойманной рыбой. Выбрав ту, что выглядит поаппетитнее, запустила руку в ведро, немного расплескав воду в короткой борьбе с завтраком. Быстро перекусив подёргивающимся, скользким куском мяса девочка заметила, что наконец светает – значит пора в школу! Быстро, с новыми силами, она метнулась на верх, переоделась и подцепив с собой рюкзак быстро двинулась на выход.

Кости того, кому этой ночью не повезло из-за утрешней невнимательности хрустнули под ногой мерзким напоминанием об этой ночи. «Чистюли сегодня работают» - мысленно подметила она про себя, наконец выходя из относительно безопасного дома. В полумраке можно было рассмотреть силуэт: разглядеть точные детали затруднительно – здесь достаточно холодно даже весной, девочка это знала и всегда одевалась тепло, иногда даже немного теплее, чем нужно. Она была относительно невысокой и на вид ей можно было дать лет восемь, хотя ей немного больше. Будь здесь ещё несколько силуэтов, она должно-быть потерялась-бы среди них, если бы не одна деталь – глаза её слегка блестели тёплым розовым светом – наверное, единственная деталь по которой её можно выделить.

Она всё ещё была подавлена от сегодняшней «зачистки», но, обнаружив вдали силуэты своих друзей в полном составе, слегка приободрилась.

- Ксенька! – припрыгнула к ней извечно гиперактивная Вика, как только Ксеня оказалась в поле зрения. В этот момент последняя заметила встревоженный вид своих друзей. Не успела Ксюша задать вопросы для выяснения наличия связи между их тревогой и произошедшим ночью, как Вика схватила её за плечи ответила на все возникшие вопросы – Ты цела!? Ночью слышали крики и вой – даже не представляешь, как мы переживали!

- Не, пока ещё не за мной… - попыталась смешливо приободрить ребят Ксюша, но заметив отсутствие реакции даже у обычно улыбчивого Тёмы, решила сказать, как есть – Кричал тот, за кем они пришли. Он пытался спастись у нас, но я думаю, вы сами поняли, чем это закончилось… подъели его начисто, поэтому, кому сегодня ночью не повезло ещё не ясно…

- Явно не к добру всё это… - задумчиво прокомментировала Маша – Наказания от стаи ужесточились, да чистки чаще стали – как бы и не дошло до оленеводов и детей…

- Да не, там же не совсем идиоты сидят - если до такого дойдет взрослые точно терпеть не станут!

- Да!? А что-же они сейчас, по-твоему, терпят? - всплеснув руками встрял наконец Тёма – не только тебе с твоим отцом это всё не нравится – пойми ты наконец – это место ловушка. Они заставляют выращивать им оленей лишь в качестве закуски, а основное блюдо тут – это мы! Я слышал, как они обсуждали планы стаи. Они хотят “Вернуть былое величие-уважение к себе” и “Расписать святой алтарь кровью южных трусов”, “Украсить медвежьими и ино-по-кро-вите-льны-ми головами знамёна свои”, чтобы это не значило… От сюда всё только начинается: как только культ и соответственно стая, станут достаточно могущественными им больше не нужна будет дополнительная подпитка в виде скота – им больше не нужны будут мы! Людишки: и коренной местный народец, и попавшиеся на эту удочку, приезжие вроде наших с Викой и Машей родителей будут окончательно подчинены, или убиты! - Тут он, не выдержав заплакал, но всё же добавил – … или погибнут в чистках и тщетных попытках сбежать, как мама с папой…

Больше Тёма не смог говорить, а только рыдал, закрыв лицо руками. Стоявших рядом девочек это тоже эмоционально подбило – своим срывом он задел за больное всех, а особенно Вику с Машей, которые совсем недавно оправились от потери родителей и дяди с тётей, только стали приходить в норму. Первой вышла из ступора Вика: ей было уже не впервой наблюдать брата в таком состоянии.

- Тём, ты не один: мы тоже очень боимся всего этого. Но Ксюша права – народ уже просто привык, поэтому терпит, да у всего предел есть. Поверь, мы ещё сможем оказаться на свободе. Если уж не другие взрослые, то, хотя-бы наша компашка вместе с Ксюшиным отцом!

- Д-да, простите что с-сорвался… – вытирал слёзы Тёма – …я н-не знаю сколько е-ещё вы-выдержу во всём этом…

Внезапно Маша вспомнила зачем они тут вообще собрались и решила недвусмысленно напомнить окружающим: «Эй, а к чему мы собрались тут вообще?! Давайте дальше по дороге всё обсудим, а то нас щас либо проснувшиеся со вчерашнего оккультного будуна волкодлаки за пересечение границы поселения загрызут, либо учителя в школе за опоздание! Или вам напомнить, что нас туда ещё впускают только потому, что мы чуть-ли не единственные нормально учащиеся. А чуть что и выгонят – мы ж не задокументированные!

- Ой, точно! - окончательно опомнился Артём.

- Давай, Ксень, превращайся пока нас не раскрыли

- Я уж думала вы про это и не вспомните.

Несколько секунд и на Ксюшином месте стоял волчонок, потешно смотрящийся в человечьей одежде, отдалённо напоминающую школьную форму и рюкзаком на спине.

- Как обычно: если что, даёшь наш сигнал

В ответ Ксюша лишь одобрительно кивнула, вильнув хвостом: в зверином обличии было немного затруднительно говорить. К счастью, Машины опасения оказались напрасными, и старожилы ещё не вышли на свои посты и путь до реки прошёл без приключений. Ребята тихо прошмыгнули в кусты, чтобы не привлекать к себе внимания и вышли рядом с рекой. На берегу их уже ждал дядя Юбик, который обычно подвозил их на лодке до противоположного берега, где располагалось село, свободное от волкодлаков. Они все тихонько-коротко поздоровались и поплыли.

Путь до школы, как собственно всё время на учёбе, проходили сегодня безмятежно и без происшествий. Ксюшу всегда поражало это: «как-же сильно различаются условия жизни у людей, которые разделены всего, где-то километром через реку! Даже и представить сложно, насколько разнообразным и красочным может быть большой мир, от которого мы отрезаны!». От этих размышлений её с друзьями, то и дело, отвлекала бурная жизнь школы: то кто-то из одноклассников противогаз у ОБЖ-шника утащит и носится с ним по коридорам, то мелкие с первого этажа на второй проберутся и устраивают там свои порядки, то какой-то индивид тарелку в столовой, по своей неосторожности, разобьёт, и все ему ни с того ни с сего хлопают, то «весёлая» компания из параллели петарды с собой притащит и развлекается с ними как может. Наша же компания при всех делах была безучастна: Артём с Машей и Викой, так и не смогли приспособится и вжиться в общий социум из-за сложных условий жизни под гнётом культа, а Ксюша, прожив всю жизнь в закрытом сообществе, соблюдая «правила стаи» и имея единственных друзей, в виде ранее упомянутой троицы, была недостаточно социализированной для нахождения общего языка с кем-то ещё. Их нельзя было назвать «изгоями» или ещё какими-то не такими, а скорее они сами избегали контакта с чужаками, из-за страха нарушить одно из главных правил для людей под властью культа, но не состоящих в стае: «Кто стае чужд – тот жить не будет».

- Там нас ребята нас компашками погулять зовут, поболтать хотят – доносил Тёма.

- Классно! Давайте пойдём! Хоть скуку эту смертную разбавим – забывалась каждый раз Вика.

- Спешу напомнить вам, что также «погулять» с соседями дядя Толик с местными ходил. И что в итоге? Загрызли только за упоминание «Псины эти щас уйдут и прошмыгну как-нибудь» - даже не посмотрели, что он у нас из числа «ценных». Скажем чего лишнего – конец нам - и это не будет для контролирующих сил превышением полномочий – приходилось периодически напоминать Маше – забыли опять что ли?

- А мы не скажем просто! – не могла утихомирится Вика

- А что нам ещё обсуждать можно? – интересовалась Ксюша – мы-ж кроме всего этого ушастого-зубастого ужаса ничего и не знаем…

- Тем более, что это они у нас выяснить как раз это и хотят. Потому-что это как-то странно что все что-то шабутяся, а мы каждый раз просто в сторонке стоим и смотрим – Маша настаивала на своём

- А может это проявление дружелюбия у них такое? – предположил Тёма

- В любом случае это опасно!

- Да нам и вчетвером по нашим заброшкам гулять хорошо! – махнула уже рукой Ксюша.

И шли они каждый раз так вчетвером гулять после школы. Заброшек в поселении было много – после «чисток населения» с опустевшими домами никто ничего не делал, и они были абсолютно открыты для таких любителей лёгких приключений как ребята.

Сегодня они пошли в самую, как им казалось, мрачную и жуткую локацию - группу домов, которые были заброшены ещё очень давно и при своей обитаемости застали формирование культа. По факту это была практически самая безопасная область из всего поселения, но у ребят были свои неочевидные причины боятся этого места: выглядело оно мрачно и Тёму там какая-то чупакабра покусала. Обычно компания друзей седьмой дорогой, но сегодня было целое событие – окончание пятого учебного года! Это значило ребята уже взрослые и могут позволить себе смелость пойти туда.

— Ну и с какого дома начнём? – с задорным энтузиазмом хихикнула Ксеня.

— Так… ну, скоро уже вечер и нас могут быстро загнать домой. Поэтому давайте с самого-самого начнём! – рационально предложила Маша.

— Это получается, в т-тот-самый центральный дом? – Боязливо уточнил Артём.

— Ой, да ладно тебе – оставалась в своём репертуаре Вика – мы уже достаточно взрослые чтобы не боятся того, что может быть в пустых домах!

— Ну, просто вдруг там ещё нестабильные артефакты есть? Глаз мой видишь? – Тема убрал чёлку с правой части лица и указал пальцем крупное пятно жжёного шрама и глаз, с неестественно серым цветом белка, кроваво-красной узорчатой радужкой и белым тонким ромбовидным зрачком – В том-же доме мячик стеклянный, блин, с блёсточками!

Тёма ещё некоторое время объяснял опасности пребывания внутри «Дома добряка», как друзья между собой его называли, но, как и свойственно подросткам, которые имеют серьёзное намерение повеселится, девочки его не послушали, да ещё и убедили в критической необходимости пойти туда, переворошить и изучить вещи, давно почившего хозяина дома. Снаружи дом внушал целый калейдоскоп эмоций: высота трёх этажей и чердака величественно возвышаются на фоне низких одноэтажных, реже двухэтажных домиков, а крепкие мрачные, когда-то светлые стены, навивали тоску о возможной, но давно ушедшей безопасности и светлоте, которую у ребят давно отняли. Окна, в отличии от других заброшенных обителей, небыли выбиты, а как будто бы заполнены изнутри туманом и, совсем, абсолютно, целые - без единой трещинки или хотя-бы царапинки. Ребята подошли к дому, немного помялись, пытаясь понять кто пойдёт первым: всем было слишком страшно, чтобы и дальше показывать свою «смелость», но также и планы на гулянку нарушать не хотелось. После Тёминого заявления - «чур не я!», определение произошло быстро: пойдёт та, что ближе к местной жути – Ксюша.

— Ну, трусишки! Пойдёмте за мной, будем распугивать всех монстров – В привычной манере скрывала собственный страх Ксюша.

Внутри всё было на первый взгляд обычно: пыль, застывший беспорядок, оставшийся в моменте нападения. Но присмотревшись, внимание ребят стали привлекать разнообразные находки.

— Это кто это-за существо такое тут? – тыкнула на мумифицированное тельце кошки Ксюша, приседая на корточки.

— Это-то? Да как тут такое не знать можно, Ксюш? Это кошка. – обратилась к ней Маша

— Не чувствуешь ли какой-то злости? – Вика поинтересовалась с любопытством

— Я такое вообще впервые вижу. С чего-бы мне злится? – с недопониманием ответила Ксюша

— Ну… – Как-то совсем растерявшись протянула Вика – у собак же вроде есть какая-то предвзятая ненависть к кошкам… так?

— ПФ-Ф! – с сильнейшим раздражением фыркнула Ксюша – Во-первых, я ни разу не собака, во-вторых, опать же, с чего мне ненавидеть то, что в жизни не видела! Со вторым, надеюсь ясно, а вот первое хочу прояснить: я волкодлак, особая масть магов, способных превращаться в волков. К собакам отношения никакого не имею!

— Ладно, ладно! Успокойся, я всё поняла – стала оправдываться Вика.

— Эй! Смотрите, тут какая-то полка с книгами – внезапно переключил общее внимание Тёма

Ребята с изумлением и невероятным любопытством бросились изучать эту «невероятную» находку. В моменте всем пришла серия вопросов: «Что это за книги?», «Сохранились ли они?», «Если и сохранились, то можно ли их прочесть?», «О чём они?», «Связаны ли они с происходящим здесь?». Несколько секунд бездействия, далее ребята пригляделись и наконец прозвучал вопрос:

— Посмотрим поближе? – произнесла Маша, как бы давая зелёный свет проявлению любопытства товарищей.

— Посмотрим! – весело восклицает ей в ответ Вика.

— Это точно не может быть опасным? – всё ещё осторожничает Тёма.

— Жить в этом месте, принадлежащем лютым тварям – вот что опасно! – отвечает ему Ксюша, но быстро осекается.

Вся компашка затихает и начинает нервно, напугано прислушиваться, чтобы убедится в том, что снаружи нет волкодлаков, которые были достаточно близко, чтобы услышать неосторожное восклицание Ксюши и проявить ‘интерес’ к ребятам. Но, к счастью, в этот момент представители стаи были заняты более важным делом: они выбирали какую сегодня забрать скотину, чтобы провести очередной кровавый ритуал, для укрепления своей мощи, и беспокойство ребят так и не оправдалась. Напряжённо выждав и убедившись в безопасности, ребята вновь зашевелились в сторону той-же находки.

Решили начать с самой толстой и величественной книги в тёмном кожаном переплёте, без каких-либо опознавательных надписей. Открыв её, они удивились целости и чёткости содержимого.

«Летопись Волкоалтарёвки

Поскольку течение лет было утеряно с переселения подчинённых лютого зверя далеко на север отчёт лет идёт от дня искоренения нашего. До сих пор нельзя понять: чем им наше-то собрание не понравилось тебе, княже?

Оборотни приносили пользу местным в основном, но пришлось уйти им, и мы за ними скрылись в дальней снежной пустоши. Мы – простые люди, не можем противостоять существам иным, не стали обманывать себя, как другие, кто остался на юго-западе, уже так далёком от нас, уже так далёких мёртвых идолов наших. Убитых идолов наших.

Первое время с переселения (за 5 лет до обоснования на конечном месте) - Здесь крайне холодно, сельское хозяйство и привычная работа в поле невозможны, для пропитания необходимо найти альтернативы.

1 год с переселения – есть река с рыбой и скотина с ветвистыми рогами, не пропадём…»

Ребята уже хотели перейти к чтению дальше, но снаружи их окликнул знакомый голос Машиной мамы: уже начиналось ежедневное выступление «пастуха» - представителя культа, который объяснял глупым людишкам цели и требования от стаи, выполнение которых негласно является вопросом жизни и смерти. Между собой местные называли это мероприятие «морочка-голова», но никогда не пререкались – укоротить своё существование к нескольким часам до заката никто не горел желанием.

- Ребятишки, вот вы где! Пойдёмте-ка скорее, там сейчас всё уже начнётся, вы же не хотите это пропустить? – со слегка наигранным энтузиазмом произнесла Машина мама. Ребятишки не сразу поняли от чего вдруг такое тёплое отношение у неё к тем, кто лишил её практически всего. Друзья, сильно напрягшись, от части от мысли что женщина окончательно сошла с ума и собирается их зарезать рыбным ножом, от части от возможного наблюдения из вне, которое не давало ей говорить свободно. И они достаточно быстро смогли найти причину всей общей тревоги: на некотором отдалении виднелись несколько фигур – вроде люди, вроде во взгляде и проглядываются некие огоньки в глазах. Эти самые огоньки были и у Ксюши, но у оборотней стаи они были какие-то другие: в них не то-чтобы не хватало чего-то, что есть у нашего маленького волчонка, а это самое недостающее было мертво и на месте этой теплоты во взгляде было что-то, настолько ядовито-холодное, что вызывало мелкую дрожь в теле и ужас до ступора даже на таком расстоянии. Гремучая смесь – душа, пропитанная магией и хладнокровие убийцы – то, что заставило друзей забыть про все вопросы и немо последовать за не менее встревоженной матерью.

В этот момент им казалось, что она – единственная опора, за которую можно зацепится, чтобы не быть унесённым, забранными и поглощёнными бесконечной до боли известной бездной хищной пасти, которая всю жизнь угрожала забрать их. Не сговариваясь, они переглянулись и подумали об одном и том же: «Почему? За что нам всё это?».

— Скоро, скоро, да! Совсем скоро стая дойдёт и до них других мест. Главное оставайтесь верны нам и действуйте по нашему плану! Сила вождей растёт, скоро мы сможем не просто отпугивать чужаков, но и сами начнём их прижимать! – «пастух» уже зачитывал свою речь, когда все пятеро пришли в центр селения, где и было собрано всё скудное местное население: около пяти семей, включая семью Маши, Вики и Тёмы, несколько десятков одиночек, несколько парочек и сбившихся в кучи одиночек – всего населения не более ста человек, включая тех, кто сейчас на выпасе. Ксюша с горечью осмотрелась – какие-то полгода назад людей тут было в два раза больше, уже хотела погрузится в свои мысли, но их перебила паническая реакция отца Маши на опоздание.

— Вы что забыли сколько уже случилось «подчищений» из-за пропускания выступлений?! – он произнёс это практически шёпотом, совершенно панически, казалось, что он сейчас сорвётся на истерику и чёрт его разбери, что может натворить в этом состоянии. Тема сразу сильно напрягся и мелко затрясся – девочкам сразу стало яснее сегодняшнее нервное поведение последнего.

— Всё в порядке, мы не пропустили, а просто опоздали на несколько минут! – пыталась успокоить мужа женщина. Она говорила совсем тихим шёпотом – толпа была слишком тихой и напуганной, чтобы шуметь как обычно и скрывать в своём гуле подобные разговоры.

— Ты до сих пор не поняла? Им достаточно любого повода – и мы все покойники!

— Дядь Марсь, вам правда стоит успокоится! Эта паника может нам действительно принести куда больше проблем, чем опоздание на морочку! Действительно, но что Вы совсем как будто первее с ума сойти решили! – Тёма, как всегда, встревал редко, но метко. Когда он убедился, что истерящий взрослый правильно сосредоточил своё внимание, продолжил – Даже если у нас будут проблемы, мы можем попробовать спрятаться у Ксюши, её родители уже совсем скоро вернутся и смогут защитить нас!

Ксюша, Маша и Вика переглянулись и с облегчением вздохнули: не от того, что происходящее стало лучше, а от того, что за весь день их друг впервые ведёт себя как обычно: не пытается предостеречь, не говорит убедительно, не строит плана, а просто не теряет надежду. Время «мероприятия», кажется, тянулось дольше обычного. Будто-бы «пастух» зачитывал свою речь более тягомотно, как в те дни, когда ему не о чём было внушать людям, но держать последних в ежовых рукавицах как-то нужно было.

Однако, всё заканчивается, и даже самая мутная и длинная речь не является исключением. После всего, заметив, что уже начало темнеть, сопровождавшие четвёрку друзей взрослые позвали детишек домой попить чаю с сушёными морошкой и голубикой. Последние по-дружески пригласили Ксюшу с собой, от части из-за того, что ночью, идя до другого края села, где она жила, можно нарваться на неприятности, от части из-за банального детского желания проводить больше времени с друзьями и вероятной возможностью лечь спать попозже. Их дом мало чем отличался от других: он представлял собой приплющенный купол из глины и камней, с несколькими небольшими мутными окнами из слюды неравномерного цвета и коротким цилиндром из тех-же материалов, что и сам дом, для отвода дыма из печки.

Наши шестеро зашли в дом. После того, как механизм на двери, похожий на щеколду, был закрыт напряжение, что сопровождало их всю дорогу сюда, постепенно стало спадать – стены и запертая дверь давали лёгкое чувство безопасности. Отец семейства подкидывает в каменную печь топливо из сорной смеси плавника, сухих кустарников, травы, лишайника и кусков оленьих костей с жиром, а мать тем временем наполняет металлический чайник водой и ставит в печку. Чайник тихонько закипал, все сели за небольшой столик и расслаблено ожидали. Из печурки тем временем доносилась такая нервозная и раздражающая для постороннего, но такая уютная для местных жителей какофония посвистывания, внезапных схлопываний, почти истеричное шипение, робкий шелест, треск и множество других звуков, которые издавало то, чем тут обычно приходилось топить.

Эти звуки были для обитателей не только конкретно этого жилища, но и всех, кто жил в этой полу-безымянной деревне, особым знаком. Знаком мимолётной безопасности: с момента окончания речи до «отбоя», как это называли те, кто прежде, чем попасть сюда успели увидеть цивилизацию, было окно в несколько часов перед тем, как по территории начинается жёсткий патруль и уже известная нам чистка. Точно никто не мог засечь – каждый мерил по-своему: кто-то пытался делать что-то вроде песочных часов, кто-то пытался следить за местным нестабильным небом, кто-то просто считал секунды. Но уверенность была точная – в это время все были в безопасности, сидя по домам.

Взрослых тут можно было делить на две категории. Те, кто звал это потрескивание конкретными именами древних духов, кого уже все позабыли и со света извели, но народная память в изоляции не давала этим именам совсем уйти в забвение. Такие говорили: «шипение – это Рарог предупреждает», «шелестит – Сварожич баюкает», «трещит – Сварог болтает», «свистит – Симаргл ругается» и то, что мол, они нас покинули, но остались защищать осколками и остатками своих сил. А ещё были вторые – те, что говорили, что это маленькие черти там в крошечной преисподней заперты и что они так подначивают их выпустить. По этому признаку легко можно было определить, кто тут всю жизнь прожил не одним поколением, а кто относительно недавно приехал и был «принят» - принят навсегда и безвозвратно – без возможности вернутся обратно. Но… так-ли и в правду безвозвратно? У детей всё совсем проще – они поголовно не знают кто прав.

- С одной стороны… - любила порой рассуждать Маша – …этот огонь и в правду защищает нас, но… - в этот момент она всегда делала паузу, стараясь как-бы утвердить неточность – если его «выпустить», то проблем точно, как с чертями, в старых-новых сказках, не оберёшься!

- Да кто уж его знает… - часто приходилось старшим отвечать ей, не имея моральных сил и возможности полноценно ответить ей

– Так просто говорят, а люди часто говорят не особо задумываясь. Это изнутри идёт – как все вокруг когда-то говорили, так и мы повторяем. Просто не знаем, как по-другому это можно обозначить.

Тут любая недо-философия умолкала, утыкаясь лбом в очередной тупик. Бесконечный лабиринт, в конце которого, по мнению Маши должна быть правда, с каждым таким тупиком казался всё безвыходнее. Ей казалось, после нескольких десятков таких тупиков, что ещё только же и она либо всё это бросит, либо успеет, как говорил Тёма, сойти с ума первее всех. «и надо-ж было до такого додуматься… сойти с ума первее – ну и ‘соревнование’ придумал конечно…». Тут она с опущенным самоощущением глянула в окно и, заметив вдалеке заброшенный дом, который она с друзьями только-что исследовала, ей внезапно вспомнилась та странная книга, которую они читали.

- Чего это ты там такого разглядела? – не скрывая беспокойного любопытства, вглядываясь в ту же точку в окне, Вика задала вопрос, на который Маша собиралась ответить, даже если бы он не прозвучал.

- Слу-у-ушайте… - протянула Маша, притягивая всеобщее внимание в свою строну и оборачиваясь к окружающим с округлённым и безумно сияющим взглядом.

- Слу-у-ушаем… - протянула в ответ ей Ксюша

- Маш, всё нормально? – вновь обеспокоился Тёма

- Мы-же ничего не знаем ничего точного о местной истории… - начала из далека Маша, оставив Тёмин вопрос висеть в воздухе

- Давай не томи, ты нас пугаешь! – начала уже не скрытно нервничать Ксюша

- …А мы там, вроде-бы летопись нашли, и она как-то уж очень похожа на подлинную… может вернёмся за ней? – прекратила наконец зазнайка тянуть

- Когда? – напряжённо спросил Марсель

- да хоть щас. – утвердила Маша

В это момент где-то вдалеке, на улице, послышалось волчье рычание. Все остатки атмосферы не начатого чаепития как ветром сдуло. Взрослые в момент плотно закрыли окна и по нескольку раз перепроверили запета-ли дверь, а дети отскочили от окон, будто через них их могла достать «бабайка». Будто здесь мог быть настолько низкий по уровню опасности монстр. Будто простой монстр мог конкурировать за добычу с настоящими чудовищами.

- И-или не щас… - с фальшивой усмешкой и скрытым страхом выдавила из себя Ксюша. А когда чудовища приблизились к дому, еле слышно толи попыталась убедить, толи просто так озвучила – или вообще может не пойдём…

Этой ночью было совсем не спокойно: волкодлаки, в большем количестве чем обычно, везде шарили, бродили и носились – будто бы что-то или кого-то искали. Выспаться ни детям, ни взрослым не удалось: кто знает, чего ещё недоброго можно ожидать от стаи. Конечно, всем и так было ясно, что бодрствование в таком случае ничего не решит, но нервы давали о себе знать.

Ребята скучковались недалеко от печки, но на достаточном расстоянии чтобы издаваемые ей звуки не заглушали их тихих разговоров. Взрослые сидели неподалёку и тоже обсуждали что-то своё.

- Мне кажется это уже слишком далеко заходит – Произнеся это еле слышным шёпотом, Ксюша мрачно насупилась, будто долго морально готовилась к этому разговору.

- Что ты имеешь в виду? – Маша сходу поняла мысль подруги, но до последнего надеялась на обратное.

- А ты ещё не поняла? – Голос предательски дрогнул, в момент, когда хотелось казаться смелее чем есть на самом деле, от чего Ксюша стыдливо скакнула взглядом в сторону и вновь сделалась твёрдой – … Стая слишком далеко заходит.

Маша и Вика замерли, как-бы в ожидании нападения из вне. А Тёма, выдернутый из своих мыслей, резко вздрогнул и дёрнулся с места, оказавшись немного дальше «безопасного круга», где хотелось-бы находится. Ксюша, в это время хмуро сощурившись смотрела прямо на них, как-бы утеривая свою мысль в диалоге, чтобы собеседники наконец перестали бегать от этой темы.

- … И что же ты предлагаешь? – Вика напряглась и тоже сощурилась.

- А может не надо? – Протянул Тёма, явно понимая к чему всё идёт и возвращаясь в «безопасный круг».

- Действовать.

- ... Наш девиз слабоумие и отвага – пробормотала Маша, приложив ладонь ко лбу.

- Нет, ну а что нам ещё делать? Предлагаешь просто ждать что в какой-то момент «Всё у всех станет хорошо»?

- Ксюша, ну ты головой-то подумай: во-первых, нам лет по двенадцать, а наш потенциальный противник — это как минимум взрослые люди. Во-вторых, они, блин, владеют магией, превращаются в чудовищ и скорее всего не только имеют при себе оружие, но умеют им владеть. В отличии от нас, особенно на счёт последнего! Это буквально верная смерть!

- Да, но ты же понимаешь, что рано или поздно мы либо сделаем это, либо они до нас доберутся!

Тёма в это время молча сидел и перед глазами проскакивали последние минуты его родителей. Вспоминался волчий рык, лохматые существа, которые выглядели как огромные волки с чудовищно не правильными человеческими чертами. Расстояние, которое мальчик, побоявшись пересекать, отдёрнулся от ведущей его руки матери, позволило наиболее долго наблюдать кровавую картину. Брызнувшая на снег кровь, хруст костей, исчезнувшие вокруг звуки били по мозгу мыслью, которую Тёма мог осмыслить только сейчас, когда остатки хрупкого равновесия в новом укладе быта рушились под чьи-то предсмертные крики на улице: «У нас могут совсем скоро отнять жизнь, которую мы даже толком не видели.

По телу пробежала крупная дрожь, а внутренности сбились в один холодный мокрый скользкий комок и лишили своего обладателя голоса. Ребята обратили на это внимание и перестали спорить.