Чешуя и Пепел

Глава 1

Валгард. 132 год Свинцового Заката. Бывший Золотой Рассвет.

— Клаус, прекрати себя так вести! — Светловолосая женщина не могла найти себе места. Её сын был явно не в себе. — Почему ты.. Что с тобой не так.. — Крик перешёл в шёпот, в голосе слышалась лишь грусть и в какой-то мере разочарование.

Сильва смотрела на сына карими глазами, она не узнавала его. Когда-то зелёные глаза стали чёрными, как смоль. Он был в ярости.

— Я не перестану. Вы просто.. Вы просто приняли решение за меня, пока я страдал эти два года! — Клаус возвышался над собственной матерью. Всё тело трясло. Эмоций было так много, что сил сдерживать уже не хватало. — Вы могли дождаться, два года — это не так уж много. Ты прекрасно знаешь, что я хотел продолжить дело отца, а сейчас ты, — он ткнул в мать пальцем, — так спокойно мне заявляешь, что отправляешь меня в Гредцун для обучения!

Парень буквально полыхал от злости. Раньше у него никогда не было столь ярких вспышек гнева, он всегда был так спокоен. Военная подготовка явно его изменила, но Сильва даже не подозревала насколько.

— Это для твоего же блага, пожалуйста, послушай меня.. — Женщина впервые не могла найти подход к сыну. По щеке стекла слеза, руки трусились, а сердце билось как бешеное. — Прости, что мы не дождались, просто у нас подвернулся такой шанс, мы думали ты будешь счастлив. Мы хотели, чтобы ты был счастлив.

Её рука легла на плечо Клауса, но Сильва тут же отпрянула, словно её ударила молния. Тело юноши горело. Оно было явно не человеческой температуры, его кожа обжигала даже через ткань. Женщина прижала руки к груди, со страхом вглядываясь в сына.

— Я. Не хочу. Уезжать. — отчеканил он, но когда встретился с её взглядом, осознание пронзило его. — Мама.. — прошептал он и вдруг увидел её глаза. Широкие, испуганные, как будто перед ней стоял не он, а чудовище.

— Я.. Нет. Не могу в это поверить. — Сильва попятилась назад и, споткнувшись, приземлилась на стул. Она знала, что что-то не так, но даже мысли у неё не было о том, что всё из-за… Проклятья.

134 год Свинцового Заката. Бывший Золотой Рассвет.

— Дорогой, ты выпил отвар? — Сильва стояла у стола, расставляя приборы к ужину.

Камин приятно потрескивал, а его свет разливался по небольшой столовой.

— Да, мам, не переживай. — Второпях проговорил Клаус, накинув на плечи плащ с капюшоном. Он подошёл к матери, кротко поцеловал её в щёку и направился к выходу.

Отвар из всех возможных успокоительных трав, зачарованный магом-целителем, стал почти постоянным спасением. Он подавлял гнев. Гаррик — отец Клауса — выпросил его у своего знакомого целителя. Что он наплёл ему, никто не знает, но правды он ему точно не сказал.

Клаус вышел на прохладный воздух. Моросил дождь, из-за чего парень натянул капюшон чуть ли не по самый нос. Сегодняшний вечер обещал быть весёлым, так как Мармар уже ждал своего друга на углу паба «Пей за пень», основанного бывшим дровосеком. При открытии паба задумка была такая: хозяин предлагал принести любой пень, а взамен получить бесплатную кружку пива. В течение месяца народ принёс столько дров, что камин можно было разжигать на протяжении года. Естественно, все хотели получить бесплатную выпивку и каждый пытался через кого-то получить ещё несколько бесплатных кружек. Потому данную акцию решили остановить и ввести как традицию. Теперь раз в год, в один и тот же день, запасы древесины для каминов и печей пополнялись сами по себе. Клаус любил это место — здесь всё было просто, без проклятий и отваров. Хотя бы в такие вечера он мог забыть о смерти, гуляющей за ним по пятам.

— Отвар? — тихо спросил Мармар, когда Клаус подошёл к нему почти вплотную. Он знал всю правду и искренне переживал. Он был его неким катализатором вне дома.

— И тебе привет. — Клаус поправил капюшон, чтобы видеть друга. Пара белоснежных прядей упали на лицо, но парень быстро их заправил обратно. — Всегда с собой. Ты же знаешь.

Мармар был лучшим и, пожалуй, единственным другом Клауса. Они были полными противоположностями — и внешне, и по характеру, — но смогли всё же найти что-то общее друг в друге. Мар был сыном городского писаря, начитанный, спокойный и никогда не влезал в драки или перепалки. От чего он оберегал и Клауса.

— Знаю, но лучше уточню. — Доброжелательно улыбнувшись, Мар пригладил короткие тёмные волосы, что уже успели промокнуть от мороси. — Ты, кстати, чего долго так? Я уже окостенел, пока ждал.

Мармар развернулся на пятках и пошёл к главному входу паба. Здание было старым, но столь любимым всеми окружающими. Деревянный фасад был украшен резными узорами, вход находился под навесом, колонны держали небольшую террасу второго этажа с несколькими столами. Над дверью, на прутьях, висела деревянная вывеска с витиеватыми металлическими буквами «Пей за Пень». С другого угла здания рос большой дуб, что идеально вписывался в концепцию.

Возле главного входа толпились люди и, судя по покачивающимся спинам и громкому хохоту, уже изрядно поддавшие.

Мар мельком оглядел каждого, не сбавляя шаг, замечая нескольких знакомых. Он часто помогал отцу-писарю, потому знал практически добрую половину населения. А уж тем более тех, с кем не стоит связываться.

— У отца последнее время работы много, вот и попросил помочь. — Клаус шёл наравне с другом. — Запрос на шесть мечей с индивидуальными рукоятями. Мы сделали только четыре, а срок уже подходит к концу.

Пожав плечами, парень первый вошёл в паб. От смены температуры по коже пробежали мурашки. Несколько каминов и большое количество людей создавали идеальную температуру, которая ярко контрастировала с осенним холодом.

Внутри паб поражал своим размахом. Просторный зал на первом этаже с подиумом в левой части здания, занимавшего половину этажа, винтовая лестница у бара, ведущая на второй. Там располагалась терраса, что находилась над главным входом. Там же была небольшая сцена, на которой почти каждый вечер выступали местные барды, восхваляли героев, а иногда и пели забавные песенки про род королей Вон-Де-Мальрон.

Юноши кратко кивнули мужчине за баром — Аарону, сыну хозяина паба, — и направились через людей прямиком к столам под подиумом. Там можно было уединиться.

— Хей, привет, мальчики. — К столику почти сразу подошла Лиан. — Что сегодня будем заказывать?

Она игриво улыбнулась постоянным посетителям. Светлые волосы, заплетённые в большую косу, лежали на её правом плече. Белое платье по колено с надетым поверх кожаным фартуком идеально подчёркивало её миниатюрную фигуру. Девушка достала из кармашка небольшой блокнотик с желтоватыми листами и угольный карандаш, готовая записывать пожелания клиентов.

— Привет, Лиан. — Клаус поздоровался, стягивая влажный капюшон с головы. — Мне как обычно.

— Привет, не знал, что ты сегодня работаешь, — сказал Мармар, откидываясь на спинку стула. — Мне тоже две кружки пива и ещё две порции картошки.

Между Лиан и Мармаром явно была взаимная симпатия, Клаус это постоянно замечал. Его друг понижал голос, делал кучу мелких и неловких движений, лишь бы как-то зацепить Лиан. А она тем временем играла с ним в небольшую игру, не воспринимая его больше, чем просто друга.

Лиан быстро записала заказ в блокнот и, опираясь рукой о стол, невольно продемонстрировала глубокий вырез своего платья.

— Ты же знаешь, что я тут почти каждый вечер, Мурмур, — обратилась она к Мару с хитрой улыбкой.

Тот тут же покраснел, уставившись в потолок, будто внезапно заинтересовался стропилами. У Клауса вырвался смешок — короткий и хрипловатый, словно он разучился смеяться.

— Десять минут, и всё будет готово, — наконец сказала девушка, отрывая руку от стола, и направилась в сторону бара.

Мармар тяжело выдохнул, складывая на стол руки и прикрывая глаза, чтобы немного успокоиться.

— Хочешь совет? — Клаус отцепил с пояса мешочек с монетами. — Не пытайся доказать ей что-то. Будь собой. — Парень достал пару серебряных и бронзовых монет, положил их в небольшую миску, предназначенную для оплаты, и бросил короткий, полный грусти взгляд на друга.

— Когда-нибудь я осмелюсь ей признаться. — Мармар следом за Клаусом вложил в миску монеты, немного больше стоимости заказа, — пусть Лиан возьмёт себе, если захочет.

Под подиумом прятались всего два стола. Обычно в такие оживлённые вечера они были свободны, но сегодня оба заняты. Клаус не отличался любопытством, а потому даже не пытался подслушать их разговор. Но что-то зацепило его в словах одного из них.

— Я тебе говорю. Этих проклятых полный город. — Заикаясь, проговорил мужчина, попутно делая ещё несколько глотков своего пива. — И такое ощущение, что их количество растёт каждый месяц.

Клаус знал примерную статистику, он неоднократно видел, как разъярённых подростков уводят к замку для казни. Каждый раз парень с грузом на сердце представлял, как его так же тащат по каменистой дорожке, а следом — его родителей. Не будь отец в хорошей дружбе с целителем, не будь первый приступ гнева дома перед родной матерью. Что тогда? Эти мысли постоянно посещали его даже во снах. Он просыпался в холодном поту и тут же тянулся за отваром, чтобы успокоиться. Он не мог быть настоящим. Лишь Мармар был для него глотком свежего воздуха в полной лжи и масок жизни. Клаус невольно сжал кулаки, пока кончики пальцев не посинели, жилки на челюсти заходили ходуном.

Мармар что-то усердно рассказывал Клаусу, пока тот блуждал по глубинам своих воспоминаний, фантазий и вариаций собственной жизни, из которых его вывела Лиан, поставившая на стол две кружки сидра для Клауса и пиво с картошкой для Мармара.

— Там это.. На стропилах трещина. Передай Аарону, чтобы починили, — украдкой проговорил Мар, пока девушка пересчитывала монеты в миске.

Она кратко кивнула, высыпая мелочь в свой кармашек, а пару монет, которые были оставлены для неё, Лиан отправила в другой карман — как знак того, что она принимает этот небольшой подарок.

— Приятного вам вечера, — с улыбкой проговорила она, на секунду задерживая взгляд на Мармаре, в то время как он уже успел поймать пустой взгляд своего друга.

— Хей.. Клаус? — Голос Мармара прозвучал очень обеспокоенно. Нахмурившись, он аккуратно положил руку поверх напряжённо сжатых ладоней Клауса.

Парень тут же дёрнулся, словно пробудился от долгого сна. Глаза забегали в попытке осознать своё местонахождение, когда взгляд столкнулся с карими глазами друга, последовал тяжёлый выдох. Безопасно, можно расслабиться.

— За нами стол, я не знаю.. Говорят о проклятых. Вот меня и отключило. — Разводя руками в какой-то неловкости, тихо проговорил Клаус. — Уже третий раз за этот месяц. — Он завёл руку за голову, поглаживая затылок.

Мармар пододвинул к Клаусу тарелку с запечённым картофелем. Он знал, что тот будет возмущаться, но уже поздно.

— Поешь, ты же небось как обычно ужин пропустил. — Мар сделал небольшой глоток пива и притянул к себе свою порцию.

Клаус помедлил перед тем, как приступить к трапезе. Картошка казалась безвкусной, но приятно согревала пальцы шершавой кожурой. Разговор за соседним столом не утихал, наоборот, возмущения и споры только нарастали:

— На прошлой неделе один идиот пол-леса чуть не спалил. Хрен знает, откуда он взялся, говорят, с островов приплыл. — Мужчина смачно харкнул в кружку. Было слышно, как заскрипел под ним стул. Он придвинулся, явно желая сохранить в тайне сказанное далее. — Я клянусь тебе, я видел этого малого живым и здоровым пару дней назад. У меня кузен во дворце работает, у него самого сына убили, сказал, видел записи. С секретным грифом. Мол.. Противоядие какое-то есть.

Грудь Клауса сжало непонятное чувство. Надежда или очередная ложь? Мармар тоже напрягся, он чуть пододвинулся к другу.

— Я же говорил тебе тогда, — еле слышно прошептал парень. — Я не сбредил. — В его голосе бурлила радость и надежда на то, что Клауса можно излечить.

Неделю назад Карианна — отца Мармара — вызвали чуть ли не ко дворцу. Мужчина писал письмо какому-то своему родственнику в Сангир, город на небольшом континенте на севере.

«Дорогой мой брат. Спешу обрадовать тебя, что у нас всё наладилось. Как ты знаешь, не так давно в моей семье случилось горе, но малыша Гримма смогли спасти. Мальчик чуть не утопился. Наши лекари смогли его быстро вылечить особыми травами. Я помню про твою беду. Малышка Улин сильно больна, но я с уверенностью могу тебя заявить, что наши лекари быстро поставят её на ноги. Приплывайте скорее».

Текст письма был расплывчат для незнающего, но Мар понял всё почти сразу. Утопленник — проклятый. Им тогда заплатили приличные деньги за то, чтобы текст остался в тайне и не пошёл на слухи.

— Я не понимаю.. Бред какой-то, — прошипел в ответ Клаус, сжимая в руках кружку холодного сидра. Глаза потемнели, охваченные недопониманием и гневом. Гнев на самого себя, что он сразу не поверил другу. Сидр начал понемногу вскипать от неконтролируемых сил.

Мармар запаниковал, но тут же отнял кружку из хватки Клауса, чтобы окружающие не успели заметить порочной магии.

— Отвар. Пей. Сейчас. — Он отчеканил каждое слово, осознавая всю ситуацию и смотря на неё трезвым взглядом. Почти трезвым.

Но Клаус уже не слушал его. Он резким движением встал из-за стола и развернулся к алкашу. Тот почти лежал на столе своей широкой грудью.

— Что ещё успел тебе наговорить кузен? — тихо прорычал Клаус, пытаясь сглотнуть гнев, дабы не выдать себя.

Разумнее было бы сидеть смирно, выпить отвар, но нет. Эмоции уже взяли верх и поднимали температуру тела до опасного.

Незнакомец обернулся, когда к нему обратились, но лишь недовольно фыркнул.

— Тебе какое дело, сопляк? Твоя мамаша не учила тебя, что подслушивать не хорошо? — Мужчина откинулся на спинке стула и закинул руки за голову, показывая своё безразличие.

— Вот же.. — Мармар подскочил следом и встал перед Клаусом, словно прикрывая его. — Вы уж простите моего друга, он, видимо, перебрал. — Идиот, пей отвар, — прошипел он в сторону Клауса.

Клаус слишком себя выдавал. Его спасало только то, что эти двое были в стельку, едва связывали слова, а значит, и видели всё расплывчато, не замечая изменившихся глаз юноши.

— А что, если это информация строго секретна? И теперь мне придётся вас обоих прикончить? — Мужчина, покачиваясь, встал, попутно доставая из ножен на бёдрах охотничий нож. Клаус тут же обратил на это внимание и положил руку на плечо Мармара, готовый оттолкнуть его, если это понадобится.

— Вы, сопляки, привыкли лезть туда, куда вам.. — Фраза оборвалась, когда Мар схватил декоративную вазу у стены и с размаху ударил мужчину по голове. Это его не убьёт, лишь ненадолго отключит.

На звук погрома тут же обернулись почти все, кто был на первом этаже таверны. По крайней мере те, кто ещё мог. На втором этаже музыка продолжала громко и весело играть.

— Валим к чёртовой матери! — Мармар натянул на Клауса капюшон и силком потащил из заведения, пока тот пытался отойти от приступа, заливая в себя синеватый отвар из колбочки.

По пути к выходу Мар помахал Аарону, который следил за этими двумя в недоумении.

— Там это.. В общем, как обычно, я позже заплачу. — Дверь в таверну захлопнулась следом за друзьями, и они быстрым шагом направились в сторону дома Клауса.

Они остановились на перекрёстке, когда были уверены, что за ними никто не следует. Холодный ветер обдувал лица, а дождь, что не так давно всего лишь моросил, успел перейти в ливень.

— Прости.. Прости, я не знаю, что на меня нашло, — у Клауса дрожал голос, а руки нервно тряслись. Он был напуган внезапным приступом, которого не должно было быть. Ветер сдул капюшон с его головы, крупные капли дождя остужали ещё горячую кожу.

— Успокойся, дыши. — Мармар смотрел в беспокойные глаза Клауса — они снова вернули свой истинный зелёный цвет. Он держал его за плечи, словно пытаясь удержать на месте. — Всё обошлось, никто не заметил.

Глава 2

Сегодняшняя ночь оказалась тяжелее остальных. Клаус несколько раз просыпался и подолгу не мог уснуть. Тело горело и ныло, словно внутри заперли что-то чужое, рвущееся наружу, ломая его. Кожа на плечах стала шероховатой — это чешуя, которая начала проявляться из-за частых вспышек гнева. Она зудела, раздражала кожу. Отвар явно терял силу или становился бесполезным.

Ближе к утру, около пяти часов, юноша оделся и вышел из дома, пока родители не проснулись. Он очень не хотел, чтобы мама поднимала панику и снова запирала его в комнате, как в тот раз, когда она впервые увидела его приступы гнева. Но и оставлять всё как есть он не собирался.

Из-за утренней прохлады нос сразу же замёрз и чуть покраснел. На дворе поздняя осень, зима приближалась достаточно стремительно. А постоянная влага из-за дождей только усугубляла ситуацию.

Клаус натянул капюшон, прячась от холода и посторонних взглядов. Он прошёл несколько улиц и свернул в тупик, где был дом Мармара. Собаки, сидевшие возле ветхого здания, тут же насторожились и залаяли, оповещая хозяев о том, что кто-то пришёл. Один старый породистый охотничий пёс был особенно агрессивен, словно чуял угрозу, исходящую от Клауса.

Через пару минут дверь открылась, и на улицу вышел Мармар с кипой книг. Он что-то раздражённо бормотал, пытаясь успокоить животных. Бросил им пару кусочков хлеба и подошёл к своему другу.

— Договорились же, что ты с другой стороны подойдёшь, — Мар выглядел уставшим и раздражённым, он явно не выспался, хотя его кошмары не мучали.

— Совсем из головы вылетело, — Клаус взял пару книг у Мара и развернулся.

Они поспешно покинули переулок, а затем вышли за пределы столицы. Ещё будучи детьми, за холмом в восточной части от города они устроили небольшое убежище. Выкопанная в холме землянка пряталась среди валунов. Там было тихо и уютно, парни поставили пару столов и соорудили навес у входа из веток и сухой травы. Пусть они уже совсем не дети, они всё равно часто приходили туда для успокоения, тайн, игр в карты или просто для душевных разговоров. Это место было особенным для обоих, и его не разрушило ни время, ни погодные условия. Холм находился на берегу полуострова; купаться здесь было нельзя — берег слишком крутой и хрупкий, потому здесь почти никогда не было людей. С берега открывался вид на море, а на горизонте можно было заметить остров Полнолуния.

— Вчерашний дождь снова залил здесь всё, — Мармар пригнулся, чтобы войти в землянку. Доски, что лежали на полу, скользили на грязи, когда парень наступал на них.

— Я предлагал тебе сделать адекватный пол, что ты мне сказал? «Да ладно, всё равно через неделю тут всё рухнет», — Клаус начал пародировать друга, специально коверкая слова под детский голос.

Мар тяжело вздохнул, но не смог сдержать улыбки — грустной, тёплой, полной воспоминаний. Он положил три книги на стол следом за Клаусом.

— Как прошла ночь? — спросил он, стараясь скрыть тревогу в голосе. Усаживаясь за стол, Мар взял потрёпанный дневник и перевернул несколько страниц с записями. Друзья вели его на протяжении всего детства. Например, когда один сильно болел и не мог выйти гулять, второй старался как можно интереснее провести время и записать всё, чтобы вечером они вдвоём повеселились при прочтении. Вот так по очереди или вместе они заполнили несколько толстых книг, которые теперь прятались в сундуке под столом. Ещё несколько книг лежали отдельно. Их они заполняли во время военной подготовки. Мармар был младше Клауса всего на год. Потому, когда пятнадцатилетнего Клауса забрали на подготовку, Мару было четырнадцать. Он заполнял свой дневник все три года: один — пока ждал друга, и ещё два — пока был на подготовке сам. А Клаус тем временем заполнял свой.

Сейчас новый дневник служил своего рода отчётом о самочувствии Клауса. Мар записывал его срывы, состояние, сны, которые снились. Абсолютно всё.

Мармар открыл последнюю исписанную страницу.

«10-е. Середина дня. К. выпил отвар всего час назад. Едва сдержался на центральной площади во время праздника. Глаза потемнели всего на мгновение. Кожа не успела нагреться. Отвар помог, но такое ощущение, что его действие с каждым разом всё слабее и слабее».

— Отвратительно... — Клаус снял капюшон и сел за стол напротив Мармара. Его слова подтверждали большие синяки под глазами. — Я пять раз на ночь вставал. Промежуток не скажу — не смог высчитать, видимо, мама снова приходила и затушила свечу. — Нога невольно задёргалась от внутренних переживаний. — А ещё... — Клаус нервно перебирал край плаща, но всё же решился снять его. Следом он снял меховую жилетку и оттянул ворот рубахи, демонстрируя Мармару проблески тёмно-красной чешуи на плече. — Оно зудит, раздражает... Мар... — хриплым голосом договорил Клаус, стараясь смотреть в сторону.

Мармар тем временем активно записывал всё, что произошло вчерашним вечером. Писал он быстро, кратко и, что самое главное, разборчиво.

«15-е. Вечер. К. выпил отвар перед самым выходом, значит, за 20-30 минут до случившегося. Сорвался при упоминании других проклятых и противоядия. Температура тела быстро поднялась. Глаза полностью почернели. Меня он не слушал. Был полностью охвачен гневом. Ещё немного — и я бы не смог его остановить. Что-то не так...»

Мармар поднял взгляд от строк, полных тревоги, и сначала не поверил своим глазам. Холодный ужас сковал его, он не мог подобрать подходящих слов.

— Чёрт... Это плохо. — Он нервно застучал карандашом по столу, шестерёнки в его голове закрутились в попытке придумать хоть что-то, чтобы подбодрить друга.

Клаус тяжело вздохнул, поправил рубаху, накинул жилетку на плечи и посмотрел на Мара. Он ждал презрения, страха, отчуждения, словно тот действительно мог так сделать. Зелёные глаза, полные грусти, наблюдали за тем, как Мар встал. Он просмотрел все книги, что взял сегодня с собой.

— Вот она! — довольно воскликнул он и поднял со стола большую книгу с красной кожаной обложкой. — Я нашёл её у отца. — Мар протянул книгу Клаусу. На красной обложке позолоченными буквами были выведены слова: «Когда дракон встанет на трон».

— Но... Откуда она у твоего отца? — шокированно отозвался Клаус и взял книгу в руки. Она была старой, потрёпанной, и было видно, что она пережила многое и многих. Страницы вырваны без разбора, с корнем, в некоторых местах чернилами были замазаны слова, предложения и целые абзацы. Проще говоря, она была испорчена, прочитать её было сложно — лишь сохранившиеся отрывки.

— Честно, сам не знаю. В попытках найти хоть что-нибудь в его библиотеке на тему проклятий наткнулся на неё. Лежала на полке между книгами и стенкой шкафа. Словно случайно завалилась туда, и про неё забыли. — Мар усмехнулся. — Я даже не понимаю, почему я её там раньше не замечал. Столько раз там лазил.

Клаус посмотрел на Мармара, в глазах мелькнул огонёк надежды. Он молча положил книгу на стол и открыл первую страницу, приглашая друга присоединиться к поиску хоть какой-либо информации.

Вот так, склонившись над книгой, они провели несколько часов, пролистывая страницу за страницей, выхватывая уцелевшие фрагменты. Драконы упоминались лишь несколько раз, но и тогда вся информация после либо обрывалась, либо была замазана.

Повествование велось от первого лица, не было обозначения глав, текст шёл одним большим рассказом на множество страниц. Точных дат нигде не было, а если они и были, то, скорее всего, скрывались под чернилами, что явно были разлиты нарочно по страницам. Но ближе к концу всё же нашлось то, за что можно было зацепиться. Несколько страниц уцелели почти полностью. И там, среди обрывков, мелькало одно и то же имя — Марет. Его повторяли снова и снова, будто автор боялся его забыть.

— Что-то мне подсказывает, что это не просто книга, — Мармар откинулся на спинку стула, внимательно разглядывая сделанные записи в своём дневнике. — Текст поверхностный, важные события вырваны, имена замазаны. Судя по названию, это должна быть сказка или... рассказ. — Между его бровей собралась складка, он в недоумении смотрел на стол, заваленный книгами и бумагой.

Наступила тишина — долгая, почти мучительная.

— Это больше похоже на дневник, — наконец произнёс Клаус. Мар молча кивнул — он и сам уже пришёл к тому же выводу, но боялся произнести это вслух.

— Этого просто не может быть... Причём здесь дракон в названии? — почти сорвался Мар.

Парень бросил карандаш на стол и встал, потирая лицо ладонями.

— Надо ещё раз всё перечитать, выделить важное, найти зацепки, — Клаус был более спокоен. — Ничего, если я оставлю это на тебя? Уже почти полдень, я обещал отцу помочь с заказом.

— Конечно, всё понимаю, — тихо проговорил Мар. — Ты иди, я постараюсь что-нибудь поискать.

Распрощавшись, Клаус надел плащ и вышел из землянки. Солнце встретило его яркими лучами, почти ослепляя. Путь до дома занимал в среднем пятнадцать-двадцать минут, при быстром шаге — все десять.

— Где тебя опять черти носят? — недовольно встретил Клауса отец Гаррик. Он был не очень-то доволен тем, что его сын водился с южанином, да ещё и с писаревым сыном. — Надевай фартук и разжигай печь. Последний меч должен быть готов к сегодняшнему вечеру.

Работа в кузне была тяжёлой, Клаус знал это с детства. Отец в основном занимался ковкой и термической обработкой, всё, что было дальше, доставалось сыну — шлифовка и сборка. Гаррик тщательно следил за каждым действием, поправлял, когда это было нужно, но никогда не повышал голоса, стараясь не выводить Клауса из себя.

Отношения их были натянуты, словно тонкая леска. Клаус ненавидел отца за его холодный характер, но знал, что, если надо, он готов свернуть горы. Сын старался никогда его не подводить и делать всё, чтобы отец его уважал. Гаррик же был сдержан, но заботлив. Рядом — когда нужно. И не лез без дела.

— Говорят... — тихо начал Клаус, даже не посмотрев на отца. — Одного из проклятых видели живым.

— Я не хочу даже слушать, — отмахнулся Гаррик. — Вот смотри, опять на том же месте ошибаешься. — Было видно, как эта тема его задела — он поспешно занял руки работой.

Аккуратно Гаррик забрал у сына длинный клинок и встал с другой стороны шлифовального камня.

— В грубой обработке важно снять достаточное количество лишнего металла, чтобы меч не потерял слишком много веса или, наоборот, был не слишком тяжёлым. Важно равномерно распределять силу. — Почти спокойно проговорил мужчина, стараясь как можно быстрее сбежать от темы.

— Ты уже сто раз показывал... — пробубнил Клаус, отворачиваясь. Так было каждый раз: отец бежал от темы проклятых. — Что, если есть лекарство? — прищурившись, парень посмотрел на отца. — Что, если там, в замке, все знают путь к спасению, но просто молчат?

Его голос дрожал, готовый вот-вот перейти на крик. Гаррик остановился, тоже готовый сорваться. Их взгляды встретились в тишине, нарушаемой лишь треском из печи.

— Прекрати, я прошу тебя по-хорошему. Оставь эти глупые сказки. Ты прекрасно живёшь, у тебя есть отвар. — Сдерживаясь, проговорил отец, с силой сжимая клинок в руке. — Мы сделали всё для твоего спасения. Другого выхода нет.

Мужчина опустил взгляд на клинок в руке и продолжил его шлифовать, словно этого разговора и не было. Но встревоженные глаза всё выдавали.

— А вдруг... — начал Клаус, но отец бросил на него строгий и полный страха взгляд. Жилки на его шее вздулись, давая понять, что разговора не будет.

— Иди к матери, я сам закончу. — Твёрдо сказал Гаррик.

Клаус ещё с минуту смотрел на отца. Глаза его были полны непонимания, боли и гнева. Гаррик боялся собственного сына, боялся потерять его, боялся умереть от его руки, но любил.

Юноша стянул фартук и, бросив на стул, ушёл прочь.

Глава 3

Валгард. 113 год Золотого Рассвета.

Тишина в кабинете давила на виски. Мужчина стоял у высокого окна – в одежде из тяжёлого шёлка, расшитой золотыми нитями, с широкими рукавами, ниспадавшими до запястий. Воротник, расшитый узором из виноградных листьев, туго обхватывал шею, подчёркивая надменный изгиб головы. Он смотрел сквозь резное стекло на площадь, где толпились подданные. Горделиво приподнятый подбородок выдавал в нём того, кто привык повелевать.

Два года прошло с тех пор, как он сел на трон. Два года — а он всё ещё не мог насытиться этим чувством.

— Ваше величество, — голос главы стражи нарушил тишину. Тот вошёл бесшумно, но твёрдо, остановившись у входа. — Всё готово, как вы и просили.

Король бросил на него короткий взгляд и едва заметно кивнул. Стражник исчез за дверью так же бесшумно, как и появился.

Король задержался у окна на мгновение, затем развернулся и прошёлся по кабинету. Здесь было тесно от мебели: дубовый стол, заваленный свитками, высокие шкафы с книгами в кожаных переплётах, массивное кресло с высокой спинкой, обитой тёмно-зелёным бархатом. На стенах вместо картин – карты и схемы, испещрённые пометками.

Он убрал портреты предшественников в первый же месяц. Слишком много глаз смотрело на него. Теперь – только карты. Только планы. Только его воля.

Двери кабинета выходили в просторный коридор. Стражники, стоявшие по обе стороны, словно каменные изваяния, бесшумно сдвинулись с мест и зашагали следом за монархом. Шаги гулко отдавались в высоких сводах, звон доспехов вторил каждому движению. На нагрудниках был выгравирован герб Валгарда – раскидистое плодородное дерево, над которым сияла позолоченная звезда. В набедренных ножнах покачивались длинные мечи.

Король шёл впереди, не оглядываясь. Стражники держались на два шага позади – достаточно близко, чтобы защитить, и достаточно далеко, чтобы не стеснять.

Впереди показался широкий балкон парадного зала. С него открывался вид на главный вход. Внизу, у массивных двустворчатых дверей, уже ждал советник.

Он нервно потирал руки, ходил из стороны в сторону, что-то бормоча себе под нос. Полы длинной рясы раздражающе шелестели при каждом шаге. В своей панике советник даже не заметил правителя, спускавшегося по лестнице вдоль правой стены.

— Армаил, в чём дело? — спокойным басом раздался голос короля.

Молодой советник подпрыгнул от неожиданности и тут же поклонился.

— Ваше величество, прошу простить меня, — заикаясь начал он. — Я просто переживаю, что... — он запнулся, бросив взгляд на застывших стражников за спиной короля. — Люди неправильно вас поймут.

Страх перечить королю оказался сильнее надежды остановить происходящее. Советник, проглотив истину, выдал первое, что пришло ему в голову.

— Армаил... — Король тяжело вздохнул, словно устал от глупости советника. — Будь добр, открой эти двери.

В голосе не было просьбы. Только приказ.

Советник подошёл к створкам. Пальцы дрожали, когда он взялся за холодные кованые ручки. Двери медленно распахнулись, впуская свет и шум площади. Армаил сделал шаг вперёд и, собрав остатки самообладания, громко объявил:

— Внемлите! Король Август Вон-Де-Мальрон, правитель Валгарда!

Голос не дрогнул – чёткий, громкий, уважительный. Он поклонился и отошёл в сторону, встав рядом со стражником. Только тогда позволил себе выдохнуть.

Король медленно спустился по лестнице. Стражники следовали за ним. Толпа на площади гудела, но с каждым его шагом шум угасал, словно ветер, теряющий силу. Когда Август ступил на помост, воцарилась тишина. Лишь ветер покачивал кроны деревьев да щебетали птицы.

Король обвёл взглядом площадь. Тысячи глаз смотрели на него. Тысячи ртов молчали. Он улыбнулся – той самой мерзкой улыбкой, которую так боялся Армаил.

Толпа замерла. Крестьяне, рабочие, торговцы, старики и дети – все стояли молча, вжавшись друг в друга. Это было первое обращение нового правителя после коронации. Никто не знал, чего ждать, какие планы он вынашивает. Тишина окутала площадь – тягучая, словно патока.

— Мои подданные! — наконец заговорил Август.

Голос прозвучал как гром среди ясного неба – жёсткий, грубый, не терпящий возражений.

— Эти два года, что мы провели вместе, показали мне множество проблем, требующих решения. Начиная от портовых дел и заканчивая самыми обыденными. Как бы мне ни было прискорбно это сообщать, но всё это сотворили с вами ваши прошлые правители. Они продались за грубую, необузданную силу, что не знает покоя.

Он сделал паузу, обводя взглядом притихшую толпу.

— Я хочу избавить вас от этой ноши. От долга, который они на вас навесили и передали мне. Я не намерен терпеть унижения и не потерплю, чтобы мой народ унижался. Мы завоюем уважение заново, если потребуется. Свернём горы и обуздаем свою суть, если на то будет воля Божья.

Август затих. Сложил руки в молитвенном жесте, прижал их к губам и едва слышно воззвал к Богу, закрыв глаза. Верующие тут же зашептали молитву в унисон, склонив головы.

Площадь погрузилась в тень, словно Бог услышал молитву и разгневался. Но это был не он. Это был торговый караван на драконах, возвращавшийся в порт.

Тройка величественных ящеров пронеслась над людьми, обдавая их едва ощутимым ветерком от размашистых крыльев.

Пусть для всех и каждого жизнь с драконами была уже обыденной, почти все, кто был на площади, подняли глаза к небу, восхищаясь этим прекрасным подарком судьбы. Кто-то придержал шляпу, которую ветер норовил сорвать с головы, кто-то улыбнулся, провожая ящеров взглядом. Благодаря уже не Бога, а короля Альфреда, что когда-то смог объединить два столь разных мира. Людей и драконов.

Торговля материалами стала куда проще и быстрее благодаря силе ящеров. Каждый день они улетали на соседние материки, разнося брёвна красного дуба, что рос в Валгарде. А по возвращении приносили множество тканей, специй, фруктов.

В суматохе никто не заметил, как король Август гневно бросил взгляд на своего советника. Что-то явно пошло не по плану, и виноваты были прилетевшие слишком рано драконы.

Когда шум крыльев затих где-то за стенами замка, Август продолжил свою речь:

— Сегодня, — произнёс он достаточно громко, чтобы снова привлечь к себе внимание, — я покажу вам, что такое истинная человеческая сила! — Август отошёл в сторону к советнику, давая команду кому-то за помостом. — Приведите его!

Шёпот, возродившийся в толпе, превратился в гул. Люди переглядывались, кто-то подался вперёд, кто-то невольно сделал шаг назад. Предчувствие чего-то катастрофического повисло в воздухе.

На помост вышли несколько стражников. В руках они держали увесистые цепи. Что-то – или кто-то – кого они удерживали, сопротивлялось, дёргалось из стороны в сторону, заставляя мужчин терять равновесие и напрягать все силы, чтобы не упустить цепи.

Показалась чешуйчатая голова, а после на деревянный пол с глухим стуком и лязгом цепей поднялся дракон.

Со всех сторон послышались встревоженные крики и вздохи. Женщины прижали к себе детей, старики отступили назад. Армаил смотрел на детёныша, и к горлу подступала тошнота. Он знал, что так будет. Знал – и всё равно не смог остановить.

Дракон, явно ещё детёныш, размером чуть больше взрослого бычка, был безжалостно обвит цепями. Пасть закрывал металлический намордник, заметно придавливающий ещё нежную чешую. Крылья зажимали такие же пластины, обвивавшие спину и живот ящера.

Когда существо почти упало на помост, дерево захрустело под его тяжестью. Золотистая чешуя поблёскивала на солнце, а в янтарных глазах выражалась усталость, боль и почти человеческий страх.

— Дракон в цепях – немыслимо! — выкрикнул кто-то из толпы. — Это перечит договору!

Следом отдельные голоса подхватили возмущённый гомон. На что король лишь усмехнулся, приказывая одним жестом стражникам усмирить подданных.

— Я разорву ваши оковы слабости, что на вас навесили. Я покажу вам силу, я покажу вам власть! — словно в бреду начал король, попутно доставая меч из ножен, игнорируя хаос.

Лезвие сверкнуло на полуденном солнце. Дракон приподнял голову, оборачиваясь к своему убийце. Скулёж заглушал метал намордника. Осознание смерти давно пришло к нему. А вот желание спастись ушло – детёныш перестал сопротивляться.

Август обернулся к толпе, раскинул руки в стороны и с дикой улыбкой громогласно произнёс:

— Добро пожаловать в эпоху Свинцового Заката!

Стражник, что держал цепь от намордника, резко потянул на себя. Дракон дёрнулся, и голова его взметнулась вверх – шея открылась, беззащитная перед мечом монарха.

Король перехватил меч двумя руками и замахнулся. Хаос, что происходил на площади, лишь подстрекал его.

Подданные, что собирались на площади в надежде на хорошие новости, теперь кричали в гневе и ужасе, готовые защитить ящера.

Взмах. Удар.

Меч вошёл в шею дракона.

На миг всё замерло – секунда, показавшаяся вечностью. А потом воздух разорвал вой. Не ярость, не угроза – боль. Секундная, невыносимая. Змей начал извиваться, вырывая цепи из рук стражников. Металл намордника покраснел и расплавился, стекая каплями на помост, позволяя существу взвыть так, что задрожали стёкла в окнах замка. В этом последнем вое слышалась мольба о помощи.

Кровь ручьём текла по чешуе, брызгала из раны, окропляя стражников, короля и толпу. Алая, горячая, она заливала деревянный помост, стекала между досок.

Советник отшатнулся. Кровь попала на его рясу – тёмные пятна расползались по ткани. Он смотрел на них и чувствовал, как к горлу подступает тошнота. Сегодня он потерял не только веру в короля. Он потерял часть себя.

Когда вой стих, площадь погрузилась в тишину. Тяжёлую, непредсказуемую. Такую, в которой слышно собственное дыхание.

Меч, что держал король, выскользнул из ослабевших пальцев и с глухим стуком упал на деревянный помост рядом с тушей дракона.

Август снова хотел что-то сказать. Обернулся к толпе – радостный, гордый содеянным. Но не успел.

В небе показались драконы. Три тени, стремительно растущие на фоне серого неба. Они не кружили. Не парили. Они пикировали вниз.

Все, кто был на площади, ринулись прочь. Под плач детей и крики ужаса король начал отступать с помоста, осознавая всю опасность. Советник тянул его к замку, а стражники встали стеной, готовые наброситься на любого, кто подойдёт слишком близко.

Тройка драконов, что не так давно прилетели с товарами, теперь парила над площадью. Один из них резким движением кинулся к помосту – туда, где уже никого не было. Схватил тушу детёныша и снова взмыл в небо.

Ещё горячая кровь, стекающая с тела змея, начала капать с неба, словно дождь. Окропляя собой всех, кто не успел далеко убежать.

Никто тогда ещё не знал, что этот день войдёт в историю под другим именем. Не как день казни. Не как день расправы. А как день, когда небо заплакало кровью.

Кровь детёныша, пролитая на помост, не просто впиталась в дерево. Она окропила людей. Тех, кто стоял слишком близко. Тех, кто не успел уйти. И вместе с ней в них вошло что-то чужое. Что-то, чему не было названия.

Драконы не простили. И не могли простить. Договор, что Альфред Демирган заключил с ними сто тринадцать лет назад – тот самый, с которого началось новое летоисчисление, – рухнул в одно мгновение. Вместе с последним вздохом детёныша.