Чёрные крылья или приключения Гелена и Сифеллы(неоконченный черновик)

Решение

На вершине своей скалы, покрытой изумрудной зеленью, сидел молодой парень и смотрел на свои руки. Свежий ветер трепал его короткие белые волосы, бронзового цвета лицо выражало задумчивость, а жёлтые глаза вперились в ладони.

«Мозоли. На моих руках — мозоли. Подушечки пальцев совсем стёрлись от постоянных лазаний по верёвкам и цеплянию за скалы. Моя обувь, — парень перевёл взгляд на мягкие кожаные ботинки, — тоже вся исцарапалась, опять её менять… Эх…»

Парень разочарованно вздохнул, положил руки на траву и посмотрел вверх. В кристальной синеве играли в догонялки трое мальчишек, выписывая вёрткие кульбиты и задорно сверкая маленькими белыми крыльями,. «Эвэн — семь лет, Джел — восемь лет, Парини — пять лет… такие молодые, а уже наслаждаются полётом. А я…»

Парень не додумал и покосился — позади него лежала перевёрнутая кверху дном конструкция, напоминающая воздушного змея, только больше и с хитро сложенными длинными крыльями. Ветер неспешно качал блестящую красную материю. Парень нахмурился ещё больше. На его спине, одетой в серую рубаху из шерсти диких коз, не было ни следа для отверстия для крыльев! Где ж это видано — летун — и носит целую рубашку! Парень отвернулся и огляделся. Мир вокруг был чудесен и прекрасен. Тысячи прямоугольных скал, словно могучие древние колонны, вздымались из земли на высоту десяти самых высоких горных сосен, а на их вершинах росли трава и кедры и ютились каменные домики местных жителей. Жизнь кипела — вон в том домике из дымохода идёт дым, вот хозяйка другого прилетела и принесла ведро воды, вот здесь молодая пара что-то обсуждает… Куда ни кинь взгляд — до самого горизонта тянутся эти скалы, а в небе, на фоне далёких обычных гор с высокими заснеженными верхушками, летало по делам множество летунов. Можно было даже разглядеть парящего в вышине орла. Но Гелену полёт был не доступен, и его это очень огорчало.

Внезапно из роя летунов отделилась одна фигурка и начала стремительно приближаться к Гелену, свободно размахивая крыльями. Гелен мгновенно узнал её и с досадой отвернулся. А фигура приблизилась и, приземлившись, оказалась высокой и стройной для их народа девушкой, одетой в облегающую рубаху из древесной ткани, короткие шерстяные шорты и лёгкие сандалии на босу ногу. Её волосы были столь же короткие и белоснежные, что и у Гелена, и кожа того же цвета, только глаза были изумрудно-зелёными, И смотрели они обеспокоенно и сердито. Девушка, едва её сандалии коснулись земли, уперла руки в бока и произнесла:

— Гелен.

Гелен отвернулся ещё больше. И что-то пробурчал.

— Птицы. Их крылья — намного больше наших. Им для полёта нужен воздух. Мы же летаем благодаря магии Огня в наших телах. Но магия появляется вместе с крыльями. — и замолк.

Но девушка ждала, и он немного резко спросил её:

— Зачем ты прилетела, Минья? — и отвернулся ещё больше, уткнувшись носом в колени.

Девушка терпеливо выслушала его и спокойно сообщила:

— Завтра праздник, день Посвящения, в этом году Парини — самый молодой из тех, кто проявил крылья. Пожалуйста, задержись. Хоть на один день!

— Нет, Минья, я решил, — покачал головой парень, — Я ухожу. Завтра утром. Обойдётесь без меня.

— Гелен! — возмутилась девушка и шагнула ему навстречу, — Почему? Почему ты должен уходить? Тебе всего двадцать лет, крылья обязательно появятся! И ты знаешь, что дорог мне!

Парень обернулся и с тоской оглядел девушку.

— Ты так ко всем добра, Минья… ты была первой из тех, с кем я заиграл. Ты меня поддержала, когда и в пятнадцать лет мои крылья не проявились. Ты и сейчас — рядом со мной. Но я — так больше не могу! Я устал. Эти механические крылья — лишь обманка, жалкая пародия на крылья птицы, я чувствую, что они лишь тормозят появления моих настоящих крыльев. Эти верёвки, которыми мы оплели все ближайшие скалы — я научился лазить по ним, но ведь по ним лазят только бескрылые дети и подростки! И я устал. Устал смотреть, как радуются и летают другие. Я ухожу. Прости.

— Гелен, но… — девушка слегка замялась, но потом уверенно возразила, почти моляще, — Ты — один из нас. Тебе не страшен ни сильный ветер, ни холод, и даже огонь тебя не обжигает. Ты летаешь на своих механических крыльях едва ли не лучше остальных крылатых, и по скалам лазишь лучше любого из нас. И равновесие держать умеешь. Давно ли ты падал? Когда это было в последний раз? Я вот уже не помню. Не надо, не уходи, Гелен, Подожди, я же знаю, крылья обязательно появятся!

— Ах, милая, — Гелен встал подошёл к Минье и нежно обнял девушку.

А потом с болью посмотрел ей в глаза.

— Минья, спасибо, я… ты тоже мне очень дорога. Я желаю тебе только лишь счастья. И не могу заставить тебя быть с тем, кто не может летать. Поэтому — мы должны расстаться.

Он замолк. Минья отвела взгляд и тоже задумалась. Её память перебирала множество лиц — старых, молодых, так или иначе связанных с ней. Видно, те же мысли посещали и Гелена. И он наконец сказал:

— Минья, я знаю, как ты смотришь на моего брата, Ракшера. Он — хороший человек, тебе будет с ним хорошо.

— Ракшер? — тихо и задумчиво вымолвила Минья, вспоминая высокого и статного черноволосого паренька с редким для их народа серым цветом глаз, улыбчивого, чернокрылого и смелого.

— Почему — он? — тихо спросила она.

— Ему — восемнадцать лет, и он — воин Солнца, — с досадой буркнул Гелен и отошёл ко своему летающему змею.

Лицо Миньи дёрнулось. Да, младший брат Гелена действительно уже был воином Солнца и умел сжигать на расстоянии. И она действительно оказалась в растерянности.

— И что, что он — воин Солнца — дрогнувшим голосом спросила она, — Я хочу, чтобы и у тебя было всё хорошо…

Замер подле летающего змея Гелен, замерла Минья, потупив взгляд. Ветер продолжал колыхать траву и лёгкую одежду молодых людей. В небе раздавались крики играющих мальчишек. Наконец Гелен очнулся, стремительно подошёл к Минье и крепко обнял ее, и вернулся к «крыльям».

— Я уже окончательно решил, Минья. Мне здесь не место, — он раздвинул держатели и вскинул крылья на себя.

— Залети к Старейшине Чарити, — слегка разочарованно буркнула напоследок Минья, сложила руки на груди и отвернулась, грустно вздохнув. Из её больших глаз едва текли густые, как и положено их народу, слёзы.

Гелен благодарно кивнул головой и смело шагнул в пропасть. Красные крылья воздушного змея упруго развернулись и качнулись, ловя нужный поток ветра, и Гелен понёсся к ближайшей скале, а затем ловко обогнул её. Уже начав терять высоту, он умело поймал восходящий поток воздуха, и тогда нелетающий летун взмыл в те самые недоступные и желанные для него небеса, поравнявшись с играющими мальчишками-летунами.

Напутствие старейшины Чарити

Гелен неспешно приоткрыл дверь дома старейшины. Старейшина Чарити уже почти не выходил из своего жилища и почти не летал. Вот уже девяносто шесть лет он жил на этом свете, и сила его крыльев слабела день ото дня. Если он и вылетал, то только в сопровождении двух молодых внуков, которые поддерживали его за руки. Супруга его, Эйтья, была старше его на два года и уже совсем не могла летать и почти всё время проводила в своей комнате на втором этаже. Это был сухой старец, носивший просторные длинные одежды, с уже не просто белыми волосами, но поседевшими и отросшими практически до пояса — длинными, как ни у кого среди их народа. Но его светло-карие глаза оставались как прежде зоркими и ещё больше — прозорливыми.

Он смиренно взглянул на вошедшего Гелена и жестом сухой руки пригласил его сесть. Гелен мельком скользнул взглядом по комнате. Каменное жилище старейшины было пронизано струящимся из множества окон светом, падающим на стоящий посередине деревянный стол, печку, строго заправленную кровать и несколько плетёных стульев. Подоконники были украшены цветами и прозрачными занавесками, а стены — засохшими узелками целебных трав. Гелен сел на стул и положил нервно сцепленные руки на стол, склонив голову в задумчивости. Старейшина продолжал рассматривать пучки трав.

— Я знаю, зачем ты пришёл, Гелен, — начал старик сразу с дела. — Мы живём на этом свете мирно и счастливо, воины Солнца охраняют наш покой. Но за пределами Шаританы всё иначе. Люди — неспокойные создания, и их столь много, что они разучились жить в мире. Они не знают гор, им не люб ветер. Но они вечно ищут её — свободу, и не находят. По древним преданиям бог Солнца даровал одному человеку крылья, но другой человек, его друг — позавидовал ему. Но эти два человека смогли остаться друзьями, не стали враждовать и каждый пошёл своей дорогой. Но в сердце обычного человека с тех пор зародилась тоска — желание недосягаемого полёта. И толкает она с тех пор множество людей на отчаянные поступки. Ты, Гелен — один из нас, летун, тебе любо небо. Но ты — и человек, как и все мы некогда были людьми. Я понимаю твою тоску, твоё желание уйти, но не стану отговаривать, а попрошу лишь об одном: не говори людям, кто ты, и что у тебя есть крылья. Люди, узнав про тебя и про нас, вмиг преисполнятся желанием летать и захотят завладеть этой силой, и тогда отчаяние толкнёт их на самые ужасные поступки.

Гелен выслушал его и ещё сильнее сжал пальцы. Он действительно не знал, каков Мир-за-горами, неизвестность пугала его. Но он больше не мог находиться среди летунов, его родной дом стал не мил ему. Старик неспешно подошёл к юноше и положил ладонь ему на плечо. Гелен удивлённо оглянулся: старейшина Чарити тепло улыбался, а его глаза прищурились в доброй усмешке.

— Я верю в тебя, сынок! И от всего своего сердца желаю тебе доброго пути. И удачи. Да убережёт тебя Солнце от тьмы и печали.

Усмехнулся Гелен: эта поговорка про тьму и печаль — самое частое напутствие тем, кто собрался в дорогу.

— Я слышал, что чёрные крылья обычно проявляются позже, нежели белые, — задумчиво и тихо молвил парень, вспомнив старые слова матери, и глянув наполненное светом окно.

— Может быть! — согласился старик, — Чернокрылых среди нас мало, и разница по сравнению с белокрылыми не так заметна. Так что в этом поверье есть доля истины.

— Благодарю тебя, старейшина Чарити, за напутствие, — Гелен встал из-за стола и поклонился старику.

И вышел из его дома. А старейшина лишь вздохнул, а потом опять вернулся ко своим травам. Остаток дня Гелен провёл, прощаясь с семьёй, а затем отправился к себе собирать пригодные для долгой дороги вещи.

Вечер принёс свежесть и холод. Небо потемнело, отроги гор выкрасились оранжевым светом. В заходящих солнечных лучах играли весёлые летуны.

А утро вырядило колонны скал дивной страны Шаританы в причудливые цвета синевы изморози и изумрудов зелени. Лучи восходящего солнца теребили застывший с ночи воздух, пробуждая его, но ещё не разгоняя на всю силу. Тени от колонн наползали на другие колонны, рассеивая редеющий туман и играя оттенками освещённой солнцем молодой травы, переливающейся алмазными каплями росы, то холодными затенёнными участками, из которых ещё не успела уйти морозная влага.

С одной из скал-колонн, держась за толстую длинную верёвку, всколыхнув облачка пара, лихо соскользнул вниз парень. Его ноги, столкнувшись наконец с поверхностью, утонули в облаках клубящегося тумана. Слегка поёжившись от утренней сырости и поправив наплечный мешок и смотанную в кольца верёвку, он бодро направился в сторону гор. Не проснувшийся с ночи воздух не позволял взлететь на искусственных крыльях, и парень пошёл пешком. Путь предстоял не близкий, но у Гелена больше не осталось сил находиться в этом месте, и он покидал его как мог скорее.

А утро тем временем занялось вовсю. Воздух нагрелся и зашумел, из всех домов повылетали летуны, взрослые спешили закончить дела, а дети кричали «Посвящение! Посвящение! Сегодня Посвящение!» И постепенно народ начал собирался на одной из самых широких скал в округе, на вершине которой высился небольшой круглый постамент.

Гелен наконец подошёл к границе и поднял голову: перед ним высилась почти отвесная стена, лишённая удобных для лазанья верёвок. Отсюда начиналась страна Великих Гор, побывать на вершине каждой любой летун посчитал бы делом чести. Лезть предстояло недолго, Гелен усмехнулся, растёр ладони мелом и бодро полез наверх, ловко цепляясь за малейшие уступы. Права была Минья — в этом искусстве его точно ещё не превзошёл никто. Но Гелен бы многое отдал, чтобы никогда не овладеть им.

На широкой скале собирался народ. Вот уже со всех концов окружили её многочисленные летуны, а на постаменте стоял сам старейшина Чарити. Недалеко расположился ещё один старейшина, помладше, а возле него на специальных креплениях висело колоссальных размеров медное блюдо, ярко сверкавшее в солнечных лучах. Тот старейшина держал большую деревянную палку с обвитым войлоком концом, и улыбался. Чарити поднял лицо вверх и закрыл глаза, ощущая себя в единстве с ветром. Сегодня оказался на редкость удачный день для Посвящения! Все замерли, а потом из толпы летунов отделились несколько веселящихся детей разного возраста, и Парити был среди них самый младший. Дети, смеясь и толкаясь, встали на постамент напротив старейшины Чарити. Чарити, глядя прямо в их глаза и улыбаясь, поднял ладонь вверх, и в ней появился небольшое пламя весёлого жёлтого огонька. И заговорил.

— День сменяет день, год сменяет год. В этот год и в этот час мы приветствуем тех, кто впервые встал на крыло. Подойдите! — дети покорно подошли. А Чарити продолжил, — Магия пробудилась вместе с вашими крыльями. Я, Чарити, воин Света, приветствую вас и благословляю! Парити! Сменел! Римья! Аринья! Леона! Отныне вы — воины Огня! — и на этих словах подошёл к каждому ребёнку и возложил огненную ладонь им на голову. Огонь ничуть не обжёг детей, но, опрокинувшись и прокатившись вниз, словно впитался в их тела. Наконец, Чарити закончил и отошёл, улыбаясь тепло и радостно, но его улыбка и радость не шли ни в какое сравнение с тем, что происходило в душах и сердцах самих детей — те переглядывались и радовались, как никто до этого! — Ну что, дети мои, летите и защищайте Шаритану, пока в ваших сердцах горит пламя магии Огня!

Раздался громогласный удар гонга, прокатившийся эхом по всем скалам. Дети радостно взвизгнули и взмыли в небо, прямо в объятия родителей, а остальные летуны громогласно приветствовали новых крылатых защитников.

Гелен взобрался наверх. Зелёная трава и камни всё ещё были погружены в тень — склон этот был обращён на север. Гелен посмотрел вперёд, в сторону гор. Ну конечно, невидимая волшебная Стена. Так просто её не преодолеть, даже летуну. Особенно бескрылому и оттого не владеющему магией. Гелен часто видел её вблизи, и он моментально в очередной раз заметил, насколько она прекрасная и тонкая, невидимая, и совершенно непреодолимая для врагов. Раздалось хлопанье крыльев. Гелен тут же заприметил чернокрылого воина, что летел к нему. И равнодушно отвернулся. Воин приземлился неподалёку и доброжелательно подошёл к парню.

— Ну что, как договаривались? — спросил он, глядя то на беловолосого брата, то на Стену.

— Да, Ракшер, — буркнул Гелен, поправляя заплечный мешок.

Ракшер с сожалением посмотрел на старшего брата и печально вздохнул. А потом пешком направился к Стене, благо идти предстояло совсем не долго.

А на круглой скале продолжалось Посвящение.

— День сменяет день, год сменяет год. В этот день и час мы приветствуем тех, кто впервые смог стать подобным Солнцу! — вещал Чарити.

И на этот раз на постамент напротив Чарити выстроилось сразу несколько молодых парней и девушек, их глаза сияли от радости и гордости. И Чарити немедленно продолжил:

— Магия Солнца пробудилась вместе с вашим огненным сердцем! Я Чарити, воин Света, приветствую вас и благословляю! Тени, Аталрио, Ванья! Ранто! Весья! Отныне вы — воины Солнца! — и тут из его ладони сорвалось несколько огненных шаров, искрящихся и сверкающих, словно шаровые молнии, они полетели к новым воинам, зависли над их головами, и магия Солнца впиталась в них также, как и в детей Огня. Молодые покорно приняли дар старейшины и выглядели слегка смущёнными, но гордыми и столь же радостными, что и дети до них. Старейшина отошёл и напутственно произнёс:

— Летите, дети мои! И защищайте Шаритану, пока в ваших сердцах сияет отблеск Солнца!

И тут молодые сорвались с места и ринулись ко своим друзьям, визжа от радости даже громче первокрылых детей.

Гелен молча и заворожённо смотрел, как Ракшер снимает заклинание с невидимой стены. Воин водил рукой по воздуху, и тот искрился и мигал, словно узнавая руки, что ставили его. Наконец он мигнул в последний раз и слегка задрожал. Ракшер закончил и медленно опустил руку.

— Ну все! — доброжелательно улыбнулся он брату.

Гелен уткнулся носом в землю и молча пошёл вперёд. Он уже собрался пройти мимо брата, да только замер на секунду, нахмурившись. Прошла секунда, другая. А потом Гелен с сожалением повернулся к Ракшеру. И братья крепко и коротко обнялись.

— Береги себя, Гелен, — сказал на прощанье Ракшер.

Гелен же коротко буркнул:

— Пока, — и, отвернувшись, быстрыми шагами устремился прочь. Ему не терпелось покинуть эту солнечную страну.

Ракшер ещё с полминуты смотрел ему вслед, пока тот не скрылся за скалой. А потом вернул Стену и, верный долгу, улетел на место своей стражи.

Посвящение продолжалось. В этом году случилось радостное событие: появился ещё один Воин Света, редкий даже среди множества летунов. И Чарити тоже был серьёзен и доволен, когда говорил эти слова:

— День сменяет день, год сменяет год. В этот день и час я приветствую того, кто впервые смог найти внутри себя Свет.

На постамент вышел высокий статный воин в белом плаще, отныне положенным ему по статусу. Сила и спокойствие ощущались в каждом его движении. Он слегка кивнул головой Чарити и тот также низко поклонился и ему.

— Магия Света пробудилась вместе с твоей мудростью и волей. Я Чарити, воин Света, приветствую тебя, мой собрат, и благословляю! Арро, отныне ты — воин Света! — и на этих словах из ладони Чарити вырвалось ослепительно сверкающее облако и окутало нового воина своими золотистыми лучами. Арро с гордостью принял этот дар. И его фигура завибрировала и словно замерцала, как если бы это было отражение солнца в водах озера.

— Лети, собрат и воин Света! Пусть твоя мудрость и сила служат во благо нашей родной Шаританы, покуда в тебе сверкает Свет!

Раздались бурные аплодисменты и овации. Арро с довольным видом принял их и подлетел ко своей семье, столь же довольной и гордой, как и сам Арро.

Гелен шёл уже несколько минут. Тропинка, вопреки его ожиданиям, сначала повела вверх, а потом упёрлась чуть ли не в отвесную скалу. Перевал? Ну что ж, следовало ожидать! Гелена эта стена ничуть не смутила, он вновь потёр ладони и полез наверх. Уже стоя на вершине перевала, он вдруг мельком взглянул назад.

— Надо же, оказывается, я могу видеть Стену! — краем сознания подумалось ему, но эта мысль лишь больнее кольнула его в сердце. Какой толк в том, что он видит всю эту всевозможную магию, если крыльев и собственной магии у него всё равно нет? А потом взгляд против воли различил то бурное действо, что разворачивалось на Круглой скале. Множество летунов порхало и металось, а посреди всего этого он различил маленькое сияющее пятнышко, словно светлячок. Нет, Шаритана — уже не его дом! Там — ему совсем не место! Гелен отвернулся и вместе с осыпающимися камнями и песком заскользил вниз по крутому склону.

Горы

Прямо в лицо ударило лучистое солнце, едва не ослепив. Гелен, улыбнувшись ему и, понежась в его лучах, сосредоточенно покатился дальше вниз, в уме прикидывая необходимый путь. К счастью, этот склон состоял из относительно мелких, похожих на песок камней, и Гелен, привычный к пешим переходам, умело скользил вниз, почти не напрягая ноги. По бокам высились широкие и высокие гиганты белоснежных гор, ещё две преграждали сияния солнца впереди, но тень от них всё ещё не могла скрыть сверкающего высоко в ослепительном небе круга.

Через несколько сотен шагов склон, опасно поблёскивая границей, превращался в неприступный обрыв. Гелен, стоило ему понять, что только-что может раскинуться перед ним, вмиг почувствовал прилив радости, и его сердце застучало быстрее, а рука сама потянулась к деревянному рычагу на груди. Искусственные крылья, вот-вот он раскроет их и полетит! Из обрыва струились невероятно мощные и манящие потоки восходящего воздуха, рождённые солнцем и нагретыми камнями, и Гелен, прекрасно видя их, не мог удержаться от предвкушения и восторга. И тут его словно холодом обдало. Он вспомнил, что оставил крылья дома – не смог взять, сохраняя тайну Шаританы. С сожалением он взглянул на стремительно приближающийся столь желанный обрыв и медленно с неохотой затормозил перед ним. Осторожно заглянул через его край. Перед ним раскинулась плоская и широкая каменистая долина с таким же широким и не слишком высоким дальним перевалом. С четырёх вершин невероятно высоких окружных гор тянулись языки ледников, они встречались посередине и вздымались могучими ледяными грудами. Вся долина была усыпана множеством камней, огромных, но отсюда казавшимися не крупнее скальной щебёнки. Раз ему уже не суждено летать, значит, он спустится на верёвке.

Гелен овладел искусством лазать по горам в совершенстве. Он снял с плеча аккуратно сложенный моток верёвки, достал несколько специальных металлических колец, продел в несколько верёвку, вытянул её, а затем обмотал вокруг камня и завязал хитрым узлом. С помощью оставшихся колец закрепил верёвку на поясе, подобрал вещевой мешок, подошёл к обрыву и аккуратно переступил через его край. А затем – ловко перебирая верёвку, заскользил вниз, перебирая руками. Раз ему не дано летать, он будет прыгать. Восходящий ветер дул ему в спину и шелестел в коротких волосах, солнце игриво нагревало кожаный плащ. Спустившись, он дёрнул другой конец верёвки, и тот хитрый узел мгновенно развязался, а верёвка играющей змеёй шлёпнулась на камни.

К полудню ему удалось преодолеть продуваемую всеми ветрами в мире долину, чья земля была усыпана огромными валунами и кусками частично растаявших ледников. Он совсем выдохся, прыгая с камня на камень, обходя бесконечно длинные расщелины и поскальзываясь на подтаявшем льду. Взобравшись на относительно пологий, но всё же высокий, частично покрытый льдом северный перевал, он окончательно выбился из сил. Ему опять пришлось использовать крючья и верёвки, чтобы вгрызаться в этот шаткий хрупкий лёд. Ничего, думалось ему, следующий склон – вновь южный и подтаявший, на нём уже не будет льда. Наскоро перекусив несколькими ячменными лепёшками, он поплёлся вперёд.

Примерно посередине перевала лёд исчезал, а широкие горы разверзлись и открыли пред уставшим летуном вид на совершенно потрясающую гору. Она высилась по левую руку, была почти правильной треугольной формы, её сверкающий лёд пресекали длинные линии чёрных скал, из-за чего гора выглядела полосатой. А вершина её терялась и размывалась в нескольких тысячах локтей выше. Лишь ветер недлинным узким флагом сдувал с её острой вершины снег, едва видимый на фоне голубого неба. Гелен, заворожённый эти зрелищем, благоговейно прошептал:

– Вот ты какая, Марахала.

И вспомнилось ему, как некогда он мечтал взойти на неё. Высочайшая из вершин, многие летуны отговаривали его и предлагали гору пониже и попроще. Он тогда, полный решимости, во всю тренировался и смог по нескольку раз залезть на все лежащие в пределах Границы горы. И даже на несколько лежащих за её пределами. Но до Марахалы так и не добирался. Впрочем, это было уже в прошлом.

Гелен отвернулся и сосредоточился на склоне, который вновь оказался крутым и каменистым. Он спешил: солнце, продолжая бесконечный неумолимый бег, сияло уже по правую руку и приближалось к закату, почти спрятавшись за тень ближайшей горы. А он хотел спуститься в долину к ночи. Он ненавидел тень и ночь.

На этот раз к помощи верёвки прибегать не пришлось. Склон, довольно крутой, состоял из весьма удобных скал. Гелен несколько раз оборачивался к ним лицом и спускался вниз, цепляясь сильными пальцами, а иногда – и прыгая с особенно высокого камня на другой. Тень ползла вверх и сгущалась, в воздухе запахло сыростью. Усеянная ледниками долина стремительно приближалась, а вершина Марахалы всё также недоступно продолжала сиять в солнечных лучах.

И вот, наконец, последний прыжок и – долина. Гелен грузно плюхнулся со склона и натруженные ноги устало приветствовали относительно ровную поверхность. Они едва двигались. Гелен точно знал, что другие летуны не смогли бы пройти такое расстояние всего за один день, и что он смог это сделать лишь потому, что ходил больше остальных. Преодолевая боль в горящих и заплетающихся ногах, Гелен устремился вперёд. Спуститься бы пониже, найти бы немного хвороста, развести костерок и переночевать. Долина оказалась очень вытянутой, её обрамляли две колонны гор, и величественная Марахала была лишь в самом её начале. И другие горы были не менее прекрасны и величественны, с каждой из них стекало по леднику, они, достигая долины, оборачивались ледяными ручьями, а те сливались в единую текущую вниз речушку.

Солнце садилось. Воздух холодел. Гелен поднял голову. Марахала, у подножия уже скрытая в тени, сверкала оранжевой вершиной. Краски, несмотря на скудность, поражали красотой. Синева тени, огненность заходящего солнца, темнота вечернего звёздного неба. А на вершине Марахалы – Гелен вдруг увидел – переливчато, словно мельчайшие снежинки, играли две едва заметные белые точки. Лишь мига хватило Гелену, чтобы понять, кто это может быть! Нет! Прочь, надо срочно бежать прочь! Его заметили? Нет, нельзя, чтобы его заметили! И Гелен резко ускорился. А точки, словно наигравшись, сорвались с вершины и устремились в сторону Шаританы, а потом исчезли за перевалом. И Гелен молился всем огненным богам, чтобы они не заметили его.

Лишь через час он остановился, чтобы перевести дух. Вечер вошёл в полную силу, Гелен поспешил разыскать хоть немного хвороста, чтобы разжечь огонь. Бросив мешок, спешно собрал все мелкие обломки кустарников и сухую траву, благо они уже росли здесь, затем устроился возле одного из валунов и легко и быстро высек искру с помощью специального камушка, искра попала на траву, и очень скоро появился дымок. Гелен пару раз подул на него – и огонь, как по волшебству, разгорелся, весело и стремительно. Не прошло и минуты, как над продуваемой стремительными ветрами долиной разгорелся небольшой костёр. Тьма сгущалась.

Наконец стало совсем темно, даже слишком. Ветер подул холодный, совсем ледяной. И сильный, порывистый. И Гелен даже начал кутаться в свой кожаный плащ. И вдруг заметил, что звёзд совсем не видно. Когда, когда это случилось?! Он спешно вертел головой, но в непроглядной тьме мало что смог разглядеть. И наконец с огромным трудом разглядел, как через высокий перевал едва заметно переваливает чёрное облако. И оно не сулило ничего хорошего. Оно перевалило через склон и начало стремительно падать. А потом – исчезло в бесконечном мраке. Раздались глухие, низкие звуки нарастающего жуткого гула. И Гелен понял, что у него осталось едва ли несколько секунд.

Он едва успел собрать пожитки и закутаться в плащ, как на него стремительно налетел снежный ураган. Сильнейший ветер бил и свистел, снежные комья врезались в долину, словно копья, быстро покрывая её слоем мокрого и моментально замерзающего снега. Бесноватые порывы носились от горы к горе, через долину метались белые молнии. Холод и ветер, казалось, хотели выморозить эту землю.

Гелен замер и ждал, слушая свист ветра. И думалось ему, что в такой ветер ни один летун не рискнул бы летать, разве что если он воин Света. Им-то любой ветер нипочём – даже если снесёт их к горе, они пролетят сквозь неё, словно и нет её вовсе. Нет, опять эти дурацкие мысли о летунах. Гелен упорно пытался не думать о той, оставленной им, прошлой жизни. А в его груди, словно запертый за решёткой хищный зверь, бурлила и не могла вырваться наружу огненная магия. Гелен буквально чувствовал, как она ворочается и негодует, и не находит выхода. Может, всё-таки сейчас? Она выйдет и его крылья появятся? Но нет, надежды его были тщетны, как бы он не пытался вывести её наружу. Это было ужасное чувство. Но, как бы то ни было, он понимал, что лишь благодаря тому, что магия в нём жива, ему не грозило замёрзнуть до смерти.

А наутро его бесконечный путь продолжился. Сколько раз ему ещё приходилось преодолевать перевалы и спасаться от внезапных буранов? Сколько раз ему приходилось поворачивать назад, потому что дальше пути не было? Лепёшки давно закончились, как и крупа. Гелен ел лишь выкопанные коренья и чудом найденные на пути ягоды. Впрочем, ему и этого хватало. Летуны – народ неприхотливый. Но горы, несмотря на всю свою красоту и суровость, угнетали его. Они были совершенно безмолвны, им было плевать на судьбу непонятно как очутившегося среди них не летающего летуна. Гелен уже устал ждать, когда же сможет выйти к людям. Он понял, что совсем заплутал. Но горы не хотели отпускать странника так просто.

И вот, на 45-й день пути, он вышел на широкое плоское плато, через которое протекала блестевшая на солнце неширокая река. Со всех сторон плато обрамляли далёкие горы. А вдоль реки рядом чёрных точек двигался… караван. Это были люди.

Гелен глядел на них и понимал, что цель пути – наконец перед ним. И сделал первый шаг.

Уже издали он мог рассмотреть этих странных существ. Люди шли вперемешку с вьючными животными. Животные эти напоминали шарики из длинного меха, с высокой холкой и склонённой толстой шеей, на которой располагалась удлинённая рогатая голова с узкими ушами и тёмными глазами. Животные мерно переступали ногами с раздвоенными копытами, неся свою поклажу в тюках. Гелен знал их – это были яки, но как они назывались на языке людей – было ему неведомо. Сами люди тоже оказались необычными. Все, как один – почти в полтора раза выше его, одетые в тёмные халаты из толстой плотной ткани и в меховых шапках. На ногах – явно сапоги из кожи. И лишь один из них, в ярком цветастом халате, ехал верхом на белом животном, с длинной гривой и пушистым хвостом. Гелен решительно подходил к ним.

Вскоре они заметили его, и Гелен буквально ощутил на себе их буравящие взгляды, услышал удивлённые голоса и недвусмысленные указующие жесты. И понимал, что выглядит не слишком привычно для них – низкорослый, одетый в лёгкие, плотные кожаные туфли для походов по скалам, штаны из серой ткани, лёгкую рубашку и вязаную кофту без рукавов. И кожаный плащ. А может, дело в его белых волосах и больших жёлтых глазах? Сами-то люди отличались смуглой, слегка коричневатой кожей, а их тёмные непривычно маленькие глаза на прямоугольных лицах очень напоминали уплощённые треугольники. И они явно мёрзли, раз оделись столь основательно. Гелен так и не решился первым подойти к ним, идя немного на расстоянии. А караван не останавливался и продолжал движение. Люди косились на него, переговаривались и перебегали в разные концы каравана. Наконец один из них отделился от остальных и подошел к нему, расставив руки в стороны и улыбаясь. А потом что-то благожелательно спросил. Гелен вмиг оттаял. Возможно, если начать с добра, добро вернётся к нему.

– Я – Гелен, - и положил руку себе на грудь, - И я не понимаю вашего языка, - и также благожелательно улыбнулся.

Человек обрадовался, и тоже похлопал себя по груди.

– Я – Арамух. Я - …, - дальше Гелен не понял.

Они так и продолжили идти несколько поодаль от каравана, с любопытством продолжая разглядывать друг друга и пытаться найти общий язык. То и дело торговцы – а Гелен уже точно был уверен, что они торговцы – оглядывались на их, иногда перекрикиваясь с Арамухом. В конце концов Арамух подвёл Гелена к каждому из караванщиков и назвал их имена. А в конце обратился к самому главному из них, тому, что был в цветастой одежде. Его звали Митзах и он был самый главный торговец.

Так прошёл день. Гелен был необычайно счастлив. Ведь он нашёл-таки людей, и они приняли его! Как де это было прекрасно! Никто не смотрит на тебя и не осуждает, что у тебя нет крыльев, ты – всем интересен, тебе улыбаются и рады! Ну и пусть, что ростом и цветом волос не вышел – ты – один среди них, тоже человек! Это так приятно!

А под вечер караван остановился на привал. Возле горящего костра собрались караванщики и с интересом расспрашивали Гелена, а он – их. Гелен уже смог выучить и запомнить несколько слов, поэтому и рассказал о себе – что он – странник из далёкой страны, языка не знает, вот, долго шёл через горы и увидел наконец людей. Разумеется, имя Шаританы он не упомянул. Но этим людям подобное было не важно! Узнал он и о тех людях. Эти торговцы, как он понял, возвращались из длительного каравана, и всего через неделю должны были возвратиться домой. «Хороший товар!» - смеялся Митзах. Это оказался тучный мужчина средних лет, с широкими ладонями, не менее широкими жестами и хитрой улыбкой. У него в Городе был дом.

– Эй, Гелен, тебе есть, где остановиться? Есть, чем заняться? – спросил Митзах-торговец у Гелена.

– Нет, - честно покачал головой Гелен.

– Тогда почему бы тебе не остаться у меня? – хитро прищурился торговец.

Гелен заинтересованно посмотрел на него.

– Соглашайся! Мне как раз нужен слуга и разнорабочий. Ты – подойдёшь. Ну что, понимаешь меня? Согласен?

Гелен от счастья чуть не подпрыгнул – как удачно всё складывается! Только вышел к людям – и уже нашёл работу! Интересно, а всегда так бывает или ему просто повезло? Стоит ли сомневаться в доброте этих людей? Как бы то ни было, предложение Митхаха оказалось очень заманчивым.

– Я согласен! – подтвердил он с улыбкой.

– Тогда – по рукам!

– По рукам! – и торговец и новоиспечённый слуга ударили по рукам, закрепив своё соглашение.

Остальные торговцы одобрительно загоготали и начали говорить вроде «Митзах – хороший хозяин, его дом всегда полон еды и прекрасных дам, может, тебе и повезёт!»

Гелен внимал им и старался впитать новые слова, традиции, жесты. Что ж, старая жизнь – прощай, новая жизнь – здравствуй! И в ней он обязательно – обязательно отыщет своё счастье!

В доме Митзаха1

– Эй, куда идёшь, кладовка - вон там! Ты зачем шалфея взял, надо же имбиря побольше, имбиря! Понимаешь?! Эй, аккуратнее с тарелкой, разобьёшь – впадёшь в немилость управляющему, а он, знаешь, какой злой?

Гелен кивал головой и растерянно пытался понять, что ему говорят, и старательно всё запоминал. Три дня назад Митзах вернулся в Город и представил всему своему большому дому нового слугу. Сбежалась вся семья Митзаха и его многочисленные слуги. Гелен стоял подле Митзаха, сидящего на большом стуле возле стены, и глазел на всю эту толпу, ловя крайне разные взгляды. Критические – госпожи и старшего сына. Заинтересованные – молодых служанок и старшей дочери, оценивающие и пренебрежительные – слуг, и любопытные – детей. В конце концов Митзах отдал Гелена на «растерзание» слугам и попросил удалиться.

И уже в комнатах к нему подошла главная ключница и управляющий. Они задумчиво и с прибаутками оценивали его габариты и возможную силу, щупали и прикидывали, куда такого мелкого можно пристроить. Гелен чувствовал себя, как сосна, которую оценивают – можно ли пустить на дрова или оставить давать шишки.

– Точно! – придумала наконец ключница, - Будешь уборщиком на кухне! Не трудно и язык быстро выучишь!

И стал Гелен помогать на кухне. Ежедневно он вставал засветло, что было ему совсем не трудно, бежал к ручью с вёдрами, чтобы набрать воды, и бегать приходилось множество раз. В этом ему помогали слуги-подростки. Затем он помогал приносить посуду. А после завтрака – мыл огромные медные чаны: в доме проживало 40 человек, и чтобы накормить такую ораву, требовалась довольно большая посуда. А после обеда – то же самое: бег с вёдрами до ручья и вечернее мытьё котлов. А после всего – уборка – опять бежать к ручью за водой и мыть полы на кухне. В первый день он так намаялся, что совсем не чувствовал ни рук, ни ног. Просто повалился на кучу соломы и моментально заснул. Плохо было то, что он совсем не понимал языка, повар с десяток раз успел ударить его деревянной поварёшкой по лбу, наказывая за каждый промах. Гелен только зубы сжимал и осторожно просил объяснить ещё раз. Повар бурчал, но объяснял: это – кастрюля, это – крышка, это – печь, это – ложка. А это – кладовка. И боги надземного мира, это шалфей, а не имбирь, как их вообще можно спутать?! И растерянный Гелен ещё больше волновался, хрупкая посуда так и сыпалась из его рук, за что он ещё больше получал. Если бы мальчишки слуги не помогали, он бы совсем запутался. И ещё оказалось, к великому неудовольствию слуг, что Гелен почти совсем не видит в темноте.

– Это куриная слепота у тебя! – с досадой ворчала ключница. И правда: каждый раз с наступлением ночи Гелен совершенно переставал видеть, и даже свет свечи практически не помогал. И при этом темнота нисколько не мешала ему видеть звёзды, да ещё, как Гелен потом понял, гораздо лучше любого человека.

Дом был большой, каменный, трёхэтажный, с чердаком и красивой крышей из красного кирпича, с резными поднятыми вверх углами и шпилем посередине. На первом этаже жили животные – куры, ослы и лошади, огромное стадо баранов, и через перегородку – ухаживающие за ними слуги. На втором этаже жили другие слуги и дочери хозяина. А третий этаж полностью отдавался Митзаху с его супругой и трём его сыновьям, и их комнаты были самыми большими, роскошными и богатыми. Позади дома располагался большой сад, окружённый каменным забором, и в этом саду росли экзотические плодоносные деревья, которые заботливые слуги ежедневно поливали и утепляли в случае непогоды. Позади сада протекала река. Сам дом располагался на широкой и шумной улице едва ли не в центре Города, и слыл довольно роскошным, всё-таки Митзах был весьма уважаемым и зажиточным человеком. Караванные яки Митзаха паслись где-то за рекой, Гелен не видел их, как пришёл в этот дом.

Постепенно Гелен выучивал язык. Через неделю после его поступления на службу он в очередной раз разбил тарелку на глазах у старшей хозяйской дочери и её подружки. Управляющий взялся словно из ниоткуда и яростно налетел на ошарашенного Гелена, во всю распекая его и умудряясь одновременно извиняться перед госпожами. И тут Гелен услышал слова и предельно чётко понял их смысл:

– Зачем господин наш и отец вообще привёл сюда этого чужеземца? Как будто у нас не хватает лишних ртов! И жалованье при этом платит! Мы ведь не настолько богаты, чтобы принимать каждого нуждающегося! А он – ни капли по-нашему не разумеет, руки из одного места растут. И бука такой, что аж противно! Ни слова из него не выдавишь! Хоть бы улыбнулся раз.

Гелен, потеряв способность слышать упрёки управляющего, бросил затравленный взгляд на девушек, и те испуганно скрылись за дверью. Чужеземец – вот, кто он для них. То есть – никто. Но неужели все его усилия напрасны? Гелен крепче сжал зубы. Не бывать этому! Он должен сделать всё, чтобы показать себя с хорошей стороны.

Управляющий, пригрозив напоследок пальцем, отправился жаловаться ключнице. Вскоре Гелен, убиравший осколки, услышал их спорящие голоса. «РРаз не способен прикасаться к тарелкам, пусть ходит на рынок. Проверим его там!»

Он часто слышал слово «рынок». Что ж, теперь он узнает, что это такое.

И с утра ключница взяла большую корзину и лично потащила Гелена на рынок, освободив от других обязанностей.

Как оказалось, на рынке продавалось всё. У Гелена глаза разбегались от количества торговцев, сидящих длинными рядами, и товаров, разложенных перед ними. Здесь были и всевозможные ткани, украшения, сорта фруктов, овощей, зелени, рабочих инструментов, и даже ритуальные принадлежности в виде бус и специальных крутящихся цилиндров с кисточкой на одной из плоскостей. Между рядами ходили покупатели и придирчиво о чём-то спорили с торговцами.

Ключница уверенно шла вперёд, продираясь своим грузным телом сквозь толпу, а Гелен семенил за ней и старался не отставать. Наконец она остановилась возле прилавков с зеленью и начала выбирать товар и любезно торговаться с одним пожилым хитроватым торговцем. Гелен очень внимательно слушал. Наконец, ключница приобрела внушительный пук трав, несколько горстей разных фруктов и орехов, а потом сказала.:

– Ты понял, как нужно выбирать? – и вытащила откуда-то глиняную(?) табличку с восковыми надписями и рисунками. - Смотри, чтобы было свежее, а цены – сбивай, покуда есть возможность!

– Цены? – спросил Гелен: Он уже слышал слово «оплата за труд», но его народ никогда не заботился о деньгах и всё, что необходимо, каждый изготовлял себе сам, а если не мог – другие помогали.

– Да! У каждого товара на рынке есть цена. Не вздумай заплатить больше! Запомнил? – Гелен кивнул. - А теперь – по списку – купить несколько лоскутов ткани. И шапку – для тебя, горемычного, а то до сих пор ходишь в своих обносках!

Гелен покосился на глиняную табличку и вдруг его осенило: письмена! Значит, список товаров можно записать!

– Уважаемая ключница, - обратился он к ней, пока они протискивались сквозь толпу, - Прошу, научите меня, как шкрябать на этой глине! Я хочу научиться владеть этими чертами! И цены – я хочу знать и их толщину!

Ключница от неожиданности чуть не запнулась и хмуро покосилась на Гелена. Шкрябать? Что ещё за черты и толщина цен?! И тут с пониманием подняла брови вверх.

– А, письму обучиться хочешь? – улыбнулась она, прищурив глаза, а Гелен тут же закивал, и вдруг сердито рявкнула, - Да даже и не думай! Больших денег стоит твоё обучение грамоте, и не проси! Нет времени у меня тебя учить, и ни у кого нет! И денег тоже нет! Всё, что сделаю – цифрам научу, чтобы не путался, о большем и не вздумай просить!

Гелен отшатнулся и замер на месте, растерянно глядя, как ключница убегает вперёд, скрываясь то за одним человеком, то за вторым. Письмо – он должен ему обучиться, пусть и не знает, как! Затем попытался собрать нервы в кулак и вновь пустился следом за ключницей. Ещё несколько раз по пути он пытался пристать к ключнице с этой просьбой, пока в конце концов ключница не призналась, что сама очень плохо знает грамоту, а буквы и слова распознаёт по памяти, а как они на самом деле каждая звучат – ей не ведомо. А знает это только управляющий, но и он – не большой мастак читать и писать.

– А если хочешь нормально обучиться – заплати большие деньги учителю младшего хозяйского сына, и он научит тебя. А если нет денег – сам думай, как тебе быть.

– Благодарю тебя, уважаемая ключница. – только и мог ответить на это разочарованный Гелен.

Уже вечером Гелен, набравшись смелости, подошёл с этой просьбой к управляющему. А управляющий, как на зло, был занят важным делом – распределял сорта вина по его значимости. Он, сидя за столом и обложившись пером и бумагами, на которых оставлял свои заметки, уже поднёс кувшин к губам. «неплохо, свежо, пахнет далёким югом и…» И тут пришёл Гелен и отвлёк его. и мысли управляющего мгновенно выветрились из его головы. Он недовольно посмотрел поверх кувшина.

– Чего тебе? – недовольно пробасил он.

– Уважаемый управляющий! – уверенно начал Гелен, приосанившись и надеясь, что всё-таки он пришёл вовремя, - Прошу, научите меня читать и писать!

Управляющий молчал и всё также сердито пялился на Гелена, держа кувшин в руке. Гелен вдохнул ещё раз и продолжил:

– Прошу вас! Письмо мне пригодится! А за чтением книг я быстрее выучу язык. И смогу нормально торговаться на рынке, и тогда ни один продавец меня не обманет! – надавил он в конце на последний аргумент.

И замер. А управляющий всё также молчал – последние мысли выветрились из его головы.

– Как же ты мне надоел, - прошипел он и гневно опустил кувшин на стол.

И удар получился столь сильным, что глиняный кувшин разбился, и вино красными пятнами расплескалось по столу и безвозвратно заляпало драгоценную белоснежную бумагу.

Гелен и управляющий миг взирали на растекающееся пятно. А в следующий миг грузный управляющий подскочил и горным шквалом набросился на Гелена и схватил его за рубашку и начал трясти что есть мочи.

– Ах, ты, сопляк недоделанный! Собака белобрысая! Чужестранец негодный! Зря тебя господин Митзах привёл, все нервы ты мне вымотал! – и отшвырнул лёгкого Гелена к стене – добротой пользуешься, а взамен – ничего не отдаёшь! И почтения никакого! Что, тебя в твоей стране не учили кланяться высшему по чину?! Где воспитание твоё?! Кланяйся! Живо я тебе сказал, в ноги кланяйся! И может тогда я над тобой смилостивлюсь и не выгоню тебя в горную пустыню без средств к существованию!

Гелен поднялся и в ярости сжал кулаки. Кланяться?! Ему?! За что же?! И в чём он, Гелен провинился? Он гневно буравил управляющего своими пронзительными жёлтыми глазами, а управляющий, не сдаваясь, навис над ним, как горное грозовое облако. Всё в свободолюбивом Гелене вопило о справедливости. Он никак не мог заставить себя сделать хоть малейший унизительный поклон, это было не в его силах, не в его, летуна, природе! И в то же время он всей своей сущностью осознавал благодарность к господину Митзаху, его доброте, приютившей странника-чужестранца. И нежелание предать это доверие превысило это ощущение свободы. И Гелен, дрожа от негодования и злости, буквально заставил себя склонить голову и через силу пробормотать:

– Прошу прощения уважаемый управляющий. Прошу вас, не выгоняйте меня, не дайте мне предать доверие господина Митзаха, который из самых добрых чувств позволил остаться в его доме.

– Ниже! На колени! – не унимался управляющий.

– Прошу… - ещё ниже склонился Гелен и упал на колени.

– Ниже. – прошипел управляющий.

И Гелен продолжил склоняться, пока не коснулся лбом деревянных(?) досок пола. И, ожидая, в этой унизительной позе ему пришлось провести целую минуту. А затем управляющий схватил его за шиворот и потащил к лестнице.

– Так и быть – не выгоню. Но и ноги твоей не будет на втором этаже без дозволения господина Митзаха или его старшего сына! Убирайся на конюшню и греби навоз – вот твоё призвание!

С шумом и грохотом они спустились по лестнице и управляющий буквально закинул Гелена под ноги к сидящему в своей каморке и чинящего седло главному конюху, не на шутку того испугав.

– Вот, принимай, работничка!

– уважаемый управляющий! – воскликнул главный конюх.

– Управляющий! – гневно заголосила прибежавшая на шум ключница, - что здесь происходит?!

– Я выгоняю его на первый этаж, он заляпал мою бумагу! Бумагу! И этот этаж – его законное место отныне. Я сказал!

– И ты забираешь у меня моего помощника?! – упёрла руки в бока ключница.

– Да! Видеть его не хочу! Он виноват!

– В чём же?, что не понимает наши слова? А кто отказался его обучать?

– Это не моё дело! Тебе нужно – ты и обучай!

– И обучу! И кое что за ним оставлю – он будет ходить на рынок, пока я так не решу!

– Что?! Я запрещаю ходить ему на второй этаж!

– Тогда не видать тебе еды, потому что ходить на рынок будет только он!

И управляющий – сдался!

– Хорошо, - процедил он сквозь зубы. – будь по-твоему. Но чтоб я его не видел! - и вышел вон.

Ключница смерила Гелена презрительным и разочарованным взглядом и ушла, ничего не сказав, а Гелен даже не успел поблагодарить её за помощь.

– Что ж, будем знакомы – просипел вдруг старый главный конюх. – иди за мной, я покажу, где тут что надо делать.

Гелен вздохнул. Он пытался унять дрожь и бурлящие эмоции. На душе было тяжело, его из-за невнимания и дурацкой оплошности чуть не выгнали из дома, в котором он так хотел хорошо себя показать. И что будет дальше? Получится ли у него на этот раз? Должно получиться – иначе зачем он тогда вообще уходил?!

В доме Митзаха2

Конюх медленно расшаркивал ногами и взмахами руки показывал, где какой конь стоит и что надо с ним делать. И объяснял скрипучим голосом, а его длинные седые усы подёргивались в такт словам. Гелен старательно семенил следом, пытаясь запомнить с первого раза.

– Кони стоят в ряд, работают через день. Не перепутай! Видишь двух белых жеребцов? Это Вихрь и Град – парадные кони для Господина и старшего сына. Только посмей им навредить! С остальными конями тоже обращаться почтительно. Перед работой – чистить, после работы – кормить сеном и ячменём. И всем – 3 раза в день давать сено и вечером – замоченный ячмень. Поить утром и вечером – каждого, пока не начнёт отказываться от воды! Потом расскажу, как за ними ухаживать и где что лежит. Понял?

– Да, господин.

- А вот – конюх завернул за перегородку – овцы и бараны. По утрам их выгоняет пастух, ты будешь каждый раз вычищать загон, а перед возвращением – кидать им сена. А навоз – продавать крестьянам. Здесь – указал он на жёрдочки – куры. Проверять, не снеслись ли они, яйца складывать вон в ту корзину.

Гелен лишь раз взглянул на них с содроганием: прямо на него глядел огромный сердитый петух с длинным алым гребнем и злыми жёлтыми глазам. И грозно кудахтал, наставляя на Гелена свой твёрдый, как камень, светлый грязный клюв, потрясывая тёмно-бронзовыми крыльями.

За перегородкой находился загон для овец, днём пустой. Ещё через перегородку на насестах жили куры.

- Всё понял? – проскрипел конюх.

- Да, господин. – поспешил кивнуть ему Гелен.

- Тогда – приступай. – и конюх пошёл было прочь.

- Чего застыл? Бери лопату – и греби! Вся конюшня грязная! И попробуй только ошибиться – я живо с тебя семь шкур спущу вот этим самым хлыстом! – и он потряс хлыстом, что держал в руке – витым, красноватого цвета и с украшенной цветными нитками и узорами ручкой. Хлыст на конце рассекался на семь концов, и на каждом был прикреплён маленький кусочек металла.

Так Гелен и начал конюшить. Изо дня в день он выгребал навоз и выводил строптивых и сильных, так и норовящих наступить на ногу непокорных жеребцов. С овцами оказалось полегче, но в первый день их стадо, едва вырвавшись на свободу, чуть не затоптало его. Но хуже всего оказались сыновья слуг, мальчишки-помощники. Они смеялись над ним и его неуклюжестью, дразнили и корчили обидные рожи. Гелен шикал на них, но ничего не мог сделать – они были выше и сильнее его, хоть и исполнилось им едва 12 лет.

Лишь старая ключница обращалась с ним ласково, когда посылала на базар за продуктами. Иногда даже улыбалась и шутила с ним. Но и она не забывала спускать с него шкуру, если Гелен допускал ошибки. И под вечер он валился спать без задних ног, зачастую в стойло к какому-нибудь коню или даже на лежанку к мохнатым сторожевым псам и ловчим кошкам, обнимая их.

И вот в один из вечеров Гелен, вздыхая, стоял возле белоснежного Вихря и медленно гладил его. Мрачные думы посещали его. За эти дни он весьма устал. Он вспоминал о всём, что случилось с ним. Как встретил Митзаха, его первые попытки подружиться, неудача с управляющим и тычки на конюшне. А потом вспомнил, как упорно шёл через горы в поисках счастья. И в нём проснулась надежда. Ещё не всё потеряно! Его путь только начался, работа с конями не столь сложная, всё будет хорошо! Он даже улыбнулся, посмотрел на фыркающего коня, евшего ячмень, и сказал вслух на своём родном языке:

- Знаешь, я всё равно счастлив, что ушёл, потому что именно сейчас я чувствую, что живу настоящей, своей жизнью. И нет ничего дороже этого, хотя и знаю, что трудно это поначалу пережить.

Конь поднял и повернул к нему голову, не переставая жевать сыплющийся с губ ячмень. В свете полной луны, пробивающейся через окно, Гелен разглядел, как блестят большие глаза коня.

- Ну что смотришь, орешков хочешь? На… - и протянул коню горсть орехов, которых раздавали сегодня всем слугам по случаю какого-то праздника.

Вихрь их с аппетитом схрумкал и вернулся к ячменю. А Гелен добродушно потрепал его по холке и отправился спать в дальнее свободное стойло. Всё будет хорошо. Новый день обязательно настанет. И Гелен обязательно найдёт того, кто его в этом большом мире ждёт!

Но поспать не удалось. Посреди ночи к нему, распугивая примостившихся рядом кошек, ворвался главный конюх и, слепя фонариком, наорал на Гелена.

- Ты что с Вихрем сделал, дурень, башка-на-бекрень?! Ты что ему дал?!

- Что?.. – Гелен, морщась, пытался пробудиться, но его прежде схватили за грудки и принялись трясти.

- Пакостник, червь подзаборный! Урод проклятый, демон! Говори!

- Орешки… - выдавил Гелен, понимая, что сделал что-то не то.

- Орешки?! – И тут главный конюх начал его бить, а затем рывком поднял на ноги и выпнул в коридор.

- Иди, посмотри, что натворил, малолетний недоросль!

Гелен, ничего толком не разбирая, наугад поплёлся в сторону стойла Вихря. Но ему не потребовалось долго идти. Конь стоял в коридоре, в окружении нескольких охающих и ахающих человек, бился и дрожал всем телом. Младший конюх пытался влить ему в рот какой-то отвар. Но конь мотал головой, запрокидывал её вверх и норовил лечь прямо в коридоре, но люди не давали.

- Пришёл… - произнёс кто-то и множество осуждающих глаз взглянуло на Гелена.

- Я… не хотел… - только и смог произнести Гелен.

- Не хотел, но натворил! – гневно закричал главный конюх.

Он продолжил что-то кричать, но Гелен уже его не слышал. Ужас сковывал его.

- На, держи, и води его по двору, пока он не облегчится!

На этих словах кто-то всунул Гелену в руки повод, и Гелен, как во сне, на ватных ногах поплёлся во двор, таща за собой сильного, упирающегося коня.

Сколько так они прошагали, Гелен не знал. Наверное, пол-ночи. А к утру коню к счастью сделалось лучше, он облегчился, а обессиленный Гелен отвёл его в его стойло и поплёлся в свой угол. Но в коридоре его уже ждал рассерженный главный конюх, и в руках он держал тот самый хлыст.

- Иди на задний двор, там ты получишь своё наказание. – сухо произнёс главный конюх, а у Гелена на этих словах всё похолодело внутри.

На заднем дворе, где уже собралось несколько зевак, знающих о ночном происшествии, главный конюх заставил Гелена раздеться и отхлестал так, что на нём и живого места не осталось. А затем схватил его за отросшие волосы и дотащил до пустого стойла и швырнул прямо на сено. Вслед за Геленом полетел и его халат.

А затем главный конюх, ругаясь, ушёл. Три дня так провалялся Гелен, почти без памяти, не шевелясь, без еды и воды. Только огнём и болью горели раны и ссадины, сердце было готово разорваться от жара и обиды. К нему никто не пришёл.

На третий день он смог встать и выйти попить воды. Его шатало от слабости, но он не мог не уловить удивлённые взгляды конюхов. Он понял, что они считали, что он умрёт.

Лишь ключница, уезжавшая к родным и только в этот день вернувшаяся, пожалела его. Гелен слышал, как она ругалась с главным конюхом. А потом нашла Гелена и почти заставила того принять от неё помощь.

- Бедный, как он тебя отделал-то! Ты сам тонкий, как ветка, тебя соплёй перешибить можно! А этот демон старый тебя воинским хлыстом бил! Но ты и сам виноват – нельзя лошадей орехами кормить! – причитала она, смазывая спину Гелена пахучей мазью.

- Спасибо. – буркнул Гелен, сгорая от стыда.

- И как только не умер ты? – удивлялась она.

- Не знаю… - ещё тише буркнул Гелен, склоняя голову вниз.

Он знал ответ: живущая в нём магия Огня спасла его. Но почему она не вырвалась наружу, ведь потрясение было огромным? Гелен вдруг осознал в тот миг, что всё ещё очень хочет летать. И ничего не мог поделать с этим желанием.

В доме Митзаха3

Как бы то ни было, после этого всё вернулось в обычный ритм. Дети всё также смеялись над ним, конюх ворчал, а ключница посылала на базар. И даже Митзах, как потом узнал Гелен, наказал главного конюха за то, что тот не всё рассказал новому работнику. И постепенно к Гелену вернулось желание научиться читать и писать. Но он не знал, как это сделать. Удивительно, но помог случай! Однажды он заметил, как младший сын с младшей дочерью, взяв книжку, тайком спрятались на чердаке. Проследив за ними через несколько дней и подслушав, он понял – брат учит младшую сестричку читать! А может, даже писать? Это был шанс!

И Гелен дождался. Он старался почаще глядеть на крышу, и вот наступил момент, когда дети, озираясь, тихонько прокрались на третий этаж, а потом юркнули в дверь чердака. Гелен, возликовав, поскорее доделал свою работу, а затем, наспех оглядевшись, вскарабкался как кошка по стене наверх. Подкрался к двери и принялся слушать.

- Гецци, не черти, этот кружочек – слог ша! Ты делаешь из него непонятно что! Дай сюда!

- Вот тебе, вот тебе, вот тебе! Хи-хи-хи!

И Гелен понял, что час его выхода настал.

- Так-так так, дети. А чем это вы тут занимаетесь?

И Гелен, всё ещё волнуясь, застал вот какую картину: мальчик лет семи, в тёмной одежде и чёрной съехавшей на бок четырёхугольной шапочке с кисточкой посередине, отбирал у совсем маленькой пятилетней девочки деревянную дощечку. Девочка пыхтела и путалась в длинном полосатом платье с поясом из круглых монет, а её большие резные деревянные серьги в форме водопада так и колыхались. И у обоих детей длинные их косы были всклокочены и грозились расплестись. Но когда дети увидели ворвавшегося Гелена, они совершенно оцепенели от испуга и с ужасом застыли, глядя на него. Гелен, сострив лицо построже, колким голосом продолжил:

- Тангун, ты что, учишь Геццип? Она же девочка, Тангун! Или вы не знаете, что девочек обучать письму нельзя? Ай-ай-ай! Что же теперь мне с вами делать-то? Что же отец скажет? А учитель, а, Тангун?

- Нет, нет, Гелен, не рассказывай никому, пожалуйста, пожалуйста! – заплакали дети и кинулись к Гелену. Но Гелен остался неприступен.

- И почему же я не должен об этом рассказывать?

- Пожалуйста, не надо, Гелен! – особенно жалостливо заплакал Тангун, - Это Гецци попросила, а я знал и согласился! Не наказывай её!

- Не наказывать? Но вы ведь знаете, что наказание будет и строгое! И что вы в этом случае можете для меня сделать, а?

Дети замерли. Они не знали, что ответить! А вот Гелен именно этого и добивался! Он торжествующе улыбнулся и продолжил:

- Не знаете? Ну так что ж. Так вот вам сделка: вы учите меня письму, а я вас не выдаю. Иначе – никак. Согласны?

Дети немного удивились, особенно старший Тангун.

- Хорошо… - с надеждой проговорил Тангун, явно ожидая реакции Гелена.

Гелен улыбнулся, но уже по-доброму.

- Да, да, мы обучим тебя письму! – уже во весь голос радостно запищали дети.

- Вот и славно! – подытожил Гелен.

С тех пор и повелось – раз в 3 дня, в час, когда дети были предоставлены сами себе, а Гелен – не завален работой, они тайком пробирались на чердак, где Тангун обучал Гелена и Гецци письму на деревянных дощечках, натёртых воском. Учитель из Тангуна был так себе, он сам ещё почти ничего не знал, только основы, Гецци постоянно отвлекалась и капризничала, но Гелен и этому был рад. А ещё с детьми было весело. И постепенно они совсем забыли таиться. Громко разговаривали, не следили за окружением.

И вот однажды старшая дочь Митзаха, Оканга, выследила их. Ей стало любопытно, куда это деваются младшие брат с сестрой, а заодно и Гелен. И после месяца слежки она смогла их вычислить и вслед за ними прокралась на чердак. И даже не сильно заглядывая внутрь, она услышала всё и всё поняла. Но затаилась.

Гелен привычно выгребал навоз, когда возле него нарисовалась старшая дочь Митзаха. С распущенными волосами, в цветастой ленте, пущенной через лоб, в красивой длинной юбке и дорогих бусах поверх золотой рубашки. Она сложила руки на груди и хитро улыбалась, прищурившись подведёнными чёрной тушью глазами. Он кивнул ей и пошёл было дальше по своим делам. Он избегал её. Девушка уже вошла в ту пору юности, когда начинает играть любовное любопытство, и Гелен слегка опасался её, высокую и сильную.

- А я всё знаю, куда вы с Гецци и Тангуном ходите. И зачем.

Гелен застыл.

- И чего же ты хочешь? – напряжённо выдавил он.

- А ты и не догадываешься? – притворно возмущённо спросила девушка и надула губки.

- Не догадываюсь. – резко отвернулся Гелен и вернулся к работе.

- Хах, я тогда отцу всё расскажу! – возмутилась девушка и настырно подошла к нему, буравя взглядом.

- Не нужно мне от тебя ничего… - буркнул Гелен, слегка беспокоясь о детях и невольно вспоминая Минью. И в тот миг Оканга показалась ему ещё такой малышкой…

- Но я хочу! – топнула ножкой капризная дочка торговца.

Ничего не ответил Гелен. Отвернулся и продолжил грести навоз. И вдруг Оканга схватила лопату и принялась вырывать её у Гелена. Но это ей не удалось. Вместо этого часть навоза из лопаты просыпалась прямо ей на лицо! Бедная девушка завизжала и бросилась прочь. Гелен с жалостью проводил её взглядом и понял, что добром это не кончится.

И правда, буквально через несколько минут Гелен услышал переполох в доме. А потом этот переполох переместился наружу. «Он, он посмел меня!.. А потом он…» - донёсся жалобный плачь Оканги. И Гелен увидел, как к нему приближаются разгневанные слуги во главе с управляющим.

- Взять его! – скомандовал управляющий. – Да как ты посмел даже посмотреть на госпожу Окангу? Как посмел дотронуться до неё? Тебя ждёт наказание! Ох, бедный господин Митзах, такую змею на груди пригрел!

- Но я… ни в чём не виноват!.. – начал было Гелен и понял в тот миг, что если расскажет, как всё было, детям тоже достанется.

- Ну-ка, в чём же ты не виноват?! – налетел на него управляющий.

- Ни в чём… - испуганно проронил Гелен, видя, как к ним уже подходит главный конюх с кнутом.

- Не хочешь говорить?! Ну и не надо! 10 ударов кнутом ему!

И замолчавшего и оцепеневшего Гелена опять потащили на задний двор. Только и заметил он в последний миг, как насмешливо смотрит ему вслед госпожа Оканга.

А на следующий день его позвал к себе Митзах. Гелен был готов ко всему. Он вошёл в комнату на третьем этаже, богатую, устланную коврами и украшенную золотыми фигурками драконов и тигров. Посреди комнаты на возвышении сидел сам Митзах, а рядом с ним стояли его слуги. Но, вопреки всему, Митзах не стал распекать Гелена, а только вздохнул и начал:

- Прости ты мою дочь, Гелен, она ещё слишком молода и неопытна. Я хорошо расспросил её и она всё мне рассказала. И про тебя, и про Тангуна с Гецци. И про то, что на самом деле произошло в конюшне. Тебя наказали несправедливо, но только за это. Тангун и Гецци также провинились, своё наказание они уже получили. Ты также был в сговоре с ними, но ты их старше, поэтому те 10 плетей, что ты получил – они заслуженны. Эх, ты чужестранец, и мне жаль, что с тобой так всё происходит, Гелен.

- Ничего, потерплю, - глухо процедил Гелен. – Я постараюсь, всё будет хорошо. – и он поклонился как можно ниже.

- Эй, не вижу радости в твоём голосе! – прогремел Митзах. – Боишься, что не получится ничего? Ну так я подсоблю тебе, помогу, ты только обращайся! – дружелюбно сказал он.

- Господин Митзах?! – возмутился было задыхающийся от несправедливости управляющий, но торговец лишь одним взглядом поставил его на место.

- Почему? – удивился Гелен.

А Митзах лишь улыбнулся.

- Потому что ты – мой гость! Чужестранец, не знающий нашего мира и обычаев. Какой бы ты ни был, я, как хозяин, буду принимать тебя у себя! Учись, набирайся опыта, но не шали, конечно – и я буду помогать тебе, чем смогу, и в беде не оставлю!

- Это правда, господин Митзах? – не веря, с надеждой, спросил Гелен.

- Да. Даю своё слово. – кивнул головой Митзах.

И Гелен чуть не окрылился от этих слов!

- Спасибо вам, господин Митзах! – и сделал поклон благодарности, как никогда низкий и почтительный.

Удивительно, но с тех пор всё пошло чуть получше. Уже легче было ходить со списком на базар, и ключница не могла нарадоваться

Промежуточная-черновая1

Эти главы не написаны. Сюжет их таков:

1

Гелен наконец понял, что жить у Митзаха больше не может, и спустя год ушёл. Спускаясь с гор в леса, он замечал, что наречие людей постепенно меняется.

Однажды, когда Гелен проходил по лесу, на него накинулась банда разбойников. Разбойники связали его и приволокли в своё логово. Там они потешались над Геленом, думая, куда бы его приспособить, не продать ли в рабство.

Внезапно на разбойников налетели всадники-воины на рослых длинноногих конях и разбойников кого убили своими широкими изогнутыми саблями, кого взяли в плен. Их командиром был могучий бородатый воин, который в тексте ещё встретится. А атаман разбойников тут про Гелена и наврал: сказал воинам, что Гелен вхож в их банду. Гелена ударили по голове и сослали вместе со всеми в каменоломни.

2

В каменоломнях Гелену пришлось очень тяжело. Раненый, мелкий и слабый, он с трудом поднимал инструмент и долбил камень, добывая драгоценную руду. Лишь таящаяся в нём магия огня помогала ему не умереть от загноившихся ран.

Однажды он настолько отчаялся, что решил схватить за лапы грифа-падальщика, когда тот прилетел, чтобы поесть трупы умерших заключённых, которых скидывали в яму за соседней горой. Гриф взлетел, и Гелен бы спасся, но тяжёлые оковы Гелена не позволили грифу лететь долго и он упал на землю вместе с Геленом. Это видел всадник - слуга волшебницы Эрхали.

3

На следующий день прибыла сама волшебница Эрхали. Она околдовала и потешалась над начальником каменоломен, требовала угощений и развлечений. Наконец она приказала привести Гелена к себе и велела скинуть его с ближайшего высокого уступа. Гелен выжил, хоть и ушибся. Тогда Эрхали, вновь приказала притащить Гелена к себе и сказала, глядя прямо ему в глаза: "Ты - фальшивый летун! Так я и буду тебя называть!" Так Гелен стал рабом Эрхали...

Тир

- А на севере от дивной Вайны расположилась страна камней – Койра. Каменные колонны вздымаются вверх, колючий песок сыпется сквозь раскалённые площади. А ходят там люди, высокие, темнокожие, с ног до головы укутанные в тряпичные одежды. А глаза у них – фиолетовые…

- В царстве кочевников издревле изобрели соколиную охоту. Ты знаешь, что такое соколиная охота, Гелен? Толпа всадников несётся по пустыне в погоне за стремительным зайцем-русаком или осторожной лисицей. И вот добыча уже близко. И сокольничий снимает с головы сокола или орла специальный колпачок, и птица срывается с его руки и разит жертву одним коротким перелётом…

- Откуда ты, Гелен? Волосы белые, сам бронзовый, ростом с меня, глаза большие такие… Молчишь? Не вижу я, откуда, не знаю той стороны, загадочный ты…

- О, море! Как же оно прекрасно! И какое разное! На севере оно бьётся об обледенелые скалы, соль разъедает берег, а в его ледяных волнах могут жить лишь мелкие ракушки да тучные, слепленные лишь из жира и толстой кожи животные… А на юге – песчаные белые пляжи с высокими пальмами, живут на тех берегах бедные рыбаки в своих нехитро связанных из листьев хижинах. Они пьют кокосовое молоко и поют светлые песни в расслабленности и неге…

Болтовня Тира утомляла, но Гелен не мог никуда от неё деться. Не в его бедственном положении было мечтать о покое и счастье. Уже год рабский ошейник не позволял даже шагу ступить против воли безжалостной Эрхали и покинуть этот полуразвалившийся сарайчик, где они ютились вдвоём без должной охраны и пищи. Тира подкинули Гелену несколько дней назад. Это был мальчик, ещё не выросший юноша тринадцати лет, со светло-жёлтой кожей, тёмными курчавыми волосами, прямым носом с кончиком-капелькой и чёрными грустными глазами. Он беспрестанно улыбался и сбивчиво бормотал какие-то свои видения о дальних странах. Как понял Гелен, Тир не сочинял – у него действительно была способность видеть далекие места, не бывая в них. На его теле день ото дня появлялись следы пыток. И чем больше их наносилось, тем отчаяннее и сбивчивей становились его рассказы. И Гелен засыпал под них, как под светлые детские сказки, уносясь в дивные миры, где люди жили свободно и без всяких рабских ошейников.

- Эй, фальшивый летун, выходи, хозяйка ждёт.

В проёме скрипнувшей двери показался богато разодетый охранник, с толстым тюрбаном на голове, широкой саблей на поясе и злыми глазами. Гелен нехотя поднялся и поплёлся на выход. Как повелела Эрхали, Гелен должен был и его беспрекословно слушаться. Они вышли из сарайчика и пошли по вымощенной разноцветными каменными узорами тропинке, пролегающей сквозь дивный сад. В его высоких раскидистых кронах пели певчие птицы и порхали другие райские пташки, радующие лишь своим видом и богатством оперения. Душный полдень наполнился ароматами распустившихся цветов и нагревшейся травы. Они направлялись к Башне – дому Эрхали.

Высокая, круглая, в пять этажей, она служила пристанищем для безжалостной волшебницы. Ее белые стены венчала круглая крыша из красного камня. Они вошли в Башню и по винтовой лестнице поднялись на самый высокий этаж. И там, в большой просторной комнате, служившей и спальней, и кабинетом, их ждала сама Эрхали.

- А, фальшивый летун, ты пришёл! – нежно пропела женщина и встала с подушки, на которой она до этого лежала и ела виноград.

Гелен с плохо скрываемой ненавистью взглянул на неё. Невысокая, молодая и гибкая, невообразимо прекрасная, она напоминала только-что раскрывшуюся лилию. Чёрные волосы были собраны в толстую косу и украшены голубым жемчугом. На ушах висели длинные серебряные серьги. Полупрозрачная накидка окутывала её молодую грудь, едва скрывая прелести. Штаны из той же ткани, но с прихотливым рисунком и вышивкой, завершали её облик.

Она подошла к Гелену, облизала свои алые губы, улыбнулась, размышляя, что бы сотворить со своим рабом. А потом резко отдёрнула руку.

- Ну что стоишь, прыгай же! – воскликнула она, раскинула руки и подбежала к окну, а потом с желанием глянула на него.

Гелен сглотнул и с отвращением и покорностью тоже направился к окну. Прошёл мимо торжествующей хозяйки, залез на подоконник и без колебаний бросился вниз. Да. Так она забавлялась – заставляла его прыгать. И каждый раз, когда это происходило, гнев и отчаяние в перемешку с почти умершей надеждой поглощали Гелена. В тот миг он едва мог унять колотившееся сердце и мечтал лишь об одном – чтоб его крылья именно в этот раз бы проявились. Но нет. Краткий миг полёта, долгожданный ветер в ушах – и опять такое же стремительное и болезненное падение вниз на камни. Ему приходилось вовсю напрягать свои способности, чтобы не разбиться. А потом вставать, сквозь боль и ушибы, через нестерпимое чувство поражения, и идти обратно ко своей хозяйке. И он никогда не знал, что ждало его на самом верху.

- Ах, это было прекрасно, прекрасно, мой фальшивый летун! – и Эрхали подскочила к нему, стоило Гелену показаться в дверях.

Но и пальцем не прикоснулась – кому захочется пачкать руки о столь грязного раба?

- Так, что бы мне с тобой ещё сделать? – в задумчивости поднесла она палец к губам и вскинула глаза в потолок.

Гелен поморщился. Но вдруг в окне он разглядел то, что сделало его глаза круглыми, а лицо – вытянутым от удивления. По небу кто-то приближался! Но не птица – кто-то летел! На… ковре?! И удивление его настолько сильно читалось, что даже Эрхали заметила и обернулась.

- Ах, дядя Цюб, это ты! Ты прилетел! Как же долго тебя не было! – радостно и сладостно воскликнула и кинулась к окну. И вскоре в окне показался край богато расшитого ковра, а вскоре в комнату залетел и весь ковёр, а на нём – толстый приземистый мужчина, в красном плаще, дорогом тюрбане, с многочисленными перстнями на пальцах, украшениями на одежде из восточных шелков и самодовольной ухмылкой на лице. Эрхали прыгала вокруг него и радостно вскрикивала. Гелен в оторопи глядел на него. Перед ним стоял волшебник. И ковёр, и перстни – всё было волшебным. А способ полёта вообще привёл его в ступор. Неужели можно летать вот так?

- Ну, как поживает моя дорогая племянница? – пробасил волшебник, сошёл с ковра и притянул к себе Эрхали за талию.

- Очень скучаю, мой дорогой дядюшка, - пожаловалась Эрхали, с грустью глядя ему в глаза.

Цюб самодовольно улыбнулся, а потом крепко обнял племянницу.

- Что ты мне подаришь на этот раз? – с улыбкой пропела Эрхали, когда Цюб прекратил её обнимать.

Цюб довольно ухмыльнулся и широким жестом вынул из под плаща большую стеклянную банку и магией поднёс её к Эрхали. Гелен взглянул на эту банку и чуть не упал, где стоял: в прозрачной банке, до краёв наполненной мёдом, плавала отрубленная человеческая голова!

А Эрхали всплеснула руками и вожделенно воскликнула:

- Дядюшка! Да какой подарок может быть лучше, чем засахаренная голова недруга?

Она радостно схватила банку и, словно не замечая её огромной тяжести, подняла её вперёд и вверх и начала кружиться с ней и заливисто хохотать. Торжество так и струилось в её голосе, а глаза её блестели, словно у ребёнка, которому подарили новую игрушку.

- Наконец-то все враги моей матери пали ниц передо мной! Спасибо огромное, дядюшка! – воскликнула Эрхали и магией перенесла банку на полочку с другими банками с мёдом, в которых плавали раскрывшиеся бутоны цветов. Эрхали нежно проводила её взглядом.

- Так будет со всеми, кто посмеет перейти дорогу нам! – с поклоном пробасил Цюб.

Эрхали улыбнулась и подошла к Цюбу.

Разговор плавно перешёл к политике. Как вскоре понял Гелен, некогда отец Эрхали занимал должность главного придворного волшебника у одного султана, но своевольная девушка подговорила завидовавшего брату Цюба, и они вдвоём спланировали убийство ненавистного родственника. А потом пятнадцатилетняя Эрхали очень реалистично плакала на похоронах, а Цюб – вещал о том, что будет хорошо заботиться о несчастной сиротке, потерявшей и отца и мать. Вскоре он занял должность брата и постепенно начинал брать власть в свои руки, опаивая султана дорогими винами и травя его ядовитыми зельями, а Эрхали, получив волю, вот уже 4 года властвовала над этими землями, творя беспредел и удовлетворяя свои корыстные цели завладеть одной богатой страной. И они с Цюбом поэтому действовали сообща.

- Ну как, крысёныш раскололся? – спросил Цюб, явно имея в виду Тира.

- Нет, - покачала головой Эрхали, - Мальчишка только быстрее начинает бормотать свои рассказы, но ничего и не рассказывает! Сарган его хорошо учил, будь он проклят, древний маг! Как же хорошо, что он сдох и от него остался только этот ничтожный ученик!

- Ты хорошо постарайся, моя милая Эрхали, я должен знать, где этот паршивец спрятал все свои сокровища, ты же сама знаешь, какие силы и волшебство в них таятся!

- Постараюсь, мой милый дядюшка! Он расколется, кажется, я уже начинаю нащупывать к нему лазейку. Но, мне кажется, пришло время для веселья! Эй, Габриэлла, Сиамат, входите же! – и она весело хлопнула в ладоши.

И тут в комнату вошли, семеня ногами, две девушки с ошейниками на шеях. Гелен с удивлением обнаружил, что им не было и четырнадцати лет. Первой была, по всей видимости, Габриэлла. Маленькая, с едва раскрывшейся девичьей красотой. Ее кожа была бела, как снег, лёгкий румянец разгорался на щеках, глаза были светлые, как васильки. Толстая льняная коса ниспадала ниже пояса. Она была одета в белую рубаху с широкими, расшитыми по кругу рукавами, алую юбку чуть ниже колен и красноватые сапожки. На шее висели бусы, сплетённые, видимо, из крупных красных ягод.

Сиамат же была совершенно иная. Чуть повыше, с чёрной косой, шоколадной кожей и невинным выражением на лице. Она была одета в коричневое покрывало и оранжевую юбку, на её руках красовались деревянные браслеты, а в носу качалось маленькое колечко. Она несла собой струнный музыкальный инструмент с широким круглым корпусом и длинным грифом. Но Гелена поразило выражение лиц обеих девушек – одинаково обречённые и испуганные.

- Играй же, Сиамат! А ты, Габриэлла, танцуй! – повелела Эрхали, они с Цюбом сели на подушки и принялись за угощение, которое принесли незаметные слуги.

Девушки переглянулись, Сиамат подбодряюще улыбнулась, села на пол и заиграла на музыкальном инструменте. Полились волшебные прихотливые звуки жилистых струн и извилистые переборы аккордов и трелей. Габриэлла растерянно поглядела на подругу, испуганно покосилась на Эрхали, наконец собралась с мыслями, закусила губу и начала танцевать. Она положила руку одну на другую на уровне груди и начала подпрыгивать и притопывать, ставя ногу то на пятку, то на носочек. И её весёлая пляска проходила по кругу, ноги отплясывали сложный ритм, а на её юном лице наконец начала появляться улыбка.

- А-ха-ха, дядя Цюб! Они уже целую неделю так танцуют и с каждым разом всё лучше и лучше! – хлопала в ладоши довольная Эрхали.

Гелен с горечью взирал на девушек. Музыка и танец мало подходили друг другу, но девушки старались, пытаясь из наследия их разных народов соткать нечто единое.

- Ах, молодцы, молодцы, хватит! – рассмеялась наконец Эрхали и раскрасневшиеся девушки замерли. – Так, что бы мне с вами ещё сделать? – и опять в задумчивости приставила палец к губам.

- А, придумала! Держи нож, Габриэлла! – и кинула нож для разрезания фруктов растерявшейся девушке. Тот упал на пол и Габриэлла с удивлением его подняла, не понимая, что с ним делать дальше. – А теперь, Габриэлла, перережь им шею Сиамат! Да так, чтобы вся кровь вытекла! А ты, Сиамат, не смей покидать эту комнату!

На миг в комнате воцарилась тишина. Вязкая, смрадная, казалось, день померк. А потом оглушительно грянул бас Цюба:

- А-ха-ха! Какая же ты коварная, Эрхали! Мне нравится! А-ха-ха!

Гелен и девушки от онемения не могли пошевелиться. Как, как она могла приказать нечто подобное?! Что могли сделать все они, несчастные рабы?! Габриэлла в отчаянии глядела то на испуганную, уронившую свой инструмент Сиамат, то на Гелена, то с мольбой – на Эрхали. Но Гелен и пошевелиться не мог, а каменное сердце Эрхали было неприступно.

- Эй, ну что встали, давайте! – гневно прокричала волшебница и топнула ножкой.

Габриэлла заплакала, её лицо исказилось, она покрепче взяла нож дрожащими руками и со слезами на глазах бросилась на Сиамат. Та взвизгнула и бросилась прочь, вытягивая руку перед собой, раскидываясь вещами и подушками, на её лице словно застыла маска ужаса. Но Габриэлла продолжала её преследовать. «Пожалуйста, останови меня!» - вдруг прочитал в её глазах Гелен.

- Эй, чего стоишь, фальшивый летун? Давай же, прыгай! – вдруг услышал сквозь туман Гелен. И на ватных ногах он отвернулся от смотрящей на него с мольбой Габриэллы и направился к окну. Как в тумане он спрыгнул на камни, чувствуя лишь, как гнев растекается по его телу. Не запомнил он, как взбежал по ступенькам вверх.

Когда он вернулся, всё уже было кончено. Посреди комнаты, среди раскиданных вещей, под упавшей вазой для цветов лежало в луже крови тело Сиамат. Рядом, сидя на полу и закрыв лицо окровавленными руками, рыдала Габриэлла.

- Какие молодцы, девочки! Знатно меня повеселили! Бахрам, заходи!

В комнату вошёл тот самый охранник. Его глаза горели безумной жаждой, а тело напряглось от возбуждения. В руках он держал очень странный металлический инструмент.

- Да, моя хозяйка, - прорычал он, глядя на Габриэллу.

- Приступай, - небрежно махнула рукой Эрхали.

- Слушаюсь, моя хозяйка! - и Бахрам схватил визжащую и сопротивляющуюся Габриэллу под локоть.

Тут в комнату вошли несколько понурых юношей и девушек постарше.

- Дядюшка, - ласково пропела Эрхали, - Ты же хочешь, чтобы я была хорошей хозяйкой?

- Да, дорогая моя Эрхали, - промурлыкал Цюб, глаза его нехорошо заблестели.

- Тогда давайте же начнём! – весело воскликнула Эрхали и захлопала в ладоши.

Бахрам поволок ничего не понимающую и дрожащую от ужаса Габриэллу в угол комнаты, а затем замахнулся своим инструментом. Их окружили юноши и девушки, Гелен почти перестал видеть, что происходит.

И тут раздался пронзительный крик Габриэллы. И на миг люди расступились и Гелен увидел ее. А она его. И что есть силы с мольбой позвала его на помощь и потянулась свободной рукой к нему. Ее лицо было перекошено от ужаса, в глазах сияла последняя надежда. У Гелена всё сжалось внутри от бессилия. Что, что он может сделать, жалкий раб?! Но не мог он больше терпеть ее страдания и сделал шаг вперед. Он вырвет ее из лап Бахрама и утащит вниз!

Но вдруг раздался весёлый голос Эрхали:

- Ступай прочь, фальшивый летун, ты мне больше не нужен! Ха-ха-ха!

Гелен застыл на месте, где стоял. Кричала Габриэлла, люди впереди Гелена сомкнули плечи и он перестал ее видеть навсегда. Бессилие поглощало его. На негнущихся ногах и с до предела сжатыми зубами он отвернулся и побрёл вниз.

Ещё долго стояли в ушах душераздирающие крики Габриэллы и басистый хохот Цюба. Всё бы на свете Гелен отдал, чтобы сжечь эту чёртову Башню! Его сжатые кулаки потели от напряжения, а в теле начинала бурлить и гудеть магия. Но нет, она вновь не вырвалась наружу, лишь раззадорив и предательски утихнув.

Лишь в сарае он дал волю слезам.

- Они погибли, погибли.. – причитал он, безжизненно лёжа на соломе.

- Кто погиб? – спросил подползший поближе Тир своим уже сломавшимся, но оставшимся высоким голосом.

- Габриэлла, Сиамат. Знаешь их. Маленькие невинные девушки, чуть постарше тебя. Сиамат играла, а Габриэлла плясала. А это чудовище Эрхали! Убила их! Приказала одной зарезать другую! А когда она это сделала, то все они просто растерзали бедняжку Габриэллу! И я, я ничем не смог им помочь! – и Гелен чуть не задохнулся от бессилия, гнева и слёз.

- Габриэлла, Сиамат… - голос мальчика дрожал. Помедлив, он задумчиво произнёс - Похоже, одна из Рассеи, а другая – из Ирдии. Знаешь, что есть в этих странах? Сейчас расскажу… - прошептал он и сквозь слёзы начал свой дивный рассказ.

А через несколько дней, в ночь, Тира привели всего изломанного, в жару и бреду, тяжело дышащего, и бесполезной куклой кинули прямо перед Геленом. Гелен в страхе кинулся к нему. С ужасом он увидел, что у Тира сломаны многие кости в теле, а его дыхание подозрительно хриплое.

- Тир, Тир, ты меня слышишь? – спрашивал его Гелен, пытаясь устроить поудобнее, но у Тира только глаза расширялись от боли и он что-то тихо бредил.

- Слышу, - наконец спустя время смог вымолвить он. А потом его глаза наполнились слезами. – Я проговорился, Гелен! – на одном дыхании промолвил он.

- Как это, проговорился? – поднял глаза Гелен, чувствуя, как холодный ком охватывает его горло.

- Проговорился, где находятся сокровища моего учителя! Она опоила меня чем-то! А потом давай насылать ласковые видения. Я словно забыл, где я, что я вновь вижу моего учителя, он говорит со мной, рассказывает о тайнике... И я сдался её чарам, я все рассказал! Но знаешь, а ведь это только про одну часть сокровищ она теперь знает, а про вторую уже не узнает никогда! А потом, говорит, награжу тебя! – и сжала меня магией. Больно… а потом после всего к уху моему наклонилась и… - тут Тир повернул голову к Гелену и зашептал, очень настойчиво глядя ему в глаза, – Она сказала мне заклинание, как снять ошейник.

Гелен замер, где лежал. Как? Зачем она это сделала? Но ответ последовал далее.

- Она сказала, если прикоснусь рукой к ошейнику, произнесу заклинание – я же маг, у меня получится – ошейник сам спадёт. Но я тот час же умру. Зато умру свободным.

- Исчадие ада! – глухо выкрикнул Гелен и уткнулся лбом в сырой земляной пол.

- Поэтому, Гелен, я прикоснусь к твоему ошейнику.

- Что? Что ты говоришь? – поднял голову Гелен в изумлении.

Но Тир всё так же настойчиво глядел на Гелена, а его дыхание становилось всё более хриплым.

- Я прикоснусь к твоему ошейнику, ты станешь свободным.

- Нет, что ты, ты с ума сошел?! – вскочил Гелен – Зачем убиваешь себя ради такого как я?!

И тут голос Тира стал совсем молящим.

- Мне уже не жить, не побывать в тех странах, я проговорился. А ты, Гелен, будешь жить долго! Побываешь везде, где захочешь, все дороги перед тобой откроются! И не будет над тобой никакой Эрхали!

- Ты с ума сошёл?! – в гневе схватил его за плечи Гелен и встряхнул, - О чём ты? Это ты будешь жить, слышишь? Говори, какое заклинание?!

И тут Тир прикоснулся к ошейнику Гелена – а Гелен не успел среагировать. – Откройся, - тихо произнёс он, и Гелен почувствовал, как ненавистный ошейник раскрылся и в полной тишине с шорохом соскользнул вниз. А Тир обмяк в его руках.

- Нет, Тир… - чуть не задохнулся Гелен и в оторопи лёг рядом с ним.

Тихо лежал он в эту лунную ночь. Начинал завывать ветер – близился муссон. Его сердце шумело и грохотало в груди. Безумный гнев вихрем вскрутил тело и затуманил взор. Чудовищный смех Эрхали и её образ стояли перед ним. Слёзы сами лились из глаз. В конце концов он встал, выломал палку и на не твёрдых ногах побрёл к Башне.

Дорога была знакома – сколько раз он ходил по ней за этот год? Так что даже нарастающая тьма не могла его смутить. Он убъёт Эрхали. Бывший раб, а ныне – свободный. И больше никому она не навредит и не причинит зла.

Покорной оказалась и стена. Крупный камень позволил удобно зацепиться и залезть наверх. Вот и окно. Как не предусмотрительно открытое! А внутри, на огромной мягкой кровати, лежала Эрхали. Спокойный сон овладел её телом. Гелен молча смотрел на неё, такую красивую и кажущуюся невинной. Но такую мерзкую и безжалостную. А потом занёс над её телом заострённую палку.

Но в тот же миг понял, что, убив, сам станет, как Эрхали! Ему вдруг сделалось столь пакостно на душе, что он выбросил палку и отшатнулся назад. И сел – его голова кружилась от всех этих переживаний.

В кровати заворочалась Эрхали.

- Кто здесь?.. – пробормотала она и открыла один глаз.

Их взгляды встретились. Гелену уже было всё равно. Лишь миг – и он бросился в окно. Спустя год даже в темноте он мог выпрыгнуть и не разбиться. Он ненавидел себя. Слабый! Бессильный, могущий только бежать! И никогда ему не взлететь! Слёзы распирали его. Перед глазами проносились образы погибших рабов, особенно Тира, Габриэллы и Сиамат. Каменоломни горько били по голове, смех разбойников раздавался где-то за спиной. Бескрайние горы, родная Шаритана, Минья – разве этого всего он достоин?! Нет! Он лишь жалкий беглый раб, не достойный даже своей ничтожной жизни! И Гелен бежал прочь, сквозь кусты, неведомо куда. Хорошо бы – на то плато, которое можно было видеть из Башни…

Лишь когда Гелен скрылся в саду раздался крик окончательно проснувшейся Эрхали, зовущей на помощь. Погоня началась. Ударила молния, раздался гром – и небо заволокло тучами. Пришёл муссон.

Сифелла

Гелен отчаянно карабкался вверх. Его поливали струи дождя, мокрый песчаник вперемешку с твёрдым камнем скользили под ранеными пальцами. Редкие белые вспышки молний и последующие за ними раскаты грома на мгновение озаряли мир и заставляли его, висящего на отвесной стене, содрогаться. Тьма и шум дождя поглощали в себя всё. Тело Гелена пылало от жара, напряжения и отчаяния, беспощадный дождь тяжёлыми каплями обрушивался на его голую спину и едва тушил пожар разбушевавшихся эмоций, стаскивая вниз и не на шутку грозясь сбросить с неверной скалы.

Вдруг рука Гелена наткнулась на жёсткую и тонкую веточку кустарника, Гелен ухватился за неё и дёрнул, а в следующий миг на него пролился целый водопад холодных тяжелых капель. Ещё миг – и Гелен вскочил на этот растущий на обрыве кустарник. Он уже хотел карабкаться дальше вверх, но рука вдруг не нащупала стены, а провалилась в пустоту. Ещё миг – и пальцы нащупали что-то мягкое, устилавшее дно небольшой пещеры. Под грохот грома и вспышки молний Гелен в изнеможении ввалился в эту маленькую пещерку и упал на её шершавую подстилку. Утомлённые глаза уже не видели ничего, дыхание никак не могло успокоиться, слишком близкие стены пещеры давили со всех сторон, а отпечатывающаяся от вспышек молний тень от кустарника напоминала слишком знакомую решётку.

Не желая больше видеть ни эти полосы, ни слышать грохот грома и шум дождя, Гелен заставил себя подняться и пополз внутрь пещеры, в её непроглядную сырую темноту. Ему хотелось лишь одного – чтобы его не нашли, чтобы злосчастная погоня его потеряла. И чтобы всякие Эрхали и безумные разбойники его оставили наконец в покое. Навсегда.

Внезапно раздался тихий шорох, а в следующий миг правую руку Гелена ниже локтя пронзило что-то тонкое и острое. Гелен со стоном боли и обиды дёрнулся и упал на спину, в отчаянии чувствуя, как неведомый яд быстро расползается по руке и проникает дальше в тело. Он как мог встал и из последних сил пополз обратно к выходу из пещеры, пытаясь на ходу раскусить рану и высосать дурную кровь. Но яд оказался быстрее, Гелен слабел с каждым мигом. В конце концов совсем лишился сил и рухнул возле выхода, под нарастающий и гулко звучащий рокот сердца. И в этой мутном почти небытии вновь раздался тихий шорох, и голос, тонкий и высокий, как у женщины, торжествующе и злобно произнёс:

- Как посмел ты, жалкий человечишка, возжелать моих сокровищ и вторгнуться в мою пещеру? Вот твоя расплата! От моего яда ты умрёшь быстрее, чем твоё сердце отобьёт тысячу ударов! В муках! Ха-ха-ха!

И опять раздался исчезающий во тьме шорох, а затем всё стихло.

Гелен смутно слышал эти слова. Похоже, то была змея. И тут горькая обида охватила его. Настолько, что он даже рассмеялся про себя. Так ему и надо, ничтожеству! Ни на что не способному, ни на что не годному и никому не нужному беглому рабу! Какая же достойная смерть…

Тело без конца сопротивлялось, волны то жара, то холода пытались выгнать боль и яд, его скорчивало и ломало. Гелена уже не раз стошнило. Завывающие порывы ветра доносили холодные капли, а вспышки молний и грохот грома так и продолжали носиться снаружи.

Гелен уже и не знал, сколько продолжалась его агония. А затем вновь раздался знакомый шорох, и Гелен услышал обиженный голос:

- Эй, ты, жалкий человечишка! Ты почему ещё не умер? Четыре часа прошло! А ты всё ещё жив!

Гелен дёрнулся, с огромным усилием разлепил глаза. Его всего трясло, дыхание никак не могло успокоиться, во рту жгло от нестерпимой сухости. Огонь словно пожирал его изнутри. Похоже, ночной дождь закончился, и в предрассветных сумерках Гелену удалось разглядеть силуэт вставшей на хвост небольшой светлой змеи. В темноте поблёскивали её глаза. Гелен дёрнул уголком рта.

- Это потому, что я… не человек. – горько прохрипел он.

Сил даже пальцем пошевелить не было, жар не прекращал пожирать его.

- О! – раздался удивлённый голос змеи. – А кто же ты тогда? – спросила его заинтригованная змейка.

- Не скажу…

- Ну скажи! – ещё больше закапризничала змея.

- Нет! – почти неслышно прошептал обессиленный Гелен.

- Пожалуйста… - и Гелен почти увидел, как змея поникла и загрустила.

Какое-то время царила тишина. Только Гелен всё также надрывно дышал и почти забыл о существовании змеи. Его пожирала боль.

- Ой, а что это за два чёрных и пушистых клочка у тебя на спине растут? Пёрышки какие-то? – совсем беззлобно прозвучал голос змеи.

И Гелен понял. Он с трудом сглотнул слюну через опухшее горло и попытался выровнять дыхание.

- Это так крылья проявляются. – ответил он, удивляясь собственному спокойствию в душе. Значит, они всё-таки есть…

- Так значит, ты – летун?! Ты что, умеешь летать?! – радостно воспрял голос змеи.

- Нет. – также беззлобно ответил Гелен и горько улыбнулся. Почему-то ужасно хотелось спать.

- А почему? – и на этот раз в её голосе прозвучала тревога.

- Потому что ещё не пришло время им проявиться. – почти засыпая ответил Гелен.

- И когда они появятся, ты полетишь?! – с надеждой воскликнула змея.

- Да.

- И весь твой народ тоже умеет летать?!

- Да. – Гелен уже почти заснул. Сознание его растворялось в круговороте жажды, жара, холода и боли.

- Уху! Классно! Как же это здорово! - змея, казалось, чуть ли не подпрыгивала от радости, а потом подползла к голове Гелена и заглянула прямо в его полуприкрытые глаза.

Гелен миг смотрел в её блестящие в рассвете бусинки глаз и мог поклясться, что эта змея улыбалась.

- Да… - устало выдохнул он, и затем сознание покинуло его. Он заснул.

К полудню Гелен очнулся. В пещеру задувал свежий горячий воздух, наполненный влагой и лёгкими ароматами цветочной пыльцы и земли, краски дня после бессонной ночи вновь сделались яркими и поразительно разнообразными. Возле тёмного выхода из пещеры, на фоне ослепительного голубого неба, колыхались на ветру тонкие ветви кустарника с маленькими ярко-зелёными листьями. Гелен заметил на нём красноватые ягоды и понял, что ужасно хочет пить. Он пошевелился было, чтобы встать, но всё тело скрутило от боли и слабости. Он охнул, пошевелился ещё раз и подполз к этому кустарнику. К сожалению, ягоды оказались на вкус столь терпкими, смолистыми и сухими, что неприхотливый и привыкший ко всему Гелен от отвращения едва смог съесть их пару штук. Потом от вынужденного безделья и любопытства Гелен слегка высунулся из пещеры и глянул на мир, что раскинулся внизу. Перед ним простирался бесконечный, необозримый небесный простор, без единого облачка, потоки горячего и холодного воздуха играли, сплетались в затейливое кружево. А внизу, куда ни кинь взгляд, простиралась бесконечная гладь полных жизни зелёных джунглей. Высота плато оказалось столь высока, что каждое из деревьев выглядело не больше размеров травинки. И подобное Гелену очень понравилось. Он глянул вверх – вершина плато терялась в небесной выси. Слева, среди джунглей, на фоне очень далёких синих гор, едва-едва различался замок Эрхали, ставший крохотным и теперь – совсем не опасным. Справа простирался бесконечный лесной простор. От плато на лес падала тень, Гелен, подрассчитав, понял, что выход из пещеры смотрит как раз на восток. Мысли сами обратились в сторону полётов, тело почти рефлекторно напряглось, а глаза моментально распознали все возможные потоки утреннего ветра. Но сейчас царил день, на этой стороне плато владычествовала тень, так что к величайшему неудовольствию Гелена все потоки оказались нисходящими.

Голова его кружилась от голода, и пить всё ещё очень хотелось, поэтому Гелен с сожалением вздохнул и вернулся в чёрную пещеру, надеясь в её прохладной тьме отыскать хоть немного воды. Он неуверенно всматривался в эту казавшуюся абсолютно непроницаемой тьму, всё никак не решаясь идти туда.

- О, ты очнулся! – раздался радостный голос, и Гелен различил желтоватую змею, изгибами спешащую к нему из тьмы.

Змея подползла поближе, встала на хвост повыше и доброжелательно уставилась на него.

- Да… - тихо молвил Гелен. – А ты не знаешь, где здесь можно найти воды? Я очень хочу пить.

- Воды? Конечно знаю! – встрепенулась змейка. – Иди за мной! – и растворилась в темноте, Гелен даже глазом моргнуть не успел.

Он, неуверенно встав, потоптавшись, в конце концов решился, в три погибели согнулся и пошагал за ней. Опять эта тьма! К счастью глаза за время разговора уже немного привыкли к темноте, так что Гелен надеялся, что пройдёт немного дальше, чем рассчитывал ещё несколько минут назад.

Идти пришлось совсем не долго, дневной свет ещё мог осветить низкие стены. Запахло сыростью. И тут змейка, едва различимая, восторженно воскликнула «Здесь!» и со шлепком уткнулась носом в одну из стен, казавшуюся сырее остальных. Гелен прикоснулся к ней, и по пальцам потекла холодная струйка воды. Гелен немного поводил пальцами по влажной стене, а потом прильнул к живительной влаге губами, вовсю жалея, что воду не набрать в полную ладонь. Вода отдавала песчаником и землёй, и её было мало, так что Гелен потерял счёт времени, пока пил.

- Эй, смотри, что я тебе принесла, это можно есть!

Гелен оглянулся, вытер губы ладонью. Змея, как он всё же смог различить, стояла на хвосте и глупо-восторженно глядела на него, а подле неё валялся какой-то круглый предмет, в темноте нельзя было чётко различить, что же это такое было. Гелен взял его в ладонь.

- Что это? – спросил он змею и недоверчиво понюхал упругий комочек. На запах – словно гриб какой-то.

- Это гриб! Он очень вкусный! Их тут полно растёт! – радостно затараторила змея.

Гелен несколько мгновений глядел на галдящую змею, а потом резко отшвырнул гриб подальше во тьму пещеры, затем встал и, чуть согнувшись, поспешил к выходу.

- Не буду я это есть! Ты меня что, отравить хочешь?! – гневно бросил он ей напоследок. Змея же только жалобно пискнула в ответ.

Он подошёл к выходу, сел, обхватил колени руками и нахмурился.

- Я не хотела тебя отравить, - раздался далёкий жалобный голос, и вскоре змея полностью выползла из тьмы, - Я сама их ем!

Гелен округлил глаза. Змея, которая оказалась ярко-жёлтого цвета и длиной не больше его руки, понуро опустила голову и глядела на него снизу вверх честно-честно и немного виновато своими красными глазами-бусинками.

- Ты их ешь? – изумился Гелен.

- Да! – с гордостью заявила змея, подняла голову вверх и закатила глаза.

- Ну ладно, - вздохнул Гелен, прежде ещё немного подумав, - Просто грибы могут быть ядовиты, я не хочу снова отравиться.

- Но ты же не человек и не умер от моего яда! – пыталась возразить змея.

Гелен покачал головой.

- Что от твоего яда не умер – чудо. А грибной яд – это другое… Стой! Ты что, действительно их ешь?! Ты же – змея?! – понял наконец Гелен и изумился ещё больше.

- Ага! – обрадовалась змея и тут-же встрепенулась. – Смотри!

И бросилась во тьму. Очень скоро вернулась, неся в зубах тот самый гриб. И на глазах у Гелена с аппетитом проглотила его! Гелен оторопело глядел на неё.

- Но, послушай, если ты ешь грибы, тогда зачем тебе такие большие и острые зубы? – просипел он, ошарашенный всем этим.

- Это чтобы кусать врагов, конечно же! – и змея ещё более горделиво вскинула голову и открыла пасть, демонстрируя пару острейших длинных клыков, растущих из верхней челюсти.

- Вот как! Это удивительно! – восклицал Гелен, разглядывая её зубы.

А змея, находясь в полнейшем восторге от его слов, начала смущаться и извиваться.

- О, я ещё не только это могу!

И Гелен вдруг увидел, как из утолщённых боков змеиной головы выросли треугольные выросты, похожие на жабры рыбы или на ладонь со сросшимися длинными пальцами. Они быстро удлинились, и тут из каждого из «пальцев» вырвалось по тоненькому белёсому и почти прозрачному щупальцу. Щупальца, длиной почти с саму змею, начали изо всех сил извиваться, каждое само по себе. И, видя восторг Гелена, змея воодушевилась ещё больше.

- И вот, что я ими умею!

И тут из кончика каждого щупальца заструилась тонкая шёлковая нить. Змея начала весело кружиться, нити скручивались и переплетались, и вскоре возле змеи образовалось затейливо сплетённое тончайшее кружево, змея ловко дёрнулась – и оно обернуло её, словно мантия.

- Это удивительно! – рассмеялся Гелен, - Ты удивительная!

- Да, я такая! – смущённо прикрыла глаза змея и начала покачиваться на хвосте, ещё старательнее плетя из шёлковой нити своё кружево.

А Гелен любовался ею. Змейка оказалась длиной с его руку, с довольно крупной и широкой овальной головой, с гладкой и блестящей жёлтой чешуёй в лёгкую коричневатую крапинку. На её любопытной мордочке отображался целый рой эмоций, что казалось совершенно удивительным для змеи, её рубиновые глаза без труда могли то радостно сверкать, то зажмуриваться от удовольствия.

- Значит, ты не совсем змея. – сказал наконец Гелен.

- А что такое «змея»? – подползла поближе не-змея.

- Змеи очень похожи на тебя, такие же тоненькие и ползающие, с острыми зубами и раздвоенным языком. Но у них нет этих… ушек. И они не могут выпускать шёлк. Не умеют улыбаться и смеяться. Они умеют только душить, кусать и плеваться ядом. – не-змея опять засмеялась.

- Да, я такая родилась!

А Гелен задумался.

- Но кто же ты? Ни разу не слышал о существах, подобных тебе.

- Да?.. – и не-змея тоже задумалась и как-то поникла, - Ты хочешь сказать, что у меня и народа моего нет, и я – единственная во всём мире?! – отчаяние так и струилось из неё.

- Не знаю. А как ты вообще попала сюда? – продолжал распросы Гелен.

- О, мой хозяин повелел мне охранять его сокровища! – сразу оживилась не-змея. – Сначала я путешествовала вместе с ним и мамой, а он учил меня разговаривать! Но я была маленькая, а он восторгался моему яду и моей паутине, прямо как ты! Или почти как ты. И он так верил мне, что, когда мама куда-то исчезла, доверил мне свои драгоценности! А ты же не хочешь забрать сокровища?! Если позаришься на них – укушу! – и не-змея сердито зашипела, а её голос стал злобнее, ниже и серьёзнее.

- Нет-нет, мне не нужны твои сокровища! – рассмеялся Гелен, и не-змея тут-же успокоилась и обрадовалась, - Но где же твой хозяин теперь?

- О, он путешествует! Он сказал ждать его, и я – жду!

- Вот как… - негромко и грустно вздохнул Гелен и откинулся спиной на одну из стен пещеры.

- А как тебя зовут? – спросил он её немного погодя.

- А… что? – удивилась не-змея и склонила голову на бок.

- У тебя должно быть имя. Хозяин же как-то называл тебя, так ведь?

Не-змея ещё больше задумалась и зафыркала, вспоминая.

- Сифь… Силь… Мись… Вись… - и тут её глаза наполнились отчаянием. – Я не помню! - чуть ли не плача вскрикнула она.

Гелен опустил глаза и вздохнул. Ему вспомнились имена женщин и девушек, которых он повстречал. Рабыни Эрхали. Особенно запомнились синеглазая Габриэлла и печальная Сиамат, черноволосая и с кожей того же бронзового цвета, что и у самого Гелена. Габриэлла. Сифь. Силь…

- А как насчёт – Сифелла?

- Сифелла? – задумалась не-змея. – Ну… - она слегка покивала головой в стороны. – Да, это здоровское имя, я согласна! Согласна! А как тебя зовут?

- Я – Гелен. – улыбнулся Гелен, видя её радость.

- Ура! Сифелла, Гелен – это замечательно! - и не-змея, обретшая имя, начала весело восклицать эти имена и стремительно ползать со стены на стену, причём используя не только тело, но и свои многочисленные щупальца, чем привела Гелена в неописуемый восторг.

А Гелен опять задумался.

- А скажи, Сифелла, как давно ушёл твой хозяин? И когда обещал вернуться?

Сифелла моментально остановила свой бег, задумалась на миг, а потом гордо без запинки выдала:

- Двести раз солнце вставало с самой северной стороны горизонта и двести раз с самой южной. Я умею считать и про времена года знаю: хозяин научил этому меня! – гордость так и сочилась из неё.

- Двести лет значит… - пробормотал Гелен. – Ты что, такая старая?!

- Правда?! – невероятно удивилась Сифелла, - Значит, двести лет – так много?! Но я же не знаю, живёт ли столько мой народ, или… его вообще нет…

Гелен прервал её грусть.

- Сифелла, двести лет – это невероятно много для обычного человека. Скажи, волосы твоего хозяина были белыми?

- Да, почти как как у тебя, Гелен! – опять обрадовалась Сифелла.

А Гелен очень серьёзно взглянул на неё.

- Сифелла, слушай меня внимательно. Люди не живут по двести лет. А твой хозяин был старым. Возможно, он уже покинул этот мир.

Сифелла обмерла и начала оседать. И вся задрожала. Щупальца и «уши» втянулись обратно.

Гелен, видя, что она вот-вот сорвётся, сам испугался и поспешил, пытаясь её успокоить.

- Сифелла, был ли волшебником твой хозяин?

- Да… - робко пролепетала она.

И Гелен попытался сделать радостное лицо.

- Ну, тогда слушай, Сифелла! Если твой хозяин – волшебник, то он может быть всё ещё жив! Волшебники умеют увеличивать срок своей жизни!

- Это правда, Гелен? – пролепетала Сифелла.

- Правда-правда! – поспешно закивал головой Гелен и посмотрел на неё честными-честными глазами.

И к Сифелле на глазах начала возвращаться жизнь. Щупальца мгновенно вырвались из шеи и затрепетали, а сама Сифелла радостно воскликнула и подпрыгнула на кончике хвоста.

- Это же здорово, Гелен! – и тут-же сделала попытку отползти в темноту, но сразу же вернулась обратно. – Я всё равно буду его ждать и охранять сокровища! – важно заявила она и на этот раз отползла в темноту насовсем.

Гелен проводил её тёплым взглядом и, улыбнувшись и прикрыв глаза, прислонился белобрысым затылком к стене. Всё-равно ему следовало побыть в этой пещере несколько дней, ведь гнавшиеся за ним наверняка всё ещё продолжали его поиски. И он отчаянно надеялся и желал, чтобы Эрхали не обратила свой взор на это плато и не усмотрела за хилым кустарником вход в эту тихую потаённую пещеру…

К концу дня голод стал уж совсем нестерпим, и Гелен, безуспешно попытавшись дважды ощипать ягоды с кустарника, всё же отправился на поиски тех самых грибов. Почти сразу нашлась и Сифелла, она с готовностью выслушала его просьбу и вскоре натаскала ему целую кучу ароматных желтоватых комочков. Гелен с осторожностью съел один из них. К сожалению организм, и так не видевший в последние годы ничего путного, совсем не принял такой пищи, и Гелен сутки провалялся, не в силах избавиться от жутких видений и галлюцинаций, его опять тошнило и трясло, а жар пожирал его. Бедная Сифелла совсем извелась, предлагая ему то саранчу, то задушенную летучую мышь из соседней пещеры. Но Гелен просил только воды. Через день ему стало лучше, Сифелла принесла какой-то корешок, и вот его-то Гелен съесть смог совсем без последствий. Сифелла была на седьмом небе от счастья, да и сам Гелен – тоже. Первая нормальная еда за три дня! В последствии он съел и все сухие плоды на растущем возле выхода кустарнике и от безысходности начал пробовать даже саранчу. Но вот от сырого мяса отказался. Только и оставалось ему радоваться, что ему, мелкому ростом, и еды требовалось совсем немного.

Так как уходить ему было ещё рано, они с Сифеллой стали исследовать пещеры. Оказалось, что пещера только снаружи столь узкая, а в глубине её потолок поднимается до нормального человеческого роста, да так высоко, что Гелен даже с вытянутой вверх рукой не доставал до потолка. Но он не мог уйти далеко – его глаза совсем не видели в темноте. Однажды в дождливую погоду Сифелла притащила какие-то холсты всевозможных тканей и тряпок. Гелен тогда выломал толстую ветку от кустарника, намотал на неё тряпьё и паутину Сифеллы, а потом поджёг ткань. Огонь загорелся быстро, но благодаря пусть и скрытой, но всё же чуть действующей магии Гелена, горел медленно. С этим факелом он и путешествовал вслед за Сифеллой. У Сифеллы оказалось отменное ночное зрение, она то и дело смеялась над Геленом: «Зачем пытаться освещать то, что и так видно? Хи-хи!» Но верно вела и показывала все закоулочки и тайные ходы.

Однажды она остановились перед входом, полностью закрытым стеной из густой паутины.

- Это – сокровищница! – гордо заявила Сифелла. – Но туда я тебя не поведу!

Гелен с пониманием согласился и отправился вслед за Сифеллой дальше.

Входы и выходы, развилки и длинные коридоры, сухие и влажные стены – пещеры оказались обширным лабиринтом, который, казалось, пронизывал всё плато. И без Сифеллы Гелен бы вмиг заблудился.

А по вечерам Гелен с Сифеллой сидели у выхода в пещеру и глядели на восходящие звёзды. Гелен рассказывал ей о том, что сам услышал от Тира. О других, ещё неведомых странах и городах, невероятных чудесах и явлениях природы, в которые трудно было бы так просто поверить, не увидев собственными глазами. А иногда Сифелла расспрашивала Гелена и о его жизни среди летунов и людей. И Гелен, наверняка, никогда в жизни так не волновался, когда рассказывал всё это. И под конец часто повторял: «Никому не говори!» «Не буду!» - обещала ему Сифелла.

- Скажи, Гелен, а мир правда такой жестокий? – спросила она его однажды.

- Нет. – уверенно тряхнул головой Гелен, - Просто это мне не повезло. Другие люди тоже живут в нём и очень даже находят своё счастье.

Сифелла тоже рассказывала о себе. Оказалось, с самого начала её жизни она принадлежала Хозяину вместе с матерью, но о ней она почти ничего не помнила. Зато хорошо помнила Хозяина.

- Он очень радовался, когда видел, как мой яд убивал людей. – уже без гордости говорила она.

- А скольких ты укусила, пока сидела в пещере и охраняла сокровища?

- Двоих! – вот сейчас Сифеллу гордость всё-таки настигла.

- Всего двоих? – за двести лет?! – не поверил Гелен.

- Ага! Ты – третий. Хозяин надёжно спрятал это место!

Однажды в один из таких вечеров вновь шла гроза. Белые молнии на краткое мгновение делали непроглядный мрак цветным и ярким миром, дождь струился и переливался в их отблесках. Гелен, заворожённый, не мог оторвать взгляда от этого зрелища и не спешил уходить. А Сифелла вся извелась от холода, сырых капель и ледяных порывов ветра. И вскоре нашла источник тепла – Гелена.

- Какой же ты тёплый, Гелен! – почти промурлыкала она, прижавшись к его ноге.

Гелен вздрогнул и с любопытством уставился на прильнувшую к нему змейку. А та – на него. Гелен опустил на её свитое в колечки тело свою ладонь, и Сифелла блаженно запищала:

- Какая тёплая у тебя рука, Гелен!

Гелен ухмыльнулся и нежно улыбнулся. Сифелла, кажется, засыпала. Гелен ощущал, как бьётся её крошечное сердце, как часто-часто расширяется и опадает её тело в такт дыханию, и как она иногда вздрагивает во сне. Ощущать близость другого существа оказалось делом необычным, но приятным! В последний раз он ощущал подобное, когда работал на конюшне и засыпал в объятиях кошек и собак. Но они, в отличии от Сифеллы, были существами бессловесными.

А наутро Сифелла обеспокоенно спросила его:

- Гелен, а тебе не было холодно? – что было правдой: из одежды у Гелена оставалась только изодранная набедренная повязка.

- Нет, Стфелла! – усмехнулся Гелен, - Меня греет внутренний огонь моей магии. – успокаивал он её.

- Правда? – Сифелла не верила.

- Правда! Мне никакой мороз не страшен! – уверял её Гелен.

Но Сифелла с тех пор немного задумалась.

Так протекали дни. Гелен уже почти привык к их неторопливой ритмичности. Пока однажды Сифелла не прибежала к нему с особенно восторженным настроением.

- Эй, Гелен, ты точно не хочешь моих сокровищ? – с нетерпением спросила она.

- Нет, Сифелла! – в который раз ответил ей Гелен.

- А хочешь взглянуть?

Гелен оживился. Такого вопроса ещё не было!

- Так ты точно покажешь их мне, если я их не возжелаю? – уточнил он.

Таинственных сокровищ, особенно оставленными давно сгинувшим волшебником, ему точно не нужно было.

- Да! Пойдём, Гелен! – и Сифелла нетерпеливо потащила его за собой.

- Ну, пойдём! – Гелен зажёг факел и пошёл вслед за Сифеллой.

Они остановились возле уже знакомого Гелену входа, затянутого густой паутиной. В этой «стене» ясно проглядывало маленькое отверстие, толщиной с два пальца Гелена – Сифелла его явно для себя делала.

- Сифелла, я не смогу войти, если не сломаю твою работу. – замялся Гелен, перед этой стеной.

Сифелла выглянула из паутинки и озадаченно оглядела стену. Но потом опять повеселела и решительно заявила:

- Ломай её, не бойся!

- И тебе не будет её жалко? – всё беспокоился Гелен.

- Нет, я ещё новых наделаю! Пойдём! – и вновь исчезла за стеной.

Гелен осторожно сорвал это полотно, стараясь ненароком не поджечь его. А за первым полотном оказалось ещё с десяток таких же. Они рвались, падали и путались в длинных волосах Гелена. Сифелле даже пришлось помогать ему освобождаться от этих липких тенёт.

И вот последнее полотно спало.

- Мы здесь! – эхом растворился в темноте радостный голос маленькой змейки.

Гелен шагнул в темноту и поднял факел как можно выше. И тут вся довольно большая пещера замерцала блеском тысяч золотых искорок – то мерцали драгоценности. Гелен шагал вперёд, а под его ногами хрустели россыпи золотых монет, украшения с драгоценными камнями, в круге света от факелов виднелись сундуки, наполненные грудой сокровищ.

- Смотри, Гелен, это всё – мои сокровища! – горделиво металась у него под ногами Сифелла.

- Это великолепно! – с застывшим дыханием отвечал ей Гелен.

Как оказалось, среди сокровищ нашлось немало столь же богато украшенного оружия и одежды, а на стенах пещеры украшением висели тяжёлые ковры с затейливыми узорами. Мечи и копья покоились в своих богатых ножнах. Гелен открывал их – и они сверкали своей острейшей заточкой, словно ожидая твёрдую руку, что возьмёт их и поведёт в бой. И на многом из них таилась боевая магия.

И тут Сифелла подбежала к Гелену.

- Гелен! Тут целая куча одежды! Бери, что хочешь!

- Ты разрешаешь?! – Гелен от удивления чуть не выронил факел.

- Да! Я затем тебя сюда и привела, чтобы ты мог одеться. – засмущалась она.

- Благодарю тебя, Сифелла! – и Гелен, поставив факел меж двух сундуков с бриллиантами и хрусталём, подошёл к сундуку с одеждой и принялся рыться в нём.

Но одежда эта, как назло, оказалась слишком богатой. Слишком тяжёлой от всех драгоценностей, вшитых в неё. Покопавшись с полчаса, он с тревогой глянул на начавший гаснуть факел.

- Сифелла, скажи, есть ли тут одежда попроще, без драгоценных камней и золота?

Особой надежды у него не было, но Сифелла уверенно заявила:

- Конечно есть! Те тряпки, которые я тебе для факелов таскаю, оттуда – и указала Гелену на маленький закуток, где, приглядевшись, Гелен заметил чуть ли не гору с обычными тканями, серыми и не раскрашенными в яркие цвета.

- Сифелла, это же настоящее сокровище! – воскликнул он и начал их перебирать.

А Сифелла опять возгордилась.

- Я же говорила, что владею кучей сокровищ!

Ткани предстояло ещё выкраивать и сшивать. При помощи Сифеллы Гелен отыскал иголку – причём сделанную из золота – и один хороший, но выглядящий не броско, совсем маленький для обычного человека, нож. Порывшись ещё, опять при помощи Сифеллы, Гелен смог найти даже какие-никакие туфли на свою ногу! И вот, довольный, он уже было собрался уходить.

Вдруг его словно невидимым остриём пронзило. Он ощутил то прикосновение – то была магия, идущая от одного из сундуков, едва заметная. Странная, Гелен, ощутив её, не мог сказать, добрая она или злая. Бросив добычу под ноги, Гелен подошёл к тому сундуку и с опаской занёс перед ним руку. Сундук был закрыт, но не на замок. И резким движением Гелен отворил его. и вмиг пещеру наполнило красивое красноватое сияние, слишком яркое даже для почти не привыкших к темноте глаз Гелена. Гелен отшатнулся, споткнулся и сел на пол пещеры. Весь сундук доверху заполняли кольца, амулеты и браслеты, каждое из которых несло в себе волшебство. Гелен поднялся и начал заворожённо перебирать эти сокровища. Магия услужливо объясняла ему назначение каждой безделушки.

Это кольцо с крупным изумрудом – для отвлечения стрел, а этот браслет – для отвода оружия врага. Амулет помогает против духов природы, а в этом тяжёлом аметистовом перстне заключён дух дракона.

Гелен всё перебирал и перебирал их. Похоже, хозяин Сифеллы был могущественным долгоживущим магом. Ведь насколько мог судить Гелен, все эти волшебные вещи сделал один человек. Сколько же потребовалось времени, чтобы создать их все до одного? Насколько же был стар хозяин Сифеллы? Радовало только, что это точно был не Цюб…

- Они все были раскиданы где попало, я собрала их вместе! – похвасталась Сифелла.

Гелен вполуха расслышал её голос. Он вертел в руках один из золотых перстней, украшенный двумя изумрудами, сапфирами и рубином. Его изгибы изображали двух драконов, пожирающих солнце. И тут холодок побежал по его спине, а огненная магия внутри слегка загорелась и нагрелась. Он узнал этот символ! Это – знак учителя Тира! Тир рассказал о нём в последний день, когда проговорился!

- Сифелла, твоего хозяина звали случайно не Сарган?

Сифелла на миг задумалась, а потом выдала:

- Да, Сарган! Точно! «Я, великий Сарган, повелеваю тебе, маленькая Сильтильфьяньсья!» Гелен, спасибо, я вспомнила его! Вспомнила его имя! – и начала веселиться и ползать кругами.

Но Гелен всё также застыло вертел в пальцах перстень. А потом вздохнул, голос его стал низким и бесцветным.

- Сифелла, у меня для тебя плохие новости. Твой хозяин действительно мёртв. Тир, последний его ученик, рассказал о нём…

- Ах! Это же не правда, Гелен?! – в отчаянии подбежала она к нему.

- Правда. Вспомни, что я тебе рассказывал про Тира и его учителя. Этот знак на перстне – его символ. Символ его школы.

- Ууу! Ааа! – и Сифелла стрелой помчалась прочь, забилась в груду одежды и громко заплакала. Гелен же лишь крепче сжал в кулаке перстень.

Нельзя было допустить, чтобы Цюб нашёл это место. А он – найдёт, ведь Тир проговорился. Как же Гелену хотелось просто сжечь эту груду волшебных колец, чтобы они не послужили во зло! Его огонь точно бы смог! Вот и магия бурлит, рвётся наружу! Но опять, опять предательски не может вырваться. Только надрывно щекочет нервы и изматывает до дна душу.

- Сифелла, нельзя, чтобы Цюб нашёл эти вещи разом в одном сундуке. Мы должны растащить их как можно дальше, да так, чтобы их вообще никто не нашёл!

- Ааа! Но хозяин же сказал, чтобы я их берегла! – всхлипывала из-под груды одежды Сифелла.

- Нельзя. – твёрдо сказал Гелен. – Если хочешь, чтобы они сохранились, мы должны их перепрятать.

Всхлипы Сифеллы стихли. Она понуро выползла из-под одежды и со страхом взглянула на Гелена, не решаясь заговорить.

- Если б я мог, я бы уничтожил их все разом! Сжёг!.. Но я не могу. – процедил сокрушённо Гелен.

- Хорошо… - дрожащим голосом пролепетала Сифелла. – Я… буду охранять его сокровища… даже если их придётся перепрятать!.. – она всё всхлипывала, и Гелен наконец заметил и удивился, что змея может плакать.

- Смотри, Сифелла, если прислонить этот перстень к золотой монете – золото поглотит магию и найти его окажется очень не просто! – Гелен взял перстень, подобрал с пола монетку и соединил их, а потом положил на другой сундук и вытянул руку, - Да, я не чувствую магии! Знаешь, что это значит, Сифелла? – с радостью воскликнул он.

- Что? – с надеждой спросила его змейка.

- Что Цюб не найдёт его! У меня особая чувствительность к магии, я очень остро ощущаю её порывы, только использовать совсем не могу… А тут – я её совсем не чувствую!

- Это значит, что Цюб точно не найдёт их?! – с радостью воспрянула Сифелла.

- Да!

- Виии! – и Сифелла от радости ринулась прямо на Гелена, вползла к нему на шею и обвила щупальцами его голову.

- Спасибо, спасибо, спасибо, Гелен! Я так счастлива!

- Нет, Сифелла, отпусти, ты сейчас меня задушишь! – и Гелен осторожно отодрал её от себя.

Он держал её на вытянутой руке сразу под её «ушами», щупальца её извивались, как и хвост. Только глаза её мерцали тепло и радостно. Сколь же маленькой и хрупкой она показалась Гелену в тот миг…

- Ой, Гелен, щекотно! – смеялась она.

И он отпустил её. Сифелла же сразу опять к нему прильнула.

- А как мы будем их перепрятывать?

Гелен про себя поразился, как же быстро смогло поменяться её настроение. Только-что плакала навзрыд, а теперь вот вся горит азартом. Но всё же в ней, кажется, что-то поменялось. Её желание помочь – теперь не простое баловство и игра, а настоящее, серьёзное и осознанное решение.

- Очень просто, - ответил Гелен и соединил монетку с перстнем. – Я буду соединять золото с волшебными кольцами, а ты – уноси их и прячь. Никто кроме тебя не знает эти пещеры лучше! Закапывай их в ил, в останки летучих мышей, затаскивай в самые узкие щели – так, чтобы никакой человек не нашёл их и даже не увидел! – и отдал ей готовое кольцо с монеткой.

- Ага, хорошо, Гелен! – и Сифелла взяла их и понеслась прочь.

Трудиться им пришлось несколько дней. И по мере того, как пустел сундук, сердце Гелена воспаряло всё выше, а на душе становилось легче. И вот, когда последнее кольцо исчезло в глубинах пещер, Гелен смог выдохнуть. Пусть это и единственное, что они с Сифеллой смогли сделать, но они это сделали! Осталось только набросать золото в пустой сундук, чтобы тот не вызывал подозрений.

Пришёл месяц, как Гелен появился в пещере Сифеллы. Они продолжали исследовать их, Гелен пытался искать спрятанные украшения, но не находил их, и Сифелла от этого становилась гордой, как никогда до этого. Гелен сшил себе одежду, используя нити, которые создала Сифелла, и рассказывал всё, что когда-то услышал и узнал от Тира. И всё чаще Сифелла засыпала, примостившись в ладонях Гелена. В такие моменты им как никогда было спокойно и хорошо. Но однажды Гелен сказал:

- Сифелла, я ухожу. Хочешь пойти со мной?

- Пойти с тобой? А как же мои сокровища? – забеспокоилась она.

- Сифелла, - грустно молвил Гелен, - Теперь нет смысла их охранять, твой хозяин умер, тебе уже не дождаться его. Слабый человек не найдёт сокровищ, а сильного ни твой яд, ни твоя паутина не остановят. Я пойму, если ты не захочешь. – и замолк, понурив голову.

- Я… Я…

И на миг замолкла.

- Я пойду! – наконец весело воскликнула она.

- Правда?! Почему?! – от неожиданности Гелен даже отшатнулся.

А змейка покрутилась на хвосте и весело произнесла:

- Ага! Думаю, потому что ты прав, мне тут уже и правда больше делать нечего! Жалко, конечно, сокровища… Но и оставлять тебя я совсем не желаю!

Гелен, застыв, оторопело глядел на Сифеллу. А Сифелла удивлённо склоняла голову то на один бок, то на другой.

- Сифелла! – воскликнул Гелен и заключил её в объятия.

- Ой, Гелен! – засмущалась змейка и обняла его щупальцами.

И Гелен чувствовал, как по нему волнами разливается счастье. Он обнял этот маленький комочек и сел, прислонившись спиной к камню. В его руках теплилась маленькая жизнь, дороже которой для него не было. Гелен прислушался. Сифелла мирно спала и тихо посапывала во сне. Ненароком пришла забавная ассоциация.

- Моя маленькая сопелочка! – шёпотом пробормотал он на своём языке.

- Ты что-то сказал, Гелен? – в полусне поинтересовалась Сифелла.

- Нет, ничего, спи! – успокоил он её, и она опять уткнулась мордочкой ему в ладонь и мирно засопела.

«Пригрел змею на груди!» - вдруг вспомнились Гелену слова управляющего. Горькие, несправедливые, означавшие, что добродетельный человек приветил у себя того, кто обязательно предаст. Но сейчас всё было по-другому. Эта змея – Гелен знал – никогда не предаст и не укусит. И пригреть её на груди – счастье.

А на утро Сифелла вся взвилась.

- А когда мы пойдём дальше? Прямо сейчас?

- Нет. – отвечал ей Гелен, размышляя над чем-то.

- А когда? – всё никак не унималась любопытная Сифелла.

И Гелен с хитринкой посмотрел ей в глаза.

- Сифелла, мы не пойдём. Мы – полетим! – и указал на выход из пещеры, за которым бушевали восходящие потоки воздуха.

Казалось, что сейчас от азарта у обоих лопнут глаза.

- Ууу! Как интересно! А когда?

- Когда я сделаю крылья, а ты, – он строго посмотрел на Сифеллу, - запечатаешь вход в сокровищницу.

- А, точно! Сокровищница! – и она стремглав ринулась туда.

- Стой, Сифелла, не так быстро! – рассмеялся Гелен, - сначала я возьму оттуда необходимые материалы. Ты не будешь против?

Сифелла замерла на миг, а потом решительно сказала:

- Не-а!

На том и порешили. Сифелла с интересом смотрела, как Гелен ловко обходится с материалом для крыльев. Как связывает деревянные рейки(?) из циновок с помощью паутины, как натягивает на каркас вырезанные шёлковые полотна, а потом ловко всё затягивает и сшивает. Конструкция напоминала огромную летучую мышь со складывающимися крыльями, а скорость, с которой Гелен управлялся с работой, поражала воображение.

- Ты так быстро их делаешь! – восхитилась Сифелла.

- Конечно! – вот и Гелену пришла очередь горделиво задирать нос, - Ведь я их в своё время сотнями делал!

Правда, почти все они разбились или износились, кроме самых последних, но Гелена это не волновало. Завтра они полетят!

Вечером, сидя у выхода и обняв спящую Сифеллу, Гелен сгорал от нетерпения. Может, вот именно сейчас крылья появятся, и он покажет Сифелле настоящий полёт? Было бы восхитительно! А ещё он размышлял, в какую сторону податься, рассказы Тира как никогда будоражили воображение.

И вот утром Гелен, тощий от всех этих лет бед и лишений, в чистой одежде, с расчёсанными и подстриженными волосами, наконец был готов ступить в путь. Сифелла закончила расставление тенёт и тоже сгорала от нетерпения.

Гелен усадил Сифеллу к себе на шею, перетерпел прикосновение её многочисленных щупалец, взял сложенные крылья, шагнул к выходу и начал продираться сквозь тощие ветви кустарника. Действовать нужно было быстро, чтобы успеть вставить ноги в специальные крепления до того, как крылья под весом Гелена начнут переворачиваться.

Утреннее солнце вовсю нагревало воздух, порывы ветра своей стремительностью спорили с самыми страшными ураганами. И Гелен, ни секунды не мешкая более, резким и точным прыжком прорвался через ветви кустарника, оттолкнулся от обрыва, миг падения, резкий рывок вверх – и вот он, полёт!

- Ааа, мы летим! – восторженно запищала Сифелла.

- Да, летим, летим!!! – заорал и Гелен, почти задыхаясь от восторга и счастья, ощущая на своей коже давления мельчайших воздушных завихрений.

Полёт! Три года он был лишён неба. Три года он терпел горе и несвободу, но теперь – всё позади! Тело стремительно вспоминало почти забытые умения и науку, с каждым кругом его полёт становился выше и быстрее, разгорячённый льющийся воздух послушно тянул вверх, полной силой наполняя хитро сделанные большие крылья.

У Сифеллы рябило в глазах от нестерпимой яркости неба и солнечного сияния. Синева неба, жёлтая стена плато, зелёные джунгли внизу беспрестанно менялись местами, да так, что уследить за этим казалось делом невозможным, но Сифелла не боялась, ведь Гелен действительно знал, как правильно летать. И она всецело доверилась ему, визжа от восторга.

Вдоволь налетавшись вдоль стены с её стремительными закрученными восходящими потоками, Гелен начал отдаляться от неё и устремился по прямой к лесу. Под крыльями проплывали всё приближающиеся и увеличивающиеся в размерах верхушки деревьев, знакомая стена родного плато начала уменьшаться, а горизонт впереди начал открывать новые дали.

- Ми летим вниз? – заметила Сифелла.

- Да. Чтобы взлететь вверх, нужно махать крыльями, как птица, или… быть летуном. Но ни того ни другого мы сделать не сможем, поэтому, как ни досадно, но наш полёт скоро закончится.

- Но ты же летел вверх, когда мы летали возле стены! – возразила Сифелла.

- Да, - ответил Гелен, скорректировал полёт и ища глазами место, куда можно было бы приземлиться, - Эту технику я подглядел у орлов. Они сначала кружатся в восходящих потоках, потом выбирают самый быстрый и сильный из них, он заносит их вверх. А потом они со всей стремительностью опускаются вниз, ловят его снова, и цикл продолжается, но скорость при этом становится много больше. А чем выше скорость – тем выше и взлетишь! Была б моя воля, я бы так целый день кружился…

- А… - протянула Сифелла.

- Приготовься! Приземляемся!

Приземление вышло жёстким. Как Гелену удалось разглядеть полянку за макушками деревьев – для Сифеллы осталось загадкой. Просто трава стала большой, они ударились о землю – и этот волшебный полёт завершился. Сифелла вертела головой вверх и в стороны, рассматривая перевёрнутые крылья, оказавшиеся огромными деревья и едва видимое за ними далёкое и маленькое плато. Ото всюду раздавались голоса животных и птиц, загадочных и интересных. Запахи окутывали и погружали в себя не хуже, чем поток тёплой воды.

А Гелен тем временем подошёл к крыльям… и начал руками и ногами их ломать и складывать в бесформенную кучу!

- Ты что делаешь, Гелен?! – изумилась Сифелла.

- Не бойся, моя маленькая, я сделаю ещё! – и Сифелла понимающе кивнула, вспомнив свои собственные слова.

- Не бойся, пока крылья есть во мне, пока во мне горит огонь – я не разучусь летать! – и аккуратно поджёг их.

Так крылья и сгорели. Куда же было им податься? Вспоминая рассказы Тира, Гелен решил отправиться на восток. Там он ещё не бывал

– Мы идём на восток, Сифелла! – скомандовал Гелен.

- Ура! – радостно воскликнула Сифелла.

И они устремились в сторону восходящего солнца. Высокие деревья поглотили их. Их ждали приключения и новые места, высокие горы и бескрайние моря. И теперь Гелену уже ничего не было страшно, ведь он уже был не один – ибо отныне с ним было маленькое, но ставшее за месяц таким родным и любимым существо – маленькая змейка по имени Сифелла.

Промежуточная-черновая2

Здесь также главы не написаны.

Сюжет:

Гелен и Сифелла начали путешествовать. На первый же день пути Гелен вырезал дудочку и начал на ней играть, а Сифелла - танцевать. "Моя маленькая сопелочка" - так он называл её на своём языке. Сифелла спрашивала, что имел ввиду Гелен, но Гелен отмалчивался.

Они путешествовали по разным странам, напоминающие Китай и Индокитай. Были и у моря, видели бедные рыбацкие деревушки. Заходили и вглубь, в местных деревушках выращивали рис, а Гелена редко когда привечали лаской. Но ему уже всё было нипочём - с Сифеллой он уже не чувствовал себя одиноким. В городах, зачастую жарких и каменных, к Гелену относились уже получше. Люди там одевались во многие слои одежды. Гелен часто брался за мелкую работу, чтобы прислужить по хозяйству и получить немного денег. Однажды Гелен оставил Сифеллу в своей комнате, а сам отправился в дом, где крутилось много красивых женщин. Вышел оттуда довольным.

Однажды было дело, что Сифелла отказалась вылезать из своей сумки. "Я стесняюсь, - отвечала она, - Я меняю кожу и сейчас очень некрасивая!"

Путешествовали они и по джунглям. Благодаря маленькому росту Гелен ловко проникал через любые заросли. Побывали они и в волшебных пещерах. Там друзья придумали способ, как лучше осматриваться: Гелен чувствовал магию и умело обходил всякие ловушки. А Сифелла отлично видела в темноте и направляла Гелена. Иногда в путешествиях Гелен изготавливал планер, а потом сразу разрушал его.

Однажды в джунглях они наткнулись на колонию родичей Сифеллы. Сифелла сразу же решила там побывать. Гелен нервно ждал её несколько дней. А потом Сифелла выскочила со слезами. "Они сказали, я могу остаться, если ты уйдёшь! А я не хочууу! ААА!" Так они и ушли.

Ещё однажды, в одном из приключений, они спасли принца Ирдии, который отправился на поиски таинственных драгоценностей, охраняемых огромной волшебной птицей. Приключение закончилось, принц и Гелен каждый отправились своей дорогой.

Вскоре Гелен набрел на бродячих артистов, которые путешествовали из города в город и давали представления. Гелен сразу пришёлся там ко двору и стал канатоходцем. Также они с Сифеллой исполняли хитрый танец, а люди аплодировали ему, за то, что он так ловко обучил свою змею.

И в конце-концов артисты пришли в столицу Ирдии, где находился дворец короля. И тут принц Ирдии увидел и сразу узнал Гелена и вспомнил, какой тот ловкий и умелый, и позвал его к себе на службу. Гелен согласился. С тех пор Гелен выполнял мелкие поручения по шпионажу и добыче всяких хитрых военных и волшебных штучек. И умение взаимодействовать с Сифеллой достигло своего совершенства.

Встретил Гелен и того воина-всадника, который некогда его пленил и отправил на каменоломни. Воин который оказался военноначальником и другом принца Ирдии, очень удивился, завидя Гелена на службе. Но Гелену удалось убедить того, что он исправился и теперь верно служит на благо Королевства, а наказание своё уже отработал сполна.

В ту пору начиналась война с Цюбом. Цюб, обретший сильную мощь, поглощал одно государство за другим, окружая Ирдию врагами со всех сторон. Шпионы в лице Гелена и других работали на износ.

И в это же время Гелен вдруг увидел возлюбленную Военноначальника. Он сразу узнал её, то была Эрхали! Она притворилась другим человеком и назвалась другим именем. И Гелен подслушал их разговор.

История Эрхали:

"Я родилась в семье почтенного придворного мага, который верно служил одному шаху. Но отец мой страстно желал сына, и, когда родилась я, очень сильно разгневался. Он даже дал мне мужское имя! Но мать моя настолько опечалилась, что скончалась, когда мне было 8 лет. К счастью дядя смог поддержать меня во всём, он научил меня письму и дипломатическому искусству, я смогла вырасти достойной девушкой! И вот я - здесь, чтобы поддержать твою страну в столь нелёгкое время!" Когда разговор закончился, Гелен подошёл к военноначальнику и поведал тому, кем на самом деле является его возлюбленная. Страдания военноначальника трудно было описать. Эрхали же была изгнана из дворца.

И вот Цюб наконец овладел в полной мере сокровищами Саргана из первого тайника. Гелен же смог добыть несколько артефактов из второго тайника прямо под носом у Эрхали. И вот война началась. В том сражении военноначальник сразил Эрхали волшебным мечом, а она лишь печально улыбалась перед смертью у него на руках. И сказала ему в тот миг, что изначально хотела влюбить в себя принца, но в итоге сама полюбила и уже по-настоящему...

Заключительная. Битва

Цюб торжествовал. Он взмыл над полем боя и ухахатывался, глядя на поверженных солдат Ирдии, что лежали перед ним грудами, и конца и края им не было видно.

- Я победил! – торжествовал Цюб и раскинул руки, наслаждаясь этим моментом. Над равниной, пустой и безмолвной, разливался его раскатистый резкий смех.

И не заметил он, как со спины к нему маленькой точкой приблизился летательный аппарат.

- Он как никогда уязвим Сифелла? Ты готова? – прошептал Гелен, выруливая точно к спине ненавистного Цюба.

- Ага! – подтвердила жёлтая змейка и пошевелила щупальцами, напряжённо вытянулась вперёд, готовясь хватать самый красивый перстень с руки Цюба.

Гелен стремительно приближался к Цюбу. Никакая магия не могла стать ему помехой. Он видел её всю. И за миг, как он пролетел бы мимо него, Гелен схватил Сифеллу и направил её в сторону руки Цюба. Змейка вытянула свои щупальца и… Гелен увидел только, как Цюб внезапно повернулся к нему и как сверкнули его тёмные глаза, обдав холодом. И улыбка на устах выглядела, как крах всего. И в следующий миг тьма накрыла Гелена, он перестал видеть, неведомая сила швырнула его оземь. Искусственные крылья с треском разбились вдребезги. Гелен вмиг отшвырнул обломки и вскочил на ноги. И посмотрел в небо. И замер в ужасе.

В небе парил хохочущий Цюб. И ему не нужны были для этого крылья. А в руке он сжимал извивающуюся Сифеллу. Змейка, маленькая и хрупкая, жалобно пищала и пыталась извернуться и укусить Цюба, но все её отчаянные попытки оказались бесполезны. И тут Цюб обернулся и улыбнулся Гелену своей гадкой усмешкой.

- Ну что, Гелен, получил? Как же ты мне надоел! Сколько же ты шпионил за мной! И ускользал, как гадкий таракан! Ну что же ты не летишь? Вот он, я, давай! Ха-ха-ха!

- Отпусти её! – отчаянно прохрипел Гелен. Если бы его услышал кто знакомый, то не узнал бы его голоса, настолько он изменился и просел.

В этот миг Гелен бы всё отдал, чтобы взлететь! Но упрямые крылья отказывались появляться.

- Ха-ха-ха, глупый Гелен! Нет, никогда. Никогда! – и сжал Сифеллу.

Сифелла вздрогнула, задрожала и вдруг обмякла. А потом Цюб перевернул ладонь и разжал пальцы. Безвольной полоской упало жёлтое безжизненное тельце. Гелен ничего не понимая, глядел, как оно падает. И вся жизнь для него замерла. Краски жизни вдруг померкли. Он ощущал, как гнев и отчаяние рождаются в нём. А ещё – осознание, что отныне он вновь вернулся в тот серый мир, в котором пребывал, пока не встретил Сифеллу. Но Сифелла умерла. Это – конец. И дикая горечь пронзила его всего. Он понял, что потерял истинное счастье. Понял, что именно Сифелла давала смысл ему жить дальше. И что никакие Принцессы Ирдии и цирковые Гимнастки никогда не заменят ему её, маленькую и глупенькую. И, когда она упала на землю, он простился с ней.

И тут, спустя миг, магия, что бурлила в нём, как ненормальная, наконец вырвалась наружу. Гелен даже удивился. Почему именно сейчас? Но это его уже не тронуло.

А Цюб всё продолжал смеяться. Гелен, стоило ему вновь услышать его, выпустил магию наружу. И она потекла, как никогда сильно. Жглась, вихрилась, собиралась в так давно желанную форму. Желание отомстить, гнев, злоба – теперь это не имело значения. Отныне Гелен желал одного: избавить мир от такого, как Цюб, чтобы больше никто никого никогда не терял. И он, как будто всегда так было, умело направил магию.

И тут вокруг него вспыхнуло алое пламя, а тело превратилось в тёмный силуэт, лишь глаза сверкали огненными разрезами. Из-за его спины медленно развернулись крылья – чёрные, длиннее, чем у обычных шаританцев. Гелен взмахнул ими. А потом вытянул руку, присел и прикоснулся пальцами к земле. Тут же побежали чёрные изломы трещин, а сама земля высохла и затвердела. И в следующий миг из неё начали вырываться столбы пламени.

Вздрогнул от неожиданности в воздухе Цюб. А Гелен не остановился. Трещины стремительно расползались, всё новые столбы вырывались в небеса. И так продолжалось, пока поле боя полностью не превратилось в выжженную и горящую пустошь, простирающуюся аж до самых гор. Но и тогда Гелен не остановился. Огонь породил невероятной силы вихри, они закружили песок и камни и взметнули их в небо. И очень быстро превратились в огромное чёрное облако, заслонившее Солнце, обернувшее день в ночь. И, стоило облаку стать чернее ночи, как из него градом посыпались гневные фиолетовые молнии. Их было столь неисчислимое количество, что, казалось, небо и землю соединяют бесчисленные злые белые колонны. И в этой пылище, среди столбов огня и ветра, медленно вышагивал маленький Гелен. И рои шаровых молний окружали его, послушные его руке и неизбежно смертоносные.

Цюб вздрогнул тогда, а с его уст сошла улыбка.

- Что… Кто… - только и мог он вымолвить, потрясённо отступая от маленькой крылатой фигурки.

А Гелен не медля взмахнул крыльями и вольно поднялся на уровень глаз Цюба. Взмахнул ещё раз – и начал приближаться.

С Цюба мигом сошло оцепенение.

- Сфера ужаса! – взревел он.

Из его пальцев вырвалась синяя сфера, наполненная душами умерших в ужасных мучениях. Она стремительно расширялась, Цюб знал, что от неё нет спасения…

Гелен медленно поднял руку. С его ладони вырвался огонёк, вмиг раскалившийся добела. И вырвался в виде луча, и врезался в сферу. Сфера задымилась, заискрилась и вспыхнула. И через пару мгновений полностью сгорела, подобно пропитанному маслом полотну. Души умерших вскричали разом и вдруг затихли. Не осталось даже пепла. Гелен посмотрел на остатки сферы, а потом опять взглянул на Цюба. И начал приближаться.

- Ах ты выродок! – упрямо взревел Цюб и высвободил ещё одно своё заклинание.

Из одного из перстней вырвалась голова ужасного существа. То был Маракар – демон Преисподней, рогатый, чёрный, ловкий и не чувствительный ни к какому огню. Он, бессознательный и подчинённый Хозяину Цюбу, бодро кинулся в сторону Гелена.

Гелен же опять почти лениво поднял руку. И опять тот самый столб пламени.

- Огонь на меня не действует, глупое ты существо!.. – едва успел вымолвить Маракар и вдруг поменялся в лице.

А потом посмотрел на свой живот. Вместо мышц там красовалась огромная расширяющаяся дыра.

- Не может быть… - одними губам прошептал демон и вспыхнул, сгорев в пламени, жарче Солнечного.

Гелен опять начал приближаться. Он был уже совсем близко к Цюбу.

- Ты, мерзавец!.. – отступил Цюб.

И развернул своё самое мощное заклятие.

- Остановка Времени! – проревел он. И весь мир, казалось, вздрогнул от этих слов.

Пепел замер. Молнии замерли. Облака, казалось, уже никогда не всклубятся. А Цюб – довольно хмыкнул.

И только Гелен лениво окинул происходящее взглядом. И тут его глаза вспыхнули белоснежными прорезями. А из его ладони начал расти шар ослепительно белого цвета, сияющий, словно Звезда… А спустя пару мгновений с силой грома рухнуло заклятие Времени, и мир вновь зажил так, как ему положено. А почти рождённая Звезда рассыпалась ужасающе прекрасным фейерверком.

- Кто ты… не подходи ко мне, не подходи!.. – завопил Цюб и затряс руками и головой, отказываясь верить в происходящее.

Паника охватила некогда величайшего чародея. Единственное, что ему пришло в голову – это бежать. Он отвернулся и рванул прочь. Но его встретила сплошная стена жужжащих белых столбов-молний. Он обернулся – и встретился лицом к лицу с Геленом. И понял, что его жизни пришёл конец. Пот градом стекал с него, дыхание превратилось в свист, а глаза вылезли из орбит.

А Гелен медленно и неотвратимо протянул руку, сложил большой и указательные пальцы, поднёс к Цюбу и… звонко щёлкнул его по лбу.

Цюб оторопел.

- Это… Всё?.. – только и мог вымолвить чародей деревянными рассохшимися от жара губами.

Гелен, не меняя ничего, продолжал равнодушно сверлить его взглядом.

- Ааа… - тут сознание Цюба поплыло, он потерял сознание и медленно, словно опавший лист, спланировал на землю.

Гелен долго провожал его взглядом. Метались и грохотали молнии, шаровые молнии носились туда-сюда. А потом вдруг начали стихать. Гелен медленно опустился к земле. Ещё какое-то время глядел на распростёртого поверженного Цюба – тот лишился чувств не меньше, чем на час – а потом, когда молнии стихли и в округе всё наполнилось нестерпимой тишиной – отвернулся и деревянным шагом поплёлся туда, куда упала Стфелла.

Он переступал через мёртвые тела, не замечая и запинаясь о них. А потом подошёл совсем рядом к Сифелле и медленно опустился на колени. Несмело протянул дрожащую руку. Его взгляд, зоркий, как ни у кого, не мог уловить ни капли жизни. Тело Сифеллы было изломано и смято посередине, из её рта вырывалась засохшая струйка крови, рубиновые глаза остекленели и замутились.

Гелен не знал, сколько так сидел перед ней. А потом всё же очнулся и глянул на свои поникшие чёрные крылья. «Чёрные крылья обычно появляются позже!» - вспомнились вдруг ему его собственные слова. Он так хотел их всё время, так желал их, мучился, и вот они наконец с ним. Но отныне они для него ничего не значили. Его счастье, как оказалось, было не в крыльях, а в Сифелле. А Сифеллы больше не было. И, что с крыльями, что без них – Гелену уже никогда не обрести счастья вновь.

- Спасибо, Сифелла, ты была моими крыльями. – глухо произнёс он.

Его лицо помертвело. Он окинул взглядом поле боя, его рука сама потянулась к сабле одного из воинов, павшего в битве и теперь лицом вниз зарывшегося в сухой выжженный песок. Он взял саблю, сверкнуло лезвие. Гелен поднял одно из крыльев, посмотрел за спину, завёл руку назад и замахнулся.

- Стой, Гелен, подожди! – раздался вдруг тонкий, до боли знакомый писк.

Гелен, с так и замершей в замахе рукой, поднял взгляд.

На него, спотыкаясь и падая, опираясь на хвост и сразу на все 10 щупалец, смешным аллюром неслась ставшая совсем прозрачной Сифелла. И только её рубиновые глаза глядели также умильно, а на мордочку расплывалась по-детски непосредственная и умильная улыбка.

- Сифелла… - Гелен едва смог вымолвить эти слова, его рука вдруг упала, а сабля звякнула о сухую землю.

- Ага, это я! Гелен, прости-прости пожалуйста, я не сказала тебе, я не умерла!

- Как ты выжила… - также деревянными губами спросил Гелен, едва сдерживая наворачивающиеся слёзы.

- Ой, именно за это и прости! Я… это была линька! Я сбрасывала кожу… Прости, я так стеснялась тебе это говорить… Я, когда линяю, становлюсь прозрачной и не красивой, как мои щупальца, ты мог обидеться на меня. Поэтому я тебе ничего не говорила… Когда меня Цюб сжал, я сразу стала скользкой и выскользнула из кожи вон, а потом спряталась под камнем, теперь мне так стыдно и неудобно… Прости… пожааалуйста! – и Сифелла скорчила смешную и очень раскаивающуюся грустную рожицу.

- Ты… выжила…А-ха-ха, Сифелла! Да разве это теперь важно? Как же я рад, как же я рад! – и Гелен, не выдержав, обнял наконец Сифеллу.

Он чувствовал, как краски жизни вновь рождаются в нём, сердце разрывается от чувств. Он никогда не был так счастлив.

- Я тоже люблю тебя, Гелен! – проворковала Сифелла, прикрыла глазки и обняла Гелена своими щупальцами.

Гелен, ещё крепче прижал к себе Сифеллу.

- Моя маленькая сопелочка! – произнёс вдруг Гелен низким ворчливым голосом на своём языке.

- Опять эта фраза, Гелен! Ну скажи, что же она означает!

- Моя маленькая сопелочка,– ничуть не изменив выражения лица перевёл Гелен, посмотрел на Сифеллу и усмехнулся.

- Сопелочка?! Это что значит, что я соплю?! Гелен, я сейчас обижусь! – почти обиделась маленькая Сифелла и практически свернулась калачиком.

- Нет, Сифелла. Сопелочка – это дудочка такая. Ты, когда спишь, свистишь также, как она дудит!

- А, дудочка… - и вдруг встрепенулась, - Постой, та самая дудочка?! Которую ты в лесу сделал, а я танцевала, пока ты на ней играл?!

- Ага, - незамедлительно кивнул головой Гелен.

- И ты знал! – упрекнула его маленькая змейка и почти подскочила в его руках.

- Ага, – подтвердил Гелен.

- Ну ты!.. – насупилась змейка, наклонив голову.

А Гелен вдруг прижал её к себе крепко-крепко. Сифелла задумалась, потом улыбнулась и сказала:

- Дудочка, значит, дудочка! Я не обижаюсь, Гелен, совсем-совсем не обижаюсь!

- Да, моя маленькая Сифелла.

Гелен и Сифелла ещё какое-то время сидели, тепло прижавшись друг к другу, а на их лицах разливалась нежность. Они не двигались. Лишь ветер продолжал свистеть по Пустоши. Потом Гелен с трудом встал и на дрожащих ногах поплёлся к поверженному Цюбу. Подошёл и остановился. Поглядел на него. А потом из его ладони вырвалась огненная ниточка, она метнулась к Цюбу проскочила сквозь все его карманы, сняла и вынула все перстни и амулеты, что он на себе нёс. И оказалась их такая груда, что можно было заполнить ими 10 мер, и ещё бы осталась небольшая кучка. Гелен взмахнул рукой – и все эти амулеты, жалобно пискнув, вспыхнули и вскоре обернулись прахом.

- Ну вот, - подытожил Гелен, - без этих игрушек Цюб совершенно не опасен. Он точно ещё час вот так проваляется. Хватай его, кто хочет. И поделом ему.

- Ух ты! – восторгнулась Сифелла, - а что это такое было?

- Магия огня, - поучительно объяснил Гелен.

- А то светопреставление, которое ты устроил?

- Магия Солнца, - также по-доброму объяснил Гелен.

- И теперь ты всегда будешь таким сильным?

- Конечно! – горделиво задрал нос Гелен.

- И – летать теперь сможешь?

- Да! – и тут Гелен, поняв смысл только-что сказанного ответа. На миг прикрыл глаза, уже испытывая предвкушение от следующего мига. – Да.

- Ой, а можешь прямо сейчас полететь?

- Шутишь?! – почти обиженно растянулся он в улыбке.

Хитро ухмыльнулся Сифелле и, без объявления, взмахнул крыльями и взмыл высоко в небо! Стремглав нёсся он ввысь, пока не очутился выше облаков. Ветер трепал ему волосы, густые слёзы сами окутали глаза, предохраняя от высыхания, воздух бил в круглые ноздри, по прихотливому пути проникая в горло, а шерсть в ушах спасала от переохлаждения.

- Я лечу! – надрывной радостью вырвался из его груди громогласный крик!

- Мы летииим! – пропищала от восторга маленькая Сифелла!

Гелен сделал несколько кругов, а потом замер перед закатным Солнцем, намеревающимся скрыться за пеленой облаков.

- Ой, Гелен, - спросила вдруг Сифелла, - А куда мы сейчас полетим?

Гелен, заворожённый зрелищем, тихо ответил:

- Куда угодно, Сифелла, куда угодно. Можем – на мою родину, Шаритану. Можем – на великий Северный континент. Отныне перед нами не будет дорог, по которым мы не смогли бы пройти. То есть – пролететь.

- А во дворец вернёмся?

Гелен вспомнил свою жизнь во дворце. Принца, слуг, главного по шпионажу.

- Нет. Им и без нас будет хорошо!

- Хорошо, Гелен! А скажи, Гелен, мы правда, будем всегда вместе?

Гелен очень внимательно посмотрел в по-детски наивные глаза Сифеллы. Вся жизнь пронеслась у него перед глазами. И Принцесса Ирдии, и Гимнастка. И он принял жёсткое, но единственно правильное решение, отринув их всех. И ответил:

-Да, Сифелла, отныне мы с тобой всегда будем вместе.

И, взмахнув крылами, летун и его верная подруга-змейка растворились в мареве заката жаркой южной Ирдии. А вскоре в тех небесах зажглись первые золотые звёзды. Путешествие продолжалась.