Черти, баня, два котла

Глава I. Подарок от новых друзей

Тяжело вздыхая, мерно, подобно легким великана, раздувались меха. Каждый раз, когда они насыщали угли горячим воздухом, те превращались в мозаику пепельно-красного цвета, которая раскаляла сталь. В такие моменты необходимо ждать, пока металл не раскалится до нужного оттенка, и лишь потом крушить его кузнечным молотом. А потом, когда даже самая крепкая сталь становится словно кусок глины, можно смело ее ковать, превращая в произведение искусства.

Это ремесло было известно человечеству издавна, правда, не каждый мог его освоить в полной мере. Старики передавали молодым свои знания, но кажется, с течением времени качество стали ухудшалось, зато мечей, доспехов и прочего было все больше и больше. И лишь некоторые слышали о том, что жил когда-то в горах народец, который из куска руды создавал неописуемой красоты изделия. Они были крепче скал и легче листка бумаги, а на солнце переливались как чешуя благородной рыбы. Впрочем, сейчас подобные изыски были не в чести, а работа кузнецов стала обычным ремеслом. Это прекрасно понимал Павел, поэтому каждый сделанный им кинжал, шлем или меч был просто хороший, но не более того. Пару раз музыкант заявлял, что он способен на большее, но нужно ли это большее?

Деньги есть, пропитание тоже, тихое счастье мелкого лавочника, который успел заключить на несколько лет множество хороших контрактов и сделал себе имя. Павел был доволен происходящим, за исключением некоторых маленьких, с точки зрения взрослого человека, нюансов.

— Братец, сколько можно сидеть в этой душной кузне? Я уже не знаю, что хуже: сырая улица или это…

— Думаешь, если я не буду сидеть днями в этой душной кузне, у тебя будет в чем гулять по сырой улице? — Павел отвлекся, утерев пот со лба, и угрюмо посмотрел на брата. — Пламен, когда ты уже начнешь основательно помогать мне в кузнице?

— Братец, — мальчишка спрыгнул со стола и обошёл Павла со спины, — ты ведь знаешь, я, к сожалению, совершенно плохой кузнец.

— Нет, ты просто несносный мальчишка. В твоем возрасте я уже сам зарабатывал, а не висел на шее…

— У тебя и не было той шеи, — буркнул мальчик.

— Прекрати, — Павел нанёс размашистый удар по заготовке. — Я просто хочу, чтобы у тебя был труд, которым всегда можно заработать, в любой ситуации. Уверяю тебя, еще несколько сотен лет без кузнецов никуда!

— И только поэтому я должен тебе помогать?

— Нет, еще и потому, что я устаю, а ты слишком много времени проводишь на улице. Ты плохо читаешь, еще хуже считаешь, как так можно?

— Можно, если я хочу быть… — мальчик задумался. — Хочу быть как мама! Цирковым артистом!

От этих слов Павел положил свой большой молот и глубоко задышал через ноздри, он постарался унять первый порыв злости и залпом выпил кожаную флягу воды.

— Послушай, твоя мать — не лучшая судьба в этом мире. И повторять ее не стоит, понимаешь?

— Понимаю, но она делала что любила, и кажется…

— Она слишком часто делала что любила, и это ее сгубило, тебе ясно?

— Ясно, — вздохнул Пламен.

На своего брата этот мальчуган был не слишком похож. Более мягкие черты лица, бегающий взгляд и вечная улыбка. Кажется, Павел слишком много забрал от своего отца, Пламен же был чрезмерно похож на мать, которую никогда не видел. С тех пор, как он захворал, прошёл уже год, и почти год прошёл после излечения. Он восстановился, как может восстановиться лишь молодой организм, и чаще приносил Павлу проблемы, а не поводы гордиться за брата. Признаться, поводов вообще практически не было. Впрочем, старший брат быстро злился и быстро отходил, а ругаться вечно не видел смысла.

— Павел, — Пламен подошёл к одному из шкафов, — а как давно заходил дядюшка Велемир?

— Уже давно, кажется, ему не до нас. Он сейчас слишком популярен.

— А ты говоришь, что только кузнецом можно заработать.

— Я не говорю, что только кузнец может заработать, но труд должен быть благородным. Велемир, конечно, молодец, вот только его образ жизни — не пример для подражания.

— Жаль, — протянул Пламен, — и всё же, он хороший человек, он нам помог.

— Помог, потому что добрый, хотя и вредный, иногда даже слишком.

— Вот, вот, — Пламен открыл шкаф и достал оттуда изящно изготовленный посох. — Это ты сделал для него?

— Для него, вот только я уже несколько раз просил его забрать этот… подарок. А он всё никак не может дойти.

— Мне кажется, ему просто неудобно, вы, взрослые, иногда такие странные!

— Иногда да, но тебя это касаться не должно!

— Братец, давай я отнесу дядюшке Велемиру эту удивительную палку!

— Пламен, какая палка? Какая палка? — Павел с ревностью в голосе забрал у него посох и попытался убрать его обратно в шкаф, однако Пламен остановил его.

— Хорошо, не палка, не палка, прости. Так что, я отдам это дядюшке Велемиру?

— Он, пади, всё еще пропадает где-то, играя на своей лютне.

— Сейчас слишком рано, чтобы давать концерты, и слишком поздно, чтобы спать! — Пламен чуть ли не силой забрал у старшего брата посох и бережно завернул его в кусок ткани. Посох был ростом с мальчика и, кажется, весил почти столько же, сколько и Пламен.

— Хорошо, отнеси его музыканту, потому что тот никак не может забрать его. И передай, что…

— Что мы его ждём в гости!

Пламен резко вышел из кузницы и направился через лавку, чтобы выйти на улицу. Но в последний момент, когда Пламен уже закрывал за собой дверь, рядом, словно из ниоткуда, оказалась небольшая фигура в плаще видавшем виды. Фигура дернулась, скрыв лицо, прошмыгнула в лавку и направилась в кузницу. Пламен с любопытством посмотрел ей вслед, но уж очень ему хотелось поскорее доставить посох музыканту, поэтому он решил, что узнает, кто был, после возвращения, и направился по Тарте к жилищу музыканта.

По осенним мостовым стекали дождевые реки, а в самых укромных местах догнивали едва желто-красные листья. Жители Тарты постепенно готовились к зиме: запасались продуктами, дровами, теплой одеждой и, конечно, вкусными напитками. Особенно популярен в эти моменты стал мёд, который разливали в нескольких десятках трактиров, и у каждого трактирщика был собственный рецепт. Обязательно уникальный и самый лучший во всей округе.

По вечерам, после тяжелых рабочих часов люди собирались в приличных или злачных местах, чтобы провести время друг с другом. Не обходили они стороной и доходный дом старика Наркиса, который прикупил себе новое золотое кольцо, ремень из кожи молодого оленя, несколько нарядов и регулярно проводил время в компании с барышнями, у которых были чуть мутноватые глаза. Велемир знал, что он приносит старику деньги, поэтому не проходило и недели без ссор по поводу того, что платят музыканту слишком мало. Старик сетовал на жадность музыканта, вот только и Велемир отвечал ему тем же. Тем не менее, их союз, для внешнего наблюдателя как будто вынужденный, приносил свои плоды.

Поэтому если изначально Велемир въехал в убогую комнату, то теперь она стала чуть уютнее. Он покрасил стены, поменял кровать, постелил на пол неплохой коврик и сам возгордился тем, что у него получилось. Вот только гостей у музыканта не было, и никто не смог бы оценить его труды. Но каждый раз, когда он вставал с утра, он радовался, что никто не мешает его спокойствию. Правда, временами вспоминал и Павла с Пламеном, и ту историю с писателем. Книжка действительно оказалась популярной, вот только эта слава прошла мимо него. Никто бы и не мог подумать, что Велемир оказался главным героем романа.

Де Дома, или Тайра, покинул город, и след его простыл. Ничего не напоминало о том, что же произошло в ту ночь, когда сгорел книжный магазин. Пожарище разобрали, лавочник сначала сетовал на судьбу, и поговаривают, хотел утопиться, вот только де Дома оплатил все растраты и даже выписал выгодный контракт на продажу его книг. Так что даже у лавочника всё закончилось практически хорошо. Единственное, что тяготило музыканта, это мысли о Бригит, которая словно огонёк от порченной свечи: слишком быстро исчезла из его жизни. Иногда эти мысли накатывали, он отбрасывал их подальше и жил своей тихой, музыкальной жизнью. По крайней мере, старался.

И это утро ничем не отличалось от других, единственное, что-то не то было с лютней. Она отказывалась звучать как раньше, кажется, обиделась на музыканта. Велемир посмотрел на инструмент и понял, что же произошло: струны отслужили свой век. Нужно было менять, поэтому он резко засобирался в один магазин, где смог бы прикупить струны. Только самые качественные.

Правда, его сборы прервал стук в дверь, сначала тихий, а потом нарастающий. Кто-то очень торопился попасть к музыканту. Велемир открыл дверь и сильно удивился: в дверном проёме стоял Пламен вместе с каким-то свертком.

— Дядюшка Велемир! Давно не виделись! — мальчик не стал дожидаться ответа и прошёл в комнату. — А у тебя красиво!

— Пламен, что ты здесь делаешь? — Велемир всё еще не мог прийти в себя.

— Я принёс тебе подарок! Братец Павел сказал, что ты сам не можешь зайти, поэтому я решил его принести тебе. Но на самом деле, просто устал от того, что он бубнит и бубнит.

Пламен положил свёрток на кровать и развернул его. Велемир увидел отличный посох. Он был сделан из темного дерева, зашлифован так, что словно блестел.

— Что это?

— Это подарок! Пал… Посох от Павла!

— А к чему этот подарок?

— Откуда ж я знаю? Приди и спроси! Но я хочу сказать, что это не просто посох, он очень и очень красивый! Так что когда соберешься странствовать, у тебя будет с чем!

— Действительно, спасибо за подарок, Пламен, но я сейчас хотел уходить, — Велемир взял в руки посох и словно почувствовал крепость его, он очень понравился музыканту. — Не могу я его принять…

— Дядюшка Велемир! Не переживай, бери-бери! Всё хорошо! А куда ты собрался?

— Я хочу купить струны для моего инструмента.

— Струны, а зачем?

— Чтобы он играл хорошо! Как это для чего…

— Скукота, — вздохнул Пламен, — но ничего, всяко веселее, чем с братом сидеть! Я пойду с тобой.

— Нет, — отрезал Велемир, — я схожу один.

— Дядюшка Велемир, пожалуйста, пожалуйста, я буду нем как рыба!

— Что-то я сомневаюсь, — вздохнул музыкант и подумал, что ничего плохого не будет в том, чтобы мальчуган сходил с ним в одну лавку, быть может, отстанет по дороге. — Но ладно, пойдем.

— Отлично! — Пламен обрадовался и словно между делом бросил: — Всё равно братец занят, к нему пришёл кто-то… кажется, это была девчонка!

— Какая девчонка?

— Откуда я ж знаю! Вот только она была в плаще, с капюшоном и, кажется, очень торопилась!

— Так если в плаще… капюшон, почему девчонка?

— Думаешь, я девчонку не узнаю? — Пламен, кажется, немного обиделся. — Я заметил ее сапожки, мальчики такие не носят! Но вряд ли к моему брату придёт красавица, наверное, это какая-то страшилка…

— Быть может, страшилка, — Велемир задумался о том, что же за девушка может прийти к Павлу, и один вариант ему совсем не понравился. — В общем, пошли сначала за струнами, а потом зайдем к Павлу, я и правда давно не был у вас в гостях.

Пламен обрадовался и быстрее музыканта вылетел из комнаты. Велемир оглянулся, и взгляд его упал на маленький медальон в виде белки. Он поморщился и спешно вышел, пытаясь угнаться за мальчиком.

Глава II. Фальшивый аккорд

К сожалению, история сложилась так, что в отличие от всех трактиров и прочих питейных заведений, музыкальные лавки в Тарте были редкостью, а точнее всего лишь один, на северо-западной границе города. Чтобы дойти туда, Велемир проявил удивительное терпение, ведь его спутником был Пламен. А тот кажется не замолкал даже на секунду, он либо задавал вопросы, но не слишком часто дожидался ответов, а чаще просто что-то рассказывал.

Пока они шли, музыкант кажется узнал обо всем, даже о том, чего не хотел знать. Как один раз чуть не сгорела кузница, и они с Павлом спешно тушили угли, которые каким-то образом оказались у деревянной стены. О том, что Пламен не очень хочет учиться, потому что не видит в этом особого смысла, ведь это простая трата времени, а вокруг столько веселого. А после решил, что можно пораспрашивать Велемира про его детство:

— Дядюшка Велемир, скажи, а ты в детстве думал, что будешь музыкантом?

— Нет, — ухмыльнулся Велемир. — Я точно не хотел быть музыкантом.

— Да, — задумался Пламен. — А почему в итоге стал?

— Так сложилось. В какой-то момент я понял, что ничему в этой жизни не научился, кроме того, что играть на лютне. Вот и решил, что судьба моя такая – быть музыкантом. А в детстве я хотел быть охотником.

— Охотником? — Пламен захохотал. — Это же скучно!

— Скучно? Ничего ты не понимаешь, ребенок, — Велемир потрепал его за волосы.

— А я вот хочу… — мальчик перешел на шепот, — выступать в цирке, как мама.

— Наверное, твоему брату это очень и очень не нравится..

— Конечно, но мне-то что? Он захотел быть кузнецом и стал кузнецом, что мешает мне сбежать в цирк!

— Наверное, ничего, — вздохнул Велемир.

— Вот и я том же!

А дальше Пламен рассказывал музыканту о том, что происходит в мире городских детей. Правда, эти истории Велемир совершенно пропустил мимо ушей. Он вздохнул с облегчением, когда увидел небольшую лавочку, рядом с которой была нарисована то ли гитара, то ли лютня, а подходя ближе, он признал арфу.

Когда они вдвоем зашли внутрь, их встретил старик, да такой древний, что кажется, лично знал мастера Вивадо, который сделал золотую лютню. Он оглядел посетителей и, растягивая каждую букву, спросил:

— Чего хотим?

— Струны, мне нужны струны.

— Струны? А для чего? У меня есть струны для гитары, для арфы, для домры, для…

— Постойте, — Велемир достаточно резко оборвал старика. — Мне нужны струны для лютни.

— Для лютни? — невозмутимо спросил продавец и пошёл в дальний угол лавочки.

Пламен оглядывался по сторонам, и больше всего его смущал специфический запах, который был внутри. А также десятки непонятных инструментов, некоторые из которых выглядели словно из другого мира. Пока продавец копался в каких-то коробках, а Велемир учтиво ждал его и молчал, Пламен подошёл к одному из товаров и едва коснулся его рукой. В этот момент продавец аж подпрыгнул и резко принялся ругать мальчика:

— Я попрошу! Не трогай пожалуйста, этот инструмент старше тебя раз эдак в десять! Его сделал на далеком востоке очень уважаемый мастер! А ты просто так трогаешь!

— Старик, не отвлекайся, пожалуйста, — Велемир осек продавца, и тот недовольно фыркнул.

В итоге продавец достал коробку, а в ней было огромное количество мотков струн. Велемир стал их перебирать, и ничего ему не нравилось: некоторые уже явно использовали, какие-то были неплохи, однако оплетка совершенно паршивого качества, а другие просто не подходили по толщине. Музыкант подытожил:

— И что из этого я могу купить? Решительно ничего!

— А что же вам не нравится? — продавец явно удивился. — Уверяю, вся Тарта берет эти струны и не жалуется!

— Быть может, для всей Тарты они подходят, а вот я сразу вижу, что это всё никуда не годится. Скажи, есть ли новые струны?

— Новые струны для лютни? — старик задумался. — Давно не было, хватало старых комплектов. В наших краях лютня не самый известный и важный инструмент, вот если бы вы хотели сыграть, например, на..

— Стоп, я играю на лютне, и струны мне нужны для нее, понимаешь. И не паршивого качества, а хотя бы новые, я уж не говорю про иные достоинства, которыми должны обладать хорошие струны.

Пламен с улыбкой смотрел на то, как музыкант начал ругаться с продавцом о какой-то совершенной чепухе. Как струны могут быть плохими? Вообще, что такое плохие струны? Они играют не так, плохо… а разве это не зависит от музыканта, что струны играют плохо?

— Не понимаю, что не нравится! Нормальные это струны! — старик даже оживился, похоже, давно никто не приходил к нему в лавку ругаться. — Я уж не представляю, что у вас за инструмент такой, что ему не подходят мои струны! В Тарте я единственный продавец, и если Вам не подходит мой товар, смело прошу уезжать в другой город, чтобы найти другие струны!

— У меня не простая лютня, старик, понимаешь? И не могу я на нее поставить абы что…

— Так может, вы мне покажете свой инструмент?

— А это так нужно?

— А как я еще могу оценить важность происходящего?

Нехотя Велемир достал из сумки лютню и аккуратно показал ее продавцу. Тот жестом попросил взять инструмент, музыкант задумался, но всё же отдал старику лютню. И когда старик разглядывал лютню, взгляд его преобразился. Он достал очки, аккуратно их протер и снова принялся изучать инструмент. Действительно, для обычного человека это был инструмент как инструмент, но знаток сразу определил ценность этого изделия.

— Все святые, — охнул продавец. — Пропасть мне на этом месте, это же золотая лютня! Кого ты прибил, чтобы ее заполучить?

— Что? Ты с ума сошел? — Велемир отобрал инструмент и принялся убирать его в сумку. — Этот инструмент достался мне по праву, от хорошего товарища!

— Странно, странно, — старик почесал редкую бороду. — Я никогда не видел в жизни ни одного творения мастера Вивадо и не думал, что увижу на закате ее… Быть может, ты продашь мне этот инструмент? Даю сразу 40 золотых!

— Нет, старик, — ухмыльнулся Велемир. — Даже если 100 дашь, я тебе не продам.

— Какая нынче молодежь глупая пошла, я предлагаю тебе состояние, на которое ты можешь смело прожигать жизнь до самого конца! Спокойно купить дом в Тарте, завести себе женщину, у тебя ведь…

— Так, старик! Я пришёл сюда, чтобы купить новые и хорошие струны для своего инструмента, а в итоге мне встречает какой-то старец, который чуть ли не из могилы сегодня утром выбрался, судя по местному запаху, и пытается купить мой инструмент.

— Всё, всё, — старик, похоже, даже не обиделся. — Но нет у меня струн для такого инструмента. Скажу тебе больше, ни у кого нет.

— Еще бы, твоя лавка одна на весь город.

— И то верно, — захихикал старик. — В молодости я слышал, что раньше ценились струны из бордской меди в сердечнике, на таких можно было играть годами, и ничего им не было.

— Хорошо, а где я могу купить эту бордскую медь? У кого из кузнецов она продаётся? — первым делом Велемир, конечно, хотел зайти к Павлу и узнать, вдруг у него завалялся кусочек другой.

— Купить? — ехидно спросил старик. — Не купить ее! Уже лет 100 как! Жила истощилась, а потом война большая была, после которой остатки бордской меди забрал Вульф из Глимрала, который, кроме всего прочего, взял и другую большую дань с Борды.

— Спасибо за этот исторический рассказ, но мне он никак не поможет. Скажи, а если я достану эту бордскую медь, ты сможешь для меня сделать струны?

— Смогу, но тебе это не дешево обойдется, хотя… если ты позволишь поиграть на золотой лютне, я могу сделать цену чуть-чуть ниже.

— Да, старик, хамства тебе не занимать, — вздохнул Велемир и почесал волосы. — В общем, я тебя понял. Я найду эту медь, а с тебя самые лучшие струны, которые ты только сможешь изготовить.

— Я буду ждать, главное мне дожить до этого момента!

Велемир позвал Пламена, который недоуменно смотрел на взрослых, и они вместе вышли из лавки. Похоже, еще некоторое время придется играть на старых струнах, но ничего, они же протянули столько времени, а значит, еще протянут. Музыкант очень слабо разбирался в металлах, еще у него хуже было с тем, где их достать. Поэтому он решил, что обязательно нужно заскочить к Павлу, да и Пламена хорошо будет проводить.

******

В кузнице было тихо: не бил молот, не вздыхали меха, лишь Павел сидел задумчивый и отрешенный. Он даже не с первого раза услышал стук в дверь, но в итоге всё же пошёл ее открывать. На пороге стоял такой же задумчивый Велемир и Пламен, который принялся рассказывать о том, что же произошло. Правда, музыкант его быстро прервал:

— Пламен, не всё сразу. Во-первых, спасибо тебе, Павел, за подарок, это хорошая трость..

— Трость, — кажется, кузнец еще не мог прийти в себя. — Ах да, трость. Да, музыкант, вот только это никакая не трость. Это моя придумка, там внутри стержень из специальной стали, в общем, это необычная палка, как тебе показалось.

— Я и не говорил, что это обычная палка, — Велемир даже чуть-чуть смутился. — Прости, если вдруг обидел.

— Нет, не обидел, Велемир, — Павел подошёл к столу и два укуса съел большой ломоть хлеба. Кажется, кузнец был слишком взволнован и крутил в голове какую-то мысль.

— Что-то произошло?

— Нет, с чего бы?

— Пламен сказал, что у тебя был кто-то, кто-то вроде девушки… Нашёл себе подружку?

— Подружку? — Павел устало вздохнул. — Нет, это была не моя подружка.

— А кто это был?

— Да какая разница? — возмутился он, подошёл к двери и плотно ее закрыл.

— Знаешь, девушки редко заходят к кузнецам, и еще реже после этого кузнецы не могут вымолвить и слова.

— Да, редко, но метко, — Павел пристально взглянул на Велемира. — Заходила она.

— Она?

— Да, она. Дашка, помнишь ее?

— Конечно помню! Украла моего коня, а потом нас чуть не убили из-за этой девки. Вот только мне казалось, что она хорошо проигралась в Тарте, то ли в кости, то ли в карты, и в итоге ее либо убили, либо она сбежала. По крайней мере, я так слышал. И что она хотела?

— Да, я слышал тоже самое, поэтому очень удивился, когда ее увидел. И к несчастью, встречи с такими авантюристами заканчиваются всегда сложно.

— Постой, что она сделала? Мне кажется, такие люди могут просить либо денег, либо укрытия. Надеюсь, ты ничего ей не дал?

— Не дал, конечно, вот только она и не просила, скорее наоборот… Предложила.

— Что же она могла предложить добропорядочному кузнецу?

— Хорошо заработать.

С этими словами в кузнице повисла тишина. Пламен, как всегда, ничего не понимал, о чем разговаривают взрослые, но ему тоже стало интересно. Вот только именно в этот момент Велемир демонстративно вывел его из комнаты и очень серьезно спросил у Павла:

— В смысле, серьезно заработать?

— Заработать, музыкант.

— Вот что-то мне очень не нравится это всё.

— Да и мне тоже, да только предложение крайне заманчивое. Она пришла, уселась тут, чертовка, и рассказала вот такую историю. Около месяца назад играла в карты с каким-то пришлым купцом. Этот купец знатно проигрался, да настолько, что ему нечем было отдавать долг. Поэтому он решил откупиться информацией. Оказывается, в местной округе один пан хочет закупить за десятикратный наценок качественных мечей, щитов и прочего обмундирования, чтобы организовать отряд. Зачем и для чего, мне неизвестно. Но этот купец представляет интересы пана и ищет того, кто смог бы исполнить этот заказ. Поэтому они с Дашкой договорились так: она находит кузнеца, что способен выполнить договоренность, и получает приличную сумму, да и кузнеца тоже не обидят.

— И в чем проблема-то? Хорошее предложение, еще бы этой девке не давать ни одной монеты, было бы совсем отлично.

— Музыкант, да не всё так просто! — расстроено ответил Павел. — Мы живём в Тарте, а это город непростой. Дело в том, что за всем потоком оружия, вплоть до самого маленького кинжала, следит специальная оружейная комиссия, которую основал граф.

— А зачем ему это? — удивился Велемир.

— Как это зачем? Когда ты знаешь, кому и куда уходит оружие, ты знаешь, кто и насколько силен. Это ведь важно, поэтому его люди следят за всеми кузницами. Все мои контракты согласованы, есть предписания. Количество металла, дерева, угля и прочего-прочего также нужно регламентировать. Нет, многие, как и я, успевают отгружать мелкие партии, чтобы заработать, но тайно. А там заказ такой, что тайно его никак не сделать. Одних мечей почти пять дюжин!

— Это же кто там хочет армию целую организовать, и интересно для чего…

— Вот и я о том же. Но по словам Дашки, платят они будь здоров.

— Слушай, а зачем тебе богатства-то? Ты и так не бедствуешь.

— А ты думаешь, денег когда-то много бывает? Пламен вырастет, нужно ему образование дать достойное и снарядить в жизнь, чтобы не покатился сразу.

— Тогда, быть может, тебе…

— Нет, у отца я просить не буду, да и не даст он мне на такое дело.

— Можно ему не говорить.

— Можно, но если вдруг я ему напишу, он точно захочет приехать, и в общем… к черту это всё!

— То есть, ты решил согласиться, я так понимаю?

— Еще нет, но я сказал, что подумаю.

— Да уж, от приличного кузнеца до оружейного… кажется, повстанческого отряда! Вот только если охранка графа это учует, несдобровать и тебе, Пламену, и, похоже, мне.

— Музыкант, — Павел закрыл лицо руками, — я всё понимаю. Но и ты меня пойми, мне нужны деньги, очень нужны.

— Что ж, ты, похоже, чего-то не договариваешь. Это твоё дело, Павел, вот только если что, воспитывать Пламена в одиночку я вряд ли смогу.

— Надеюсь, до этого не дойдет. И еще, я бы хотел тебя попросить об одной просьбе. Дашка обещала, что вернётся вместе с этим купцом, и я хочу, чтобы ты был на встрече.

— Зачем?

— Мне так будет спокойнее. Вдруг договориться не удастся, и эти картежники захотят убить меня или чего еще ни будь…

— Да, узнаю Петро! — рассмеялся Велемир. — Я видел, как ты бился с мокрухой, кажется, сможешь за себя постоять! Да и, Павел, у меня своих дел навалом, вот инструмент начал постепенно сдавать.

— Как это? Золотая лютня вряд ли может сломаться, что ты с ней натворил?

— Я? Ничего! — Велемир достал лютню и показал Павлу. — Смотри. Видишь, струны сильно почернели, а где уже и оплетка начала слетать. Скоро они придут в негодность. Старик Вивадо сделал прекрасный инструмент, но даже у его творения есть слабость – струны. Я не знаю, сколько прослужили эти, может, десятки лет, может, еще больше, но на мне она начали сдавать. Я сходил к какому-то старикану на окраине Тарты, он сказал, что нужна бордская медь.

— Бордская медь? — Павел не поверил своим ушам. — Где ж ее теперь найти-то? Она, как известно…

— Да знаю я, что жила иссякла, а потом еще Вульф из Глимрала всё себе забрал, будь он не ладен, деспот. Но старикан из магазина сказал, что из нее можно сделать сердечник для струн, и такие струны прослужат долго. И, надеюсь, звучать будут хорошо.

— Да уж, музыкант, ты не ищешь легких путей, но знаешь… У меня есть пара зацепок.

— Так?

— Я работаю с одним оружейником из Глимрала, большой человек по южным меркам. Думаю, он сможет помочь. И знаешь, ты сделал для меня много, я узнаю просто так, но прошу тебя… Помоги, и ты мне.

— Павел, Павел, — Велемир посмотрел на своего собеседника и всё понял: действительно, как отец. Петро всегда также переживал за всё, как-то в нём сочеталось безрассудство и чрезмерная осторожность, которая граничила с паранойей. — Хорошо, я побуду на этой встрече, но станут ли они говорить, когда увидят меня?

— А потом и посмотрим. Так или иначе, с таким опытным солдатом, как ты, мы с Пламеном точно не пропадём!

— Ох, в такую дождливую осень я бы лучше в баню сходил, а не это вот всё.

— Не переживай! Время будет! Пламен, — Павел весело крикнул брату, — пора ужинать! Скоро уже ночь! Тащи всё самое вкусное!

— А у нас есть что-то вкусное? — ответил Пламен из другой комнаты, и рот его, кажется, был набит едой.

— Конечно есть, пока ты всё не слопал! К тому же, у нас долгожданные гости!

Глава III. Введение в контрабанду

Время тянулось, подобно медленно капающей воде, и Велемиру показалось, что прошло несколько часов. В какой-то момент он понадеялся, что никто не придёт, однако рядом с дверью раздался глухой стук, отрывистый и такой аккуратный, что его можно было услышать лишь в полной тишине. Дашка резко встрепенулась и первой побежала открывать дверь. Музыкант остановил ее, грозным взглядом указал на угол, куда должна была отойти девчонка, и сам открыл дверь.

На него смотрел тучный человек с черными, как уголь, глазами, который оглядывался по сторонам, словно загнанный зверь. Он попытался войти, но Велемир остановил его и тихо спросил: — Ты кто? — Кто я? Я простой торговец… — Торговец? Проходи, торговец.

Грузный мужчина зашёл в комнату и недовольно огляделся. Кажется, его очень смущало большое количество людей, но свое недовольство он решил придержать. — Ты всё-таки явился, старый пройдоха! — удовлетворённо улыбнулась Дашка. — Не переживай, здесь все свои. — Своих в нашем разговоре нет, к чему такая компания? — мужик посмотрел на Пламена и на секунду задумался. — Ребенок? Зачем здесь ребенок? — Я не ребенок! — Пламен обиделся и подошёл к мужику. — А вот ты толстяк, я же тебе не говорю этого! — Я не толстяк! — мужик подавил злость. — Прости, парень. Но ты здесь точно лишний, это взрослые разговоры. — Взрослые, да, — Павел сел рядом с мужиком и протянул ему руку. — Я Павел, местный кузнец. Я тебе нужен? — Кузнец? Разве я говорил, что мне нужен кузнец? Кузнецов у нас и так хватает! — Постой, — возмутилась Дашка. — Я точно помню, что ты говорил о кузнеце! — Нет, девочка, ты хорошо играешь в кости, а слушаешь крайне паршиво. Мне не нужен кузнец, мне нужна сталь. Много стали. — Любой торговец будет рад продать большую партию стали, особенно если дают много. Вот только каждая такая сделка перестанет быть тайной. Тарта — это большая деревня, в которой слухи летят так быстро, что если ты открыто попытаешься купить себе значительную партию, не переживай, схватят тебя, и пикнуть не успеешь, — Павел стальным голосом чеканил каждое слово. — Я не помогаю Дашке или тебе, я просто хочу получить свою долю, потому что деньги в нашем мире, к сожалению или к счастью, значат очень много. — Много, иногда даже очень много, вот только не все решается деньгами, и ты не сказал свое имя. — Павел. — Что ж, кузнец Павел, у тебя есть план, как нам поступить? — Ты не рассказал, для чего тебе нужна сталь. — Она нужна не мне, а моему хозяину. Видите ли, у него появились некоторые проблемы, которые нужно решить качественным оружием. — Разве он не может нанять наемников? — в разговор вмешался Велемир. — Наемники? — усмехнулся мужик. — Наемники у него есть, но хорошее оружие стоит еще больше. Я не представился, меня зовут Ольгерд, и я хотел… — Ты хотел вернуть мне должок! — Дашка подошла к нему и положила на стол пустой кошелек. — Где мое серебро? — Твое серебро будет. Я не бросаю слов на ветер. Вот только я обещал его после того, как получу свою сталь. И, к сожалению, сейчас ты привела кузнеца, который ничего путного мне еще не сказал. — Ольгерд, у меня есть план, как можно передать тебе сталь. Сколько ее нужно? — Сколько… — толстяк задумался и почесал голову. — Пудов шесть, не меньше. — Шесть пудов? — глаза Павла округлились. — Ты задумал войну где-то устроить? — Нет, парень, войны не будет. Точнее, эта война уже идёт давно, и не я начал, да и не мне заканчивать. У моего хозяина большие проблемы, которые он должен решить с помощью мечей. Поэтому плачу так много, что хватит до конца дней, плачу столько, сколько сможет заплатить порядочный человек, который очень не хочет умирать. — Ты говоришь загадками, — Велемир ходил по комнате. — Проблема в том, что если про нас кто-нибудь узнает, получат все. И ты, и Павел, и я, даже Дашка. Хотя, быть может, она ускользнёт, ей не привыкать. — Что ты хочешь сказать, музыкант? — Дашка попыталась швырнуть кошелек в музыканта, но тот мягко остановил ее руку. — Ты знаешь, что я тебе не доверяю. К сожалению, Дашка, от тебя одни неприятности. — Неприятности? Музыкант! Я дала вам возможность заработать! — Меня не интересуют деньги… — А что тебя интересует? — Ольгерд оценивающе посмотрел на Велемира. — Что может интересовать такого уважаемого человека? Девок хочешь? Вина? Договариваться я пришёл не с тобой, а с другими. Зачем ты здесь? — Это моя комната, Ольгерд. Это мои друзья, и я не хочу, чтобы они пострадали. — Хорошо, прости, — Ольгерд достал из своей меховой куртки фляжку и сделал несколько больших глотков. — Я тоже немного нервничаю. Не то чтобы часто приходится переживать такие моменты. Но если ты здесь, значит, и тебе что-то надо? — Нет, ничего мне не надо. — Как это, дядюшка Велемир? — искренне удивился Пламен. — Ты же хотел достать эту красную штуку… — Красную штуку? — заинтересовался Ольгерд. — Да, это такая железка, которая поможет изготовить струны для его лютни. Представляете, говорят, что ее нигде не достать. Как железка, только не железка. — Красная железка, ничего не понимаю, — покачал головой Ольгерд. — Это красная медь из Борды. Ты можешь ее достать? — спросил Павел. — Она нужна моему другу. — Красная медь? — захохотал Ольгерд. — Ребята, это будет непросто! Но я могу подумать. Вот только с чего бы мне ее искать для него? — Если что-то пойдет не так, это единственный, кто сможет нас вытащить, по крайней мере, у него будут шансы, — оборвал его Павел. — Но я думаю, до этого не дойдет. Повторюсь, план у меня есть. Нужно лишь время. И еще кое-что. Я тебе всё расскажу, и если ты добудешь это, не привлекая внимания, то, надеюсь, у нас всё получится. — Хорошо, я постараюсь сделать всё, что смогу. Мой хозяин будет очень рад, если нам удастся исполнить его волю. И готов отдать большую цену за большое количество стали. Правда, надеюсь, эта чертова осень не доконает меня, — в этот момент Ольгерд тяжело закашлялся. — Ей-богу, этот город очень плохо влияет на меня. — Также нам нужны будут помощники, здесь сгодится даже мой младший брат. Я не хочу его втягивать в это всё, но пускай он будет как можно ближе ко мне, чтобы я за ним следил. — Павел! — Тихо, Пламен. Взрослые разговаривают. Так значит, ты не расскажешь, для чего вам нужно столько стали? — Я не могу, — Ольгерд нахмурился. — Дело очень серьезное, но всё будет хорошо, как только мы доберемся до места, вы сможете уйти спокойно. Помогите мне, а я помогу вам. Так и разойдемся. — Значит, всё решили? — нетерпеливо спросила Дашка. — Ольгерд, и не дай бог тебе обмануть меня! — А что ты сделаешь? — Ольгерд встал и засунул в огромный карман свою флягу. — Ровным счётом ничего. Потому что закон и ты — разные вещи. Молодая картежница, ты не так умна, как хочешь казаться, но играешь хорошо… Вот мой тебе совет: когда возьмешь деньги, живи так тихо, как сможешь. — Мне не нужен твой совет, толстяк! — слова Ольгерда задели Дашку. — Просто отдай мне то, что должен, а дальше катись на все стороны. — Хорошо, — Ольгерд раскланялся и обратился к Велемиру. — Ты, наверное, вояка, не знаю, хороший или плохой, но если вдруг захочешь получить что-то большее, скажи мне. Мы договоримся. Вояки нам нужны, не наемники, а хорошие солдаты. Тогда можно будет и поговорить за бордскую медь. — Нет, спасибо, мне не нужна война, тем более чужая. — Жаль, — вздохнул Ольгерд и вдруг остановился. — Кто-нибудь сможет меня проводить? — А ты боишься? — ехидно спросила Дашка. — Боюсь, и тебе следовало бы бояться. — Я тебя провожу, — отозвался Велемир, взяв в руки свой новый посох.

Это вызвало некоторое удивление у всех, но Ольгерд, кажется, был более удовлетворён такой компанией. Они вышли на мокрую и холодную улицу, пустую и темную. Ольгерд поежился и глубоко вздохнул: — Да уж, никогда бы не подумал, — мужик хмыкнул и почесал живот. — А если на нас нападут? Ты сможешь меня защитить? — Я буду защищать себя, а не тебя, — отрезал Велемир.

Уходя, они не заметили, как небольшая тень прошмыгнула за ними. Холод медленно захватывал Тарту, но позднеосенняя погода разродилась обильными дождями. Ольгерд шёл быстро, пытался вилять по улочкам, но делал это настолько хаотично, что в какой-то момент банально заблудился. Он встал рядом с едва зажженным фонарём и немного растерянно спросил: — Велемир, а ты знаешь, где здесь северо-восток? — Наверное, на северо-востоке. — И то верно, кажется, мы заблудились. — Ты не знаешь, где живешь? — Я знаю, где живу, но я плохо знаю этот чёртов город. Днём всё понятнее, а сейчас… — А сейчас ты запутался! Старый дурак! — из темноты показалась Дашка, которая всё это время следовала за ними. — И еще какие-то советы мне даешь? Она удовлетворённо улыбнулась и обратилась к Велемиру. — Музыкант, ты тоже не смог выучить город практически за год пребывания здесь? — Надеюсь, ты выучила? — Конечно! Я даже знаю, где живёт этот, — она пренебрежительно указала на Ольгерда, — хотя не скажу, что мне доставит удовольствие так сразу вам всё рассказать.

Ольгерд начал спорить с Дашкой, и их общее недовольство разносилось по улице. Вдруг на противоположной стороне улицы показалось трое, двигались они аккуратно, регулярно оглядываясь по сторонам. Впрочем, никто, кроме Велемира, их не замечал, и Дашка с Ольгердом продолжали активно ругаться. Еще несколько секунд Велемир надеялся, что приближаются они не к ним, однако чуда не произошло.

В какой-то момент эту троицу заметила Дашка, она сначала визгнула, а потом метнулась в сторону, попытавшись убежать, но в итоге прибилась к музыканту. Троица подошла, один из них тихо сказал: — Здравствуй, девчонка. Тебе же сказали убираться из города. Разве это было так сложно? — Кто вы? — Кто мы, не важно, — фигура усмехнулась, и в руках блеснули небольшие клинки, — вот только господин Салерский хочет передать тебе привет.

В ночном мраке холодно блеснуло лезвие, и лишь в самый последний миг Велемир успел схватить за шкирку Дашку и отбросить ее к стене одного из домов. Правда, спасти уже себя музыкант не смог: холодный клинок вонзился ему в плечо, а двое других почти достали до груди. Музыкант рванул назад, одним рывком снял плащ и крепче сжал посох. — Нельзя же просто так убивать девушку, — раздраженно сказал Велемир, после этого он достал из кармана маленькую фляжку, выпил содержимое и недовольно крякнул. А после оценил противников: чуть выше среднего роста, крепко сложенные и, кажется, матерые бойцы, кроме того, вооруженные всё же чуть лучше, чем музыкант. Ольгерд стоял рядом, но то ли от страха, то ли от интереса не решался помочь. Он лишь помог Дашке подняться, а Ольгерду передал мешок с лютней. — Уйди, пьяница, зря ты с ней связался.

Троица, не сговариваясь, в едином порыве попыталась атаковать музыканта, кажется, в надежде, что он уйдет в оборону, и можно будет добраться до Дашки. Однако вместо защиты Велемир сам пошёл в атаку. Он набросил на голову одного свой плащ, и через секунду, упав на землю, наотмашь ударил по его ногам. Бандит словно подкошенный рухнул на землю и завопил. Велемир и сам ощутил эффект от своей атаки, но успел встать и осмотреться.

Теперь осталось двое. Кажется, соперники немного опешили, однако, увидев, что в руках музыканта лишь один посох, снова ринулись в атаку. Один отвлекал, а другой захотел добраться до Дашки. Велемир успел отразить атаку, вот только в последнюю секунду почувствовал, что земля уходит из-под его ног: он поскользнулся на мокрой мостовой и, схватив за капюшон противника, упал. В редком сиянии отдаленного фонаря не успел разглядеть лицо противника, но острые уши сразу приметил.

В этот самый миг второй подлетел к Дашке и в попытке ее зарезать совсем забыл о том, что Ольгерд был рядом. Грузный мужчина схватил его за руку и сжал так сильно, что убийца закричал от боли. И лишь выронив меч, смог вырваться из стальной хватки Ольгерда. Остроухий подхватил своего товарища и, подобно змею, зашипел: — Ничего, девка, мы всё равно до тебя доберемся, долги нужно отдавать!

Они скрылись среди домов ночной Тарты также стремительно, как и появились. Велемир встал и тяжело оперся на свой посох. Ольгерд посмотрел на музыканта и довольным голосом сказал: — Мужик, а ты молодец! Не ожидал! Я думал, они сначала порежут девку, а потом и нас! — Какая я тебе девка? — Дашка в секунду, забыв о страхе, принялась ругаться с Ольгердом, кажется, чтобы просто отвлечься от ситуации. Однако Велемир быстро их успокоил. — Замолчите. Дашка, кто это был? Почему каждый раз, когда я тебя встречаю, меня хотят убить! — Я не знаю, музыкант! — девушка попыталась оправдаться, но довольно быстро поникла. — Просто в Тарте множество людей, которые, кажется, меня не очень любят. — Так почему ты еще здесь? — А где мне быть? — Да мне какая разница, — Велемир, надевая плащ, заметил, что тот успели вспороть в двух местах. Он разозлился еще больше и продолжал: — Я не знаю, за что мне такое наказание, и почему я тебя не оставил тогда в пещере мокрухи. Я не знаю, зачем ты привязалась к нам, но, девчонка, от тебя сплошные неприятности!

Первую секунду Дашка попыталась что-то ответить, но в итоге замолчала, закусила губу и, не найдя нужных слов, просто ушла. Ольгерд попытался ее окликнуть, но в этот раз она уже совершенно не обращала на него внимания. — Слушай, музыкант, а как ты так научился? Где? — А тебе какая разница? — Интересно! Понимаешь, я же когда тебя увидел, я и не думал, что ты вот так горазд! Слушай, а хочешь денег? Много денег! — Не нужны мне деньги. Ты где живешь? Так и не понял? — Как это не понял, теперь я узнаю эти места! — Еще несколько минут назад ты не узнавал! — А теперь узнал!

Он пошёл дальше по улице, и Велемир последовал за ним, ведь обещал довести. Правда, мысли его были заняты совсем другими вопросами: острые уши, долги и девчонка, которая, кажется, снова их втянула в непонятную историю. Но Ольгерд не успокаивался: — Музыкант, слушай. Я тебе говорю, теперь я понял, ты должен поехать со мной! — Зачем? — Понимаешь, у моего хозяина действительно очень неприятная проблема. Правда, и сам он человек не очень приятный, но всё же слишком уж тяжелый рок судьбы на него выпал. — А ты, стало быть, печешься за него? — Пекусь, и не потому что он мне платит, даже за эту делянку, а потому что действительно хочу помочь. И чувствую, что ты нам нужен. Что ты там просил? Бордскую медь? Достану, я клянусь, что ее достану! Только нам нужен ты.

На удивление Ольгерда, Велемир прихрамывал, хотя он точно помнил: по ногам никто его не бил. — Слушай, а что у тебя с ногой? — Подскользнулся, — отрезал Велемир. — Хорошо, — хмыкнул Ольгерд, — так что, поможешь? — Ты так и не рассказал, чем я должен помочь. — Понимаешь, я не всё могу тебе рассказать, не всё! Но уверяю тебя, ты не пожалеешь! — Слушай, я даже не знаю тебя. Точнее, знаю о тебе лишь то, что ты хочешь… — Тише! — Ольгерд всерьёз перепугался. — Даже у стен есть уши! Музыкант, дальше пойду я сам, не переживай, дойду. Но подумай над моим предложением. Кажется, скоро мы снова увидимся! Ищи меня через Павла, и я сам тебя найду через него. Спасибо!

Он крепко сжал руку Велемиру, и музыкант ощутил богатырскую силу в этом несколько трусливом человеке. Ольгерд попытался раскланяться, а после спешно свернул во мрак.

Кажется, вновь судьба решила его втянуть в какой-то переплет, а ведь всё так нормально начиналось: нужны были лишь струны для лютни. Кстати, о ней: во всей этой суматохе он совсем забыл про инструмент. Бережно вытащил лютню из сумки и ощупал ее: кажется, всё нормально. Ночь постепенно подходила к концу, и лишь на излёте ее музыкант добрался до своей комнаты, в которой уже не было следа ни Павла, ни Пламена. Крепко закрыв дверь, он забылся сном. Правда, снилось ему что-то тревожное и несильно приятное.