Червоточина Аскелли

Глава 1. Буря в бутылке

Как и было заложено моими предками, я не мог без сожаления наблюдать, как в очередной раз погибает юный талант. В буквальном смысле, будучи прикованным к дереву прочной лозой, я никак не мог помешать моему напарнику Грэмму проломить череп последнему напавшему на нас гоблину.

Безусловно, гоблины — достаточно агрессивные и склочные ребята, но есть немало примеров того, как они выбирали мирную жизнь в небольших деревушках, бок о бок с людьми. Некоторые даже обосновались в столице, заняв серьёзные ниши в торговле.

— Марк, не смотри на меня так: он опасен, и ты это знаешь, — сказал Грэмм, даже не оборачиваясь. Он всё ещё стоял, башмаком наполовину в голове этого талантливого гоблина.

— Знаю, но всегда есть шанс, пускай крохотный, что он сможет ужиться с нами. И сними меня отсюда, пожалуйста, — взвыл я от боли.

— Так чем тебе приглянулся этот малец? — сказал Грэмм, разрубая лозы своим боевым топориком. Наконец-то смогу вздохнуть полной грудью.

— Ну хотя бы тем, что древо даже после его смерти продолжило меня держать, не говоря уже о том, что сфера его заклинания гораздо больше, чем у среднего человеческого мага.

— Напомни, что это такое, а то каждый раз забываю.

Не мудрено, что забывает — спросит и слушает вполуха. Даже сейчас собирает пожитки с этой шайки зеленолицых. Ну так и быть, мне не впервой рассказывать.

Я начал скандировать, пытаясь имитировать интонации профессора Деониса:

— Сфера — это то, что определяет, на каком расстоянии от себя ты можешь сотворить заклинание. Предположим, я захочу создать шаровую молнию...

— Ага, твоя любимая.

— Не перебивай! Но, имея радиус сферы в метр, я не смогу сформировать молнию в двух метрах от себя. Мне придётся создать её ближе и отправить по воздуху к нужной точке.

— Почему бы просто не подойти на метр и не создать эту твою молнию прямо в противнике?

— А это уже, мой занятой друг, совершенно другой, не менее интересный вопрос. Видишь ли... — Слова застряли у меня в горле, когда Грэмм поднял кулак вверх. Наш условный сигнал. Кажется, он что-то заметил.

Воин с топориком наперевес жестами попросил меня оставаться на месте и готовить защитное заклинание. Я же достал голубоватый камень каплевидной формы и зажал в кулаке. Невозможно дорогой расходник, но тем не менее такой же полезный — не сосчитать, сколько раз он нам спасал жизни.

Пройдя несколько метров вперёд, Грэмм подал голос:

— Всё в порядке, Марк. Подойди, тебе стоит это увидеть.

И действительно, рядом с ним я обнаружил левитирующий примерно в десяти сантиметрах от земли клочок искрящего серого облака.

— Так вот чем испражняются громовержцы, — заулыбавшись, выдал этот кареглазый.

— Ну ещё бы! Магия наполняет наше тело, но иногда её бывает слишком много. — И мы оба расхохотались.

— А если серьёзно?

— Да чёрт его знает. Кажется, на северном побережье в ходу выражение «дырка над тобой в небе». Может, дырка появляется, когда облако падает на землю?

— Я, конечно, не академик, но в горах бывал, и облака ничем не отличаются от очень густого тумана — просто вода.

Усевшись рядом со странным объектом, я начал рассматривать его. Кажется, он не собирается никуда убегать. Маленькое грозовое облачко слегка било током по пальцам, когда я их подносил, никак не реагировало на воду и на лезвие ножа.

Пока я игрался с этим нечто, Грэмм уже забрал у гоблинов пару лезвий (которые, судя по всему, были позаимствованы у ограбленных ими людей), а также посох гоблинского мага. Пускай он и похож на рогатину, но определённо подойдёт как проводник для моей ученицы.

Заклинать можно и без него, но проводник — один из самых простых способов расширить сферу, что особенно полезно, когда речь заходит о противодействии чужим заклинаниям. Впрочем, для Грэмма это просто «штука, которая нужна магам».

— Ну что, есть успехи в приручении?

— Если бы...

— Может, просто запихнёшь в банку, и дело с концом?

— А что? Возможно, простое решение — самое верное, — сказал я, обнажая внутренности сумки. Так-с... Мешочек лунных слёз, обезболивающее зелье, колокольчик Хенника... О, склянка с древесным соком! Эх, в другой раз наберу.

И с мыслями о невероятно вкусном жарком, тушёном в древесном соке, я одним движением загнал серое облачко в склянку с широким горлом. И, конечно же, закупорил пробкой. На удивление, кроме небольшого разряда, ударившего в пальцы, я ничего не ощутил.

Для любого заклинателя молний подобные разряды — просто щекотка. Не говоря уже о том, что если в меня попадёт природная молния, у меня просто заболит голова.

В целом, мы пришли сюда, чтобы посетить одно место. После переезда церковной делегации в Регнель появилось столько дел — в том числе восстановление заброшенных святынь. Лучше уж несколько раз забраться в самую задницу мира, чем потом годами страдать от нежити. Но теперь, когда подношение оставлено на алтаре , можно возвращаться.

Наш путь лежал через ущелье — по скользким каменистым тропкам, затем через холмистые луга, а в конце нас ждал довольно скудный на живность хвойный лес. Два бродячих скелета и шайка гоблинов. И вот мы снова вернулись к ущелью. Грэмм, как всегда, шёл сзади, чтобы поймать меня, если я вдруг сорвусь. Равновесие — не самая моя сильная черта. Наверное, это плата за мою невероятную скорость заклинания.

Примерно через пятнадцать минут мы вышли из-под естественного каменного навеса — благо теперь можно было не пригибаться. Грэмм успел посетовать раз сто на отсутствие в моём арсенале очень полезного заклинания «Платформы Хеннека». Но я прекрасно знал, что он был бы не против использовать его не только как мост для пересечения таких неудобных мест, но и для переноски добычи — большую часть которой нам приходится оставлять на месте. «Лучше вернуться живым, чем тащить неподъёмную поклажу», — так я люблю парировать его претензии.

И сейчас, чтобы отвлечься от его болтовни, достал склянку с облаком. Всё же довольно забавная вещица. Надеюсь, оно не развеется со временем — ну или хотя бы успею донести до профессора. А там и стазис, и расклад по аспектам, и прочая «прикладная магическая теория», как завещал Великий Хеннек.

Размышляя об этом, я вертел бутылку в руках, ловя себя на мысли, что это не самое подходящее место. О чём успел выслушать несколько едких комментариев от напарника. Я уже было хотел ответить встречной колкостью, но моё внимание привлекла странная полость в скале слева — идеально круглое отверстие, уходящее таким же идеально гладким тоннелем внутрь.

Я даже не успел сделать шаг назад, как из него, вылетев словно пробка, ударила мне в нос едкая дымка. В глазах потемнело, ноги подкосились, и я полетел вниз. Почти сразу ощутил хватку Грэмма и быстро пришёл в себя. Но, к сожалению, стало ясно, что мы вдвоём, в обнимку, летим вниз.

Я знал, на что он рассчитывает. И он был чертовски прав. Я, мать твою, громовержец!

Раскинув руки в стороны, я начал заклинать. Около ладоней быстро сформировались фиолетовые разряды, и я, вложив всю ману, послал их вниз.

Теоретически всё было безупречно. Это заклинание должно было позволить нам не разбиться в лепёшку — даже без помощи лунных слёз. Пару сломанных костей залечила бы магией милая послушница из местного храма… Но среди привычного рокота моих заклинаний я отчётливо услышал звук разбивающегося стекла — оттуда, куда направил молнии.

Мы абсолютно точно должны были жёстко приземлиться. Но вместо этого вокруг потемнело, а звуки стали приглушёнными и далёкими, даже Грэмм звучал так, будто нырнул под воду.

Глава 2. Туман в бутылке

Небольшой водоворотик мыслей то закручивался, то раскручивался в моей голове, полной магических формул.

Тяжко нынче быть академиком. Запросы министерства растут, как количество бесполезных конструктов в заклинании первокурсника. И как профессор с этим справляется — когда вернусь, обязательно спрошу. Но прежде перепроверю свои наработки.

Да... Снова садиться за перо. А ведь Грэмм уже который месяц пытается вытащить мою задницу в какое-нибудь увеселительное заведение. Работая не меньше меня, трудяга взял к себе сразу десять учеников — не то что я, с одним справиться не могу.

Даже посох для него нашел. Интересно, какое место в моей методологии обучения должны занимать подарочно-пряничные методы?

Кстати, о посохе...

Я ощущал странную легкость, дрейфуя в пустоте. Воображая, что попал в колыбель, и теперь только шум прибоя достоин вытеснить мои заботы. Но чем дольше это продолжалось, тем яснее становилось — я действительно плыву, а прибой — не плод воображения. Как и песок, который я ощутил затылком.

Ладно, если бы я не мог прервать свой сладкий сон, то никогда бы не выпустился из столичной академии. И с этими мыслями я открыл глаза.

— Звёзды..., — нет, а что я ожидал увидеть? Ночью принято спать, вот и сейчас та самая ночь.

Я огляделся, повернув голову на бок. По правую руку увидел линию берега, змейкой уходящую к горизонту. Ну а по левую — лежал Грэмм. Не в его привычках храпеть, но движения грудной клетки явно отличали его от мертвеца.

Интересно, что хуже — осознавать, что мы находимся на самом что ни на есть северном побережье, или то, что способ доставки органического груза из точки А в точку Б был довольно экстремальным.

Не знаю, какому богу помолиться, но моя сумка осталась при мне. Открыв её, я понял, что содержимое на месте — видимо, всем богам сразу.

Я встал, отряхнулся и подошёл к шатену.

— Эй, Грэмм, поднимайся. Я знаю, что тебя даже огненная вода не берёт, так что проиграть обычной — будет вдвойне обидно.

Он сделал несколько дезориентированных движений руками, и мне пришлось слово в слово повторить сказанное — нет ничего лучше, чем однообразный раздражитель.

— Марк, — сказал он, разлепив веки.

— Да.

— Почему каждый раз, когда ты падаешь, случается какая-нибудь хрень?

— Это, мой друг, очень...

— Отвечать не обязательно, — отрезал Грэмм. Впрочем, я с ним согласен.

— Достаточно прохладно. Я изложу свои размышления после того, как разведём костёр.

— Ну тогда вперёд! — И Грэмм гордо зашагал в противоположную от берега сторону. Почему-то мне кажется, что он не сильно расстроен.

Минут через двадцать пешего хода по симпатичным зелёным лугам мы дошли до редкого леса, насобирали хворост и зажгли пламя. Вместо искры — конечно же, белый разряд тока.

Как бы ни думали новички, а ослабить заклинание иногда гораздо сложнее, чем усилить. Но я мастер делать всё наоборот, так что не жалуюсь. Вернее, я бы пожаловался на катастрофическое отсутствие маны — выбросить столько за раз большая нагрузка, и этот костёр стоил мне небольшого головокружения.

Сырые вещи были сразу же выставлены на сушку. Грэмм принялся обтёсывать крупную ветку относительно острым камнем. Видимо, его любимый топорик канул в небытие.

У меня же тоже была одна забота...

— Какого, мать его, нас перенесло так далеко? Да, гравитационная подушка иногда ведёт себя странно, но три дня пути — это слишком. Остаётся только сетовать на это странное облако.

Неизвестная реакция — фраза, которая всегда будоражит ум исследователя. Но, имея одну переменную, мало что можно выяснить.

— Рекорд, получается, — с ехидной улыбкой сказал Грэмм.

— Как думаешь, если я второй раз пропущу визит министра, мне оставят жалование? — Вопрос скорее был риторический, но надежду терять не хотелось.

— Ха-ха, тот, который приезжает, чтобы оценить твои труды? — фыркнул воин. — Ты же умнее всех этих канцелярских крыс, зачем тебе их одобрение.

— Грэмм, за канцелярскими крысами стоит бумажный дракон, а я для него — пустое место.

— Ты про "Пламенную Зарю", того, что одевается, как карнавальный петух?

— Да, придворного мага, стража Империи, как его только не называют. И я бы хотел установить с ним связи, несмотря на то, как он одевается. Поэтому и занимаюсь этой рутиной.

— Не переживай, всё будет пучком, — сказал он и по-дружески вдарил мне по спине. — Мы с тобой, Марк, любого выскочку порвём.

С этими словами он пырнул воздух перед собой заострённой веткой. Веткой ли?

— Грэмм, а это случайно не посох гоблина?

— Он самый, а что? Эта палка гораздо прочнее остальных. Знаешь, оружие должно быть надёжным.

— Прости меня, Лира, твой подарок раньше времени станет орудием убийства, — с грустью вспомнил я о своей ученице.

— Ещё каким! В этих краях полно зеленолицых! — Нет в нём ни капли раскаяния.

Высушив одежду, мы направились глубже в лес на поиски более удобного места для стоянки. Кроны деревьев становились гуще, постепенно скрывая посветлевшее небо. Скоро рассвет, и хотелось бы набраться сил перед дорогой. Не то чтобы это было первоочередным. Наше кредо — "тише едешь, дальше будешь". Поэтому мы редко доводим себя до усталости ради какой-то гордости, а уж тем более сроков.

И место нашлось — в углублении крутого склона. Выемка в каменистой породе была достаточной, чтобы спрятаться от дождя, но недостаточной для всякого зверья, любящего непроглядную сырую тьму.

Грэмм предложил поохотиться, но я решил остаться и обследовать несчастные двадцать метров вокруг временной стоянки. В итоге он ушёл один.

В своём томительном ожидании я собрал несколько образцов породы, поискал деревья, готовые наградить меня древесным соком — от мысли о котором мой желудок не на шутку разбушевался. Нарисовал от скуки несколько магических формул на земле. Вряд ли подобное заклинание будет жизнеспособно, попытайся я его использовать, но помечтать не вредно.

Рядом был запечатлён кто-то похожий на зубастого Грэмма с палкой — художник из меня так себе. Затем я забрался на склон, где нашёл несколько незнакомых трав. Пришлось извозиться в земле, чтобы достать необычно длинный корень. Грязными руками я закинул все корешки в сумку и глянул вниз.

Стелясь по земле, белая пелена тумана окутывала подножия деревьев. Она медленно плыла к склону со стороны побережья. Видимо, уже совсем утро. Я бы не отказался от ещё одной накидки — желательно шерстяной. Пускай сейчас середина весны, но холода в Регнельской провинции могут продолжаться вплоть до конца первого месяца лета.

Пока я рассуждал, туман застелил землю под склоном. Вот ведь — с такой влажностью и костёр толком не разведёшь. Придётся сидеть тут, на склоне.

И тут я услышал треск — очень похожий на треск моих разрядов. Довольно странная особенность, наследуемая в моей семье: что бы я ни заклинал, каким-то образом к этому всегда добавляется конструкт молний. Будь то поток пламени или водная стрела — мои руки искрят, как шкура громового барса.

И вот сейчас — до боли знакомый звук. Разве что моя мана на нуле, да и я вроде как просто сижу. Но вслед за звуком появилось свечение прямо под туманом, и я соврал бы, сказав, что не угадал в этих искрящих контурах свои каракули.

А это значит только одно — прямо сейчас моя нестабильная формула, которой самое место в свитке из какой-нибудь третьесортной магической лавки, наполняется просто огромным количеством маны.

Глава 3. Человек в бутылке

Дуги молний начали кружить подле активного заклинания, подрывая землю. Капли росы на траве передо мной потянулись вверх, увлекая за собой податливые травинки. И секунду спустя под странный гул, волной устремившейся снизу вверх, меня подкинуло в воздух, как и всё, что было не закреплено на земле. Откуда-то сверху донесся удивлённый возглас.

Все это время у меня была компания?

Став невесомым, я барахтался в полутора метрах над поверхностью склона и не мог даже изменить своё положение в пространстве. Но теперь я отчётливо видел, как левитирует лесной мусор, а над светящимися круговыми формулами, пульсируя, извергается туман, посылая всё новые порции в разные стороны.

Что-то мне подсказывает — дело дрянь. А, точно! — "ГРЭЭЭЭЭММ!" — закричал я что есть мочи. Так, стоп, нет никакой гарантии, что он услышит, тем более успеет вовремя. Я схватился за сумку и подтянул её к себе.

Отлично, я могу передвигать предметы в этом поле, а значит, смогу и кинуть — подумал я, когда рядом с моей головой зависло копьё. Видимо, кто-то соображает чуть быстрее.

Поскольку это заклинание постоянно подпитывается, вероятно, оно закончится, если прервать поток — пускай на небольшое время. Обычно маг наполняет лунные слёзы маной и использует их как катализатор для защитных заклинаний; и, несмотря на то что они выгорают после одного использования, их ёмкость довольно велика. У меня с собой таких десять штук.

Я вытащил мешочек с камнями и швырнул вниз. Он не долетел до земли, зависнув над туманом, как и всё остальное. Воздух покрылся рябью и вместе со свечением устремился к мешочку, словно в воронку. Тело начало тяжелеть и шлёпнулось о землю. Я сразу же посмотрел наверх.

Во-первых — гоблин, летящий прямо мне на голову, во-вторых — другой гоблин, неуклюже зацепившийся за ветку. Я сразу же перекатился в сторону, вежливо уступая место для падения. И сбоку тут же с хрустом приземлился зелёнолицый.

Как бы я ни был милосерден — мой друг прав: гоблины опасны. Не будь этого странного заклинания, я бы уже, возможно, пал жертвой их засады. Есть негласное правило — если встретил гоблина, значит, рядом ещё пятеро; если двух — то и вовсе десяток. Я взглянул на "счастливчика", насаженного на собственное копьё, и сделал единственно верный выбор в этой ситуации — дал дёру.

Я бежал, перепрыгивая коряги, бесконечно спотыкался, собирая лицом всех местных пауков. Определённо, если бы на пути мне встретился муравейник, я бы точно посетил его своей головой. Оглянувшись, я увидел быстро наплывающий туман — придётся смириться, от этого мне не убежать. И я перешел на шаг. Но если отчаиваться, то вместе.

— ГРЭЭЭЭЭММ! — снова закричал я.

Не прошло и пары минут, как напарник показался .

— Майк, ты чего вопишь? — сказал он, держа подмышкой маленького вепря и окровавленную рогатину в другой руке. А на поясе у него красовался меч в ножнах.

— Устал я немного от сюрпризов, — произнёс я с горькой улыбкой.

— Тогда вот тебе еще. Представляешь, какой-то чудик провалился в расщелину, сам в нежить превратился, а вылезти не смог, — Грэмм бросил вепря, вытянул меч, добротный на вид , возможно даже лучше, чем выдают гвардейцам. — Ну я ему головёху и открутил, а меч себе забрал!

— Знаешь, у меня есть одна новость и одно предложение.

— Ну...

— Это действительно странное место.

— А предложение?

— Предлагаю найти дорогу на Эльтус как можно скорее.

— Только не говори, что тебя напугал какой-то скелетик.

— Видишь туман?

— Да, мы почти в нём стоим.

— Это аномалия.

— Ну так ты же любишь такое. — Я бы ответил, но слова потерялись где-то на полпути. — Ладно, Марк, если ты говоришь, что надо, значит, уходим.

Мы отвернулись от тумана, но сразу же встретились взглядом с гоблинами. Семеро мелких разбойников стояло с дубинами наперевес, один держал лук. И все улыбались, видимо предвкушая добычу.

Как можно отличить глупого гоблина от умного? Первый улыбается до битвы, другой — после.

Грэмм рванул вперёд. Двое, не успев среагировать, сразу же лишились головы. В меня же полетела стрела, которую я отбросил коротким разрядом, и пока лучник натягивал новую, я успел достать колокольчик. Возможно, меня хватит на одно разящее заклинание, но после я стану недееспособен. Поэтому надо экономить.

В это время мой авангард маневрировал между наскакивающими гоблинами. Они каждый раз пытались окружить его, но Грэмм короткими перебежками разрывал их строй своим полуторным мечом, не подпуская на расстояние удара.

И вот когда воин сделал размашистый удар, более проворные гоблины решили воспользоваться моментом, но Грэмм намеренно оставил им пространство — достаточно пространства, чтобы впечатать металлический носок ботинка в скулу невысокого противника.

Следующим из жизни ушёл гоблин, попытавшийся напрыгнуть воину на лицо. Грэмм использовал боевое искусство и, моментально ускорив своё тело, воткнул рогатину ему в подбородок.

Я же быстрым шагом шёл к лучнику. Каждый раз звеня колокольчиком, я мог на короткое время окружить себя полем, отклоняющим снаряды. На самом деле это просто сильные потоки воздуха, но против стрел это более чем эффективно.

Сократив дистанцию до трёх метров, я незамедлительно пустил белую молнию, взрывая череп растерянного гоблина. Сейчас у меня катастрофически не хватает маны, и если я хоть немного могу уменьшить расход — то нужно этим пользоваться.

Теперь нужно помочь Грэмму, — подумал я, развернувшись, но следующая картина убедила меня в том, что помощь тут нужна всем нам.

Туман, который был мне по щиколотку, уже застилал друга по пояс, а рядом с ним выглядывали головы двух гоблинов, но все трое смотрели вперёд, на синекожую тварь с налитыми гневом глазами. Она отдалённо напоминала гоблина, которого в данный момент держала мясистыми руками, и параллельно разрывала зубами его шею, заставляя того, ещё живого, захлёбываться собственной кровью.

И как вишенка на торте, у него из груди торчало копьё, подтверждая мою догадку.

— Грэмм! Мне нужно немного времени, — сказал я, ныряя в туман.

— Будет тебе время. — Он поудобнее перехватил меч и начал медленно пятиться назад.

Чем сразу привлёк её внимание. Отбросив в сторону тело, тварь пошла на Грэмма, но нервишки у гоблинов были ни к чёрту, и они побежали прочь. Фатальная ошибка. Синяя туша пролетела мимо воина, одним прыжком достигнув одного из беглецов. И Грэмм сразу же полоснул её открытую спину, за что был наотмашь откинут до ближайшего дерева.

— Дружище, немного левее! — крикнул я ему, выглянув из тумана.

— Ага, — сказал он и сплюнул кровь.

Тварь не стала ждать завершения диалога и вновь прыгнула, желая задавить воина своим весом. Грэмм сделал кувырок, оставляя позади раскуроченное дерево.

Но он определённо её недооценил, ведь уже спустя мгновение синяя физиономия попыталась откусить от него кусок. Грэмму удалось отклониться назад, но следующий за укусом замах лапой он пропустил. Тварь выбила из его руки меч, наспех поставленный для защиты, а вместе с тем оторвала ему левую кисть.

— Я закончил! Вниз, живо! — крикнул я, как только довёл последнюю линию наконечником стрелы.

Магический круг на стволе дерева налился светом, и концентрированный луч, разрезая туман, с грохотом продырявил монстра, который тут же безжизненно плюхнулся вниз. А само дерево переломилось, так как луч выстрелил в обе стороны от заклинания, скосив деревья как за тварью, так и за моей спиной.

— Я же говорил, мы с тобой, Марк, любого выскочку порвём, — откуда-то из тумана простонал Грэмм.

— Ты в порядке?

— Потрепало немного, помоги остановить кровь.

Я по голосу отыскал его в тумане, помог подняться и напоил обезболивающим зельем.

Поборов порыв рвоты, я создал магическое пламя, чтобы Грэмм прижёг то, что осталось от его запястья. Чем я окончательно исчерпал свой запас маны.

— И что это, нахрен, было? — с тревогой спросил он.

— Если я не ошибаюсь, этот туман несёт в себе большой поток маны. Нет, даже не так, это, такая сука, плотный эфир, что на раз-два активировал солнечный резак. Даже придворному магу нужно значительное время на подготовку подобного.

— Эфир? Который драконы используют? Нам только крылатых ящериц не хватало, — сказал он и облокотился на новообразованный пень, погрузившись в туман.

— Мы все его используем, только перед этим фильтруем, превращая в ману. А накачивать эфир в формулу в чистом виде — самоубийство.

— Не знаю, похоже, эта сволочь чувствовала себя прекрасно.

— Если считать отсутствие рассудка прекрасным — то да.

— Ха-ха, будет, что рассказать ученикам. А ты вообще все министерство на уши поставишь!

— Лира тоже, наверняка, с интересом бы послушала что-то кроме теорем, — сказал я, когда белая пелена окончательно накрыла меня с головой.