Чёрт возьми

Глава 1

— Ну что, ещё партейку? — спросил Тима у Лёши, не скрывая своего удовольствия от очередной победы.

А ведь фортуна была так близка! Буквально на расстоянии вытянутой руки. И ведь Лёше казалось, что всё было правильно рассчитано! И по количеству оставшихся карт, и по примерному значению очков. Но и в этот раз Лёшу ждала неудача. Всего на единицу ошибся.

Лёша полулёжа опёрся на сосновое бревно около кострища, стал наблюдать за ловкими движениями рук своего конопатого друга, словно будучи под гипнозом. Он искренне поражался его моторике.

— Слушай, всё спросить хотел... Где ты так научился лихо карты тасовать?

— Я когда служил, познакомился с одним фокусником, — в этот момент Тима успешно исполнял картами «хвост ласточки», словно увлечённый крупье, — Он сам в цирке работал, но иногда и на ярмарках его можно было встретить. Да и сейчас, наверное, также. Такие финты проворачивал! Словами и не описать.

Наконец, Тима закончил тасовку и принялся раскладывать на плед карты для очередной партии. Сперва он раздал себе и Лёше по одной карте рубашкой вверх. Оба быстро приоткрыли свои карты и взглянули на указанные на них цифры. Лёша старался не показывать на лице ни разочарования, ни удовлетворения, чтобы, не дай бог, не выдать эмоциями лишнюю информацию своему сопернику.

— Научишь меня как-нибудь парочке трюков? — поинтересовался Лёша, пока Тима раскладывал каждому по открытой карте.

— Отчего ж не научить?! Только сначала надо поучиться тасовать карты хотя бы обычным, как я это называю, способом. Карта на карту. Сам понимаешь, в таких делах важна ловкость рук, — с важным видом заявил Тима.

— И никакого мошенничества, да-да-да… — саркастично добавил Лёша.

— Ну-ну-ну, шулер — это, скорее, по твоей части, — с ехидством отметил Тима.

— Эй, я не шулер! — тут же возразил Лёша.

— Мне только не рассказывай. Помнишь?

— С тобой забудешь! Мы, как ни сядем играть — ты всё время вспоминаешь об этом. Но тогда я не видел, что карта закинулась мне в рукав! — пытался оправдаться Лёша.

— Вот поэтому, кстати, и надо тебя научить с картами обращаться! Чтобы не было снова таких потеряшек. Да и вообще, почему обычно всё я да я? Не, есть ещё наши ЭЛки, но они не так виртуозно тасуют колоду, — в этот момент Тима обратил внимание, что в их небольшом лагере стало пустовато, — А, кстати, где эти два брата-акробата?

— Так они же за ветками для костра пошли.

— Это я помню. Так их где-то полчаса уже нету. Мы уже, походу, пять или шесть игр сыграли, пока они шастают невесть где!

— Э-э-эй, мы не шастаем — мы идём! — раздался из-за палатки хор.

— О! Явились — не запылились! — воскликнул Тима, показывая рукой на близнецов Лёню и Лёву, идущих к ним с охапками веток в руках, — Где вас черти носили?

— Так ведь вот, — ответил то ли Лёня, то ли Лёва, приподнимая ветки, как бы указывая на них.

Близнецы были мало того, что практически неразличимы, так ещё и своими кудрями походили на Сыроежкина и Электроника, словно бы сошедших с серебряного экрана. Разве что каштановый цвет причёсок делал ребят отличными от культовых героев, а в остальном — один в один. А чтобы их различать как-то, Тима и Лёша придумали им прозвища: Л-1 — для Лёни и Л-2 — для Лёвы.

— Мы ж нормальные ветки искали, а не мелкоту или шелуху всякую, — продолжил Лёва «Л-2».

— Ладно-ладно, не начинай. Главное — что ветки есть, — закруглил спор Тима, собираясь уже поскорее начать новую игру.

— О, сколько раз уже Лёша проиграл? — весело спросил Лёня «Л-1» у Тимы, подсаживаясь к игрокам.

— Шесть, вроде бы.

— А сыграли сколько?

— Тоже шесть.

— Да ладно?! — нарочито басисто и быстро произнёс Лёва.

— Ну так кто виноват, что наш Лёша госпожой Фортуной не целован до сих пор? — Тима с улыбкой пожал плечами.

— Да ну тебя… — отозвался Лёша, — Чем ёрничать, давай уже играть наконец.

— Зараза! — внезапно раздалось из палатки.

— Что уже? — крикнул Тима Лёне.

— Квас кончился!

— Тьфу ты! Тоже мне проблема! — отмахнулся Тима.

— Так, а кто пойдёт за добавкой? — поинтересовался Лёша.

— А вот кто из вас сейчас проиграет — тот и потащится в магазин! — щёлкнула в голове мысль у Лёни.

Тима и Лёша переглянулись и кивнули друг другу в знак согласия. Хотя последний, похоже, знал исход.

— Лё-ё-ёва! Давай сюда, сейчас Лёшу будем отправлять за квасом!

Лёша в ответ легонько толкнул друга в плечо. Все загоготали, а когда смех стих — игра началась.

Ни Лёша, ни Тима не спешили делать ход. Будто бы на кону стояла жизнь, а не простой поход в райповский магазин. Лёша же очень сильно жаждал выиграть, чтобы сбросить с себя груз «неудачника по жизни». А потому их с Тимой противостояние напоминало партию двух гроссмейстеров, или битву разума знаменитого британского сыщика и гения преступного мира.

Вскоре Тима сделал свой ход, взяв из колоды карту. Следом за ним тут же карту взял и Лёша, предварительно всё просчитав и убедившись, что никакого риска не имеется. Тима, подумав минутку-другую, решил взять ещё одну карту. Лёша бросил взгляд на карты друга, затем на свои. Начал было тянуть руку к колоде, но тут же остановился. Подумал. Из одиннадцати карт в колоде оставалось всего четыре карты. Он взглянул ещё раз на карты Тимы. У него без учёта закрытой карты лежали «восьмёрка», «единица» и «тройка». В сумме это было двенадцать очков. Тиме для полной победы нужна была «девятка». Лёша исходил из того, что именно она у него и была той самой закрытой картой. У самого же Лёши на руках имелись «шестёрка», «четвёрка» и «семёрка», составлявшие в совокупности семнадцать очков. Ситуация была неприятной, но не безнадёжной. У Тимы могло и не быть «девятки», а Лёша вполне удовлетворился бы и «двойкой». Но шанс в обоих случаях — один к четырём. Но, тем не менее, у них они были всё же равны.

Лёша ещё какое-то время сидел, пытался угадать, что за карта была у Тимы. А в это время Лёня и Лёва, перешёптываясь, спорили, кто же всё-таки из тех двоих пойдёт за напитками. Лёня ставил на Лёшу, а Лёва — на Тиму.

Спустя несколько секунд очередная карта была в руках Лёши. Тима спасовал. За ним последовал и Лёша. Закрытые карты после, казалось бы, долгой игры предстали взору и самих игроков, и немногочисленных зрителей. Лёша томно выдохнул.

— Ну вот, а я тебе что говорил?! — восторженно воскликнул «Л-1» своему брату.

— Э-э-э-эх… Ну ты и… Лёша! — Тима явно был доволен собой, — А мог, наконец, выиграть. Опять.

У Тимы и была как раз та самая заветная для Лёши «двойка», а вот тому последняя карта со злосчастными двумя единицами образовала перебор. А ведь действительно, он мог бы и не добирать, и тогда удача была бы на его стороне. Но, как и прежде, не в этот раз.

— Ладно, я пошёл. Скоро буду, — сказал Лёша, вставая, дабы отправиться в свою палатку за кошельком, а оттуда в магазин за квасом на всю их дружную компанию.

***

Выйдя из соснового бора, Лёша вскоре оказался на деревенской улице, которая по своим размерам напоминала, скорее, городской проспект. Он долго не мог поверить в то, что подобное можно встретить в сельской местности: сама улица, по обыкновению многих деревень Могилёвщины называвшаяся Центральной, шириной была по три автомобильные полосы туда и обратно. Этот «проспект» рассекало на две равные части нечто, похожее на островки, редко усеянные молодыми берёзками, уставленные телеграфными столбами, на одном из которых пара аистов свила своё уютное гнёздышко. По обе стороны от дороги выстроились в шеренгу, словно солдатики, одноэтажные домики, выкрашенные то в зелёный, то в синий, даже розоватый цвет встречался. Окна этих домов, как правило, были обрамлены белыми резными наличниками. Между домами иногда проходили не слишком широкие песчаные дорожки, которые, в свою очередь, тоже могли разветвляться, образуя крошечный лабиринт из дворов. Одна из таких дорожек, сопровождаемая по обе стороны от неё ровными рядами елей и берёз, вела в заброшенную часть деревни. Не было похоже, чтобы в этой части Озёрниц царила какая-то жизнь, как во многих других домах, где ближе к вечеру уже горел яркий свет как в окнах, так и в фонарях, встроенных в столбы. И всё же из-за высокого и густого бурьяна вперемешку с крапивой и борщевиком кое-как проглядывались дома, а один так и вовсе стоял чуть ли не на опушке леса. Кое-кто говорит, будто бы раньше там жила ведьма, другие же считают — то была никакая не ведьма, а травница. Но в одном они едины: что в доме том, что на дорожке, прозванной местными Шляхом, творится чертовщина.

Чем ближе Лёша подходил к магазину, тем он всё отчётливее слышал, как где-то на одном из дворов заиграла громко музыка. Послышался весёлый гул. Лёша пытался вспомнить, что это играла за песня, но всё никак не получалось. До парня донёсся запах сочного шашлыка, и тут он поймал себя на мысли, что как же ему сейчас не хватает вкусного, ароматного, сочного мяса!

Деревенский магазин располагался совсем рядом с «кольцом», которое служило Озёрницам и остановочным пунктом для зелёных пригородных «гармошек», и главной площадью, и местом встреч, и чем ещё душа пожелает. До восьми часов вечера, когда магазин должен закрыться, парень ещё успевал, но он решил ускорить шаг, чтобы не терять драгоценное время. Быстренько купив всё, что нужно, и даже немного больше, он с пакетом в руках начал возвращаться к палаткам по протоптанной дороге.

— Ку! — вдруг из-за спины раздался низкий голос.

Лёша вздрогнул, аж чуть не рухнул на землю вместе с пакетом. Обернувшись на зов, он увидел высокого мужчину. Слишком чудаковато выглядел он для Озёрниц: импозантный мужчина одет был в чёрный фрак, но без галстука или бабочки, длинные подкрученные усы на контрасте с его длинными тёмными волосами создавали образ провинциального щёголя. Впрочем, лицо его портила козлиная бородка, что особенно могло показаться забавным, учитывая козлиный хвост, выглядывавший из-под его костюма.

— Владимир, — лёгкий испуг у Лёши очень быстро сменился безразличием, рисковавшим, однако, перейти в лёгкое раздражение, — Зачем так пугать?

— А чего ж вы пугливые нынче такие? Эка молодёжь пошла, я дурею! — противный голос, местами переходивший даже в некое подобие блеяния, только добавлял неприязни к и без того неприглядному образу странного мужчины.

— Зачем ты здесь? — Лёша продолжал теперь уже медленным шагом идти обратно в палаточный лагерь, а Владимир, в свою очередь, поравнялся с ним.

— Ну как зачем? Решил вот проведать своего друга.

— Не помню, чтобы я добавлялся к тебе в друзья.

— Ну как же? Помнишь, как ты просил о помощи, а я тут же тебя выручил без лишних разговоров? Как там пелось в той песне? — Владимир начал весело запевать, — Друг в беде не бросит — лишнего не спросит. Вот что значит — настоящий, верный друг!

— А ещё говорят, что с такими друзьями и враги не нужны, — Лёша старался лишний раз не смотреть на Владимира.

— Во всяком случае, я тебе не враг, — мужчина сделал паузу, поглядел на свои карманные часы, — Не сейчас.

Лёша в ответ лишь хмыкнул.

— А ты, — Владимир своим пальцем слегка надавил Лёше на плечо, — кое-что подзабыл, как я погляжу.

— Ну конечно… Помяни чёрта — так он тут как тут!

— Зато благодаря мне ты сейчас топаешь своими ножками, дышишь свежим воздухом, радуешься жизни, — мужчина в костюме подался далеко вперёд от Лёши, повернулся к нему и развёл руками, глядя на закатное небо, — Она ведь так прекрасна, разве я не прав?

Он вернулся обратно к парню. Где-то половина пути была уже пройдена.

— Впрочем, я здесь, чтобы напомнить о себе, а заодно и о нашем… — Владимир слегка закашлялся, а затем мерзко хихикнул, — маленьком дельце. Про это-то ты хоть не забыл, я надеюсь?

Лёша теперь шёл уже с поникшей головой.

— Вижу по тебе, что не забыл. Это радует. А то, знаешь ли, сидит там себе Полина на берегу озера одна, скучает. А когда выглядывает полная луна, так и смотрит на неё, словно волком завыть готова. Бедная, бедная девочка… — последние слова чёрт произнёс так, что читалась в них не жалость, но насмешка, — Слушай, а может мне надо было её в волчицу обратить? Я считаю, отличная идея… была бы, да только поздно уже пить «боржоми». Я ведь, понимаешь ли, простой чёрт, я не всемогущий. Но кое-что, как ты уже мог заметить, — Владимир играючи шевелил своими длинными пальцами перед лицом Лёши, будто готовясь исполнить какой-то фокус, — я вполне могу. И даже продемонстрировал тебе это тогда, год назад. Всё ещё не припоминаешь?

Лёша не мог дождаться, когда же закончится этот до кучи неприятный разговор, и Владимир наконец-то отцепится от него.

— Ну да ладно, что же это я всё о себе да о себе?! Я тебя уже порядком утомил своим ля-ля-ля. Ты уже определился, кого этой ночью отправишь к Полине вместо себя? — Владимир, улыбаясь, подкручивал свои усики.

Лёша в ответ повертел головой, лишь бы тот удовлетворил своё любопытство и исчез поскорее.

— Ой-ой-ой… — мужчина несколько раз цокнул, — Нехорошо, ой нехорошо-то как! Что же я ей скажу-то? Давай-ка, определяйся поскорее, пока время есть.

Владимир снова вытащил свои позолоченные карманные часы.

— О, уже ровно восемь вечера! Ещё часика четыре у тебя есть на подумать. Обдумай всё хорошенько, проведи, как следует, оставшееся время с друзьями. В конце концов, кому-то из них придётся провести с прекрасной дамой целую вечность. Занимательная перспектива, как по мне!

Лёша и Владимир почти дошли до соснового бора. Осталась лишь одна развилочка на две тропинки. Лес почти полностью погрузился в темноту, и лишь несколько лучиков вечернего солнца кое-как освещали горизонт.

— Ну-с, мне пора. Закончу быстренько кое-какие дела, а потом к полуночи прибуду на место. Так что не прощаемся, — Владимир уже начал уходить, но, не дойдя до поворота, вдруг развернулся в сторону Лёши, — Помни: в полночь мы с Полиной тебя ждём! Запиши себе где-нибудь, крестик там нарисуй себе где-нибудь на руке. А то запамятуешь ещё, потом беда будет!

Владимир театрально поклонился и скрылся за лесным поворотом. А Лёша, тяжело вздыхая от облегчения, двинулся с пакетом дальше к лагерю.

***

В лесу уже было совсем темно, и лишь яркий свет пламени от костра с большего освещал кусочек земли, на которой расположились четыре небольшие палатки. Все четверо друзей целый час сидели у огня с того момента, как вернулся Лёша, и весело проводили время. Словно они вернулись на целый год назад, когда они неизменной компанией приехали на то же самое место в Озёрницах, раскладывали палатки, разводили костёр, и встречали очередное лето. Как и год назад, они пили квас, слушали разножанровую музыку, причём местами это напоминало игру в «Угадай мелодию», играли в карты, да и просто болтали о том, о сём.

С тех пор, как все четверо окончили один университет, ребята стали видеться нечасто: сказывалась работа, изменившийся после учёбы образ жизни, или, как в случае с Тимой, служба в армии. Однако традиция собираться в деревне Озёрницы оставалась незыблемой с того самого момента, когда они вместе со всем потоком первого курса приехали сюда на практику. Днём они ходили по всей деревне, собирали в разговорах за чаем с бабулями-дедулями разные истории из жизни деревни, легенды всякие. А вечером всем курсом собирались у костра, пели песни под гитару, травили байки, анекдоты. И никто особо не думал в те минуты о социальных сетях, что давно опутывали многих людей и стали частью современной городской жизни. И уже в конце практики ребята, успевшие за первый год обучения крепко сдружиться, условились ещё раз приехать сюда уже самостоятельно. Так оно и повелось. Уже шестой год подряд место встречи не меняется. Для некоторых дачников закадычные друзья стали чуть ли не своеобразным символом. Они всегда приезжали в самом начале июня, и про них кто-то даже стал в шутку говорить «вот и лето к нам пожаловало».

Сама же деревня Озёрницы находилась аж на границе трёх районов: Могилёвского, Быховского и Чаусского, отчего навигатор и даже погода на смартфонах сбоили, пытаясь определить точное местоположение, что сыграло с ребятами злую шутку, когда они на следующий год после судьбоносной практики приехали туда отдыхать.

А меж тем вечер продолжался. Искорки от костра взмывали вверх вместе с дымом, будто собираясь стать новыми звёздами на ночном небе, и без того усеянным плеядами светил, образуя причудливые узоры. По-прежнему не унимался смех, а, быть может, он даже только усилился. Только Лёше было не до смеха. Он поддакивал ребятам, кивал, даже посмеивался иной раз, но сейчас для него всё это было не то. Все его мысли были обращены к тому роковому дню, когда с ним случилась пренеприятная история.

Перед его глазами, словно в слайд-шоу, пронеслись воспоминания. Как он отправился на озеро, чтобы окунуться, смыть с себя пыль прошедшего дня, просто даже подурачиться, залетев в воду торпедой. А потом он резко ощутил, будто в его бока воткнулся десяток иголочек, которые в следующий миг начали ходить по всему туловищу туда-сюда, не то щекоча его, не то царапая. Ему стало не по себе, он начал терять контроль над телом, он едва мог удержаться в воде. Постепенно чьи-то прикосновения поползли вниз по его телу к ногам. Некая неведомая сила начала тянуть Лёшу на дно. Тот, как мог, сопротивлялся, барахтаясь и разбрызгивая воду по большой площади. Пытался хоть как-то пошевелить ногами, надеясь отбиться от некой ипостаси. Лёша то погружался с головой, то выныривал, время от времени выплёвывая попавшую в рот озёрную воду и жадно глотая воздух. У него не хватало сил позвать кого-нибудь на помощь. Скрывшись под озёрной гладью в очередной раз, Лёша на секунду увидел источник своей беды. Девушка с зеленоватыми, словно водоросли, волосами до плеч. Буквально всё, что он успел разглядеть, прежде чем вновь вынырнуть. В те страшные минуты он понимал, что то не был плод его воображения: он чётко видел, как к нему тянулась её прозрачная рука.

Из последних сил Лёша попытался высвободиться из цепких рук девушки. Вот что значит — мёртвая хватка!

— Твою… кхе… кхе… твою мать… — доносилось из уст Лёши сквозь громкие хлюпы руками и брызги, — Чёрт возьми, кто-нибудь!

Проходит секунда-другая, и вдруг что-то взяло Лёшу за шиворот, словно кота за шкирку, вытащило из озера, и с силой вышвырнуло на песчаный берег. Откашливаясь, Лёша разглядел ту самую девушку, что чуть не утопила его. Та лишь ровным взглядом смотрела в его сторону какое-то время, после чего вновь погрузилась на дно озера.

— Воистину чудесная ночь, не правда ли? — лежавший на песке парень услышал чей-то мужской голос.

Он привстал, повернулся на источник звука. Перед его взором предстал высокий, прилично одетый мужчина с накинутым, словно плащ, фраком, под которым виднелись белоснежная рубашка и подтяжки.

— Владимир, — мужчина достал курительную трубку, щелчком пальца произвёл огонёк, который он поднёс к трубке, — Просто чёрт. К твоим услугам.

Лёша смотрел на него, не отрываясь, и диву давался. Что он только что увидел? Тот буквально одним движением пальцев заставил пламя появиться из ниоткуда. Неужто он и есть тот самый его спаситель?

— Да, это я тебя вытащил из озера. Ты ведь просил — я сделал, — чёрт с улыбкой смотрел на парня, и тот только в этот момент обратил внимание на козлиный хвост, едва выглядывавший позади него, — Не стоит благодарности.

Владимир отвёл трубку от лица и протяжно выдохнул дым. Лёша закашлял не слабее, чем от проглоченной в озере воды, ощутив вонючий запах курева и смолы. А тот, как ни в чём не бывало, продолжил заниматься своим привычным, судя по всему, делом.

— Но… — Лёша чувствовал, что прозвучавшее «но» из уст Владимира ему не понравится, — услуга за услугу. Или ты думал, что я тебя за «спасибо» вытащу? Время нынче такое! Да-да, не мы такие — жизнь такая, сам понимаешь.

Владимир проговаривал всё это с надменной ухмылкой, смакуя своё положение, словно челядь пришла на поклон к барину.

— И чего же ты хочешь? — спросил Лёша, где-то в глубине души понимая, о чём пойдёт совсем скоро речь.

— Слушай, ну вид у тебя вроде бы умный. Думаю, ты и сам знаешь ответ на свой вопрос. Но таки да, кое-что неплохо было бы прояснить…

Владимир снова затянулся, а Лёша, видя это, уже приготовился задержать дыхание, чтобы только не вдыхать снова этот яд.

— Как я уже тебе говорил, я чёрт. Самый что ни на есть чертовский чёрт. А что нужно такому, как я? — Владимир выдержал момент, потянул указательный палец к небу, — Правильно: душа! Обыкновенная человеческая душа. Но, как ты уже мог догадаться, просто так мне её заполучить нельзя. Таковы правила, не я их придумал.

— С каких это пор черти соблюдают правила? — попытался успокоить себя Лёша язвительным комментарием.

— А с таких, мой юный друг, что, будь моя воля, мы бы с тобой разговаривали сейчас не на берегу озера при дуновении прохладного ночного ветерка, а на жарком курорте. Настолько жарком, что финская баня покажется тебе райским уголком, лёгкой разминкой перед воистину адским испытанием на прочность.

Владимир почесал правой рукой свою козлиную бородку. Улыбка по-прежнему не спадала с его лица. Один-ноль в пользу Владимира в этом противостоянии.

— Как бы там ни было, чтобы что-то получить — нужно что-то отдать взамен.

— Но какой тебе смысл в моей душе? Ты же ведь только что буквально с того света меня вытащил? — недоумевал Лёша, отряхиваясь от прилипшего к телу песка.

— Соображаешь. Чувствую, мы с тобой сработаемся, — Владимир состряпал довольную мину, — Верно, твоя душонка меня не интересует. А вот душа кого-либо из твоих родных или близких — это уже совсем другое дело. В этом весь наш шеф — тот ещё затейник, хе-хе-хе!

— И… кто же такой… этот ваш шеф?

— Тебя это волновать не должно. Ни сейчас, ни потом. Но ты парнишка сообразительный. Полагаю, ты и на этот вопрос сможешь ответить без моего участия.

Лёша подумал, что это и вправду был странный, если не сказать, глупый вопрос. А Владимир в это время сделал очередную затяжку, а после стал с важным видом ходить взад-вперёд.

— Чтобы ты имел в виду: ничего личного. Я вообще имею, так сказать, опосредованное отношение ко всему этому. Я — всего лишь исполнитель, — Лёша не понимал: то ли Владимир пытался перед ним оправдаться, повернуть стрелку в другую сторону, то ли это он уточнил к его сведению, — Да и, кстати… Ты у меня уже четвёртый… нет, пятый «на карандаше». И вообще, который час?

Владимир ловко достал из кармана своего пиджака карманные часы с причудливой гравировкой на крышке, открыл их и на свету от своего пламени из пальца взглянул на циферблат.

— Ох ты ж… Я дуре-е-ею! — последнее слово Владимир произнёс так, что Лёше показалось, будто он издал блеяние, словно козёл, — Заболтался я тут с тобой, поэтому сразу перейдём к делу.

Чёрт сложил обратно в карман свои дорогие часы, даже трубку он на какое-то время опустил вниз. Своей радости и облегчения по этому поводу Лёша особо не скрывал.

— А теперь, мой дорогой друг, слушай внимательно. Дважды повторять не буду. Итак, наша сделка уже минут десять как вступила в силу. А случилось это ровно в тот момент, когда ты, находясь на пороге смерти, призвал меня словами «чёрт возьми», — Лёша уже собирался было открыть рот, но его тут же остановил Владимир, указав пальцем на него, — Сразу отвечу: нет, никаких договоров заключать не нужно. Ни чернилами, ни, тем более, кровью. Наша с тобой сделка — своего рода джентльменское соглашение. И я очень рассчитываю на то, что ты, как истинный джентльмен, настоящий мужчина, человек своего слова, будешь соблюдать условия нашего соглашения.

Владимир перестал указывать на озадаченного парня, затем прокашлялся и продолжил:

— Ровно через год, в полночь ты должен будешь прийти на этот же самый берег озера и привести мне того, кого ты решишь заложить в обмен на свою жизнь. Сдаётся мне, что это будет несложно: насколько я знаю, вы сюда одной и той же компанией стабильно приезжаете каждый год. И даже не пытайся как-то соскочить с темы, и уж, тем паче, меня обмануть! Я об этом тут же узнаю, и тогда тот смоляной запах, от которого ты всё время, что я здесь с тобой вожусь, воротишь свой нос, покажется тебе ароматом Прованса после того, в какую клоаку я тебя окуну до скончания времён.

Тут бес позволил себе в духе злого гения засмеяться, отчего Лёше стало совсем не по себе. Ему было по-настоящему страшно, и больше всего на свете он хотел в эти минуты, чтобы всё это поскорее закончилось. Ему не нужно было дважды объяснять, что с Владимиром шутки плохи.

— Впрочем, как я уже говорил, наш шеф — фантазёр, каких только поискать. А потому ему в голову пришла идея дать возможность таким, как ты, отыграться. По условиям сделки ты имеешь право не жертвовать кем-либо другим, но в этом случае тебе придётся сыграть со мной в какую-нибудь игру. Думаю, не нужно объяснять тебе, что будет стоять на кону, верно? — огонёк в глазах чёрта недвусмысленно говорил Лёше обо всём, — Конечно, мы были недовольны таким решением шефа, и это ещё мягко сказано. Но что мы? Мы ведь черти подневольные, и вообще мы за идею работаем. В любом случае, твои шансы на успех равны нулю, а своё я получу так и этак. По-хорошему, я советую тебе уже сейчас начать думать о предмете нашей с тобой сделки. Тем более, времени у тебя более чем достаточно. А через год мы с тобой встретимся на том же месте, в тот же час. Ну, а мне уже пора. Дел ещё много, а время — деньги. До встречи!

Владимир подкрутил усы, поклонился, положив правую руку на грудь, и развернулся так, словно исполнял танец.

— Прежде чем ты уйдёшь, — начал Лёша, пока тот не удалился восвояси, — можно вопрос?

— Ну давай, — Владимир даже не посчитал нужным повернуться лицом к собеседнику, при этом своей интонацией показывая, насколько ему не хочется затягивать беседу, — только быстро.

— Та девушка… ну та, что чуть не утопила меня. Кто она? Русалка?

— Ну-у-у… — Лёша в момент паузы ощутил, будто бы Владимир старался тщательно подбирать слова, как бы ненароком не сболтнуть лишнего, — можно и так сказать. Впрочем, это не имеет значения. Бывай.

Владимир удалялся от озера всё дальше и дальше до тех пор, пока его совсем не стало видно за невесть откуда взявшейся дымкой. А Лёша, стоя на холодном песке в одних трусах, был счастлив, что этот странный и жуткий эпизод в его жизни наконец-то закончился.

***

— Эй! Э-э-э-эй! Ты тут, с нами? — слова и щелчок пальцами Тимы быстро увели Лёшу от мрачных мыслей о прошлом.

— А? — Лёша не сразу даже понял, откуда доносился звук, — А, да… Я отвлёкся просто.

— Случилось что? Чего кислый такой?

— Да так… пустяки… — Лёша старался отвечать максимально уклончиво. Настроение у парня было изрядно подпорчено после недавней встречи с Владимиром.

— Темнишь, Лёшка.

— Это из-за того мужика? — раздался вопрос сидевшего напротив Лёвы.

Лёша тут же слегка напрягся, но вида старался не подавать. Ему только не хватало ещё друзей впутывать в собственные неприятности. Хотя они и так были косвенно втянуты в дело, отчего Лёша испытывал разъедающее, что кислота, чувство вины.

— А, это тот, что одет был как чёрт? — вставил Лёня.

— Почему как чёрт? — стал спорить Лёва.

— Не знаю, я бы на месте тех бабок на лавочке перекрестился. Фасон его-то явно не для деревни. Да и в городе на таких тоже косо посматривают.

— Так, а чего он от тебя хотел-то? — спросил Лёва.

— На лечение просил, — с ходу соврал Лёша так, чтобы звучало убедительно.

— Так долго просил? — полюбопытствовал Лёва, — На лечение чем? Спиртиком медицинским?

— Ага, сорокаградусным, — добавил Лёша.

— Блин, ну я ж говорю: чёрт! А ты всё почему да почему, — с шутливым укором обратился Лёня к своему брату.

Все засмеялись так, словно кони ржали на лугу. Возможно, их было даже слышно в деревне. Даже Лёша улыбнулся, хоть это в его настроении и далось ему с трудом. Знал бы Лёня в тот момент, насколько он в точку попал с чёртом.

— Но если не из-за него, то в чём дело тогда? — Тима решил вновь попытать счастья.

— А, да забей. Вспомнилось просто кое-что. Не хочу говорить.

— Э-э-эм… — Тима знал, что если Лёша что-то не договаривает — значит, на то есть причины, и лучше его не тревожить лишний раз, — Не хочешь говорить — дело твоё, конечно. Слушай, не хочу показаться циником, но когда тебе кажется, будто у тебя в жизни всё плохо, то подумай о том, что в этом мире есть те, кому вот прямо сейчас приходится ещё хуже, чем тебе. И как только ты это осознаешь — все проблемы, что тебя гложут, покажутся просто пылью.

— Кстати, вспомнилось в тему… — перебил рыжего «дровосека» Лёва, подкидывая ещё веток в костёр, — Помните, в прошлом году были мы в гостях тут у бабы Раисы?

— Видимо, у меня произошла очистка памяти, — отшутился Тима.

— А-а-а-а-а, у неё ещё такие вкусные колдуны были со сметанкой! — восторженно вспоминал Лёня, дожёвывая поджаренный на огне чёрный хлеб, оставшийся от бутерброда с колбасой.

— Вот кому что, Лёв, а тебе именно про пожрать вспомнилось! — отрезал Тима, — Люди не меняются.

— Тим, я не Лёва.

— Тьфу ты! Ну ты понял, Л-1.

— Ладно, короче… — продолжил Лёня, — Баба Раиса тогда рассказывала про то, откуда пошло название такое у деревни — Озёрницы. Русалок так зовут, что в том озере обитают, типа того. И вот, значит, пошла однажды на это озеро одна девушка, ещё и подружек с собой прихватила. Захотели они искупаться. А та, по-видимому, забыла, что плавать не умеет, вот и стала идти камнем на дно. А подружки, визжа от ужаса, кинулись её вытаскивать, но отпряли от воды, чуть сами не потонув вместе с ней. Бежали они за помощью дальше, чем видели. А девчушка та, говорят, якобы чёрта призвала каким-то образом. Ну, тот вытащил её на берег и потребовал, чтобы она ровно через год пришла в то же место и привела кого-нибудь на заклание. А чёрт уже подружек её приметил, ну куда ж без этого?! А она, вместо того, чтобы соглашаться с его условиями, начала показывать свой характер. Короче, послала она чёрта того, а тот, не стерпев такой наглости, обратил её в русалку и заставил её в этом озере топить всякого, кто посмеет окунуться в эти воды. С тех пор разговоры ходили о том, что эту русалку разок-другой да видели, а потому даже сегодня люди стараются не приближаться к озеру без особой надобности.

«Уж не ту ли я русалку видел год назад? Как там её? Полина?» — в отличие от остальных, Лёша на своём опыте убедился, что эта история имеет под собой основание.

— К чему ты клонишь, Лёня? — Тима не до конца понимал, для чего тот рассказал всем эту легенду.

— Ты вот говорил Лёшке, что кому-то сейчас хуже, чем ему, ну вот я привёл пример. По крайней мере, Лёша сидит здесь, с нами, слушает нашу байду, а не вынужденный обитать целую вечность бог знает где, и топить людей на радость какому-то бесу.

— М-да… Умеешь ты подбодрить человека, конечно, — пробурчал Лёва.

— Зато я знаю, как это сделать, — Тима встал и ушёл в свою палатку, откуда вскоре вернулся с полной бутылкой кваса, — Давайте сюда свои кружки.

Он налил до краев квас в глиняные кружки, купленные всей четвёркой в одной из их многочисленных поездок по Беларуси, вытянулся, пока все остальные по-прежнему сидели у огня, и начал свою речь, ловя внимательные взгляды своих товарищей:

— Друзья, вот уже шестой год мы собираемся здесь нашей весёлой, шумной компанией. Сложилась такая замечательная традиция — встречать лето в Озёрницах как дань уважения человеку, который в своё время организовал нам выезд в эту деревню на нашу первую практику. Человеку, который подарил нам, возможно, самую счастливую неделю в нашей жизни. И хотя Артура Вениаминовича уже нет с нами, тем не менее, его влияние всё ещё ощущается, чувствуется его присутствие среди нас.

С этими словами у всех четверых ребят без исключения немного наклонились вниз головы, а на лице проступила лёгкая грусть.

— Но не будем о грустном. Да и сам Артур Вениаминович не хотел бы, чтобы мы предавалась печали: такой уж он был оптимист по жизни! Благодаря ему мы увидели другую Беларусь, про которую далеко не всегда можно прочесть в книгах или в интернете. Ту Беларусь, что складывается из множества даже самых маленьких, самых незначительных, как может показаться на первый взгляд, историй. Ту Беларусь, которую мы любим всем сердцем и душой. За эти шесть лет мы с вами многое объездили, многое посмотрели, о многом узнали, и многое пережили. И за это мы всегда будем благодарны нашему дорогому преподавателю! Спасибо и вам, ребята, за то, что вы есть, за то, что у нас сложилась такая дружная команда! Надеюсь, что эту дружбу мы с вами пронесём до самого конца. А потому я хочу поднять эту кружку кваса, — на этом моменте все, даже Лёша, захихикали, вставая со своих мест, — за нас, за наш дрим-тим, за Искателей из Озёрниц!

— За Искателей из Озёрниц! — хором крикнули ребята, чокаясь кружками кваса.

***

Как и было предписано ему, ровно в полночь Лёша пришёл на песчаный берег злополучного озера. В ночь полнолуния, игравшего бликами на водной глади, одна лишь Полина выделялась на фоне благодаря своему платью, из-за долгого пребывания в воде прилипшего к девушке, обнажая и подчёркивая её тоненькую фигуру и аккуратную грудь. Владимир, с другой стороны, был не слишком заметен невооружённым глазом в своём неизменном строгом костюме цвета антрацита. А уж сам Лёша и вовсе в чёрном худи, таких же спортивных брюках да кедах легко мог бы затеряться в ночном лесу.

— Итак, Алексей, — тон Владимира был для уха Лёши непривычно серьёзным, что только усиливало и без того царившее внутри напряжение, — ты пришёл, как тебе и полагалось.

Чёрт вытянул свою ладонь, провёл ею полукругом, и за его движением один за другим появлялись из ниоткуда яркие огни, которые стали висеть в воздухе. В их свете лицо Владимира стало Лёше куда сильнее, чем обычно, напоминать козлиную морду. Полина же, как и в их первую встречу под водой, не выражала никаких эмоций, и всё же в её холодных, мёртвых глазах Лёша сумел уловить проблеск некоего беспокойства. Или, быть может, это так с его воображением играл свет адского пламени, и всё это в Полине ему попросту привиделось.

— Мы тебя слушаем, Алексей, — вновь взял слово Владимир, — Назови имя того, кто отдаст себя в руки озёрницы.

Своим выражением лица Владимир дал понять, что никаких отлагательств в деле быть не может. Отступать было некуда. Решение нужно было принимать уже сейчас. Сейчас или никогда. Долго тянуть с ответом Лёша не стал. Ему нужен был всего лишь один миг.

Жребий брошен.

— Алексей.

Одно слово, одно имя повергло всё вокруг в неестественную, зловещую тишину. Лёша краем глаза уловил, как озёрница дрогнула. Теперь он совершенно точно знал, что это не была галлюцинация. Девушку и вправду обескуражил этот неожиданный поворот.

— Ты знаешь условия сделки, Алексей, — казалось, что на лице чёрта не дрогнул ни один мускул, — Я спрошу ещё раз. С кем ты решил попрощаться? Назови имя.

— Сказал же. Алексей, — ответил тот без колебаний.

Снова наступила тишина. И Полина, и Владимир устремили свои глаза в сторону парня, а тот пытался смотреть то ли на них, то ли куда-то между ними. Секунда, другая, третья… Раздался хлопок. За ним тут же последовал второй, третий, а затем хлопки стали звучать всё чаще и громче, сопровождаясь безумным, торжествующим смехом Владимира.

— Ты глянь, Полина! Кажись, нашёлся на свете глупец, что решил, будто бы может обыграть чёрта! Ну, а раз так…

Владимир вскинул руки к небу так, словно принимает овации. Он искренне чувствовал себя победителем, триумфатором. Огни, что окружали всю троицу, зажглись ещё ярче, как по команде невидимого оператора сцены.

— Да начнётся игра! — громкое, жуткое блеяние чёрта отозвалось эхом на всю округу. Вся напускная серьёзность окончательно исчезла.

Владимир принял прежнее положение и подошёл к Лёше, доставая из рукава своего фрака тонкую колоду карт.

— Полагаю, правила игры тебе известны, — он протянул карты Лёше, — Тасовать умеешь?

Вопрос с его стороны прозвучал так, словно у того не было выбора. Лёша взял карты и начал пытаться выполнять хотя бы элементарные движения руками. Но очень быстро принялся просто перебирать и перекладывать их, понимая, что ничего путного из этого не выйдет. Но даже так он умудрился выронить все карты из рук. Лёша начал в спешке искать потерянные карты. Благо, свет огней позволял ему разглядеть нужное в траве. Но он так и не сумел отыскать ещё одну. Лёша лихорадочно ищет её взглядом. И тут он замечает бледную, прозрачную, как чистые воды озера, руку, что протягивает ему карту.

— Не… надо… — прошептала Полина, отдавая Лёше заветную карту.

— Эй, я всё слышал! Не дави на него, Полина, — сказал Владимир, выхватывая из рук Лёши карты, дабы самому перетасовать их, — Взрослый парень, пусть сам примет решение. Кстати, Лёша, ты ещё можешь отказаться, пока мы не начали.

Лёше было страшно. А кому хочется умирать молодым, да ещё и оказавшись в пренеприятной ситуации выбора между кем-либо? От одной только мысли об этом у Лёши всё холодело внутри. Но друзья бы точно не простили Лёше того, что он додумался пожертвовать кем-то из них ради себя. А даже, если бы они и не узнали об этом, то, в первую очередь, не простил бы себя сам Лёша.

— Давай ты уже быстрее начнём, — Лёше не терпелось поскорее покончить с этой историей, а там будь что будет.

— О святая простота! — радостно воскликнул Владимир, — а ведь мог бы спокойно себе идти дальше по своим делам, радоваться жизни. Хозяин-барин. Что тут ещё скажешь?!

Наконец, карты были разложены. По одной закрытой и открытой карте каждому игроку. Чёрт снял с себя пиджак, аккуратно постелил его себе под ноги, словно плед, и вальяжно присел напротив Лёши, подпёрши голову рукой. Полина стояла рядом с игроками, внимательно наблюдая за происходящим.

— Твой ход, мой друг, — свободной рукой указал на Лёшу Владимир, призывая его к действиям.

Лёша не знал, как в подобных ситуациях можно было вообще что-либо соображать. Он взглянул на свои карты. Открытой была «двойка», а закрытой — «одиннадцать». Риск получить перебор следующей картой, конечно, присутствовал, но шанс его был не самым большим, поэтому он воспользовался своим преимуществом первого хода и обдумал свои дальнейшие действия. Любая ошибка — и пиши пропало! Но он всё же решил рискнуть и вытянул карту из колоды. Новой картой оказалась «тройка».

Ход перешёл к чёрту. Тот без особых раздумий к своей «пятёрке» прибавил «восьмёрку». Лёша оценивающе взглянул на карты своего противника. И в голове у него созрел логичный вопрос:

— А если случится ничья, что тогда?

— Проиграют оба, — блеск адского огня в глазах чёрта говорил сам за себя, в чём заключался нюанс, — В первую очередь, это означает, что проиграешь именно ты. Мне-то ничья постольку-поскольку.

— Ты не говорил об этом заранее! — не выдержала Полина.

— А он заранее и не спрашивал! И ты, кстати, тоже, я напомню.

Русалка злобно зашипела на чёрта. Бросив взгляд на девушку, Лёша в мыслях сочувствовал ей. Ведь и она оказалась когда-то в той же ловушке, что и он сам. Но сейчас надо было попытаться спастись самому, тем более что потянуть время с помощью ничьи, как выяснилось, не получится. И только после ремарки о ничье Лёша всерьёз задумался: а ведь никаких гарантий не было, что Владимир оставит его в покое даже в случае победы. Но думать об этом было уже слишком поздно. Ничего другого не оставалось, кроме как идти по течению. А там уж как карта ляжет…

В колоде оставалось пять карт. Лёша справедливо рассудил, что следующий ход окажется с высокой долей вероятности решающим. «Четвёрки» было ему вполне достаточно. Из четырёх карт шанс вытянуть нужную ему составлял один к четырём. Лёша попробовал.

«Десятка». Лёша из всех сил постарался сохранить самообладание и не выдать своего положения бесу. Утешал его лишь тот факт, что и сам Владимир понятия не имел, какая карта была у Лёши закрытой. А значит, шанс перебора и с его стороны вполне реален. Ни на что другое Лёше более не приходилось надеяться, но он изо всех сил цеплялся за эту надежду.

— Лё-ё-ё-ёш! Лё-ё-ё-ёш! — внезапно раздалось из леса.

И Лёша, и Владимир обернулись на зов. Это были Тима и близнецы-электроники. Ко всем несчастьям Лёше прибавилось ещё и присутствие друзей. Дела были плохи. Даже не просто плохи, а хуже некуда. «Закон Мёрфи» как есть.

— Ребята, всё нормально, идите. Я скоро приду, — отчаянно пытался отвадить друзей Лёша.

— Нет-нет, пусть останутся, — настоял Владимир, — Пусть поглядят, что случается с теми, кто осмелился бросить вызов чёрту. Пусть это будет им наукой.

Сказав это, Владимир вытянул ещё одну карту. В его копилку добавилась «шестёрка». Тот удовлетворительно хмыкнул.

А для Лёши уже практически всё было конечно. Конец. И этот конец ему придётся лишь принять. Расколотая надежда разбилась вдребезги вместе с последним ходом Владимира.

— Пас, — сказал Лёша и взглянул на чёрта.

Тот повторил действие своего визави.

— Вскрываем карты насчёт три, — в голосе чёрта нескрываемо читалось ликование, смакование им собственной победы, — Раз… два…

Напряжение было максимальным, даже стоявшие неподалёку и безучастно наблюдавшие за игрой друзья и Полина уловили его.

— Три, — громом прозвучал счёт Владимира.

Оба игрока синхронно открыли свои карты.

Перебор. Но у Владимира. Не у Лёши. Последний не мог поверить своим глазам. Перед ним лежала «единица». Радость Владимира постепенно менялась от недоумения к всепоглощающей ярости при виде «одиннадцати», оказавшейся его закрытой картой.

— Нет… Нет! — Владимир резко отпрянул слегка от карт, — НЕТ! Да как же ж так-то?

Послышался чей-то звонкий хохот. Все без исключения уставились на Полину. Озёрница заливалась соловьём, наблюдая за этой сценкой.

— Ах ты… — процедил Владимир русалке, сменяя полушёпот на крик, — Ах ты змея! Ах ты мерзкая гадина!

В тот момент чёрт почувствовал резкий удар справа. Его едва не откинуло от неожиданности.

— За языком следи, козёл! — с дерзкой улыбкой воскликнул Лёша, вставая впереди Полины. Нанёсшим удар оказался именно он. Он отряхивал свою руку, показывая, что и он почувствовал боль во время удара. Но вместе с тем в нём чувствовался небывалый прилив уверенности.

— Эка молодёжь пошла, я дуре-е-ею! — на сей раз блеяние звучало по-особенному угрожающе, — Я с вами обоими разберусь.

— А с нами ты поговорить не хочешь? — Тима, Лёня и Лёва стали медленно приближаться к чёрту, пытаясь оказать силовую поддержку товарищу.

— Как вам будет угодно! Горите все в аду!

Владимир вытянул палец в сторону всей компании, словно направляя на них самодельный пистолет. Но ничего не произошло.

— Какого? В чём дело? — чёрт непонимающе смотрел на свой палец.

В ту же секунду чёрт моментально оказался объят жарким пламенем. Настолько жарким, что он, наверное, мог бы расплавить даже его собственные карманные часы.

— Нет! Всё не может закончиться так! Да чёрт бы тебя побрал! — проклинал горящий чёрт Лёшу.

— Ага, один уже такой пытался, — саркастично ответил чёрту парень.

Жуткий вой был последним, что сумел издать Владимир, прежде чем уйти в неизвестность. А за ним исчезли и парящие огни, и карты, и его лежавший на траве пиджак. Вскоре от чёрта не осталось ничего, даже дымка на его месте, и та рассеялась.

***

— И как долго ты была озёрницей?

— Не знаю. Раньше я считала дни, недели. А потом перестала этим заниматься. Уж не знаю, сколько уже прошло времени. Да и важно ли это?

— Да это я так, интереса ради спросил.

Лёша и Полина сидели на траве, чуть вдали от берега. Они уже полчаса так общались.

— Классно я подменила карты, ну скажи же? — девушка была и впрямь горда своим поступком.

— Это точно! Ну ты и чертовка!

— Эй! Я почти оскорбилась.

— Прости, — Лёша понял, что это и правда было неуместно, учитывая, с кем им пришлось столкнуться недавно, — А я ведь так и не сказал тебе «спасибо» за это. Если бы не ты — кто знает, что бы со мной и ребятами слу…

Не успел он договорить, как Полина крепко обняла его, чуть не свалив совсем на землю. Её всхлипы постепенно переходили в громкое рыдание.

— Это… тебе спасибо… За то, что не испугался. За то… что освободил меня…

— Так ведь... я ж не... ах, да было бы за что!

Только теперь, будучи в объятьях Полины, Лёша разглядел благодаря лунному свету произошедшие с ней изменения. Судя по всему, к Полине вернулся прежний облик: привычный цвет кожи, сквозь слёзы Лёша сумел различить васильковый цвет её глаз, а волосы, нисходившие до плеч, больше не напоминали своим оттенком водоросли, а вновь обрели свой первоначальный золотистый цвет. А её тело опять стало привычно тёплым, её прикосновения более не напоминали вонзившиеся иглы. Одной рукой Лёша приобнял Полину, а другой нежно гладил по её волосам. И это дало свой эффект: через какое-то время девушка перестала плакать.

— Слушай, а что ты будешь делать дальше? — Лёше стала небезразлична дальнейшая судьба бывшей русалки.

— Пойду, наверное, к бабе Раисе. Поживу у неё, пока не «встану на ноги». А там видно будет.

— Ты уверена, что это хорошая идея?

— А почему нет? Она уже не раз и не два меня здесь видела, даже иногда еду приносила.

— И она что, тебя совсем не боится?

— Не-а. Говорит, мол, старая она уже совсем стала, так и так помирать не сегодня-завтра.

— Зря это она так о себе.

— Вот и я ей так же сказала.

— Если хочешь, можем с утра зайти к ней вместе.

— Спасибо тебе, — Полина снова приобняла Лёшу, — Ты ведь не местный, верно?

— Да, я и мои друзья… мы все из Могилёва. Завтра утром планируем возвращаться домой.

— Ты будешь меня навещать?

— Ну-у-у, мы тут всегда каждый год собираемся. В любом случае, мы ещё встретимся. Обязательно встретимся, — Лёша немного затрясся, — У-у-ух, думаю, будет лучше, если мы вернёмся в лагерь. Идём, посидишь с нами, отогреешься.

Полину уговаривать не было нужды. К их приходу огонь вновь ярко пылал, а вокруг него расположись Тима, Лёня и Лёва.

— О-о-о-о, явились — не запылились! — хором воскликнули близнецы.

— Ну что, Лёша, как насчёт партейки-другой в картишки? — Тима уже приготовился тасовать карты.

— Не-е-е-ет! — в унисон ответили Лёша с Полиной, переглянувшись друг с другом.

Раздался весёлый, заливистый смех.