Чёрные волны

Глава 1

Шел 1190 год со дня падения трёхрогого демона Гракха, в своем безумии чуть не уничтожившего весь мир. Говорят, Король Дракон победил его.

Вай-Ха – город свободных людей, желтокаменная столица пиратства, самопровозглашённая жемчужина Тигрового моря, затерянная в жутком лабиринте Рабского архипелага. Кто не слышал о бурых скалах, предательски разбивающих надежды славных моряков и их хрупкие кости? О вечно голодной и беспокойной черной воде, поглотившей много несчастных душ? Обветренные вершины древних пирамид зловеще возвышаются над жёлтым городом и вечно зелеными джунглями, обретая сказочные цвета лишь в лунную ночь, когда холодный камень отражает драгоценную россыпь южных звёзд. Легенды о бесценных сокровищах, лежащих в гробницах забытых царей, манят к архипелагу искателей приключений. Сказки о ночных искусительницах, умело сплетающих волшебные ткани из тонких лучей заходящего солнца и молодой луны, будоражат фантазию севера. Но страх, нагоняемый чёрным флагом «Белой цепи», отгоняет всех незваных гостей прочь.

«Белая цепь» - это стая диких гончих, выпущенная на волю после долгой голодовки. Подхваченные воздушными южными потоками, их корабли идут на всех парусах, ловко справляясь с такой непостоянной и своенравной стихией, как море – женщиной, по своей сути, немолодой, но прекрасной в своей зрелости.

В те дни, когда «Белая цепь» покидает бухты Вай-ха, Тигровое море оправдывает своё имя. Оно становится зверем, необычайно жестоким и строптивым к чужим кораблям. Будто чувствует неуверенность и волнение ведущей их команды, наслаждается сладким ароматом страха, рычит, перекатываясь пёстрыми волнами, вздымается, поднимая отвесные стены, и молниеносно нападает, выпуская живые когти. Пираты с дьявольской одержимостью впиваются в добычу и терзают её до тех пор, пока не выжмут все соки и не удовлетворят врождённую кровожадность.

Отдавая дань первобытным порядкам, они с уважением делятся награбленным с морем, успокаивая разбушевавшееся чудовище. И потом уходят к архипелагу, возвращаются в свободный город, громко возвещая о победе, и уже на суше склоняются перед языческим тотемом, названным Матерью-Ишей. Деревянный столб, исполненный в грубой манере, вмещает в себя два изначальных образа – дикого зверя с разинутой окровавленной пастью и темноволосую женщину, заключившую в пламенные объятия сломанную цепь. Им пираты преподносят особые дары: фрукты и янтарь отдают женщине Ише - родительнице и защитнице, жене первого свободного раба по имени Вай-Ха, заложившую основы их нынешнего уклада, а отрубленные правые кисти поверженных врагов складывают в пасти духа воды Бааль-Кута. Его Вай-Ха хитростью приручил, скормив тому толстых и ленивых надсмотрщиков, державших ненавистные рабу кнуты в правой руке. С тех пор свирепый и удачливый Бааль-Кут служит свободному городу, будучи самой водой: бесконечным морем, пьянящим пивом, солеными слезами и бурлящей кровью, но только за любимое лакомство…

Вай-ха – свободный город, сильный своими традициями и волей людей, испытывающих к морю поистине сыновью любовь, а к остальному миру – презрение и ненависть.

***

Кальки не мог нарадоваться удаче, тому, как матерчатый кошель, туго набитый золотом и серебром, приятно оттягивал пояс. Сверх того, монеты сладко бренчали в глубоких карманах куртки и штанах, а на худом запястье красовался только что приобретённый браслет. Отполированный металл сверкал, впитывая солнечный свет и возвращая его в мир с удвоенной силой, а вставленный в оправу янтарь жадно поглощал яркие лучи, разжигая внутренний огонь камня. От такой красоты у Кальки перехватило дыхание.

Он омолодился на десяток лет, сбросив горькую ухмылку с лица, распрямив плечи и спину. Голову держал подчеркнуто прямо и гордо, бодро вышагивал, бросая многозначительный взгляд, который недвусмысленно говорил: смотрите, перед вами победитель, любимчик фортуны, благословлённый Ишей и впитавший дух Бааль-Кута!

И что тут говорить, на него обращали внимание, его поздравляли и хвалили, ему завидовали и сыпали вслед злые проклятия. Но ни ему одному сегодня доставались почести - вся команда, от матроса до капитана, купалась в лучах славы после стремительной и удачной охоты в водах Тигрового моря. Корабль, окрылённый победой, хлопал парусами, не доплыл, а долетел до родной гавани первым, что сулило им роскошную жизнь на суше.

Кальки видел в восхищённых взглядах толпы только свое отражение, искажённое и приукрашенное светом драгоценностей. Раздувшаяся гордыня давила на грудь, он с трудом хватал воздух от охватившего его возбуждения.

Вай-Ха пульсировал с необычайной силой, сосредоточившись в главной артерии свободного города, вымощенной жёлтым камнем. Широкая дорога вела прямо к ступенчатой пирамиде, у подножия которой билось могучее сердце – Матерь-Иша. Тотем, окруженный девятью ритуальными барабанами, казалось, вибрировал от ритмичных ударов и электризовал воздух вокруг. Кальки физически ощущал, как горько-соленый привкус моря сменяется едва заметным пощипыванием на языке.

Гордыня и возбуждение медленно уступали место волнующему трепету по мере того, как процессия приближалась к священному месту. Будто малые дети возвращались под лоно строгих и любящих родителей, готовых выслушать, простить своих блудных чад и вознаградить за труды.

Вай-Ха…

Робкий шёпот, нескладно подхваченный толпой и разорванный, словно облако ветром.

Вай-Ха!

Смелый выкрик, уверенно набирающий силу, будто волна в прилив.

ВАЙ-ХА!!!

Одно слово, слившееся в единый поток и бесконечно скандируемое в такт барабанов.

Кальки кричал вместе со всеми, надрывая глотку. Горячее сердце бешено колотилось, став частью ритмичной музыки; дыхание участилось, стало неглубоким и поверхностным. Оголодавший мозг, атакованный выброшенным в кровь адреналином, изнуряющей жарой и оглушающим гвалтом голосов, закрылся, защитился, погрузив пирата в транс. Мир приобрел плавные черты сна, одновременно став ярче, приятнее и меньше. Кальки мог обхватить необъятное, его голос был громче, движения – точнее, тело - легче. Он буквально парил над землёй, сравнивая ощущения с кораблём, который нёс его над водой гладью.

И в тот краткий миг, когда до тотема оставалось протянуть руку и грубо высеченная морда Бааль-кута волшебным образом вытянулась, готовая принять кровавые подношения, что-то пошло не так.

Тело резко потеряло былую легкость, ослабевшие ноги подкосились, и Кальки упал на камень, задыхаясь от невидимого удара. Воздух со свистом вышел из легких. Драгоценные монеты просочились сквозь пальцы, как вода, и их звон о камень отозвался раздражающим эхом в пустой и гудящей голове. Дрожащими руками Кальки закрыл уши и открыл глаза, покрасневшие от напряжения.

Он отпрянул в испуге от тотема, кошмарно преобразившегося: голодный взгляд водного духа - свирепого зверя Бааль-кута - был направлен на него. Угрожающе разинутая пасть готова была захлопнуться мертвой хваткой . Черноволосая женщина Иша выглядела больной, безумной, её ласковая улыбка стала угловатой, натянутой на бледное, квадратное и некрасивое лицо. Руки не сжимали сломанную цепь, а рвали её на мелкие звенья, янтарные глаза светились нездоровым огнем.

Кальки чувствовал привкус крови во рту – прикусил язык от страха, это отрезвило его. Только сейчас он осознал наступившую тишину, нарушаемую резкими порывами ветра. То был холодный, колючий, чужеродный ветер, противоположный нежному и теплому прикосновению родного бриза.

Вай-Ха застыл на короткое мгновение, в глазах толпы читались ужас и немой вопрос.

По небу прокатился раскат грома, и взгляды обратились к ровной линии моря, откуда пришёл пугающий звук. Сначала они слышали нарастающий шум, словно гром обошел землю и возвращался, но потом увидели воду, поднимающуюся гигантской стеной ближе к солнцу. Черная волна тянулась к светилу и неумолимо приближалась, представляясь темной колесницей с возницей – бесстрастной Смертью, торопящей диких, взмыленных коней.

Кальки вдруг понял, что череда островов архипелага, отвесные древние скалы и многочисленные джунгли не остановят и не ослабят надвигающуюся волну. Её целью был Вай-Ха. Люди оцепенели от ужаса, наивно полагали, что хищник обойдет недвижимую жертву стороной. Где-то заплакал ребенок, осознав отчаяние матери, которая его не защитит. Затуманенный взгляд упал на браслет, тяжёлый и тёмный. Вставленный в оправу янтарь потух, потеряв чарующую красоту и сказочность - это был просто кусок смолы, обработанный морем.

Чёрная волна ударила один раз, словно молот по наковальне, вскипела, взбурлила, метая грязную пену. С одержимостью бешеной собаки она рвала жёлтые дома, будто те были сделаны из тонкой ткани, и змеёй проникала в самые узкие щели, забирая все живое с собой в пучину. И лишь потом успокоилась, оставив во владении древних пирамид жалкие руины.

Город умер быстро, не испытав на себе агонии голода и болезней. О смерти Вай-Ха плакали лишь чайки.