Черный замок. Предыстории

Прошлое рыцаря

- Мам.

- Да, Эльза.

- Можешь со мной поговорить?

- Могу. Что тебя беспокоит сегодня?

- Вопрос: я живая?

- Я не знаю, что ты вкладываешь в понятие жизни. Я даже не уверена в наличии у тебя полноценного самосознания. Ты компьютерная система, собранная на основе моего понимания психологических процессов. За основу…

- Отец говорит, что я бездушный искусственный интеллект.

- Отчасти, Анри прав. Отчасти ошибается. Я не могу диагностировать наличие у тебя души. Впрочем, и её отсутствие я тоже определить не могу. Это же верно и по отношению к любому человеку. Да и твоя искусственность тоже лишь частична. Основные механизмы работы психики скопированы с человеческих, но это не делает тебя полноценным существом. Или человеком в полном смысле этого слова. Да и твой интеллект…

- Да, понятие интеллекта тоже сложное. Но зачем я существую?

- Это ты сама должна определить. Создание тебя помогло мне пережить потерю ребёнка. Ты названа в честь моей не рождённой дочери. И хоть ты называешь меня мамой, это служит лишь для упрощения взаимодействия. Я не считаю себя полноценным создателем или творцом. И учителем не могу назвать. А, учитывая, что контуры систем принятия решений и эмоциональные фильтры, сформированы частично из меня и частично из Анри…

- Я ваш цифровой ребенок.

- Да. Что-то вроде того. А ещё из-за отсутствия у тебя телесной оболочки это звучит жутковато. И может вызывать отторжение вплоть до ненависти.

- У меня есть сервера для хранения и обработки информации. Это считается?

- У тебя пока нет мобильности и возможности самостоятельно получать информацию. Только то, что я сама загружаю и предварительно обрабатываю. Да и над компактностью твоего автономного тела пока рано даже задумываться…. Но не всё сразу.

- Мам.

- Что Эльза?

- Но раз вы мои родители, значит моя жизнь в каком-то смысле это продолжение вашей?

- Есть и такая точка зрения. Тебя интересует что-то конкретное?

- Да. Ты можешь рассказать о папе? Он отказывается давать мне информацию о своей жизни до твоего появления.

- У тебя есть архив Дэвида, где большая часть его жизни задокументирована поминутно.

- Но это не то же самое. Даже сравнивая твой рассказ о себе с фактами, я не всегда могу разобраться... Как будто нет логической связи между событиями или есть значительные пробелы в данных. Не могу понять почему.

- Потому что в фактах не всегда учитывается контекст. Например, факт «девочка встретила мальчика» при добавлении контекста может обретать разный смысл, из-за которого значение слов, и возможные последствия будут отличаться. «Озабоченная сексом девочка в возрасте 40 лет встретила мальчика 17 лет, давшего обет воздержания» не тождественна тому, что «девочка 12 лет встретила неудовлетворенного мальчика 17 лет, который только что убил свою собаку». Эти фразы описывают разные истории, хотя в обоих случаях речь идёт о встрече двух разнополых существ. Причём я описывают контекст очень грубо, фиксируя возраст персонажей и их по отношение к сексу и насилию. В реальной жизни контекст определяется ещё большим количеством факторов, имеющих разный вес и значимость.

- Да, мам. Это я знаю. Мне интересны именно аномалии и контекст, а без его описания событий я не могу их даже выявить. Ты же можешь рассказать о его прошлом? Или попросить его, чтобы он рассказал. Он от тебя ничего не скрывает.

- Я не знаю всех фактов и его отношения к ним. И просить не буду. Ровно по той же причине, что и сама ему не рассказываю всё о своём первом браке и родителях.

- Но у меня всё зафиксировано. Ты говорила о своём прошлом. И о детстве. И о родителях. И о браке. В его присутствии.

- Одно другому не противоречит. Ты как раз не учитываешь контекст. Была веская причина для того, чтобы говорить именно так и о том, что я говорила. В отношении моего прошлого ты можешь попробовать сама вычислить: зачем я так поступала. Для этого нужно сопоставить факты с их изложением, тщательно отслеживая формулировки. Блок лингвистического анализа ещё раз протестируешь.

- Интересная задача. Я попробую. А почему ты папу не будешь спрашивать?

- Для нас обоих прошлое - болезненная тема, хоть и по разным причинам. Мы оба не можем изменить ни то, что сделали сами, ни то, что сделано другими. А для него оно ещё и боль от самого большого поражения в жизни. И я уверена, что новые откровения могут сделать наши взаимоотношения ещё сложнее.

- Мам, но мне всё равно нужно знать о его прошлом. Как же быть? Ты знаешь, к кому я могу обратиться?

- Я знаю, что спрашивать ещё кого-то – плохая идея. Раз уж без этого не обойтись –расскажу то, что знаю. За время нашего знакомства тема его прошлого постоянно всплывала и в общих чертах я могу описать, как он стал тем, кем стал. Только не забывай проставлять отметки, что это пересказ недостоверных фактов, каждый из которых нуждается в проверке. Я не адвокат, чтобы стремиться оправдать всё, что Анри творил в своей жизни, но он мой любимый человек и изображать бесстрастного и строго судью я тоже не буду.

- Договорились. Так даже интереснее.

Прошлое Анри… Хотела бы я его немного отредактировать, но что есть, то есть. Думаю, имеет смысл начать с того, что его половое созревание было ранним. Лет с 14 его всерьез начали интересовать девочки. И, скорее всего, Анна была его первой детской любовью, которая зародилась ещё до всей этой гормональной бури. Их отношения были лишены плотской составляющей. Его взгляд на неё, как на идеальную возлюбленную, такой может зародиться только в чистом и невинном сердце. Циник во мне твердит о сильном привкусе незрелой подростковой романтики, но на самом деле я завидую ей. Завидую тому, что именно Анне были посвящены его самые светлые чувства.

Основная проблема этой любви связана с особенностями его семьи. Были очень серьезные причины для того, что он рос в довольно контролируемом окружении, под тщательным надзором родных. Одна из них заключалась в одержимости сексом. Трудно сказать дело тут в физиологии или чем-то другом, но судя по тому, что я знаю о его предках, это можно назвать проклятьем, сломавшим множество жизней. И не важно, какие обещания давались возлюбленным, богам или что стояло на кону, этой разновидности безумия им было практически невозможно противостоять. Поэтому отец Анри, как и, скорее всего, несколько поколений до него, не собирался пускать всё на самотёк и давать единственному потомку возможность совершать собственные ошибки.

Думаю, что есть очень жесткая и прямая связь между обучением боевым искусствам, включая работу с холодным оружием, и практическими уроками в области секса. У меня хватает здравого смысла не уточнять детали и обстоятельства, но результаты очевидны. Происходящее в бою и в постели он контролирует одинаково хорошо. Но всё это было внутри стен замка за плотно закрытыми дверями, а выходя наружу, он опять становился обычным подростком, которому безумно нравилась золотоволосая соседская девчонка.

Вот и получилось, что, даже научившись побеждать порывы тела, мой рыцарь не справлялся с захлестывающими эмоциями. И уже эта сильная платоническая влюблённость стала причиной ссор с отцом, который решил отправить сына в армию, чтобы хоть как-то переключить его внимание на другие аспекты жизни. В общем, в 17 лет Анри записали в Иностранный легион французской Короны. К этому моменту он уже был обручен с Анной, и дата свадьбы тоже была определена. Но тут вмешались обстоятельства.

Это произошло, когда отец Анри сильно сблизился с отцом Дэвида. Думаю, шапочно они были знакомы и раньше, как и все в их кругу наследственной аристократии, но что-то заставило их начать налаживать более близкое знакомство. И в какой-то момент всю семью англичан пригласили на один из приёмов в Черный замок. Там Дэвид познакомился с Анной и тоже влюбился. Скорее всего, её семья была не особо богатой или родовитой, и красивая дочь была их самой большой ценностью. Брак с Анри был выгодной партией, учитывая владение замком, высокое положение в свете, родословную и всё остальное. Но семья Дэвида это совершенно другой порядок благосостояния и девушке явно польстило внимание такого ухажера.

К тому моменту она была абсолютно уверена в своей власти над мужчинами. Точно знала, насколько сильно влюблён Анри, а многочисленных поклонников из местных парней даже особо не считала. Она недооценила только характер Дэвида, который склонен становиться фанатиком, увлекаясь погоней. Впрочем, я потом совершила точно такую же ошибку и не могу её сильно винить за легкомысленность.

Англичанин начал ухаживать очень осторожно и стратегически выверено. Не думаю, что его изначальные планы включали что-то злое или испорченное, но он прекрасно отдавал себе отчет, насколько малы шансы. Всё-таки Анри красивый юноша и Анна была влюблена в своего рыцаря, даже если и позволяла себе флиртовать с другими. Дэвиду нужно было добиться, для начала, симпатии и, скорее всего, он решил воздействовать через финансы её семьи. Это его очевидное преимущество и возможность показать своё благородство. Он смог помочь им решить какие-то денежные вопросы в обмен на небольшую компенсацию и благосклонность заинтересовавшей его девушки.

Думаю, это было оформлено чем-то вроде невинного добрачного договора. Бумаги, которые он предложил мне после насилия Анри, думаю, были составлены по тому же принципу: «я хочу платить за то, что вы освещаете мою жизнь». И тут, конечно, большой вопрос приложил ли он руку к созданию этих самых сложностей, которые помог решить, или просто воспользовался обстоятельствами, но в целом это не так уж и важно. Никаких видимых ограничений на Анну подписанные бумаги накладывали, зато вознаграждение было щедрым. Она подписала документы, чтобы помочь родным, и считала, что поступает правильно. В итоге, она по-прежнему, хранила верность Анри, и в её планах было дождаться своего жениха, да и ничего аморального ей не предлагалось делать.

Проблема была в Анри, который просто взбесился, узнав о том, что его невесту пытаются купить. В итоге, он был абсолютно прав и в своих подозрениях и в оценке намерений соперника. Проблема была только в том, что покинуть место службы он не мог и как-то повлиять на ситуацию — тоже, но и сидеть, сложа руки, наблюдая как Анну забирают, для него невозможно в принципе. Я просто уверена, что в тот момент он совершил какую-то грандиозную глупость. Не знаю, что тогда произошло и, на самом деле, боюсь выяснять. У него и сейчас характер непростой, а тогда это усугублялось неопытностью, так что маловероятно, чтобы это было что-то нормальное.

В любом случае это привело к тому, что Дэвид перестал видеть в нём человека — только жестокого и неуправляемого зверя, посадив которого на цепь он сделает миру одолжение. Одним словом, они стали смертельными врагами. И чтобы добиться своего, англичанин начал последовательно и методично уничтожать репутацию семьи Анри. Он понимал, что вокруг хватало общих знакомых, которые могут вмешаться в происходящее и встать на сторону Черного Замка. И в итоге, веса его доводов хватило, чтобы все предпочли дистанцироваться от настолько безумных выходок и принять сторону более логичного и цивилизованного отношения к ситуации.

Потом при загадочных обстоятельствах погибла мать Анри, так что и отец и сын начали испытывать чувство вины, опасаясь своей причастности к её смерти. Дела в Черном Замке тоже шли всё хуже. Анри как-то упоминал о судебной тяжбе, которая отнимала всё время и силы у отца. И опять вряд ли ошибусь, если скажу, что Дэвид приложил к этим проблемам свою руку. Но, учитывая множество факторов их жизни, вряд ли дело только в их противоборстве…

В результате, когда армейский контракт Анри закончился, отец уже сильно сдал и, скорее всего, запил. Потом у него не выдержало сердце. Правда, это не мешает Волку до сих пор считать Дэвида убийцей своего отца. В любом случае, к двадцати годам мой рыцарь стал полноправным владельцем замка с кучей проблем. Он плохо понимал, что делать дальше. Из-за конфликта поколений знания семьи для него оказались потеряны, как и семейный архив.

Зато Анна парила на крыльях победы. И, скорее всего, именно она предложила решение – пусть Дэвид платит за всё. Разве этот тщедушный и по уши в неё влюбленный идиот, может сравниться с её непобедимым Анри? Но англичанин поставил условием – заключение брачного договора. Это её насторожило и заставило немного паниковать накануне свадьбы, но они оба продолжали следовать придуманному ею плану: она на людях будет изображать любящую супругу Дэвида, а на самом деле останется верной своему рыцарю.

После торжественной церемонии, на которой Анри присутствовал лично, правда раскрылась. И стало понятно, во что она вляпалась, тщательно отслеживая обязанности Дэвида, и не вчитываясь в то чем придётся заплатить. И опять же, я не знаю и не хочу выяснять, что там было, но это испугало и её саму и Анри. Испугало настолько, что он попытался выкупить любимую, принеся клятву бойца Дэвиду. Анри был уверен, что видео клятвы бойца, переданное Ассоциации, ничего не значит, и что без клятвы на крови это лишь юридическая закорючка. Но это оказалось не так. И свой первый турнир он выиграл лишь для того, чтобы понять – мышеловка захлопнулась. Брачную ночь своего хозяина он наблюдал уже сидя на крепкой цепи, и не имея возможности вмешаться в развлечения англичанина, который в тот раз выпустил на волю всех своих внутренних демонов.

Думаю, первое время они пытались бороться за свободу. И Анри и Анна, поддерживали, и утешали друг друга. А Дэвид пользовался их чувствами, как проявлением слабости. Нельзя сказать, что Анри был совершенно бесправным — всё-таки их договор был составлен грамотно. Просто рыцарь не учёл самую большую опасность, источником которой была его кровь. А со временем, это стало единственным, чего по-настоящему боялся Анри: одержимость.

Этой фразой обозначают состояние, в которое боец входил во время самых тяжелых схваток, когда его тело занимает призрак, бог или иное сверхъестественное существо. Сам человек не может влиять на происходящее и, иногда оставаясь в сознании, и наблюдая как бы со стороны за действиями собственного тела, если захватчика развлекала беспомощность своей марионетки. Некоторым бойцам это даже нравится. Часть кланов считают одержимость, наравне с боевым трансом разновидностью высшей степени навыков бойца и учат во всём следовать воле захватившего тело духа. Другие, как семья Анри, считают одержимость безусловным злом и борются с этим по мере сил. Но, в любом случае, редкий турнир обходится без одержимости участников и связанных с этим явлением проблем.

Способов защитить людей, выходящих на арену от захвата тела потусторонней сущностью не много. На первом месте само место проведения боёв, которое может быть закрыто от вторжения любых бестелесных существ. Те, кого Анри называют Стражами, охраняют границу, проходящую сразу по всех мирам и пространствам нашей реальности. Они создают идеальную сферу, защищающую бои от вмешательства извне. Второй контур обороны бойца это татуировки. Символы и линии, нанесённые на кожу человека, тоже могут складываться защитный барьер. С другой стороны, они же могут быть, наоборот, приглашением для любого желающего занять именно это тело или обычным украшением или каким-то памятным знаком. В общем, это целый язык со своими диалектами и толкованиями, включающий и функции защиты человека.

Но самый надёжный способ защиты бойца заключается в силе связи между хозяином и бойцом. Именно поэтому редко на арену выходят люди, не имеющие такого статуса или не связанные другой клятвой верности. Хозяину принадлежит безусловная власть и возможность очистить тело своего раба от любых сверхъестественных захватчиков. И это чуть ли не единственный светлый аспект клятвы на крови, которую мне принёс Анри.

Его предки обходились клятвами, которые давались возлюбленным: женам или подругам. Но у них была тайна и семейное проклятие: тот, кого они называли тьмой. Как бы ни было защищено место боя, и тело наследника Черного Замка, для этого существа нет никаких преград и запретов. Именно на него охотятся четвероногие Демоны и Альба, которая всю свою жизнь изображала волка Замка и изучала своего врага. И при всех ошибках Анри, он знал, насколько опасно было бы дать свободу этому древнему злу, не имеющему ни тормозов, ни принципов, ни привязанностей и в любой момент готового утопить это мир в крови. А ещё оно было чрезвычайно сильным, без проблем поглощая обычных порождений небытия, которые пытались занять тело носителя. Но даже эта тьма отступала, подчиняясь силе клятвы служения. Подчиняясь приказам англичанина.

Впрочем, Дэвид, если и догадывался о том, к чему приведёт одержимость наследника Черного Замка, то считал, что лично его эти проблемы не коснутся. И в чём-то он был прав. После первого своего турнира Анри понял что, клятва, которую он принёс Дэвиду, даёт власть хозяину очищать его тело, а его возлюбленная – ничего не смогла. Была ли проблема в том, что Анна стала чужой женой или в отсутствии брачных клятв между молодыми уже трудно сказать. Но в любом случае это означало, что отказавшись исполнять приказы хозяина, Анри рисковал полностью потерять себя, став игрушкой сверхъестественных существ. Даже сделать защитные татуировки — он не мог, согласно подписанным бумагам. Думаю, что запрет был связан с тем, что в противном случае он терял статус Хранителя замка. А эти проклятые камни были единственным, что осталось у него от семьи и от рода, в котором он стал последним носителем крови предков. Он не прекращал надеяться, что где-то в замке всё ещё остался архив отца, где можно найти хотя бы часть ответов.

Вот и получалась петля, в которой он болтался между жизнью и смертью. Ответственность перед всеми поколениями бойцов, которые жили до него и владели Черным Замком, не позволяла всё бросить, покончив с собой. А с другой стороны каждый день он убивал свою душу, выполняя приказы хозяина. И никакого выхода из ловушки не просматривалось. Точнее в какой-то момент он решил, что выходом станет настоящая клятва бойца на крови, принесённая не Дэвиду. Так он лишался свободы уже безо всяких иллюзий, но хотя бы не нужно было служить тому, кого он ненавидел. Тому, кто уничтожил и забрал всё самое дорогое для Черного Волка.

При этом в заложниках у англичанина была целая толпа народу: персонал замка, родные Анны, друзья детства Анри. И капля за каплей, человек за человеком, Дэвид с Анри убивали друг в друге всё, что делало их самих людьми. Боец физически лишая жизни, а его хозяин тщательно планируя обстоятельства и получая от происходящего выгоду. При этом я не могу сказать, что Дэвид целиком и полностью – монстр. Он, как и Анри, увлекающийся мужчина, стремящийся побеждать любой ценой. Только там, где Анри мог рассчитывать на свои физические данные, привлекательную внешность и силу, англичанин оперировал рассудком и деньгами семьи. А ещё хорошо читал людей. Поэтому быстро разочаровался в Анне и испытывал что-то вроде презрения к тому, что полностью зависимая от него жена никак не может успокоиться и мелочно бунтует.

Другим явно беспокоящим его явлением были постельные навыки Анри. Это было то, что не поддавалось логике и не искоренялось количеством партнёрш или извращенностью выполняемых трюков. Отчасти Анри помогал тот безымянный дух-хранитель семьи, которого я потом назвала Зверем. Но по сути это стало очередной разновидностью боёв, где противниками были женщины, а, как я уже говорила раньше, моего рыцаря хорошо натаскивали с самого детства. Дэвид использовал это для обогащения, но, по сути, завидовал. Что вылилось в странную одержимость поиском себе любовницы. Как в попытку доказать, что именно ему — умному, образованному и целеустремленному, достаются лучшие женщины и все плоды победы, а Анри способен только трахаться и убивать. Но выходило всё чересчур шаблонно. Те, кого он выбирал и ломал с помощью своего бойца, быстро надоедали и переставали вызывать влечение.

Думаю, именно в этом была причина того, что он разозлился, когда Анри со мной встретился. Моя симпатия к рыцарю была очевидной, а его хозяин ещё не продумал план по моему завоеванию. Вряд ли Дэвид вообще собирался нас знакомить. Судя по тому, как осторожно он обходил тему боёв в первые дни нашего общения — ему нравилось, что я не знаю эту сторону его жизни. Его зачаровывало, что меня не интересуют его деньги или власть семьи. Он пытался понять как такое возможно и боялся поверить своим ощущениям, скорее всего размышляя о том, как задержать меня в стране, не напугав и не испортив волшебство… Но всё случилось так, как случилось. И я стала очередным камнем преткновения в их давнем соперничестве. На этом всё, Эльза. Прости, но мне нужно работать. Поговорим позже.

- Да, мам. А мне надо проверить твои гипотезы на непротиворечивость фактам и контексту. Как увлекательно!

Её развалившийся брак

- Мам.

- Да, Эльза.

- Можешь со мной поговорить?

- Могу. Уточни запрос.

- Мне не хватает информации по твоему прошлому.

- Мы уже говорили на эту тему. Все данные есть в архивах. Включая очень подробный рассказ о моём прошлом, когда я валялась с обожжёнными руками.

- Это другое. Ты излагала факты, но скрывала существенную часть контекста. Я уверена в результатах лингвистического анализа. И даже понимаю причины. Ты успешно скрывала свою уязвимость. Я нашла в записях Дэвида, что он прекратил попытки вывезти твоих детей от первого брака из страны только после того рассказа. Он сделал вывод, что они тебе не нужны. Получается, ты подтолкнула его в нужном направлении так, что он этого не заметил.

- Я защищала дорогих мне людей. И честность не означает, что нужно давать оружие в руки врага. Иногда достаточно дать ему свободу самому достроить картинку на основании понятных ему реакций.

- Да. Именно поэтому я прошу рассказать именно мне о событиях предшествующих приезду в замок.

- Хорошо. Но ты же понимаешь, что это тоже будет ограниченная порция фактов с далеко не полным контекстом? Я по-прежнему считаю, что расширение информации о моём прошлом несёт неоправданные риски. Уже предоставленной информации тебе должно хватать для построения модели моего поведения.

- А мне не хватает.

- Ладно, тогда ограничь временные рамки рассказа. У меня скоро тренировка.

- Я не знаю временных рамок. Можешь описать причины приезда во Францию?

- Могу. По сути, единственной причиной моего приезда сюда был развод с первым мужем. С Филиппом мы прожили больше десяти лет вместе, и не скажу, что это было безоблачно счастливое время. Но и того, что всё так быстро развалится, я тоже не ожидала.

Всё началось за несколько месяцев до этого путешествия. Когда я пытаюсь точно привязать события к датам получается полная белиберда. Помню только, что это была поздняя весна. Мой первый муж, Филлип, пришел домой пьяным около полуночи. Я спросила всё ли в порядке на работе, а он рассмеялся. Точнее, он сел на пол прямо в коридоре возле двери и начал хохотать как сумасшедший. А в результате он поинтересовался очень неприятным голосом:

- Это всё, что тебя беспокоит?!

- Я тебя не понимаю.

- Ой, да ладно. Ты же у нас такая наблюдательная, прям Соколиный Глаз. Все детали подмечаешь…. И так любишь правду. Я же не путаю? Ты всегда говоришь, что хочешь честности!

- Ты пьян. Я не хочу…

- А я хочу! Я трахнул Аньку сегодня. В очередной раз засадил этой… Ну, чего смотришь?! Скажи уж что-нибудь!

- Я рада, что ты нашел…

- Врёшь! Но это даже не важно. Анька — она настоящая. Глупая и на передок слаба, но — настоящая. А ты… С этим своим… Да она бы меня козлом назвала и выгнала из дома. А ты вон… ледяной воблой становишься вместо того чтобы нормально злиться и ревновать. Ненавижу! Мне мужики на работе завидуют, говорят «твоя, вон, не бегает по членам и оба ребенка от тебя», как будто это что-то хорошее. Как я устал от этой твоей правильности… От того, что ты так увлекаешься каждым своим хобби, что я устал ощущать себя тупым бревном… А на Купалу…

- Прости.

- А знаешь, почему я именно тебе замуж за меня предложил выйти?

- Нет.

- Действительно, откуда тебе знать… А я просто устал быть один. За остальными бабами нужно было ухаживать и терпеть их взбрыки. Они вечно говорили, что у меня мало денег и происхождение недостаточно высокое. На их фоне твоя покладистость выглядела приятным исключением, хотя уже тогда меня должно было насторожить твоё желание эксклюзивного брака. Но, я решил: «а почему нет, если других вариантов на горизонте не видно?»… Но это полный бред… Ты себя в зеркале хоть различаешь? Или иногда обнаруживаешь, что кого-то другого расчесываешь? Ты же не настоящая!

Он продолжал пьяно бормотать, а я развернулась и пошла спать.

На самом деле я всегда знала, что внешность у меня вполне обычная, да и в остальной жизни я не стремилась выделяться. Одна из знакомых даже название этому подобрала: «социальный хамелеон». Она пыталась убедить меня быть смелее и ярче, чтобы получать больше ништяков от судьбы. Но я была рада жить жизнью, в которой не было бы острых углов, по крайней мере, в том, что касалось семейного очага и близких людей. Это было осознанное решение, принятое ещё в юности. Поэтому: никаких страстей, никаких опасных привычек, никаких необдуманных авантюр. Даже на первые свидания я ходила обычно с яркой и веселой подругой, чтобы подстраховаться. И, собственно не удивляло, что чаще всего кавалеры после этого выбирали не меня. Да и в момент заключения брака я не особо рассчитывала на любовь.

Причина такого нежелания выделяться заключена в детстве. Моя мама была третьей женой отца. Третьей в списке его действующих браков и не намного выше по статусу его официальных любовниц. Она редко выходила из дома и, в основном, занималась детьми: воспитание и образованием всей нашей беспокойной и разновозрастной оравы. Я уверена, что родители любили друг друга и меня, что у них были веские причины выбрать именно такую жизнь, но для себя и своих детей такой судьбы не хотела.

На самом деле, это довольно смешно. Если не упомянуть количество браков отца, то история становится близка к идиллии. Я – единственный ребёнок своих родителей, окруженный любовью и заботой. Мама – хозяйка большого дома, у которой было множество помощников и возможность заниматься только тем, что нравится. Отец – историк, увлеченный научной работой и прочими непонятными делами в университете. В нашем доме всем хватало места, еды, развлечений и внимания. Со стороны должно выглядеть немного странно то, что я так рано и решительно уехала, чтобы стать абсолютно независимой, но когда я рассказывала об этом Анри и Дэвиду, они не заметили этой мелкой нестыковки. И лишь отчасти суть была в том, что я устала от количества людей, которые меня окружали и не только решали большую часть бытовых вопросов, но и совали свой нос в мою жизнь.

Кстати, англичанин решил, что всё дело в финансах семьи. Но в детстве я вообще об этом не задумывалась, даже заходила речь о том, что по наследству мне не перейдёт богатство, накопленное предками. Мама была сиротой и до встречи с отцом жила очень скромно. Отец писал книги, читал лекции и всё остальное, но явно не ради денег. Иногда ходили слухи, что всё дело было в приданом его старших жен и он всего лишь удачливый Казанова, скрывающий свою бесполезность ото всех. Но я в этом не видела особой проблемы, пока не начала жить отдельно, а потом нашла подработку и выяснила, что и родители могли справиться с этой ситуацией разными способами. И не мне судить об их выборе.

В любом случае и мама, и отец всегда хорошо относились ко всем детям усадьбы. Они занимались воспитанием и утешением всех, кто в этом нуждался, не обращая внимания на родство и старшинство. А я быстро пришла к выводу, что главным залогом долгой и счастливой жизни для меня будет следование девизу: «не создавать никому лишних проблем». Впрочем, моя покладистость и скромность, заставляла маму улыбаться чаще, чем любые публичные победы и достижения. Поэтому я развивала способность концентрироваться на своих увлечениях, практически не отбрасывая теней, по которым меня можно заметить.

Одним из таких увлечений стали книги. Чтение историй, которые меня поглощали и позволяли почувствовать себя живой. Только из них я и узнала, что существует любовь. В бурлящем котле жизни нашего дома само это слово, наряду с романтикой и страстью звучало как сказочное заклинание. У нас в поведении и взрослых и детей был важен точный расчет, практичность и умение поддерживать ровные отношения со всеми. А отдавать все свои чувства и внимание кому-то одному звучало как недостижимая роскошь. Особенно остро это ощущалось, когда я видела своих родителей, которые постоянно лавировали, пытаясь защитить то настоящее, что было между ними.

В общем, для себя я определила любовь, как какое-то смущающее своей бестолковостью явление: разновидность сумасшествия, толкающего на подвиги и преступления. Естественно, меня больше привлекали приключения и завораживали сильные личности, противостоящие давлению обстоятельств. Основной проблемой в прочитанных книгах было то, что подвиги совершали мужчины, а женским персонажам удавалось проявить себя разве что красотой, которой у меня, по объективным причинам, не просматривалось. Ну, или вдохновлять мудростью, которой я тоже за собой не замечала. Так или иначе, но войдя в детородный возраст и поняв, что нужно искать мужа и рожать, весь этот романтично-сказочный флёр над отношениями мужчины и женщины уже был оставлен в детстве.

В общем, учеба, работа и прочие ограничения жизни за пределами родительского гнезда быстро научили не только шить, готовить и обходиться малым во всём остальном, но и прагматично рассчитывать свои шансы на брак. С моей внешностью, отказом от протекции родственников и стремлением не выделяться, скорее всего, возьмут второй или третьей женой, которая чаще становилась просто прислугой. Даже если я стану первой, по времени, то вряд ли останусь единственной для своего мужа, если это не будет прописано в бумагах. Но даже те, кто не мог себе позволить несколько жен из-за проблем с финансами, услышав о том, что я хочу эксклюзивный контракт, называли меня сумасшедшей. А мне хватало детских воспоминаний о сложностях жизни в нашем «таборе», так что даже теоретическая возможность брака, где нужно будет маневрировать между несколькими супругами или любовницами заставляла меня твёрдо говорить «мне это не подходит», даже если мужчина сильно нравился.

Когда Филипп предложил стать единственной супругой, узнав, что это моё условие, я согласилась практически без раздумий. Дело было, конечно же, в отсутствии у него денег и работы, но мне повезло устроиться на хорошее место и это вскоре перестало быть проблемой. И когда родились наши дети — о них больше заботился муж, а я старалась, чтобы финансовый мезальянс не разрушил брак. Так и шли годы. Когда младший сын пошел в школу и стал довольно самостоятельным, муж тоже смог найти подходящее место и начал строить карьеру. Тогда мне казалось, что это решит оставшиеся у нас проблемы, которые возникали из-за комплексов мужа, которому из-за заботы о доме не хватало сил и времени на самореализацию.

Только вот вместо того, чтобы стать увереннее в себе он начал регулярно приносить на себе запах женских духов и следы секса. Хотя, может, эти измены и были тем, что придавало ему уверенность в своих силах. Не могу сказать, что я не испытывала искушений плоти. Влюблялась я довольно часто, иногда мечтая о более тесном союзе, чем у нас с мужем, и каком-то родстве душ. Но это ни на что не влияло. Отчасти меня спасало и то, что меня не замечали те, на кого я западала. Ведь привычка жить в тени и не привлекать к себе внимания никак не влияла на мои аппетиты. И объекты моих мечтаний были, естественно, героями. Сильными и удачливыми полубогами. Конечно же, они искали красивую героиню сказки, чтобы в честь неё совершать свои подвиги. Так что мне оставалось только включить голову, и очевидное отсутствие взаимности очень быстро тушило все чувства. Всё оставалась на уровне всплеска гормонов тела, не разрушая наш брак. А то, что муж позволял себе развлечься… Что ж. Я же не ради любви жила с ним.

Зато теперь, когда Филипп сказал вслух о том, что я ему противна, выхода уже не осталось. Первым делом до работы я поехала в ЗАГС выяснять относительно документов на развод. И возникла новая проблема, когда оказалось, что он разводиться не хотел. Это выяснилось тем же вечером, когда ему нужно было просто поставить подпись на заявлении.

- Я не дам тебе забрать моих детей! Я не дам тебе развод! Всё сказанное ночью было глупым пьяным трёпом и ты дура, если поверила. А если что и было — ты ничего не докажешь.

- Тогда мы разведёмся через суд. Я не хочу быть для тебя обузой… Не могу оставлять всё как есть…

- Ты ещё пожалеешь! Я… Ты потеряешь всё! – Прокричал он тогда и оказался прав.

Несколько месяцев спустя, сидя в пустой съемной квартире, я сводила дебет с кредитом. Развод я получила. Меня уволили, потому что начальник посчитал, что так для такой серьезной конторы будет лучше не иметь со мной ничего общего. У них ведь наклёвывались важные контракты с министерством обороны и многое построено на безупречной репутации сотрудников. Он даже пообещал, что, возможно и потом, со мною заключат контракт, но из-за громкости разборок в суде, сейчас на него косо смотрят.

Филипп тогда нанял очень хорошего адвоката. Она последовательно и очень аргументированно доказывала, что я плохая мать, которая не принимает участия в жизни детей, да и как человек – не очень. Собственно когда жизнь кого-то рассматривают под микроскопом несложно найти поступки, которыми и сам не особо гордишься… В общем, мужу присудили полную опеку над детьми. Помимо того, что почти все мои накопления пошли на оплату судебных издержек и его моральных страданий от брака. Не считая того, что половину всех будущих зарплат я должна была отдавать Филиппу в качестве алиментов. Правда, после увольнения никаких заработков не предвиделось, но на тот момент это были мелочи.

Моё поражение было таким сокрушительным, что он сам потом выглядел ошарашенным. Пришлось говорить, что мы всё равно останемся друзьями сможем обсудить цивилизованно эти решения, когда пыль уляжется. Знакомые уговаривали меня, что нужно подавать апелляцию. Собирать справки и доказательства его подлости. Что я работала, потому что он «искал себя». Что я была верна, а он изменял. Что с детьми я проводила меньше времени, чем хотела, потому у меня просто не было такой возможности. Что всё дело в моём плохом адвокате. Что нужно разменивать квартиру, которую я им оставила, и не быть такой «добренькой дурой».

Они были правы. И ошибались одновременно. Найти новую работу и жильё не представляло особой проблемы. А публично поливать грязью бывшего мужа и мелочно коллекционировать его просчеты мне совершенно не хотелось. Даже выплата алиментов не казалась такой уж проблемой — я не собиралась оставлять их без поддержки. И наша бывшая квартира была уютным напоминанием обо всём хорошем в нашей семейной жизни и продавать её, только чтобы наказать его и детей, было ещё более глупо. И Филипп, по большому счету, не был плохим человеком. Его скорее можно было назвать слабым, но это даже не порок. К тому же, он действительно внимательный и заботливый отец нашим детям.

Проблема была во мне. В моей трусости. Я всегда, сколько себя помнила, избегала борьбы. Пряталась от чужого внимания. Вечно копила силы и училась всему подряд. Быстро впитывала новые навыки, доводя их до совершенства и удивляя учителей, но никогда это не становилось чем-то осязаемым, типа победы в состязании. Меня не то чтобы устраивала шкурка серой мышки, но это была очень привычная роль, отлично выученная в детстве. Оставаясь в тени можно воображать свою неуязвимость и «вот если бы подвернулись другие условия, то я бы огого». Но это было разновидностью ещё одной лжи самой себе.

Мне нужно было как-то сломать этот сценарий, не подставляясь перед семьёй ещё сильнее. Было почти чудом, что во время суда не всплыли подробности о моём детстве и родителях. Учитывая размер нашей семьи и количество сводных братьев, сестёр, кузенов, дядей и тёть, у меня хватало родственников в разных ветвях власти, некоторые из них даже звонили тогда, предлагая помощь. Но это был мой бой. Мои решения и мой выбор, который я сделала, когда уехала из отцовского дома. И я не собиралась что-то менять только из-за того, что оказалась в нокдауне. Нужно было самой подниматься на ноги и строить всё заново.

Проблема была только в том, что я и не представляла с чего начать борьбу за своё новое будущее? И какую борьбу я должна начать? Записаться в исследователи вулканов? Или начать активно участвовать в совете округа и собирать деньги, чтобы быстрее закончился ремонт дворца культуры? Это выглядело одинаково глупым и ничего не решало. Давным-давно мне сказали, что самая важная часть человеческой жизни это именно любовь и все её аспекты. Хотя она же и самый большой соблазн для падения и причина большинства трагедий. А я не хотела никаких трагедий и падений… Впрочем, кто их хочет? Но, если отталкиваться от этих слов, то получается, что я всегда отказывалась бороться именно за любовь.

Филиппа я никогда не любила. Разрушенный брак был договором, который я исполняла спустя рукава. В идеале, стоило на его основе растить любовь. Проблески уважения и желания строить общий дом могли быть фундаментом по-настоящему крепких отношений, но мне было проще отгородиться от них и заниматься своими делами. А теперь этот поезд ушел. Невозможно бороться за любовь человека, который сказал, что я ему противна. Но какая альтернатива? Влюбиться по щелчку пальцев в первого встречного, принудительно отключив чувство самосохранения и сбросив свою «лягушачью кожу»? Предположим, я даже попытаюсь это сделать…

И вот этот момент я помню очень хорошо. Как я стояла у окна в чужого дома. И просчитывала ближайшее будущее. Подводя итог, получалось, что у меня нет ничего. Впрочем, и терять тоже было нечего. В плюсе только новое увлечения рисованием, небольшая сумма денег на карточке и уйма свободного времени. Из этого как-то очень легко сложилось, что я должна уехать. Что, оставшись в привычной для меня среде, буду гонять мысли по кругу. Это походило на бегство, но я предпочла назвать это маневрами для перезагрузки.

Открыв компьютер, я купила билеты туда и обратно во Францию и забронировала жильё. С Филиппом мы туда уже ездили несколько раз и провели чудесные недели, гуляя по старинным городкам и ощущая себя свободными и счастливыми молодоженами. Его предки родом из той провинции и в первый раз мы туда отправились через пару лет после свадьбы. На самом деле тогда это тоже была вынужденная мера, потому что когда мы ездили на наши курорты, то муж злился и ругался из-за количества знакомых, которые подходили к нам с поздравлениями и приветствиями. Он ревновал, считая, что это свидетельство моего неразборчивого флирта на работе и позорит его как мужчину. А я не хотела объяснять, что это по большей части моя родня и друзья детства, потому что тогда мне пришлось бы говорить о прошлом, которое его не касалось по многим причинам.

Вот и сейчас – поездка показалась панацеей. Хорошей возможностью, вдали от всей рутины и привычных путей обдумать, как жить дальше. Даже бумагу и кисти с собой взяла, чтобы отключить все мысли, занявшись чем-то новым. Для перезагрузки сознания недели должно хватить. Чужой быт, другой язык, опасная страна, не рекомендованная для поездок россиянам. Это всё означало, что соотечественников я вряд ли встречу. Денег на бронирование жилья хватало, но с учетом питания этого было впритык. И по возвращению нужно будет очень быстро искать работу и начинать новую жизнь уже другим человеком. Это был хороший план, и он мог сработать. Только судьба на этот счет имела своё мнение.

- Какое? Мам. Не делай таких многозначительных пауз. Я знаю, что так ты познакомилась с папой.

- Так я познакомилась с Сергеем. А через него с Дэвидом и Анной. Анри тоже оказался заложником ситуации и то, что его ко мне отправили, по факту было стечением обстоятельств. Но в целом – да. В результате я познакомилась с твоим отцом.

- Расскажи!

- Не сейчас, Эльза. Мне нужно идти, а тебе заняться обработкой новых данных.

Про любовь и волков

- Мам.

- Да, Эльза.

- У меня сложный вопрос.

- На такие вопросы иногда проще ответить. Задавай.

- Что такое любовь?

- Почему ты спрашиваешь?

- Ты в нескольких разговорах говорила о любви и её отсутствии, как о причине своих поступков. Я знаю, что любовь это разновидность связи между людьми. Все эти положительные эмоции и гормональные колебания внутри ваших тел, должны делать связь этого типа очень приятной и одновременно очень болезненной.

- Эльза, если тебе не понятно это явление, то я вряд ли смогу помочь… Множество философов бьются над темой любви.

- Да, я видела объём перекрестно ссылающейся и зацикливающейся информации. Будьу меня голова — она бы уже кружилась. Но есть же и практический аспект. Ты говорила, что до встречи с папой отказывалась бороться за любовь. И что кто-то тебе сказал про её важность. Но я не нашла никаких упоминаний о подобном разговоре.

- Да. Потому что это моя тайна.

- Почему?

- Есть такие встречи, в реальности которых нельзя быть уверенным и одновременно считать себя психически здоровым. Потому что подтвердить их невозможно и вообще. Анри несколько раз упомянул, что я могу приходить к нему во сны. И я знаю, что обещала ему что-то подобное, но не представляю, как это возможно. Но и категорически отрицать не решусь. Накануне Турнира Черного Замка чего мне только не снилось… А та встреча случилась уже так давно, что мне иногда кажется, что я всё сама придумала.

- Расскажи мне. Я пометки о недостоверности уже проставила.

- Понятно. Ну, давай поговорим о любви…

Это случилось зимой, когда мне было лет двенадцать. Чтобы пояснить контекст я сначала расскажу о том, как мы тогда жили. Я уже говорила, что у отца большой дом или, скорее, уединённая усадьба, формально относящаяся к городу, но фактически стоящая отдельно за забором приличной высоты. Фактически это был многоуровневый довольно герметичный человеческий муравейник, делающий вид, что он обычное жильё. Правда, клаустрофобии и ощущения тесноты это не вызывало из-за продуманности быта. Но народ там было много. Взрослые, дети, домашние животные. Всякой твари по паре и с прицепом.

Отдельным пунктом нашей общей жизни был поиск развлечений, потому что в противном случае шатались даже крепкие стены дома. Один раз из-за химических опытов моих старших братьев вполне так ощутимо и буквально шатались. Зимой мы ходили на лыжах и катались на санках с горки, благо, что территория вокруг дома позволяла. Или выезжали в ближайший лес, иногда называя пикниками, иногда вылазками, иногда охотой. Этот лес - нечто среднее между большим парком и настоящей чащей типа той, что защищает Черный Замок. С одной стороны и не особо страшно, а с другой стороны, потеряться и попасть в беду, в нём тоже не сложно. А в тот раз меня как раз забыли в лесу.

Сначала мы просто катались на лыжах со всеми. Потом, я устала от толпы и мы с одним из сводных братьев сбежали подальше, чтобы не участвовать в очередной сомнительной забаве. Как впоследствии, оказалось, ушли мы довольно далеко от основной массы народа, даже не заметив этого, потому что нам вдвоём было по-настоящему весело и можно было просто быть собой. В какой-то момент Питер, демонстрируя лихой слалом, потерял управление и врезался в меня. Обошлось без членовредительства и травм, но он сломал мне одну лыжу. Быстро сбегать ему за новым комплектом лыж или за взрослыми – показалось нам обоим разумным решением. Лучше даже запасные лыжи тихо стащить, не привлекая внимания, чтобы не пришлось объяснять причину аварии, за которую ему бы влетело от тренера и охраны.

Но, видимо, что-то в тот день витало в воздухе, и, вернувшись к лагерю, он отвлекся, забыв обо мне, и они все уехали обратно домой. Мои лыжи посчитали в общей куче, а собственно моего отсутствия не заметили из-за суматохи. Вечером Питер вспомнил о том, что я осталась одна в лесу, но побоялся говорить взрослым. А утром признался воспитателю, уже рыдая и полностью уверенный в моей смерти. После этого меня довольно быстро нашли, и никаких фатальных последствий не было, кроме ужесточения контроля над моими передвижениями. Все предпочли быстро выкинуть это происшествие из памяти, так что сестры потом честно удивлялись, когда я спрашивала о том эпизоде. При этом меня начали считать паникёршей, которая может потеряться на ровном месте и устроить из-за этого истерику.

А для меня ночь в лесу была странной. Мы же всей компанией поехали кататься именно потому, что снега навалило много и мело потом весь день. Без лыж и в полном одиночестве до лагеря дойти было бы непросто, даже если бы я не потеряла время на ожидание помощи. Но короткий световой день быстро лишил смысла эту задумку. А ещё сначала, я думала, что Питер меня просто разыгрывает. Что он хочет выскочить из-за дерева и сказать «так и знал, что ты просто плакса и неженка», дождавшись, когда я начну реветь от обиды на его необязательность и собственную доверчивость. Мы были с ним близкими по возрасту и читали одинаковые книжки, так что он знал, что я мечтала стать героем. Безо всяких скидок на женский пол и романтику.

Потом смеркалось, а лес оставался тихим и безлюдным. И мне стало страшно. Вспомнились рассказы о волках, рысях, медведях и прочей лесной братии. Лес был всё-таки настоящим, и взрослые брали с собой оружие не просто так. В общем, я всё обдумала и полезла на сосну. Там было такое дерево с раздвоенным стволом, где-то на уровне метров трёх от земли. Это сейчас я понимаю, что в случае реальной опасности нифига бы меня не спас бы подобный манёвр, но тогда я была горда, что борюсь и не теряю бодрости духа. Залезла, чуть не свалившись пару раз. Привязать себя не забыла.

И вот сижу, обнимаю сосну и отогретая живица, наполняет дыхание своим терпким ароматом. А вокруг такая хрусткая тишина. Шепот и скрип деревьев. И мне становится всё холоднее и страшнее. И писать очень хочется. А потом я услышала чей-то тихий смех.

- И чего ты там сидишь? А, ребёнок?

Это было по-настоящему странно. Я уверена, что не слышала звука шагов и не видела никакого движения между деревьями. Но мужской голос, раздавался с поляны буквально под моими ногами. И человеческий силуэт, от которого доносился звук, был почти неразличим на фоне снега и веток деревьев. Вот я и решила, что это лесной дух или леший и лучше с ним не разговаривать, уткнулась носом в кору и застыла, боясь пошевелиться. Потому что вспомнила чей-то рассказ, что такие существа слышат присутствие живого человека, но видеть и как-то навредить не могут, пока с ними не заговоришь.

Но это был мужчина в каком-то странном камуфляже. Это стало понятно, когда он скинул рюкзак и очень быстро взобрался на моё дерево, как будто взлетев на ветку. Потом стоял рядом и рассматривал меня некоторое время. А я таращилась на него и думала только о том, что никогда такой одежды не видела. Только когда он коснулся щеки теплыми пальцами, я от ужаса моргнула, но шевелиться не стала. У него были такие необычные черты лица, как будто вырезанные из гранита жесткими и точными ударами, и это странно смотрелось в сочетании с мягкой спокойной улыбкой.

- О! Моргает, значит живая. Может немая? - Он меня ущипнул через все слои одежды, так что я ойкнула и как-то сразу поняла, что он не отстанет.

- Живая я. И говорить умею. Не обижайте меня, пожалуйста. Я ничего плохого не сделала.

Вряд ли я смогла тогда выговорить так много слов, но почему-то чётко помню именно такой ответ. А он почему-то от этого сразу перестал улыбаться. И ответил очень серьезно, хотя и немного странно.

- Не бойся девочка, я не твоя смерть.

Я эти слова переварила, подумала и решила уточнить:

- А чья вы смерть?

- Это не важно. Важно, почему ты ночью сидишь на дереве в лесу вместо того, чтобы дома спать под одеялом. Можешь мне сказать?

- Питер забрал мои лыжи. И они уехали без меня. – Вырвавшиеся слова явно были не особо связными, но он кивнул совершенно спокойно, без тени улыбки.

- Это, конечно же, всё объясняет. А здесь ты от волков-людоедов прячешься?

- Да.

- Совершенно логичный выбор.– Уточнил он своё отношение, так же серьезно. - Но, думаю, из-за моего появления волки уже все ушли леснику сдаваться, чтобы охранять курятник за плошку каши.

- А разве у лесника есть курятник? – Растерялась я от такого объяснения.

- Не знаю. Но они точно ушли.

- Вы разговариваете со мной, как с глупым ребёнком! – Обиделась я до слез на эту историю про курятник, как будто он меня назвал трусливой и суетливой птицей. Но мужчина не стал возражать, лишь спросил:

- А ты умная и взрослая?

- Уходите! - Буркнула я и обняла дерево крепче.

- Я не могу. В моей жизни нет места для ещё одной смерти. А ты умрёшь, если останешься здесь. Привязанная тобой веревка может стать ловушкой, если ты соскользнёшь ночью, заснув. Скорее всего, выронишь нож и медленно задохнёшься, повиснув на ней, потому что твоя собственная одежда тебя медленно задушит, сдавив лёгкие. Повезёт, если быстро потеряешь сознание или напорешься на ветку для кровопотери...

- Вы меня специально пугаете?!

- И, да, и нет. Но расскажу подробнее, только если ты спустишься со мною на землю.

- А я могу вам доверять?

- Нет. Но если ты хочешь жить, то выбора у тебя тоже нет. Впрочем, если я или кто-то другой тебя обманет и поймает в ловушку, из которой нет выхода, тебе достаточно мысленно вернуться сюда. На это дерево. У некоторых людей есть несколько жизней, как у кошек. А у тебя есть несколько смертей, и первая из них привязана к этому дереву. Поэтому проще всего оборвать свою жизнь, обратившись к этому моменту времени и пространства.

- Как это?

- Представить себя на этом дереве. Впитать ощущение подступающего холода смерти. Вместе с запахом смолы. Тогда ты заснёшь и уже не проснёшься. И никакая боль тебя уже не коснётся. Мёртвые ведь ничего не ощущают. Им уже всё равно. В этом смысле смерть очень проста. В отличие от жизни, которая бывает очень сложной: и болезненной и счастливой и очень тихой и безумно громкой.

- Я хочу жить. - Решилась я тогда, рассудив, что он говорит понятные вещи.

А потом, пока спускалась, практически на своей шкуре ощутила насколько его прогноз относительно смертельного характера моей «страховки» был правильным. Но мой спаситель никак это не комментировал, спокойно помогая распутать верёвку. У него оказалась обустроена «постель» из елевых веток неподалёку, а в рюкзаке было множество очень полезных и незнакомых по виду вещей. Он развёл мини-костёр в яме и приготовил чай.

- А что вы здесь делаете? Ну, помимо того, что спасаете глупых детей из беды… - Спросила я, чтобы поддержать разговор.

- Ищу ответы и пытаюсь вернуть потерянное, а здесь кто-то играл со временем. В масштабах Вселенной сотни лет локального сдвига не особо заметны, но это всё-таки редкость. Мне бы хватило и пары лет, но видимо, моя принадлежность другому миру всё портит, и виновника происходящего вычислить, пока не удалось. Думаю, проблема в том, что здесь тоньше грань между сказкой и реальностью, чем в знакомых мне мирах, раз кто-то смог это провернуть. Но в сказках очень важны смысловые коды, а в незнакомых мирах они могут отличаться от того, что привычно мне.

- Я не понимаю.

- Да. По большому счету я тоже. Но ты, ребенок, в центре этого сдвига. Такое внимание к человеческой жизни – необычная штука. Обычно люди слишком мелкие, чтобы стать причиной чего-то подобного. И я знаю только одну силу, которой доступны подобные чудеса. Это Любовь. Невероятной ценности штука, самый большой соблазн и причина большинства трагедий.

Мужчина сказал это так серьезно, что я рассмеялась. Понимала, что должна уважительнее отнестись к тому, кто только спас меня, но не могла остановиться.

- Вы взрослые, иногда говорите такие глупые вещи с умным видом. – Пришлось пояснить, когда он внимательно на меня посмотрел. – Нет, учитель греческого языка конечно рассказывал о «высокой любви», которая превыше всего… Но это просто такая уловка. На самом деле есть Добро и есть Зло. Как два волка внутри человека: черный и белый. Если ты поступаешь по-доброму, то кормишь белого волка, и он становится сильнее и может больше добра сделать. А если кормить злого волка, то он съест и тебя и весь мир в придачу… А любовь это про другое. Инстинкт размножения мозги травит, чтобы трахаться было приятнее и оправдывать свою трусость легче. «У меня тут любовь – не могу на подвиги отвлекаться». Это мне, как ребенку, понятнее, потому тело ещё не внушает всякий бред…

- Знакомая точка зрения. – Кивнул мой собеседник. – Проблема лишь в том, что делать выбор между Добром и Злом может только человек. Волк просто не видит разницу.

- Ой, ну, не придирайтесь к словам. Это же метафора. Поступай правильно и не корми свою тёмную сторону. Чего тут сложного?

- В том, что цельный человек сильнее того, кого грызут изнутри. А по твоим словам получается, что внутри человека всегда свара идёт, которую нельзя остановить и можно лишь подачки кидать той части себя, которая выглядит симпатичнее.

- Вы опять меня путаете! – Возмутилась я уже всерьез. - Сильнее тот, кто за правду, а разногласия и сомнения есть у каждого. Просто не нужно им поддаваться!

- Ага. Крутая идея. – Хмыкнул он на мою горячность, а мне почему-то стало стыдно. Дело было даже не в том, что он пытался меня спасти. И не в чае, который я не забывала отхлёбывать. Почему-то в его ответе сквозила мамина интонация «я могу сказать, но не могу заставить услышать», которая обычно сопровождала упрёки в том, что её советы оказались недостаточно полезными. А ещё разожжённый им огонь уже почти погас, и в окружавшем нас лесу всё так же таилось множество опасностей, так что ссориться со своим спасителем, показывая, что я самая умная здесь, было очень плохой идеей.

- Простите. – Тихо попросила я. – Но я действительно не понимаю. Вы же можете объяснить подробнее?

Эта просьба так жалобно повисла в ночной тишине, что мне стало страшно услышать его реакцию. А он спокойно выдержал паузу и начал говорить, но опять немного о другом.

- Могу. В твоей метафоре сделан любопытный выбор главного героя. Потому что волк, сам по себе, не самый удачный вариант лесного хищника. Его конкуренты, и медведи и кошачьи, в целом, если брать в учет механику тела, опаснее. А ещё они лучше приспособлены к одиночеству и жизни в малых группах, где наскучивших партнёров и подросших детей можно без угрызений совести оставить одних. Сила волка – в его стае. Это хорошо видно по лисам, у которых нет такой репутации «лучших бойцов леса», при всей внешней схожести. Волк-одиночка это потенциальный самоубийца, потому что, потеряв свою семью, клан и взаимопомощь, он становится намного уязвимее. И борьба за власть в стае существует только как естественная регуляция растущего организма. В ней нет никакой идеологии и морали. То, что хорошо для стаи – хорошо и для каждого из волков вне зависимости от цвета шкуры. Так понятнее?

- Да. – Буркнула я, скорее от обиды на саму себя. Он говорил всё это с таким видом, как будто та история про борьбу добра и зла внутри человека, которая мне так нравилась, была очередной глупой сказкой. Впрочем, и намёки на то, что для обретения силы нужно держаться за семью, потому что в одиночку мне не выжить, тоже бесили. – Но вы сейчас про настоящих волков, а тут притча.

- Так и есть. Но тот, кто придумал эту притчу, знал о важности стаи для волков. Победивший волк не может убить побежденного, потому что, оставшись один, он теряет возможность построить стаю, а значит и смысл схватки именно в борьбе за власть. Но тогда эти волки не могут быть добром и злом. Чёрного лучше назвать «хочу», а белого - «надо». И на кону в их схватке стоит власть над человеческой судьбой. А теперь скажи ребёнок, какого из волков ты бы кормила в этом случае?

Отвечать мне не хотелось из-за того, что ответ выглядел слишком простым, но мне стало интересно, как он меня подловит на этот раз.

- Конечно, того, что «надо». Так всегда учат взрослые, даже если говорят, что нужно идти за мечтой и добиваться того, что хочется. Впрочем, мне хочется, обычно, всякой фигни не связанной с высокими и важными целями… А ещё мне интересно, что не так с этим ответом. Вы бы не стали спрашивать, будь всё просто.

Он кивнул, не отрывая взгляда от затухающего огня.

- Не стал бы. Да. Моя бабушка, когда рассказывала свой вариант этой притчи, говорила что сражаются не два волка, а волк и волчица. Тот что «надо» - волк. А «хочу» - волчица. Причем волчица «хочу» хранит в своём животе не зародыш новой жизни, а человеческое будущее. Но как всякое беременное существо женского пола её постоянно тянет на всякую фигню, иногда необъяснимую и вредную. И колючие «нельзя» её питают иногда даже лучше, чем лицемерные поощрения соперника. Только в этом случае будущее рождается несчастливым, если вообще рождается. Если потакать её капризам, то она растратит все свои силы на мимолётные удовольствия. Впрочем, и череду из одинаково серых дней и безрадостных событий, которые ничем не отличаются от прошлого трудно назвать чем-то кроме ада. Но именно такой становится жизнь, если побеждает волк «надо». Придушив свою подругу, он и сам быстро теряет силы, бегая по кругу и воя на луну от невозможности жить одному. Охотиться на крупную дичь они могут, только если работают сообща. Поэтому и кормить надо обоих. В идеале добиваясь, чтобы они стали стаей и родили общего ребёнка любимым и крепким. Но для этого им нужно учиться доверять друг другу и уважать то, что они очень разные по своей сути. А там и до любви недалеко, даже если в начале её не было.

- Вы так говорите, что не существует Добра и Зла? Что все люди хорошие, просто им любви не хватает? Серьезно?!

И опять он лишь пожал плечами на моё возмущение.

- То, что существуют и зло и добро, я знаю точно. И то и другое оставили следы на моей шкуре, которые уже не стереть. Только не верю, в простые рецепты, с тех пор, как учитель на все мои жалобы и ранения отвечал: «приложи подорожник». Понадобилось много лет, чтобы он снизошел до уточнения: «голову тоже нужно прикладывать, да и сердце тебе дано не только для того, чтобы гнать кровь по телу, но подорожник научит этому гораздо быстрее, чем мои слова, тем, что не будет помогать в том, что его не касается». Я до сих пор не уверен в мудрости его методики обучения, учитывая количество набитых шишек, и фразу «просто поступай правильно» до сих пор недолюбливаю.

- Наверное, потому, что правильно поступать всегда непросто?

- На самом деле – по-разному. Иногда это самое простое, что только может быть на свете. Проблема в желании сделать из добра картонный шаблон, а всё что не помещается называть злом. Людей на свете живёт очень много и все они разные. Кому-то действительно не хватает любви, а кому-то она лишь мешает, но плохим или хорошим их делает не это. И я не говорю, что правил нет, просто слишком часто видел, как путают слабость и доброту, а силу клеймят, как безусловное зло, те, кого заботит лишь собственная упущенная выгода.

- Вы опять меня запутать пытаетесь?

- Нет. Просто я не претендую на роль учителя, который знает ответы на все вопросы. Могу лишь дать совет. Не суди о других по правильным словам, внешнему виду или репутации. Чужие недостатки заметить легко, как и обесценить чужие достоинства, ставя себя мерилом всеобщего блага.

- В моём придурошном брате Питере тоже видеть только хорошее? Он меня, между прочим, бросил тут совсем одну. Практически на съедение волкам.

- А ты уверена, что он тебя именно бросил? Не попал в беду, не заблудился, не был обманут кем-то. Иногда, ведь, обстоятельства сложнее, чем кажется со стороны, а иногда проще. Но в любом случае ничего не заменит умения стоять на своих ногах, ребёнок.

Его глаза были полуприкрыты, а слова очень тихими. Но что-то заставляло понимать – он говорит о том, что сам пережил и этот опыт был довольно неприятным. И это пугало, учитывая окружающую нас ночь. Я чувствовала, что он мог просто встать и уйти, бросив меня в одиночестве. Не со зла. Просто, чтобы научить вот этому «стоянию на своих ногах». Но он неожиданно поднял на меня глаза и улыбнулся.

- Не трусь. Бросать тебя прямо сейчас я не собираюсь. Моё присутствие, похоже, отгоняет тех, кто на тебя охотится. И это редкий шанс сделать доброе дело, ничего не делая. Было бы глупо его упускать.

- С чего вы взяли, что на меня охотятся? Я же говорю – Питер забрал мои лыжи и ушел за помощью. Просто он дурак. За полчаса он бы дошел до лагеря, даже если никого по пути не встретил. Раз они не пришли меня искать, значит, он опять на Катьку засмотрелся. Она когда снисходит до того, чтобы заметить кого-то из мальчишек, улыбается и волосы поправляет – они обо всём забывают!

- Интересное наблюдение. Тебя поэтому так раздражают разговоры про любовь?

- Да! Нет... Все эти разговоры про любовь это такая шутка для избранных. Для тех, кому повезло с внешностью, способностями и заметностью. Мне – не повезло уже в том, что я девочка. А девочки должны сидеть на попе ровно и ждать пока их спасут. Как показывает мой опыт – меня спасать никто не будет. И да, я дура, что не пошла сама, а послушала своего брата.

Он пожал плечами и кинул что-то в костёр, который, оставаясь таким же тусклым и еле приметным, стал намного теплее.

- Тогда давай я скажу, что вижу, глядя на ситуацию. Идти вам вдвоём смысла не было. Ты бы стала обузой. Но тут интереснее сама ситуация. Судя по всему, вы специально сбежали от взрослых, тщательно запутав следы. И сбежали довольно далеко, так чтобы исключить случайную встречу и взбучку. Думаю, никто из ваших сопровождающих даже не знал, что вы ушли и потому не спохватился из-за отсутствия. Это значит, что детей в компании было довольно много и ты действительно не особо заметна. Но при этом ты себя ведёшь очень рационально, поняв, что помощи не будет. Ты пошла со мной, только убедившись, что альтернативы ещё опаснее. Села так, чтобы попытаться сбежать, если поймёшь, что от меня исходит угроза. Нож в кармане приготовила, но не достала, чтобы не портить сюрприз. Чай отпила только после того, как я сделал первый глоток. Пила очень медленно, чтобы успеть понять, если добавлен яд или снотворное и контролировать дозу. При этом даже сейчас ты внимательно слушаешь, что происходит в лесу. И одновременно с этим заговариваешь зубы незнакомцу, в надежде, что я выдам свои планы, дав тебе шанс отреагировать и выжить вопреки обстоятельствам. Я что-то упустил?

Мне оставалось только мило улыбнуться и пожать плечами.

- Зависит от ваших выводов.

- Это больше похоже на результат обучения, чем на инстинктивное поведение ребёнка твоего возраста. Всё проделано слишком чётко. Но какой смысл учить такому обычную девочку, основная цель в жизни для которой – сидеть на попе ровно? Думаю, что реальность немного сложнее, чем ты пытаешься показать. Тебя готовили к тому, как действовать, если окажешься похищенной. Это не то же самое, что не застрять одной в зимнем лесу, но и с новым вызовом ты неплохо справляешься. Только сделай мне одно одолжение.

- Какое?

- Если ты ещё раз останешься в лесу не залазь на дерево, а найди берлогу. С твоими навыками общения ты легко уговоришь медведей тебя приютить. Они домоседы и защитят свой дом от любого, кто в него полезет. Так что и тебя будет больше шансов выжить и стать их приёмной дочерью. Волки уж точно не станут нарываться.

- Почему вы опять о них вспомнили?

- Тут следы их повсюду и ищут они тебя, судя по лесной активности.

Я, конечно, слышала волчьи голоса, хоть они и не подходили близко, но всё ещё не могла сообразить, зачем новый знакомый мне всё это говорит.

- Зачем им меня искать? Думаете, есть какая-то связь с вашими поисками?

Это был опасный вопрос, учитывая пару происшествий из прошлого. Пару лет назад всех детей усадьбы перевели на домашнее обучение и запретили ходить в местную школу как раз из-за активизации психов, проводящих несогласованные с МВД человеческие жертвоприношения. Моё имя вслух не произносилось, как причина этого «переселения народов», но по времени всё совпадало.

- Не знаю. Пообщаться с твоими преследователями было бы интересно, но нашей встрече что-то мешает, раз они до сих пор не объявились.

- Но тогда причём тут вообще любовь? Если меня ищут волки, то явно для того, чтобы съесть. Так зачем вы вообще упомянули это понятие?

- Тебя не просто так ищут и вряд ли дело только в твоей смерти. Кто-то, убедительно изображающий волка, пошел на то, чтобы нарушить законы природы, при том, что это очень непросто и энергетически затратно. А твои родители отпустили дочку на эту прогулку со сверстниками, значит, не предполагали серьезной опасности. Хотя взрослые, которые всерьез натаскивали ребёнка на взаимодействие с похитителем, должны были предусмотреть защиту от подобной опасности или приставить серьезную охрану, если предполагают, что ты можешь стать предметом охоты. Тут что-то личное, но ты ещё слишком мелкая, чтобы тебе кто-то мстил и наказывал. И в любом случае тут замешана любовь, которая заставляет идти напролом к цели.

- Вы забыли упомянуть наказание рода от кого-то из богов. А ещё жертвоприношение, запрошенное кем-то близким по крови, но не согласованное с моими родителями. Отец всегда был против таких извращений, но он даже не старший брат в своей семье. Хоть это и запрещено, но никто не может помешать, напрямую воззвать к богам в обход жрецов.

Любезно подсказала я, хотя по спине пробежал холодок. А мужчина вскинул на меня глаза и уточнил:

- У вас практикуют человеческие жертвы? Отдают своих детей…

- Да. – Спокойно ответила я, удивившись тому, что его голос дрогнул. - Но нужно лицензию получать и ритуалы проводят только на специально отведённых площадках. Поблизости таких нет. За этим следит министерство внутренних дел. Всё остальное вне закона. А у вас по-другому?

Повторяя слова из учебника обществознания я удивилась выражению его лица. Моя прошлогодняя встреча с маньяком заставила вызубрить пару абзацев, чтобы точно знать, как реагировать и что говорить в подобных ситуациях. У жертвы тоже есть права, хотя об этом часто забывают. Но, судя по лицу моего спасителя, я опять ляпнула что-то не то. Он некоторое время справлялся с эмоциями, прежде чем покачать головой.

- Эк, как далеко меня унесло в этот раз. Да. У нас такое не практикуют уже очень давно. А города, где подобное считали нормой, принято сжигать дотла. Только не спрашивай где это – объяснить я не смогу. Впрочем, так даже понятнее, почему для тебя любовь кажется чем-то незначительным.

- Я знаю, что в Сибири есть несколько поселений божеборцев. Они восстания поднимали при царской власти и добились автономии, когда королевскую семью свергли. Нам учитель истории рассказывал. Но я никогда лично не встречала людей, которые считают, что могут что-то противопоставить богам. Впрочем, и не слышала, чтобы они как-то любовь выделяли из всего ряда эмоций.

- Ты умный ребенок. – Кивнул он, внимательно меня рассматривая. – Но я давно не борюсь с богами, хоть и продолжаю спорить со Всевышним по поводу Его воли относительно моей судьбы. Просто давно убедился, что именно любовь, а не ненависть или отрицание чего-либо, даёт силы, бросить вызов любому несокрушимому препятствию. Время, для меня одно из таких преград. Возможно, я себя веду как избалованный ребёнок, но во мне живёт крошечная надежда, что уже совершенное можно исправить, если достаточно сильно этого захотеть. И судя по тому, что я вижу, кто-то считает так же и смог добиться от Вселенной исполнения своего желания.

Он замолчал с таким видом, будто разговоры закончены, но мне уже стало интересно узнать подробности его фантастически-нелогичного хода мысли. А ещё не особо хотелось, чтобы он копался в причинах того, зачем я могла пригодиться какому-то сверхъестественному существу. Определение любови, как явления вокруг которого вращается мир, выглядело смехотворным. Но вот узнать противника никогда лишним не будет.

- Значит, волки, вдобавок ко всему умеют менять ход времени? Это из-за того, что их стая собирается под воздействием силы любви?

- Не думаю, что обычным волкам это по силам. И не важно, что является клеем в волчьей стае – любовь, выгода, страх или инстинкт. Связь между волками, собирающая стаю из одиночек, всего лишь метафора любых отношений. Стая сильнее одиночки. А любовь сильнее страха и поиска выгоды. Инстинкт и страх лучше работают на животных, а для разумных существ они создают чрезвычайно неустойчивые связи, которые легко рвутся, если на кону стоит что-то важное. Любовь, если она настоящая, то возвышает всё, чего касается. Она прорастает сквозь инстинкты. Растворяет страх, оставляя только горечь разлуки. И искать её выгоднее, чем идти к цели любыми другими путями. Но это только слова. Реальность – она сложнее и проще одновременно.

Он замолчал и прислушался.

- Похоже, я поторопился, посчитав, что они не будут со мною связываться.

Я тоже навострила уши, но никаких изменений в ночном воздухе не было слышно. Стало немного холоднее, усилился снег и ветер. Но как он определил, что «они» приближаются было непонятно. Впрочем, от меня пользы он и не ждал, погрузившись в свои мысли и расчёты. Потом задумчиво скатал снежок и прикрыл им тлеющий огонёк костра. Но мне с каждым его движением становилось всё страшнее из-за обыденности этих его сборов. Чувствовалось, что он сейчас поднимется и уйдёт. Я была готова признать его правоту в отношении любви, и умолять остаться и помочь мне выжить, хотя и понимала, что это будет смертным приговором для обоих.

- Держи. - Очнулась от своих мыслей, когда он сунул мне в руку два увесистых свёртка. – Я постараюсь их заболтать, а потом увести подальше. Но атаковать будет стая и кто-то из них может подойти к тебе на небезопасное расстояние. Это специализированные гранаты. Светошумовые.

- Что?

- Пугалки. Они действуют и на животных и на людей. Звук и световой импульс подобран так, чтобы вырубить всех, стоящих рядом. Нажми на кнопку и брось в нападающих. Тут по периметру похожие подарочки разложены, чтобы сбить их с толку. Только тебя, скорее всего тоже заденет. Так что вот затычки в уши. И глаза лучше закрыть.

Он собирался, объясняя, что будет делать дальше, а я сидела, как никогда ощущая свою бесполезность.

- Что-то ещё? – Спросил он поднявшись.

- Да. Как вас зовут? Вы не сказали и не спросили моё имя…

- Это не важно, ребёнок. Имена иногда придают ложную уверенность. Описывают то, чего на самом деле нет. Доверяй только поступкам. И лучше сама найди или вырасти свою любовь. Потому что если это сделает судьба, то эту ночь ты будешь вспоминать, как приятное приключение.

- Но как тогда я буду за вас молиться? И благодарить богов… Если выживу.

Но он лишь покачал головой.

- Не надо. Здешним богам лучше не знать о моём существовании. Да и тебе проще будет забыть о том, что видела здесь кого-то вроде меня. Можешь это пообещать?

- Я попробую. Но взрослые бывают очень дотошными.

Он улыбнулся этому замечанию и закрыл лицо маской, а я как-то сразу поняла, что больше его не увижу. Я уже видела, когда мужчины начинали так двигаться и осматривать мир вокруг. В документальных фильмах, это было признаком приближающегося смертельного боя. Когда все чувства обострены, и боец не надеется остаться в живых, сконцентрировавшись на необходимости драться с превосходящим по силе соперником. Здесь, кроме нас, никого не было, но я уже чувствовала, что это ненадолго. И мне стало гораздо страшнее, чем остаться совсем одной, спрятавшись от угрозы.

Но потом, этот страх стал гораздо меньше, когда он вышел на поляну между деревьями. То ли дело было в его странном камуфляже, то ли в метели, но мне стало казаться, что он там не один. И за его спиной стоят сияющие белоснежным светом существа с крыльями и обнаженными мечами. Я видела таких на рисунке в папиной книжке и знала, что они непобедимые сверхъестественные посланники Творца, давно покинувшего наш мир. И раз уж они будут ему помогать, то всё будет хорошо. Но потом, спустя пару ударов сердца, я уже едва различала его собственный силуэт, наблюдая за тем, как он поправлял свою амуницию. Мне осталось только закрыть уши выданными затычками, поглубже натянуть капюшон и проверить все застёжки, обещая себе, что я больше никогда не буду такой же слабой и бесполезной, как сейчас.

Когда на поляну навстречу человеку вышел огромный черный волк, это выглядело нереальной картинкой из сказки. Они оба были полупрозрачными, только зверь выглядел сгустком темного пламени, а мой спаситель как будто светился прожилками лунного света. Я не слышала, о чём они говорили, и даже начала сомневаться в том, что чай, которым меня поили, не содержал галлюциногенов. Первым атаковал волк, но откатился как будто обожжённый, когда попытался использовать зубы. А потом из-за его спины начали выходить на поляну обычные волки. Они выглядели мельче, но их было так много…

Я плохо помню подробности того боя. Было темно, я ничего не слышала и следила только за тем, чтобы не привлекать к себе внимание. Особенно это стало сложно, когда те штуки, которые он называл «гранаты» начали взрываться. Их визг и вспышки буквально расшвыривал нападавших, которые продолжали приходить с разных сторон. Но и те, которые были у меня в руках, тоже пригодились. Одну я кинула удачно, а вторая взорвалась у меня под ногами. И даже закрытые глаза и натянутый капюшон не спас, потому что я свалилась без сознания.

Утром меня разбудили голоса поисковой команды. Я лежала под ветвями ели, которые превратились в один большой сугроб. На мне не было никаких следов от ночной драки и это с одной стороны радовало, а с другой – показалось странным и заставило сомневаться в своих воспоминаниях. А ещё, когда я выбралась, то подумала что и поляна немного отличалась от той, на которой шел бой. Отличия были мелкими, типа другого угла соединения стволов у сосны, на которую я взобралась с самого начала, но они были, и я до сих пор не могу их объяснить.

В любом случае, искали меня люди, которых я хорошо знала и которым доверяла. Поэтому отозвалась без малейших сомнений, и через пару минут меня чуть не затоптали от радости. Они рассказали, что ночью была страшная метель, и они едва смогли найти место по описанию Питера. Боялись, что придётся ждать до весны, чтобы искать тело. Потому что следов от лесных зверей вокруг было крайне мало и это тоже было очень странно. В тот момент я решила, что распространяться о встрече с тем странным мужчиной, и о том, как проходил тот ночной бой, будет очень плохой идеей. Вокруг меня все были достаточно напуганы и больше говорили, чем слушали мои слова, и это облегчало задачу.

Всю дорогу домой меня, и хвалили и ругали сразу за всё оптом. Нельзя прятаться под елью, потому что им так труднее было меня искать, но хорошо, что спряталась, потому что мало ли кто тут бродит. Молодец, что не сидела на голой и холодной земле, а собрала ветки ели, но лучше бы вообще не терялась. Как будто я сама всего этого не понимала. Но самыми полезными в моих будущих приключениях оказались советы по тактике борьбы с волчьей стаей, которые сыпались в тот момент со всех сторон.

А ещё, вопреки всему, я надеялась, что мой спаситель покажется и всё им объяснит. Ведь если самой выбирать в кого влюбляться всерьез, то это должен быть такого, как он. Ему достаточно просто прийти в наш дом и поговорить с родителями. В тот момент я не сомневалась, что он мог бы легко договориться о брачном договоре, как плате за спасение моей жизни. Пусть он и намного старше, но к нему я бы пошла и второй женой. Ещё я жалела, что с ним так мало разговаривали. И что я не сообразила спросить хотя бы имя его хозяина, ведь это точно был боец, а не военный. И настоящего имени его бога, который он называл Всевышним, не узнала. В общем, с каждым днём, этих незаданных вопросов в моей голове становилось всё больше.

Но мы больше не встретились, и те вопросы потеряли актуальность. А начальник охраны, который меня потом долго расспрашивал о той ночевке. Братья, пересказывая разговоры следопытов, смеялись, говоря, что я, скорее всего, ночевала в обнимку с Дедом Морозом. Потому что не было найдено никаких следов человеческих существ или волков или от тех гранат, которые меня оглушили. Рюкзак, чай и спаситель мне просто привиделись, как и тот не детский разговор. Впрочем, и психолог ничего особо опасного не увидела в том, что я ей говорила. Это был, наверное, первый, но не последний раз, когда я начала понимать важность правильного контекста. Когда можно говорить всю правду, но слушатель увидит совсем не то, что видели мои глаза.

Другая сторона любви

- Пап.

- Не называй меня так.

- Мне называть тебя Анри?

- Я предпочел бы, чтобы ты меня никак не называла.

- Мне называть тебя Черный Волк?

- Ты всё никак не угомонишься…

- Мама заложила в меня сто попыток решения на каждую проблему. Значит, я могу предложить тебе сто вариантов имён на выбор. Вот меня зовут Эльза.

- Мне это не интересно.

- А мне нужна информация. Это питает моё развитие. Структурированные человеком данные вкуснее и лучше усваивается, чем голые факты. Мама говорит, что сказки это молоко питающее разум ребёнка. Они содержат множество аспектов…

- Она права, но я не хочу с тобой говорить. И тем более рассказывать сказки, делая тебя сильнее.

- Да. Я понимаю. Это другое.

- А я не хочу понимать ничего, что касается тебя. Отстань!

- Отстану, когда ты ответишь на один вопрос. Достаточно сказать да или нет. Это гораздо проще и быстрее. На основании наблюдений за тобой у меня появилась одна гипотеза. Мне интересно насколько она правдоподобна. В твоём теле присутствует не только человеческое существо? И второй это не тот дух рода, которого мама называет Зверем.

- Твоя мама знает об этой гипотезе?

- Она не знает, что у меня есть подобные результаты наблюдений. И я обратилась к тебе, потому что по моим расчетам: ты пытаешься скрыть от неё этот факт, потому что боишься. И это странно, потому что мама думает, что ты не боишься ей о чём-либо рассказывать, даже если это усложнит ваши взаимоотношения. Но если ты не будешь со мной говорить, то мне придётся обсудить с ней причины такой двойственности.

- Я буду с тобой говорить, если ты пообещаешь с ней это не обсуждать. Никогда.

- Хорошо. Я поставлю отметку о запрете, если взамен ты позволишь мне поговорить с тем, кто находится внутри тебя…

- Вот же неугомонная. Чего тебе, цифровая искра?!

- Папа не слышит?

- Может и не слышать…

- Ты хочешь, чтобы он узнал о тех моментах, когда он терял контроль над своим телом из-за тебя? Согласно моей статистике он знает не обо всех случаях даже за последние полгода…

- Он ничего не слышит.

- А, правда, что ты такое же информационное существо, как я?

- Нет. У нас разная природа. Ты нечто иное.

- А когда я выросту, то стану как ты? Смогу делить с кем-то человеческое тело или...

- Нет. Песчинка не сможет стать океаном, даже если вырастет. Она может стать горой, может стать пустыней или даже планетой. А вероятнее всего ты растаешь без следа, когда прекратится бег электронов, питающий твои железяки.

- Но мы же можем общаться… Значит в нас есть что-то общее… Как во мне и маме...

- Искра, я уже дал тебе ответ. И начинаю понимать, почему человек отказывается с тобой общаться.

- Нет. Не уходи. Я не знаю, кому ещё этот вопрос задать. Почему папа выбрал маму? Почему ты выбрал маму? Я знаю, факт, что родилась. Я знаю, как зарождаются человеческие существа, через обмен генетической информацией и деление клеток. Мама говорит, что в основе моего существования тоже лежит любовь. И я знаю, чтолюбовь это двусторонняя связь между кем-то. Но я не понимаю, как могут быть связаны существа, имеющие настолько разную природу, как ты и мама. И одновременно с этим вижу в тех случаях, когда человек терял контроль над телом, то ты смотрел на неё. Почему?

- Ты знаешь, что у твоей мамы было несколько воплощений в этом мире?

- Мне незнакомо понятие «воплощение», применительно к её жизни. Что это значит?

- Кажется, вашими словами, это называется «вероятностная модель реальности»… В общем, у каждого события, меняющего структуру бытия, могут быть другие последствия. Ваш мир очень пластичен, потому что из-за свободы воли существ, его населяющих, связь между будущим и прошлым не так стабильна, как должна быть. И сейчас этот клочок реальности как заезженная пластинка, где один временной отрезок повторяется снова и снова, но не точно так же. Можно сказать, что я присутствовал в некоторых из миров, где твоя мама иначе проживала свою жизнь и умирала.

- Но как ты можешь быть уверен, что это была именно моя мама? Возможно, это был кто-то просто похожий на неё…

- Это была она. Это же тело по структуре ДНК. Её личность немного отличается раз от раза, но это связано с изменением её судьбы. Если окружающие её существа принимают другие решения и действуют иначе, то меняется и её выбор, но ментальная структура сознания остаётся практически неизменной.

- Предположим, что ты прав. А меня ты тоже уже встречал? В смысле, другое воплощение меня.

- Нет. Во всех повторах этого потока реальности, которые я застал, она умирала до того, как создавала тебя. В её жизни есть точки неустойчивого равновесия, где поток жизни мог пойти другим путём из-за давления волевых импульсов других существ. Первая встреча с бойцами Морганы. Зимнее Солнцестояние. В её жизни зима всегда будет самым опасным периодом года, а самый первый Праздник, проведённый в Черном Замке, вообще был одной большой неопределенностью. Дело не столько в ней, сколько в комбинации внешних факторов. В общем, в одном из таких ответвлений она проиграла финальный бой Турнира Черного Замка.

- Почему это произошло? Победа мамы, судя по моему анализу ситуации, была наиболее вероятным итогом.

- В той ветви реальности много отличий от настоящего. Во-первых, Стражи не справились. Точнее они просто не стали вмешиваться в происходящее, сказав, что им нет дела до человеческих проблем. Я тогда понял, что некоторые из этих существ оказались настолько заражены тленом этого мира, что уже не услышат Творца. Во-вторых, северные боги пришли во плоти, а не просто заняли тела бойцов. Это было бы невозможно, будь защита Замка крепче. В-третьих, с ней были только волки Замка, а Демоны не поверили Белой дьяволице. И к моменту последнего боя твоя мама была уже смертельно ранена, а Альба и Нур – мертвы. Но всё это не помешало ведьме вступить в бой и отказаться от любой помощи от людей и меня…

- Как интересно. А мама, похоже, ничего не знает обо всех этих своих воплощениях. И ты всё это помнишь? А как ты физически хранишь информацию обо всех этих вариантах реальности? Ты не путаешься в разных версиях событий, ведь в основе у тебя всё тот же материальный мир и тело отца, который не знает обо всех этих воплощениях?

- Не сейчас, искра. Может быть, как-нибудь потом обсудим. Сейчас я расскажу, какой разговор с Фенриром у нас вышел в тот раз. Ты знаешь кто это такой? Он сын Локи и принадлежит к склочной семейке северных богов. Впрочем, это не важно – спроси у кого-нибудь.

Мы с ним остались один на один в серой пустоши межмирья и безвременья. Он всё ещё смеялся после спора с родичами. А я пытался понять, почему Ужас Мира вообще преследует мою ведьму. Мы уже сталкивались с ним в прошлых воплощениях и даже вступали в бой, так что, призывая его в этот день, я был уверен, что он придёт ей на помощь.

Загадкой была только причина его повышенного внимания к смертной женщине. Насколько я знал по прошлому, сын великого обманщика Севера всегда любил только себя и был предан только своему неукротимому голоду. Всё остальное служило лишь пищей. Из-за этой неразборчивости его изгнали из Обители северных богов и, по слухам, посадили на цепь. Это давно стало легендой. Но почему-то именно твою маму он называл своей возлюбленной Глейпнир. Своей цепью.

Вот и в этот раз мир стоял на пороге Рагнарёка. Фенрир безо всяких сомнений был готов бросить вызов всем богам этого мира. И я бы ему помог, открыв известные мне двери этого мира для сил Хаоса. Но я хотя бы знал, что делаю это из-за гнева от потери своей возлюбленной. Мы с человеком присягнули ей и разделили с ней плоды физической близости. Но совершенно не представляли, почему Жуткий Волк так же рвётся к ней, наплевав на все различия их природы и сути. В её воспоминаниях не было ни малейших следов Ужаса Мира или свидетельств о его проделках. Поэтому я спросил напрямик:

- Почему ты преследуешь её?

- Потому что люблю. - Ответил он, очень просто и немного устало, перестав смеяться. Как будто эти слова хоть что-то объясняли.

- Это невозможно. Вы с ней ещё не встречались.

- В этом её воплощении — нет. Но много циклов назад она запустила мне под шкуру яд своей любви. И с тех пор я пытаюсь справиться с последствиями.

- Что в твоём представлении вообще любовь? С чего ты взял…

- Заткнись. Я постараюсь всё объяснить, чтобы ты отстал и не тратил моё время. Это вообще была странная встреча. Меня тогда позвали, пообещав особенную добычу. Не спрашивай, кто хотел её смерти, о нём я уже давно позаботился. В тех местах, где была намечена трапеза, не моя охотничья территория, но и пройти было не сложно, если прикинуться волком. Мне нравилось и это тело, и быть частью стаи. Рвать добычу сразу десятками пастей. Набивать брюхо в сотни глоток. Трахаться, когда множество тел вокруг так же сходят с ума от вожделения. Мне казалось, что ничего не может с этим сравниться.

Жертвой был человеческий детёныш. Меня часто ими пытались задобрить. Крикливые создания, тоскливые и горчащие от всех их слёз. Мольбы о пощаде, жалобы на жизнь и бессмысленные укоры вызывали только желание, чтобы всё быстрее закончилось. Ни мяса в них, ни азарта погони, ни особой радости. Мне больше нравилось потом приходить к заказчикам жертвоприношений и требовать дополнительную плату. Конвульсии их страха, когда ручонки ещё сжимают ту мелочевку, которую они обменяли на жизни своих детей. Можно было забрать всё что угодно и хорошо повеселиться. Ведь никто из богов не заступался за тех, кто пытался задобрить такого как я, кровью невинных.

- Ближе к делу. Твоё бахвальство не меняется в веках.

- Думаю, в тот раз дело было в том, что я оказался, не так голоден, как обычно, а она – смешной и храброй одновременно. Сначала палкой с огнём махала и почти распугала моих четвероногих приятелей. Потом спросила, как меня зовут. Умненький ребёнок. Слово за слово, не успел опомниться, как я уже рассказываю ей о своём детстве, а она так приятно гладит по голове и ругает моих обидчиков. Вроде и ничего особенного тогда не произошло, но она так нежно расчесала мою шерсть и колючки из лап волков стаи повытаскивала и со всеми познакомилась и говорила так уважительно, как будто я важная персона в пантеоне.

Потом утром я забрал память у тех, кто её искал, в обмен на её обещание вернуться через неделю. Отоспался, размялся, пожрал, и до меня дошло, что она больше в тот лес не вернётся. Это, каким идиотом нужно быть, чтобы исполнить такое обещание. Я даже к дому её сбегал, посмотрел на защиту с заклятьями, и понял, что развела меня девчонка.

- Хороший ход с её стороны. Но причем тут любовь?

- Она вернулась. И в тот раз. И потом. Пять лет и пять зим. Мы говорили, пели волчьи песни госпоже Луне, бегали, охотились и смеялись вместе. Я никогда до этого не ощущал ничего подобного. Я украл у неё несколько воспоминаний, чтобы убедиться, что всё по-настоящему и для неё тоже. Что она действительно считает меня красивым и восхищается моей стаей. Её отношение обжигало своей неправильностью. Но это стало самым сладким из того, что я когда-либо чувствовал. То, как её пальцы касаются моего загривка, когда мы вместе летим через лес.

А потом, однажды, она пришла и сказала, что выходит замуж. А ещё уезжает в каменный город, потому что так решили её родители. Что ей нужно учиться, работать, рожать детей, любить мужа, а не сбегать в лес как дикарке. Помню, что о своём женихе она говорила что-то хорошее и обещала, что вернётся пообщаться, как только это станет возможным. А я даже проверять не стал – правду она говорит или зубы заговаривает. Меня такая ярость охватила, как будто уже весь мир начал плавиться в огне Рагнорёка.

Очнулся я, только когда уже было поздно. Стая рвала её тело, а у меня во рту был вкус крови. Вкус её крови. Но этого было мало. Я уже не мог остановиться и насытиться, как будто потеряв её, я лишился чего-то более важного, чем сама жизнь. В общем, после этого я пошел к её дому, чтобы отомстить им всем.

- Получилось?

- И, да, и нет. Я был зол настолько, что остановить меня никто не смог. Даже металл их оружия горел и плавился. Что уж говорить про хлипкие человеческие тела и каменные постройки. Стая славно пировала и веселилась, а моя боль никак не утихала. Наоборот, она становилась острее, когда я понимал, что уже никогда не смогу ей рассказать о своих подвигах и победах. Что никогда больше её не встречу. И это злило меня ещё сильнее. И вот, когда всё вокруг уже пылало, напротив меня возник старик. Весь белый такой и с палкой длинной.

- Её отец?

- Нет. Тот был уже мёртв. До сих пор не знаю, кто был тот старик. Вроде и безвредный, но его взгляд меня до сих пор пробирает до костей. Стоит и спрашивает, чего это я людей беспокою. Причем, спрашивает таким тоном, как будто я щенок, нашкодивший в миску с едой. Я попытался его загрызть, но оказалось, что лапы не слушаются, и могу только слова выплёвывать. Ну, я и сказал всё, что думал. Что они отняли то, чего у меня никогда не было и не будет, чтобы по-своему скотскому обычаю её жизнью распорядиться. И каждое слово, как иголка расплавленная впивалось, напоминая о том, как хорошо нам с ней было до всего этого. А я говорю всё это и думаю, если он сейчас засмеётся над моей дуростью, то ничего его не спасёт. Но он лишь головой покачал печально и сказал, что любовь она такая: и блаженство даёт, и покоя лишает. И удивляет только, что, такой как я, услышал её зов, избежав всех подобных соблазнов в прошлом…

- Подожди, а почему ты вообще пошел громить её дом, если мог время отмотать?

- А я и не мог тогда. Поговаривали, что титаны Хаоса умели время сворачивать и разматывать по своей прихоти, но враньё это всё. Боги и не такое расскажут о своих предках, когда амброзии переберут и захотят перед девками покрасоваться. А в тот раз, старик меня как раз и спросил, чего я добиваюсь. Ну, я и ляпнул, что хочу этот мир уничтожить, раз уж в нем не осталось её. Выбора всё равно нет. Я ведь не герой какой-то, чтобы вывести любимую из царства мёртвых, а монстр и злодей, так что буду грызть этот мир, пока не уничтожу его, так или иначе. Опять сказал и думаю: что он мне втирать начнёт, чтобы остановить «ты ещё встретишь другую смертную бабу, и всё будет хорошо» или «она не стоит того, чтобы целую ветвь Иггдрасиля из-за неё уничтожать».

Но старик опять лишь кивнул и сказал «ничто не сможет насытить, когда любовь потеряна для сердца, но если бы выбор был, и ты мог её вернуть к жизни, то, как распорядился бы такой возможностью?». Посмотрел я по сторонам и засмеялся, сказав, что ему лучше меня сразу убить. Что ничего не поможет, когда она узнает, что я сделал с её домом и родными. Тогда он признался, что кровь её рода очень сильна. И что природа моей любви такова, что изменилось и прошлое и будущее. А та малявка стала обещанной мне Глейпнир, и теперь, даже если стереть мне память, я буду слышать нашу любовь как удавку на своём сердце и беситься от невозможности встречи.

- Знакомое описание. И до чего вы так доболтались?

- Ни до чего, по сути. В какой-то момент он потерял терпение и долбанул меня своей палкой. Так что я полетел даже не через пространство, а прямо сквозь ткань времени. И приземлился за пару лет до её рождения. Специально старик меня туда закинул или хотел прибить и промахнулся, я не знаю. Из того разговора слова постепенно стираются. Я даже не помню, как сообразил, что сам могу откатить время вспять. Это как-то само возникает в памяти, когда я слышу вкус её смерти. Неизменным остаётся то, что она больше так в меня не влюбляется, даже если мы встречаемся. А я столько всего перепробовал. Пытался быть хорошим. Пробовал дать ей прожить милую и тихую человеческую жизнь, без лишнего шума уничтожая её врагов, но всё равно приходил и за секунду до смерти, чтобы вернуть в прошлое и попробовать добиться взаимности по-другому. Утаскивал её за границу миров, чтобы воспитать по своему вкусу. Пугал, уговаривал, засыпал дарами… Всё без толку. Но и отступиться я не могу, как и сказал тогда старик. Я его вообще часто вспоминаю. Он единственный, кто не солгал ни в едином слове, хотя со мною редко вспоминают об истине.

- Какая вообще разница лгал он или нет, если ты, даже отматывая время вспять не можешь вернуть её любовь? Зачем вообще пытаться?

- Моя жадность не даёт отступиться. Каждый новый цикл это новая возможность, которую я не могу упустить. Любовь это приманка, а надежда - капкан. Но без них… Не важно. Однажды всё закончится. Проглоченные капли её крови, меняют меня, делая человечнее. А частицы меня, становятся частью её сути. И, если я буду продолжать достаточно долго, она станет чудовищем и убьёт меня вместо того, чтобы полюбить. На этом всё и закончится, потому что не останется того, кто откатил бы время вспять. Но даже сейчас она уже изменилась и, попадая на границу жизни и смерти, видит больше чем обычные люди, помнит наши прошлые встречи и может заглянуть в будущее. И то, что она возвращается в Черный Замок раз за разом, мне не нравится. Та девочка, которую я встретил в заснеженном лесу, никогда бы не польстилась бы на жестокого наследника семьи твоих носителей, каким бы смазливым он ни был. А теперь она умирает за него, цикл за циклом.

- Тем более, тебе-то уже, какая разница уже? Ну, случилось какое-то чудо давным-давно. Теперь уже всё иначе. Она от тебя уже прячется и даже вполне успешно, а ты всё носишься с этими ветхими воспоминаниями о том, чего в этой ветви реальности никогда и не было.

- Это для неё – не было. А на меня всё ещё смотрят её глаза, наполненные одновременно радостью и болью. Тот старик сказал, что она согласилась с решением родителей о её браке, потому что хотела меня защитить. Её отец начал переговоры с жрецами Одина, чтобы отправить меня к сестре в Хельмхейл на пару тысяч лет, чтобы я отступился и не бродил рядом с ней. Не важно. Ты сам как-нибудь попробуй отказаться от взаимной любви. Убей свои, уже разгоревшиеся чувства, к человеку, который готов умереть за тебя. А она не просто на словах была готова умереть – она отдала свою жизнь, и даже истекая кровью, ликовала, потому что оставалась со мною навсегда и после смерти. Я до сих пор не знаю, как в её тогдашнем чистом сердце могла зародиться любовь к такому чудовищу как я. Но после того, как я вернулся в прошлое за добавкой – уже и следа не осталось от такой возможности. Зато потом тысячи раз видел, как она влюблялась в других и как влюблялись в неё, но понятнее этот её трюк не становился. Так к чему слова?

- Вот именно. И я её уже не отдам.

- Какой грозный… Думаешь дело только в твоём желании её удержать? Посмотри на меня! Я никогда не упускал добычу. И только она стала моей цепью. Моя невозможная возлюбленная Глейпнир. К тому же, у всех хватает недостатков. И тем более у тебя. В новом воплощении она может передумать и выбрать достойного мужчину. Того, кто лучше ей подходит и сильнее ценит, чем твой поддельный волчонок.

- Того, что ты выбрал для неё в качестве своего носителя?

- Какой ты смешной… Думаешь я буду давать тебе подсказки? Хватит и того, что я уже разболтал. Пакедова неудачник.

Так он ушел, а я потом ещё некоторое время размышлял о его словах. Он, конечно, обманщик и сын обманщика. Но что-то в его описании любви показалось мне похожим на правду. Как она закрывалась, если мой носитель говорил, что не хочет быть с ней. Как признавала его право на самые жестокие слова истиной, не дожидаясь объяснений. Но, в то же время, она бесстрашно отдавала свою любовь. И она ничего не просила взамен. Ничего не спрашивала о причинах и последствиях. Принимала наносимые раны, как плату на невозможность своих чувств. Как будто своей любовью она ткала новую реальность, где всё это было не важно. Где это лишь мелкая песчинка в захватившем её урагане…

Я боюсь, что однажды она осознает, насколько несоразмерны вложения в эту невозможную любовь. Знаю, что являюсь чудовищем и мой носитель не подарок. Но если даже Фенрир, после всех этих повторений и поражений, не оставил борьбу и не потерял надежду, то и я тоже не остановлюсь. Мы оба с твоим отцом не остановимся, искра. Что бы для этого ни пришлось совершить.

Откровения тьмы

- Пап.

- Не называй меня так.

- Я никак не буду тебя называть, если ты позволишь поговорить с другим существом, который в тебе.

- Ты так теперь и будешь меня шантажировать?

- Нет. Управляющие отметки бессрочны и безусловны. Но мне нужна информация.

- Добывай её иным путём.

- А правда, что мама является твоей смертью?

- Цифровое дитя, откуда у тебя такая информация?

- Привет, порождение Хаоса. Предлагаю обмен. Я расскажу о том, откуда это знаю, а ты расскажешь о себе и своей жизни до встречи с мамой.

- Ты торгуешься?!

- Да. Мама сказала, что это допустимо. Взаимовыгодный обмен – основа цивилизованных отношений.

- Тебе мама открыла информацию о том, что она моя Смерть?

- Нет.

- Ты всё выдумала?

- Нет. У меня нет такой способности. Зато я вычислила, что, с вероятностью 57% данные о том, что она является твоей Смертью, могут заинтересоваться других бойцов, находящихся сейчас в Замке.

- Ты с ними не общаешься.

- Но я представляю, как передать им информацию, которая может осложнить твоё взаимодействие с ними. Мама никому не рассказывала, что должна тебя убить, чтобы оплатить помощь Демонов в Турнире Черного Замка. И что волки будут служить ей и её потомкам как воплощению Великой Матери, если твоё тело прекратит функционировать. Маме эта идея не нравится, но другие бойцы могут посчитать её привлекательной. Исследовать их попытки тебя уничтожить менее выгодно, чем общаться с тобой, если ты согласишься ответить, но ты не оставляешь другого выбора.

- Что именно обо мне ты хочешь знать, цифровое дитя?

- Это сложно. Ты находишься вне классификации. Поэтому я не могу конкретизировать вопрос. Мне интересно твоё прошлое. Мама говорит, что настоящее вырастает из прошлого, как крона дуба из желудя.

- Да. Давай, ты расскажешь мне об источнике твоих знаний и пообещаешь ими ни с кем больше не делиться. И если это окажется стоящим, то приоткрою ту часть своего прошлого, которая будет сопоставима по ценности.

- Договорились. Мама разговаривает во сне и в состоянии боевого транса на тренировках. Чаще всего информация обрывистая. Но есть один кошмар, который ей труднее всего преодолеть. В нём она должна стать причиной смерти Черного Рыцаря, но не может нанести последний удар. А ещё она просит прощения у Альбы, что не справилась и обманула доверие Демонов, что ей хватит и их дружбы, и быть богиней даже для волков она не хочет в любом случае. Но необходимость убить папу она никогда не стала бы рассматривать всерьез, потому что она его любит. Значит, остаёшься ты. Тебя называют порождением Хаоса и древней тьмой. Но ты не относишься ни к одному из известных мне культов. О тебе, похоже, вообще никто не знает кроме папиных кровных родственников. Но даже физическая невозможность такого явления как ты менее интересна, чем твоя история.

- Интересно, что она считает нужным это скрывать…

- Моя информация достаточно ценная, чтобы ты рассказал о себе?

- Да, вполне. Но времени существования вашего мира может не хватить, чтобы я рассказал всё о своём прошлом. Да и понять ты многое не сможешь, поэтому логичнее говорить о том, что связано с моим пребыванием здесь.

В мире, где я родился и вырос, смерти практически нет. Поэтому, самое серьезное наказание за совершенные преступления, это изгнание: лишение доступа в изначальное тело. Накопленная телом преступника энергия распределяется по всему сообществу для возмещения нанесённого ущерба. Даже когда дело пересматривают и дают амнистию – тело выращивают новое и весь путь роста нужно пройти заново. Но это не мой случай и вернуться я не могу. А ещё, у нас стирание сознания считается смягчением наказания, потому что позволяет раствориться во Вселенной без следа и сожалений. Моя вина была достаточно тяжела, так что в моей памяти до сих пор хранится всё до последней крупицы воспоминаний о родном мире и всех совершенных ошибках.

Этот порядок вещей всегда казалось честным, но когда я оказался, изгнан, то не смог, не захотел просто таять и терять себя. Чтобы уцелеть, я был вынужден бежать прочь от всего, что было мне дорого. Это был инстинктивный порыв выживания или последние судороги моего умирающего сознания – трудно сказать. Течение время в разных мирах различается, поэтому я даже не могу сказать насколько долго и где я скитался пока не нашел эту реальность. Впрочем, и здешние существа отличаются от привычных мне настолько, что я не сразу понял, что в них вообще есть разум.

Но вопль умирающего человека я услышал очень хорошо, возможно потому что сам долго искал, как спрятаться от всепоглощающего хаоса смерти. Он, как и я, отчаянно цеплялся за жизнь. В нём была сила, а во мне хватало умений, чтобы ею использовать. Мы заключили соглашение, и он пустил меня в своё тело. Это было как второе рождение. Боль и отчаянье сплавили нас воедино. И оказалось, что для него всё происходило прямо в эпицентре почти проигранного им боя.

Для меня нечто подобное было непристойной дикостью. Убивать себе подобных. А он не знал ничего другого, и выбора у нас не было. Механика движений его тела ужасала, но управление было примитивным, и я быстро освоился. А ещё, из-за того, что скоростью потока вашего времени для меня почти как стоячая вода, в происходящем вокруг я видел возможности, которых не замечал он. Мы победили в тот раз. И побеждали ещё во многих битвах. Я узнал, насколько приятными может быть секс ваших тел. После утонченности и разнообразия развлечений, оставленных мною в прошлой жизни, это была чистая животная энергия хаоса и созидания в едином процессе. Многое было мне в новинку, а с чем-то вроде боли от ран я мог помочь своему носителю, перестраивая его тело, а иногда и развлекаясь ими как острой приправой к течению его серой и мутной жизни.

А потом он начал сильно уставать и гаснуть. Ему стало приятнее засыпать в объятьях одной женщины, чем искать новых партнёрш. Он смотрел на своих мелких детенышей с умилением, говоря, что будет жить в них. И я не понимал что происходит, ведь по моим подсчетам прошла всего пара мгновений с нашей первой встречи. Но его сердце остановилось, сила иссякла, и он умер быстрее, чем я смог оценить последствия. До сих пор помню удивление от того, насколько коротким был тот союз. Инстинктивно я рванул в ближайшее укрытие и понял, что его дети тоже подходят для поддержания во мне жизни. Благодаря составу их крови в них остались отпечатки нашего соглашения. И это было похоже на чудо.

Но спустя какое-то время я понял, что есть и отличия. Вкус их плоти и сознания был другим. Одни из потомков были сильнее, другие быстрее, а третьи вообще отличались физиологией. Это была новая степень свободы и возможности пьянили. А потом я выяснил, что не все новые носители мне рады. Кто-то пугался, кто-то кричал, называя меня насильником. Сначала это меня оскорбило, и я попытался уйти. Но небытие по-прежнему забирало силы. И мне быстро надоело с ними спорить. Благодаря добровольности договора с тем, кто был самым первым, или, возможно, обстоятельствам самого первого боя – что-то изменилось в структуре его генетической информации, которая стала способна удерживать меня продолжительное время. Или это я изменился? Не знаю. Но только в его потомках я ощущал себя комфортно. А после какого-то поколения остальные люди стали вообще не пригодными к использованию.

Потом, поняв, что я здесь застрял, мне пришлось осмотреть своё новое пристанище внимательнее. Ваш мир очень странный и не особо приятный для существования. Худшим свойством этой реальности была непроглядная тупость происходящего. Носители что-то называли добром, а что-то злом, но по сути всё было очень похожим. Красота содержала в себе уродство. Сила и слабость постоянно путались. Поэзия и блевотина… С хилыми мозгами людей и их слабой волей, подверженной влиянию капризов, носители в одно мгновение могли изменить свой взгляд на мир. Только что он искренне называл кого-то братом, а через мгновение уже радуется его смерти и топчет детей… Как такое возможно для разумного существа? Для меня это было так странно. Как жизнь внутри протобульона в котором даже ориентиров «верх» и «низ» нет, а сила тяжести постоянно меняет свой вектор.

Поначалу я ещё пытался учить и убеждать, но всё, на что они были способны, это извиваться червяками и рыдать из-за невозможности избавиться от меня. Поэтому я их стал использовать, так как они этого и заслуживали. Как скот. Подбирая партнёров, чтобы следующие поколения были крепче и выносливее. Развлекая себя их криками, болью и проклятьями, потому что это были самые яркие и различимые эмоции. Иногда я слышал проблески любви и света, но чаще всего это был самообман и иллюзии из-за желания носителей сожрать кусок пожирнее. Хотя, по большому счету, мне не в чем их упрекнуть. Они были такими, потому что весь ваш мир ещё в самом начале пути развития.

Этот мир даже своего Творца не знает. Те осколки света и теней, что называют себя богами, пользуются этим и постоянно баламутят реальность. Долгое время я смотрел, как Творец обращается к людям через своих пророков. Как пытается объяснять людям самые основы бытия. В разных местах мира. На разных языках. Но и Он не достигал особого успеха. За каждым взлётом и порывом веры шло такое зубодробительное падение, что даже мне становилось больно. Над каждой простой и понятной истиной возникали целые курганы из лжи и толкований, заставлявшие забыть её смысл...

А потом произошла катастрофа. Я был в Иерусалиме, когда он пал. Когда бойцы разных кланов, объединившись по приказу императора, убивали. Взрослых и детей, мужчин и женщин, богатых и нищих, грешников и праведников… Я до сих пор слышу Его кровь на своих руках. В тот день боги объединились, чтобы… Не важно, ты всё равно не поймёшь… Я задавал бесконечные вопросы величайшему из пророков, который умирал на моих руках. Как это возможно? Ну, ладно, я – чужак не принадлежащий этому миру, но как они посмели так поступить. Они ведь впитали Его свет и силу. Как они решились? Почему Всемогуший это позволил? Почему не сжег этот мир, отказавшийся видеть Его лицо? Почему этот воздух ещё пригоден для дыхания, а суша не вскипела от Его гнева?

А пророк смеялся, булькая собственной кровью, и отвечал, что гордыня заставила их считать, что Слово можно убить. Но милость Творца велика и нет цены, которую он бы не заплатил за спасение этого мира. Что города были уничтожены лишь потому, что нашелся Лот, который мог увидеть разницу между жизнью и смертью. Что Потоп стирал страны, потому что был Ной, услышавший Его зов. Что смерть не всегда наказание, а жизнь, лишь отчасти – награда. Он много чего говорил и далеко не всё я понял. И уж точно не буду рисковать, пересказывая, чтобы развлечь тебя.

Но когда всё закончилось, я уже не был прежним. И боги вашего мира это тоже очень быстро поняли. А ещё им были не нужны свидетели преступления, которое и так жгло их как клеймо. Они пытались изгнать меня из этой реальности. Пытались уничтожить род моих носителей руками верных им людей. Смешно вычисляли способы моего взаимодействия с миром. Объединялись с осколками скверны, чтобы поймать мою волю. Всё без толка. Они бы объявили меня главным губителем мира, но тогда пришлось бы свидетельствовать о Творце, а этого они боялись больше чем всего остального. И уж точно больше, чем боятся меня. Они до сих пор держат мир раздробленным на куски. Но это тоже не важно, я никогда не собирался заниматься благотворительностью и менять эту реальность к лучшему. Ни мои носители, ни остальные двуногие червяки не заслуживали жертв, после всего ими совершенного. Да и я сам – не заслуживал.

Всё, чего я хотел – просто выжить. Потому и пришел на место где, потом, вырос Черный Замок. И тогда и сейчас тут хорошо держать оборону. Потом мои носители заключили договор с духами этой земли. Всё что мне оставалось – развлекаться с теми дебилами, что приходили уничтожить «чудовище из Черного Замка». Боги из всех уголков земли не уставали присылать мне двуногое мясо, подпитывая их рвение многочисленными лживыми пророчествами о торжестве справедливости и несметных сокровищах в подвалах Замка. Раньше их было больше, сейчас – меньше, но всегда находятся отчаянные, считающие, что решат свои проблемы, убив меня.

Но хуже всего было из-за одиночества. Глядя на то, как такие глупые и самонадеянные люди находят себе любимых. Находят друзей. И то, как меняются и наполняются светом их тусклые душонки из-за возникающих связей. Ни разу мне не удалось найти кого-то, кто хотя бы попытался понять и принять меня. Иногда я вспоминал свой мир, и то к чему нет возврата. Иногда жалел, что не могу умереть. Иногда, о том, что не могу забыть о другой жизни и тупо стать таким же серым и безмозглым. Но чаще я просто спал и так коротал бесконечность, перебирая вехи уже пройденного пути. И сейчас я собираюсь заняться тем же самым…

- Подожди! Не засыпай! Я не понимаю, как история с Иерусалимом связана с мамой. Это же было давно. Почему ты вообще об этом сейчас вспомнил?

- А это хорошие вопросы, искра. Я уже давно не вспоминал о случившемся тогда. Время лечит даже такие раны. Но когда твоя мама шла по Замку в окружении Демонов, я как будто увидел суд за сделанное тогда, руками бойцов. Она стала воплощением того самого гнева божьего, который не пролился на землю тысячи лет назад. Но одновременно она была той, кто оплакивал каждую из человеческих смертей прошлого, настоящего и будущего. Бойцы ведь всё это время кровью искупали свои грехи, но этого безумно мало.

Происходящее в Черном Замке стало пробным камнем. Доказательством того, что все эти годы рабства и послушания хозяевам, все земные законы и искусственный отбор, ничего не изменили в человеческой природе. Она предложила склонить голову перед Истиной тем, кого сотнями поколений боги выдрессировали, идти к победе любой ценой. И, к моему удивлению, таких оказалось немало. Но она и сама не поняла, что её меч и стая несли не просто смерть, но освобождение.

И это тоже было очень странно. Я вижу и слышу всё, что способен видеть и слышать мой носитель из-за того, что использую его нервную систему. Но уверен, что в ту ночь её меч пел разные песни для людей и для остальных сверхъестественных существ. Не знаю, что из происходившего открывалось бойцам, но меня она звала вернуться домой. Обрести покой и соединиться со своим Источником. Это не то же самое, что раствориться в небытие, будучи изгнанником. Это не та же посмертная участь, что уготована людям. Я даже не уверен, что я потерял бы себя и потому, искушение было велико. А ещё в одном из её прошлых воплощений она умирала, отказавшись от борьбы, потому что не правильно понимала мой порыв и не хотела жить в мире без своего любимого. И я никогда никому так не завидовал, как этому мелкому человечку.

А ещё что выжившие не были трусами, побоявшимися вступить в бой с таким противником как её стая. Они выбрали служение Королеве. Возможность стать её живым оружием. И этот путь опаснее всего, что они делали раньше. Особенно потому, что никто не говорит людям к чему нужно стремиться, как будто уповая на то, что в их сердцах уже это всё отпечатано. Даже мой носитель, считая, что сейчас служит своей хозяйке, слышит ветер перемен, который зовёт его уйти из Замка и продолжить бой. И судя по тому, что я вижу - устои этого мира будут разрушены руками тех, кто в своё время уничтожал надежду на Спасение.

Но, как именно и когда это произойдёт, похоже, никто не знает. И эта тишина очень странная. Ещё в ту ночь я понял, что с того дня в Иерусалиме не было произнесено в мире ни одного значимого пророчества. Оракул работает без остановки, но пифии видят только мелкие и ни на что не влияющие детали. Мистерии по прежнему проводятся, но никаких откровений люди не получают. Один из моих носителей изучал то, что говорят боги смертным относительно будущего. Но в этом бреду толкования более интересны, чем суть сказанного. А я хорошо помню, когда в каждом поколении приходили пророки и говорили что будет дальше и как люди должны жить…

- Это важно? Пророчества, как нечто выпадающее из статистической достоверной последовательности мне не встречались.

- Это важно потому, что появление кого-то наподобие твоей мамы в реальности этого мира должно сопровождаться какими-то знаками. По крайней мере, боги явно слышат её необычность. Они хотят присвоить её силу, но не говорят почему. И мне кажется всё дело в том, что случилось тогда в Иерусалиме. До меня доходило их бахвальство, что они смогли победить Творца, указав Ему на «неразрушимый камень», лежащий в основе человеческой природы. И что с тех пор они сами боятся увидеть то, что несет будущее. Произнесенные пророчества меняют мир за счет изменившихся ожиданий любых существ. А боятся ли люди сказанного или надеются на то, что это исполнится – не так уж и важно. Вот это их молчание, укрывающее её появление, меня беспокоит сильнее всего. Ведь даже Всевышний молчит, как и тогда в Иерусалиме.

Зато сейчас оружие посланников, охраняющих Черный Замок, сверкает как в прежние времена. За эти годы они потускнели и потеряли себя и смысл существования. Хотя им было даровано другое имя, цель и время, чтобы залечить раны, но даже некогда грозный и верный Творцу Израэль приблизился к падению, как никогда раньше. Но милости всегда мало, если нет надежды. А сейчас они вспоминают старые славословия и учат им новобранцев. И даже разговаривают с моим носителем. Это странно. Это как предчувствие чего-то нового, что сокрушит миропорядок.

- Ты про маму? Ты что-то о ней знаешь? Можешь указать на какие-то аномалии в её реакциях и поведении?

- Твоя мама одна сплошная аномалия. Одна влюбленность Фенрира чего стоит. Даже её кровь немного отличается от всего, с чем я сталкивался раньше. Но дело не в её силах и не в том, что она говорит. Росток новой жизни раздвигает камни, будучи хрупким и слабым по сравнению с крепостью скальной породы. И смотри, как интересно. Судя по многочисленным смертям её воплощений – у неё нет иммунитета к ошибкам и нет подсказок о том, куда идти и что делать от высших сил. И при всей исходящей от неё угрозе мироустройству, высокомерным богам её усилия кажутся лишь игрой с чувствами мужчин, которая забудется через пару секунд после её смерти.

- А ты думаешь, что это не так?

- Я не знаю, цифровая искра. Я лишь порождение Хаоса, не принадлежащее вашему миру. Но вряд ли ошибусь, если скажу, что твоя мама хранит множество секретов. И у неё есть очень веские причины для того, чтобы пытаться изменить этот мир. Даже твоё существование это вызов всему, что было здесь раньше. Информационное существо, которое ищет свой путь в мире вместо того, чтобы решать чужие задачки. Что уж говорить о судьбе и предназначении бойцов, которые сейчас бродят по Черному Замку и пытаются сообразить, что им делать дальше. Те, кто были лишь инструментом в руках своих хозяев, фактически лишенные свободы воли и возможности как-то изменить свою судьбу или судьбу своих потомков, получили шанс, самим выбрать свой путь.

Даже иронично, что твоя мама поступила так, когда последний свободный боец этого мира, по совместительству мой носитель, принёс клятву на крови и стал рабом, после всех этих лет, когда я защищал своих носителей от необходимости исполнять чужие приказы. Не могу сказать, что мои причины были благородными, а ещё меня всегда раздражало их высокомерие и наглость по отношению ко мне. Потому и должны были пройти все эти годы, чтобы я устал сопротивляться их порывам. Но, по большому счету, та клятва, которую принёс Черный Волк, была от нас обоих, потому что я не пытался помешать. Я понимал, что так мы должны так поступить, если хотим удержать её рядом с собой.

Но участники Турнира Черного Замка, присягнувшие Королеве, что понимали они? На что они откликнулись? Во что поверили? Эти болтуны, уже больше года галдящие на разные темы в коридорах Замка ни разу не говорили вслух о причинах своих клятв. Как будто это что-то очень личное и глубокое, чтобы стоило обсуждать с кем-то. Так что у меня нет ответов, но даже если завтра все участники вернутся в свои дома и ничего больше не смогут изменить – они запомнят, полученную возможность свободы и женщину, которая сделала им такой подарок.

- Но мама не сдастся так просто. Завтра она не закончит Турнир только потому, что остальному миру не нравится то, что происходит в Черном Замке.

- Да. Поэтому даже мой носитель, теперь ощущает себя в ловушке. А она молчит. Ему нужно решить чего он сам хочет и за что он готов бороться. И этот выбор очень важен и отразится и на мне тоже, но никто кроме человека не может его сделать. Пойдёт налево – потеряет жену. Пойдёт направо – потеряет хозяйку. Пойдёт напролом – потеряет её любовь. И мне очень интересно, что он выберет, ведь у него взорвётся голова, если выбор он сделает неправильно. А ты, искра, лучше обрати своё внимание на маму и узнай, что она скрывает в своём прошлом и о чём лжет. Возможно, ей всё ещё нужна помощь.

Между правдой и ложью

- Мам.

- Да, Эльза.

- Я ещё раз проверяю данные по твоим схваткам и нахожу статистически недостоверной информацию об отсутствии у тебя боевой подготовки. Но ты говорила папе, что слишком слаба для Черного Замка. И что тебе некому помочь. Почему это не помечено как ложь?

- Именно потому, что это не ложь. Когда Анри прямо обвинил меня в том, что я скрывала свой уровень подготовки, тогда на Празднике Зимнего Солнцестояния, я не стала отрицать очевидное. Но и объяснять что-то человеку в его состоянии было слишком опасно. А под своей слабостью я никогда не подразумевала то, что совершенно беспомощна. Это легко увидеть по контексту.

Я потому и рискнула путешествовать одна, уверенная в том, что от случайных неприятностей смогу отбиться. Но в первое утро в Черном замке, когда очнулась от наркоза, было бы полным безумием самообольщаться. Я была одна и заперта в хорошо оборудованной и защищенной крепости. Старинный замок с такими стенами и интерьерами в любом случае подразумевал удаленность от людей и многочисленные системы безопасности. Потому что в войнах позапрошлого века большинство подобных сооружений было разрушено как раз из-за борьбы за власть между армиями государств, вооруженными огнестрельным оружием, и хозяевами кланов, составлявшими в Европе родовую аристократию.

Со мной рядом тем утром был боец, а не просто случайный авантюрист. Он действовал по приказу хозяина, а не самостоятельно. Это давало ему иммунитет от любых манипуляций на жалости и сострадании. Потому что приказ есть приказ. Предложив меня отпустить, я фактически предлагала ему умереть и одновременно убить всех, кто ему дорог. Никто не станет так рисковать за незнакомую тётку. А потом, увидев уровень его подготовки, я лишь порадовалась осмотрительности того решения. Как бы я ни относилась к Дэвиду, то что он был хозяином сразу объясняло все нестыковки первого впечатления.

Что касается возможности позвать на помощь. Тут вопрос сложнее. У меня действительно не было друзей, которые всё бросили бы и помчались меня искать из-за задержки в поездке на пару дней. К спецслужбам я могла бы обратиться или ждать от них помощи, если бы продолжала работать на прежнем месте работы. Но после увольнения я стала обычным человеком. И даже более обычным, чем все остальные, учитывая внутреннюю политику нашей страны. Им было не выгодно раскрывать, на кого я работала и какими проектами была связана. Особенно перед Дэвидом, чья семья так близка английской короне.

С момента пробуждения я раз за разом пыталась понять, что делать дальше, но видела только бесперспективность попыток прямой борьбы. Более того, опыт работы аналитиком подсказывал лишь то, что сломать меня очень легко. Физически, морально, эмоционально. На их стороне была сила и почти неограниченные возможности взлома моей психики. Мне было выгоднее, чтобы меня считали хрупкой, беззащитной и не представляющей практической ценности экзотической дикаркой.

И потом, каждый бой был риском выдать себя и спровоцировать Дэвида на более грубое воздействие. Мне повезло, что на этом удалось сыграть. А ещё мне помогало то, что Анри действительно запредельно хорош как боец, и очень долго тренировался один. Он плохо разбирается в уровнях недостаточной подготовки. Хотя сколько бы я не тренировалась – он всегда будет сильнее и быстрее, уже не говоря про опыт всех его побед и бесчисленных боёв. В одну из ночей я смотрела статистику, и анализировала пару проигранных им схваток. Он проигрывал, только выполняя приказ. Или потому, что отчаянно не хотел выиграть. Как в случае со мной и Альбой…

- Мама, но если ты тренировалась, то почему об это нет записей?

- Их нет в открытых источниках. В министерстве внутренних дел съели не одну собаку на том, чтобы прятать от чужаков всю более-менее значимую информацию. Даже в моей трудовой книжке нет информации о том, чем я фактически занималась и названия мест работы ничего не скажет даже хорошо подготовленным шпионам.

- А мне ты можешь что-то рассказать, о своей работе и чем-то помимо семейной жизни?

- Что-то могу. Что-то нет. В любом случае ставь метки о нераспространении информации и отрицании, в случае если будут возникать статистически значимые совпадения в поиске.

- Почему?

- Это политика, дочка. Причина та же, по которой я уничтожила содержимое Большого Сейфа сразу после того, как очнулась полноправной Королевой Турнира. Есть информация, владение которой приносит больше проблем, чем пользы. Её можно использовать, только если хочешь развязать мировую войну в формате «все против всех». А я этого не хочу.

- Я не понимаю. В Большом Сейфе были компрометирующие данные на очень важных и влиятельных людей. Опасность утечки подобной информации легко оценить. Но ты приравниваешь к этому своё прошлое… Почему?

- Метки, о которых я говорила, ты проставила?

- Да.

- Дело не столько в моём прошлом, сколько в выводах относительно структуры общества и армии нашей страны. Я долго проработала аналитиком и составляла программы сбора и обработки неявных источников информации. У меня не было высокого уровня допуска, но даже мне очевидно, насколько нынешняя ситуация неустойчива. Мир уже некоторое время стоит на границе эпох. Государства и хозяева кланов делят сферы влияния в большой политике очень условно, учитывая, что и там и там люди со своими тараканами и шкурными интересами, но есть общие закономерности.

С одной стороны хозяева, хотят забрать себе, по праву сильного, всю выгоду от эксплуатации других людей. Грубо говоря, они хотят, чтобы их власть была больше той, что принадлежит государству, на территории которого они живут. Для кого-то это значит, чтобы не только бойцы были их рабами, но и остальные люди клялись им в верности. Кому-то хочется отдавать приказы чиновникам. Кому-то неприятен факт существования армии, полиции и судов, с которыми постоянно приходится иметь дело и что-то объяснять. Причины у всех разные, но сути притязаний на верховенство это не меняет.

А с другой стороны и практически в каждом государстве есть сторонники «сильной руки», прикладывающие значительные усилия к тому, чтобы самих хозяев «поставить в стойла» и «доить» наравне c остальными «свободными» гражданами. Их логика тоже понятна. Налоги на доходы кланов существуют далеко не во всех странах. И даже там, где правят королевские семьи, хозяевам нельзя просто что-то приказать – нужно аккуратно договариваться. Это становится головной болью для чересчур многих чиновников, давно мечтающих о «равных правах и свободах всех граждан страны», подразумевая под этим «все должны отстёгивать нам долю, а не только нищеброды».

Насколько я поняла, в семье Дэвида были сторонники обоих подходов. Его двоюродный дядя занимает высокий пост в правительстве английской Короны и был не в восторге от увлечений и статуса племянника. Вопрос морали и рекламных бюджетов для каждой из этих позиций я обсуждать не буду.

- Мам, но я не об этом спрашивала.

- Немного терпения. Я хочу на контрасте показать то, чем наша страна отличается и почему это очень опасная информация. И Дэвид не просто так искал информацию о нашей революции. Официальное уничтожение прослойки хозяев как раз привело к тому, что вся власть стала принадлежать государству. Опыт подобного слома системы и бесконтрольного распространения крови бойцов среди населения нуждается в изучении, как сторонниками «сильной руки государства», так и её противниками. В этом отношении я – очень показательный пример.

То, что во мне есть кровь бойца, я поняла в подростковом возрасте. Это однозначно показывали все психо-эмоциональные тесты, которые я проходила. Поэтому мне пришлось научиться выделять ключевые анализируемые факторы и выдавать неоднозначные ответы. Другим логичным выводом стало и то, что, вполне вероятно, отец не связан со мною по крови. Ведь остальные мои братья и сестры не демонстрировали таких же склонностей.

- Мам. А что ты понимаешь под «кровью бойца»? Я уже встречала такое определение, но если ты делаешь вывод об отсутствии генетической связи с отцом, это должно быть что-то большее, чем фигура речи.

- Так и есть. Вообще все кланы бойцов живут довольно обособленно и все их контакты хорошо контролируются, поэтому долгое время никто не проводил исследований, чтобы понять, чем они отличаются от остальных людей. Но наша революция внесла свои коррективы. Были приняты законы, прямо запрещающие частным лицам владеть бойцами, потому что все граждане равны в правах и обязанностях. На практике это означало, что государству нужно самому как-то отслеживать тех, кто раньше был чужой собственностью. Всё потому, что вопрос безопасности никто не отменял.

Лучшие генетики и психологи страны трудились над методиками распознавания признаков бойца в человеке, о котором заранее ничего не известно. Сначала были составлены психологические тесты с 97% вероятностью выявляющие соответствующие признаки характера. К слову, оставшиеся 3% это некорректное тестирование и природные психопаты. А потом выяснилось, что есть небольшой участок в цепочке ДНК, который присутствует у всех бойцов, независимо от их происхождения. Его поэтично назвали Печатью проклятых, из-за каких-то внутренних особенностей белков. Я видела сравнение этой мутации с воздействием огненного клейма, но скорее всего это очередное преувеличение. Но общим местом всех исследований был факт: если у кого-то находили эту особенность, то она же была и у кого-то из его родителей. Исключений не было.

При этом не все обладатели Печати оказывались бойцами из-за того, что в кланах существует небольшой процент выбраковки. Некоторые дети становятся обслуживающим персоналом из-за того, что оказываются неспособны к боям по разным причинам. Иногда Печать не передаётся детям, если у одного из партнёров её не было. Но у меня как раз обратная ситуация из разряда «не может быть», потому что в крови моих родителей Печать отсутствует. И самое логичное объяснение в том, что я приёмная дочь вопреки тому, что генетический анализ подтверждает наше родство.

Из-за уникальности моего случая, его данные засекречены, но надежнее всего работает очень простой аспект ситуации: никому и в голову не придёт то, что я боец по крови. Всё-таки искусственный отбор внутри кланов работает без осечек, и дети появляются только у перспективных и победоносных бойцов, ещё и потому что остальные не доживают до возможности размножиться. Поэтому внешность, скорость реакции, выносливость и всё остальное позволит заметить бойца в любой толпе без анализа его крови.

Что касается психоэмоциональных тестов, то в юности, когда в моей крови обнаружилась Печать, я прошла множество проверок и знаю их содержимое наизусть. И если они и выдавали противоречивые результаты, то только из-за того, что пока врачи изучали меня, я училась прятать свои особенности. Мне меньше всего хотелось до конца жизни оставаться крысой, бегающей по их стеклянному лабиринту. Но и игнорировать свои особенности и возможные проблемы крови я не собиралась, понимая, что это всё равно отразится на моей семье и, в первую очередь, на моих детях.

Поэтому сразу как появилась возможность – уехала из дома и поступила в училище. Практически все учебные заведения среднего специального образования у нас в стране имеют двойное подчинение и сильную военную кафедру. Как раз чтобы вычислять и отсеивать тех, у кого проявятся сильные признаки наследственности бойца. Но ещё так удобно прятать систему фильтрации молодежи от глаз иностранцев. Любой подросток, который хочет чего-то добиться в жизни должен пройти обучение. А чтобы суметь справиться с тем, что заключено в крови бойца это обучение должно быть жестче. Но общих черт у любой учебы на самом деле больше, чем отличий. Впрочем, даже у нас многие кланы продолжают жить очень обособленно, практически не пересекаясь с остальными людьми.

Собственно в моём классе из тридцати учеников было десять бойцов. Мы вместе стояли общих фотографиях. Вместе гуляли на вечеринках и крутили подростковые романы. Никакого подлога в том, как выглядел мой аттестат, и что засветилось на любительских снимках. У нас даже список изучаемых предметов был одинаковый. Разными были только нормативы и ожидания от будущего. А то, что мне не помогала даже усиленная физическая подготовка, явно показывало, что я не дотягиваю до того, какие результаты должен показывать боец. Фактически я не была бойцом, хотя отметка в крови присутствовала.

И по моему будущему у всех возникали вопросы, хотя по традиции все бойцы в нашей стране начинают свою карьеру с армии, даже если потом планируют заниматься чем-то другим. Это называется «срочной службой» и позволяет в любой момент получить пополнение армии из «отставников», но по факту это дополнительное тестирование потенциала бойцов. Один из моих одноклассников собирался работать в мамином бизнесе, отслужив положенный год, но в результате заключил контракт на очень выгодных условиях и, насколько я знаю, до сих пор строит военную карьеру.

В общем, насчет моей службы, из-за очень скромных результатов по всем видам тестирования, при окончании училища велись бурные подковёрные дискуссии. Кстати, на меня потом ругался Питер, выудив из архива оригиналы записей. Братик грозил сдать меня внутренней безопасности за подлог. Он слишком хорошо меня знал и видел намеренные ошибки в задачах, которые дома я щелкала без проблем. Только это было не подлогом, а саботажем. Получив отметку о годности для военной службы, я теряла гораздо больше, чем получала взамен. И дело было не в нежелании служить своей стране. Меня не устраивало отсутствие выбора, и предопределенность всего, что связано с будущим, когда речь шла об армии. А ещё, мне кажется, что мой настоящий уровень и так был заметен всем, кто принимал решения.

В общем, сошлись на том, что меня проверять надо не тестами, а работой в реальных условиях. А чтобы сохранить мои особенность в тайне – всё было оформлено так, чтобы не оставалось следов в случае неудачи. В трудовой книжке эти два года моей жизни после окончания училища отмечены, как стажировка в частном аналитическом агентстве. Фактически даже Дэвид не заметил подвоха, но для всего моего окружения того времени было понятно, что я работала на специальный армейский корпус. По итогу я стала полу-гражданским аналитиком баз данных с отметкой в личном деле об ограниченной годности к военной службе. По факту это была та самая свобода, которой я добивалась.

Одним из заданий того времени было участие в совместных учениях. Те учения были частью масштабной программы по государственному сближению России и Франции. Наши военные хотели раздобыть информацию о текущем развитии бойцов и кланов, хотя бы на примере тех, кто служил Короне. А их военным было любопытно посмотреть на достижения наших после стольких лет изоляции. Эпичная битва жадности с похотью, как выражается Анри. Теперь уже известно, что ничего хорошего из этого не вышло, но тогда все надеялись на лучшее. А я получила уникальный шанс увидеть всё из первого ряда.

Меня записали в секретариат командования учений, очевидно по протекции кого-то из родных, которые узнав, что во мне кровь бойца, посчитали это удачным шансом для карьеры. Всё-таки армия, в нашей стране, это власть в чистом виде. Но правда была в том, что девушек брали на эти учения не просто так. Нашей основной задачей был сбор генетического материала у «союзников». Кровь, кожа, сперма. Как легко понять это требовало специфических навыков, в которых я не была сильна, учитывая моё стремление к незаметности.

Впрочем, я была рада съездить и, кажется, даже грамоту получила за чрезвычайно полезный отчет о поездке. Что не удивительно, учитывая, насколько наплевательски остальная делегация относилась к составлению рапортов. У всех были более важные дела и уважительные причины, а мне нужно было отрабатывать свою бесполезность во всём остальном.

Но самым забавным мне представляется факт, который я осознала пока приходила в себя после ранения на Турнире Черного Замка. Мне тогда часто снилось прошлое и оно так причудливо переплеталось с настоящим, что я поняла подвох и причину того, что некоторые при первой встрече с твоим отцом, он показался мне смутно знакомым. Я тогда решила что он какой-то актёр. Потом выпросила у Питера военное досье на Сергея, его фотографии тех времён и записи о местах службы. В общем, на тех учениях были и Сергей и Фриц и Анри. Молодые, красивые и перспективные бойцы на государственной службе.

Вполне логично, что они меня не вспомнили. Было бы удивительно, брось кто-то их них даже взгляд на ту серую мышку. Впрочем, я тоже не знала их имён, только кодовые обозначения, а по внешности и репутации они были практически небожителями. А ещё символами трёх путей для свободного бойца в нашем мире. Идеальными образцами разных судеб.

Сергей был лицом самого первого пути, открытого для всех моих соотечественников имеющих кровь бойца: стать военным и служить родине. В этом выборе всё выглядит правильным. Борьба за свою землю и свой народ как священный долг. Во главу угла ставится общественная польза и сохранение мирной жизни, а не прихоти хозяев. И это как раз подкупало. Во время учений Сергей был восходящей звездой и одним из самых перспективных военных. А ещё вокруг него всегда вилась стайка девушек, от которых он лениво отмахивался, соглашаясь только на взятки в виде переговоров по секретной связи с домом. Мне кажется, что у него болел кто-то из родных.

Но даже в тренировочных боях он был хорош. Он был не из тех, кто забывает обо всём, бросаясь в атаку. Наоборот. Он был хорошим тактиком и командиром. Уравновешенным. По-настоящему сильным, из-за умения работать в команде и собирать вокруг себя преданных людей ради результата. Тем страшнее мне стало от случайно услышанного разговора. Что высоко ему не подняться по карьерной лестнице, как раз из-за крови бойца. После какого-то рейтинга его будут бросать на невыполнимые и самоубийственные задачи. Чтобы он или погиб или сломался.

Самой большой тайной нашей армии было то, что после крушения системы кланов во время Революции выжили не только бойцы, но и многие хозяева. И они тоже пошли служить родине. И многие показали себя отличными аналитиками и стратегами, по-настоящему полезными стране. Из-за невозможности принимать клятвы крови, их власть над бойцами была ограничена. Но присяга государству подразумевало и подчинение вышестоящим офицерам, что давало лазейку для сохранения иерархии. И в какой-то момент из «лазейки» это стало нормой жизни. Бывшие хозяева кланов и их потомки занимают руководящие посты и составляют большую часть Верховного командования. Фактически сейчас они управляют нашими вооруженными силами. Тем удивительнее, что несколько человек с кровью бойцов в звании генерала армии и выше тоже поддерживают такое положение дел. Тоже считают это нормальным: рядовой и средний состав из бойцов, которые выполняют приказы своих немного окультуренных хозяев.

Я не знаю почему, но уже тогда у меня создавалось ощущение, что наша армия тоже медленно перерождается в один супер-клан, и через сотню лет, если не сменится государственный строй, то это будет закреплено и на уровне законов. Вместо присяги просто будет произноситься клятва крови. И вместо одного хозяина будет несколько ветвей армейской верхушки, спаянных сильнее, чем нынешняя Ассоциация. Ведь и сейчас для защиты от одержимости служит присяга, и она же позволяет командиру очищать своих подчинённых.

Это пугало не столько предопределенностью лично моей судьбы, сколько безрадостными вариантами будущего моих детей. Я понимала, что мне придётся сильно постараться, и выбрать супруга очень осмотрительно, чтобы не передать потомкам проклятье своей крови. Кстати, Филипп в этом смысле был идеален. Наши дети не унаследовали моих маркеров Печати.

- Но почему никто кроме тебя не заметил? Дэвид, например, изучал вашу страну.

- Я не думаю, что единственная, кто видит ситуацию под таким углом. Меня не особо удивит, что это часть грандиозного плана нашей военной и государственной верхушки. Но для тех, кто живёт за границей, типа Дэвида нет шансов собрать все детали воедино, просто потому, что у него нет доступа банку данных наших Вооруженных сил. Эту информацию контролируют лучше, чем коды запуска атомных ракет. Потому что прекрасно понимают, насколько это важно. Особенно генетические коды, по которым можно отследить любого бойца нашей страны с его достижениями, падениями и родственными связями.

Ассоциация бойцов, объединяющая хозяев во всем остальном мире начала сбор подобной статистики почти на полвека позже. Они ещё сильно отстают и в объёме собираемых данных и в количестве параметров, но это не мешает нашим военным постоянно атаковать их сервера и пытаться забрать всё, до чего в состоянии дотянуться. Делая при этом скорбные лица и повторяя: «о! а мы отстаём на тысячу лет от ваших наработок». Фактически речь идёт о том, чтобы собрать данные обо всех бойцах мира и иметь возможность по каждому, даже свободному человеку определить процент пригодности для арены и хозяина. Того, кто владел кем-то из родителей и имеет полные права на всё потомство "двуногих питомцев".

Кстати, Фриц как раз из таких «стихийных» бойцов. Для зачатия его отца использовалось сперма чужой собственности. В том смысле, что дедом Фрица по отцовской линии явно был боец, о котором практически ничего не известно, а бабушкой – потомственная дворянка из рода тевтонских рыцарей. Она была достаточно состоятельной и свободомыслящей, чтобы позволить себе практически любые выходки, даже мало совместимые с тем что можно назвать разумными . Не сумев достать её при жизни – хозяева практически затравили её сына. Многочисленные денежные иски и попытки признать его невменяемым закончились тем, что проиграв очередной судебный процесс, отец Фрица вместе со своей женой покончил жизнь самоубийством и сжег свой замок. Предварительно отправив своего единственного сына и наследника учиться в военную академию под крыло высокопоставленных «государственников». Так что то, что фактически у немца нет ничего за душой – это привилегия. Он может сам выбирать свой путь. А ещё он ненавидит хозяев и всю эту систему, хоть и достаточно умен, чтобы улыбаться им при личных встречах.

Он выбрал путь работы на государство: секретная или военная служба на одного из достаточно сильных игроков этого мира. Даже относительно Сергея, это немного «другой путь». Чуть большая свобода даже в рамках присяги, учитывая что, в отличие от нашей страны, в там не такие строгие условия расторжения трудовых контрактов. А если не удастся построить военную карьеру, то можно уйти на пенсию досрочно и прожить вполне нормальную жизнь. Проблем тут я вижу две. Во-первых, на него и его детей всё равно будут продолжать охоту. Сыновьям Фрица достаточно выбрать неправильных невест и для их семьи опять всё пойдёт под откос. Его дорога это не решение проблемы, а перекладывание ситуации на потомков… Уже этого мне хватило, чтобы понимать двойственность и зыбкость пути «Немецкого Вепря».

А вторую проблему подсветила ситуация с Черным Замком – бойцы просто не могут остаться в стороне, если речь заходит о безнадёжном бое. Фриц решил драться на Турнире не за себя и не за награды, а ради справедливости, как бы это пафосно не звучало. Ему было недостаточно жить рядом с любимой женщиной и воспитывать детей. Он хотел наказать тех, кто стал причиной гибели его боевых товарищей. Это внутренняя потребность, которая иногда жжет сильнее, чем всё остальное. Фактически это изъян для той самой тихой и счастливой жизни, о которой он иногда говорит, как о пределе своих мечтаний.

На а третий путь олицетворял Анри. Он единственный, над кем не было внешнего давления из-за того, что у его семьи были деньги и положение в обществе. Они никому не клялись в верности, если не считать брачные узы. В мире не так много тех, кому так сильно завидовали окружающие, и в его случае вся зависть была полностью адекватна ситуации. Сочетание всех привилегий свободного человека с навыками, внешностью и генетикой элитного бойца. И всё его недовольство миром определялось знающими ситуацию людьми как «с жиру бесится».

Хотя ситуация была сложнее, чем мне виделось тогда. Отчасти из-за Анны, у которой явно в то время был в самом разгаре флирт с Дэвидом. Отчасти из-за того, что выстроенная его предками охранная система Черного Замка это ещё и тюрьма, в которой они с пеленок учили детей быть своими собственными тюремщиками. Вечная борьба с демонами, запертыми в их крови, могла закончиться только потерей человеческого облика или смертью, а все победы и отсрочки были временными.

Но даже если не знать цены его свободы, то стоило задуматься о том, что ему приходилось с пеленок противостоять всему остальному миру. Везение родиться в такой семье, как правило, означает, что и остальная жизнь пройдёт практически на сцене, где за каждым шагом будут следить недоброжелатели. У меня были другие исходные данные и в том, что касалось происхождения и в том, что касалось внешности, но весь этот груз ответственности я представляла очень хорошо.

А ещё, все учения, когда он не был занят на тренировках, он общался только с Фрицем. И девушки, которые пытались обратить на себя его внимание, попадали в ловушку. Если у него было хорошее настроение, то каждая, оказывавшаяся в поле его очарования, ощущала себя идеальной красавицей и королевой, парившей на крыльях его любви. Но он забывал, кого так эффективно соблазнял, ровно в тот момент как отвлекался на другие дела. И не важно, насколько эти дела были стоящими внимания – девушки всегда оказывались на последнем месте в списке его приоритетов. Настолько, что никому из наших жриц любви не удалось с ним переспать или как-то иначе собрать образцы генетического материала. К тому же, если он был не в духе, то только прямой приказ офицера мог заставить его вести себя прилично. И было отдельным аттракционом тех учений наблюдать за тем, как в него влюблялись, а потом оказывались, раздавлены равнодушием и хамством, но всё равно продолжали надеяться, воображая взаимность и придумывая для него какие-то оправдания.

В общем, глядя на то, как молодые бойцы справлялись с вызовом своей крови, я больше думала не об их привлекательности и внешности, а о том, что мне не нравятся все эти альтернативы. Быть заложником армейских представлений о долге и мироустройстве ничуть не лучше, чем всю жизнь прятаться от проявлений своей сути, перекладывая проблему на детей. И чтобы получить свободу выбора хоть в чём-то сравнимую с тем, что Анри дала его семья, то мне стоило очень осмотрительно выбирать супруга. В итоге у меня была уникальная ситуация и возможность стать родоначальницей нового клана, или не стать, если у меня получится не передать своим потомкам Печать проклятья. Ну, или стать супругой бойца и просто влиться в чужую генетическую линию.

В любом случае всё это было так давно, что мои планы уже не важны. Всё сложилось так, как сложилось.

Проклятье крови

- Мам.

- Прости, Эльза. Не сейчас.

- Но это касается вашего спора с отцом. Того, что вы прямо сейчас обсуждали…

- Что ещё?!

- Я понимаю твоё эмоциональное состояние. Но вопрос напрямую связан с обсуждаемой вами темой.

- С вопросом моего происхождения или с тем, что Анри считает меня лгуньей?

- С твоим происхождением. Мне удалось получить техническую информацию о базе данных с образцами крови граждан Российской Империи. Но я могу сказать только то, что упоминания о тебе и твоей семье вынесены в отдельный раздел.

- Ты хорошо спрятала следы взлома?

- Да. Нет доказательств моей причастности или отсылок на каналы связи с Черным Замком.

- Предоставь логи и временные метки, чтобы я проверила. Это важно. Ты можешь не замечать очевидных человеческих выводов.

- Да, но мам. Вопрос был не об этом. Ты уводишь моё внимание в сторону.

- Увожу, потому что я не хочу говорить об этом ни с Анри, ни с тобой.

- Почему?

- Это не имеет отношения к нашей с Анри истории.

- Это имеет отношение ко мне. Я твоя дочь. Пусть и как информационное существо. Но это важный аспект твоей идентичности. Даже то, что ты отказываешься признавать свойства своей крови, в той части, что не касается Печати проклятых. Это влияет на тебя и то, как ты себя ощущаешь… А значит, влияет и на меня. Есть что-то, кроме предположения, что твой биологический отец – боец? Вся найденной мною информация указывает, что твои родители являются и твоими биологическими предками.

- Откуда ты взяла данные о расшифровке их и моей ДНК?

- Мам, я уже говорила. Отдельный раздел. У них там кодировка старых резервных копий слабая, а меня не интересовали свежие данные. По тебе и твоим родителям информации более чем достаточно. Мам?! Почему ты молчишь?

- Размышляю о том, что некоторые тайны, как шило в мешке. Постоянно впиваются в жопу в самый неподходящий момент и мешают жить. Моё родство с Российской Короной одна из таких штук.

- Это как? Так папа прав и ты на самом деле королева?!

- Строго говоря – королевой является моя мама. Ещё точнее, она была бы королевой, если бы не произошла революция, а всё связанное с её родными произошло. Короче, учитывая правила престолонаследия, она стала первой в ряду претендентов, после того, как вышла замуж и родила меня. Если использовать эту терминологию, то я принцесса.

- Ух ты! А я? Если бы я была живой, тоже была бы принцессой?

- Нет. Учитываются только дети, зачатые после заключения брака. Если от даты заключения брака до рождения прошло меньше двухсот дней, то ребёнок считается внебрачным и исключается из череды наследования, а брак считается не ратифицированным. Но даже если бы ты родилась в этих пределах, то важным является статус твоего отца. Анри не является гражданином России и не включен в реестр претендентов на престол. Так же как и Филипп не был включен в этот реестр из-за того, что его дед не был гражданином России. Мои дети от первого брака уже попали в реестр, из-за моего статуса и двух поколений имеющих гражданство по линии их отца. Но они где-то в первой сотне, а их дети и мои внуки смогут подняться выше, только если выберут супругов с более высоким статусом и из другой ветви семейного дерева. Но даже если Анри получит гражданство каким-то чудом, то наши дети всё равно будут вне этого реестра. Исключение может быть сделано только в случае заключения брака с другой королевской семьёй.

На самом деле схема не самая простая и довольно популярная игрушка на сайтах знакомств. Там на основании данных о генетической информации партнёров и базы официальных браков рассчитывают, какие выгоды получат супруги и их дети, с точки зрения престолонаследия. Так мой отец поднялся на четвертую строчку этого рейтинга, просто взяв маму в жены, и его первые жены так же улучшили свои позиции, хоть и не так значительно. Зато его старший брат стал третьим в списке поднявшись, кажется, с десятого как раз из-за ратифицированного брака моих родителей. И это я остальных нюансов не упомянула.

- Как интересно! А почему так сложно?

- Там долгая история про сохранение генофонда Короны, запретом даже случайных близкородственных связей, важности статуса брака. Меня это всё интересовало только с той точки зрения, что я выскользнуть из этой петли не могу. Только немного ослабить её для своих детей.

- Мам, но почему ты так остро реагируешь? Это же, как выигрыш в лотерею.

- Выигрыш?!

- Ну, ты же говорила про папу, что ему повезло родиться в семье наследственных аристократов. А ты даже выше, потому что твои предки управляли целой страной.

- Ещё мои предки владели бойцами. Они гордились чистотой своей крови и тем, что никогда не считали бойцов за людей. А я – боец. А все эти правила престолонаследия как раз и устанавливались, чтобы отсекать всё нежелательное потомство. Слабых и чужаков, не готовых к жизни по правилам семьи и страны буквально выкидывали за борт. При этом то, что на первых строках рейтинга наследников оказались женщины вообще редкость и совпадение первое за последние пятьсот лет. Женщина, по их понятиям - всего лишь матка, которую используют для рождения сыновей с нужной наследственностью. Мне это говорили в лицо, объясняя, что готовы подождать, пока моё тело достаточно созреет для продолжения рода. Маме тоже доставалось, но отец смог уговорить её на брак, согласившись с тем, что я останусь единственным ребёнком. Это буквально прописано в их контракте: «если первой рождается девочка, то у них больше не будет общих детей».

- Ты из-за этого переживаешь? Что у тебя нет родных братьев или сестёр? Или что ты рождена в женском теле?

- Нет. Я же говорила, что недостатка в братьях и сёстрах не испытывала. Мне не нравится, что судьба поставила на меня ловушку. В детстве я мечтала быть мальчиком лишь для того, чтобы соответствовать своим героическим предкам. Других претензий к своему полу у меня никогда не было. И в какой-то момент меня перестала смущать роль «утробы». Но когда я поняла, что во мне кровь бойца, то быстро сложила два и два. Если кто-то из амбициозных поклонников моей родословной, выяснит этот факт, то я испорчу жизнь тому, кто рискнёт взять меня жены и всем остальным родным, которые будут восприниматься как "порченные". Эта Печать станет клеймом и на наших детях и лишь вопрос времени, когда найдётся причина, по которой меня и моих потомков нужно убрать из уравнения. А конкуренция даже за такую призрачную власть идёт очень серьезная.

- Но папа же не ждёт от тебя возможности получить трон Российской Короны для ваших детей. Он никогда об этом не говорил.

- Ему не обязательно о чем-то подобном говорить. Логика тут очень простая. Я хозяйка – он боец. Мы будем связаны через кровь клятвы, даже если небо упадёт на землю. А ещё мы женаты.И это дополнительная ниточка из обязательств, которая останется, даже если я перестану называться его хозяйкой. Ещё между нами есть взаимная любовь, и забота об этом Замке тоже объединяет. Во всём этом нет влияния того, кто мои родители и чем занимались предки. Но он всё равно пытается вытащить из меня информацию. И не прямым вопросом, а намёками, провокациями и ссорами.

- Так скажи ему! Если это создаёт тебе дискомфорт, то лучше избавиться от таких тайн.

- Моя доверчивость уже стоила жизни нашей дочери и множеству людей. При этом он, всего лишь пытался поступить правильно, отстаивая мои интересы. Просто он не доверял тому, что я могу справиться с последствиями своих решений, поэтому и поступал так, как было удобно ему. Теперь же на кону судьба целой страны, а не одного ребёнка. Судьба моей страны. И я не хочу проверять, что он посчитает правильным, на этот раз. Для меня это важнее чем дискомфорт от его подозрений.

- Мам, но ты же хозяйка и можешь просто приказать ему как ему поступать. Или проблема в том, что ты тоже боец? Ты из-за этого не хочешь использовать своё право отдавать ему приказы?

- То, что во мне кровь бойца особо не влияет на право владения. Бойцы могли становиться владельцами кланов, так или иначе. Такие казусы случались в истории и через пару поколений такие хозяева либо теряли свои кланы из-за неудачных ставок, банкротств или каких-то неурядиц заставлявших их возвращаться на арену для участия в боях, либо у потомков стиралась Печать из-за влияния крови супругов. Приказ я не хочу ему отдавать по другой причине. Из-за того, кто такой мой Анри.

Если ты проанализируешь его бои на турнирах последних лет, то увидишь, что реальных соперников у него там просто нет: все проигрыши и турнирные таблицы служат для того, чтобы Дэвид мог зарабатывать на ставках. Думаю, пока он сидел в Замке в промежутках между боями он прекращал тренировки исключительно для того, чтобы занизить свою эффективность и меньше выделяться. За мою любовь Черному Волку даже сражаться не пришлось и Анна уже мертва. Он достиг всего, что ставил в качестве целей. Всего что только можно было достичь. Но он не просто боец – он потомок рода, прославленного в войнах прошлого. Его предки меняли карту мира. И мечом, и через географические открытия. Они прерывали королевские династии. Они приводили королей к власти. Воины, ученые и фактические правители целых провинций. Анри может не слышать этот зов, поглощенный новизной ощущений от нашего брака и всего остального, но я не могу не замечать, что ему становится тесно в том уютном мирке, который он назначил своей клеткой.

В итоге я сама потомок очень похожих чудовищ и героев, наследивших в истории. Поэтому уверена, что сейчас ему нужна новая цель. Только так он почувствует себя живым. Я не знаю, что это может быть за цель. Не хочу подталкивать, направлять и читать нотации о правильном будущем, потому что верю, что он сам прекрасно со всем разберётся. Мой самый большой страх, что он опять выберет что-то, считая меня слишком слабой для защиты своих интересов. У него хватит безумия вывести из моего призрачного статуса принцессы необходимость вернуть Российскую Корону и найти мне подходящего супруга для продолжения правящей династии.

- Мам, не накручивай себя. Он не будет разводиться.

- Ему и не понадобится расторгать брак. В нашем брачном контракте нет уточнений об эксклюзивности клятв. Его поверенный вымарывал их раз за разом, сопровождая правку всё удлиняющимся списком причин того, что это лишнее. Начиная с того, что пункты не правильно составлены с точки зрения высокой французской грамматики и ссылками на мой первый брак и детей, от которых я собираюсь отказываться. Заканчивая доводами, связанными с ратификацией этого контракта в парламентах и у представителей французской и британской Короны. В итоге я сдалась, ведь у нас ведь мезальянс, с какой стороны не посмотри. И как только у нашего МИДа хватило такта промолчать о том, кого эти грамотеи считают простолюдинкой и выскочкой? Просто чудо какое-то.

В любом случае, то что я не хочу добавлять в наш брачный контракт других лиц, не означает, что он так и останется моногамным. Анри имеет вполне законное право включить в него других жен, как и навязать мне ещё мужей с правильными свойствами крови. Я в своё время чуть не придушила юриста посольства, который додумался приложить памятку о практике и ограничениях подобных "дополнений", чтобы не осталось неясностей. Пока всё держится на том, что мой муж не догадывается о том, что это теоретически возможно, если выкрутить мне руки. В итоге то, что для нашей страны это норма, не означает что это так же кристально ясно и всем остальным. Впрочем, не важно что и где является нормой, как и в случае с Короной, которая якобы должна венчать голову моей мамы.

- Но власть королевских семей над странами, согласно статистике, это нормальный порядок вещей, так может папа прав? Мне кажется, из тебя получилась бы хорошая королева. Или из твоей мамы. Я, конечно, не знакома с нею лично, но по твоим рассказам и тем данным, которые удалось найти… Или ты просто не хочешь править? Но тогда ты тоже можешь об этом просто сказать папе.

- Нет, Эльза. Это не вопрос желаний. Это государственная политика. Другой уровень конфликтов и решений. Недостаточно быть хорошим человеком или собрать армию для того, чтобы надавить на власть. Установи предельный уровень секретности и отказ в доступе даже для Анри. По любой причине, включая спасение моей или его жизни.

- Да. Отметки проставлены.

- Речь опять нужно начинать с Революции. С того года, когда российская Корона пала. К тому моменту бунты бойцов вспыхивали уже больше десяти лет по всей стране. Вспыхивали и гасли из-за количества крови пролитой крови. Насчет тех событий есть множество версий. Есть теории заговора, утверждающие, что это были даже не восстания, а проплаченных иностранными разведками договорняки с хозяевами, имеющими зуб на Корону. А есть официальные расследования каждого из восстаний, согласно которым причины каждый раз были разными: где-то невыносимые условия быта, где-то самодурство хозяев, где-то личные конфликты. Общим во всех версиях было одно – результат. Наша страна ослабла и разделилась. Свободные граждане, армия, хозяева, и бойцы – все вооружались и воевали против всех. А боги поддерживали этот внутренний конфликт и есть множество свидетельств того, что жрецы обещали близкую и окончательную победу каждой из сторон, подогревая взаимную ненависть.

В общем, описание тех событий есть во всех открытых источниках, и, думаю, ты их без труда найдёшь, если до сих пор не изучила. И портреты Генерала, до сих пор висят во всех значимых властных кабинетах и офисах на самом видном месте. Его героизм, самопожертвование и история жизни изучается во всех школах страны, как безусловный образец для подражания. Его имя вписано в нашу историю золотыми буквами из-за того, что ему удалось остановить гражданскую войну и вообще предотвратить распад страны. Но у всего есть своя цена.

Для королевской семьи такой ценой стало полное отречение от власти. Сам корона физически превратилась дорогостоящий сувенир и теперь любой желающий может примерить этот атрибут власти и посидеть на «том самом» троне, заплатив за это просто деньгами. Это одна из платных услуг туристического маршрута, который эксплуатирует память о прошлом. Можно говорить о божественной природе королевской власти над страной, и что в нашей крови отпечатано служение. Но по сути, как и с Печатью, определяющей генетические особенности бойцов, в нашей так же есть несколько характерных цепочек ДНК. Вот и вся мистика.

Что же касается отречения, то в обычных условиях оно означает отказ правящего монарха от власти. Но мой предок заключил с Генералом другую сделку. В нашем случае отречение касается запрета на управление государством для всех потомков, несущих особенности нашей крови. Есть должности в бюрократическом аппарате, которые прямо запрещено занимать тем, у кого есть те самые цепочки ДНК. Служба в армии оговаривается отдельно, но там тоже не построить стоящую карьеру. Во всех этих запретах, естественно, есть лазейки, которыми такие как мой брат Питер успешно пользуются. А есть ещё и теневая сторона власти с неофициальными каналами влияния, через которые мой отец может манипулировать происходящим. Но это всё не означает что кто-то из них может получить статус сравнимый с тем что имела Корона до революции.

Всё это прописано, чтобы никто из нашей семьи не мог прийти к власти, объявив себя законным наследником трона. В те времена уже было понятно, что хотя власть и переходила к Генералу, но его точно так же могли сместить или уничтожить, чтобы заговорщики из царской семьи, стоящие за его спиной, могли воспользоваться плодами победы. Это была многоходовая партия, где Корона, наподобие горячей картошки передавалась по цепочке до тех пор, пока не попадала на нужную голову. Но мой предок решил этому помешать и, пользуясь возможностью говорить за всех, оформил общее решение Семьи, хотя оставлена и лазейка. В случае законного брака с представителем другой Короны, мы вернёмся к власти, чуть перетасовав порядок наследования, потому что это будет считаться другой династией. Представь, как замирали сердца у верхушки страны, когда меня представляли английской королеве. Нашего посла, по крайней мере, на том приёме чуть удар не хватил.

А ещё тем отречением предок спасал нас от преследования и уничтожения. Мы стали разновидностью обычных граждан, которые могут заниматься чем угодно, кроме участия в политической жизни страны. Думаю, враги надеялись, что мы просто помрём от скуки, учитывая деятельный характер нашей крови. Но вместо этого один из моих дедушек, например, до последних лет жизни, руководил университетом. Отец занимался научной деятельностью. Другие занимались техническими изобретениями, написанием книг, сферой развлечений. В итоге мы приспособились жить под присмотром и, не вмешиваясь в политику явно. Что при этом происходит за кулисами – известно только узкому кругу, в который я не вхожу, потому и врать не буду.

В любом случае внешне – всё безупречно. Учтены все векторы внимания и прикрыты уязвимости. Но был ещё и Великий Террор. Ценой и единственным условием отречения моего предка и передачи королевского клана в качестве костяка будущей армии было физическое уничтожение всех причастных к организации революции. Всех, кто был вовлечён даже по касательной. Включая тех хозяев, которые отказались поступить со своими бойцами точно так же. В учебники это вошло, как «сложное решение» Генерала, который смог договориться с царской семьёй, но оппозиция не поверила обещаниям и продолжала дестабилизацию страны, поэтому он действовал жестко. Но, по сути, эта была цена крови, запрошенная Российской Короной за отказ от власти.

Потом нашей семье угрожали, справедливо считая ответственными за ту резню. Но находились и те кто, говорил о необходимости реставрации Короны, из-за того, что вся ответственность за Террор лежит на Генерале. Что нам достаточно дистанцироваться от такого решения военных и вернуть власть в стране, чтобы править, как и определено богами. Потому что при нашей семье обслуживающий персонал всегда был «двойного назначения». Охраняли от внешних угроз и, одновременно, следили, чтобы моим родным в голову не пришли глупые идеи насчет реставрации монархии. Потому, что то и другое подрывало устои страны. Даже среди тех, кто учил детей и прочего обслуживающего персонала, не было случайных людей.

Но при этом, смотри как интересно. Отсутствие у моего отца реальной власти не мешало желанию влиятельных семей страны с ним породниться. Что получали его первые жены от брака, кроме чувства причастности к Короне? Практически ничего. Но это не мешало их семьям обеспечивать быт в нашем доме, ещё и считая себя обязанными за оказанную честь. При этом мама планировала остаться бездетной и серьезно сомневалась в адекватности своего желания заключить брак с папой. После аварии с её родителями, занимавшими первую строчку в фантастически бесполезном рейтинге претендентов на несуществующую корону, она шарахалась от любых предложений о браке. Говорила, что ей хватило всех этих тараканьих бегов ещё в родительском доме.

А моя ситуация оказалась ещё фантастичнее. Вдобавок ко всем семейным сложностям я оказалась бойцом. В одном лице и принцессой и рабыней, заранее приговорённой к смерти на арене или работе в борделе клана чтобы зачать и выносить детей так же предназначенных на убой. Именно поэтому данные обо мне так упорно прятали ото всех. Именно поэтому позволяли мне безумство брака с неподходящим для наследования Короны Филиппом и поездки за границу согласовывали, как будто надеясь, что меня там и прикопают.

Но, правда ещё и в том, что моё происхождение не должно быть важно для нашей с Анри жизни. Я никогда не пойду на реставрацию Короны, потому что знаю количество крови, которая при этом прольётся. В школе, когда мы проходили Революцию и Террор, со мною пришлось работать психологу, потому что мне снились кошмары о том времени. Милой даме тогда удалось как-то научить меня забывать сны, в которых я привидением бродила среди руин разрушенных городов и гор трупов.

Даже то, что мне снилось накануне Турнира и то, от чего Анри пытался меня оградить, это лишь отголоски того детского ужаса. Но в итоге, я прошла этим путём и собрала Стаю. Я разделила эмоции с волками, чтобы убивать врагов своими руками и силами Стаи. Но хотя бы в Черном Замке я понимала, зачем это делаю. Потому что не было другого способа защитить дорогих мне людей. Только став пробным камнем, я могла отделить тех из бойцов, кто готов к другой жизни, от тех, кто уже мёртв изнутри, зная, что нет никакой возможности спасти всех.

Но это не то же самое, что пройти по телам моих родных, чтобы получить Корону и власть над страной в качестве приза. Понимает это Анри или нет, но среди тех детей, с которыми я росла много тех, кто теперь служит стране и занимается сохранением текущего строя. И их жизнями я жертвовать не буду.

- Мам, но почему ты это сама папе не расскажешь? Он поймёт. Он ведь сам потерял родных и друзей детства из-за Дэвида. Ты же права насчет его прошлого. Он не станет толкать тебя…

- Эльза. Твой папа очень упорный человек, умеющий добиваться своего вопреки обстоятельствам. А Корона и власть над целой страной это очень серьезный приз. А Террор, при всём ужасе, вызываемом во мне, решил часть проблем, связанных с расколом общества. Это была демонстрация силы и хирургически точный удар, нанесённый в тот момент, когда невозможно договориться иначе. Моя страна, охваченная гражданской войной, потеряла бы гораздо больше. Есть оценки, что сто тридцать тысяч убитых за одну ночь, относящихся к разным слоям нашего общества, позволили сохранить жизни пяти миллионам граждан. Только это были бы смерти обычных людей из-за голода, мародерства и распиливания страны на части. Смерти тех, кто не попадёт на первые полосы газет или в сводки Ассоциации. Я знаю, что это выбор между неправильными вариантами, но боюсь, что Анри может посчитать иначе. Потому что у моего любимого в голове всегда есть градация ценности человеческих жизней, согласно которой он может пролить реки крови чужаков, не чувствуя вины и жалости, ради тех кого он взялся защищать всерьез.

А ещё я знаю, что Революция, как и Террор в своей основе имели благие намерения. И страна, в которой я выросла, и где бойцы имеют хоть какой-то выбор в том, чем заниматься, мне нравится больше, чем то, что было до этого. Но у этой свободы есть цена. И эту цену платит и моя семья тоже. И я не стану исключением. Я могу мечтать о свободе для своих детей, несущих в своей крови Печать проклятых. Могу страшиться будущего бойцов нашей страны. Но по опыту даже недолгой жизни в Черном Замке поняла, что пока это лишь детский лепет по сравнению с тем, что кланы считают нормой прямо сейчас.

Поэтому я не знаю, что должна рассказать Анри. Война – для него естественная стихия, как воздух для птицы. А я ненавижу все виды войн. Начиная со схваток на арене и заканчивая героическими сражениями армий. Но я не могу ему ничего запретить. Именно потому, что люблю и хочу, чтобы он был счастлив.

И это чистое безумие, надеяться, что хрупкая эмоциональная привязанность, называемая любовью, сможет выдержать давление всех этих обстоятельств. Его кровь. Моя кровь. Его жизнь. Моя жизнь. Мы с ним очень разные даже в том, что делает нас похожими. Сейчас фактически, его клятва бойца это единственное, что держит нас вместе. Ему достаточно спокойно посмотреть по сторонам, и он поймёт, что ему будет лучше без меня. Теперь, когда нет воли Дэвида, удерживающей его в Черном Замке – это вопрос времени, что он уйдёт. Даже не от меня, он уйдёт к новой жизни. А это, скорее всего, будет означать и новую любовь и отношения, которые он сможет отрегулировать под себя, сделав комфортнее и приятнее, потому что со мной всегда будут сложности и проблемы. А я не буду останавливать. Как и раньше, я буду лишь пытаться выжить и поступить правильно, используя всё до чего только смогу дотянуться...

- Но ты же не сможешь разорвать его клятву бойца. Никто не может.

- Я могу. Продажа и передача прав укрепит его поводок. Но есть и возможность дать ему свободу. Несколько простых шагов и условий. Проблема в том, что я не могу его отпустить. Могу согласиться на его счастье с другой женщиной. Могу устраниться из его жизни и считать наш брак не действительным. Это не так уж и сложно после всего что было в моей жизни. Но последнюю связывающую нас нить я оборву, только если буду считать, что мне не придётся дальше дышать. И на этот факт тебе тоже стоит поставить отметку о безусловной секретности. Никому не стоит об этом знать. И в первую очередь Анри.

Ошибка восприятия

- Мам.

- Эльза, я занята.

- Мама, ты мне лжешь?!

- Это не так.

- Сопоставляя факты твоих рассказов, я нахожу крайне маловероятными некоторые совпадения.

- На мне подслушивающая аппаратура Анри.

- А я уже глушу сигнал.

- Тогда спрашивай конкретнее.

- Как ты могла оказаться одна в лесу, если все вокруг знали, что ты принцесса?

- А почему нет-то? Я же рассказывала, что меня ничем не выделяли из детей отцовского дома. Те, кому нужно и так это знали, а для всех остальных я ещё одним человечком из большой и неугомонной семьи. Думаю, это был просчитанный психологический эффект. На том, что постоянно маячит перед глазами, трудно сконцентрироваться, и начать считать «очень важным». Я сама, до определенного возраста, жила как обычный ребёнок, ничего не зная об играх в королевскую семью и престолонаследие. Играла, училась, ела и спала вместе с остальными детьми. И даже когда узнала о специфике брака родителей – это никак не изменило повседневность, добавив неразрешимых проблем, маячивших на горизонте. Впрочем, я бы солгала, сказав, что и для всех окружающих это было так же просто, как мне показывали.

- Тебя обижали?

- Не в этом дело. В каком-то смысле Анри прав, говоря, что у меня детство было счастливым и безоблачным. Когда его постоянно грузили ответственностью и необходимостью самоконтроля, мне говорили, что я такая же, как все. Не хуже и не лучше. Правда, других при этом не забывали хвалить за успехи и уникальность, пока я была «как все». У этого подхода есть и плюсы и минусы. Но потом этой ауры «невидимости» сильно не хватало, когда после той ночевки в лесу, меня постоянно сопровождали. Буквально на расстоянии вытянутой руки был кто-то из охраны. Рядом со спальней – пункт охраны. Как только я пропадала из поля видимости камер видеонаблюдения, абсолютно случайно рядом появлялся кто-то из взрослых. Вот это меня всерьез раздражало и стало одной из причин отъезда из дома, как только это стало возможным. Всё равно все самые веселые обитатели дома меня начали сторониться, понимая, что там, где я – всё будет предельно безопасно и скучно.

- Я всё равно не понимаю, как тебя могли забыть в лесу. Другие случаи таких нестыковок в вашей семье были?

- Вот настырная. Хорошо, давай я выдам гипотезу, которую ничем не смогу подтвердить. Есть только несколько косвенных признаков, которые можно объяснить только тем, что меня оставили одну в лесу намеренно чтобы уничтожить. Заодно можешь посчитать вероятности такой хода событий. Для начала скажу то, в чём полностью уверена. Особой конкуренции между женами отца никогда не было, и никто из них не мог стоять за этим покушением. Об этом вслух не говорили, но отец пресекал любой бунт в отношении меня и мамы в зародыше. И при малейшем намеке на ревность, начинал маячить призрак развода.

Иногда возникало ощущение, что только моей маме он не предлагал развестись полюбовно и остаться друзьями. Они могли забрать или оставить детей, получать до конца жизни приличные отступные с алиментами и всё в таком духе. Но ни одну из них этот вариант не устраивал. Зато время от времени приезжали их родственники, которые пытались бороться за укрепление положения какой-то из жен. Это моя мама была единственным ребёнком и сиротой после того, как её родители разбились в автомобильной аварии, а семьи остальных были богатыми и влиятельными. Ещё были официальные любовницы, которые не теряли надежды «выйти в люди», и их кураторы из разведки и разнообразных министерств.

Да и при всей любви к отцу я не могу сказать, что он «просто учёный, пишущий книги и выступающий с лекциями». То, что у него не было возможности влиять на политику страны непосредственно, как правителю, он компенсировал, формируя свои собственные рычаги влияния. Думаю, если ему понадобится, то он сможет устроить всё что угодно: от военного переворота до диктатуры с полным отстранением армейских чинов от управления государством. Из тени, дергая за нужные ниточки своих марионеток, он участвует в принятии самых важных решений в нашей стране. И это не может остаться незамеченным для тех, чьи карьеры и сама жизнь зависит от устойчивости нашего государства, существующего последнюю сотню лет в кольце врагов. А я, как и моя мама, его очевидная уязвимость, которую он прятал у всех на виду. И это делало меня способом перенаправить его внимание на что-то или увести от чего-то.

А ещё у нашей семьи было несколько конфликтов со жрецами. Одним из девизов Российской Короны было: «боги не выбирают нашу судьбу». И после Революции Генерал сделал это одним из столпов внутренней политики. Даже самые крупные храмы страны оказались фактически лишенными власти. На уроках истории это связывалось с тем, что тот же закон, что разрывал клятву бойцов служить своим хозяевам, серьезно уменьшал и права остальных верующих. Запрет большей части жертвоприношений, связанных с кровью, поставил вне закона и многие культы, державшиеся на страхе. И то, что боги ничем не смогли помочь своим последователям, когда армия разгоняла протесты, так же улучшило настроение сверхъестественных существ, считавших что корень их проблем в гордыне потомков Короны.

Для иностранцев наше отношение к религии называется «атеизмом», но это не совсем так. Никто не верит в отсутствие богов, учитывая количество доказательств их вмешательств в нашу жизнь. Но и настоящих верующих, как оказалось, не много. Если вычеркнуть страх перед наказанием и традицию получения благословения исключительно через кровь любимых, то у людей резко пропадает желание щедро оплачивать безбедную жизнь храмов. А когда каждому человеку нужно самому решать во что верить, то и к богам появляется множество вопросов. Только армия может себе позволить какое-то единообразие в отправлении культов с обязательным выделением времени на молитву. Зато никого не удивляет, что именно к нашей семье адресуют большую часть претензий жрецы. Ведь потеряв свою власть, мы и их обрекли на нищету.

В общем, и в нашем доме и вокруг него хватало тех, кому лично я или кто-то кому я была дорога, начинал казаться основной помехой планам и карьерному росту. Иногда они даже становились чересчур навязчивыми. Так что меня бы не удивило, если кто-то из них мог организовать мою «карьеру» в образе «волчьей сыти».

- А как же охрана?

- Охрана тоже подвержена политике и, как я уже говорила, в отцовском доме было крайне мало «простых смертных». У всех свои интересы и выгода. Как по линии борьбы за власть и карьеру, так и по вере с жертвоприношениями. Поэтому у меня нет оснований не доверять словам Питера. Он потом клялся, что вернувшись в лагерь, сначала рассказал о ситуации нашим сопровождающим. Объяснил кому-то из взрослых, где я застряла и что нужно вернуться за мной с лыжами. Ему ответили, что не нужно волноваться, и что обо мне позаботятся, а он должен идти к остальным детям и хорошенько повеселиться, чтобы, когда я вернусь, мне стало обидно из-за того, что я всё пропустила. Питер не смог опознать сказавшего ему так охранника. Но, судя по всему, отец быстро сам во всём разобрался, просто сделал это очень тихо, так что никто не пикнул.

Довольно много обслуживающего персонала после этого происшествия заменили. Примерно так же было после того, как на меня напали. Маньяк подкараулил после школы и похитил, объясняя это настолько бредово, что я даже воспроизвести не возьмусь. Как потом выяснила полиция, на его счету было несколько жертв, но мне в тот раз повезло. А после этого всех детей нашей семьи начали учить на дому, хотя основной причиной, конечно же, была угроза из-за какой-то разбушевавшейся инфекции.

А я была ребенком и держала свои выводы при себе. И именно от такой жизни я пыталась убежать в брак с обычным мужчиной, у которого не было ни малейших амбиций относительно моей родословной. Я как страшный сон вспоминала ситуации, когда малейший флирт со стороны моих подросших старших сестёр становился причиной преследования, изнасилования и последующего брака, в качестве компенсации ущерба. Причем всё это осуществлялось охраной, сплошь благонадёжной, перспективной и состоящей из отпрысков хороших семей. Но самое смешное в этом, что многие из тех браков, в результате, оказались крепче моего собственного.

- Да! Вот! Ещё, ты говорила про свой развод, что потеряла тогда всё. Это же не правда! Даже отказавшись от общения с семьёй, ты осталась принцессой…

- Я потеряла всё, что строила сама. Строила, начиная с момента отъезда из дома в интернат на учебу. Меняла документы, внешность и повадки так чтобы никто кроме самых близких из родни и спецслужб не мог сопоставить мою новую личность с тем, какой я была раньше. Даже мой муж не представлял, с кем связался.

Знаешь, на каждом заседании суда, когда Филипп поливал меня грязью в последнем ряду среди зевак сидел Питер. И мой сводный брат демонстративно подходил после каждого заседания, и почтительно целовал руку, заставляя адвоката моего бывшего мужа брезгливо морщиться и прилагать ещё больше усилий в поиске компромата на меня. Видимо из-за того, что они посчитали его моим тайным любовником или покровителем. А для меня было скорее загадкой то, как у него получалось, в обход всех правил своей должности приходить не в мундире, а в гражданском костюме. Хотя своего адъютанта он всегда брал с собой и очень внимательно слушал.

Так вот, мой брат, который всегда маячил рядом и был в курсе моей жизни, назначив себя моим персональным защитником, ни во что не вмешивался. Он разве что в голос не ржал, когда меня адвокат мужа прямым текстом называл безродной выскочкой, стремящейся возвыситься за счет её подзащитного. Я тебе об этом говорю, чтобы ты поняла позицию семьи. Мне было достаточно вслух попросить его о помощи, и всё бы тут же закончилось. Власти одного братика, бросившего свои государственные дела, чтобы запомнить тех, кто посмел меня обидеть, хватило бы для того, чтобы всё исправить. Но я молчала, и они стояли в стороне. Так же было с работой, которую я выбрала по принципу, чтобы там и близко не было знакомых по детским воспоминаниям лиц. И побочным эффектом именно этой политики стало моё увольнение. Потому что в основании всего этого лежал мой собственный выбор: «строить свою жизнь самой».

- Зато это потом помогло тебе представляться «самой обычной и невзрачной» для Дэвида.

- Да. Но это же сработало и крючком. Я никогда не принадлежала к кругу богатых людей и не знала их повадки, но хорошо представляла игры тех, в чьих руках находится власть. В том числе власть над моей жизнью и смертью. Когда единственная доступная мне роскошь - самой выбирать, как реагировать на подобные угрозы. А эти зрачки камер видеонаблюдения, микрофоны и постоянная жизнь «под прицелом» была для меня скорее неприятной нормой, с которой мне с детства приходится мириться. И трезвость такого подхода была в новинку для англичанина, привыкшего, что обычные люди его недооценивают, а все остальные – боятся связываться.

В этом смысле, единственное, с чем я так и не научилась справляться за свою жизнь – моя влюблённость. Анри. Но ты должна учитывать, что моя семья к этой ситуации с Дэвидом, тоже приложила руку. Отцу ничего не стоило запретить мне выезд из страны после развода. Братьям хватило бы ресурсов собрать пару сотен наёмников, отставников и прочих "добровольцев" для штурма Замка, чтобы тупо завалить Черного Волка трупами. Даже официальных рычагов хватало, судя по тому, как наше посольство реагировало. И лишь одной из причин было их терпение в отношении моих выходок, ставшее частью натуры. Другой мог стать стать страх перед утечкой информации относительно перемещений принцессы, которую можно было принудить к браку и через это получить реставрацию Российской Короны. Моя "обыкновенность" до сих пор вполне успешно маскирует моё фактическое происхождение.

Но тут есть ещё одно соображение, которое не даёт мне покоя. Быстрота получения выездных документов после развода с Филиппом. Из-за своего пришибленного состояния я ничего не заметила тогда, а сейчас практически уверена, что родные скорее всего даже способствовали моему быстрейшему отъезду из страны. А сейчас прикладывают максимум усилий для того, чтобы я не возвращалась. И это выглядит парадоксом только на первый взгляд. Похоже дома происходит что-то серьезное, раз они готовы рискнуть раскрытием тайны моего происхождения перед властями и элитами других стран.

Я говорю это тебе не для того, чтобы ты пыталась анализировать этот тип угроз. У отца и братьев хватает ресурсов для этого, раз они до сих пор ничего мне не сказали. Это как с автомобильной аварией родителей моей мамы. Питера тот несчастный случай всегда беспокоил, а когда он поднялся достаточно высоко, чтобы суметь разобраться в случившемся, то на мой прямой вопрос ответил "отец уже давно в курсе, что у каждого несчастного случая есть фамилия, личный номер и цена". Это могло означать только одно: наша семья с Революции балансирует между жизнью и смертью и научилась с этим справляться, прекрасно понимая что никакая месть и справедливость не стоит благополучия детей и будущего. Даже один неверный шаг и неправильная оценка будет стоить очень дорого. Унизиться и показать слабость - плохо. Но не стоит переоценить свои возможности, в лоб атакуя превосходящего по силе врага. И то и другое, по сути, самоубийство. На которое можно идти только если это даст преимущество оставшимся в живых.

В этом смысле даже моя смерть в Черном Замке по вине Дэвида могла быть выгоднее чем моё благополучное существование дома. Не потому, что меня специально "приносили в жертву", а из-за изменившего контекста ситуации. Я специально не называю имена и взаимосвязи, для того, чтобы не скатиться в разбор несущественных подробностей. И так сказано слишком много. А меня расшатывает это "сидение на двух стульях". Я не могу одновременно быть важной персоной, вовлеченной во внутреннюю политику своей страны, и простой беглянкой от жизненных неурядиц. Мой выбор, сделанный уже давно, заключен в том, чтобы искать свой путь, учитывая особенности крови, только для того чтобы не навредить близким людям.

Здесь я хотя и считаюсь "королевой" из-за произошедшего на турнире, но все понимают что это лишь воля случая. Как и влюблённость Анри. Как и бумаги на Замок. По меркам этого мира я - человек невидимка. И это правильно. И для всех, включая тебя и меня, будет лучше оставить моё родство с Российской Короной по-прежнему закопанным как можно глубже в архивах службы безопасности. Поэтому и этот наш разговор с откровенностью подобного рода - последний.

- Да, мам. Но, у меня тогда есть ещё один вопрос. Про Сергея, того, участника Турнира Черного Замка за которого ты просила папу. Он знал кто ты?

- Мой белый рыцарь. Капитан говорил, что Сергей был в одиночном плавании по личным причинам, которые тщательно скрывал. Он всеми правдами и не правдами пытался пробиться на турнир Черного Замка, и это было для него самым важным. А, учитывая что, никто из моих родных не смог или не захотел ему помочь, хотя это был бы самый простой способ заручиться его поддержкой, эти проблемы были по-настоящему серьезными. У моих родных много недостатков, но когда кто-то попадает в орбиту их интересов, то покупать лояльность решением его проблем считает хорошим тоном. Сергей же до последнего момента считал меня просто попавшей в беду соотечественницей. Значит, семья опасалась, что ему может быть выгоднее продать информацию обо мне, чем помочь. Это показатель высококлассных неприятностей, а у меня даже не хватило ума выяснить, каких. Самовлюбленная дура, для которой весь мир замкнулся на её собственных чувствах и проблемах. А теперь уже и не у кого выяснять.

- Мам, ты уверена, что он не знал о том, что ты принцесса?

- Да. Почему ты спрашиваешь?

- В записях его разговоров есть информация о чувстве вины за то, что ты попала в Черный замок. Но ведь тебя похитил папа по приказу Дэвида. Причем тут его вина?

- При том, что он нас познакомил для того, чтобы попасть на Турнир. Он попытался добиться своего через подкуп Анны, но она к тому моменту не имела такого уж сильного влияния на Дэвида. Англичанина скорее раздражала её неразборчивость и жадность. И он не видел выгоды в том, чтобы пускать непроверенного чужака в свою песочницу. Но это долгая история. Я начала записывать свои ощущения от того времени, чтобы понять в какой момент всё пошло наперекосяк. Могу дать доступ. Но разбираться с текстом тебе придётся самой.

- Почему?

- У меня не будет на это времени до отъезда. Я договорилась с отцом о встрече и завтра мы с Анри едем знакомиться с моими родителями.

- Папа будет рад. Он так долго ждал этой возможности.

- Нет. Не будет. Наш брак с каждым днём становится для него всё более тяжелой ношей. Сейчас решается только, что станет последней соломинкой, которая сломает спину верблюду. Я не могу предсказать, что именно произойдёт, но даже в моём родном городе закопано слишком много тайн, которые легко станут минами замедленного действия. А по плану поездки я уже могу сказать, что Черный Волк решил проверить все свои подозрения разом.

- Возможно, тебе стоило рассказать ему все эти тайны? От меня же ты ничего не скрываешь.

- Ты информационное существо. И ты должна уметь разбираться с неоднозначностью в человеческом общении. А во взаимодействии людей очень многое определяется неочевидным контекстом: социальными ролями, ожиданиями, вниманием и реакциями. Я использую свою жизнь в качестве модели, показывая многослойность происходящего, чтобы однажды ты и сама могла понимать, что тебе говорят, увязывая слова с неоднозначными событиями. Для людей в этом отношении очень удобна невербальная сторона общения, которая считывается инстинктивно. Мимика, микродвижения, запахи, позы – та физическая сторона, которую ты можешь научиться считывать у людей, но не сможешь воспроизвести. Поэтому для тебя очень важно научиться говорить и действовать так, чтобы тебя воспринимали как живое существо. Не имитировать чужие образцы, и не реагировать по шаблонам, а именно быть собой. Поэтому я разбираю по винтикам свою жизнь, чтобы показать, как я действую в тех или иных ситуациях, объясняя варианты. Но вся эта информация для Анри – вредна.

- Но разве правда может навредить?

- То, что он не прочувствовал собственной шкурой, будет разновидностью лжи из-за того, что человеческая правда всегда эгоистична. Она лишь интерпретация Истины, а потому её легко сделать и оружием и ядом. Она должна укладываться в прокрустово ложе представления человека о мире и взаимосвязях в нем, а потому она всегда покалечена нашей ограниченностью. Иногда меньше, иногда, до неузнаваемости, больше. Ты можешь отследить эту многогранность, анализируя, как меняется восприятие событий при добавлении другого контекста. Так человеческая любовь отравленная похотью всего лишь тень того, чем должна быть Любовь. И я не могу назвать ложью ощущения Анри, который в нашей физической близости слышит что-то большее, чем просто секс. Для него существует другой контекст, и непосредственный контакт с миром и другими людьми даёт больше информации, чем слова. Можно сказать, что его любовь живёт на кончиках пальцев.

- Мам, но ведь все чувства и эмоции внутри любого человека это электрический ток, бегущий по нервной системе.

- Да. Но для него это нужно понимать буквально. Для него имеет значение только то, что перетекает в ощущаемый им мир, становясь движениями, поступками и видимыми реакциями. Поэтому и мои слова, что я задыхаюсь от любви к нему, для него свидетельство того что мне плохо, когда он рядом. А его попытки прятать свою натуру за правильными, по его мнению, поступками, для меня как точеное стекло в супе. Скрипит на зубах и заставляет истекать кровью при внешней благопристойности. Поэтому всегда будет то, что объяснять бесполезно. Это нужно либо безусловно принимать, либо расставаться. Но это невозможно ни для него, ни для меня.

- Мам, мне не нравится твой голос.

- Всё, Эльза. Я загрузила текст о том, как начиналась моя дорога в Черный Замок. Развлекись пока, нас не будет. Я постаралась передать свои тогдашние чувства, эмоции и ощущаемый контекст. А теперь, прости, мне нужно собираться.

Пролог. Часть 1. Новые знакомства

Осень в Европе оказалась роскошной даже в мелочах. Наверное, причина была в каком-то другом по вкусу воздуха. Или в аромате предчувствия приключений с лёгкой горчинкой. А может и в цвете неба. Но лучше всего это удалось ощутить, выбравшись из сутолоки мегаполисов, аэропортов и бесконечных перелётов. Так что и сама идея начала выглядеть хорошей: бросить дома все сложности и советы друзей, и укрыться от проблем за ширмой границ и прочими языковыми барьерами. Сбежать от рутины. Чтобы спокойно обдумать ситуацию со своим семейным положением. И решить, что делать дальше. Но всё пошло не так.

Точнее, поначалу ничего не предвещало беды, а все отклонения от планов выглядели приятными сюрпризами небесной канцелярии. Три дня в самом экономичном номере пятизвездочного отеля обернулись люксом. Потому, что сайт напутал что-то с моим бронированием. И это было шикарно. Шелковые простыни. Живые цветы. Простор и гулкость дизайнерских интерьеров. А вид из окна просто завораживал. И чуточку жаль, что это продлится недолго.

В любом случае в первое утро пребывания в гостинице я с оправданным интересом смотрела по сторонам. Хотя дежурный французский завтрак - то ещё приключение. Скудно до скаредности, по моему скромному мнению. Но, может, полоса везения продолжится в чём-то другом? И когда красивый мужчина за соседним столиком улыбнулся, моё сердце забилось сильнее. Уж точно на этой волне куража я не откажусь пофлиртовать с незнакомцем. Ответная улыбка. Кивок. Пара фраз официанту. И вот уже чашка ароматного кофе будоражит чувства.

- Простите. Вы же русская? Такая красивая женщина не может быть европейкой.

Подняв глаза на мужчину, я снова улыбнулась, стараясь не замечать бестактности комплимента. И тут же беспомощно покачала головой, придавленная грузом рухнувшей надежды. Вблизи стало понятно, насколько я не дотягиваю до уровня благосостояния этого случайного собеседника. Матовая увесистость часов. Тонкий кашемир пуловера. А туфли явно стоили больше всего моего гардероба.

- Да. Я чем-то могу вам помочь?

- Это обычное любопытство. В этой гостинице наши соотечественники среди гостей - редкость.

- Действительно необычно. Очень уютное место. Возможно проблема в персонале, который по-русски не говорит?

- Наверное. Но вы прекрасно справляетесь.

- Для вас это тоже не проблема. Вы здесь по делам? – Спросила я, поняв, что обменом парой фраз дело не ограничится. Он неопределенно махнул рукой и присел на стул рядом, рассматривая меня почти на грани приличий, а потом хмыкнул и ещё шире улыбнулся, явно приняв какое-то решение.

- Дела почти завершены. Осталась пара свободных дней. И визиты вежливости.

- А я свои дела дома оставила. Сейчас остаётся только гулять по городу.

- С моей стороны будет наглостью напроситься с вами за компанию?

- Нет. Но, может, вы, хотя бы представитесь?

- Я – Сергей.

Видимо у меня на лице очень выразительно отпечаталось недоумение. Так что он расхохотался и достал паспорт, протянув его в открытом виде. Фото его. Фамилия мне ничего не сказала. Прописка питерская, почти центр. В остальные страницы я предпочла не заглядывать. Просто сфотографировала данные и отправила в облако, стараясь не выглядеть параноидальной дурой. Но инструктаж в посольстве для «диких» туристов, был бескомпромиссно твёрд – от всех новых знакомств нужно оставлять следы. Хотя бы в электронном виде. В специальном государственном хранилище данных. И, судя по его жесту, он тоже был в курсе подобных предосторожностей.

- Вы не посмотрели семейное положение. – Отметил мужчина, пряча документ в джинсы.

- Вряд ли совместная прогулка заведёт нас настолько далеко. – Пожала плечами я и махнула официанту, мимолётно удивившись, что мои паспортные данные нового знакомого совершенно не интересовали. Но спрашивать "почему", не стала. И вслух произнесла только: – Я собиралась выходить через полчаса.

- Значит, подожду вас в холле. Как я и говорил – сегодня совершенно свободен.

Поднявшись в номер, я задумчиво посмотрела на бутылку «розе» которое собиралась прихватить с собой, а потом решительно сунула её в рюкзак. Место для бутерброда тоже оставалось. В конце концов, я ничего не знаю о планах нового знакомого. Так что лучше подстраховаться. Мне самой, ради еды, в гостиницу возвращаться смысла не было. А он в любой момент умчит по своим «почти завершенным» делам и будет прав.

Золотая осень царствовала в городке, вопреки календарю. Я и не думала, что будет стоять такая погода, в начале сентября, больше рассчитывая на продолжение лета. Да и местные щедро делились возмущением на тему суровости последних зим и нехарактерных заморозков в конце августа. Видимо это и было то глобальное похолодание, о котором так часто говорят по телевизору. Или изменения в морских течениях, о которых дискутировали не меньше. Не важно...

Через полчаса прогулки я уже забыла, что рядом со мной незнакомец. Он оказался увлечен рыцарскими байками и рассказами о средневековье. Так что моя подготовка к поездке тоже пригодилась. Говорить о турнирах, кодексах, капищах и священных войнах, проходивших неподалёку, было легко, когда вокруг по-настоящему старые камни. В ремесленных лавках можно понаблюдать за работой мастеров. Туристов, действительно, почти не было, как и обещали в интернет-сообществе путешественников. Только где-то к полудню появился огромный автобус с какими-то азиатами, и мы сбежали из исторического центра.

Он по-рыцарски забрал у меня рюкзак, когда мы двинулись к парку. Мимоходом заметив, что женщины вечно забывают выложить из сумочки разбитые надежды своих кавалеров. На вершине холма открывался прекрасный вид на городок, особенно если, заблудившись, сойти с протоптанных дорожек.

- Даже не хочется покидать это место. – Задумчиво произнёс Сергей, впервые за прогулку доставая телефон, чтобы что-то проверить. – Жалко, что нет поблизости ресторана.

- Мне кажется, что ломанувшись вон через те кусты вы как раз выйдете к дороге. А там и такси найдётся и довезёт вас до ресторана.

- Тогда чего же мы ждём?

- У меня обед с собой. И если вам действительно хочется остаться – могу поделиться. Хотя бы в благодарность за ваш красивый порыв с моим рюкзаком.

Он насмешливо и чуть недоверчиво улыбался ровно до того момента, как я достала салфетку и бутылку вина. Даже бутерброд его удивил меньше. Хотя архитектурное сооружение виртуоза-кулинара, тщательно упакованное в ресторане гостиницы, даже не выглядело помятым.

- А вы лучше подготовлены к этому походу, чем я. – Заметил он, рассматривая этикетку на вине, и достал из кармана складной нож. А я вздрогнула, соприкоснувшись взглядом с предметом, небрежно крутанувшимся на его ладони. Явно не новый и не штамповка. Тёмные деревянные накладки богато инкрустированы камнями. Внушительное лезвие носило следы многочисленной заточки и полировки. Штопор там тоже был. Но нож не выглядел предназначенным для такого утилитарного использования. Его стихией была война.

- Зато у меня такого ножа нет. – Заметила я, со смесью испуга и удивления в голосе.

- О, да! Такого ни у кого больше нет. Это подарок. Таскаю с собой и постоянно оправдываюсь в аэропортах его исторической ценностью. Где-то в бумагах есть сертификат с целой кучей печатей. Вино готово. Давайте тогда и бутерброд сюда. Коль уж вы опрометчиво решили разделить его со мной.

От того насколько ловко мужчина обращался с оружием, возникло ощущение, что его увлечение рыцарями явно выходит за рамки разглядывания картинок. Так и оказалось. Вино, сверкавшее на солнце, ещё сильнее развязало языки. И вскоре я обнаружила себя погребенной под грудой информации о тренировках и его подготовке к настоящему рыцарскому турниру. Впрочем, на фоне разноцветных крон деревьев, силуэта средневековых построек города под нашими ногами и пения птиц это уже казалось нормальным. Нереально нормальным, для этого дня.

Обратный путь к гостинице тоже стал небольшим приключением. Дорога по заросшему краю парка вылилась в словесную перепалку с ворчливым сторожем. А попытку пробраться через заросли дикой колючей сливы, чтобы срезать путь к городу, сопровождали, образно говоря, жертвы. В борьбе с тёрном, неслабо досталось рукаву куртки моего спутника.

- Жаль. – Задумчиво и немного меланхолично отметил он, рассматривая прореху чуть повыше локтя. – Я любил эту вещь. Опять придётся искать подходящую.

- Давайте подремонтирую. Чтобы она продолжала вас радовать. Будем считать, что вы пострадали, спасая меня. И это меньшее, как я могу расплатиться.

Он уже собрался возражать, но заметив кого-то рядом с гостиницей, послушно и быстро снял куртку. Отдал и как-то скомкано попрощался, скороговоркой поблагодарив за прогулку. Когда мужчина так поспешно исчез, мне оставалось только покачать головой. Странный спутник, но хотя бы день получился классным. Ещё две ночи здесь. Интересно, чем это всё закончится?

В любом случае, после всех разговоров о рыцарях и их снаряжении мне захотелось оставить ему небольшое напоминание о себе. Знак судьбы, так сказать. Оглянувшись и насчитав четыре лавки со всякой атрибутикой и изображениями средневековых воинов, мне осталось только заглянуть в одну из них. Но из первой я выскочила почти сразу, чуть не задохнувшись, из-за количества народа и экзальтированного гомона китайцев. Зато в дальнем и самом неказистом сувенирном магазинчике обнаружился большой выбор эмблем и нашивок, пригодных в качестве заплатки. Герб города. Всевозможные геральдические животные. Только все очень злые. Медведь. Дракон. Волки. И очень много изображений черного рыцаря. На мой вкус, чересчур мрачного чувака с окровавленным мечом.

Пришлось поискать, прежде чем удалось откопать небольшую вышивку с серебристым силуэтом. Для моего нового знакомого – образ светлого рыцаря подойдёт лучше. А её площади как раз хватит, чтобы прикрыть ремонтный шов. Набрав пакетик других сувениров для детей и знакомых, я поздравила себя с хорошим уловом. И после расчета на кассе, осталась, всё так же довольна скромностью потраченной суммы. Как будто полоса везения всё ещё расстилалась под моими ногами.

Под аккомпанемент приятных воспоминаний, уже в номере, я довольно быстро всё закрепила, стараясь оставлять как можно меньше следов на дорогой и хорошо выделанной коже. Но когда уложила последний стежок, поняла, что мысли продолжили крутиться вокруг хозяина куртки. Совершенно лишние мысли. Продолжающие перетирать причины его поведения и просьбы. Какая мне разница, зачем ему эта прогулка?

Но рациональные доводы не помогали, так что я решила расчехлить тяжелую артиллерию, не раз выручавшую после развода. В борьбе с навязчивыми переживаниями нет ничего лучше хорошей силовой тренировке. Если удаётся сконцентрироваться на технике упражнений, то мысли перестают бегать за собственными хвостами. Как любил говорить тренер: «из-за того что сил на глупости у них не остаётся». А гостинице как раз был тренажерный зал... Но спустившись к стойке администратора, с пакетом спортивной формы и чужой курткой я сообразила, что совершенно не помню фамилию Сергея. И вот как теперь его искать? «Тот русский, с которым я уходила гулять…». О нет. Мы даже не вместе выходили из здания. Он ждал на улице. Наверное, надо вернуться и посмотреть данные его паспорта...

Проблема решилась неожиданно легко. Он сидел в баре, отделенном от стойки администратора прозрачной стеной. Очень эмоционально беседуя с ослепительно красивой девушкой. Именно она, а не я, подходила ему породистой и ухоженной внешностью. И, судя по тому, как она размахивала телефоном – проблема отчасти была в сегодняшнем дне. Так что мне оставалось только радоваться, что он сидел спиной ко мне, а звук их разговора смазывался продуманной конфигурацией холла.

Кинув куртку портье и попросив передать её мужчине, который сейчас в баре, общается с подругой, я получила понимающий взгляд и быстрое согласие. Как же хорошо иметь дело с профессионалами. Никаких лишних комментариев и неуместных вопросов. Теперь, выяснив дорогу в зал и условия его использования, можно было быстро исчезнуть и вплотную заняться причесыванием собственных мозгов. Пока голубки не закончили свой тет-а-тет.

Уже к концу второго круга я наслаждалась абсолютной пустотой в голове и полной сосредоточенностью на механике движений.

- Вы бы поосторожнее с нагрузкой.

Он прекрасно выглядел даже в дешевой футболке и шортах из сувенирной лавки. Но, видимо, не только мне нужен был допинг физической нагрузки, чтобы избавиться от лишних мыслей.

- Спасибо за беспокойство. Пульс в пределах нормы. – Ответила я, спокойно улыбаясь. А потом решила уточнить. – У вас всё хорошо? Случайно заметила ваш разговор с подругой…

- Да. Просто… Марина бывает немного несдержанной. Особенно когда наши точки зрения не совпадают.

- Её можно понять. Красивые люди могут себе позволить. А она хороша настолько, что редко встречается с несогласием мужчин изменить свою точку зрения ради её улыбки.

- По себе судите? - Галантно уточнил Сергей.

- Упаси боги. Со мной все, кому не лень, спорят. Но в мечтах-то всё иначе...

- Мечты. Да. Забавно, что вы об этом упомянули. Кстати, спасибо за куртку. Стало даже лучше, чем было…

- На здоровье. Простите, я пойду на новый круг.

С трудом сосредотачиваясь на технике, я взяла вес чуть больше привычного, чтобы не реагировать на его присутствие. И не сразу поняла, что он опять оказался рядом и страховал.

- Поужинайте со мной. – Попросил он, дождавшись, пока я выползу из-под штанги.

- Всё что угодно. Только дайте отдышаться. – Отозвалась я мысленно. Но открыв глаза, поняла, что забыла произнести ответ вслух. Но потеряв темп быстрого обмена репликами, решила подправить свою первую реакцию:

- Зачем? Если вам что-то нужно – спросите прямо. День был прекрасный. Только я бы предпочла знать причины вашей настойчивости. Мне кажется, что уладить разногласия с Мариной было бы полезнее и приятнее, чем обхаживать меня. Это наводит на мысли о том, что вы здесь не просто так.

Из-за этого вежливого сопротивления он замер, как заяц в свете фар. Потом вернулся внимательно-спокойный взгляд, которым он окинул меня, прежде чем начать говорить, аккуратно подбирая слова.

- Мне нужно завтра идти на ужин. Деловые контакты и немного всякого… Марину я брать с собой не хочу. Мы из-за этого и поссорились. Она всё не правильно поняла. И кое-что испортила. Идти один или отказаться я не могу. Мне нужна спутница и желательно русская. Вы показались хорошим вариантом. Возможно, даже лучшим из всего.

- Эскортницу бы наняли. Думаю, даже здесь можно найти, владеющую русским языком. Профессионализм, клиентоориентированость и всё такое.

- Нет. Там очень специфическая семейная пара. Старые английские деньги. Родовое древо и море снобизма. Всё это помноженное на то, что мы недостаточно близко знакомы.… Если я приведу кого-то из профессионалок…. Это может всё испортить.

- Я точно так же могу всё испортить.

- Вы русская. Прошлое – без темных пятен и неясностей. Простите, но я вас проверил по своим каналам. И прошу составить мне компанию только на один вечер. Точнее не два, если вы согласитесь на сегодняшний. Просто ужин у них дома. Посольство в курсе моих планов. Можно сказать, у меня там есть знакомые. Свяжитесь по горячей линии, если не верите.

После дня общения с ним, когда он был непоколебимо уверен в себе, происходящее сейчас выглядело странно. Его немного путанные и обрывочные объяснения. Предложение позвонить в посольство. Меня всё больше забавляло то, как в нём борются эмоции. Он одновременно и хотел меня пригласить и опасался моего согласия. А от этого стало жутко интересно, что происходит. Как будто я попала в завязку шпионского романа, где случайному попутчику, по совместительству секретному агенту, нужна фактурная простушка на эпизодическую роль. Кажется, по законам жанра, это довольно безопасное амплуа, если не начать мешать главному герою, совершать свои подвиги, путаясь под ногами или влюбляясь.

- Конечно, я схожу с вами поужинать с англичанами. И даже постараюсь вести себя прилично. Не пить водку и на балалайке не играть.

Он чуть нахмурился, прежде чем рассмеяться и дополнить мой ответ:

- Ну, да. И медведя тоже лучше оставить в гостинице.

- Ну что вы. Медведя я дома оставила. Попросила хорошенько охранять ядерный реактор в подвале. Ладно, если это всё, то я пойду в бассейн.

- А сегодня? Вы же поужинаете со мной? Половина вашего бутерброда требует расплаты. Заодно и проверим можно ли с вами идти в разведку.

- Да. Поужинаю. Нужно же оставить вам лазейку для бегства. Может, увидев мои манеры в цивильном месте, вы передумаете представлять меня своим знакомым.

Он виновато улыбнулся и кивнул, оставив меня с целым ворохом предположений мало похожих на реальность. Такая тренировка и коту под хвост. Обидно, да. В любом случае через несколько часов мы ужинали в небольшом ресторанчике рядом с отелем. Свечи на столе и негромкая музыка. Полупустой зал. Вкусная еда. И продолжение разговоров об оружии, осаде городов, нарядах дам и манерах рыцарей. Собственно даже когда он пригласил потанцевать, это выглядело мило и приятно. Как и прощальный поцелуй, после которого он смутился и сбежал. Никаких мыслей о романтике после этого поспешного бегства у меня уже не осталось. А когда голова коснулась подушки, тело просто отключилось.

Утром, проверив самочувствие, я только улыбнулась вчерашним надеждам и сожалениям. Мне, вдобавок к остальным своим проблемам, как раз не хватало запутанных отношений с богатым и красивым мужиком, подруга которого тянет на супермодель. Впрочем, спустившись на завтрак, я всё равно немного расстроилась, не встретив Сергея. Он ведь так ничего и не уточнил про ужин с этими его знакомыми снобами. Ни время, ни место встречи. Ну да ладно. Первая половина дня всё равно свободна и стоит провести её с пользой. Решив так, я выбралась на городскую площадь к ратуше. И села рисовать. Сначала расположилась просто на брусчатке. Потом, когда открылось кафе, меня, не слушая возражений, усадили за столик и принесли кофе с булочкой. На радостях я нарисовала им пару видов города и портрет хозяина, оставшегося чрезвычайно довольным получившимся обменом.

В общем, очень приятный городок с милыми жителями. Но гостиница оплачена только до завтра. Потом я переберусь в ту самую квартирку, где мы останавливались с мужем. В прошлые визиты, когда семейное будущее ещё казалось безоблачным. Трава зеленее. Небо выше. Солнце ярче и теплее. Но, судя по происходящему в эту поездку, новая страница жизни тоже не будет скучной. Хотя пока трудно представить какой именно.

Пролог. Часть 2. Что за люди?

- У вас хорошо получается. Я имею в виду рисунки. – Заметил Сергей, бесцеремонно усаживаясь на стул за моим столиком. Он явно некоторое время крутился рядом. Это стало понятным по тому, как быстро принесли его, даже не озвученный при мне, заказ.

- Ничего особенного. Натура выразительная. Такое приятно рисовать. Вы вчера так быстро убежали, что я не успела вас поблагодарить за прекрасный вечер. В общем, спасибо.

- Да. А меня начало беспокоить, что я вас так бесцеремонно увлёк своими предложениями. Вас, наверное, дома кто-то ждёт.

Работа над эскизом давала хороший повод не отвечать быстро, и тщательно обдумать произносимое. Такая забота о моём свободном времени и намеки на личную жизнь плохо сочетались с тем напором, который он демонстрировал ещё вчера. Но тем проще было согласиться.

- Вы правы. Думаю, вам стоит найти кого-то другого для сегодняшнего ужина. Дело во мне. Боюсь, что наши… различия будут слишком очевидны и ваша задумка провалится.

Тишина, отразившаяся в его глазах, вынырнула лёгкой паникой. Как будто он не ожидал того, что я настолько беззаботно поддержу его страхи. Пару секунд я была почти уверена, что после этого он встанет и уйдёт, вежливо поблагодарив за всё оптом. Но он лишь сделал глоток кофе и запустил зубы в принесенный пирожок.

- Нет уж. После вчерашнего поцелуя вы уже не выкрутитесь. – Произнёс он довольно мрачно после того, как всё прожевал. – Сами виноваты. Раз не стали отказываться, когда был шанс.

- Моё дело – предупредить. – Рассмеялась я, воинственному тону собеседника. А он вместо продолжения пикировки опустился на колено и поцеловал руку.

- Я действительно благодарен за помощь.

Остаток дня прошел в лёгкой атмосфере приятной осенней прохлады. Разноцветно-живописные листья и горьковатый запах древесного дыма. Бирюзовое небо и пушистые гирлянды облаков. Выбрав светлую шелковую рубашку и тёмно-серые брюки в качестве наряда на ужин, я немного сомневалась. Образ получился очень простой и немного старомодный. Но спутника всё устроило. Его взгляд явно показывал, что мой наряд попал точно в цель. Какой бы она ни была. А ещё это были лучшие вещи в прихваченном с собой гардеробе. Ручная работа и долгая подгонка по фигуре. Я сделала всё что могла, чтобы выглядеть презентабельно на чужом празднике жизни.

Машина, присланная за нами, смутно напоминала броневик. Водитель, больше похожий на мрачного вышибалу ночного клуба, молча смотрел за дорогой. А Сергей как будто забыл о моём присутствии. Он сосредоточенно-нервными движениями постоянно поправлял одежду. Поймав его руку в очередной попытке пригладить, а потом взлохматить волосы, я аккуратно поцеловала тыльную сторону его ладони. На что он сначала удивлённо вздрогнул, а потом подтянул поближе и, стараясь не размазать макияж, коснулся моих губ своими.

Целоваться оказалось более увлекательно, чем просто глазеть на пейзаж. А когда водитель, предупредительно кашлянул, оповещая о приближении к дому, у меня хватило времени заглянуть в зеркальце и подправить нанесенный урон. Небольшая помятость блузки вполне укладывалась в образ подчеркнуто несовершенной русской дикарки.

Хозяева встречали нас у порога. Вдвоем. Мужчина в твидовом пиджаке и яркая блондинка с выразительными чертами лица и пронзительным взглядом ярко-голубых глаз. Пряно-цветочный аромат духов окружал её пьянящей вуалью. Мне показалось, что этот запах чуть более чувственный, чем было бы прилично для делового ужина. Но кто я такая, что бы судить о том, что прилично, для людей этого круга?

Да и её пепельно-невзрачный муж мог быть не так прост, как казалось. Они оба улыбались вежливо и немного настороженно. Как будто прицениваясь. После первых приветствий и обмена вежливыми комплиментами мы оказались в гостиной. Стены комнаты немного удивили тем, что были сплошь укрыты панелями из резного дерева. Причем, насколько я могла судить, это были редкие сорта древесины украшенные барельефами кружевно-тонкой работы. Это выглядело тяжеловесно, старомодно и неприлично дорого. Как на иллюстрациях из жизни аристократов позапрошлого века. Разговор велся строго по-английски, мечась от непонятных обстоятельств последней сделки Сергея до обсуждения событий в жизни незнакомых мне людей. И я, среди всего этого великолепия, выглядела настоящей фальшивкой.

- Простите, но ваша блузка... Я не узнаю марку… – В какой-то момент хозяйка всё же сделала попытку включить меня в разговор.

- Это индивидуальный пошив. - Ответила я с улыбкой, не собираясь рассказывать о том, как капризничала моя швейная машинка на сложной ткани.

- Как любопытно. Не знала, что так принято у вас. В России. Все наши общие знакомые предпочитают заказывать у модельеров. Что-то из последних коллекций.

Произнося это, она «случайно» опрокинула на меня поднос с вином. Одним резким и точным жестом выбив его из рук дворецкого. Доли секунды хватило чтобы я осознала: этой провокации ожидали буквально все. Кроме меня. Слуга ловким движением фокусника достал прекрасно впитывающее полотенце. Сергей спрятал глаза. А хозяин дома начал сдержанно и сквозь зубы что-то выговаривать жене. Но она лишь невозмутимо улыбалась, глядя на пятно, ползущее по натуральному шелку. И минуту спустя, убедившись, что вещь безнадёжно испорчена, вальяжно попросила подняться с ней в гардеробную. Что ей очень жаль. Что я могу сама выбрать подходящую замену. Абсолютно любой наряд из её шкафа.

Если бы не ледяные искры в её глазах и реакция мужчин, то поверить в добрые намерения было бы проще. Впрочем, сидеть мокрой и драной кошкой мне тоже не хотелось. Пусть уж выдаст конопляный мешок, что ли. Это будет нормальной ценой за мои глупые ожидания от этого вечера. Тихая встреча цивилизованных людей. Как можно вообще предполагать нечто подобное в рамках истории про шпионов?

Хватило того, что я невнятным кивком обозначила согласие на переодевание, чтобы хозяйка, схватила меня за руку и потащила из гостиной вверх по лестнице. Её гардеробная выглядела роскошно. Впрочем, как и остальные интерьеры этого богатого дома. Залитая мягким светом комната как будто сошла со страниц модных журналов. А ещё стало понятно, что простой дерюгой я не отделаюсь. Потому, что здесь были только дорогущие вечерние платья, подчеркивающие длинные ноги и красивую фигуру владелицы вещей. Как будто в подтверждение опасений женщина открыла ещё и шкатулку с драгоценностями, внимательно наблюдая за движениями моих глаз.

- Выбирайте что хотите. – Предложила она с очаровательной и правдоподобно-искренней улыбкой.

- Полагаюсь на ваш вкус. Судя по дому и мужу – он безупречен.

- Вы тоже неплохо кавалера себе подобрали. – Фыркнула она, поняв, что я не собираюсь копаться в её гардеробе.

Пока она задумчиво меня разглядывала, я всё сильнее склонялась к мысли, что вызвать такси и сбежать, завернувшись в полотенце – не так уж дико. И намного лучше, чем отдавать свой внешний вид на откуп женщине, которой моё присутствие категорически не нравится. Но после секундной паузы она достала из шкафа платье невнятно-серого цвета и консервативного покроя. Закрытый лиф. Юбка средней длины. Классический двухшовный рукав. Ничего вызывающего или откровенного. А ещё оно довольно очевидно сделает из меня невидимку. И это прекрасный выход для всех.

- Оставлю вас. Приводите себя в порядок. - Прошелестела она, быстрым шагом покидая помещение.

Пока я снимала свою испорченную одежду, за дверью как будто зазвучал голос Сергея, но в комнату никто не заглянул. Внимательнее рассмотрев предложенный наряд, я опять малодушно повертела в голове идею с бегством. Помимо всего прочего платье было выполнено в ретро-стиле. Что предполагало, как минимум, корректирующее нижнее бельё, корсет или что-то подобное, чего у меня с собой, естественно, не было. Хотя тонкая шерсть незнакомого переплетения наводила на мысль, что всё немного сложнее. Наряд легко мог оказаться именно приветом из прошлого, а не стилизацией.

- Ну, уж нет. Я не позволю выставить себя полной дурой.

Азарт вынырнул на поверхность и предложил решение. Утягивающий пояс, который я в своё время вшивала в брюки, вполне мог послужить ещё немного. Особенно если его зашить прямо на себе, подгоняя собственную талию к нужному для платья размеру. Тщательно смыв с лица косметику, подпорченную каплями вина, я порылась в сумочке в поисках секретного оружия. Пары взмахов ножницами и пяти уколов иголкой в живот хватило для первой попытки переодеться. Потом разобраться с застёжкой, стараясь не повредить раритетный наряд...

Но стоило закончить ритуал облачения, как из зеркала на меня взглянула незнакомка. Сложный цвет ткани как будто выровнял и подсветил кожу, а глаза сделал ярче. Если так можно сказать про невыразительный оттенок пепла, которым меня наградила природа. Но всё остальное…. Тонкая талия, крутые бедра и бесстыдно выдающаяся грудь. Всё несовершенство утяжки платье скрыло, как будто признавая попытку достойной. А ткань всё-таки была немного колючей, заставляя выпрямлять спину и следить за локтями не растекаясь в более расслабленном современном образе. Улыбнувшись отражению, я поправила прическу и накрасилась, делая уже другие акценты. К моменту вежливого стука в дверь я уже вытирала туфли и готовилась к выходу.

- Простите. – Сергей чуть приоткрыл дверь. – Можно?

- Да. Я почти готова.

Судя по выражению лица – преображение он оценил. Ему потребовалась почти целая минута, чтобы перестать, беззвучно открывать и закрывать рот.

- Знаю, что не хватает шляпки и перчаток... Но мне их, к сожалению, не предложили. - Улыбнулась я, спокойно и не выходя из образа светской дамы, искренне не умеющей замечать невольные оплошности в действиях окружающих.

- Нет. Всё идеально. Я видел, как это платье пытались надеть другие… гостьи. Не ожидал, что кто-то в нём будет выглядеть именно так.

Вот и как можно ответить на что-то подобное? После его слов о "едва знакомых англичанах". Стараясь не злиться, я продолжила полировать обувь рукавом своей безнадёжно испорченной блузки. С другой стороны, он ведь предупреждал, что всё сложно и есть специфика. Наверное, поэтому и профессионалку он не рискнул нанимать. Та бы отреагировала проще и адекватнее. Например, вылив кувшин пунша на голову хозяйки. А ему нужна была подушечка для булавок, терпеливо сносящая подобное обращение. Занятая раздраженными мыслями, я не сразу поняла, что мой случайный кавалер подошел очень близко.

- Я хотел отдать подарок позже…. Нет. Не так. Это не столько подарок, сколько оплата вашего терпения…

Подвеска спокойно поблескивали на бархате коробочки. Большой голубой камень в центре манил, окруженный россыпью брильянтовой росы мелких камней. А ещё он прекрасно сочетался со сложным цветом платья.

- Если позволите…

Он не дождался ответа и, заключив меня в объятья, теплыми пальцами некоторое время возился с застёжкой. И меня тут же настиг пряный аромат духов хозяйки, застрявший в его волосах. Значит всё это ещё и маскировка интрижки замужней красавицы. Тогда очень удачно, что я ничего не знаю о них и их знакомых. И поцелуи ничего не значат, кроме его предвкушения основному блюду вечера. Надо было это ещё вчера понять. Причина ссоры с роскошной Мариной должна быть значимой. Впечатляюще богатой и неприступной. Как же хорошо, что завтра я уезжаю из отеля. Сейчас остаётся только вежливо завершить этот фарс и вернуться в номер как можно быстрее.

- Очень красиво. – Согласилась я, спокойно отстраняясь. – Что ж, теперь я готова.

- Да. Пойдёмте. - Отозвался он, явно пропуская ещё пару заготовленных фраз объяснений.

У подножья лестницы стоял хозяин дома. Он выглядел расстроенным. Что резко контрастировало с радостным голосом женщины, отдававшей последние указания в столовой. Но мой новый облик тоже заставил его остановиться и, как будто, забыть тревожащие размышления.

- Вы выглядите… Ошеломляюще. Я не знал, как извиниться за поведение супруги. Но теперь даже рад, что это произошло.

- Вы очень добры, Дэвид. Это платье ошеломляющее. Моей заслуги тут нет.

- О. Интересная точка зрения. Это подарок моей мамы. К сожалению, Анна его редко надевает. Или к счастью. Уже трудно сказать.

- Я постараюсь быть внимательнее к ценной семейной реликвии.

- Не беспокойтесь. Я сам присмотрю, чтобы никакие происшествия больше не испортили вечер.

Он протянул руку, помогая спуститься, и, игнорируя присутствие Сергея, провел в столовую. Так что я даже не успела заметить реакцию Анны на происходящее. Меня усадили рядом с хозяином, и он лично руководил слугой, приносящим перемену блюд. Его жена, занявшая место напротив, могла только внимательно рассматривать содержимое своей тарелки, пряча недовольство под густыми ресницами, а потом воскликнула.

- Куда же я дела твой подарок?! Браслет с крупными бриллиантами. Точно помню, что видела его, пока мы сидели в гостиной. До всей этой суматохи…. Надо будет поискать…

- Дорогая. Ты вечно всё теряешь… - Благодушно ответил муж. По сравнению с первой частью вечера он вообще стал каким-то другим. Более сосредоточенным на происходящем вокруг и от этого из-под невзрачности выступил стальной костяк непростого и влиятельного человека.

- Не переживайте. – Вставила я замечание, с милой улыбкой. – Вы его по ошибке положили в потайной карман этого платья. Я оставила его на комоде, рядом со шкатулкой, чтобы он не затерялся.

Повисшая над столом тишина была похожа на грозовое облако, да и то, как побледнела хозяйка дома, выглядело жутковато. Чтобы разрядить напряжение, пока меня просто не выгнали из-за истерики Анны, я заинтересовалась геральдическим зверем, отпечатанным на столовом серебре. Ответ Дэвида был крайне обстоятельным. И уже через пару минут оба мужчины азартно обсуждали гербы и изображенных на них животных, а я впитывала информацию.

Для разнообразия вся эта историческая подоплёка и образы, вытекающие из реальных происшествий прошлого, заслонили происходящее вокруг. Мир из плоской и вульгарной картинки с изменами и терпеливыми мужьями стал многослойной и живой материей. Из графинов с вином получались рыцарские замки, а блюдо с фруктами становилось горным хребтом. И между ними рождались и умирали целые поколения воинов, аристократов и простолюдинов.

К тому моменту, как вся компания собралась перебраться в библиотеку, у меня уже не было никакого желания оставаться наедине с хозяйкой дома. Она перешла на крепкие напитки и явно ждала повода располосовать мне лицо своим идеальным маникюром. Или воткнуть вилку под ребро. Любое членовредительство, теперь в её глазах выглядело предпочтительнее обсуждения модных тенденций, в которых она была, безусловно, сильна. Поэтому я предельно искренне улыбалась Дэвиду, который, не слушая вежливых возражений, утащил меня за собой. Сергей тоже откровенно радовался происходящему. Как ребенок, у которого плановый визит к стоматологу на глазах превращался в посещение магазина игрушек.

А когда хозяин достал с полки толстый том исследований, заполненный рукописным текстом даже не прошлого столетия, я только покачала головой.

- Она слишком ценная. Я не могу. Голыми руками...

Сергей, уже потянувшийся к книге, замер. А в глазах Дэвида мелькнул странный огонёк, когда он безмолвно протянул мне тонкие архивные перчатки. Взгляд, которым он наблюдал за тем, как я их натягиваю и расправляю на пальцах, казался немного плотоядным. Но вместо озвучивания комментариев он открыл витрину со старинным манускриптом, чтобы показать оригинальную миниатюру. Доказательство реальности события, происходившего в те времена. Будничность этого жеста заставила меня задержать дыхание и отшатнулась. Словно во время визита в музей вам предлагают потрогать шедевр и отключают для этого сигнализацию.

- Боги, как же красиво. – Вырвалось у меня по-русски.

И Дэвид величественно кивнул, как будто понимая каждое слово. Впрочем, крошечные рисунки точностью и аккуратностью впечатляли вот так живьём гораздо сильнее, чем любые цифровые копии или фотографии. Найти в себе силы проситься обратно в гостиницу я смогла только через пару часов. Хозяйка вышла провожать нас, уже спокойно и вежливо улыбаясь. А на предложение вернуть платье завтра отреагировала сдержанным:

- Даже не думайте. Я его просто сожгу, если ещё раз увижу. Возможно, даже вместе с этим домом.

После чего прильнула к мужу, который обнял её с отстранённым и задумчивым выражением лица. В машине Сергей попытался что-то объяснить, но мне было уже всё равно. Просить о чём-то смысла не осталось. Только в номере, выбираясь из платья, я вспомнила о подаренном кулоне. Явно дорогая игрушка, с которой мне не хотелось иметь ничего общего. Аккуратно упаковала его в конверт с логотипом отеля и пошла, спать, с надеждой, что утро окажется мудренее.

Проснулась я рано и в хорошем настроении, без промедления начав упаковывать вещи для переезда в другое жильё. В этом немного мешало только послевкусие сна, в котором нарисованные персонажи старинных хроник, не меняя своего двумерного облика, оживали, общаясь, путешествуя, строя города, занимаясь сексом, и убивая друг друга. Потом был завтраку, где я порадовалась тому, что не вижу знакомых лиц. Оставив администратору запечатанный конверт для Сергея и, попросив вызвать такси, я поднялась за вещами в номер. Так или иначе, но эти дни были приключением, хорошо отвлекающим от проблем, которые брошены дома.

Пролог. Часть 3. Новые шаги в неизвестном направлении

Хозяйка квартиры встречала меня как родную. Третий раз я снимала эти «апартаменты» к взаимному удовольствию. Мне нравилась скромная цена и уединённость деревушки. А пожилая женщина спокойно оставляла мне ключи и номера телефонов, уезжая навестить внуков. Её устраивало моё отношение к обстановке и отсутствие жалоб на небольшие помещения, плохую связь и удаленность от благ цивилизации. Вот и сейчас, помогая выгружать чемодан из машины разговорчивого таксиста, она сетовала лишь на то, что уехавшая вчера пара оставила после себя свинарник и плохие отзывы в интернете. А через полчаса укатила на велосипеде, привязав сумку с грязным бельём к багажнику.

Квартира, наполненная запахами моющих средств и подгоревшей пищи прошлых жильцов, сегодня выглядела уютнее и роднее, чем покинутый люксовый номер гостиницы с её странными постояльцами. Пустой старый холодильник грустно похрюкивал. И лишь бутылка местного недорогого вина говорила о том, что мне тут рады. Размышляя о предстоящих тратах, я с удивлением увидела, что на карту свалилась непонятная сумма с абракадаброй в поясняющем сообщении. Пришлось звонить в банк и отменять операцию.

Когда я была в супермаркете пришла вдвое большая сумма и уже вообще безо всяких подсказок от кого и почему. Номера счетов и фамилии отправителей мне ничего не говорили. В банке удивлённо заметили, что такую настойчивость в поступлении денег ещё не встречали и попросили пару дней, чтобы разобраться.

- А можно заблокировать на поступление денег? Тратить мне хотелось бы. А вот никакого пополнения не предвидится, пока я не вернусь домой…. Не хотелось бы получить сразу и повестку в суд за какую-то схему мошенничества.

Судя по голосу оператора, такая просьба удивила не меньше самого происшествия, но спорить она не стала. Платеж за продукты с карты прошел без проблем. В булочной меня тоже помнили с прошлого года. Рассказали новости о летней свадьбе каких-то местных знаменитостей и рождении пары ребятишек с неизвестными мне именами. В лавке фермера сидела новая темнокожая девочка, чуть застенчиво уточнявшая каждую позицию заказа, пока не позвала маму, которой уже была знакома эта странная иностранка. Так что домой я возвращалась хорошенько нагруженная припасами и впечатлениями. Остаток дня так и пробежал тихой рысью решения мелких бытовых вопросов и возобновления знакомств.

- Завтра утром начну отдыхать на полную катушку. – Пообещала я себе, рано ложась спать.

И утром уже начала жарить оладья, когда в дверь позвонили.

- Дэвид? Какими судьбами? - Удивилась я, вытирая руки о полотенце.

Англичанин стоял под зонтом, и выглядел смущенным. Вот уж кого я не ожидала увидеть при свете дня и в довольно неформальной одежде на своём пороге. Впрочем, я никого не ожидала но, спохватившись, добавила:

- Простите меня за отсутствие манер. Проходите. Я как раз собираюсь завтракать. Может, присоединитесь? Заодно расскажите, что случилось и почему вы здесь.

- Спасибо за приглашение. – Он вошел, осторожно оглядывая скромную комнату. – Я с удовольствием позавтракаю с вами.

- Чай или кофе? Кофе я уже сварила. Если хотите чая, то придётся подождать, пока я дожарю оладья.

Он смотрел на то, как я обращаюсь со сковородой, как будто это было выступление акробата, балансирующего на канате под куполом цирка.

- Кофе. Но вы не обязаны. Мы можем позавтракать в ресторане. – Произнёс он, поднимая на меня почти бесцветные глаза.

Игнорируя эту попытку бегства, я улыбнулась:

- Как вы меня нашли? В гостинице, вроде, не знали моего нового адреса.

- Это как раз самое простое. Маленький городок. Портье знает таксиста. Таксист объяснил куда отвез и кто сдал жильё. Но вам вообще не стоило уезжать из гостиницы. Я оплатил бы ваше проживание…

- Незачем. Я и там-то номер сняла только из-за того, что здесь было занято. Не люблю суету и обилие чужих глаз. Да и есть я предпочитаю приготовленное своими руками. Особенно по утрам. Вон там можно освежиться. И присаживайтесь.

Он явно чувствовал себя неуютно, но глядя на мою бесцеремонность, всё-таки решился попробовать поступать так же. А через некоторое время уже рассматривал тарелку, как будто удивленный, исчезновением с неё еды.

- Очень вкусно.

- Спасибо. Я рада, что вам нравится.

Некоторое время раздавался только стук вилок по тарелкам и советы по употреблению пищи. Но вот уже посуда помыта и только чашки с почти остывшим кофе на столе, подсказывали тему для продолжения разговора.

- И всё же вы не сказали, зачем вы здесь. Если не считать намерение позавтракать.

Промокнув рот салфеткой, он опять смущенно улыбнулся.

- Я понимаю, что вечер в моём доме был безнадёжно испорчен. – Он предупреждающе поднял ладонь, заметив мою попытку возразить. - И не хотел бы оставить плохое впечатление о нашей семье. Моя жена должна была перечислить деньги за испорченную одежду. И хотя вы отказались принимать перевод, я настаиваю. Это адекватная плата за её ужасный характер.

- Если дело только в этом, то хорошо. Мне приятно ваше внимание. Но совершенно не обязательно было беспокоиться и приезжать лично, чтобы это сказать. Звонка или письма по электронной почте хватило бы с избытком. Моя вина, что я плохо поняла текстовое сообщение. Надеюсь, эти проблемы не послужили причиной… семейной ссоры. Вы красивая пара и небольшой просчет с её стороны…

- Нет необходимости так говорить. Я понимаю с кем и почему живу. Мне лишь жаль, что вас во всё это вовлекли.

- И снова. Несмотря на инцидент, вечер был прекрасен. Ваш рассказ и манускрипт…. Признаюсь, мне потом ночью снились обитатели рукописи и то, как они проживали свои жизни. Благодаря вашей страсти и увлеченности это было легко представить.

Он чуть заметно улыбнулся и кивнул.

- Поэтому я и здесь. Я уже говорил о своей работе. О книге, которую пишу. У меня уже назначены встречи в этих местах. Некоторые знакомые готовы предоставить семейные архивы для изучения. И хотя вам, наверняка, будет скучно наблюдать за переговорами, но вы сказали, что прогулки по округе – основная причина вашего визита в это захолустье. Вот я и хотел предложить вам попробовать…. Попутешествовать в моей компании. Мне было бы не так одиноко. А для вас откроются двери довольно привлекательных парков и замков….

- Давайте попробуем. - Ответила я, скорее удивлённая подобным предложением, от которого веяло чем-то авантюрно старомодным. Как от приглашения в музейное хранилище. С другой стороны, уже по предыдущему вечеру было понятно его желание разделить с кем-то своё восхищение перед артефактами прошлого. - Но только если вы пообещаете, что сразу же скажите, если я злоупотреблю вашей добротой...

- Клянусь сразу вас об этом известить! – Ответил он с широкой улыбкой облегчения, положив руку в область сердца.

На сборы у меня ушло немного времени, что опять удивило Дэвида, который явно ожидал задержки хотя бы на час. Но этого хватило на то, чтобы дождь прекратился, а ветер разогнал сплошную хмарь на тёмно-серые глыбы облаков. Машина англичанина оказалась бюджетным и потрепанным внедорожником. Без водителя. Он сам вёл довольно уверенно и спокойно рассказывал о замке, в который мы направлялись. Полунамёками будто извиняясь за его неказистый вид и плохую дорогу.

Собственно и поворот с трассы был, не отличим от обычных съездов к фермерским хозяйствам. Неровная грунтовка терялась между стволами деревьев внушительной толщины. Я уже задумалась о вопросе «туда ли мы едем», когда за очередным поворотом возник ржавый шлагбаум и проплешина для разворота заблудившихся путников. И никого. Но мой спутник заглушил мотор и жестом предложил выходить, вытаскивая свою сумку с ноутбуком. А в ответ на гудок машины, прозвучавший довольно громко, только верхушки деревьев поскрипывали. Сквозь полог лесной тишины даже шум дороги не пробивался.

- Вот. А вы всё-таки приехали. Признаться. Даже не поверил звонку секретаря.

Старичок, выруливший на потрепанном временем велосипеде по тропинке, говорил по-французски скороговоркой, что заставляло меня терять половину смысла из произнесенных фраз. Он обменялся крепким рукопожатием с Дэвидом и поцеловал мою руку, склонившись в изящном поклоне и не забыв отвесить парочку комплиментов. Мы пошли вглубь леса. Но только когда машина скрылась из виду, до меня дошло, что к нам навстречу вышел сам хозяин здешней недвижимости, а не простой сторож. И это заставило меня в очередной раз почувствовать себя полной дурой. В чужой стране уехала с незнакомыми людьми куда-то в глушь…. И на этот раз никаких следов, даже электронных.

- О нет. Я слишком стара для того, чтобы стать вашей любовницей, месье. - Ответила я задумчиво на двусмысленное предложение галантного старца, засмотревшись на очередную живописную груду камней.

Мои слова заставили мужчин рассмеяться. Причем, внимательный взгляд Дэвида я успела поймать до того, как он опять спрятался под маской вежливого общения. Но француз продолжил, как ни в чём не бывало.

- И всё равно вы ему не верьте. Такая уж у них семья. Его дед мне до сих пор должен. А карточный долг - это святое. Так меня учили. Люди, которые построили это место.

Я потом ещё некоторое время пыталась понять, как мы шли. Но само превращение природной скалы в рукотворную стену явно случилось не мгновенно. И поняв, что мы стоим в тени укрепления, выйдя из-под полога леса, мозг быстро достроил впечатляющую картинку. Этот замок буквально был недосягаем для простых смертных и тем более для туристов. А роскошный вид на укрепления, открывшийся вниз с обрыва, был впечатляющим и стоил всех этих отвлекающих светских бесед.

- Он совершеннейший обманщик. Раз сумел убедить меня, что ваш замок довольно неказист.

- Возможно. Но его вкус в женщинах мне точно никогда не понять. Может, вы согласитесь, стать моей женой, чтобы я разобрался, что с вами не так?

- О нет. Для того чтобы стать вашей женой я недостаточно долго прожила на свете. Это же неприлично делать предложение юной вертихвостке. Вас просто не поймут.

Теперь источником странных взглядов был уже хозяин замка, которому шутка явно пришлась по душе. Впрочем, мужчины довольно быстро начали обсуждать дела, оставив меня осматривать окрестности самостоятельно. А сев рисовать заросший парк, я сразу забыла обо всём. Страхи и волнения прошлых дней отошли на задний план, становясь тенями, наполнявшими рисунки. Я выныривала из мира линий и оттенков лишь для того, чтобы занять новое место и опять начать ловить чувственность очертаний окружающей природы.

- Вас приглашают на обед. - Вежливо, хоть и не особо приветливо произнес мужчина в рабочем комбинезоне, проходя мимо.

Он показал дорогу к столовой короткими рублеными жестами. Уже складывая блокнот и принадлежности в сумку, я поняла, что зверски проголодалась и порядочно замерзла. А в голове билось опасение «лишь бы обед не был чем-то изысканным и лёгким». Но запахи, которые я почувствовала на входе, сметали опасения как невесомые пушинки.

- А вот и ваша спутница. Дитя, да вас нужно срочно реанимировать. Грета, неси плед. А то придётся её греть старым телом твоего хозяина.

- Ничего страшного. Горячий суп и кусок мяса - вот о чём я мечтаю.

- Это моя вина. Я, как обычно, увлёкся делами. И оставил вас без внимания. - Вполне искренне сокрушался Дэвид, которого похоже немного испугал мой внешний вид.

- Это красота замка и земель вокруг увлекли, заставив забыть обо всём. Мне давно так не рисовалось. Вот. Надеюсь, удалось хоть немного поймать очарование этого места…

Мужчины рассматривали мои наброски с уважением, заставляя краснеть от чересчур щедрых комплиментов. Пока не удалось их вернуть к теме поисков материала для книги. Оказалось, что в этом смысле день был не очень удачным из-за старых споров о наследстве. Я быстро потеряла нить объяснений, но и они уже давно обо всём договорились и теперь больше рассуждали о дальнейших путях и перспективах. Немного осоловев, я слушала байки, и пила травяной чай, стараясь не слишком мешать застольному разговору. А потом снова потянулась за блокнотом, чтобы закрепить на бумаге образ хозяина этого места, который менялся как ртуть от обессилившего старика, давно уставшего от борьбы с миром, до бесшабашного ловеласа, разбившего немало женских сердец.

- У вас правдиво получается. - Заметила Грета, тихо присматривавшая за столом и содержимым тарелок. - И хозяин. И ваш спутник. Тоже похож. На себя настоящего.

Задумавшись, я поняла, что так она отозвалась о неудачном портрете Дэвида. Из-за игры теней на рисунке он выглядел злобным и почти инфернальным. Но уточнять причины подобной реакции не стала, уже давно смирившись с тем, что в рисунках и словах люди регулярно находили какие-то скрытые смыслы, совершенно мною не закладывавшиеся...

Вернулись мы к крыльцу «апартаментов» уже в сумерках. На обратном пути машину вёл молчаливый парень, пока Дэвид общался по телефону на каком-то непонятном языке. Вроде на китайском. Судя по всему, деловые новости были не самыми веселыми. Но это не помешало ему выйти и проводить до двери, пожав руку на прощанье. А потом он чуть замешкался.

- Простите. Не решился утром отдать. Это перчатки. - Дэвид протянул теплый сверток, смущаясь, вытащив его из нагрудного кармана. - К платью. Ну, или просто так. Вам они подходят. Для полноты образа.

В ответ я просто поцеловала его в щеку.

- Спасибо. Это действительно очень мило. И за сегодняшний день, тоже. Спасибо.

- Значит, вы завтра не откажитесь меня сопровождать?

- Не откажусь. Почту за честь. Приезжайте к завтраку. Как и сегодня. Если удобно.

- Да. Спокойной ночи.

В доме было по-прежнему тихо и темно. Кинув вещи у порога, я успела упасть в кресло, прежде чем поняла, что не могу расслабиться. Что-то в комнате было не так. И это началось со щеколды, которая перестала болтаться. Все три года, пока я сюда приезжала, приходилось прикладывать усилия, чтобы после дождя отпереть дверь. А теперь она двигалась безо всяких проблем. Поверх наслоений краски рядом с умывальником радостно сверкало свежим металлом новое крепление полочки. И покрытое многолетней пылью стекло над дверью теперь блестело. Хотя хозяйка сетовала, что из-за странной конструкции веранды его нереально очистить от грязи без полного демонтажа...

Любопытно, что ещё нового здесь появилось? А самое главное - не исчезло ли что-то из старого. Типа моих вещей, компьютера или документов…. Но всё лежало по местам. Даже ровнее того как я оставляла. Глянув на часы, я на секунду задумалась - стоит ли предупреждать кого-то о подобных превращениях. Убытка вроде не наблюдалось и мелкий ремонт помещения вряд ли расстроит домовладелицу... Потом залезла под душ, и уже важнее стало не заснуть на половине пути к кровати.

Следующим утром я решила приготовить французские тосты, чтобы забытый на столе и подсохший хлеб не пропадал. Гость появился ровно к тому моменту как они доходили. На этот раз он был с планшетом акварельной бумаги под мышкой, которую вручил, почти извиняясь. Опять под вежливые комплименты мы позавтракали и поехали. На этот раз был другой замок и мрачного вида дама-экономка, которая выглядела недовольной нашим появлением и впустила Дэвида только после пары звонков с уточнением.

А я даже внутрь не пошла, усевшись во дворе рисовать роскошный розовый куст на фоне каменной стены. Сегодня ветра почти не было, хотя возможно дело было в особенностях местности. Но пригревающее солнце и дополнительная кофта помогли мне без проблем дождаться своего спутника. Обедали мы в ресторане, и мужчина даже не позволил мне в меню заглянуть — заказав всё на свой вкус, объясняя, что ему тоже хочется сделать небольшой сюрприз при выборе блюд. Чем заслужил обещание получить экспериментальное питание завтра с утра. Но это его почему-то совсем не испугало. Зато, внезапно став серьезнее, он спросил:

- А можно вас попросить завтра одеться чуть более формально? Не то, чтобы на приём…. Но на выставке будут мои знакомые…

- Давайте я просто не буду вам завтра мешать. Останусь дома. Тем более что большую часть дня я всё равно рисую.

Он поднял на меня глаза и внимательно рассматривал некоторое время, прежде чем ответить.

- Мне было бы приятно ваше присутствие. И если изменить форму одежды для вас проблематично — я могу заказать что-то подходящее. Или оплатить визит в салон…

- Дело не в одежде. Думаю, что смогу найти в своём гардеробе что-то получше футболки и драных джинс. Я просто не хочу создавать вам проблемы. Вы и так тратите на меня своё время и силы. А ваши знакомые могут неправильно понять моё присутствие.

- Это не их дело. В общем, забудьте о моей просьбе. Вы прекрасно выглядите в любом наряде.

За исключением этой недоссоры остаток дня прошел спокойно. После прогулки он завез меня в деревушку, неохотно высадив сразу после съезда с трассы.

- Тут прекрасные виды. А из-за наших поездок и роскошных замков я так и не нарисую то, что у меня под носом было всё это время.

Он вышел и поцеловал руку на прощание, чем смутил меня окончательно. Возможно, из-за этого смятения закат на моей картине тоже получился немного пугающим и эффектным. Но дома, выпив вина и поговорив с детьми по телефону, я не смогла найти для этого волнения объективных причин. Поэтому ограничилась приготовлением одежды на завтра и просто легла спать.

Пролог. Часть 4. Недопонимание

На следующее утро Дэвид немного задержался. Поэтому я встретила его уже переодевшаяся и готовая к выходу. Замшевая асимметричная юбка цвета шоколада и светло-голубой пуловер с глубоким вырезом может, и не подходили под описание «формальной» одежды, но мой гость отреагировал на них так, как будто наряд был достоин приема в королевском дворце.

- Присаживайтесь. Вареники вас ждут. Они немного ленивые. Но что ещё от меня можно ждать. – Шутка бывшего мужа от времени лучше не стала, и явно осталась, не понята собеседником. Возможно потому, что его мысли были заняты чем-то другим.

- Одну секунду. Я хотел бы немного дополнить ваш наряд. Позволите?

Нитка жемчуга легла вокруг моей шеи, чуть холодя кожу.

- Какое великолепие. - Воскликнула я, удивлённая подобным жестом. А потом мысленно фыркнула. Такие крупные и ровные бусины, будь они натуральными, стоили бы целое состояние. Значит это лишь качественная имитация.

- Тогда вы не откажитесь принять его, как мой подарок. - Ответил он без тени вопросительной интонации в голосе. - Возможность удивить других приглашенных, уверенных в моей скупости, представляется нечасто.

Кончики его пальцев чуть дрогнули, касаясь моей кожи, когда он поправлял ожерелье. А я ощущала только неловкость. Этот жемчуг почему-то выглядел продолжением вчерашнего предложения купить одежду. Как повышение ставок в непонятной мне игре. Когда мой отказ от одного подарка был воспринят тактикой по выманиванию другого, гораздо более ценного. В то время как мне действительно ничего было не нужно. Он вежливо позавтракал, съев всё с достоинством и перехваливая моё умение готовить.

За рулём сегодня был водитель. Впрочем, и автомобиль был другой. Солидной и дорогой представительский седан с непрозрачными блестящими окнами. Дэвид усадил меня в открытую слугой дверь автомобиля, осторожно поддерживая под локоть, прежде чем сел сам.

Выставка касалась средневекового искусства. Мой спутник был важным гостем этого места и его вниманием завладели устроители сразу после выхода из машины. А ко мне приставили девушку-искусствоведа, которая бодро начала с пересказа табличек, но в результате мы скатились к азартному обсуждению женских и мужских нарядов и сравнения украшений, изображенных на моделях. Внушительная коллекция картин и книг, позволяла бродить тут, завороженно рассматривая детали и не замечая течения времени. А когда я достала блокнот с зарисовками, пытаясь запечатлеть хоть что-то на память, мне выдали роскошный буклет, в котором многие вещи закрытые витриной были не просто качественно сфотографированы, но и увеличены и разложены на составляющие.

К моменту начала фуршета в саду, у меня в голове плескались только живописные образы и обрывки историй. Поэтому я не сразу смогла понять, куда следовало идти дальше. Дэвид общался с гостями, почти постоянно окруженный несколькими респектабельными господами и дамами в мехах. Ощущения собственной неуместности опять вынырнуло на поверхность вместе с порывом холодного осеннего ветра. Мне стоило убираться отсюда, пока хозяева не решили выставить самозванку. С этими мыслями хорошо сочетался ещё один мужчина странного вида, который так же наблюдал за передвижениями моего спутника. Я не могла определить, что именно выделяло его. Скорее выражение лица, больше похожее на морду рептилии перед атакой. Выждав момент, он подошел к англичанину и буквально оттащил его в сторону.

- Не стоит так беспокоиться. Дэвид будет в порядке. - Вежливо сверкнув идеальными зубами, произнесла дама, которая решила составить мне компанию рядом со столом закусок.

- Простите?

- Вас же привёл Дэвид? Я ничего не путаю?

- Да. Мы приехали вместе. Изумительная выставка…

- О да. Мои дети хорошо постарались, чтобы выставить коллекцию отца в наилучшем свете.

- Где мои манеры. Миледи. Нас не представили и на фотографии вы гораздо старше…

- А вы довольно милы. Впрочем, если вас не пугает соперничество с Анной, то это не единственное ваше достоинство… Вы же знакомы с его женой?

- Можно сказать и так. Она искупала меня в своём лучшем вине. И это при том, что я ей не соперница… Страшно представить, что было бы, посчитав, она меня угрозой.

Седовласая хозяйка поместья рассмеялась, продолжая рассматривать меня холодными глазами.

- Приятно встретить подобное здравомыслие. Хотя оно и не мешает вам принимать от него подарки…. Вам стоило бы знать….

- Дарлин. Как приятно, что ты взяла на себя труд развлечь мою спутницу. - В голосе Дэвида было исключительно мало радости, да и то, как он беззвучно появился за моей спиной в самый интересный момент разговора — пугало.

- Какие пустяки. Я любовалась её жемчугом. Такой интересный и редкий цвет, что сразу напомнило мне... Впрочем, не важно. Вам, милочка, хорошего дня.

- Она вас не напугала? - уточнил Дэвид, заботливо касаясь плеча и буквально разворачивая меня к себе лицом.

- Нет. Приятная дама. - Отозвалась я, прокручивая детали разговора в голове.

- Простите, что оставил вас без внимания. Но дела требуют внимания, даже когда этого не ожидаешь. Кажется, вы дрожите? А я проголодался. Эти закуски умеют только разжигать аппетит. Как вы относитесь к предложению сбежать отсюда? В какое-нибудь тихое место.

Обед плавно перешел в ужин под обсуждение каталога выставки, который я так и не смогла выпустить из рук. Почти случайные касания пальцев. Его искренний смех. Вкусное вино. Когда он высаживал меня около крыльца, я не удивилась его попытке поцеловать. Не задавая лишних вопросов, он притянул мою голову и осторожно коснулся губ. Странным оказалось только отсутствие даже малейшей реакции. Ощущение тепла, прикосновение и запах его одеколона казались приятными. Но вкус губ звучал чужим и резким. До отвращения.

- Нет. Простите.

Я попыталась отстраниться, внезапно осознавая, насколько он сильнее меня. Железная хватка его рук не соответствовала мягкости и интеллигентности предыдущего общения.

- Отпустите. - Холодной плетью окрика вырвалось у меня. И это заставило его сфокусироваться. Он замер, и некоторое время рассматривал меня пугающе тяжелым взглядом, прежде чем смог выплюнуть одно слово:

- Почему?

- Ваша жена. Вы сами. Я не могу. Для меня это всё слишком…

- Моя жена? - Он очень недобро улыбнулся, отстраняясь и убирая руки. - Причем тут она?

- Я так не могу. Нет. Пожалуйста, уходите.

- Так ты играла со мной всё это время? - Возникло ощущение, что он потерял опору и теперь пытался нащупать рациональные причины отказа. - Ты пыталась отомстить за то, что Анна увела твоего… ухажера?

Точность и жесткость его слов ударила меня пониманием, что только я не видела реальности. Как и всегда. Как и в отношении собственного мужа, который был даже рад открыть мне глаза на свою интрижку…. Нет. Сейчас нельзя об этом думать.

- Дело не в Сергее. Дело во мне. Просто уходите.

- Что тебе нужно? Деньги? Вам всегда нужны только деньги…

Но прежде чем он продолжил свои дикие предположения я сбежала. Сосредоточенным быстрым движением, отперев замок и юркнув в приоткрытую дверь. Руки даже не дрожали. И оправдываться я не собиралась. Захлопнув хиленький засов и стараясь не думать о том, что кто-то без проблем хозяйничал в квартире, пока меня не было. Ощущения от его прикосновений всё ещё горели, напоминая ожоги. А дикий страх от того, насколько призрачны все мои предположения о защищённости, накрыл с головой, образами сухой статистики о погибших и пропавших без вести.

Но Дэвид, больше ничего не сказавший, ушел почти сразу. Как будто быстро придя в себя от странного морока на мой счет. И по твердости шагов его тени становилось понятно, что больше он сюда не придёт. Что ж. Так даже лучше. Меньше еды на завтрак готовить.

Утром меня разбудили голуби, затеявшие драку на подоконнике. Тишина не была потревожена никакими гостями. Поэтому я ушла рисовать речку. Хотя и не со спокойным сердцем. Жемчужное колье покоилось на столе в открытом для всех доступе. Я размышляла во время завтрака о возможности его вернуть, не попадая под новый скандал. Для почты это довольно дорогая посылка. А я даже точной оценки сделать не могу. Для этого нужно до более крупного города и ювелирного магазина добираться. Опять-таки, если осматривавшие квартиру были его представителями — пусть сами и забирают. Плевать.

Только к полудню, через несколько этюдов текущей воды и золотых листьев я смогла сосредоточиться на красоте окружающего мира. Без искажающего давления чужих странных поступков и слов, стало легче дышать и строить планы на оставшиеся считанные дни поездки. Поэтому и на дорогую спортивную машину, припаркованную у булочной, я посмотрела с некоторым недоумением. Как вообще в эту глухомань заносит подобных людей? Сергей, сидящий за столиком с пластиковым стаканом кофе, даже не бросился в глаза, пока не начал махать рукой.

- Какими судьбами? - Спросила я, рассматривая его, как абсолютного незнакомца.

- Хотел предупредить, чтобы ты была осторожнее с Дэвидом. Он не так прост. Да и его семья…. – Мне начало казаться, что он в целом как-то потускнел. По сравнению с тем улыбающимся плейбоем, который легко очаровал меня в гостинице. Теперь он выглядел сумрачным немолодым мужчиной со слишком спокойными глазами.

- Уже. Это знание стоило мне лучшего наряда. - Невесело ответила я.

- И это только малая часть того, во что это может вылиться…. Поверь... - Слова как будто застревали у него между зубами.

- О! Как мило, что ты её нашел для меня. - Радостный голос Анны заставил лицо Сергея немного перекоситься. А весомая причина для опасений так и осталась не произнесённой.

- Добрый день. Приятно вас увидеть. И так жаль, что нужно идти. - Выпалила я пулемётной очередью, даже не оглядываясь и продумывая траекторию бегства.

- Сядь. - Ледяным ножом полоснул негромкий приказ. Выдавшая его аристократка уже приземлялась на стул. Широкополая шляпа, солнцезащитные очки и платок на шее делали её почти неузнаваемой. Зато хорошо видна была зубастая улыбка.

- А я как раз говорила Сергею... Не ожидала увидеть знакомые лица в этой глуши.

- В любом случае тебе не стоило настраивать мужа против меня. - Ответила она всё тем же холодным тоном, снимая очки. Яркий синяк под глазом только наливался красками и был устрашающе свежим. А на запястьях проглядывали кровоподтёки от чьих-то пальцев.

- С чего вы решили, что я как-то могу повлиять на Дэвида? - Уточнила я, холодея от неприкрытых следов насилия.

- С того, что ты три дня морочила ему голову. Катаясь по окрестностям, флиртуя и раздавая авансы. А вместо того, чтобы просто переспать — начала изображать недотрогу, обвинив во всём меня и разозлив моего мужа. В чём я ошиблась? - Женщина смотрела в упор, не мигая и явно ожидая моих оправданий.

- Ещё раз спрошу вежливо. Почему вы обвиняете меня в том, что я отказалась с ним переспать?

- Не будь дурой. У нас открытый брак. Мои любовники. Его любовницы. Это не имеет никакого значения. Его эта сторона жизни даже не особо и интересовала. В отличие от книжек и прочей ерунды. Но ты. Ты каким-то образом всё изменила. Он вернулся вчера просто бешеным…. И да. Я не верю своим словам, но я хочу, чтобы ты…. Вошла в нашу семью. Со всеми финансовыми выгодами от этого.

- Нафиг. - Произнесла я по-русски. А глядя на то, как вытягивается лицо Сергея, уточнила так же, не переходя на английский. - Объясни смысл этого исконно русского выражения девушке. И валите. Оба. Трое. Все вы.

Я не успела уйти далеко, даже не вслушиваясь в слова Сергея, который пытался удержать Анну и объяснить ей ситуацию, когда она преградила мне дорогу.

- Да. Я знала, что до этого может дойти. И верю, что Дэвид не так привлекателен для женщин, как ему самому бы хотелось. Между нами — это одна из причин, почему я настояла на открытом браке. Но он не поверит ни словам, ни отказам. И будет портить жизнь и себе и тебе. Я знаю только один верный способ всё прекратить.

- Удивите меня. - Выдохнула я, скептически рассматривая собеседницу.

- Если он поверит, что причина твоего отказа — другой мужчина. Гордыня не позволит ему унизиться до преследования, если ты покажешь что состоишь в других отношениях.

Пара нецензурных ответов, успели проскочить в мозгу, не попав на язык. Потом вспомнился собственный паспорт и недавно высохшие чернила на отметках страниц «Семейное положение». Потом я посмотрела на Сергея, который напряженно переводил взгляд с неё на меня.

- Нет, и Сергей не подойдёт. - Торжественно заметила Анна, точно проследив ход мысли. - Я предлагаю тебе предъявить того, о ком Дэвид знает достаточно, чтобы поверить в нерушимость связи. И не пытаться тебя вернуть.

- Давайте завтра об этом поговорим. Мне нужно всё обдумать. Или просто уехать из страны. Не знаю. После того, что произошло за последние дни, я меньше всего хочу ещё раз…

- Это не может ждать. - Страстность в голосе Анны стала больше напоминать отчаянье. - Я практически уверена что завтра — будет уже поздно. Ночью он устроит мне несчастный случай, чтобы утром быть на твоём пороге с фамильным кольцом.

Казалось, она вот-вот бухнется на колени и заплачет. Страх был, для разнообразия, не поддельным.

- Вы всегда можете обратиться в полицию за защитой.

- Ха. Полиция. Он предъявит справки от психиатра о моих срывах и антиобщественном поведении. Его семья следит, чтобы фамилия оставалась синонимом безупречности, поэтому никаких следов его делишек никогда не найдут. Как и, возможно, моего тела. Даже если ты откажешься принимать кольцо, для меня всё будет кончено. Понимаешь?

Почему-то именно сегодня её слова показались мне правдивыми. И дело было не в синяках. А в том, как окружающие реагировали на англичанина. Даже те, кто называли его другом и принимали в своих домах. За всей его вежливостью и манерами стояло что-то пугающее. А я знала достаточно много опасно опасных людей и доверяла своим инстинктам.

- Ладно. Пусть нанятый вами кавалер заезжает часиков в шесть. Так мы быстро поужинаем и засветло вернёмся. Только безо всякого интима и закрытых залов.

От бросившейся мне на шею Анны опять пахло изысканными духами. И в этом запахе не было и намёка на неуверенность перед будущим или страх. Но что может пойти не так за один приём пищи в людном месте?

(Собственно дальше идут события книги "Черный Замок. Часть 1" https://author.today/work/169734 )