Четырнадцать букв из Агра Манам

Глава 1

Я знал, что найду Запретный Город, и я его нашел. Агра Манам. Слова, которые исчезают на ветру, стоит произнести их вслух.

Путь к нему пришлось искать среди отпетых шулеров в грязных притонах Лондона. В фавелах Рио, где местные бишейрос не выпустят тебя живым, пока не расплатишься за игру. В индийских ашрамах, где воздух гудит от мух, а коровьи трупы валяются прямо на дорогах.

Я играл, и я выигрывал. Ставил на красное, и выпадало красное. Собирал роял-флеш, хотя для выигрыша хватило бы и каре. Я выбрасывал шестерки так, словно на костях не имелось других граней. Жульничал ли я? Конечно, жульничал. Но и без этого я просто самый везучий сукин сын.

Каждый новый выигрыш приближал меня к Агра Манам. Клочок карты. Произнесенное шепотом имя. Номера автобусов в глухих камбоджийских деревнях и номера спутниковой навигации в Гугл-картах. Последний кусочек головоломки я вытряс из китайца с желтыми зубами, у которого я выиграл в маджонг - признаюсь, для этого пришлось схитрить. Совсем немного - всего-то потереть особенную кость большим пальцем - и вот Желтый Дракон превращается в Красного. Китаец в гневе разметал всё по столу и сыпал проклятьями на неизвестном мне диалекте Шаньси, но уговор дороже денег.

- Агра Манам… - прошептал я ему прямо в лицо, прижав к игорному столу.

От него воняло, как из выгребной ямы, но я стерпел. Потому что ответ стал для меня слаще аромата роз.

Пришлось потрудиться, чтобы добраться туда. Самолет. Поезд – до конечной станции из всех пассажиров доехал я один. Потом на арендованной развалюхе по пустыне. Затем на осле с проводником. Проводник бросил меня, а через двое суток издох осел. Дальше я шел пешком, ориентируясь по звездам - техника разом перегорела, а компас сошел с ума и стал бесполезен.

Что заставляло меня идти вперед? Агра Манам… Место, где можно выиграть всё, что захочешь. А такое дело как раз по мне.

Я шел по растрескавшейся земле, изнемогая от голода и жажды, но это тоже часть игры. А если я всегда выигрываю… то почему бы и не рискнуть?

Прежде, чем я увидел белые стены монастыря, я услышал его. Легкий звук колокольчиков. Потом тающий аромат благовоний, пробившийся сквозь серую пыль, облепившую лицо. А затем появились монахи. Лысые, одетые в желтые одинаковые балахоны, они поспешили мне на помощь, но я лишь фыркнул, дав им понять, что дойду сам. Монахи молчали: может быть, потому что дали обет, или у них вырвали язык. Кто знает?

- Во гэ ценме ван? - спрашивал я. - Ма касари килна саксу? Хау кэн ай плей?

Бесполезно. Но ничего. Я нутром чую место, где играют.

Кто-то сунул мне в руку кувшин с водой, я жадно запрокинул голову и начал пить. Меня вырвало, и я пил снова. На этот раз вода осталась во мне. Монахи стояли вокруг, словно манекены - не выказывая интереса, не боясь, не осуждая. Они просто ждали, пока я войду.

Я вошел в распахнутые ворота, и мои провожатые тут же разбрелись по узким улочкам, будто их вовсе не интересовала моя судьба.

Это оказался настоящий лабиринт из белых стен. Монахи бродили повсюду, но словно не замечали меня. Они выполняли странный ритуал - стоя небольшими группами, как по беззвучному сигналу игроки начинали двигаться, сменяли друг друга, менялись местами. Будто пытались что-то собрать из собственных тел.

- У вас свои игры, у меня свои… - прохрипел я и двинулся дальше по лабиринту, держась за стену правой рукой. Это даже не жульничество - простой факт. Рано или поздно я дойду до центра и сыграю в игру. Мне плевать, во что они тут играют - я все равно выиграю.

И я дошел.

Узкие улочки оборвались в обширную круглую площадку, на которой, поджав ноги под себя, сидел монах в красном балахоне. Тоже лысый - но в отличие от остальных с длинной седой бородой.

- Судя по одежде, ты тут главный, да? - улыбнулся я ему. - Это ты со мной сыграешь?

Он пожал плечами и показал скрюченным пальцем на свой рот, потом на живот и на меня.

«Ты хочешь есть?»

Живот сводило от голода, но я слишком долго ждал своего шанса. Может быть, игра уже началась. Вдруг сейчас я променяю игру на миску с рисом и уйду ни с чем?

- Я не за едой сюда пришел, - выпалил я. - Я хочу сыграть.

Монах снова пожал плечами и показал пальцем на место напротив себя. Я с трудом согнул ноги и сел - каменная площадка раскалилась на солнце, как сковородка. Ничего, в аду будет жарче. Но сначала я получу все, что хочу.

- Во что сыграем? - спросил я. - Покер? Кости? Чертовы шахматы?

Мне вдруг стало весело. В голове просветлело, сердце забилось быстрее. Я видел четче, дышал глубже. Я чувствовал шероховатость камня под собой. Вдыхал аромат благовоний. Словно пропали долгие дни пути под палящим солнцем. Эту силу я всегда чувствовал перед игрой. Я был готов.

- Сыграем! - сказал я.

Монах сунул руку в складки балахона и извлек потертый кожаный мешочек. Внутри что-то постукивало, пересыпалось - сухим убаюкивающим звуком. Игральные кости? Шашки? Он протянул мешочек мне и улыбнулся.

Я сунул туда руку. Не кости - плоские фишки. Я сгреб в ладонь немного фишек, вытащил руку и высыпал добычу на каменный пол.

Это были маленькие костяные квадратики - пустые с одной стороны, с буквами с другой. Хотя в моей пригоршне оказалось больше десятка фишек, и я бросил их, не глядя - все они легли символами вверх. Я уставился на буквы, потом на монаха. Потом снова на буквы. Это что, чертов скрэббл?

Перемещая фишки пальцем, я отсортировал их по алфавиту.

Всего четырнадцать: две буквы E, G, H, N, затем сразу три O, две R, две S, и, напоследок, U и V.

- V - значит победа! - сказал я монаху. - Ну, и что я должен сделать?

Тот лишь пожал плечами и улыбнулся. Я не люблю играть без правил, но отступать не собирался. Скрэббл так скрэббл. Я начал двигать фишки пальцем, бормоча вслух получающиеся слова:

- Goose… Гусыня. Gore… Кровь… Oven… Печь…

Мой рот наполнился слюной, и я почувствовал запах жареного гуся. Его только что вытащили из печи, положили на сверкающую тарелку, обсыпали мелко порезанной зеленью, добавили по кругу свежеиспечённый картофель.

Я махнул рукой, и буквы рассыпались. Запах жареного гуся исчез - остался только полный рот слюны. Я сглотнул.

Может, мне дали напиться не простой воды? Так или иначе, кажется, я понял, что от меня требовалось.

- Ты хочешь, чтобы я использовал все буквы? - спросил я.

Монах снова пожал плечами и пододвинул фишки ближе ко мне.

Ладно.

Я снова начал вертеть символы, складывая их в слова, досадуя, что мне не попалось в мешке ни одной А.

- Horse… Лошадь… - прошептал я, слыша где-то вдали стук копыт.

Потом выбросил из слова букву R, добавил к ней O и U, и сложил «our» и «shoe». Покрутив между собой оставшиеся семь букв, я внезапно получил нелепую фразу:

- Our shoe governs… Наш ботинок правит? - рассмеялся я.

Сзади послышался шум. Я обернулся и увидел, что изо всех переулков на площадь выбегают монахи. Они бежали ко мне.

- Эй, вы чего? - я поднял руки, защищаясь. - Я без оружия, правда. Мне….

Я попытался встать, но меня сшибли с ног. Они шли прямо по мне, топтали деревянными сандалиями. Я хотел выпрямиться, но меня тут же опрокидывали, словно жука. Желтые балахоны колыхались вокруг, как пламя, но я успел поймать на себе взгляд соперника по игре. Он смотрел без злости, но и без жалости, скорее с любопытством.

Эти психи явно вознамерились растоптать меня сандалиями… Я успел приподнять голову, и вновь увидел дурацкие слова. Наш ботинок правит. Ботинок…

Я извернулся и расшвырял буквы. Монахи тут же бросились врассыпную. Еще мгновение - и они скрылись из виду в узких переулках. Кашляя, я встал на четвереньки, потом сел. У меня болело всё тело. Что-то теплое потекло по верхней губе. Я провел по лицу рукой и увидел кровь на пальцах.

- Что за дурацкая игра? - спросил я монаха, не особо надеясь на ответ.

Я думал, что он снова пожмет плечами, но вместо этого он лишь показал своим худым пальцем на разбросанные буквы.

Он хотел, чтобы я составлял слова. Другие слова.

Черт.

- Ну ладно… - прохрипел я. - Посмотрим, чья возьмет.

Я вытер кровь с пальцев об одежду и снова начал менять местами фишки. One… Один… Guess… Угадай… Hero… Герой… Букв то не хватало, то казалось слишком много. Жутко бесило отсутствие буквы A… Или I… Или М… Я бы сложил «I am» - «Я есть» - и дальше уж подобрал бы себе что-нибудь настоящее. Достойное меня. То, зачем я и пришел в Агра Манам.

Я снова сложил «лошадь» - «horse», потом выбросил из нее букву «H»… Не хватало, чтобы меня затоптал конь. Из оставшихся букв сама собой составилась «роза» - «rose».

Воздух тут же наполнился благоуханием. Я чувствовал, что на верном пути.

- Итак… - прошептал я… - Итак…

«So» - выложил я…

Оставшиеся восемь букв слиплись друг с другом сами, хотя и я не прикасался к ним, сложив еще более странную фразу:

«So hungover rose» - «Такая похмельная роза».

Аромат роз перестал быть приятным и захлестнул, словно меня окунули в бочку с духами. Живот скрутило, в голове потемнело, вкус крови во рту сменился чем-то кислым, и меня вырвало - на этот раз не водой, а чем-то терпким, липким. Я пытался вдохнуть и не мог. Меня накрыло самое жестокое похмелье, которое я испытывал в жизни, и запах роз только усугублял его.

«Никогда не подарю больше никому ни одного цветка», - подумал я, и меня снова вырвало.

Монах, не мигая, смотрел мне в лицо. Теперь мы сидели не на площади - мы оказались среди бесконечного поля кроваво-красных роз. Они царапали мне руки, душили, не давали вдохнуть. Я зажмурился и вслепую провел рукой там, где раньше лежали фишки.

Мои пальца скользнули по горячему камню, разбросав буквы. Я шумно втянул воздух и открыл глаза. Розы исчезли, как и жестокое похмелье.

Монах улыбнулся самыми уголками рта и ткнул пальцем в фишки. Потом посмотрел мне в глаза и покачал головой.

- Сейчас последняя попытка? - спросил я.

Он кивнул. Едва заметно, но кивнул. Чертов монах.

Моя самоуверенность улетучилась. Так отчаянно я себя не чувствовал никогда - даже когда на руках у меня не оставалось и жалкой пары, я блефовал. Сейчас блефовать стало нечем. Что бы я не составил, это точно меня убьет.

Я начал двигать фишки и увидел, что моя рука дрожит.

«Run» - сложил я… «Бежать». Может быть, и правда, вскочить и броситься наутек. Но куда я убегу - один в пустыне, без воды и еды, без компаса? Не говоря уже о том, что монахи, скорее всего, скрутят меня и доставят обратно на игровое поле, пиная деревянными сандалиями.

«Gone» - «Пропал»… Неужели я пропаду здесь… Стану очередной легендой о путнике, отправившимся в Агра Манам и не вернувшимся домой.

«House» - Дом. На мгновение я увидел перед собой свой дом - пустой и заброшенный, покрытый густым слоем пыли. Дом, где меня никто не ждет. Я протянул руку, но лишь прикоснулся к пыльной белой площадке.

Пыль… Мои пальцы, двигаясь словно сами по себе, сложили из букв название модели самого популярного пылесоса в мире - Hoover. Мне это не понравилось - потому что я посмотрел на оставшиеся буквы и увидел, в какое слово они складываются. Для игры в скрэббл это было бы великолепное слово. Длинное. В восемь букв. Слово «SURGEONS». Хирурги. Нет. Только не это.

«Они что, высосут мои кишки пылесосом?» - подумал я, и тут почувствовал, как кто-то взял меня за руку.

Держа мою кисть в своей сухой горячей ладони, монах двигал ею, словно рисуя. Буквы смешались, а потом я увидел, как он выстраивает слово. H… O…. N…

Он помогал мне? Подсказывал?

«HONOR». Честь… Я вспомнил фальшивого Красного Дракона в маджонге. Лишнего туза в рукаве. Особенные кости со смещенным центром тяжести. Честь - это не про меня. На что я готов был пойти ради выигрыша?

Монах продолжал двигать моей рукой, складывая второе слово. «VERSUS». Он отпустил меня и спрятал руки в складки красного балахона.

«Против». Честь против… Я посмотрел на оставшиеся буквы. E. G. O. Они образовали слово без всякого участия с моей стороны, будто всегда стояли именно так. Я всего лишь сдвинул их вместе.

«HONOR VERSUS EGO». Честь против эго. Мое эго. Жгучее желание победить любой ценой. То, что привело меня на эту площадку. То, без чего я мог бы обойтись.

Я понял, что больше не вернусь домой. Понял, откуда тут взялись молчаливые монахи - сегодня я стану одним из них: одену желтую робу и обрею голову. Я проиграл… Или я выиграл? Я сам не знал ответа.

Монах в красном быстрым движением собрал фишки в ладонь и отправил их в кожаный мешочек - они тихо зашуршали, словно песчинки в песочных часах. Но я все равно видел эти слова на камне. Видел их на белых стенах. В небе. И внутри себя. Всегда эти три слова.