Чёрные крылья или путешествие Гелена и Сифеллы на север

Северная земля. Изгнанники

Буран нарастал. Его жестокие темные вихри не щадили никого, кто в этот час оказался на земле, а того, кто был в небе - и подавно. Мороз крепчал и трещал всё громче. Всякое зверьё попряталось за ветвями деревьев или закопалось поглубже в снег. Но даже среди этих ненастных беспощадных туч, на большой высоте, нашёлся тот, кому столь суровое ненастье оказалось нипочём. Стрелой проносился по небу сквозь снег и ветер летун по имени Гелен. Вихри огибали его одетую не по-зимнему фигуру, словно боялись задеть, мороз не холодил его горящее азартом лицо. Небольшие крылья цвета воронова крыла светились волшебной огненной магией, горели огнём жёлтые глаза. Лишь тёплый плащ оказался подвластен порывам ветра, беспрестанно трепеща, как бы Гелен не кутался в него, да короткие белые волосы развевались свирепыми вихрями. Но даже такого выносливого летуна, как Гелен, в конце концов одолел буран. Он, вопреки желаниям своей верной спутницы, маленькой жёлтой не совсем змейки по имени Сифелла, которая пряталась у него под одеждой, вдруг бросил затею подняться выше облаков, где всякие бури бы остались бы внизу. в глубине туч, и опустился на землю, прямо в глубокий снег — благо, что весили они мало и совсем не провалились, и скрыл магией свои черные крылья. Бедная мёрзнущая, но жаждущая приключений Сифелла маленьким комочком всё глубже пряталась у него на груди под одеждой. Гелен же, осмотрев всё усиливающиеся вихри, устало запахнул развивающийся плащ поплотнее и крепче прижал Сифеллу к себе.

— Не бойся, моя маленькая Сифелла, мы не замёрзнем!

— Правда, Гелен? — рискнула высунуться Сифелла и взглянула на него своими любопытными алыми глазами-бусинками, казавшимися теперь черными.

— Ага. — коротко произнёс Гелен.

А затем в его правой ладони родилось маленькое пламя-огонёчек. Сифелла радостно взвизгнула и крепче прижалась к груди Гелена. А Гелен прислонил пламя к комочку-Сифелле — и тут же раздался её тоненький голос, дождавшийся тепла и полный неги. Гелен улыбнулся, чуть подождал, когда она отогреется, а затем широким жестом накинул плащ поверх себя и закрепил его наподобие палатки. Вскоре их замело снегом и разу стало теплее. Так они и провели эту ненастную ночь.

А утром метель прекратилась. Гелен и Сифелла откопались из-под сугроба, вновь взмыли в небо и теперь летели не слишком высоко над землёй, окружённые тонким слоем пламени, защищённые им от холода и ветра. Гелен любил полёт. Ему, как урождённому летуну, сыну далёкой страны Шаританы, родины его крылатого народа, милее жизни был полёт. Ни на что на свете он бы его не променял. Тем более летать он научился совсем недавно и оттого каждая секунда в небе отдавалась в нём сладостным томлением. Лишь одно могло быть важнее полёта - его милая маленькая Сифелла, с которой они прошли ни много ни мало огонь, воду и медные трубы ещё до того, как Гелен смог впервые взмыть в воздух. И теперь, проносясь в в небесах, они вместе наслаждались полётом, млея от каждой секунды, проведённой над землёй.

Под ними проносились потрясающей красоты пейзажи. Бесконечные покрытые белым снегом холмы и далёкие синие сопки, местами густо поросшие соснами и берёзами. Извилистые русла рек и речушек, ныне замёрзшие, ровные, что ленты невесты Ирдии, выходящей замуж. Иногда мелькали и небольшие сёла из крепко сколоченных бревенчатых домиков с маленькими окошками — из их труб бесперерывно валил лёгкий дымок.

К вечеру Гелен вновь опустился на землю. Они с Сифеллой неспешно шли по темнеющему лесу, слушая, как хрустит под ногами свежий снег, любуясь выглядывающим из-за заснеженных деревьев заходящим солнцем. Становилось всё темнее. И тут Гелен заметил вдали одинокий огонёк.

— Отлично, если повезёт, там и переночуем!

Это был совсем маленький домишко, низенький, словно вросший в снежный сугроб, ужасно одинокий, ведь кроме него в этой снежной пустыне и леса не было ничьего жилья! Только собака громко залаяла и послышался звон цепи, которую она тащила за собой. Гелен убрал крылья, насторожился и подошёл поближе.

Легко перевалив через наполовину погружённые в снег ворота, он встретился взглядом с рыжим псом, похожим на волка. Пёс скалился и сверкал наполненными кровью глазами. И уже был готов броситься на Гелена. Но Гелен спокойно посмотрел на него.

— Тише, милый, не трону тебя я.

Пёс подскочил к нему, недоверчиво гавкнул пару раз, почуял магию огня и настороженно отправился к себе в будку, рыча и оглядываясь.

— Ты кто такой?! — послышалось вдруг со стороны дома.

И Гелен невероятно удивился, когда услышал речь, похожую на высокую речь жрецов Ирдии! Откуда она здесь?! Он осмотрел того человека. Это был мужчина, высокий, с белой кожей, светлыми глазами и резкими чертами бритого лица. На плечах его была накинута шуба из какого-то пушного зверя, шапка ничуть не уступала ей в пушистости. В руках мужчина держал нечто вроде палки, и Гелен явственно почувствовал, как исходит от неё угроза. И поспешил поклониться.

— Я — путешественник Гелен, я и моя змея Сифелла хотели бы остаться у вас на ночлег. Разрешите ли вы нам это?

Человек удивлённо поднял брови. И слегка опустил палку. Он явно никогда не видел и не слышал никого, подобного Гелену.

— Я вижу, что ты нездешний. Позволь спросить, как ты оказался здесь, в столь глухой тайге, в дикий мороз и совершенно без тёплой одежды?!

И Гелен решил ответить так, как никогда до этого не решался.

— Я — волшебник. Меня греет магия огня! — и показал ладонь, в которой плясал маленький огонёчек пламени.

Человек удивлённо отшатнулся и охнул. А потом замер. Гелен даже на миг подумал, что ошибся и пора давать дёру. Но вдруг плечи человека опустились, взгляд погрустнел, а губы сжались, будто человек этот вспомнил что-то. Он вздохнул и опустил опасную палку.

— Ясно. Меня Михаил зовут. Ты можешь зайти к нам в дом, путешественник Гелен. Наша семья будет рада тебе. — и приоткрыл дверь.

Но Гелен не услышал радости в его голосе, только грусть. И без лишних разговоров поднялся по ступенькам.

Вся семья удивлённо глядела на вновь прибывшего гостя. И было отчего. Гость был невелик ростом, одет крайне легко для этого времени года, в простые тканевые одежды и плащ, его черты лица отличались резкостью, глаза, желтые, были довольно велики и глядели крайне внимательно. И неожиданно на фоне бронзовой кожи смотрелись его волосы, почти совершенно белые.

А Гелен с интересом рассматривал и их. Старая, некогда красивая женщина, и трое детей. Старшая дочка — кутающаяся в тёмный полушубок, в цветастой юбке. Она очень походила на Габриэллу. Её длинные русые волосы были сплетены в толстую косу, перевитую синей ленточкой, а светло-зелёные глаза с ярко очерченной тёмной каёмкой смотрели твёрдо и с вызовом. Гелена даже отшатнуло от этого взгляда — на миг ему показалось, что в ней есть кровь шаританцев. Средний сын выглядел скорее удивлённым. Его тёмные кудри давно не ведали гребня, а в карих глазах выглядывало удивление и заинтересованность. Младшая дочь, удивительно похожая на мать, со страхом жалась к ней. Её большие чёрные выразительные глаза блестели в неверном свете одинокой лучины, русая коса пряталась за спиной и тёплой светлой шубой. Вся семья сидела за столом, а во всём доме проглядывала невиданная теснота. Справа почти всё место занимала жарко растопленная печь, выбеленная скорее всего известью. Очень близко от неё ютился стол, и над столом — маленькое окошечко. Слева стояла большая деревянная кровать. Сундук для одежды, несколько шкафчиков для посуды, образа на стене — вот и всё убранство. Весь дом казался очень маленьким, но лишь для тех людей - лишь низкорослый Гелен смог бы жить в нем не горбясь.

Михаил пригласил Гелена за стол и предложил ему выпить для сугреву рюмочку чего-то белого. Гелен выпил, захмелел слегка и разговор начался. Михаил спрашивал, а Гелен рассказывал, в каких странах побывал, чего видел и как живут местные люди. Посередине разговора из-под одежды высунулась Сифелла и поинтересовалась, что тут происходит. Вся семья удивлённо отшатнулась от неё — где это видано, говорящая змея, маленькая и ярко-желтая, да ещё с десятью тоненькими щупальцами, выросшими из боков головы! Сын проявлял очень большой интерес, льнул к Гелену, сам Михаил всё больше грустнел и хмурился, его кулак потихоньку начинал сжиматься. Старшая дочь смотрела осуждающе, её пронзительный взгляд заставил Гелена жалеть её. А младшая дочь и мать со страхом и покорностью глядели на него. Они его боялись.

Как оказалось, семью Михаила сослали в ссылку — на всём северном континенте главенствовала империя Рассея, а семья Михаила попала в немилость императору и оказалась сослана в этот далёкий безжизненный уголок. И теперь выживала, как могла, почти без поддержки, своим хозяйством и трудом. И Гелен проникся уважением и сочувствием к этим людям.

Но потом оказалось, что не только это беспокоит Михаила.

— Наша страна — огромна. И всегда сильна была именно традициями. Духи леса чтились, знахарство и так называемая магия были в почёте. Народ с уважением относился к зверям, лесу и земле, что кормила его. Но наш император решил принести к нам культуру запада — бездушную, роскошную. И она вторглась к нам. И мы начали забывать, кто мы есть, что стоит за нашими спинами и бесконечно поддерживает нас. Магия и знахарство порицаются, духи природы высмеиваются и называются небылицею. Лишь вера в Бога-единого всё ещё объединяет нас. Но, когда роскошь войдёт в полную силу, и эта вера покинет нас. И тогда страну нашу ждёт ужасная погибель. Я говорил это императору. Но он оказался непреклонен. И теперь я и моя семья здесь, а страна моя сделала первый шаг на пути к своей гибели. И теперь мне видеть тебя, Гелен — больно. Ведь ты не забыл о своём народе, помнишь, в чём силён и хранишь это, как величайшую драгоценность. И я безумно рад, что ещё остались те, кто хранит наследие предков. И я безумно несчастлив, зная, что моя родная великая страна отрекается от всего своего родного, называя это варварским, уродливым и годным лишь к порицанию и забвению.

Ещё долго продолжался тот разговор. Догорела лучина, семья пошла спать — кто на кровать, кто на печку. Лишь Гелен с Михаилом разговаривали под мерное сопение Сифеллы и свет огонька из ладони Гелена.

Святой Притас

Переночевав на лавке, подвинутой к печи, наутро Гелен принялся собираться дальше в путь. Мать семейства дала ему мешочек с пирожками. Гелен с благодарностью поклонился ей.

— Как же ты пойдёшь дальше, путь до ближайшей деревни неблизкий. — переживал Михаил, когда семья вышла провожать его во двор.

Утром Михаил уже успел отгрести лишний снег и теперь от калитки до порога дома была проложена узкая тропинка.

— Не переживайте! — бодро произнёс Гелен, — Я же волшебник!

И на этих словах он демонстративно выпустил свои широкие чёрные крылья. И не мог не заметить, как напряглась семья, а мать перекрестилась — он уже узнал, что означает этот жест.

— Не бойтесь, в мире столько разных народов, у моего, например, крылья есть… — поспешил объясниться Гелен.

— Нет. — покачал головой Михаил. — Просто у нас считается, что крылья есть только у ангелов. Но ты — не ангел, вот мы и удивились.

— Ангелы? Кто это?

— Глашатаи и слуги Господа. И я ни разу не слышал, чтобы крыльями обладал ещё какой-нибудь народ кроме них. Будь осторожен, Гелен.

Гелен замер. Старое наставление старейшины Чарити вспомнилось ему. Вот и пришло то, о чём он предупреждал юного летуна! Люди совсем не готовы принять крылья у другого человека. Будут завидовать, возносить, или рвать на части. Но не примут. Гелен согласно кивнул головой.

— Благодарю. За кров и совет. Прощайте. И пусть пребудет с вами удача!

И на этих словах взмахнул крыльями и поднялся в небо.

— Ты же будешь осторожен, Гелен? — пропищала Сифелла.

— Конечно! — успокоил её Гелен.

Гелен понимал, что умению пользоваться крыльями и вовремя скрывать их ему ещё только предстоит научиться.

К полудню он облюбовал одну крупную деревушку, даже село, через которую проходило целых четыре дороги. Тайно приземлился неподалёку, нашёл постоялый двор, пожаловался хозяину, что путешествует, потерял свою шубу, деньги, теперь мёрзнет, и сейчас желает знать, как можно заработать на новую. Хозяин подивился, но Гелен, как опытный странник, легко уговорил его. С месяц он прислуживал в постоялом дворе, ловко мёл полы, разносил еду и раздавал корм коровам, лошадям и курам. Всё в этом краю было суровое и пушистое. Все собаки, кони и коровы обросли длинной шерстью и походили на меховые шарики. Прямо как яки. Лошадки местные терпеливо таскали низенькие санки, умудряясь проходить даже по глубокому целинному снегу, высоко и ловко поднимая коротенькие ножки. И вот, на одних из таких санок, в запряжке из тройки коней, Гелен и уехал из той деревни. Он решил посетить столицу, так ненавидимую Михаилом, и узнать, что же такого в ней возмутило его. На одной из стоянок он увидел только-что подошедшую тройку, на дуге коренника которой располагался колокольчик, а вся сбруя была украшена множеством бубенцов. И сами кони, запряжённые в ней, были невероятными. Высоченные — в холке много выше Гелена, серые в яблоко, с длинными гривами и большими чёрными глазами. Они нетерпеливо рыли снег, а когда побежали, то полетели такой бойкой рысью, что Гелен решил, что даже коню Ватунры, главного военноначальника Ирдии, вскачь не угнаться за ними. И тогда ямщик сообщил, что то была почтовая тройка, а запряжены в них были соколовские рысаки — краса и гордость Рассеи.

Чем сильнее приближался Гелен к столице, тем больше вырастали селения и города. Встречались и длинные улицы со множеством деревянных домов, и каменные усадьбы. И над любой, даже самой маленькой деревушкой, возвышалась белая церковь с колокольней. И лишь в те моменты Гелен чувствовал магию. Она была странная, мощная и звенящая, как колокольный звон. Она притягивала и воспевала самые лучшие чувства в человеке. Но в ней Гелен услышал фальшь. И не мог понять, почему и откуда она взялась.

И вот Гелен приехал в тот город. Святой Притас — вот, как он назывался. Он стоял на берегу моря, на северо-западной части Северного лепестка Лотоса, а впереди раскинулись бескрайние холодные воды мирового океана — Гелен, однажды видевший его, не мог ошибиться — это был он. Справа от города суша резко брала на северо-восток и уходила туда, где родилась страна вечных льдов и холодов. Гелен решил обязательно побывать там, когда узнает Город получше. А слева суша практически плавно уклонялась к западу. Лишь несколько крупных островов к северу отделяли залив от настоящего океана.

Сам город пропах смрадом и суетой. Вечная влажность, порты, люди, снующие тут и там. Прямые, как указ царя, линии дорог, наполненные повозками и каретами с соколовскими рысаками или тяжеловозами. Сам город оказался по большей части каменным — дерево не выдерживало влажности и гнило. Город этот, призванный показать величие Рассеи, не скупился на роскошь и изящество. Огромное количество живописных парков, каналов, мостиков и церквей жило в нём. И Город оказался столь огромным, что Гелену пришлось задержаться в нём на два месяца, прежде чем осмотреть всё и лететь дальше. Город угнетал. В нём не было магии. Но человеческие эмоции сплелись в один клубок, полный боли и напряжения. Гелен ходил, склонив голову, а Сифелла даже не пищала и почти не разговаривала и не выходила наружу.

В один вечер, после службы уборщиком в школе для детей разночинцев, Гелен всё же решился зайти в самый большой и роскошный храм города.

Издали его встретили восхитительные золочёные купола, в каждом из которых мог поместиться домик Михаила. Гелен медленно подходил к нему, и всё сильнее ощущал его величие. А потом зашёл внутрь. Первое, что он встретил — огромное количество фресок и икон, золочёных, светящихся. Всё внутреннее убранство храма было покрыто ими, Гелен даже зауважал тех, кто проделал столь огромную работу. А потом его оглушила магия. Даже не так — давление, которое она оказывала на любого человека. Подобная золоту и колокольному звону, она пронизывала насквозь всё человеческое существо, заставляла самого быть, как золото и колокольный звон. Любите друг друга, держитесь за руки — звенела она сияющей мыслью. И вновь Гелен услышал в ней фальшь. Золота было слишком много, а жрецы — слишком богато разодеты. Их толстые животы не могли скрыться под изысканно расшитой мантией, а те, кто был худ, являлись монахами, исповедующими аскезу. По углам стояли столики с наборами для свечек, продаваемые за деньги. И Гелен тут понял — прав был Михаил. Не пройдёт и сотни лет, как стремление к роскоши убьёт здешнего Бога. А потом почувствовал — нет, не роскошь убьёт Бога. Сам бог изменился и забыл, что значит его собственная вера. Гелена это столь поразило, что он ещё раз невольно прислушался к его голосу. Бог звучал, но голос его стихал. А сквозь него всё сильнее звучала жажда золота. Больше Гелен не приходил в те храмы.

И вот, спустя два месяца, он покинул Святой Притас и отправился на север.

— Ура! Наконец-то мы летим! — радостно верещала маленькая Сифелла.

— Да! Летим! — перекрикивая её вторил Гелен. Свежий воздух, после стольких месяцев жизни на одном столь душном месте — такое счастье! Да здравствует свобода! И новые горизонты впереди.

Тундровый край

Природа встретила его глубокими снегами и белыми ночами. По тундре гуляли огромные стада оленей — крупных и массивных, серо-чёрно-белых. Изредка встречались белые куропатки и зайцы. Иногда виднелись силуэты огромных животных, похожих на слонов. Вблизи они и оказались слонами, просто покрытыми длинной шерстью.

— Мир шерсти! — сделал вывод о тундре Гелен.

— Ага! — согласилась Сифелла, — длинная шерсть спасает от холода!

Встретили они и людей-кочевников, что ездили на оленьих упряжках и погоняли животных палками. Это были закутанные в шкуры крепыши, с очень узкими глазами и совершенно плоским лицом. Гелен подходил к их одиноким чумам и костровищам, пытался знакомиться. Встречали его то враждебно, прогоняя копьём с костяным наточенным остриём, то изредка поклоняясь и пытаясь скормить куски вяленой рыбы, словно божеству. Их язык оставался поначалу непостижимым для Гелена. Его самого называли Оргэнэ, а Сифеллу — оорг. А поклонялись они Солнцу. И правда, в мире, где полгода царит зима и ночь, а полгода — лето и день, главное — это живительная сила солнечных лучей.

И однажды Гелен, сидя у костра возле чума, слушал протяжную песню одного старика и смотрел на бескрайнюю черноту неба, бесчисленные звёзды в нём и на бесшумную игру алых полотен Полярного сияния. Сидящий рядом шаман мерно бил в бубен. И мир впервые показался Гелену как никогда гармоничным и приветливым к человеку, чего раньше он вовсе никогда не замечал. Здешние духи жили в согласии с людьми, но бывали и жестоки. Как и сама здешняя природа. Старик пел о весне — по его словам, она должна вот-вот начаться — ведь край неба уже начал озаряться розовым восходом. И он покрепче прижал к себе Сифеллу.

— Спасибо тебе, Сифелла.

— За что, Гелен? — высунулась из укрытия сонная змейка.

— За то, что помогла почувствовать эту гармонию.

Ледяная пустошь

Как бы то ни было, Гелен, вдоволь побродив по тундровому краю и попрощавшись с местными обитателями, вновь храбро устремился на север. Его глаза горели от азарта: они пойдут на самый Север! Где, по словам кочевников, живут самые злые духи! Зимой! В полярную ночь! В самый мороз! Удивительно, но и Сифелла тоже пищала от восторга, предвкушая удивительное путешествие!

Кочевники предупредили их о том, что дальше суша кончается и начинается покрытое толстым льдом море. И что живут там огромные белые медведи, и льды порой проламываются снизу огромными морскими животными — китами.

Льды и замёрзшее море казались бесконечными. Гелен нёсся над ледяным простором, в короткой предрассветной полутьме. Где-то на горизонте, отражённые лунным светом, высились пики далёких скалистых островов, целиком покрытые льдом. Всё также величественно и бесшумно на небесах, перекрывая свет звёзд, играло зарево сполохов.

А когда предвечерние сумерки погасли, небо стремительно заволокло ледяной дымкой, любой свет померк и поднялся сильнейший буран. Гелен с огорчением спустился на лёд, поскорее отыскал какое-никакое укрытие в виде нагромождения ледяных обломков, разжёг маленький огонёчек и начал слушать песню ветра, ибо больше ничего не было видно — его окружала кромешная тьма. Заунывная и бесконечная, несущая собой лишь одиночество и мороз, ему она казалась песней жизни, ведь именно в такие моменты наиболее остро ощущается, сколь хрупка жизнь, и что если есть укрытие, то это настоящее благословение. Где-то под одеждой дремала Сифелла, и её маленький тёплый комочек грел сильнее, чем любая магия огня.

Внезапно Гелена подкинуло и ударило о лёд с огромной силой. От удара у него выбило весь воздух из груди, тонкую льдину разломило, а его самого потащило выше. Тысячи мыслей пронеслись у него в голове всего за один миг, и что кит это лёд проломил, и что метеорит на землю упал. Но самой яркой мыслью было «Сифелла!» Что с ней?! Руки инстинктивно прижались к груди. В теле вдруг отозвалась дикая боль, Гелену захотелось взвыть. Грохот ломающихся льдин был страшный. Вперемешку с плеском воды донеслось мощное фыркание. Кит. Нет, нельзя падать! Там же море, водовороты и огромное неведомое животное, жаждущее утащить на дно! И Гелен, взвыв и собрав всю силу воли, устремился вверх, в самые вихри разъярённой метели.

— Гелен, что случилось?! Гелен?! — пищала испуганная Сифелла, зажатая у него в одеревеневших и вдруг похолодевших руках.

А Гелен ничего не мог ответить ей, он онемел от боли в спине и невозможности нормально вдохнуть, жуткого холода, слепоты и бесконечных снежных хлопьев, острых, словно крошечные кусочки льда, впивающихся во всё тело. Всё, что он мог, это держать в сознании направление, чтобы не разбиться о лёд и поддерживать беснующуюся магию огня.

Сколько их так протаскало, Гелен не знал. Сифелла охрипла его звать. И вдруг он почувствовал второй удар, не менее сильный, чем первый. И Гелен не сдержался и закричал. Он понял, что врезался в те самые островные скалы, что казались крошечными. Левое крыло пронзило болью. Да, так и умирают большинство летунов, только-что проявивших крылья — вспомнилось ему в тот миг — они, ещё не умеющие контролировать магию и полёт, попросту разбиваются о скалы. Его потащило вниз. И Гелен молился всем встреченным на пути богам, чтобы под ними оказалась земля, а не покрытое льдом море. Из последних сил он окружил себя коконом магии огня и тёплым воздухом. Единственное оставшееся крыло испускало из себя волны магии огня, пытаясь удержаться в воздухе и хоть немного замедлить падение. Крылья летунов Шаританы, хоть и похожи во всём на птичьи, слишком малы для того, чтобы поднять в воздух. Летают они благодаря магии огня, они разрезает собой воздух и заставляют его поднимать летуна туда, куда тот пожелает. Лишившись одного крыла, Гелен, сколько ни старался, уже не смог бы подняться в воздух, магия нарушила своё течение. Были случаи, что летуны вновь могли летать даже с одним крылом, но то происходило не скоро, проходило порой больше года, прежде чем травмированный летун мог так перестроить себя, чтобы одно крыло работало за двоих. Но у Гелена не было на это времени. Всё, что он мог, это замедлить падение. И его крыло трепыхалось, пытаясь изо всех сил тянуть вверх.

И всё же приземление получилось не из лёгких. Ещё раз отозвались болью раны, во время уже третьего удара Гелен почти потерял сознание. Он лежал на засыпанной снегом земле, под завывание ветра, вяло глядя перед собой во тьму, оставивший всякую магию, в кромешном мраке. Лишь нечто тёплое копошилось возле его лица и пыталось писком перекрыть завывание ледяных порывов. И оно быстро остывало. И до Гелена дошло, что то была Сифелла. Сифелла, которую он более всего на свете боялся потерять. И лишь это его спасло. Он напрягся и окружил себя тёплым огненным коконом.

Сифелла тут же подползла к нему.

— Гелен, Гелен! Что с тобой, очнись! — испуганно пищала она.

— Не сейчас, — улыбнулся Гелен, — Не сейчас.

И потерял сознание. Сифелла замерла. Но кокон не исчез. Гелен смог не прерывать заклинание, просто ему требовался отдых.

А когда очнулся, наступило утро, метель прекратилась, на горизонте алел грядущий восход. Сам он лежал на спине, раскинув руки.

— Сифелла… — позвал он змейку.

— Да, Гелен… — подползла она к нему.

Гелен тяжело перевернулся на живот.

— Посмотри… что у меня с крылом.

Сифелла ловко вскочила к нему на спину и осмотрелась.

— Оно кривое. — был вердикт.

— …сможешь поставить на место? — тихо спросил Гелен.

— Ну… попробую!

Сифелла опутала повреждённое крыло своими тоненькими щупальцами и изо всех сил потянула. У Гелена слёзы выступили из глаз, он пытался оглядываться назад и контролировать. Неизвестно как, но у Сифеллы получилось. Впрочем, Гелен этот «как» полностью ощутил на своей шкуре. Но времени на отдышаться не было.

— Сифелла, а можешь сделать так, чтобы оно не двигалось? Вообще? — вновь попросил он её.

— Ага-ага! — закивала головой змейка и принялась выпускать из своих щупалец паутинку.

Крыло Гелена постепенно превращалось в белёсый кокон, похожий на осиный улей. Оно безжизненно отвисло. Сколько пройдёт времени, прежде чем оно выздоровеет?

— Спасибо тебе, Сифелла… — буркнул Гелен и тяжко сел.

— Рада помочь, Гелен! — бодро ответила змейка.

Что бы я без тебя делал — с ужасом осознавал Гелен, вновь пуская её в свои ладони. И вспоминались ему дни, когда он бродил по миру один, без магии, без крыльев и без Сифеллы. И ещё раз понял, что Сифелла для него — это всё.

Они сидели у скал неделю. А потом запасы еды начали кончаться. Гелен бродил по льду, искал лунки, в которых возможно пряталась рыба. Но рыба оказывалась быстрее. Ушибленная спина у Гелена болела даже сильнее, чем крыло, только магия огня не позволяла ранам воспалиться. Гелен подумывал порой, а не вскипятить ли мне море, но раны не позволяли долго находиться в сгорбленном положении. Плавать он тоже не мог в таком состоянии. И Гелен ложился на живот и топил лёд. К сожалению и тогда рыбы шустро уплывали, лишь почуяв тёплую воду. А китов видно не было. Сифелла даже предлагала самой ловить рыбу. Но её щупальца сразу замерзали в солёной ледяной воде, а в тёплой рыба попросту не водилась. А может, им просто не везло.

В конце концов Гелену надоело сидеть на месте.

— Ну что, идём вперёд, Сифелла, на Север? — весело спросил он её на десятый день сидения на острове.

— Идём! — согласилась с ним Сифелла.

И они побрели вперёд. На третий день пути Сифелла начала сникать. Даже неприхотливый Гелен, пытавшийся кормить её своей кровью, начал ослабевать. Ему мерещилась еда. Он пытался научить здоровое крыло летать в одиночку, и добился того, что перестал поскальзываться и с меньшими усилиями забирался на опрокинутые льдины.

— Я хочу грибочков… — слабо пропищала совсем ослабевшая Сифелла.

— Потерпи маленькая, всё будет хорошо… — успокаивал их Гелен. А самому ему делалось всё страшнее.

На следующий день случилось два знаменательных события. Наконец, едва задев краешком горизонт, показалось Солнце. А спустя полчаса Гелен заметил вдали белого медведя. Этот зверь деловито вышагивал и вынюхивал что-то на льду. Повернул голову в сторону Гелена, принюхался. Гелен же замер, примерно оценивая свои шансы. Но медведь отвлёкся и лёг возле нескольких льдистых куч. Что-то подсказало Гелену, что надо ждать. И вот, через час, медведь вдруг вскочил и вытащил из воды огромную толстую сопротивляющуюся веретенообразную тушу! Гелен понял, что дождался! А медведь принялся есть, разбрызгивая повсюду кровь. Гелен подошёл поближе. И вдруг встретился взглядом с маленьким белым волком. Волк стоял чуть поодаль, у него была округлая мордочка, черный нос и глаза. Его тело и хвост покрывал столь длинный белый и пушистый мех, что волк казался шаром. И размером он был меньше лисицы. Гелен вспомнил, что этот зверь называется песец. Песец посмотрел на Гелена и засеменил к медведю. Подбежал и сел неподалёку. Гелен понял, что тоже может так сделать и подошёл ближе. Медведь удивлённо уставился на него.

— Только не кидайся пожалуйста, а то я тебя спалю. — тихо молвил Гелен и на всякий случай показал медведю (и песцу заодно) ладонь с огоньком.

Натрапезничавшись, медведь покатался в снегу и ушёл. А Гелен с песцом подскочили к туше и принялись делить объедки.

— У нас есть еда, Сифелла! — кричал от радости Гелен, срезая с костей кусочки замороженного мяса.

— Ура! — кричала Сифелла и Гелен видел, как у неё текут слюнки.

А песец терпеливо ждал чуть поодаль.

Этого мяса хватило, чтобы продержаться ещё неделю. А спустя неделю Гелен научился немного управлять единственным крылом! Оно теперь подчинялось и здорово помогало бежать и прыгать — дальше, чем мог позволить себе любой человек. И все эти дни, несмотря на то, что Гелен с Сифеллой упрямо шли строго на север, солнце поднималось всё выше над горизонтом. И вот однажды Гелен остановился и начал торжественно вещать.

— Сифелла, знаешь, что это за место?

— Нет, Гелен! А какое оно?

— Сифелла, видела ли ты, какой путь сегодня совершило солнце вдоль горизонта?

— Ага! Оно всё время было наполовину скрыто им и не исчезало!

— А знаешь, что это значит, Сифелла?!

— Нет! А что же?!

— Что мы на Северном полюсе!

— Правда что ли?!

— Да, Сифелла!

— Ура!!! — и радости маленькой змейки не было предела.

Однако после этого они начали плутать. Куда идти, если всюду — юг?! Откуда они пришли?! И только то, что к Гелену постепенно возвращалась способность к полёту, спасала их. Он подскакивал повыше надо льдом и выискивал следы белых медведей и смотрел на свои собственные. Но мог делать это только ночью — днём солнце нестерпимо больно отражалось ото льда, даже Гелену было не просто стерпеть такой блеск. А Сифелла вообще чуть ли не ослепла от этого сияния. Иногда им везло, и они встречали белого медведя или его добычу. Иногда — нет и они не встречали никого. С каждым днём Гелен подпрыгивал всё выше, больное крыло вновь потихоньку начинало чувствовать магию, но пока никак не помогало. Через месяц блужданий Гелен сжёг паутиновый кокон, позволяя крылу вновь быть свободным. Но оно очень плохо двигалось, перья его очень сильно измялись, испортились и никак не хотели приходить в нормальное состояние. Да и сам Гелен уже устал постоянно поддерживать тёплый кокон вокруг себя. Они оба исхудали и были истощены. Они проплутали так три месяца и стали напоминать лишь тени себя. Сифелла совсем ослабла и постоянно спала. Гелену приходилось будить её и скармливать несколько капель собственной крови. А потом упрямо идти вперёд и заново учиться летать. Он не мог позволить ей умереть.

И вот наступил день, когда воздух потеплел, а кромка льда вдруг закончилась. Гелен молча смотрел на плещущие по льдинам тяжёлые морские волны и плавающие вдали многочисленные синие айсберги. Вдыхал солёный влажный воздух. А потом тихо молвил, будя Сифеллу.

— Смотри, Сифелла. Море.

— О, море… ура!.. — слабо пискнула она.

Гелен пошевелил выздоровевшим крылом. Оно всё ещё почти не двигалось, магии в нём до сих пор было пока ещё мало. Но Гелен уже научился управляться даже с одним крылом — он на удивление вообще хорошо летал, даже для рано пробудивших магию летунов. А потом, отбросив всё, расправил оба крыла. Помятые перья не остановили его. Он взмыл вверх.

Он стремглав нёсся на юг. И вот — долгожданная земля! Всё ещё мокрая от растаявшего льда, с буроватой прошлогодней травой и…

— Грибочки! — воскликнула Сифелла, когда они приземлились на берег.

— Да, грибочки. — подтвердил Гелен, присел на одно колено, положил раскрытую ладонь на сырую прошлогоднюю траву, смешанную с комочками земли и пробивающимися зелёными ростками, и смиренно склонил голову.

Странствия по новому континенту

Самым радостным для Гелена, после того, как они вдоволь наелись, являлось то, что это был не Северный Лепесток Лотоса, а совершенно другой континент! О котором никогда не упоминал Тир! И Гелен с Сифеллой со свойственной им энергией принялись изучать его.

Всё в этой стране было чересчур. Чересчур яркие полярные сияния, чересчур высокие скалистые горы, чересчур много белых медведей, чересчур высокие приливы и отливы. И чересчур большие стада северных оленей. А птиц сколько там было — не перечесть. Чайки, гуси, белые совы. И все они гнездились. Гелену с Сифеллой надоело питаться одними яйцами с черникой и голубикой. Гелен, прохаживаясь между их гнездовьями, шутил, что он — самый главный птиц на этой земле, потому что у него самые большие крылья.

И, разумеется, вскоре они встретили и людей. Они были очень похожи на тех северных кочевников, даже язык их был похож. К сожалению крыло Гелена ещё плохо двигалось и прятаться не могло, поэтому им приходилось избегать всяких встреч ещё два месяца. Но зато животные преподносили один сюрприз за другим. Чуть южнее, в горах, они встретили очень большого и очень голодного медведя. Ещё чуть южнее, в лесах — стаю огромных волков. Ещё южнее, на тундровых степях — саблезубых львов. Вся живность в этой стране усиленно ела друг друга. Гелен удивлялся, откуда же взялся столь нестерпимый голод. А ещё местные реки сияли золотом. Гелену казалось, что, приди сюда Ирдийцы или белые северяне, от этой земли не осталось бы ничего.

И вот, когда весна вошла в свои права, крыло Гелена окончательно выздоровело, и он решился на встречу с людьми. Теперь он, до этого прятавшийся от них, искал с ними встречи.

И вот встреча произошла. Но те люди оказались совсем не похожи на северных кочевников. Они встретили Гелена недоверчиво, с оружием в руках. Это были рослые, бронзовокожие люди с красивыми резкими чертами лица, гладкими чёрными волосами и серыми глазами. Их одежда состояла из выделанных и раскрашенных шкур, они не знали железа, но ловко делали каменные ножи и топоры. В первом племени Гелена выгнали, как только поняли, что ему нечего им предложить. Во втором — приняли. Как оказалось, кто-то видел, как он расправляет крылья, и посчитал сыном ворона. Так его и стали звать — Седой Ворон. Седым — за почти совсем белые волосы, вороном — за чёрные крылья. Среди этого племени он прожил три месяца — почти всё лето. Он ходил с местными мальчишками-подростками, ещё не прошедшими обряд совершеннолетия. А они ему рассказывали обо всём, что видели. Как течёт река, как родились их высокие скалистые хребты, как мать-луна сочлась с отцом-вороном и родилось их племя. Как земля прокляла их союз и раз в десять лет извергает из себя горе и смуту, и в те дни никогда не закапывается топор войны. И что единственным способом, могущим усмирить гнев земли, является сев травы, из которой вскуривают трубку мира. И лишь огромный дар тех листьев соседнему племени и обмен дочерьми прекращает ту войну, и так люди на следующие десять лет становятся друг другу братьями и сёстрами. И что в последний раз трубку мира раскуривали пять лет тому назад, и Серебряный Филин помнит то время.

К сожалению, Гелен не услышал ни намёка на магию тех богов. Словно их и вовсе не было. И не смог рассказать об этом тем людям. Но зато услышал зов, истолковывающийся как зов Природы. Природа там была живая, и Гелен явственно слышал источник того зова. Расспросив старейшин, Гелен узнал, что где-то на востоке, или на западе от их мест, будто бы растёт райский сад, в который никому, кроме шаманов, хода нет. А что там происходит — знают только шаманы, но об этом они молчат, держат тайну крепче, чем радеют за собственную жизнь. Разумеется, Гелен возжелал там побывать и клятвенно пообещал Лунным Воронам, что не появится там никогда.

Потаённая долина шаманов

Разумеется, Гелен не собирался сдерживать клятву. А Лунные Вороны о том догадались и проследили за ним. И за минуту до его отлёта они на него напали. Стрельнули отравленной стрелой, но лишь ногу ему оцарапали. Гелен молил всех богов, которых повстречал, за то, что он ни разу им не показал Сифеллу. С отравой пришлось бороться, отлёживаясь в барсучьей норе.

И вот он снова летел над просторами этой необъятной страны, в которой никогда не прекращалась война между племенами. Близилась осень, деревья и травы зацвели всеми красками радуги. Под ним проносились бесчисленные стада бизонов, вилорогов и мамонтов, за которыми гонялись гигантские гепарды, волки, саблезубые львы и нелетающие птицы, похожие на курицу, размером с лошадь, длинной тонкой шеей и клювом, как у тукана.

И вот, в краю, скрытом горами, он набрёл на страну, до боли напоминающую его родную Шаритану. Высились столбы-громады скал. Многочисленные вулканчики разогревали бесчисленные ручьи, заставляя их парить. И этот пар, смешавшись с магией, преграждал путь любому, кто ориентируется только на глаза и собственное нахальство. Стоило Гелену влететь туда, как его окружили многочисленные духи-девушки, они окутали его и произнесли:

— Иди к нам, мы сделаем тебе хорошо!

— Что значит, сделаем хорошо? — поинтересовалась тут Сифелла.

И это отрезвило Гелена. Он слегка напрягся, выпуская из себя магию огня. И не только её. Шаританцы хороши в любой магии, но из стихийной могут владеть лишь огненной. Никакие злобные духи не могут проникнуть сквозь защиту шаританца, если его не застали врасплох. И девушки отпятнули от него в нерешительности.

— Кто вы такие? Почему хотите соблазнить меня? — строго спросил у них Гелен.

Он уже понял, отчего сюда могут войти лишь шаманы — ведь лишь они смогут войти в транс и противостоять соблазну.

Девушки замялись, а потом ответили:

— Мы — хранительницы времени этой земли! Здесь живёт само время! Если хочешь узнать прошлое-будущее, научиться управлять людьми и духами — здесь именно то место, которое поможет тебе!

— Нет, не надо мне такого счастья! — выпалил изумлённый Гелен. — Но посмотреть — посмотрю!

— Тогда иди за нами, иди!

И Гелен, взмахнув крыльями, полетел вслед за ними. Это было удивительное место. Казалось, никакое время года не властно над ним. Всюду цвели бесчисленные разноцветные цветы, летали бабочки. Аромат пыльцы был такой силы, что Гелену начало кружить голову. Он вовремя опомнился и начал сжигать пыльцу, прежде чем вдыхать тот сладостно-ядовитый воздух. Но Сифелле это помогло не сразу, она уже успела надышаться и ещё долго в экстазе пускала слюни, а потом заснула.

В центре этого мира, с водопадами и душистой травой, находилось странное здание. Это был словно с сосну высотой цилиндр, стены которого состояли из шести колонн белейшего мрамора. На нижней площади, в стороне, обращённой к водопаду, стояло нечто вроде плиты с вырезанными заклинаниями. А возле плиты стоял… человек, одетый в чёрную рубаху и штаны. Волосы того человека были длинными и серебристыми, а кожа — чернее ночи. Гелен подлетел к нему и глянул в глаза — и увидел, что они не по-человечьи огромные, наполненные синевой.

— Я — проводник в тот мир. Что ты хочешь узнать, шаританец Гелен?

Гелен едва сдержал возглас удивления.

— Кто ты? — спросил он севшим голосом.

— Я — проводник в тот мир. — повторил он также безэмоционально.

— Но кто ты? Как тебя зовут?

— Я — проводник в тот мир.

— Но откуда ты взялся?

— Из того мира.

— Но почему ты оттуда пришёл сюда?

— По собственному желанию.

— Зачем?

— Чтобы дать людям то, что они ищут.

— Но что, если они ищут способ захватить мир и уничтожить его?! — вспомнил Гелен зловредного волшебника Цюба, которого едва смог победить.

— Если это так, то я им ничем не смогу помочь.

— И как ты, выходец из того мира, можешь решать то, что делать нам, жителям этого мира?! Решать за нас, что хорошо, а что плохо?! — разгневался тут Гелен.

— А я не решаю. Всё, что не может помочь сделать этот мир лучше, не сможет быть показано Великим Водопадом. Он — лишь отображение мыслей самого просителя. А я — лишь проводник в тот мир, а тот мир — более точное отражение нашего мира, в котором всякая ложь становится правдой.

Они оба замолкли. Гелен задумчиво склонил голову.

— Можешь показать мою Шаритану?

— Смотри, — и проводник махнул рукой в сторону водопада.

Гелен на деревянных ногах подошёл и коснулся той самой плиты. Промелькнули красной строкой заклинания, и водопад ожил. Гелен увидел, что ничего не случилось с Шаританой, так и стоит она незыблемо, а брат его Ракшер также ревностно охраняет её границы. Минья… он увидел её. А подле неё — маленького беловолосого ребёнка. Ребёнок оглянулся — и Гелен увидел, что глаза у него жёлтые. Увидел и сестру, что беззаботно резвилась среди других подростков. Увидел отца, но матери уже не было. Увидел величественную Марахалу, увидел свой дом, а в нём — аккуратно уложенные, покрытые пылью искусственные крылья… и не смог больше сдержать слёз.

— Я рад, спасибо, проводник. С ними всё хорошо. Но скажи, много ли приходит к тебе тех, кто просто просит о небольшом, кто смог преодолеть барьер из этих дев-духов?

— Нет, совсем немного, по твоему суждению. Ты — первый за восемь лет, кто решился на это. Остальные же не доходили до меня.

Гелен едва не рассмеялся.

— А кто был последним?

— Золотой трезубец, шаман Лунных Воронов. Он просил о способе сохранить мир, в котором так беззаботно растут его дети.

Ещё долго Гелен путешествовал по тому континенту. Облетел его вокруг. И пришёл к выводу, что формой своей он напоминает ромб, нижняя часть которого резко берёт на восток. И прикинул, что это не спроста.

— Эй, Сифелла, судя по всему, на востоке есть большая земля! Давай полетим туда!

— Да, Гелен!

Сифелле нисколько не наскучили эти приключения, ей хотелось как можно скорее увидеть новые миры.

Континент обезьян

Первое, что встретило Гелена — такие знакомые пальмы, белоснежные песчаные пляжи и стаи резвящихся на песке разноцветных крабов. Гелен, как и в первый раз, отпустил Сифеллу, и они на перегонки носились по всему пляжу. Пока не встретили туземцев — худых чернокожих людей, раскрашенных красной и белой краской, с костяными украшениями в носу и настроенных явно агрессивно. И поспешили улететь, растворившись точкой в далёком небе.

Да, это вновь были джунгли! Густые, влажные, полные змей и ос, стай птиц и целого роя разнообразных говорливых обезьян. О, этот континент впору было назвать континентом обезьян! Они были всех видов — и маленькие, размером с пол-ладони Гелена, и покрупнее, с кошку, и совсем большие — массивнее и тяжелее любого человека-гиганта. Они бегали и ходили на четвереньках, изредка вставая на задние ноги. Кто-то питался только травой и фруктами. А кто-то — отрастил клыки и превратился в настоящих хищников. Но всех их объединяло одно — редкостная сообразительность. Гелена чуть не растерзали, а Сифеллу чуть у него не украли, пока они не приспособились к этому миру, как следует. И зачастую местные люди, особенно те, на удивление низкорослые, что прятались в самых густых лесных дебрях, сами казались частью обезьяньего рода!

Недалеко от моря с севера возвышался красивый горный хребет, в низинах покрытый пышной зеленью, а выше — сверкающими снежными шапками, пересекающий континент с северо-запада на юго-восток. С запада также возвышался горный хребет, менее живописный, но более вздыбленный и суровый. И поэтому между этими хребтами образовалась самая настоящая пустыня. И там Гелен встретил самых добрых людей в своей жизни. Эти люди называли себя арфоны, они не знали ни войн, ни голода. Роста они были высокого, кожей черны, порой до глянцевого блеска, волосами кудрявы до маленьких завитушек, а глазами добры, как никто. Они встретили Гелена самыми белоснежными улыбками, и Генлен подивился их доброте и одновременно простоте. Они воспитывали детей быть мудрыми и терпимыми, прощать и понимать ошибки других, и наставлять заблудших на путь добра и любви. И Гелену понравилось, что арфоны при этом не чурались охоты, питали уважение к животным и никогда не убивали без причины. А их шаманы умели входить в транс и разговаривали с духами, которые их действительно защищали. Гелен с Сифеллой не раз становились свидетелями, как в вечерних посиделках возле костра беззаботное пение всего племени часто перерастало в танцы, а танцы — в самый настоящий транс, когда духи природы поют и танцуют вместе с людьми под шёпот звёзд и луны. И вокруг их народа, через всю пустыню, словно сформировался барьер, похожий на шаританский, не пропускающий никого со злыми намерениями. И Гелен вновь молил всех встреченных богов о том, чтобы все племена арфонов прожили как можно дольше на этой земле, надеясь, что когда-нибудь их мудрость распространится по всему свету и спасёт таких, как Михаил, как его страна Рассея, от преждевременной гибели.

Но и в их жизни была смерть. В той пустыне водилось очень много змей, что приводило Гелена в ужас и оторопь, а Сифеллу — в восторг. И поэтому очень много детей умирало от их укусов. Самого Гелена укусили дважды! Но, что поразило Гелена более всего — отношение арфонов к смерти. По их верованиям духи умерших детей по желанию могли остаться в родном племени и пребывать там незримо, оттого и не печалились арфоны, когода кто-то и умирал.

А на юге жили совсем другие племена. Кто-то добрый, кто-то не очень. Встречались и хитроумные охотники на крупных пятнистых кошек, и даже скотоводы, приучившие крупных и добрых, очень травоядных обезьян. Гелен по возможности выучивал и их языки. А кто-то совсем его не хотел видеть, принимал за обезьяну и хотел съесть. В конце концов он нашёл на том континенте место, резко отделённое от остальных горами, где ещё не ступала нога человека. И наконец смог там хорошенько отдохнуть. Ему не хотелось есть мяса, фруктов и грибов хватало на всё. И даже вездесущих обезьян там не было, только разноцветные птицы дарили тишине своё мелодичное пение.

Но потом оказалось, что на западе континента, за Западным хребтом, на высокогорном плато, живёт совсем иное племя. И Гелен немедленно устремился туда.

Плоскогорье злобного бога

Чтобы попасть к тому племени, Гелен без колебаний преодолел высокий Западный хребет. Скалы были высоки и остры, с их пиков-мечей ветер бесконечно сдувал снежные флаги, а время, казалось, застыло в тех краях. Перед ними раскинулось бесконечное пространство из заснеженных горных вершин. Сифелла уже не раз видела горы, но это место показалось ей особенно суровым и неприветливым. А когда они преодолели и его, хребет внезапно взял вниз широкой полосой, и перед ними раскинулось плоскогорье, огромное, как целая страна Ирдия. С гор стекали бесчисленные бурные ручейки, невысокая трава смешивалась с камнями. А в озёрных низинах природа расцветала пышным цветом. Там Гелен и встретил местных людей.

Первое, что он увидел — это людей, выращивающих кукурузу. Их кожа была бронзово-жёлтой, очень яркого цвета. Носы их напоминали орлиные. Женщины отличали массивностью, а мужчины — красотой. И то, что они выращивали кукурузу, говорило о том, что они — хорошие хозяйственники и крестьяне. Гелен осторожно подошёл к ним. Женщины и их дети испугались и разбежались, кто по дороге, кто, прячась в кукурузе. А вперёд вышли мужчины. Гелен уже хотел было давать дёру, но тут перед всеми вышел один мужчина, улыбающийся, и заговорил с ним. Говорил, долго, обстоятельно, прижимая руки к сердцу. И Гелен понял, что его принимают.

Язык тех людей не был похож ни на что и дался Гелену очень не просто. Щёлканием и свистом он очень напоминал пение птиц. Разве их письмо отчасти напоминало шаританское — в виде сплетённых в пучок разноцветных верёвочек. Но не всё — встречались и вырезанные на камнях иероглифы, затейливые и необычные. Со временем Гелен научился понимать и этих людей. Оказывается, они выращивали кукурузу на продажу — в город. А взамен получали деньги, ткани и право на выезд в столицу, продаваемое поштучно раз в году. Их природные склонности отличались разнообразием, а ум — щедр на изобретения. Гелен с восхищением рассматривал каменную кладку их домов, хитро устроенную и сцепленную цементом. И крышу, с ловко закреплённой черепицей. И никакие землетрясения не могли разрушить их дома. Ещё этот народ, зовущийся чанцатцы, плёл хитрые верёвочные лестницы, чтобы перебираться между скал. А использование линз из драгоценных камней для розжига огня вообще привело Гелена в восторг. Одни изобретения тянули воду. Светильники, сделанные из фосфора, порой могли осветить дом на протяжении целой ночи. Большие солнечные часы умудрялись показывать время с точностью до минуты — и именно тогда Гелен узнал, что на свете существуют минуты. Дороги были тоже отлично вымощены, а специальные столичные рабочие чинили их. Удивительно, но своей развитостью Чанцата очень напоминала Рассею. Хочешь стать искусным мастером — можно поехать в столицу, выучиться, а потом вернуться домой и безбедно жить. Хочешь разводить породистых лам и альпак — едешь в Столицу, получаешь разрешение, опыт — и едешь домой, и клиентов отбоя не будет. Вот только в самой столице закрепиться нельзя было — храм запрещал это делать. И оттого жили там только правительственные чиновники, специально отобранные правительственные учителя и королевская семья. Да ещё слуги, их обслуживающие и армия, их охраняющая. Единственное, что Гелену не понравилось, так это то, что для процветания здешние боги требуют человеческие жертвы.

И Гелен отправился в Столицу. Ох, ну и навеселился же он там! Все правительственные чиновники и учителя взахлёб заслушивались его рассказами о далёких странах и долгих путешествиях. Гелен врал им, что его бог позволяет ему долго жить и долго не умирать, и что именно поэтому он смог пройти так много. И вскоре Гелена начали почитать, как и его Сифеллу. Гелена это немного насторожило. Ведь ему даже дом в Столице дали! Он мог улететь, но ещё не все его рассказы были записаны и не все знания были переданы. А ведь Гелен так хотел им рассказать про потаённое племя и их мудрость… не упоминая их точного места жительства, конечно.

Но всё это обернулось против него. Он слишком поздно понял, что их кровожадный бог — реален и действительно меняет человеческие жертвы на мудрость. И он, почувствовав в Гелене конкурента, затребовал у жрецов принести его в жертву.

— О, верные мои последователи! Вы хоть знаете, кто такой этот Гелен? Он — дитя бога Солнца! У него есть крылья и он может летать! Принесите же скорее его мне в жертву, и вы обретете от меня знания, доселе недоступной мудрости! Скорее же! Я скажу вам, чем опоить летуна, чтобы его крылья проявились. Скорее, мои верные последователи, ведите его ко мне! Распните его на алтаре, прикуйте его крылья к камню и вырвите его сердце!

И жрецы согласились.

И вот на очередной встрече Гелена обманом опоили цветочным соком, заставили показать крылья и притащили на алтарь. Но не успели приковать его крылья к камню, как вдруг случилось нечто неожиданное и ужасное для всех жрецов — Сифелла всё поняла и укусила насмерть одного жреца!

— Не смейте трогать моего Гелена! — кричала она.

— Лови её, убивай! Иначе она помешает нашей сакральной жертве встретиться с богом!

И жрецы, окружив кольцом алтарь, начали потихоньку приближаться, вооружившись своими посохами.

— Я всех вас перекусаю, прочь! — кричала Сифелла, вставая на хвост, шипя и раскидывая в стороны все десять своих щупалец.

Внезапно она ринулась к одному человеку, укусила его и вновь спряталась возле алтаря. И уже второй человек закорчился в мучениях.

— Гелен, очнись! — молила она.

— Давайте их спалим! — предложил один из жрецов, — две жертвы для нашего бога — щедрый дар, за который он нас ещё больше вознаградит!

Но тут очнулся Гелен. Увидев испуганную Сифеллу и злобно настроенных людей, он спьяну махнул рукой и его огонь сжёг ещё пятерых человек. Жрецы ринулись прочь, а бог завизжал от страха и исчез на целый месяц.

А ошеломлённый Гелен замер от ужаса.

— Что я натворил, я — убийца… — и образ давно забытой жестокой волшебницы Эрхали всплыл в его памяти, как зловещая насмешка над всей его сущностью.

— Гелен, Гелен, скорее, надо улетать! — взывала к нему Сифелла.

И Гелен улетел, но не далеко, всего лишь за город. Там он забился в брошенный дом и целую неделю ни на что не реагировал, даже на призывы и утешения Сифеллы. Он не мог поверить, что стал убийцей. Такой, как Эрхали, такой, как Цюб. Если бы он мог, он бы бросил Сифеллу и улетел прочь, чтобы не пачкать её своим присутствием. Но он не мог её бросить. Он вновь полетел к тому доброму племени и долго плакал, стоя перед ними на коленях, а они его утешали.

— Не переживай, они бы убили тебя. Стало бы миру легче от твоей смерти?

— Но я же поклялся не убивать!

— Смерть — как жизнь — единое целое всей природы. Неотъемлемая её часть. Всё живое стремится к жизни. И ты боролся за неё. Ты победил. И теперь их души получат то, к чему стремились всю жизнь.

— Но Воче! Их бог — жесток, души для него — лакомство. Это только у вас души свободны и вольны ступать туда, куда пожелают, а чанцатцы…

— Нет, — покачал головой Воче, — а с чего ты взял, что души чанцатцев менее свободны, чем наши? Разве нашу свободу определяют боги? Разве наши души не равны душам богов? Запомни, Гелен! Любая смерть — это выбор каждой души! Как жить и как умирать, во что верить — каждый сам решает для себя! Можно построить рай на земле, а можно — ад, и только ты сам выбираешь, что тебе ближе, что тебе по силам. И если ты так терзаешься от того, что убил — это твой выбор, но помни — их смерть подарила жизнь тебе. Помни об этом!

Лишь спустя погода он смог продолжить свой путь. Но он уже не мог находиться на этом континенте. Он вновь хотел оказаться возле потаённых водопадов и понять, что ему теперь делать дальше.

— А давай опять полетим на юг! — предложила однажды Сифелла.

— Что? На юг? — и Гелен взглянул на Сифеллу, почти змейку, такую маленькую, такую невинную, но без колебаний совершившую убийство.

Чтобы защитить его. Ох, сколько же раз она его вытаскивала, не перечесть. И Гелен решил довериться ей.

— Хорошо, Сифелла, мы продолжим свой путь!

Теперь она ему стала дороже драгоценного камня, дороже всего мира, дороже даже его собственной жизни.

Потерянные

Путешествие по континенту обезьян закончилось, и Гелен с удивлением обнаружил, что на юге есть ещё один континент, пусть меньше прежних, но всё же достаточно большой, чтобы не называться островом. И Гелен, вновь перелетев море, поспешил туда.

Первое, что он встретил — страну вулканов и скалистые горы. А возле гор, в прибрежье — небольшие рыбацкие плотики. Проследив за ними, Гелен отыскал и деревушку.

Домики лепились прямо на скалах, сделанные не иначе, чем из чудо-глины. А в плетении всевозможных верёвочных лестниц эти люди явно превзошли даже чанцатцев. Где же они берут материал? И Гелен, твёрдо вознамерившийся узнать это, собравшись с духом и опять молясь всем встреченным богам (кроме Чанцаты) о ниспослании храбрости, пошёл к ним знакомиться. Эти люди были не слишком высокого роста, белокожи и темноволосы, с круглыми и квадратными лицами, обветренными морем. Их движения были грубы и точны, а тёмные глаза — верны и прозорливы.

— Добрый день! — сказал им Гелен на языке Чанцатцев. Но рыбак, до этого плетущий сеть, никак не отреагировал.

— Добрый день! — сказал Гелен ещё на десяти языках из разных концов света.

А потом, наверное, уже совсем разуверившись:

— Добрый день! — уже на своём родном языке.

А рыбак, вздохнул и наконец глянул на глупо улыбающегося Гелена, у которого в руках нежилась Сифелла. Потом буркнул что-то и махнул рукой — мол, иди за мной.

Оказалось, в чести у этих жителей и изобретения. Он щелкнул коробочкой и вдруг в его руке зажёгся и погас маленький огонёк. А рыбак поднёс этот огонёк ко рту и закурил вонючую сигару.

— Я знаю этот запах, это бензин! — прошептала Сифелла.

А рыбак чуть нахмурился.

А потом провёл Гелена между гор, к скалистой ровной дороге и принялся что-то ему говорить и рассказывать. И Гелен не услышал в его словах ни тени враждебности.

К полудню приехала повозка, запряжённая животным, похожим на оленя, но безрогого, крупного и покорного. Рыбак коротко переговорил с возницей. Через несколько часов на повозку погрузили груз в виде засоленной рыбы, и рыбак пригласил и Гелена. И улыбнулся ему напоследок, явно желая доброго пути.

— Спасибо! — махнул ему на прощанье Гелен, — и повозка исчезла за очередным поворотом скалы.

Возница оказался очень разговорчив. Его чёрные глаза блестели, когда он что-то рассказывал Гелену, когда показывал ему смысл каждого слова и учил его новому языку. К счастью этот язык очень напоминал языки некоторых западных областей континента Лотоса, но при этом не походил ни на один из них в точности. Вскоре они приехали на какой-то завод, выгрузили рыбу. Возница пошёл беседовать с начальником. Гелена устроили на вечер, проверив прежде, умеет ли он пить и курить сигары. Гелен от того и другого отказался, впрочем, его научили играть в карты и всю ночь так и проиграли.

А наутро отвезли в город. Этот городок ютился меж скал. Здания его были высоки, состояли каждый из трёх этажей, и на всех крышах располагался огородик. Люди там были добры и ласковы. Явно довольствуясь малым.

Много позже Гелен узнал, что большая часть континента совершенно не пригодна для жизни — обилие скал и бесконечно курящихся вулканов, малочисленность лесов и полей, в этом месте жить трудно, но можно. А природа столь хрупка, что даже отапливать углём для неё подобно катастрофе — воздух вмиг делается пыльным и отравляющим лёгкие. И люди эти уже и вымерли бы давно, если бы не пенолава, извергающаяся из вулканических недр, давно застывшая и пролежавшая в земле бог знает сколько лет. Иногда она выливается наружу чёрным маслом. Но её используют с огромной осторожностью, иначе она загорится, воспламенится и заполонит собой и отравит весь воздух. И люди научились так обрабатывать её, что она наполняется пузырями и формирует удобный строительный материал — прочный, лёгкий и тёплый. И что всё больше молодёжи уходит в горы — там хотя бы прокормиться можно, ведь склоны полны диких оленей, что ходят по скалам, как люди — по дороге.

— Скоро мы все станем козами-скалолазами! — пошутила женщина-хозяйка.

А Гелен грустно согласился с ней. Он впервые видел общество, которое стояло на грани деградации и умирания. Никаких богов у них не было, а являлись они потомками цивилизации, часть которой находилась к Западу от Рассеи. Когда-то давно три корабля с исследователями отправились с той земли на Запад. Поначалу их путь шёл гладко и без трудностей. Но где-то на пол-пути их встретил барьер невиданной силы из штормов и водоворотов. Кораблям тогда удалось выбраться из них, но обратно на восток вернуться уже не получилось. И единственная земля, к которой они смогли пристать — это те скалистые земли. На кораблях тайком ехали две женщины, остальные моряки взяли в жёны местных горных женщин — так и сложилось их общество. И Потерянные, как они сами себя и называли, ещё хранили знания прежних веков, даже потихоньку развивали новые, но горы с каждым годом забирали всё больше людей.

И Гелен с Сифеллой вновь отправились на юг. Теперь Гелен отказался от полётов, решив пройти эти пути как обычный человек. И, чем дальше заходил он на юг, тем более азартные и весёлые люди ему попадались. Их рост увеличивался, кожа становилась темнее, а глаза — уже и миндалевиднее. И сам не заметил, как во всю начал соревноваться с местными парнями в скалолазании. А по вечерам коротал дни в маленьких уютных домиках из пенолавы.

Континент очень сильно вытягивался на юг. И однажды местные жители ему сказали:

— Если пойдёшь дальше, то знай: местные горы вздыбливаются настолько высоко, что местное плато покажется тебе приморским городком. Живут там люди вольные, но странные, не приемлющие чужаков. Они разводят особых пушных оленей и меняют их мех на нашу пенолаву. Именно у них мы переняли секреты плетения верёвок и скалолазанья. Но они очень нелюдимы. Редко кто из их народа спускается к нам, обычно — торговец или заядлый скалолаз, желающий продать своё умение. Остальные — мы их почти никто не видели. И не знаем, как они живут и чем дышат.

— Я поеду! — воскликнул Гелен. — Если они — скалолазы, лучшие в мире, то я уже горю желанием у них научиться! Я очень люблю лазать по скалам!

А вечером говорил Сифелле: о, моя дорогая маленькая Сифеллочка! Чует моё сердце, не зря мы там окажемся!

— Да, я хочу с ними встретиться! — вторила ему его драгоценная подруга.

Но, когда они приехали на место встречи, там никого не оказалось.

— Обычное дело! — сказал торговец, выложил свой товар под специальный навес, забрал мех пушного оленя.

— Прощай, Гелен! — Прощай и ты! Миртин!

Страна волшебников-скалолазов

Как оказалось не было не только дорог, но даже и тропинок. Воистину скрытый народ. И Гелен, потирая руки специальной смесью, покарабкался по ближайшему утёсу. Три дня и три ночи они карабкались по скалам, прыгали через широкие ущелья, пили воду из чистейших горных речек. Даже вулканы далёкой дымкой остались куриться на горизонте. Но горы вздымались всё выше и выше. И в конце концов Гелен, почуяв родную высоту, всё более делался растроганным и расслабленным.

— Это место… напоминает мне мою родную Шаритану. — однажды признался он.

Сифелле вновь было трудно переносить такую высоту, только Гелен спасал её, постоянно направляя к ней побольше воздуха. Но вскоре она смогла привыкнуть и к такой высоте. Оказалось, что главное для неё — просто ощущать тепло Гелена рядом с собой! Хорошо быть маленькой змейкой!

Но Гелен всё же слишком расслабился. Однажды, когда они отдыхали на одном из уступов и перекусывали местной разновидностью кореньев и ягод, на них вдруг обрушилась огромная странная птица. Гелен нашёл силы вырваться, но Сифелла — нет. Что это была за птица, Гелен так и не понял, возможно, орёл, унизанный когтями и крючьями на крыльях — он не заметил, просто в ярости высвободил крылья и ринулся на него. Но и этот ужасный орёл не остался в долгу. Он рвал и клевал Гелена, а в мастерстве полёта, похоже, превосходил его.

— Отпусти! — ревел Гелен, пытаясь спалить юркую птицу. Но страшная птица лишь дразнила своим клёкотом, не отпускала и сама с невероятной силой атаковала.

— Да я сейчас тебя спалю! — и выпустил струю пламени.

Но птица ловко увернулась. Как попасть в того, кто остаётся столь неуловимым?

— Сифелла! — вскричал Гелен на все горы и вновь бросился в бой, призывая уже и молнии. Птица оказалась в клетке из полыхающих разрядов.

— Отпусти Сифеллу! — вскричал Гелен и сузил молниевую клетку. Орёл клёкотнул и выпустил добычу. Гелен прервал свои молнии и ринулся вслед за змейкой. Но когда он пролетал мимо орла, орёл вонзил в него свои когти. За что и поплатился — Гелен моментально ударил его молнией, птица в ужасе унеслась прочь. А Гелен из последних сил схватил Сифеллу и прижал к груди.

— Моя маленькая Сифелла, — прошептал он, падая вниз.

— Гелен, мы падаем, очнись! — испугалась змейка.

Но Гелен, уже опытный, всё же не дал себе вновь разбиться о скалы, затормозил обувью и остановился, с трудом переводя дух. Его руки, ноги и крылья непрерывно дрожали, сердце колотилось, по спине скатывались струйки пота и крови. Дыхание вот-вот смогло сбиться. Странный холод растекался по телу. Лишь сейчас Гелен понял, что у этого орла были четыре лапы, четыре крыла, две головы и три хвоста. Всё, что он мог сейчас сделать — это найти уступ поудобнее и отдохнуть.

— Моя маленькая Сифелла, моя маленькая Сифелла, — бормотал он, пытаясь отдышаться, а потом прижал её к груди и вдруг разрыдался.

— Ты чего, Гелен? — пыталась успокоить его добрая змейка.

— Я… Сифелла… впервые тебя спас! — и радостно расхохотался.

— Ой, и правда! — рассмеялась Сифелла.

А Гелен радовался. То убийство пятерых человек, ему казалось, что оно хоть чуть-чуть, но искуплено.

Ещё три дня они шли по горам безо всякой тропинки. Встречали и орлов, обычных и ужасных, но Гелен, завидя их, сразу предупреждающе окутывал себя и Сифеллу оранжевым пламенем, и орлы улетали прочь.

И вдруг они встретили человека. Это вышло случайно, Гелен, пошатываясь и напевая Сифелле песенку, спокойно шёл по достаточно ровной плоской тропе, и тут встретили человека. Человек этот оказался высок, узколиц и горбонос, одет в облегающую одежду и чёрную шапочку, а его карие глаза расширились от удивления. Удивительно, но первым заговорил он сам.

— Что с тобой случилось, альсаранин?! — и бросился к нему с явным намерением помочь.

А Гелен замер в оторопи от услышанного. Ибо сказаны эти слова были на его родном языке!

А человек подбежал к нему и упал на колени, осматривая и причитая.

— Спина в крови, где твои крылья? Дрожишь весь. И почему волосы белые, что случилось?!

— Я… — откуда ты знаешь мой язык?! — воскликнул Гелен, отступая назад.

А человек встал с колен и терпеливо сказал:

— Я Эрдор, торговец, конечно-же знаю твой язык, альсаранин. И очень беспокоюсь о тебе, ведь ты ранен и потерял крылья!

— Почему ты называешь меня альсаранином?! — не унимался поражённый до глубины души Гелен.

— Потому-что Альсара — твоя страна, а ты сам — альсаранин. Но, позволь же тебе помочь! Не знаю, что случилось, но успокойся и возьми себя в руки! Я помогу…

— Не нужна мне твоя помощь, Эрдор, я… не альсаранин! Я шаританец! И страна моя Шаритана находится на другом краю света!

— Как так? — уже недоверчиво отступил Эрдор.

— А вот так! Я — путешественник, меня зовут Гелен, и с крыльями у меня всё хорошо! — и выпустил свои слегка потрёпанные, но здоровые чёрные крылья.

Человек неловко протянул руку крыльям, а потом одёрнул её.

— Значит, всё хорошо, — заулыбался он.

— Да, хорошо. — подтвердил Гелен. — Но скажи, что за страна такая Альсара и что за альсаране такие?

— А, это! — и Эрдор махнул рукой, — Страна людей, умеющих летать! Альсара! Знаешь, они — лучшие люди, которых я встречал. Единственные, кто защищает мою страну Пичару от ужасного Вихря Холода.

— Вихря Холода? — недоверчиво нахмурился Гелен.

— Да, Вихря Холода. Но пойдём же за мной, странник Гелен, я тебе по пути всё расскажу! Да и помочь тебе надо. Надо ведь?

— Да… я сражался с очень странным орлом.

— Очень странным орлом? Подожди… тем самым? С двумя головами и четырьмя крыльями? — Гелен подтвердил, — Нет, Гелен, то был не орёл, а потомок орла и южного холодного демона! Тем, с которым сразиться считается за честь даже Стражам! Демонический орёл. С ним очень нелегко справиться. А ты победил его и даже крыльев не лишился!

И Эрдор ещё долго рассказывал Гелену и о Пичаре, и об Альсаре, что знал.

Страна Пичара раскинулась на высокогорном плато и всем своим существованием напоминала Гелену Шаритану. К сожалению, маленькой Сифелле вновь стало очень трудно дышать разреженным воздухом Пичары — настолько выше она располагалась. Гелен тогда опять поколдовал немного, и к Сифелле подул самый настоящий концентрированный воздух! Она вновь ожила и обрадовала его!

Домишки Пичары были ещё меньше, чем у Потерянных. Стекла в их окнах не было, вместо него пичарцы натягивали бычий пузырь, а на крышах лежал основательный пук сена. Люди эти жили дружно, разводили пушных оленей и выращивали кукурузенку — так называл Гелен для себя это злак, вкусом, как кукуруза, а формой — как пшеница, и выносливостью повыше, даже чем ячмень. Жили размеренно, многие люди обладали магическими способностями. И именно поэтому не общались с жителями севера. Кому надо знать, что ты обладаешь властью жить в любом месте? Впрочем, то была в основном магия левитации и психокинеза. Хотя и без неё скалолазы Пичары были отменные. Они накормили Гелена кукурузными лепёшками, а он взамен рассказал им о своих путешествиях. Даже Сифеллу им показал! Особенно рады были ей дети. И Гелен впервые в жизни видел, как они носятся с ней наперегонки всей стайкой. «Наконец она оказалась среди сверстников!» — с удовлетворением подумал он, ведь она очень напоминала поведением пятилетнюю девочку.

Через три дня дрожь и холод у Гелена прошли, а через месяц пришло время ему встретить и своих незнакомых дальних родственников.

Альсара

Они долго шли на юг. Перелазили через скалы, карабкались по ущельям. И каждый на спине нёс тюк с шерстью и немного — с пенолавой.

И спустя две недели пути, когда стало совсем холодно, ветер — пронизывающим, а высота — действительно огромной, Эрдор сказал:

— Пришли.

Гелен с волнением жаждал этой встречи, его глаза горели, а кулаки сжимались от напряжения. Даже Сифелла замолкла и высунулась из-под его рубашки.

И вот вдали показались три точки. Они довольно быстро увеличились в размерах и приземлились. И Гелен ахнул про себя — вот и состоялась эта долгожданная встреча двух давно разъединённых племён.

То были два мужчины и женщина. Мужчины были черноволосы, чернокрылы и с яркими золотыми глазами, чуть выше Гелена ростом и крепче сложением. Женщина стояла чуть поодаль, волосы и крылья её были ярко-оранжевого цвета, а глаза — также золотые. И одеты они были в облегающую одежду, напоминающую одежду пичарцев. Но самое удивительное — их волосы были не столь коротки, как у шаританцев. Они были сплетены в косы на голове и распушенными кончиками ниспадали на плечи.

Эрдор и альсарцы обменялись приветствиями. Гелен уже давно заметил, что и его заприметили и удивлённо смотрят на него — ведь он раскрыл свои крылья.

— Благодарю за защиту от Вихря.

— Благодарю за эти дары. Но позволь спросить, кто тот мужчина, что стоит позади вас?! — с изумлением произнёс очевидно главный альсарец.

И Гелен вышел вперёд, с восторженно колотящимся сердцем начал:

— Я — летун Гелен, путешественник из далёкой страны под называнием Шаритана! Рад приветствовать своих забытых родственников! — и поклонился им.

— Я — Ксарсо из Альсары, также приветствую тебя, мой забытый родственник! Из Шаританы? Никогда не слышал о ней!

— А я — об Альсаре!

И оба летуна рассмеялись. Второго мужчину звали Залат, а женщину — Лати.

Через пару часов летуны попрощались с пичарцами, и Гелен отправился к родственникам.

Сказать, что те были удивлены — значит, ничего не сказать! Бесконечные расспросы, разговоры на родном языке, пусть и с небольшими отличиями, возможность летать, сколько вздумается — Гелен никогда так не был счастлив! И даже Сифеллу мелкие детишки приняли и теперь играли с ней, но уже в полёте. Но — исключительно под строгим надзором Гелена. Поначалу альсарцы приняли Гелена за мастера-воина. Оказалось, всему виной был его цвет глаз. Все альсарцы рождались с глазами чёрного цвета. При пробуждении крыльев и магии огня их глаза меняли цвет на оранжевый, а сами летуны назывались рекрутами. Затем, стоило им освоить магию солнца — и их глаза становились золотыми. Так как Гелен пробудился сразу магом солнца, его и стали называть мастером-воином. А вот выше были…

— Стражи. Стражи мира. Лишь они одни могут справиться с ледяными демонами юга. Лишь они сдерживают их натиск и не дают всему миру замёрзнуть — объяснял ему Ксарсо.

Гелен, некогда освободивший Ирдию от завоевания Цюба, согласно кивнул головой.

Становясь Стражами мира, глаза альсарцев становятся светло-голубыми.

Но оставался ещё один вопрос, который интересовал Гелена.

— Скажи, Ксарсо, а как часто у вас встречается… что крылья чёрные, а волосы рыжие? Не бывает ли при этом, что крылья появляются много позже, чем полагается?

И Ксарсо подтвердил его сомнения.

— Да, это так. И встречается это у нас довольно часто. Рыжих у нас целая треть. Мой дед был черноволосым с рыжими крыльями. И крылья его, знаешь, во сколько проявились? В сорок лет! И вот у моей дочери, Тапи, рыжие волосы и чёрные крылья. Ей — восемнадцать лет, а она уже с крыльями, летает, довольная! Но крылья у неё появились всего месяц назад. Так что твой возраст появления крыльев — двадцать пять лет, ещё довольно приемлем.

Гелен поблагодарил Ксарсо за эти слова.

Вот так он жил припеваючи у семьи Ксарсо целых три месяца. Познакомился со всеми его домочадцами. Сам Ксарсо был уже в летах, его старшему сыну минуло двадцать два года. И ещё была дочка, Тапи, весёлая и любопытная девушка. И летала она резво, словно вихрь. И умело, на зависть другим летунам-рекрутам. Особенно она сдружилась с Сифеллой, Гелену даже начало казаться, что будь Сифелла летуном — ничем бы от Тапи не отличалась! Но и такому гостеприимству должен был прийти конец, и Гелен засобирался дальше.

— Куда полетишь?! На юг?! Там же ледяные демоны, они заморозят тебя и твою Сифеллу! Туда ведь даже Стражи опасаются летать в одиночку! — предупреждала его Милли, жена Ксарсо.

— Не бойся, тётушка Милли, раз меня северные демоны не съели, значит, и южные не тронут!

— Двадцать восемь лет, а ни ума, ни толку! — сплеснула руками Милли.

— Всё обойдётся, вот увидишь!

— Эх… если бы не знала, что ты опытный путешественник, никогда бы не отпустила!

И Гелен вдруг понял, что она не хочет его опускать! И самому Гелену было очень жаль прощаться, прощаться с Альсарой, прощаться с Тапи… но путь звал! Да и увидеть родную Шаритану очень хотелось…

И вот его, со всеми предосторожностями, проводили за границу Льдов. Воины света… нет, голубоглазые Стражи мира. Суровые и практически неуязвимые.

— Самое главное, когда будешь пролетать над их землями — не светись. Ни ночью, ни днём. Они любят таких, кто светится. Они ненавидят нас, Стражей, и поэтому готовы сожрать любого, кто хоть как-то похож на них.

— Благодарю за заботу! До свидания!

Стражи кивнули ему на прощание и улетели — держать границу. А Гелен впервые понял, что сказал до свидания, а не прощайте. «Значит, ещё вернусь к вам!»

Ледяные демоны юга

Южный континент встретил их вьюгами, холодными туманами и ощущением сильнейшей магии холода. Здесь живому было нечем поживиться, ледяные вихри быстро высасывали энергию любого, кто хоть как-то пытался выжить. Скалы оказались самыми неприветливыми, которые Гелен и Сифелла встречали на своём пути, остропикие, покрытые ледниками и навьюженным снегом. Три дня они летели через ледяную пустыню, питаясь засушенной рыбой, ночуя под сугробами, прячась от ледяных демонов, похожих на куски быстродвигающейся белой тряпки. Они столь же быстро появлялись и столь же быстро исчезали. Но вот однажды, вечером (была осень), Гелен с Сифеллой услышали невероятное:

— Привет!

— Тапи! Ты что тут делаешь?! — Гелен подпрыгнул от удивления и поспешил приземлиться вниз.

И перед их взором предстала основательно одетая во всё плотное, с аккуратным рюкзаком на спине улыбающаяся Тапи!

— Услышала, что ты собираешься пересечь южный континент и решила полететь за тобой! — беззаботно произнесла девушка, а её глаза и щёки горели от азарта.

— Скажи, ради всего святого, зачем?! — едва мог выдохнуть разгневанный Гелен.

— Потому что знаю, что смогу, смогу перелететь! О, энергия столько времени кипела во мне! И не находила выхода! О, Гелен, я ведь не мёрзла никогда, я смогу! — и девушка подпрыгнула и немного покружилась в воздухе.

Её черные крылья блестели в закатных лучах солнца, весь её силуэт окружал тонкий слой огня, достаточно маленький, чтобы не светиться.

— Тааапиии! — воскликнула Сифелла и переползла к ней на ручки.

— Сифеллочка, миленькая, ты тоже так считаешь? — и они прижались к друг другу щеками.

— Ага! Гелен, ты не поверишь, но она — отличная скалолазка, прямо как ты, и летает почти также хорошо, как ты! Гелен, у неё точно всё получится. — встала вдруг на защиту подруги Сифелла.

Гелен понял, что в этом опасном месте двух маленьких Сифелл для него будет много. Он просто не сможет защищать сразу обеих!

— Сифелла, Тапи — маг огня, рекрут. Она не сможет защититься даже от демонического орла.

— Смогу, я смогла! — топнула ножкой Тапи. — Ты и сам видел!

— То был птенец. Взрослые совсем иные. — Гелен вспомнил, как совсем недавно стал свидетелем битвы Тапи и орлёнка. Тогда Тапи, проявляя удивительную сноровку, смогла поджечь несколько перьев птицы и тем самым прогнала её, а потом вернулась победительницей, основательно расцарапанная, с вырванными клочьями волос и перьев, но до невозможности довольная.

— Всё равно… — взгрустнула Тапи. — Я столько лет готовилась, столько всего читала, узнавала. Я правда смогу!.. — почти заплакала она.

— Не сможешь. — тут нужна воля. Удача. Любая мелочь должна быть полностью учтена. Любой просчёт — и жизнь прервётся. Здесь сам огонь — гость незванный, и здешние демоны во сто крат опасней демонических орлов. Я боюсь за тебя. Я боюсь, что и сам не справлюсь, я… до сих пор… слишком самонадеян и подвергаю опасности не только свою жизнь, но и жизнь Сифеллы. Я — беспечен. И оттого до сих пор не стал воином света. Стражем. Я боюсь, что не смогу защитить и тебя.

Тапи со слезами на глазах отвернулась от Гелена. Они знали, что её уже давно ищут родные и близкие, ведь столь неожиданное сбегание из дома никак не могло остаться без внимания. И вдруг они оба застыли, словно громом поражённые, во всю ширь открыв глаза. Прямо на них, из закатных сумерек, двигалась туча из ледяных демонов.

— Не может быть… — испуганно прошептала Тапи.

— Летим отсюда. — бросил Гелен и скорее потянул её за локоть.

Они летели столь быстро, что вокруг даже молнии засверкали. Бедная Тапи завизжала — она пока не могла выносить электрических разрядов. Гелен отбросил её вперёд, сам повернулся к демонам и обдал их разрядом из гигантских молний, земля вспучилась под их воздействием и вверх поднялись снежные вихри и вихри разгорячённого пара. Но всё оказалось не так, как в битве с Цюбом. Там сама земля помогала Гелену. А здесь земля помогала демонам.

И вдруг Гелен понял, что впереди тоже кто-то есть! Он развернулся и с ужасом увидел, как гигантский острокрылый демон поглощает Тапи и Сифеллу прямо у него из рук! Он послал сноп искр в него, но демон лишь засмеялся.

— Жалкий мастер-воин, — пророкотал гром, — Я неуязвим для твоих атак. Прощай.

И Гелена накрыло снежной бурей, принёсшей холод и тьму. Сама жизнь покидала его. Но он создал самый мощный шар из молний и ударил сам себя. Вмиг словно сам став молнией, он вырвался из снежного плена, но Тапи и Сифеллы уже след простыл! Лишь окружала его армия демонов!

— Нет! Сифелла! Тапи! — рыдая кричал он, а сердце его разрывалось. Он впервые за долгое время снова остался совсем один. И это одиночество острыми иглами впивалось в его сердце, нещадно поглощало его.

— Тапи! Сифелла! — и молнии вновь поглотили его.

Он сам стал словно молнией, носился туда-сюда на её почти мгновенных крыльях, пронзая скалы, кроша ледяных демонов в снег. Его разрывало от энергии, сама энергия стала им, а он — энергией. Глубочайшее чувство вины двигало им. И вот в какой-то миг он увидел Тапи и Сифеллу, уносимых ледяным демоном. Тапи пыталась извлечь из себя хоть капельку огня, но куда там! Демон поглощал любое проявление жара! И Гелен бросился на него и, словно мечом, отрезал держащую их руку. Он врезался в само тело демона и начал уничтожать его изнутри молниями и топить огнём.

— Слабовато. — недовольно прорычал демон и сжался.

Гелену казалось, что он оказался в чёрной дыре. Как победить такое существо? Как спасти тех, кого любишь? Если свет — это словно миллиард невесомых кусочков энергии, и в то же время — словно волны на морской глади, то это лишь значит, что само понимание мироздания нужно отбросить вместе с тем демоном? Но как? Как это понять? Как это воплотить? Всё, что мог Гелен делать — это молнией превращаться в сияющий поток, но демон пропускал его сквозь себя, словно сам был соткан из тончайшего воздуха.

Как, как заставить повиноваться мироздание? Совершенно иное? Гелен кричал от бессилия, огонь и молнии полыхали в нём. И в какой-то момент он просто не выдержал, взмолился всем богам (кроме Чанцаты), и они услышали его. Но не смогли ответить. Лишь шаританский Бог Солнца ринулся к нему. Но и он замер, не приблизившись и не помогая. И тогда Гелен в отчаянии начал светиться — если демона не победить, то он хотя бы ослепит его! И в какой-то момент он сам стал солнцем. Свет рекой полился из него и в следующий миг тело Гелена сгорело и перестало существовать.

Чтобы переродиться вновь. Лишь миг Гелен ловил это ощущение мнимой смерти. Словно мир сам канул в пучину небытия. Оглянулся, повернул рукой — и не почувствовал сопротивления воздуха и льда. Его рука прошла сквозь них. Ему было всё-равно, умер он или до сих пор жив, он просто ринулся вперёд, на охватившего его демона. И пронзил его тело широкой полосой, сжигая невообразимым жаром само пространство, в котором он существовал. Демон вскричал громом, потрясшим скалы, и отпрянул от Гелена. Но сам Гелен не почувствовал вибрации. Он вновь устремился в сторону демона.

И демон кинулся на него. И тогда весь мир будто раскололся, Гелена охватил холод, что с невероятной скоростью высасывал из него всякую магию. Но и тогда Гелен не сдался, огромные сверкающие молнии ринулись в сторону демона и столкнулись с его невероятно огромным телом. И небо вздрогнуло, и снежные вихри охватили их. НИкто не желал уступать.

Как там Сифелла с Тапи? — вдруг подумалось Гелену — Живы ли ещё?

И тут он вспомнил, что так тревожило его. И попытался вновь поверить в надежду и чудо.

— Сифелла! — крикнул он голосом, что, казалось, проник до самых краёв долины.

И маленькая змейка услышала его! Да, они с Тапи были всё ещё живы! Бедная Тапи едва могла оправиться от объятий снежного демона, она с ужасом взирала на раскинувшуюся перед ней битву и лишь сильнее прижимала к себе Сифеллу. Она впервые видела столь яростное сражение, когда горы ходят ходуном и небо грозится упасть на землю, а волны холода и жара беспрестанно сменяют друг друга. И вдруг они обе услышали зовущий голос Гелена. И лишь миг понадобился малышке Сифелле, чтобы понять его смысл! Она вздёрнула голову, миг размышляла и вскричала Тапи:

— Тапи, в голове этого демона самый тёплый участок! Пронзи его своим огнём!

— Что? Как?! — не поняла Тапи, ведь она сама ещё серьёзно никогда не сражалась!

Что, ей придётся вмешаться в эту грандиозную битву?! Страх овладел ей, она задрожала. Лишь упрямство, что родилось в ней, не позволило умереть от страха.

— Вон туда! Гелену помощь нужна! — указывала кричащая Сифелла.

Тапи глянула на огромную, словно гора, голову демона, развернувшуюся перед ней тьму и выскакивающие за ней молнии, и световые вспышки Гелена. И в следующий миг закричала, развернула крылья и помчалась вверх. Если это поможет, она спасёт Гелена! И себя, и Сифеллу! Ведь Гелен не был трусом, и у неё тоже всё получится!

И ударила демона своим маленьким огонёчком. Самым мощным, на который она была способна. И демон замер на миг! Тапи была вне себя от радости. У неё получилось отвлечь демона на себя! Но в тот же миг их с Сифеллой отшвырнуло ледяной рукой демона. Холод, казалось, проникал в самую суть её существования, внутренний огонь уже не грел. И Тапи поняла, сколь глупа и самонадеянна была, рискнула кинуться за Геленом в эти неприветливые мёртвые земли…

Но Гелен, чьё сердце сейчас могло бы обливаться кровью, если бы было настоящим, обрадовался. Он так был рад за Тапи, ведь у неё всё получилось! И тогда, собрав все силы, ринулся сквозь демона вновь. И на этот раз демон, отвлечённый, оказался пронзён и повержен. Он взмыл в небо, перекрывая свет солнца, взревел голосом, разрывающим уши и голову, и рассыпался на снежные вихри, тут же унёсшиеся за далеко за горизонт. В долине, где только что гремела битва, вдруг сделалось тихо. Лишь эхо последнего рёва демона постепенно стихало, пока не пропало окончательно.

— Гелен?! — вырвалась из сугроба испуганная Тапи и, едва не задыхаясь, осмотрелась.

Гелен стоял возле нагромождений камней и снега, вырванных демоном во время битвы, с удивлением рассматривал свои ладони и слабо светился. Он не мог поверить в произошедшее. Горечь разливалась в нём. Он видел несущуюся к нему радостную Тапи и сам едва мог дышать и сдерживать слёзы. Она ворвалась в его объятия, слегка пошатнув. Он, чуть помедлив обнял её, понимая, что лишь миг неосторожности — и он пронзит сердце девушки насквозь также легко, как и того демона. Отныне всё, видимое им или взятое в руку, будет казаться нереальным.

— Гелен, Гелен, ты выжил! Ты спас меня! — кричала Тапи, пытаясь крепче обнять его.

— Да, победил. — тихо молвил Гелен.

— Гелен! Спасибочки! — воскликнула Сифелла и протянула свои тоненькие щупальца к нему.

— Иди сюда, моя маленькая. — так же тихо произнёс Гелен и взял извивающуюся змейку в свои руки.

— Прости меня! — вдруг заревела Тапи и с ужасно виноватым видом посмотрела на Гелена, — Из-за моей глупости ты с Сифеллой чуть не умер! Простите меня, пожалуйста!

Лишь миг смотрел на неё Гелен. Уже было понятно, что Тапи абсолютно всё поняла, и теперь раскаяние терзает её.

— Ничего страшного, — вздохнул Гелен, — Теперь ты это поняла, и этого достаточно. Не переживай, всё будет хорошо! — и обнял её.

— Правда-правда?.. — всхлипнула девушка.

— Правда-правда. — подтвердил Гелен, ощущая, как неведомая сила и власть растекаются по нему.

— Но как? — воскликнула вдруг Тапи, взяв его за плечи и отодвинув от себя, чтобы лучше видеть, — Как тебе это удалось?

— Похоже, я стал воином Света. Стражем, по-вашему.

— Что? Не может быть! Поздравляю, Гелен! — и она опять радостно обняла его.

— Ура, Гелен! — не заставила себя ждать и Сифелла и прижалась к нему. — Но почему ты этому не рад? — вдруг заметила она.

Гелен с грустью посмотрел на недоумевающих девушку и змейку. Он, наверное, был единственным на свете летуном, кто пробудил крылья и сразу стал воином солнца! Воином солнца хотели стать все. Ведь это даёт почти безграничную мощь! И можешь летать, куда хочешь — никто и ничто тебя не остановит! А магия огня и молнии сожгут любое враждебное колдовство. Но воины света считались почти богами. Когда летун очень любит небо и полёт, наблюдает за солнцем и звёздами, то в какой-то миг знания о строении мироздания сами приходят к нему, и тогда вся его сущность полностью меняется. Его тело уже нельзя называть плотным, оно само с невероятной скоростью может пройти сквозь любые скалы, не встретив на своём пути и малейшего сопротивления. Оно может вибрировать или светиться, оно бесконечно могущественно и не досягаемо для любой магии. Но вместе с тем, оно уже никогда не сможет стать настоящим. Лишь память летуна о теле воссоздаёт некогда реальный образ. Оно может стареть, а может и молодеть. И оно не умирает — просто в какой-то миг рассыпается на бесконечное множество частичек света и, наверное, улетает к себе домой, к богу Солнца. Лишь немногим из летунов удавалось ими стать. И шаританцам, и альсарцам.

— Потому-что я не хотел им становиться.

— Что? Почему? — самым искренним образом удивилась этому Тапи.

— Потому что теперь я — свет, а вы всё ещё остались людьми.

— Ну и что? — упрямо воткнула в бока кулаки Тапи. — Я вот, тоже скоро стану Стражем, и тогда мы оба будем светом и ничего тогда ты мне не сделаешь, глупый Гелен!

Гелен усмехнулся и произнёс.

— Спасибо тебе, Тапи. И тебе, Сифелла.

— Пожалуйста, Гелен! — без вопросов бодро ответила согревающаяся в его руках змейка.

— За что? — засмущалась Тапи.

И Гелен с благодарностью посмотрел на неё. Может, и правда, когда-нибудь, ей удастся стать Стражем. И тогда уже ничего не станет для них невозможным.

— За то, что отвлекла демона. Лишь так я смог победить. И я хочу извиниться перед тобой. Я ошибался на твой счёт. Ты не так уж и слаба оказалась. Раз смогла три дня без проблем скрываться от этих демонов, смогла обмануть Стражей и незамеченной пролететь через Границу.

— Что? Я… — засмущалась тут удивлённая Тапи. — Неужели… я… — и посмотрела на свои руки, явно не веря в похвалу Гелена.

Её глаза наполнялись слезами. А Гелен всё также улыбался. И она не выдержала и бросилась на шею Гелена. И зарыдала.

— А-а-а, Гелен! Ты первый, кто меня похвалил, а то меня все ругали! Никто никогда не верил в меня, все говорили, что мне никогда нельзя рисковать! Папа говорил, что мне нельзя даже над горами летать! И я хотела уйти за тобой, потому что знала, что смогу угнаться за тобой, пусть никто и не разрешал мне! А ты, ты первый, кто похвалил меня! Первый, кто поверил в меня!.. А-а-а!..

И в тот миг Гелен понял, насколько они оказались похожими.

— Тише, моя маленькая, не плачь. А то все демоны Юга опять сюда слетятся. — и Гелен с Сифеллой ласково обняли её.

А примерно через минуту к ним явились трое обеспокоенных Стражей. Зарёванная Тапи уже успокаивалась, на её лице играла улыбка, которую не смогли затмить даже упрёки и причитания обеспокоенных родичей.

— Тапи, как ты могла? — сразу к делу перешёл голубоглазый воин с рыжими волосами, — Ты о чём думала, ты же только воин-рекрут! Твой отец и матушка чуть с ума не сошли, когда заметили твою пропажу и поняли, куда ты отправилась! Непослушная! Глупая! А что было бы, если бы Гелен не спас тебя, а что было бы, если бы он из-за тебя умер?! Ты, похоже, вообще ни о чём не думала, когда совершала столь глупейший поступок!

— Извините меня! — с чистым сердцем и раскаянием, но с улыбкой на губах уверяла их Тапи.

— Извините?! Думаешь, извинений достаточно?! Вот увидишь, что Ксарсо с тобой сделает по возвращении! Да он же тебя из дому не выпустит!

Гелен с Сифеллой с ухмылкой и довольным видом наблюдали за распеканиями бедной, но ничуть не потерявшей присутствия духа Тапи. А Стражи, вдоволь отругав её, наконец обратили свой взгляд на Гелена. И один из них сказал Гелену:

— Прими нашу благодарность за спасение нашей нелепой дочери. Из-за неё ты чуть не погиб. Это и наша вина, ведь мы упустили её. Прости же нас. — и склонил голову.

— Ничего страшного. Нам же удалось спастись. И я должен заметить, что Тапи очень помогла мне в битве. Без неё нам было бы не видать победы. Она храбро ринулась на демона, поразила его своим огнём в слабое место и отвлекла его — и только тогда я смог как следует ударить его!

— Да? — удивился Страж и слегка покосился на ужасно довольную и чуть смущённую Тапи.

Лицо Стража очень изменилось, стало задумчивым. Он явно был поражён этими словами.

— Вот, как, Гелен. Мы обязательно расскажем об этом Ксарсо! — а вот эти слова были адресованы уже Тапи, и девушка немедленно засмущалась.

— И поздравляю тебя, Гелен! Ты теперь стал как мы, нашим собратом. Стражем мира. Теперь свет и сила — твои спутники. Подумай о нас — и мы в тот же миг придём к тебе на подмогу.

Гелен вздрогнул. И впервые посмотрел на стражника, как на собрата. И почувствовал нечто единое с ним. Ведь тот тоже был воином света.

— Благодарю вас. — и Гелен поклонился им.

— Прощай, собрат! — крикнули Стражи.

— Пока Гелен! Ещё увидимся! — махнула рукой на прощание Тапи.

— До свидания! Я вернусь! — увещевал им Гелен.

А когда они улетели, Гелен, прижав к себе Сифеллу, почувствовал некоторую пустоту.

— Эх, ну что, Сифелла, пора нам дальше в путь?

— Да, Гелен! — крикнула змейка.

Гелен посмотрел в сторону Альсары. Тепло разливалось в нём. И решительно повернулся к Югу. У него теперь не было сожалений. Ведь там, в Альсаре, у него остался кусочек его сердца.

Возвращение в Шаритану

Да, тот демон вскоре вновь нашёл Гелена. И Гелен вновь вступил с ним в битву. Чтобы удрать от него и спрятаться — новоявленный воин света всё ещё проигрывал существу, жившему здесь со времени сотворения мира. Самым тяжёлым оказалось отсутствие еды и возможности разводить костёр. Лишь раскапывая снег, они с Сифеллой могли найти хоть каких-то прячущихся там существ. А однажды Гелен, желая вновь испытать себя, обернулся Светом и летал долго и высоко. И в тот миг он изо-всех сил сдерживал себя, чтобы совсем не отдалиться от земли и не потерять при этом Сифеллу. А маленькая Сифелла была в восторге. Она пищала и говорила, что, когда Гелен — свет, то ей кажется, что это она сама летает. Все эти выкрутасы вновь привлекли внимание демона. И в третьей их битве они оба пострадали, а потом расползлись по своим углам. Демон — в ледяные подземные пещеры, Гелен — на побережье.

На побережье, ледяном, они встретили настоящую суматоху из стад вертикально ходящих птиц и существ, походящих на добычу белого медведя. Обмороженные рука и лицо Гелена медленно восстанавливались — именно восстанавливались, словно заново созидаясь из света, и поэтому он с интересом осматривался вокруг и отдыхал, раз представился удобный случай. А потом к нему явились пара Стражей. Поинтересовались, что с Геленом случилось и нужна ли ему помощь. И многое рассказали, как именно сражаться с ледяными демонами, как держать границу, как восстанавливаться после неудачных битв. И рассказали, что Гелену крупно повезло: ведь если демон проглатывал, то он высасывал всю магию огня, и тогда воин солнца превращался просто в кусочек света, дающий энергию жизни самому демону.

Но путь Гелена лежал дальше. Через океан. Восстановившись и попрощавшись со Стражами, они с Сифеллой устремили свой полёт на Север. Океан оказался огромен. На этот раз Гелен с удовольствием окружил себя пузырём воздуха и путешествовал в толще воды. Открытый океан ужасал своим однообразием и могуществом. Его бескрайность угнетала. Гелен чувствовал, что в один миг может достичь берегов Ирдии, но не спешил. Он хотел познать как можно полнее познать этот мир, пусть его краски и несколько обеднели, когда он стал воином света. И в этом море он увидел много удивительного. Стаи дельфинов, практически разумных, спящего морского дракона, обломки затонувших кораблей. А однажды, когда он вновь вынырнул на поверхность, его захватила с собой сильнейшая буря. Таких волн Гелен с Сифеллой не видели никогда. Они были высотой с многоэтажный дом! И вихри ветра могли снести даже летуна, если тот был бы только воином огня. И Гелен обрадовался, что Тапи не полетела с ним — ведь она бы не смогла противиться столь сильным порывам. Всё же, она была ещё слишком молода и неопытна…

И вот они достигли берегов Ирдии! С каким счастьем Гелен и Сифелла вновь прогуливались по их пляжам, разговаривали с рыбаками, меняли добытый жемчуг на одежду и пропитание. И вскоре узнали, что нынешний король Гандава правит мудро и с умом, а страшные дэрвы больше не грозят их миру.

— Надо повидать старых знакомых! — сказал тогда Гелен Смфелле.

— И мы вновь увидим их, да? И Калэнти, и Битху, Варни и Аргни, правда ведь?!

— Да, моя милая Сифелла!

— Ура! — Сифелла была вне себя от восторга, ведь она помнила этих бродячих акробатов, её грели тёплые воспоминания о них.

Примерно через месяц к королю Гандаве явился странник, низкого роста, скрывающий своё лицо под чёрным капюшоном. В огромном зале вдоль стен стояли многочисленные стражники, специально дрессированные змеи были готовы броситься на любого недруга, что мог угрожать королю. Но странник этот ловко сбросил с себя капюшон и задорно молвил:

— Это так ты встречаешь старых друзей, король Гандава?

У короля захватило дух, он очень обрадовался и воскликнул:

— Гелен! Это ты! Повара, слуги, все сюда! Мой старый друг вернулся.

И в тот вечер они с Гандавой тепло беседовали за пышным столом. У Гандавы родился сын, приспешники Цюба побеждены и таятся на севере, и уже не беспокоят. И что прежние друзья Гелена до сих пор служат при его дворце. Но сейчас они гостят в дворце его жены. Гелен же рассказывал о своих странствиях, умолчав лишь об альсарцах и битве с ледяным демоном. Гандава очень удивился, когда Гелен раскрыл ему свои крылья.

— Их мне… даровал один волшебник, повелитель птиц. К сожалению, он уже умер от старости. — так он говорил Гандаве.

Гандава поверил ему и сожалел, что Гелен уже уходит и не станет помогать ему в его делах, как раньше. К сожалению, Гелену пришлось покинуть дворец и не увидеться с друзьями в этот же вечер. Гандава отвёл его, пьяного, в покои без окон и с наглухо запирающейся дверью, и тогда Гелен, превратившись в свет и сумев забрать Сифеллу, с сожалением признал, что натура человеческая не меняется. Он не видел угрозы в лице Гандавы, он понимал, что король просто хочет поскорее прибрать к рукам полезное оружие. Но служить кому-то вновь он уже не желал.

Побывал он и в замке зловредной Эрхали. Тот совсем опустел, порос деревьями и обвился лианами, и от времени начал разрушаться. Гелен заглянул в его подвалы и нашёл там много скелетов, прикованных цепями и ошейниками за шею. Он сжёг заклятия и похоронил останки. Со злодействами Эрхали было покончено.

Горы звали. На высоких равнинах он вновь зашёл в город, в котором жил торговец Митзах. Это был день Полётов на воздушных змеях. Гелен не удержался, соорудил своего змея и, на радость всему честному народу, вдоволь налетался. Потом этот день люди помнили, как самый лучший день полётов в истории, ведь ветер тогда был особенно удобен и свеж, а солнце не слепило глаза. К сожалению, в доме самого Митзаха не оказалось. Не оказалось и его старшего сына. Но Гелена узнал младший сын, Тангун. И радость его была искренней и честной. Он принял у себя Гелена, поинтересовался, как сейчас у него идут дела, послушал его истории и подивился им. Узнал Гелена и старый пёс-охранник, да кот. А вот слуги почти все поменялись. Даже управляющий и главный конюх больше не работали у Митзаха — слишком стары были. Только старая ключница была очень рада, она всплеснула руками, когда завидела Гелена и сразу попыталась его накормить.

И вот, попрощавшись с домом торговца, Гелен полетел вперёд. Его ждала Шаритана. О, милая Шаритана, Родина! Сердце Гелена замирало, когда он думал о ней. Поначалу он хотел идти пешком, но не выдержал и поднялся в воздух. Но и тогда нетерпение и волнение победили, и он уже кругами носился по всему высокогорью, разыскивая давно забытый путь домой. И вот, через день, его встретил знакомый далёкий купол высокой белоснежной горы, величественность которой нельзя забыть никогда. Да это же Марахала! Гора, на которую он некогда пытался вскарабкаться! У Гелена сердце перехватило и слёзы выступили из глаз. И он, не помня себя, уже уверенно помчался к Границе Шаританы.

Шаритана мирно встретила своего блудного сына. Стоило ему пересечь невидимый барьер, как перед ним раскинулся до боли знакомый и родной вид. Тысячи высоких прямоугольных скал всё также мирно вздымались вверх, унизанные домиками. В бескрайнем синем небе белели маленькие точки резвящихся летунов. И Гелен вскричал тогда:

— Сифелла, я дома! Это мой дом, Сифелла! Я вернулся!

— Ура, Гелен! Какой он интересный!

И он уже видел троих воинов солнца, что неслись к нему. И в одном из них он узнал своего младшего брата, Ракшера.

— Ты жив! Твои крылья — чёрные! — крикнул он и братья обнялись.

И Гелен словно вернулся в тот мир, который покинул девять лет назад. Только сестра Танья выросла и обзавелась мужем и детьми. Отец постарел и сейчас почти не летал. А потом Гелен увидел Минью. Прекрасная, до сих пор изящная, она с некоторой виноватостью глядела на Гелена, прижимая к себе зеленоглазого белокрылого сыночка и совсем маленькую черноволосую дочку. И Гелен поспешил познакомиться со своими племянниками. А Минья тут поняла, что Гелен теперь совсем не один и наконец смогла радостно и легко улыбнуться ему.

А потом, когда прошло несколько недель после его возвращения, Гелен и Ракшер сидели на одной из скал и глядели на закат. Сифелла копошилась где-то рядом, охотясь на кузнечиков. Где-то в одном из домиков Танья вовсю шила плащ воина Света для Гелена — через неделю произойдёт посвящение и старый Чарити вновь будет приветствовать новых воинов огня и света.

— Куда ты сейчас полетишь, Гелен? Не останешься ли ещё с нами ненадолго?

— Нет, Ракшер. Ведь целый мир теперь стал для меня домом. И всё же в нём осталось так много неисследованных уголков. И где-то там меня ждут наши вновь обретённые родичи. А я обещал вернуться. И обязательно вернусь. Не желаешь ли полететь со мной, а, Ракшер?