Чёрный волк

Глава 1

Что есть слово человека? Слабое эхо в пещере вечности. Что есть человек? Всего лишь тихое слово, сказанное в седые века добрыми духами. Седые, как голова аксакала, века сменились веками чернявыми, как косы молодки. Но неумолим и жесток бег Колесницы Времени. Когда-нибудь кто-нибудь у другого костра назовёт и наш век словом «былое». Но пока тело твоё молодо, а дух крепок, не думай о Колеснице Времени, ибо она не щадит никого. И расточитель, и скупец, и богатый нойон, и нищий погонщик, и простой воин, и великий хан — все когда-нибудь окажутся под её колёсами. Так пей же вкусный кумыс и люби прекрасных девушек, пока можешь много пить и беззаветно любить! Так пляши удалые пляски и пой красивые песни, пока ноги твои крепки и звонок твой голос! А потом присаживайся к моему костру и послушай добрый рассказ того, кто уже выпил весь свой кумыс и познал свою любовь, кто уже никогда не спляшет удалую пляску и кто спел всё, что хотел. Голос мой скрипуч, как колесо арабской телеги, но голова полна знаний, как персидский арбуз семечек. Слушай меня, ибо хоть слова человека и пустой звук пред голосом вечности, но так сотворён род твой и мой, что нет для души нашей лучшего отдыха, чем хорошая история, поведанная красивыми словами.

Слово лечит и калечит, любит и ненавидит, возносит до небес и низвергает в пропасть, но все слова рассыплются, как песочная юрта, когда мимо проедет Колесница Времени. Никто из вас не помнит то время, когда по нашим степям пронеслись персидские колесницы. А я помню. По два острых серпа было на их колёсах, и серпы эти косили наших воинов, как крестьянин-урус скашивает пшеницу. Колесницы собрали свою кровавую жатву и повернули назад. Но уцелевшие воины ночью подкрались к их стоянке и пожали жнецов.

У Колесницы Времени тоже есть острые серпы. Правому серпу имя Ничто, левому — Забвение. Но от этих серпов нет спасения никому. Что слово человека пред Колесницей Времени?.. Когда-нибудь забудутся все слова, и добрые и худые, и правдивые и ложные, и ваши и мои. Но о дела людские запинается Колесница Времени, и тупятся её острые серпы. Все слова забудутся, дела — никогда. Потому трижды подумай перед тем, как сказать, но семь раз перед тем, как сделать.

Отвори душу свою, сын кочевника, и клади в сердце мои слова. Но не о высоких словах поведу я сегодня свою речь, а о низких делах. Не слушай, что говорят герои моего рассказа, а смотри, что они делают. Ибо слово может солгать, а дела не лгут. Так налей же мне чистой воды, сын кочевника, и добавь в костёр сухих дров, ибо я начинаю.

В далекой Индии говорят, что его звали Анкур, фарси утверждают, что Умвек, в странах арабов его назвали именем Ломар, а урусы — странным именем Устинка. Но мой прадед сказывал, что история эта началась в наших кочевьях. Имя героя моей легенды, известное его отцу и матери, осталось неизвестным для нас и для злых духов, но в родном кочевье за быстрые ноги и длинные прыжки его звали Джайран…

* * *

Джайран одним прыжком перемахивает через упавшего Батыра и бежит дальше. Остальные мальчишки бегут следом, но никому из них не угнаться за тем, чьё прозвище созвучно имени самого быстрого зверя степи, того, чьё гибкое тело никогда не смогут обогнать ни курносые сайгаки, ни остроухие куланы. Точно так же ни один мальчик кочевья никогда не настигнет Джайрана из рода Танигей, если тот сам этого не захочет.

Сейчас Танигей-ага, самый старший мужчина рода, наблюдает за игрой своего внука с той улыбкой, что можно увидеть только на лице седого старца, телом пребывающего возле костра, а душой — в событиях своего чумазого детства. Сын Танигей-аги и отец Джайрана хоть и недоволен, но в присутствии главы семьи не смеет выражать свой гнев.

Джайран любит ласкового и всепрощающего деда, а отца нет. Отец суров и порой жесток. Быстрые ноги и весёлый нрав сына не радуют его душу.

— Ноги кочевника — это его конь! Если бы в верховой езде Джайран был столь же силён, сколь и в беге, то сердце моё плакало бы от счастья! — часто говорил он жене.

И характер малыша тоже был ему не по нраву.

— Мужчина должен быть суров к жене и детям, если хочет счастья в семье, к врагам, если хочет счастья в родных кочевьях, и к друзьям, если не хочет пригреть возле себя льстивых шакалов! — не раз и не два слышал мальчик от отца.

Ну и пусть он так говорит! Дед главнее отца, и потому на жизненном небе быстроногого и весёлого малыша светят только счастливые звёзды.

Джайран наслаждается скоростью. Наслаждается игрой. Наслаждается жизнью. Скоро игра закончится, и он поспешит к костру, разделить с любимым дедом и братьями ужин. А потом Танигей-ага пригладит длинную бороду и поведает легенду своей юности…

Странно, а что делает возле костра шаман? О чём он говорит с отцом и дедом и почему мать поспешила в юрту после его слов, а вернулась оттуда с вкусной едой, но с мокрым лицом?..

Джайран не любит шамана. От него всегда плохо пахнет, и после его визитов в семье три дня еда скудная, а лица родителей скучные.

Шаман говорит быстро и постоянно тычет пальцем в играющего мальчика. Мальчика это настораживает. Уж не поведали ли всевидящие духи охранителю кочевья о той шалости, что известна только Джайрану и его другу Батыру?..

Пытаясь расслышать шёпот взрослых, мальчик останавливается и снимает шапку. Чем и пользуется Батыр. Друг и вечный товарищ по играм сбивает Джайрана на землю, выхватывает из его руки кушак и мчится прочь.

— Догоняй, Джайран! — кричит он.

Но Джайрану не до игр. Пока другие дети с визгом и гиканьем гоняются за Батыром, их насторожённый товарищ направляет свои стопы к родной юрте. Лицо отца расплывается в довольной улыбке, стоит ему завидеть своего быстроногого сына.

— Джайран! Ноги твои подобны слепящей молнии или степному ветру в весёлых играх, но каменеют в двух шагах от родного отца! Подойди и обними меня, сын. Мой любимый сын! Мой славный сын!

Лицо отца светится счастьем, братьев возле костра не видно, а дед опустил голову. Мать же улыбается, но лицо у неё всё ещё мокрое.

— Хо-хо-хо! Так это и есть тот самый славный мальчик Джайран! Какой красавец! Как черны его глаза, как стройно его тело, как бегут по шее густые волосы! Клянусь утренней звездой, ни у кого в степи, даже у жеребцов ханов, нет такой роскошной гривы!

И отец, и шаман смеются, а Джайран не понимает: похвалил его охранитель кочевья или просто посмеялся над ним? Скорее всего посмеялся. Говорит «так это и есть тот самый славный мальчик», словно первый раз его видит.

Джайран подсаживается к костру. Отец обнимает его, царапая щетиной, а шаман треплет костлявыми пальцами то за щёку, то за те самые чудесные волосы, остричь которые не поднялась рука ни у кого, а заплетать в косу ещё не позволяет возраст их владельца. Двое мужчин без устали расхваливают Джайрана, а наполовину седая женщина только и успевает выносить из юрты лакомства, утирая глаза подолом.

— Почему ты плачешь? — спрашивает её Джайран.

— От счастья. Я счастлива, что у меня такой прекрасный сын! — отвечает она.

Джайран не понимает: как можно плакать от счастья? Не понимает: зачем его так вкусно кормят? И главное: почему отец и шаман словно состязаются в красноречии, превознося его?

— Славный у меня сын! Он правит конём так же хорошо, как бегает, а в беге столь же ловок, как и в борьбе! — говорит отец.

— Хо-хо-хо! Клянусь молоком матери, если ум его столь же остёр, сколь красиво лицо, то мудрые змеи завидуют чёрной завистью твоему любимому сыну! — вторит ему шаман.

— И я плачу от счастья, что у меня такой славный сын, — раздаётся глухой голос матери.

Зачем они лгут?! Многие дети лучше него правят конём, а в борьбе он так же слаб, как в остроумии, хоть и любит веселиться… Что за странный вечер?

Джайран знал, что взрослые — странные люди, но не знал, что когда-нибудь его собственные родители зайдут так далеко. Один дед сохраняет спокойствие, но по-прежнему не поднимает головы.

Мальчик хочет спросить своего деда о причинах странного поведения отца и матери, но тот предупреждает его расспросы. Танигей-ага поднимает седую голову, гладит внука по щеке и наконец говорит то же, что и сын:

— Джайран, ты самый славный мальчик в степи, и я горжусь тем, что ты мой внук!

Мальчик ничего не понимает и пытается найти ответы на свои вопросы в глазах деда. Но дед прячет лицо.

Почему они так поступают? Почему говорят громко то, что обычно произносят шёпотом, чтобы не услышали злые духи и не возжелали заполучить такого хорошего ребёнка?..

Страшная догадка мелькает в мозгу мальчика, но тут же опадает на дно памяти, когда ему преподносят дурманящий напиток.

— А теперь выпей звонкой хорзы, мой любимый верблюжонок, тебе уже можно! — говорит отец.

— Хо-хо-хо, клянусь полной Луной, конечно же можно! — вторит ему шаман.

— Почему же нельзя? — эхом отзывается мать, вытирая лицо подолом.

Дед молчит, а слова остальных красивы, как закат лета.

Теперь Джайрану всё ясно. Ну конечно же! Просто он стал такой большой, что может пить звонкую хорзу! А большому человеку стыдно бояться злых духов, что охотятся за малыми детьми.

Разбавленная, но всё равно пьянящая хорза стекает по безбородому подбородку мальчика, но ему уже кажется, что до того, как его лицо покроется мужской растительностью, осталось совсем немного времени.

* * *

Скорпион своих повадок не меняет. Благородный волк не превратится за один день в подлого шакала. Тот, кто хоть раз показал врагу спину, никогда не станет хорошим воином. Спи с открытыми глазами, сын кочевника, если тот, кто встречал тебя хмурым лицом, станет награждать тебя широкой улыбкой! И больше друзей, ставших недругами, бойся только недругов, что протягивают руку дружбы!

Таков закон жизни. Но как не бывает большого стада без худого быка, а бескрайней степи без хотя бы одного деревца, так и у жизни не бывает непреложных законов. И иногда, реже, чем приходит снег в арабские пустыни, но протянет руку дружбы тот, кого мы считали врагом, и в рукаве его не будет острого ножа.

И тогда помощь придёт от того, от кого мы её совсем не ждём. И она придёт в тот момент, когда тебе, сын кочевника, будет казаться, что ты спишь в тёплой юрте, тогда как на самом деле — на плахе палача.

* * *

— Повторяю: немедленно развяжи меня и верни в кочевье! Иначе тебе будет плохо! Ты, грязная девчонка, лицом схожая с сухой ящерицей, а душой с грязной лужей!.. Звезда?! Будь проклят язык твоей покойной матери за то, что она осмелилась дать такое красивое имя такому уродливому созданию! Интересно, каково твоё настоящее имя? А?.. Что молчишь?! Ай да Юлдуз — это и есть твоё настоящее имя! Ведь скрывать свои имена нужно тем детям, что боятся колдовского глаза и злых духов!..

Джайран говорит быстро. Он не останавливается, потому что боится, что тогда заплачет от страха. Он говорит Юлдуз очень много плохих слов. Грозится, что, когда освободится от пут, изобьёт её до кровавых синяков. Говорит, что он уже взрослый и не позволит так обращаться с ним презренной женщине.

Ему страшно и холодно. Страшно потому, что он знает, что Юлдуз есть за что ему мстить, а холодно потому, что она облила его водой, чтобы он проснулся и протрезвел.

Он связан и беззащитен. К тому же, несмотря на то что ему уже разрешили пить хорзу, Джайран ещё мал ростом и неширок в плечах, а та, что похитила его, уже в том возрасте, когда девочки становятся матерями. Но эта девочка никогда не станет матерью, потому что нос её похож на обломок сабли, а подбородок упирается во впалую грудь. Будь у её отца большое стадо, какой-нибудь небогатый удалец, может, и согласился бы сделать Юлдуз хозяйкой юрты, но у неё нет ни отца, ни матери, ни стада жирных быков.

Совсем недавно несколько мальчиков, среди которых был и Джайран, верхом на юных жеребцах гнали Юлдуз плётками в сторону заката солнца, пока она не упала. И когда их жертва зарыдала, Джайрану вдруг сделалось так стыдно, словно он обидел не чужую, никому не нужную девочку без семьи и со страшным лицом, а собственную родную сестру. Чтобы друзья не догадались о том, что ему стало жалко эту ящерицу, он соскочил с коня и отрезал широким ножом прядь её волос.

Пригрозив, что убьют её, если она пожалуется их отцам, мальчишки со смехом поскакали обратно, а Джайран через триста шагов вдруг отбросил прядь волос, словно это была ядовитая змея, и его вырвало, словно он поел плохого мяса. Когда в следующий раз друзья позвали его дразнить Юлдуз, он сказал, что должен сегодня помочь матери.

«Юлдуз» значит «звезда». Покойная мать искренне считала свою единственную дочь самой красивой на свете, а злые дети называли девочку звездой в насмешку.

— Ты, ты знаешь, кто мой отец?! Ты знаешь, кто мой дед?!

Джайран чувствует, что вот-вот заплачет. Что Юлдуз его дед? Что его отец?.. Сейчас их здесь нет, и связанный Джайран вдали от родного кочевья, от тёплой юрты, из которой его украла та, которой есть за что мстить, понимает, что ему не на что надеяться.

— Ну, отпусти меня, пожалуйста! Клянусь степным ветром, больше не стану тебя обижать!

Джайран плачет, не стесняясь. Вместе со слезами из его головы уходят остатки хмеля. Он дрожит от холода и готов на всё, чтобы оказаться в тёплой юрте.

Наконец Юлдуз начинает говорить. И от каждой её фразы Джайрану хочется закрыться руками, словно то не спокойные слова, а острые стрелы. Но руки его связаны, а уши открыты.

— Джайран, я слышала, как шаман разговаривал с Чёрным волком. Чёрному волку нужна новая кровь. Твоя, Джайран. В этот раз он выбрал наше кочевье, и в нашем кочевье он выбрал тебя. Тебя так вкусно кормили потому, что то был последний ужин. Тебе разрешили пить хорзу потому, что больше ты не познаешь её вкус. Будь ты постарше, тебе бы привели красивую девушку. Ты думаешь, почему так громко хвалили тебя отец и шаман?.. А когда ты заснул, всё кочевье обсуждало Джайрана из рода Танигей. Никто в кочевье не хочет, чтобы Чёрный волк решил, что ты — плохой выбор, и выбрал кого-нибудь ещё. Если бы не я, с рассветом тебя одели бы в самый лучший тегиляй, посадили на красивого коня и с песнями довезли до условленного места. И громче всех пели бы твои собственные родители. Тебя оставили бы связанного и хмельного, чтобы ночью пришёл Чёрный волк и сожрал тебя. Если они этого не сделают, Чёрный волк пожрёт всё кочевье. За тем, кого он выбрал на дастархан, Чёрный волк приходит один. За теми, кто ослушался его приказов, он является со своей ордой. Кровососущие мангусы и злые дэвы, страшные шелмусы и их жуткие слуги — все приходят по зову своего властелина, когда в степи раздается его вой. Но если жертва сбежит с дастархана, догнать и пожрать её он должен сам. Ты должен бежать, быстроногий Джайран. Держи, вот твоя новая одежда. Надень её, а я возьму твой тегиляй, сяду на твоего коня и поеду в одну сторону, а ты пойдёшь пешком в другую. Когда Чёрный волк пожрёт кочевье, он пойдёт по следам этого коня и по запаху этого тегиляя. Ты же не трать времени зря, а спеши в Священную долину, где живёт Великий шаман. Он один сможет спасти тебя, потому что, как говорят люди, служит не всем духам, а одному, великому и могущественному. Тому, кто, по его словам, породил всё живое и неживое и даже Чёрного волка.

Стоит Юлдуз избавить его от пут, Джайран тотчас налетает на неё с кулаками:

— Ты всё лжёшь! Лжёшь! Мой добрый дед никогда не отдаст меня в лапы Чёрному волку, мой отец суров ко мне, но он могуч, как нар — гордый верблюд с одним горбом и четырьмя крепкими ногами! Он снесёт голову любому волку за мои обиды! И кочевье тоже любит меня!..

Но молчит Юлдуз и не пытается закрыться от ударов. И тогда Джайран понимает, что та, чьё имя созвучно уголькам, тлеющим на высоком небе тёмной ночью, не обманула его.

Джайрану жалко, очень жалко свою маму, отца, братьев и деда, которых пожрут Чёрный волк и его жестокие слуги. Он понимает, что ради блага кочевья должен стать угощением на дастархане злого зверя. Но он ещё не видел даже десятую весну, потому страх за себя в нём сильнее, чем страх за других.

И потому он бросает своё кочевье и бежит туда, где живёт Великий шаман. Тот, кто не боится множества злых духов, потому что служит одному доброму.

* * *

Странная вера идёт на мир со стороны заката солнца, и странная вера идёт из пустынь юга. Хо!.. Они думают, что властитель у этой земли и у этого неба один, и вера наших предков для них — пустой звук дырявого барабана. Но разве может один хан править степью без помощников? Чего стоит самый мудрый султан без ещё более мудрых советников? И сам Искандер Великий, сардар, равных которому в искусстве побеждать множество врагов малым числом нет, не было и никогда не будет, был наказан судьбой, когда возгордился и задумал повелевать своими огромными владениями один!

Но и сейчас, и тогда, когда воздухом степей дышал мальчик по имени Джайран, находились люди, закрывавшие глаза на очевидное. Слова одного из них были красивы, как стан молодки, и Джайран слушал его молча.

* * *

— Спи, чернявый верблюжонок. Спи, потому что ты в земном доме Небесного Владыки. Спи спокойно, потому что от судьбы не уйдёшь и ничто не происходит без Его ведома. Горька твоя судьба, как плохой айран, или сладка, как молодой виноград, но принять её нужно достойно, ибо она послана тебе свыше. Послана Им. Тем, чьё имя недостойны произносить мои уста…

Старика можно слушать бесконечно, но Джайран не может больше молчать:

— Если я в доме Небесного Владыки, где все боятся только одного лишь гнева Его, то почему твои нукеры связали меня, стоило мне поведать свою историю? Если и кровососущие мангусы, и злые дэвы, и даже сам Чёрный волк не смеют шагу ступить без ведома Того, кто создал живое и неживое, плотное и бесплотное, то почему ты, служитель Его, побледнел, как свежее молоко, когда я сказал, что сбежал с дастархана Чёрного волка? Почему ты так испугался, когда узнал, что он следует за мной?! Ты, тот, кто служит доброму и всемогущему духу!

Старик ничего не отвечает Джайрану, а даёт знак своим молчаливым нукерам. Они подхватывают мальчика и несут его за пределы земного дома Небесного Владыки. А старик идёт рядом и монотонно поёт:

— Велик Небесный Владыка и полны величия пророки Его. Ничто ни на земле, ни на небе не происходит без Его ведома. Покорность судьбе — вот истинный признак благочестия! Смиренно прими чуму и землетрясение и с улыбкой встречай чёрную беду, потому что ни благая весть, ни плохая новость не приходят без ведома Того, чьё имя мы недостойны произносить…

Они оставляют связанного Джайрана на голой земле, а сами спешат назад. Мальчик плачет и кричит им вдогонку злые слова. Называет их трусами и лжецами.

Он снова один. Он снова беззащитен. Он знает, что скоро придёт Чёрный волк и ничто и никто не спасёт от его острых клыков и длинных когтей.

Повелитель зла зол. Пока не сожрана предыдущая жертва, он не может выбрать другую. Он пожрал кочевье Джайрана, но не насытился, потому что ему пришлось делиться с кровососущими мангусами и злыми дэвами. Он жаждет дастархана, на котором его свирепые слуги будут только пить кровь, а нежное мясо мальчика достанется одному ему, целиком.

Будь Джайран постарше, он, может, и покорился бы судьбе, как советовал Великий шаман, который служит Небесному Владыке. Но мальчик ещё даже не видел десятую весну, поэтому любит жизнь. Поэтому он вспоминает слова старинной молитвы, чтобы призвать мудрого старца Ихласа. Ихлас, добрый покровитель заблудившихся путников, не справится с Чёрным волком, но поможет развязать верёвки и укажет правильную дорогу, если она существует для того, кого выбрал на дастархан сам владыка зла. Каждый человек только один раз в жизни может призвать Ихласа, и только один раз Ихлас придёт к нему. И Джайрану кажется, что для него этот момент настал.

Он боится встречи с Чёрным волком. Боится больше, чем много-много лун назад, когда узнал о том, что его кровь достанется вместо хорзы жадным мангусам, а мясо исчезнет в желудке их повелителя. Сейчас Чёрный волк полон чёрных помыслов. Уже много-много лун по вине Джайрана его желудок пуст, как казан в большой семье нищего погонщика. Если бы волк не был волшебным зверем, то уже давно бы околел. Но повелитель зла может обходиться без еды годами, и только злее становится его душа и чернее помыслы. Джайран знает, что озлобленный зверь теперь не убьёт его сразу. Он будет рвать по кусочкам того, из-за кого не один десяток лун носится голодный по степи, и много-много ночей будет раздаваться в Священной долине вопль мальчика, осмелившегося сбежать с дастархана самого Чёрного волка.

И вот молитвы Джайрана услышаны. Мудрый и добрый Ихлас приходит ниоткуда, развязывает верёвки и уходит в никуда, сказав на прощание:

— Тому, кому не помог тот, кто верит, может помочь тот, кто знает. Следуй за рекой, что течёт из Священной долины туда, где восходит солнце, и найдёшь Великого мудреца. Тот мудрец познал все тайны подлунного мира и потому не верит ни в кого, даже в меня, в доброго Ихласа, покровителя заблудившихся путников. Если он не верит в Чёрного волка, значит, не боится его, ибо как можно бояться того, в кого не веришь? Беги по ночам, юный Джайран, а днём спи, ибо так живёт твой преследователь. Беги так, как только можешь. Беги так, бедный чернявый верблюжонок, словно к спине твоей привязали горящий кушак, словно земля проваливается под твоими ногами, словно свора злых псов кусает тебя за пятки. Твой враг Чёрный волк хоть и ослаб от голода, но ещё очень силён.

* * *

Есть ещё такие мудрецы, которые настолько глупы, что думают, будто знают всё. Были они и тогда. К одному из них и пришёл, сбив пятки в кровь и изорвав тегиляй в клочья, бедный мальчик Джайран. Великий мудрец принял его по-доброму, как родного сына, потому что в погоне за знаниями забыл о мужском долге, не завёл семьи и не оставил потомства.

Он приказал слугам накормить и отмыть Джайрана, будто он был его собственным верблюжонком от любимой жены. А потом мальчика одели в чистые одежды и усадили за большой дастархан вместе со взрослыми. Великий мудрец вёл красивые, как праздник навруз, речи, и счастливый Джайран молча его слушал. Он ещё не говорил Великому мудрецу о своей беде.

* * *

— Знания спасут людей от мрака религии. Здесь, вдали от шаманов, имамов, епископов и прочих велеречивых лжецов, я могу жить спокойно и говорить, что думаю. Я объездил весь мир, точнее, доступную часть мира, ибо он круглый, как яйцо, а вовсе не плоский, как лаваш, что бы вам ни говорили жрецы, и везде видел одно: несколько людей, пугая посмертными муками и несуществующими духами, заставляют жить других по глупым законам, выгодным только им. Поверьте, мои славные друзья, в этом мире не существует ничего, что нельзя было бы объяснить без привлечения всемогущих духов. Никто, кроме шаманов, не видел духов в лицо, никто, кроме умалишенных, с ними не разговаривал, и никто, кроме обманщиков, не смог коснуться их бесплотного тела. Всё это ложь, друзья. После смерти нас ждет великое ничто, поэтому выбросьте из головы сказки жрецов, доверяйте только своему опыту и живите как хотите. Отец оставил мне много золота, и я использовал его с большей пользой, чем он. Я не носил деньги жрецам, а путешествовал по подлунному миру с помощью вначале книг, а потом лёгких кораблей и быстрых лошадей. Я выстроил эту крепость на острове посередине реки, поселился в ней, и теперь ни один безумный фанатик не может помешать мне говорить то, что я думаю, и жить так, как я хочу. Днём я читаю умные книги, вечером записываю свои мудрые мысли, а ночью, перед тем как отойти ко сну в объятиях молодой наложницы, с которой мне, несмотря на мои немалые годы, ещё хорошо, но, увы, хорошо не настолько, чтобы у нас появились дети, наслаждаюсь изысканными яствами, терпким вином и хорошей беседой. Жизнь только одна, и другой не будет, что бы ни говорили вам проповедники из страны слонов и пряностей, поэтому прожить её надо так, как хочется вам, а не тем, кто хочет вами править!

Друзья мудреца встречают хлопаньем в ладоши его слова, а потом жадно набрасываются на еду и вино. А Джайран не может удержаться от вопроса:

— Так, значит, то, что ты не в силах увидеть и осязать, не существует?..

Великий мудрец кивает своей большой головой вместо ответа.

— Но ведь мы не можем осязать мысль и тем не менее мыслим! Не можем увидеть кошку во тьме, но она нас видит!

Великий мудрец и его мудрые друзья смеются, и кто-то из них говорит странную фразу:

— Юный наследник софистов Эллады!

И снова все, кроме Джайрана, смеются.

Какие славные и смелые люди! Верно, они могущественнее самых могущественных духов, раз говорят такие вещи, и духи их не карают. Им можно открыться, не таясь.

— О Великий мудрец! Я попал в твои чертоги не случайно. Моей плоти жаждет сам Чёрный волк, тот, без чьего ведома кровососущие мангусы не выходят на охоту, а злые дэвы не творят злодейства. Последнее, что он ел, это остатки с пира своих слуг, которые растерзали девочку, что спасла меня, и пожрали кочевье, что не сумело доставить зверю угощение на дастархан. Чёрный волк не может выбрать другую жертву, пока не пожрана предыдущая, и не может сожрать остатки пира мангусов, потому что пока не появился тот, кто осмелится меня укрыть или спасти, обрекая тем самым себя и своё кочевье на гибель, или пока сбежавшая жертва не будет наказана, они тоже не властны терзать людей. Мангусы очень злы и голодны, но ещё злее и голоднее их хозяин. Ты, верно, могущественный мудрец, раз духи не карают тебя за твои дерзкие речи. Не причинит тебе вреда и Чёрный волк. Но всё-таки старики говорят, что даже шаман держит верблюда привязанным! На всякий случай усиль охрану крепости, ибо река — не преграда для того, под чьими лапами стонет земля!

Почему замолчали друзья мудреца, когда под сводами дворца прозвучало имя повелителя зла? Почему побледнело лицо самого мудреца? Что происходит?..

— Горько мне слышать такие слова от такого с виду умного мальчика. Разве видел ты сам Чёрного волка, что якобы гонится за тобой? Разве видел ты хоть раз кровососущего мангуса, что якобы служит повелителю зла? Видел ли ты лично, как пожрали твоё кочевье?

— Нет, — мнётся мальчик, — я видел лишь тень волка, что гонится за мной… и видел… лишь тень мангусов, что ходят за Чёрным волком и ждут, когда он поймает меня… то есть когда он подтвердит своё право ими командовать… И ты же понимаешь, что если бы я их увидел вблизи… то сейчас бы с тобой не разговаривал.

— Глупый верблюжонок, много ещё тебе предстоит узнать, прежде чем ты станешь могучим, как нар — гордый верблюд с одним горбом и четырьмя крепкими ногами. К счастью, у меня есть книги, что помогут тебе прозреть, а у тебя есть время, чтобы их прочесть. Налейте моему юному другу ещё вина, чтобы на душе его настала весна. Можешь спать спокойно — сегодня ночью к тебе не придёт Чёрный волк. А когда он не придёт ни завтра, ни послезавтра, ни спустя много-много лун, ты поймёшь, что всё это время бежал от собственной тени и своей фантазии.

Великий мудрец и его друзья снова улыбаются, и с ними улыбается захмелевший Джайран. Конечно же, никакого Чёрного волка нет и никогда не было. Как же всё-таки приятно жить на свете, если верить только в то, что хоть раз осязал или видел воочию!

Затем Великий мудрец хлопает в ладоши, и вбегают гибкие наложницы. Они начинают танцевать, и Джайран с удивлением замечает, что ему нравится смотреть на них. В голове его возникают мысли, каких раньше не было, а руки так и тянутся к стройным бёдрам девушек. Вот только ноги отказываются служить…

Под действием выпитого Джайран падает и засыпает. Впервые за много-много лун он спит ночью, а не днём, и сон его безмятежен, как в далёком детстве.

Он спит и не чувствует, как друзья Великого мудреца торопливо связывают его руки и ноги, не видит, как сам хозяин островной крепости даёт указания слугам. Через несколько часов Джайран опять проснётся связанным и будет долго кричать вслед уплывающей лодке:

— Мудрец, если Чёрного волка не существует, то зачем ты так поступаешь?! Кроме Чёрного волка есть просто волки, есть змеи и скорпионы, что могут ужалить меня, и птицы, что могут выклевать мне глаза! Я погибну здесь, если ты прав, и погибну, если ты не прав! Зачем моя смерть тебе, тому, кто хотел назвать меня сыном? Мудрец, вернись и объясни, почему ты так поступаешь?!

Долго ещё будет кричать Джайран свои горькие жалобы, а Великий мудрец будет до самого утра беседовать с друзьями на умные темы и наслаждаться добрыми яствами.

* * *

Я не Великий мудрец, который считает, что знает всё на свете, поэтому скажу вам правду: мне неведомо, как в этот раз сумел избавиться от крепких пут юный Джайран. Легенда молчит об этой ночи, но зато рассказывает о следующих. О тех ночах, когда Чёрный волк дышал чуть ли не в затылок быстроногому Джайрану. И каждый раз лишь рассвет спасал мальчика от расправы.

* * *

Рассвет в очередной раз откладывает на неизвестный срок жестокую смерть. Джайран бежал, не оглядываясь, потому что если бы его ноги хоть на одно мгновение замедлили ход, то Чёрный волк тотчас сбил бы его на землю. Джайран слышал зловонное дыхание преследователя и вой мангусов, что переживали за своего хозяина, но не смели вмешаться, согласно древнему закону, которому злые создания следуют так же слепо, как народы людей — заветам предков.

И когда обессилевший мальчик уже упал на землю и закрылся руками, где-то вдали в третий раз запел будильный петух и солнце отошло ото сна и взобралось на небо.

Джайран лежит на холодной земле и плачет. Раньше он встречал каждый рассвет, предвещавший спокойный день, что пришёл на смену тяжёлой ночи, с радостью. А сейчас он устал. Устал настолько, что прикладывает к своему горлу пшак — острый нож его родного народа. Народа, из кочевий которого он бежал много-много лун назад. С малых лет кочевник не расстаётся с пшаком. Пройдут годы, и к пшаку добавятся булгарский лук и калёные стрелы, деревянный чехпар и стальная шои — всё то, с помощью чего кочевники его народа веками отстаивали свою свободу от посягательств злых соседей.

У Джайрана, когда он начал свой долгий бег от Чёрного волка, был только пшак, и сейчас лишь его острое лезвие может избавить душу мальчика от мучений. Лучше умереть сразу, чем жить в ожидании смерти.

Но свист курука — плети с петлёй на конце — спасает мальчику жизнь. Острый нож летит на землю, тугая петля затягивается на руке, и как погонщик выхватывает куруком из стада нужного жеребца, так хмурый мужчина в чёрной одежде, поймав Джайрана, тащит его по земле, погоняя своего коня.

— Зачем ты поймал этого полузверя, Газы? Он не будет стоить той еды, что съест по дороге!

— Это не зверёныш, а человек, о храбрейший. Просто он так долго скитался по степи, что стал похож на маленького злого дэва.

Это было правдой. Когда Джайран видел своё отражение в реках и озёрах, ему становилось страшно. Если раньше люди не пускали его за порог юрты потому, что он был жертвой Чёрного волка, то теперь — потому, что боялись его самого.

— Взгляни на его ноги, о храбрейший! Мальчик с такими ногами будет славным работником!

Штаны Джайрана за время странствий превратились в лохмотья, и тому, кого Газы назвал «храбрейший», хорошо видны крепкие икры мальчика. А Газы уже спускается с коня и, не стесняясь, щупает ноги Джайрана.

— Клянусь бородой своего деда, о храбрейший, если этого верблюжонка немного отмыть, то нас ждёт хороший куш. Это ноги не мальчика, а молодого жеребца!

И как самому настоящему жеребцу, Газы залезает пленённому мальчику пальцами в рот, чтобы посмотреть зубы. Джайрану достаточно сказать одно слово, чтобы они бросили его и разбежались в разные стороны, ибо страшная кара ждёт того, кто позарится на добро Чёрного волка, но он молчит. Если всё равно погибать, то что плохого в том, чтобы погибнуть вместе с теми, кто живёт не как честные кочевники, а жизнью презренных грабителей?..

Джайран присоединяется к остальным детям. Связанные общей верёвкой и охраняемые злыми всадниками, они бредут туда, где люди готовы платить золотом за других людей. Кто-то из них продан собственными родителями, кто-то без присмотра взрослых слишком далеко отъехал от родного кочевья, но большинство было захвачено в бою. Их отцы узнали на деле, почему малым кочевьем жить хуже, чем большим, но слишком поздно пришло это знание. Добро разграбленных кочевий теперь сложено на телеги, что везут большие быки, а стада и табуны шагают следом за грабителями. А за стадами бредут пленные женщины и состязаются в громком плаче со своими детьми, связанными другой верёвкой. Только Джайран молчит. Ему всё равно.

Но что это? Почему грабители остановились и забеспокоились?.. Не может быть!

— Не может быть! Эр Магур, все говорили, что ты погиб!

— И про тебя говорили, что ты погиб. Однако вижу, подлый Газы, что ты просто подбил свою сотню сбежать из армии хана, чтобы жить грабежом и разбоем!

Эр на языке кыргызов значит «великий». Магур — кочевник не этого народа, но именно его сабля и авторитет сардара спасли некогда бурутов, так называют этот народ враги, от истребления. И с тех пор могучий Магур носит новое имя.

Сейчас он в великом гневе и едва сдерживается, чтобы вместо плохих слов не пустить в сардара грабителей хорошую стрелу.

Могучий Эр Магур, легендарный герой степей и гор, пустынь и лесов, сын того же народа, что и Джайран, человек, которым восхищаются взрослые воины и на кого мечтают быть похожи малые дети в землях и кыргызов, и фарси, и в Орде Великого хана, и в синеликих горах Колхиды, и ещё во многих и многих улусах, продолжает говорить очень злые слова в адрес подлого Газы, но тот по-прежнему улыбается. Предводитель грабителей надеется решить дело мирно и не смеет оскорбить могучего Эр Магура в ответ, потому что не понаслышке знает его силу, отвагу и искусство сардара.

— Горько мне слышать твои слова, Эр Магур. Зачем нам ссориться? Мы оба воины и не умеем ничего, кроме как воевать. Мы оба сардары и больше войны любим только командовать воинами. Да, я бежал из войск Великого хана, но ведь и ты восемь лет назад покинул белокожих завоевателей, которые платили тебе часть добычи за военную помощь. А война Великого хана — не моя война и не война твоего народа. Лучшие воины и моего, и твоего народа служили Великому хану за хороших быков и дорогие одежды, а не защищали родные кочевья! Ты покинул много лет назад белокожих завоевателей, я покинул не столь давно Великого хана. Мы люди разных народов, но оба жеребцы из одного табуна, и поводов для ссоры у нас меньше, чем у двух сыновей одного отца. Да, сейчас я живу грабежом, но разве война, которой до сих пор живёшь ты, это не тот же грабёж, только в пользу одного человека, того, кто назвался правителем?..

Суров ответ Эр Магура на сладкую речь подлого Газы:

— Презренный шакал, если ты схож обличьем с отважным волком, то не считай, что сравнялся с ним! Каждый раз, когда кто-нибудь из владык зовёт меня на войну, я иду не ради грабежа и насилия, а ради своей доблести! Если я вижу, что благородная война превратилась в избиение невинных, если не вижу больше поводов показать свою доблесть, то покидаю эту армию, как покинул белокожих завоевателей восемь лет назад. А та война, что прокатилась по землям Великого хана, была для его народа защитой собственной свободы! Ты сбежал с этой войны, потому что твоя душа — душа труса! Немедленно освободи всех этих людей, отдай им их скот и скарб, а затем ступай своей дорогой, но только следи, чтобы она больше никогда не пересекалась с дорогой того, кого люди прозвали…

Славный сардар поворачивается к своим воинам, и они хором кричат:

— Могучий Эр Магур!

Тёмная туча сомнения на мгновение посещает лицо подлого Газы. Но стоит ему взглянуть, сколько воинов ведёт на родину Эр Магур, и сравнить с численностью своего отряда, как слова его становятся дерзки, а тон резок:

— Моя сотня уже давно превратилась в полторы, потому что я встретил много желающих жить такой же жизнью, какой живу я. А от твоей сотни после войны на стороне Великого хана осталось от силы три четверти. Нас вдвое больше! Прочь с дороги, могучий Эр Магур! Это не твой народ!

Газы не знает, что среди пленных есть один мальчик родом из тех же степей, что и славный сардар. Не знает этого и сам славный сардар. Но всё равно отвечает на просьбу решить спор мирно приглашением к битве:

— Это моя доблесть! Моя слава! Готовься к смерти, подлый Газы!

Вслед за этими словами Эр Магур делает мах правой рукой, и его воины пускают коней во весь опор, а копья опускают для атаки. Люди Газы успевают сделать пару выстрелов из луков, убить нескольких лошадей и наездников, но большинство стрел либо попадает в круглые щиты, либо соскальзывает с железных шлемов, либо исчезает в густом ковыле.

Сейчас людям Газы нужно развернуть своих коней и скакать назад, отстреливаясь на ходу. В поединке на стрелах даже при неравных доспехах победят те, кого больше. Но грабителям жалко оставлять добро и пленников, которые могут разбежаться. Поэтому они оставляют луки и хватаются за копья. Но слишком поздно они пускают своих коней вскачь. Жеребцы грабителей не успевают пробежать и тридцати шагов, как на полном скаку в отряд подлого Газы врезается отряд могучего Эр Магура.

Почти половина грабителей падают с коней на землю, а люди Эр Магура, оставив копья в телах врагов, обнажают острые клинки. В полусотне шагов от пленников начинается жестокая конная сеча.

Из той сотни, с которой Газы пришёл на службу к Великому хану и с которой сбежал от него, осталось не так много народа. Большинство полегло в жестоких боях с теми, кто не хотел добровольно делиться добром. Но отряд подлого воина неизменно рос. К нему присоединялись изгои и подонки со всех концов великих степей и даже из страны синеликих гор. Каждый из них приходил со своим оружием, поэтому среди сабель, которыми грабители сейчас пытались повернуть ход боя в свою сторону, редко попадались одинаковые.

Вот с остервенелым лицом дерётся молодой кыргыз, или бурут, как называют этот народ враги. Его сабля узка, длинна и остра не только вдоль лезвия, но и на конце. Этим остриём он прокалывает доспехи и кольчуги воинов Эр Магура, как натянутые тряпки. Его народ должен сардару, против которого он сражается, но молодому буруту всё равно, потому что у подлецов нет родного кочевья.

А вот сражается беглец из Орды Великого хана. Его сабля тяжела и не имеет огнива — той части черена, что бережёт кисть бойца от ударов. Эр Магур только что вернулся с войны, на которой сражался бок о бок с войсками хана против тех, кто пришёл побить священных идолов и срыть курганы предков народа Великой Орды. Но беглецу с тяжёлой саблей всё равно, потому что у подлецов нет родной веры.

Сам Газы воюет клинком не своего народа. Очень дорогим, с рукояткой, украшенной бирюзой и синей эмалью. Вдоль лезвия вместо обычного желобка бежит затейливый рисунок, а верхняя треть клинка резко загибается и заметно толще нижней части. Эту саблю, выкованную в древнем городе Бухара, сардар грабителей купил на ворованные деньги, а скорее всего просто украл.

Воины Эр Магура сражаются только длинными шои и короткими селебе, потому что таково оружие их народа. А те, кто считает, что дубина надёжней сабли, проламывают врагам черепа тяжёлыми чехпарами. Сердце Джайрана поёт от радости, когда он видит это оружие. Потому что так сражаются воины его народа.

Врагов много, и они полны ярости и злобы. Но только Газы и ещё несколько уцелевших беглецов из армии Великого хана носят на голове шлем, а на теле дощатый доспех, надетый на кольчугу. Большинство же имеют из защиты только щит и в лучшем случае тегиляй с зашитыми кусками железа. Потому всё меньше и меньше становится их с каждым взмахом стальной длинной шои или короткой селебе.

И во главе воинов, вооружённых одинаковыми саблями и одетых в дорогие дощатые доспехи и прочные красивые кольчуги, стоит не трусливый Газы, а легендарный герой, могучий Эр Магур. Своей стальной шои он сокрушает одного за другим и злого бурута, и вооружённого саблей без огнива беглеца из Орды Великого хана, и ещё дюжину вражьих воинов. Добирается он и до подлого Газы. Кольчужная бармица не в силах остановить разящую сталь, и голова сардара грабителей катится, подобно перекати-полю, по земле. А умывшийся вражьей кровью сардар настоящих воинов издаёт победный клич.

Увидев, что их предводитель убит, грабители обращаются в бегство, но бухарские стрелы из булгарских луков достают их со спины. Из лука батыры Эр Магура умеют стрелять не хуже, чем бить копьём или рубить саблей.

И вот уже освобождённые женщины ликуют и падают ниц перед своими освободителями. А те везут голодных детей к своему обозу, где их ждёт вкусное мясо и согревающее вино. Долго не смолкнут радостные крики бывших рабов.

— Слава, слава могучему Эр Магуру!

— Слава его могучим воинам!

— Нет в степи человека более сильного и доброго, чем могучий Эр Магур!

— Нет более сильных людей, чем его воины!

— Да будет род твой славен именем и велик числом, могучий Эр Магур!

— Да будет род ваш славен, а стада велики числом и тучны телом, воины могучего Эр Магура!

* * *

С той поры прошло много лет и много зим, но ни в одной семье ни одного кочевого народа не рождался воин, равный могучему Эр Магуру. Эр Магур был силён, как дикий нар, отважен, как горный барс, и мудр, как пустынный змей. Его лук не знал промаха, а сабля — пустого удара. Ни один батыр никогда не сравнится с Эр Магуром, воином с сильными руками и доброй душой. К кому, как не к нему, должен был обратиться отчаявшийся Джайран? Если в подлунном мире кто-то из смертных людей и осмелится бросить вызов Чёрному волку, так только Эр Магур!

Женщины, следующие обозом, привели Джайрана в человеческий вид, но всё равно отважные батыры не хотели пускать его к своему любимому сардару, отдыхавшему после славной битвы. Не хотели, пока не услышали родную речь.

* * *

— Не бойся, верблюжонок! Я не оставлю тебя в беде! Мою саблю сковал сам кузнец Даут. Мой лук подобен луку северных булгар, а наконечники для стрел такие прочные, будто их калили в древней Бухаре. Сорок раз в своей жизни я видел весну, но ни разу ни один навруз не встретил с нечистым сердцем. Эр Магур не боится Чёрного волка! Он боится только уронить свою доблесть!

Его речь красива и кажется правдивой. Счастливый Джайран бросается на шею Эр Магура так, как никогда не бросался на шею родного отца. И на ресницах сурового воина дрожит отеческая слеза.

— Ступай спать, чернявый верблюжонок. Моя сабля будет стеречь твой сон так чутко, будто ты мой родной и единственный сын.

Подпрыгивая от счастья, Джайран отправляется в юрту. Но заснуть у него не получается. Он слишком взволнован и к тому же привык не спать ночью. Он долго лежит и думает: как это хорошо, что в подлунном мире есть такие люди, как Эр Магур!

И тут Джайран вспоминает, что от волнения так и не сказал могучему воину слова благодарности.

Мальчику стыдно. Эр Магур собирается бросить ради него вызов самому Чёрному волку, а он не сказал ему ничего, что могло бы выразить его признательность. Эр Магур наверняка на него обиделся, хотя и не подал виду — доблестные воины всегда так поступают. Нужно исправить эту оплошность!

Охранники с улыбкой пропускают мальчика, который говорит на том же языке, что и они. Джайран идёт молча, но сердце его поёт от радости.

В двух шагах от юрты героя он замедляет ход. Оттуда доносятся два голоса. Один принадлежит Эр Магуру, второй молодой женщине.

— Ты не дочь степей, откуда тебе знать про силу Чёрного волка?

— Чёрный волк один во всём подлунном мире, только знают его везде под разными именами. В степи он может принять вид волка, а в наших лесистых горах удобней передвигаться тому, кто умеет лазать по деревьям, потому мы знаем его под именем Чёрного барса. Но ни в наших лесистых горах, ни в твоих проклятых степях ещё не было безумца, что рискнул бы выйти на бой против того, кому подчиняются все злые создания.

— Женщина, ты предлагаешь мне замарать трусостью свою доблесть?!

— Оставь свою саблю в ножнах, Эр Магур, ты не на ратном поле, а я не просилась в твою юрту. Ты сам ползал передо мной на коленях и умолял, чтобы я выносила тебе ясноглазых верблюжат. Ты хотел, чтобы я родила тебе детей, и обещал меня во всём слушаться. И что я вижу? Что у могучего и доброго Эр Магура два языка?!

Джайран слышит, как стальная сабля уходит обратно в деревянные ножны. А затем голос могучего воина становится слабым и безвольным.

— Свет моей души, прости меня. Но пойми: как я мог отказать этому мальчику? Как мог позволить замарать свою доблесть предательством?.. Я, могучий Эр Магур, с которого берут пример дети и кого уважают их отцы!

Голос женщины из жёсткого и требовательного в мгновение ока становится мягким и ласковым:

— Милый Магур, разве я предлагаю тебе лишиться того, чего ты так долго добивался? Когда ты бросаешься на смертных врагов, я благословляю тебя в своей душе. Но одно дело, драться с теми, кого не можешь не одолеть, потому что твои воины в сотню крат лучше, хоть и меньше числом. А другое дело — драться с тем, кому не можешь не проиграть, даже если он будет один, а вас много. Я хочу, чтобы ты оставался доблестным воином, но не хочу, чтобы ты стал безумцем. Драться с тем, кому наверняка проиграешь, — это безумие!

— Но… но что скажут люди?

Теперь женщина говорит с жаром и страстью:

— Спасибо! Они скажут спасибо за то, что река событий войдёт в своё привычное русло! Чёрный волк — это зло, но зло необходимое! Не знаю, как у вас, а в наших горах с тех пор, как этот паршивец сбежал от того, кого у нас знают под именем Чёрного барса, дети стали дерзить старшим сплошь и рядом, и это только начало. А что будет дальше? Что будет с нашей страной, когда эти дети подрастут? И мы ничего не можем поделать, потому что Чёрный барс столь давно не появлялся, что те, кто молод, не верят в него. Нам некем стало пугать детей! Совершенно некем, потому что ни одно злое создание не смеет насытиться, пока голоден их повелитель! Покуда он не насытится или пока не найдётся в этом мире безумец, что укроет беглеца и обречёт себя на заслуженную смерть. Пойми, Магур, что если тот, кто юн, не будет в своей жизни знать никакого страха, он не станет хорошим человеком, когда вырастет. Потому людям и нужен Чёрный волк, нужен Чёрный барс и нужны его злые слуги!

— Но мне… мне жалко его.

— Этот паршивец заслужил смерть больше, чем кто-либо другой в подлунном мире! Если бы у него была хоть капля совести, он бы уже прекратил свой безумный бег и смиренно принял свою участь, как принимали другие. Этот негодяй обрёк на смерть родное кочевье, собственных родителей…

— Но вначале они обрекли на смерть его…

— Не они, мой любимый Магур, а судьба! Итак, что ты решил? Будешь доблестным, но благоразумным или станешь безумцем, как жалкий Вали, над которым смеются смертные люди и чьей плотью брезгуют злые духи, которых он не устаёт поносить, бегая вокруг своей лачуги?

Магур молчит. Джайран глотает слёзы. А женщина продолжает говорить:

— Ты не думаешь о себе, не думаешь обо мне и наших будущих детях, так подумай о собственных воинах и об освобождённых пленниках. Если Чёрный волк настигнет паршивца этой ночью, то отдаст на растерзание своим слугам не только тебя, но и их. А ведь среди пленников половина — дети! Почему ты решил, что их жизни не стоят жизни одного ребёнка?

Долго молчит могучий Магур и наконец робко произносит:

— Чёрный волк ослаб от голода, вряд ли он настигнет его этой ночью…

— Хорошо! — перебивает его женщина. — Или этот паршивец, или я, если по-другому ты не понимаешь, о солнце моего сердца! Даже если произойдёт чудо и ты уцелеешь после схватки с тем, кого нельзя убить, клянусь предками, я всё равно не пущу тебя на своё ложе! Ты дал клятву слушаться меня во всём, так изволь её исполнять! Мне не нужен мужчина с двумя языками!

И эти яростные слова обозлённой женщины действуют на отважного воина сильнее, чем разумные доводы.

— Хорошо, я выполню твой приказ и отдам его Чёрному волку.

Джайран рывком открывает порог юрты и видит растерянного батыра с виноватым лицом и прекрасную девушку незнакомого народа. Девушка улыбается Джайрану так ласково, словно не отдавала никакого приказа насчёт его жизни.

— Здравствуй! Так ты и есть Джайран? Какой красивый мальчик! Магур, если бы я знала, что встречу такого красавчика, то не давала бы клятву верности тебе! — говорит она неестественно громко.

И голос Эр Магура тоже далёк от шёпота:

— Да, он действительно красив! Клянусь саблей мастера Даута, что если ум его равен красоте, то через пять-шесть лет самые богатые нойоны будут рады видеть его в своих зятьях!

— Не трудитесь, — печальным голосом говорит Джайран, — я всё слышал. И вы зря стараетесь. Чёрному волку сейчас всё равно, каков я. Он не властен изменить жертву, а если бы и был властен, то не захотел бы после тех мук голода и погони, какие я доставил ему.

Эр Магур опускает голову. Он долго теребит рукоятку сабли, покоящейся в ножнах, и, когда решается что-то сказать, прекрасная девушка незнакомого народа закрывает ему рот рукой.

Она говорит с Джайраном так же ласково, но взгляд её источает злобу:

— Тогда чего же ты ждёшь? Иди и прими свою судьбу, как мужчина!

Джайран хочет многое сказать Эр Магуру, но поток слёз не даёт этого сделать. Мальчик убегает из юрты.

Шагах в двухстах от лагеря Эр Магур верхом на верном чалом жеребце нагоняет его.

— Прости меня! Прости меня, Джайран! Я не могу поступить иначе. Ты же знаешь, что я так поступаю не из трусости! Ты же видел днём, что я не трус!..

Джайран ничего не говорит в ответ и даже не оборачивается в его сторону. Известный батыр продолжает ехать за ним и говорит торопливым голосом:

— Если бы ты был хоть чуть-чуть постарше, то смог бы меня понять. Пойми, во взрослом мире всё гораздо сложнее, чем тебе кажется!

Джайран по-прежнему ничего не говорит в ответ и даже не оборачивается в его сторону. Могучий Эр Магур продолжает ехать следом и говорит быстрым голосом. Он рассказывает Джайрану о том месте, где его ждёт долгожданный покой:

— …И запомни: направо от Мохнатого камня, а не налево. И если будешь следовать этой дорогой, то скоро придёшь к трём высоким холмам. Под одним из них ты найдёшь хижину Безумца Вали. Если старик ещё жив, он отопрёт тебе дверь. Он накормит и напоит тебя. Расскажи ему свою историю без утайки. Будь уверен, Вали не прогонит тебя. Ведь он безумен и потому не боится смерти. И он живёт без семьи, поэтому ему не за кого бояться. Только у него ты сможешь спокойно дождаться своей судьбы. Только он будет кормить и одевать тебя, пока Чёрный волк не найдёт вас обоих и не сожрёт одного, а второго не отдаст на растерзание слугам, чтобы потом доесть остатки их пира. Нельзя сбежать от своей судьбы, но лучше уж дождаться её в тёплой хижине, чем на голой холодной земле. Может быть, тебе повезёт, Чёрный волк очень не скоро снова нападёт на твой след, и ты проживёшь в хижине безумца не один месяц, а может, даже год…

А затем Эр Магур вынимает из ножен и бросает ему под ноги свою знаменитую саблю. Свою острую длинную шои, рождённую в кузнице легендарного Даута. Свой клинок, сокрушивший больше врагов, чем Джайран носит волос на голове.

— И хотя бы прими от меня этот дар.

Широкий жест могучего батыра выводит бедного ребёнка из себя.

— Зачем мне это? Зачем мне длинный клинок шои, когда для того, чтобы вспороть себе горло, хватит и короткого лезвия пшака? Или ты предлагаешь мне, слабому мальчику, драться с тем, кому безропотно подчиняются и кровососущие мангусы, и злые дэвы, и даже страшные шелмусы? Драться с тем, кто напугал до дрожи в коленках самого могучего воина степей ещё до того, как появился перед его взором?!

— Не знаю, не знаю, Джайран. Но знаю, что мне она больше ни к чему! Что с этой ночи Эр Магур уже просто Магур! И что с этого мгновения он недостоин прикасаться к оружию, рожденному в кузнице легендарного Даута!

Джайран раньше не знал, что могучие воины умеют плакать, как малые дети.

Магур уезжает обратно в лагерь, ошарашенный мальчик провожает долгим взглядом его трясущиеся плечи и лишь затем подбирает тяжёлую саблю.

* * *

Что для дехканина из народа фарси, не знающего прелестей кочевой жизни и жестоких радостей войны, вороной конь? Всего лишь плохая замена тягловому быку. Что для человека, не знающего грамоты, книги белокожих мудрецов? Всего лишь плохая замена хворосту для костра. Подумай и скажи, сын кочевника, чем был тогда клинок легендарного Даута для слабого ребёнка?..

Когда Джайран шёл в горы, он служил ему палкой, а когда хотел согреться — топором. Джайран рубил им дрова, опирался при подъёме и ни разу не использовал для того, для чего мастер Даут неделями не вылезал из кузни. Ни один смертный хищник не посмел приблизиться к тому, кого выбрал сам Чёрный волк, а люди не ставили свои юрты в той местности, по которой шёл Джайран, уже не одну сотню лет.

Только безумный Вали осмелился построить свою хижину в этой глуши. Именно к нему и направил свой путь несчастный Джайран.

С каждым днём отчаяние всё больше разъедало, подобно ржавчине, его душу, а настоящая ржавчина медленно, но верно пожирала легендарный клинок, что бросил ему под ноги много-много лун назад могучий Эр Магур, забыв от волнения про ножны.

* * *

— …И пусть он, да не будет никогда счастья ни ему самому, ни роду его, и забыл про ножны, но ты-то сам кто? Будущий мужчина или малая девочка, для которой нет разницы между клинком мастера Даута и любой другой саблей?! Наверное, если судить по твоим космам, ты всё-таки девочка! Судя по тому, как ты опираешься на благородный клинок, будто это дорожный посох, ты самая настоящая девочка, чума на твою голову! Муравьёв тебе в штаны, змею тебе за шиворот, сорок каракуртов тебе в глотку! Сейчас я сниму с тебя одежду и посмотрю, кто на самом деле пожаловал ко мне в хижину! Для кого мне готовить дастархан, для дорогого гостя или для дорогой гостьи?! Но вначале я объясню тебе, как надо обращаться с оружием, ради которого мастер Даут неделями не вылезал из кузни! Ты, грязный оборванец, поганый мальчишка, гнилой пенёк, по недомыслию добрых духов обрётший жизнь! А ну, отдай мне саблю и покажи, как ты умеешь бегать!

Слова безумного Вали некрасивы, как его тело, а тело столь же уродливо, сколь и лицо. Следы жаркого огня покрывают его голову от лысой макушки до острого подбородка. Вместо правой руки у него деревянный костыль, а вместо левой ноги деревянная палка. Он говорит тонким голосом, как скопцы, потому что он и есть скопец. Он — самое страшное, что видел Джайран в своей короткой жизни, не считая тени Чёрного волка, и сейчас мальчик жалеет, что пришёл сюда. Старик гонит его по степи и шлёпает при этом ниже спины плоской стороной сабли. Мальчик хочет сбежать совсем, но безумец скачет на одной ноге быстрее, чем он бежит на своих двух.

Пот градом катит с несчастного ребёнка, ноги заплетаются, а сердце рвётся из груди и просит о пощаде. Но Джайран не смеет остановиться, пока страшный старик с выпученными глазами не отменит свой приказ.

Зачем он только пришёл сюда? Ведь он же знал, кто такой Безумец Вали и в чём состоит его безумство!

Нет в подлунного мире уголка, в котором бы никто не слышал про эту историю.

Давным-давно в стране, где нет кочевников, на трон взошёл очень жестокий падишах. Вали был из знатного рода, и жестокость падишаха его не касалась, но он зачем-то поднял восстание. Восстание подавили, а его самого лишили всех владений и изгнали из страны. Но год спустя Вали тайно пробрался в столицу и убил жесткого правителя выстрелом из рогатого лука.

Новый падишах не стал казнить Вали за своего отца, но приказал отрубить ему правую руку и левую ногу, а затем выгнал из страны.

Поначалу новый падишах правил мудро и справедливо, но потом ввязался в большую войну с могущественным соседом. Ему стало не хватать денег, и он вынужден был поднять налоги. И когда один из городов отказался платить непосильную подать, падишах пришёл туда со всей армией, взял городские стены приступом и в назидание другим подданным приказал зарыть живьём в землю каждого десятого горожанина.

Война вскоре закончилась, налоги уменьшились, и падишах снова стал править мудро и спокойно. Но продолжалось это недолго. Как-то правитель решил посетить некогда мятежный, а ныне самый смиренный город страны. И надо же было так случиться, что, когда падишах проезжал мимо того самого места, где были живьём зарыты в землю пять тысяч горожан, мирный нищий у дороги вдруг превратился в безумного калеку и бросил уцелевшей левой рукой свой острый нож.

Новый падишах, младший брат предыдущего, не мог казнить Вали за своего родственника. Все уже знали, что Вали безумен, а убивать умалишённых Небо запрещает. По этой причине Вали приказали просто оскопить, дабы безумный муж не оставил безумных потомков, а лицо его изуродовать огнём, чтобы впредь умалишённого узнавали издалека и не могли спутать ни с каким другим нищим.

Но эти меры предосторожности не помогли новому падишаху, и он, когда стал править зло и жестоко, погиб, так же как и предыдущие.

Следующий правитель, бывший знатный советник, не испытывал никакой любви к своему предшественнику. Он не стал увечить и без того искалеченного безумца, а вместо этого искалечил в застенках палача тургадуров, охранявших предыдущего падишаха, и нанял себе новых телохранителей.

А с безумным Вали новый правитель поступил очень милосердно. Он просто приказал провезти его вокруг столицы в чане с нечистотами под смех довольной толпы, чем сразу снискал себе популярность, а потом нукеры увезли безумца в такую глушь, из которой не возвращаются.

И именно к этому человеку, три раза упустившему свой шанс вернуться к нормальной жизни нормальных людей, бедного Джайрана и додумался отправить могучий Эр Магур.

— Быстрей, оборвыш, быстрей! Тебя ведь, кажется, зовут Джайран? Не верю! Ты бежишь не как юная антилопа, а как старый, провонявший приближающейся смертью кулан!

У Джайрана темнеет в глазах. Какой нечистый дух даёт силы этому старику? Какой злой дух заставил его, Джайрана, поверить словам Эр Магура? Поверить, что здесь он найдёт успокоение?

Безумец Вали бросает на землю саблю и, как и обещал, стягивает с Джайрана одежду. Джайран горько плачет от такого унижения, но не смеет противиться.

Уродливый старик прижимается носом к провонявшей потом одежде мальчика и радостно смеётся. Он прыгает на одной ноге, размахивая потным халатом, неистово веселится и кричит безумным голосом:

— Прекрасно! Если даже я со своим глухим носом почувствовал твой запах, то Чёрный волк тоже его учует!

Старик швыряет голому Джайрану его одежду и угрожающе взмахивает костылём:

— Не смей плакать, оборвыш! Тебе не может быть холодно, потому что погода тёплая, как колени любимой девушки. Беги на тот холм, что стоит посередине, и повесь свою одежду на вон то чучело. Я знал, что когда-нибудь найдётся ребёнок, который осмелится сбежать от своей чёрной судьбы, и знал, что рано или поздно тропа странствий приведёт его ко мне. Поэтому я приготовился заранее. Я тот, кого люди прозвали безумцем, хотя он самый нормальный человек в подлунном мире! Всё его безумие состояло в том, что он других любил сильнее, чем себя, и считал, что зло должно быть наказано, даже если не коснулось лично тебя! Я знал, что когда-нибудь сюда придёт тот, кто нуждается в помощи не жреца, не мудреца, не воина, а того, кто всего лишь не боится драться, зная заранее, что проиграет. Люди зовут это безумием, а я называю человечностью. Я не знал твоё имя, но знал, что ты придёшь, о Джайран!

Джайран вешает на чучело свою одежду и бежит вниз. Старик ведёт его в дом, тычками загоняет в кадку с нагретой водой и заставляет мыться. Потом безумец угощает мальчика плодами со своей земли и зверем, пойманным в силки. Джайран торопливо ест, завернувшись в овечьи шкуры, и понемногу успокаивается. В лачуге безумца очень тепло, и мальчик замечает, что хотя старик груб и невоспитан, но еда, которую он готовил на кухне одной рукой, вкуснее, чем многие произведения двуруких поваров.

Потом Джайран ложится спать, а проснувшись, видит подле себя новую одежду, неизвестно откуда взявшуюся в этой глуши. Он быстро одевается, и хмурый старик снова приглашает его за стол.

Так Джайран проводит свою первую неделю у Безумца Вали. Только ест и спит, и ничего более.

Через семь дней щёки Джайрана становятся круглыми, как в далёком детстве, а в ноги возвращается былая крепость. Старик по-прежнему разговаривает со своим юным гостем грубо, но кормит его вкуснее прежнего и не позволяет помогать себе по хозяйству, несмотря на то что управляться с посевами и силками одной рукой многим тяжелее, чем двумя.

Джайран привыкает даже к внешности своего нового знакомого и уже не пугается, когда тот начинает морщить свой покрытый следами ожогов лоб. Если бы не мысль о Чёрном волке, что потерял след своей жертвы, но когда-нибудь его обязательно найдёт, то такая жизнь пришлась бы мальчику по вкусу.

И ещё ему не дает покоя тайна. Покрытая гнетущим мраком тайна, что окружает поступки владельца хижины возле трёх холмов.

Джайран живёт у Безумца целую неделю и знает, что старик хочет, чтобы Чёрный волк его нашёл, для чего и решил помочь его ослабевшему чутью, и не ропщет на этот поступок, но не понимает: почему хозяин хижины так поступает? Чёрный волк будет благодарен Безумцу Вали за то, что тот помог ему найти Джайрана, но он может и не простить того доброго обращения, которого Джайран не заслужил. Тот, кто не хочет навлечь на себя гнев Чёрного волка, должен держать мальчика, осмелившегося доставить неудовольствие повелителю зла, в полном тараканов зиндане, а не на лучшей постели в доме. Почему безумный старик, с одной стороны, угождает Чёрному волку, а с другой стороны, делает то, за что может поплатиться?

Вначале Джайран считал, что просто потому, что он безумен. Действительно, глупо искать здравый смысл в словах и поступках того, кого духи лишили разума. Но через семь дней своего пребывания в гостях у Безумца Вали он убедился в том, что капля здравого смысла у умалишённого старика осталась.

— Не упирайся, оборвыш! И не смей дать дёру, когда я наклонюсь, чтобы отворить пещеру!

Джайран и не упирается. Он покорился судьбе и мечтает лишь о быстрой смерти. Но он знает, что тот, кого старик держит в глубокой пещере, закрытой деревянной дверью, не позволит ему умереть быстро.

Старик возится с замком — неудобно открывать двери одной рукой и деревянным костылём, а зверь уже царапает изнутри в нетерпении когтями. Джайран слышит его глухой рык и не понимает: как он не догадался, зачем Безумец Вали его так вкусно кормил?

Но вот дверь отворяется, и зверь выходит на свободу. И несчастный Джайран падает на землю и закрывает глаза, чтобы не видеть острых клыков, которые пронзят его.

* * *

Что приуныл, сын кочевника? Не всякая овца разродится приплодом, не всякий мальчик вырастет воином, не всякая история кончается хорошо. Но как глуп тот, кто спешит сватать молодку, не узнав её родителей, так глуп тот, кто спешит утирать слезу до того, как сказитель у костра скажет своё последнее слово.

Налей мне ещё чистой воды, сын кочевника, и утри влагу с лица своего, потому что моя история ещё не закончилась!

* * *

Этот зверь — самый большой из тех, что видел Джайран в своей короткой жизни. Клыки его внушают ужас, а лапами он, должно быть, одним ударом может убить рослого быка. Он очень похож на Чёрного волка, если судить по рассказам шаманов, вот только шерсть его бела, как борода аксакала, голос добр и приятен, а хвост дружелюбно виляет из стороны в сторону. И главное — это не волк, а пёс.

Радостно поскуливая, великанских размеров зверь пытается лизнуть ошарашенного Джайрана в лицо. Джайран всё ещё отбивается, хотя уже понял, что пёс не причинит ему вреда. А старик уже сменил свой жестокий тон на добрый и ласковый:

— Не обижайся на него, верблюжонок. Он просто приглашает тебя немного поиграть. У бедняги уже не один десяток лет лишь один товарищ для игр, но тот, кого зовут Безумец Вали, не самый великий мастер в этих делах.

Вали гладит громадного пса по высокому боку и рассказывает Джайрану свой план борьбы с Чёрным волком:

— Будь проклято это мерзкое создание! Это оно научило людей подлости и трусости, злобе и зависти. Не будь Чёрного волка, в подлунном мире не лилась бы невинная кровь и не стонали бы замученные безвинные жертвы. Настал наш черёд разделаться с тем, кто отравил в седые века своим зловонным дыханием людские души! Кто-то думал, что Белый пёс мёртв, кто-то совсем забыл о его существовании, но я всегда верил, что если сам Белый пёс и погиб много веков назад в схватке со своим черногривым врагом, то кто-то из его потомков должен был уцелеть. Если подлунный мир ещё не утонул окончательно в море зла, значит, где-то на задворках его ещё жив хоть один пёс с белой шерстью и большим сердцем, и его вой доносится сквозь тьму шагов до людских поселений. Если когда-нибудь хоть одному из нас становится стыдно за свои поступки, достойные омерзения, значит, мы слышим этот вой!

Безумец Вали в сильном волнении целует Белого пса в плечо.

— Сейчас он сильнее сотни быков, но, когда я его нашёл, он был маленьким, как пушинка. Белая-белая пушинка, затаившаяся меж скал от зверя, растерзавшего в седые века его отца в жестоком бою. Он уже много веков ничего не ел и потому не смог вырасти из щенка в могучего пса, как должен был. И Белый пёс, и Чёрный волк — звери одной породы. Они не могут умереть иначе, чем в бою, и от голода только слабнут. Я рад, что Чёрный волк ослаб, но всё равно он ещё слишком силён, и я боюсь за малыша, который вырос под моим присмотром из белой-белой пушинки в большого красивого зверя, но для меня навсегда останется маленьким щенком! Но я также понимаю, что дальше ждать нельзя, и потому Белый пёс вступит с Чёрным волком в схватку, как только тот появится здесь. Белый пёс должен напасть первым, до того как Чёрный волк заметит его. Тогда он не успеет отдать приказ своим кровососущим нукерам растерзать моего мальчика и вынужден будет драться один на один, спасая свою честь. Ни мангусы, ни дэвы не посмеют вмешаться. Бой предстоит жестокий! Даже если Чёрный волк будет поститься ещё не один век, он всё равно окажется сильнее моего мальчика, потому что за сотни лет безнаказанно пожрал многие и многие тысячи людских жизней.

Белый пёс по-прежнему никак не реагирует на слова своего кормильца и приглашает Джайрана поиграть.

— Поиграй с ним. Это полезно и тебе, и ему. Он хоть немного развлечётся, а ты хорошо пропотеешь. Каждый день мы будем вешать твой пропахший потом тегиляй на чучело, а ночью ждать на соседних холмах Чёрного волка. Почуяв твой запах, он забудет обо всём на свете, и, когда заметит притаившегося Белого пса, будет уже слишком поздно. Он будет вынужден драться с ним один на один, и злые дэвы вперемешку с кровососущими мангусами только и смогут, что поддерживать своего хозяина криками. Они будут кричать, а мы — сидеть тихо на соседних холмах. Если Белый пёс проиграет, я отвлеку Чёрного волка, и тогда ты сможешь сбежать. Ты найдёшь Белую собаку, что уже носит в своём чреве белых щенков, дождёшься, когда она ощенится, и постараешься вырастить из её детей воинов до того, как тебя найдёт Чёрный волк. У тебя будет время, потому что, даже если мой мальчик погибнет, после драки с ним Чёрный волк уйдёт в далёкие пещеры отлёживаться. И пролежит там не один год, прежде чем его раны зарубцуются.

Старик делает паузу и, опустив заплаканное лицо, говорит Джайрану:

— Ну, поиграй, пожалуйста, с моим мальчиком. Дай ему хоть немного насладиться жизнью до того, как он примет смертный бой! Белому псу осталось очень мало времени быть тем, кто он есть, потому что скоро придёт пора, когда ему на одну ночь ради победы добра придётся стать злым и жестоким!

Больше Джайрана уговаривать не нужно. Он вскакивает с земли и первый раз за много-много лун искренне смеётся. Добрый пёс понимает, что нашёл достойного товарища, и радостно лает в ответ.

* * *

Только тот, кто знал настоящий голод, по-настоящему ценит хороший дастархан. Только тот, кто знал вкус затхлой воды, справедливо оценит вкус звонкой хорзы. И только тот, кто много-много лун не знал отдыха, умеет ценить покой.

Но не только долгожданный покой нашёл Джайран в хижине Безумца Вали. Дороже спокойной размеренной жизни, пришедшей на смену бесконечному бегству длиною в жизнь, он ценил друга, которого уже не чаял обрести. Первый раз он встретил того, кто всегда готов был разделить с ним радость игр и не беспокоил, если вдруг нападала печаль. Того, кто любил его сильнее, чем кто-либо в родном кочевье. Того, с кем хорошо в светлый день и с кем не страшно пережить чёрный год.

Страх, казалось, навсегда ушёл из сердца Джайрана. С Белым псом он не боялся никого и ничего. А Безумец Вали с тех пор перестал его ругать и разрешил помогать себе по хозяйству.

Джайран потерял счёт счастливым дням и спокойным ночам, и ему казалось, что Чёрный волк никогда не придёт. Что эта безоблачная жизнь никогда не кончится. Но однажды вечером Белый пёс резко прервал игру и оскалил клыки. Шерсть на его загривке встала дыбом, а взгляд стал подобен двум злым огням. Джайран вначале ничего не понял и пригласил друга вернуться к игре. Но друг даже не пошевелился в ответ и не поглядел в его сторону. Глаза его смотрели на юг, а из груди раздавался злобный рык.

И тогда Джайран понял, что близится та ночь, когда ради победы добра Белому псу придётся стать злым и жестоким.

И вновь забытый страх, подобно степному вихрю, ворвался в душу бывшего беглеца.

* * *

Джайрану очень страшно. Ему кажется, что стоит Чёрному волку показаться, как Безумец Вали падёт перед ним ниц, а Белый пёс будет стелиться по земле и выскуливать прощение. Ноги уже готовы сами пуститься наутёк, как вдруг взгляд замечает изготовившегося за чучелом к смертельному прыжку Белого пса и нервно поигрывающего на другом холме метательным ножом Безумца Вали, и Джайрану становится стыдно. Он по-прежнему боится Чёрного волка, но теперь понимает, что зря сомневался в своих нечаянных друзьях. Ни Белый пёс, ни его безумный кормилец не бросят Джайрана в беде, даже если сюда придёт не один, а тысяча Чёрных волков.

И вот раздаётся дикий, пронизывающий душу вой. Не Чёрный ли это волк?.. Нет, то кровососущие мангусы спешат доложить своему хозяину, что долгожданная жертва найдена.

А вот свистит так, что закладывает в ушах. Не Чёрный ли это волк?.. Нет, то страшные шелмусы подтверждают слова мангусов.

А вот уже и земля загудела, подобно гнезду растревоженных ос. Не поступь ли это Чёрного волка?.. Нет, то злые дэвы торопятся к дастархану своего владыки.

Джайран не видит их. Он только слышит их голоса и топот их шагов. Он так долго жил в добре, что, подобно мальчишкам синеликих гор, стал сомневаться в существовании зла. Иногда ему кажется, что ни дэвов, ни шелмусов, ни мангусов здесь нет, что это просто природа не на шутку разыгралась. И даже когда тень Чёрного волка закрывает луну, Джайрану поначалу думается, что это просто тёмное облако, которое пригнал неугомонный ветер. Но стоит владыке зла подать голос, как Джайран понимает: всё, что с ним произошло, — не дурной сон. Это злобное рычание, этот тоскливый вой, это тяжёлое дыхание слишком долго преследовали его, чтобы он их не узнал.

А затем тень Чёрного волка освобождает луну, и Джайран наконец воочию может увидеть своего врага. Того, кто много-много лун назад отравил ему жизнь, а людям в седые века — их души. Того, кто пожрал тьму детей и его собственное детство. Того, от кого он столько времени бегал и кого надеялся забыть.

Чёрный волк так похож на Белого пса, что Джайрану снова страшно. На одно мгновение ему кажется, что вместо того, чтобы драться с Чёрным волком, Белый пёс поприветствует его, как родного брата. Кто знает, может, они и есть братья! Оба могучи, как сто быков, и великанского роста, только один чёрен, как остывший уголь костра, а второй бел, как свежее коровье молоко.

Но Джайран вспоминает, как славно они играли с Белым псом, и вспоминает, как он убегал первый раз от Чёрного волка. И ему снова становится стыдно.

Нет, они не могут быть братьями! Они хоть и звери одной породы, но, как говорят мудрецы, жеребцы из разных табунов. И им обоим есть за что драться!

Чёрный волк сломя голову бежит в гору. Это хорошо. После такой гонки он станет плохим бойцом. Но вот только чем больше звёзд загорается на небе, тем лучше Джайран может разглядеть злого зверя и тем яснее понимает, как тяжело будет доброму псу с ним биться.

Как же он велик! Белогривый друг теперь кажется ему щенком по сравнению с ним! И он как будто совсем не знает, что такое усталость! Он бежит в гору так, словно спускается с неё! Каким же страшным противником он был до того, как ослаб от голода?!

Забыв обо всём, Чёрный волк бросается к чучелу в одежде Джайрана и, лишь почувствовав вкус стёганого халата вместо живой плоти, понимает, что его обманули. Но уже поздно. Белый пёс выпрыгивает из своего укрытия и падает противнику на спину. Чёрный волк рывком сбрасывает его и делает прыжок назад. Белый пёс тут же поднимается и встаёт напротив врага.

Они смотрят друг на друга и свирепо рычат. Лютой злобой веет от их взглядов, только злоба пса — это праведный гнев, а злоба волка — звериная ненависть. Джайран не знает их языка, но догадывается, о чём они говорят. Наверняка волк бахвалится своей силой и требует от пса убраться с дороги, припоминая ему печальную судьбу его отца. А пёс, скорее всего, отвечает, что готов повторить эту судьбу, если от этого зависит жизнь друга. Джайрану очень хочется, чтобы Белый пёс сражался прежде всего не за судьбу человечества, как думает Безумец Вали, и не для того, чтобы отомстить за погибшего отца, а именно за его жизнь, за жизнь своего друга. Ему так этого хочется, что он почти уверен в этом.

И вот вступление закончено, но бой ещё не начался. Теперь бойцы на плоской вершине холма медленно кружатся друг вокруг друга, выбирая момент для решающего броска. Их клыки оскалены, мышцы напряжены, а шаги осторожны. Каждый ждёт ошибки соперника, и каждый боится ошибиться сам.

Замерли дэвы, шелмусы и мангусы. Затаил дыхание Джайран. Старается не шевелиться Безумец Вали. Тишину нарушают только звуки шагов двух зверей и их тревожное дыхание.

У Чёрного волка у первого кончается терпение. Он бросается на своего противника, стремясь схватить его за горло, но тот уже готов отразить атаку. И вот оба зверя встают на дыбы, вцепившись друг другу зубами в плечи и царапая передними лапами грудь. Они стоят так мгновения два или три, и Джайран смотрит на них, как заворожённый. Луна и звёзды ярко освещают площадку боя, и ни одна деталь не может ускользнуть от взглядов зрителей.

А зрители, точнее, большая их половина, начинают дико кричать, истошно выть и трясти землю, стоит противникам упасть и покатиться клубком по земле. Джайран и Безумец Вали переживают за своего бойца не меньше, чем мангусы и дэвы за своего, но до поры до времени им обоим не стоит раскрываться. Поэтому они молчат. Тем более что в шуме, какой подняли злые создания, их всё равно не было бы слышно.

* * *

Не зря мудрецы говорят, что один взгляд всегда скажет больше, чем сотня слов.

О, если бы я мог перенести вас к трём холмам, когда там бушевала великая битва между Чёрным волком и Белым псом! Вы бы сами увидели, как гора треснула от гула их шагов, как две кровавые реки стекали по её склону, и одна из них была черна, как душа этого волка, а вторая бела, как сердце этого пса! А потом вы не увидели бы ничего, потому что клочья вырванной шерсти поднялись бы в воздух и закрыли и луну, и звёзды.

Долго продолжалась битва между Чёрным волком и Белым псом, и не было в той битве победителя. Чёрный волк был больше и сильнее, но ослаб от голода и устал от погони, а Белый пёс вступил в бой свежим и отдохнувшим, но был меньше и слабее. Покрытые с ног до головы тяжкими ранами, перепачканные сверху донизу своей и чужой кровью, два зверя снова разошлись и стали кружить друг вокруг друга, как перед началом поединка, только в этот раз гораздо медленнее.

* * *

Джайран чуть не плачет, глядя на заплетающиеся лапы и рваные раны своего друга. Чёрный волк выглядит немногим лучше, и за него переживают его злодейские слуги. Раззадоренные схваткой, они, не стесняясь, громко ругаются на своём языке, похожем на вой ветра, и, судя по тону, требуют поскорей разделаться с Белым псом, дерзнувшим бросить вызов самому властелину зла.

Джайран понимает, что сейчас всё решит один бросок. Он в сильном волнении привстаёт на цыпочки, чтобы лучше видеть схватку, и внезапно дикий порыв ветра заставляет его потерять равновесие. Он скатывается по холму вниз, к счастью, ничего себе не сломав, но не успевает встать, как из тысяч глоток раздаётся громкий вопль. Джайран чувствует, как сотни рук хватают его за одежду и волосы, и понимает, что это злобные дэвы и кровососущие мангусы. От страха он совсем забывает, что никто не смеет высосать кровь из жертвы Чёрного волка до того, как тот вскроет ей шею. Ему уже кажется, что длинные клыки касаются его кожи. И он, не помня себя от страха, по привычке закрывает лицо руками, а отчаянный крик перекрывает голоса всех мангусов подлунного мира:

— Помоги! Помоги мне, друг! Спаси меня!

И Белый пёс забывает о судьбах человечества и о долге перед мёртвым отцом, когда слышит голос друга, который просит о помощи. Молнией он бросается вниз, чтобы спасти Джайрана, но в итоге гибнет сам.

Чёрный волк бросается на Белого пса сзади и ломает железными клыками его шею.

Радостный вопль злых слуг, ликующих о победе хозяина, разносится на тьму шагов от трёх холмов. Джайран слышит их вопли, слышит шум их удалых плясок и наконец отрывает руки от лица.

И понимает, что шелмусы и прочие отродья ликуют гораздо левее того места, где он сейчас лежит. Понимает, что от страха принял ветки куста за руки мангусов. А поднявшись с земли, видит мёртвого Белого пса и понимает, что погубил единственного друга.

— Беги, Джайран! Беги и отыщи Белую собаку там, где я тебе сказал! Я задержу его! — кричит Безумец Вали, спускаясь со своего холма.

Чёрный волк уже близко, и Джайран готов последовать приказу старика. Он разворачивается спиной к своему жестокому врагу и привычно бежит от него.

Он бежит и проклинает себя. Бежит и просит прощения у единственного друга, которого не сумел сохранить. Он бежит и с ужасом вспоминает свою прежнюю жизнь. Страшную жизнь вечно убегающей, не знающей покоя жертвы. Жизнь, которую ему с этого дня придётся вести снова. С этого дня и до самой смерти.

И вдруг в эти воспоминания вихрем врываются другие. Как они играли с Белым псом, как бегали наперегонки и как пёс катал его на своей крепкой спине. А потом он вспоминает труп пса с переломанной шеей и довольный оскал убийцы. Он вспоминает, и шаги его замедляются.

— Беги, Джайран! Беги! Не делай напрасной его и мою смерть! Эй ты, щенок-переросток! Проголодался? Так ступай ко мне! Его ты не догонишь, а меня съесть имеешь право раньше жертвы, если я первым ударю тебя! Иди же, я жду!

Джайран слышит голос старика и вспоминает, как вначале возненавидел его, а через несколько недель полюбил, словно родного деда.

— Джайран, почему ты встал?! Немедленно беги, грязный оборвыш!

Вначале Джайран просто опирается на саблю, а потом вдруг обращает внимание, насколько плотно её рукоятка лежит теперь в руке. Почему? Да потому, что он вырос!

Джайран стонет, как раненый, и запускает свободную руку в свою огромную шевелюру. Он вырос! Он уже взрослый! Всё это время он считал себя маленьким слабым мальчиком и не заметил, как повзрослел. Сколько же лет он бегает от этого проклятого зверя?!

А старик словно читает его мысли:

— Джайран, лучшие батыры не смеют сразиться с Чёрным волком! Что с того, что ты уже большой? Только то, что Чёрному волку достанется больше мяса!

Но Джайран думает по-другому. Да и думает ли он? Нет, не мысли, а только чувства владеют сейчас его телом.

Чёрный волк шутя увёртывается от жалкого ножа презренного старика и уже готов вонзить клыки в его дряблую плоть и наконец насытиться. Но страшная боль заставляет его обернуться. Он так поражён, что вначале даже не защищается. Презренный Джайран, вместо того чтобы по привычке улепётывать со всех ног, с диким лицом рубит своего давнего врага.

Безумец Вали держится обеими руками за голову и плачет от горя. Он ничего не может сделать. Не может вмешаться и помочь Джайрану. И не потому, что он слишком стар, и не потому, что калека, а потому, что человек и волк сейчас дерутся не просто так, а по древнему закону. И закон гласит, что никто не смеет вмешиваться в этот поединок.

Чёрный волк снова и снова бросается на своего неожиданного противника, но каждый раз натыкается на разящее лезвие. Но вот ржавчина даёт о себе знать, и сабля мастера Даута трещит и распадается пополам.

Чёрный волк не хочет драться. Больше всего он мечтает сейчас уйти в далёкие пещеры и залечить там раны, нанесённые Белым псом. А потом со свежими силами приступить к поиску сбежавшей жертвы. Он свирепо рычит, надеясь, что человек с обломком вместо сабли испугается и убежит. Но Джайран и не думает бежать. Он, видно, заразился от старика Вали его безумием. Он хватает одной рукой волка за загривок, а другой тычет в него окровавленным обломком.

Джайран бьёт с неистовой силой. Он бьёт и за убитого друга, и за пожранное кочевье. Он мстит за свой вечный страх и за искалеченное детство. Он вкладывает в удары всю ненависть, которая у него накопилась за годы бесконечного унизительного бегства.

Джайрану очень страшно, когда волк рычит, и это чувство ему более знакомо, чем та ярость боя, что с недавних пор поселилась в его душе. Но он понимает, что больше никогда и ни от кого не побежит. Что лучше он умрёт на месте, умрёт самой страшной и жуткой смертью, умрёт в диких муках, но… никогда!.. и ни от кого!.. не побежит!

Он бьёт и с удивлением отмечает, что Чёрный волк совсем не такой страшный, каким его рисовали шаманы и свет луны. И не такой сильный. И что, пожалуй, он сам — нет, а такой могучий боец, как Эр Магур, вполне смог бы справиться с ним и без помощи Белого пса.

Но вот ломается и обломок сабли, и в руке у Джайрана остаётся одна рукоять. Чёрный волк ждёт, что уж сейчас-то человечишка побежит, но опять ошибается. Джайран отбрасывает бесполезную рукоять и бросается на Чёрного волка с голыми руками. Пока его избивали саблей, тот не сидел сложа лапы и уже нанёс Джайрану немало ран, но безумный юноша не обращает никакого внимания на хлещущую кровь. Он то бьёт волка кулаками и царапает ногтями, то пытается разорвать ему пасть, то ломает позвоночник. А оказавшись рядом с горлом противника, Джайран, как самый настоящий зверь, вцепляется в него зубами.

И великий ужас овладевает душой владыки зла. Он чувствует, что, выстояв в схватке с громадным Белым псом, сейчас погибнет от рук и зубов жалкого человека. Того самого человека, которого он так ненавидел и которого так презирал.

Джайран рвёт зубами его глотку, бьёт в его грудь кулаками и с удивлением чувствует, как слабеет грозный зверь. Джайран грызёт волчье горло и с недоумением слышит, как враг жалобно скулит. Джайран уже не сомневается, что победит, а Чёрный волк понимает, что пришёл его срок.

А вот уже и взошло солнце, и злые слуги чудовища в страхе попрятались кто где, чтобы не видеть, как распрощается с жизнью их хозяин.

Солнечный свет удваивает силы Джайрана и ослабляет мощь волка. Чем светлее становится вокруг, тем страшнее удары юноши и тем слабее сопротивляется его соперник.

И вот наконец настаёт долгожданный миг. Горячая кровь тёчет в горло Джайрана, и Чёрный волк испускает свой последний вздох. Джайран тотчас вскакивает и принимается пинать тело волка, подпрыгивает вверх и с силой приземляется на голову зверя. Он словно не верит, что тот, кто преследовал его годами, умер так быстро.

Это продолжается очень долго. Только старик Вали смог успокоить разбушевавшегося приёмыша.

И вот они оба смотрят на бездыханное тело властелина зла, и один из них пытается понять: как его могли бояться люди? Как могли отдавать ему своих детей? Как могли марать свою доблесть за его благосклонность?! Он не такой уж и большой! Он кажется большим лишь при свете луны, а при свете солнца он хоть и крупнее обычного степного волка, но всё же очень далёк от того великана, каким его описывали шаманы!

Сердце Джайрана снова начинают терзать сомнения. А того ли Чёрного волка они с Белым псом убили? А может, это просто волк, а настоящий зверь, отравивший его жизнь и людские души, ещё бродит где-то по степи и ищет свою жертву?

Джайран смотрит на мёртвого волка, чувствует его горькую кровь на своих губах, и душа его не знает радости победы. Она полна презрения. Презрения к шаманам. Презрения к тем, кто их слушал. Презрения ко всем, кто убил в себе человека для того, чтобы выслужиться перед обыкновенным зверем. Но больше всех он ненавидит себя.

— Друг, прости меня, друг, — говорит он, упав на колени перед мёртвым псом.

Этот пёс гораздо больше самой крупной овчарки степей, но сейчас уже не кажется таким великаном, каким казался, когда Джайран был мальчиком.

* * *

Сорок дней и сорок ночей Джайран и Безумец Вали рыли могилу для Белого пса. А потом, не дав себе и одной ночи отдыха, вдвое дольше копали могилу для Чёрного волка. Их враг был воплощением зла, но он умер в честном бою один на один, поэтому заслужил воинские почести. Всё это время трупы лежали, не тронутые тленом, и ни одна муха не села на покрывавшие их раны.

Оба мёртвых зверя были такими громадными, что Джайрану и Безумцу Вали пришлось отловить тысячу лошадей, чтобы стянуть в могилу первого, и две тысячи, чтобы затащить в нее второго.

Могильные курганы над мёртвыми зверями были вдвое выше трёх холмов, у подножия которых они нашли свою смерть.

А у Джайрана и Безумца Вали ещё оставались заботы.

* * *

Уродливый старик и высокий юноша сидят на холме и смотрят вдаль. Юноша обнажён до пояса, и ничто не скрывает его глубокие шрамы. Густая грива спускается с его головы на шею и заканчивается возле лопаток. Старик же абсолютно лыс и завёрнут в несколько одеял. Чувствуется, что ему осталось совсем немного топтать земли подлунного мира.

Первым начинает разговор юноша:

— Если ты знаешь, где найти Чёрную волчицу, то почему мы не найдём и не убьём её вместе с неродившимися волчатами?

Старик вздрагивает от его слов, как от удара плетью.

— Нет! Если ты станешь убивать тех, кто ещё не родился, но уже обитает во чреве матери, то станешь хуже Чёрного волка. Мы не такие. Но волчица этого не знает. Потому она постарается спрятать каждого волчонка в надёжное место. Туда, где мы не сможем его достать, потому что мы не убиваем людей.

— И куда же?

Старик смеётся:

— Года не прибавили тебе ума, оборвыш. Конечно же, в людские души!

— И что нам делать?

Старик заворачивается плотнее в одеяла, а полуобнажённый юноша даже не шевелится в объятиях холодного ветра.

— Всё-таки ты ещё очень молод и глуп! По всей видимости, все соки ушли у тебя в рост, и уму ничего не досталось. Вспомни: у нас же есть Белая собака! Мы найдём её, дождёмся, когда она ощенится, и подарим душе каждого новорожденного человечка по одному щенку.

Юноша, как молодой конь, встряхивает своей чёрной гривой и спрашивает:

— И что же тогда получится? Что душа человека станет полем брани? Что Чёрный волк и Белый пёс будут грызться в каждом человеке с самого рождения?!

— Ты умнее, чем кажешься на первый взгляд. Видно, кровопускание пошло тебе на пользу! Так оно и будет. Когда станет побеждать Чёрный волк, человек будет совершать постыдные поступки, а если верх одержит Белый пёс, то этим сыном возгордятся родители. Только от самого человека будет зависеть, кто окажется победителем.

— Но кто же победит в этой схватке? Кто победит в итоге? Как помочь своему Белому псу одолеть своего Чёрного волка?..

* * *

— И кто же победит? Кто победит в моём сердце: волк или пёс? — почти одновременно спрашивают несколько молодых кочевников.

Те, кто постарше, укоризненно качают головами. Плохая привычка — перебивать старцев. Особенно тех, кто знает столько интересных легенд и мудрых слов. Если старец обидится и сомкнёт уста на самом интересном месте, то все мужчины кочевья будут бродить сами не свои, мучаясь вопросом: чем же закончилась история?

Но сегодняшний рассказчик не таков. Этого сказителя любят не только в родном кочевье за то, что он разрешает слушателям обращаться за разъяснением и не хмурит недовольно седые брови, если его перебивают. Правда, и истории его не так просты, как у других старцев.

— Кто же победит, сын кочевника? — хитро щурится сказитель, обращаясь сразу ко всем слушателям и по отдельности к каждому. — Неужели ты не понял? Неужели мои слова вошли в твои уши, но не достигли сердца?

Наступает долгая пауза. Кто-то из кочевников, поражённый легендой, осторожно трогает левую часть груди, словно прислушиваясь: идёт ли сражение между Белым псом и Чёрным волком? А кто-то воспользовался паузой, чтобы приласкать свою верную овчарку. Но большинство, не смея шевельнуться, слушают треск жаркого костра и голоса ночной степи, ждут ответа сказителя.

— А победит, сын кочевника, тот зверь, которого ты лучше кормишь! — даёт старец таинственный ответ и делает знак, что сегодня его уста больше не откроются.