Чернокнижник

Пролог

2035 год

Усиливающиеся горечь во рту заставила профессора отставить стакан с виски в сторону и, приподнявшись со своего кресла, быстро направится к столу у стены, на котором стоял наполненный водой графин.

В ногах нарастала слабость. Першение в горле усиливалось, вызывая кашель и рвотные позывы.

Нойером схватил граненый стакан рядом с графином, наполнил его водой и поднес к пересохшим губам. С трудом сдерживая трясущиеся руки, профессор сделал несколько глотков, пытаясь избавится от першения в горле.

Осушив стакан, Нойером попытался сделать глубокий вдох, но его снова охватил приступ кашля. В помещении раздался звук упавшего на пол пустого стакана.

Невидимая сила сжимала грудную клетку профессора, не давая ему дышать.

Каждый вдох сопровождался хрипом.

Нойером облокотился на стол, пытаясь найти опору для своего слабеющего тела. Пальцы сжали край стола, скребя ногтями по его поверхности.

«Миндальный привкус. Яд. Кто?» - пронеслись мысли в его голове.

Под его весом стол сдвинулся в сторону, скользя по паркету и издавая противный звук.

Теряя силы, Нойером рухнул на пол рядом со столом.

Сердце бешено колотилось от паники, а боль в груди усиливалась.

«Кто? Как?» - продолжал повторять в голове профессор.

Шаги в помещении оборвали хаотичный ход мысли Нойерома, заставив его приподнять голову и взглянуть на вошедшего человека.

Перед глазами все плыло. Профессор видел лишь размазанные контуры, человека в черном с волосами, светлыми как солнце, спускавшимися, до плеч.

-Профессор…

Голос незнакомца, звучал спокойно и холодно. В нем не было паники или раскаяния. Нойерому стало ясно, что человек не собирался помогать, а скорее наблюдал за его мучительной смертью.

Подойдя ближе, незнакомец присел на левое колено рядом с профессором, который лежал на полу и, наклонившись над Нойером, сказал:

-Вот и всё. Каково это — чувствовать, как частички вашей жизни покидают ваше тело? – мужчина не ждал ответа, а просто наблюдал за корчащимся от боли лицом профессора, получая от этого удовольствие. – Скоро всё закончится, не волнуйтесь. Боль уйдет, и всё станет… – он сделал паузу и, наклонившись ближе к уху старика, добавил еле слышно: – несущественным.

-За что? – хриплым голосом спросил Нойером.

-Власть и деньги. – спокойно ответил мужчина. – Это же очевидно.

Нойером схватился левой рукой за пиджак незнакомца, пытаясь удержать его рядом.

Мужчина, склонившийся над профессором, не растерялся. Он продолжал смотреть Нойерому в глаза, ухмыляясь и понимая, что судорожные движения старика — это лишь тщетная попытка сопротивления неизбежному.

Тем временем всё тело профессора охватила вялость.

Хватка его рук слабела, мысли путались, разрывая связи здравомыслия и бросая остатки сознания в бездонную яму воспоминаний, которые мелькали перед его глазами в виде обрывков.

Думать в этом хаосе становилось невыносимо. Пальцы, сжимавшие пиджак, предательски ослабли и медленно сползли по ткани, пока не опустились на пол перед мужчиной.

Яркая вспышка света ворвалась в замутненное сознание, на короткий миг проявляя спрятанные, давно забытые, воспоминания.

Глава 1

1967 год. Лето

-На помощь! Помогите! – раздался детский крик, полный ужаса и отчаяния, который эхом разнесся по лесу.

В этот момент страх, сплошным покровом вырвавшийся из пустоты, в одно мгновение, накрыл чащу, заставив всё живое замереть под кронами деревьев.

В нависшей тишине, вдали, слышалось лишь дикое и голодное рычание обезумевших хищников, беснующихся в ритуальном танце около загнанного ими куска свежей плоти, запах которой сводил всю стаю с ума.

Мужчина, облаченный в серую, потрепанную, местами рваную мантию, приподняв седую голову, накрытую капюшоном, оторвался от своих дел.

Закрыв глаза, он вслушивался в окружающие звуки, ожидая очередного крика.

-Помогите! – снова раздался возглас. Уже тише, обрывисто, но достаточно, чтобы понять направление.

Закупорив стеклянный флакон темно-бордовой пробкой, он закинул небольшую баночку в свою кожаную сумку. Перекинув ремень через голову за спину, жрец побежал в сторону крика.

-Помогите!

На этот раз, крик был ещё слабее, еле пробиваемый сквозь слезы, но этого было достаточно, чтобы мужчина убедился в правильности своего пути.

Ломая пересохшие ветки и сминая возникавшие на пути его движения, погибающие кустарники можжевельника, человек несся в направлении, откуда доносился возглас.

Спрыгнув с невысокого выступа, преодолев ещё ряд густых зарослей, валявшихся на пути массивных веток и высушенных от времени стволов, мужчина оказался в сотне метрах от стаи голодных волков, скопившихся около небольшого соснового дерева.

В пару метрах от земли, на одной из нижних веток, крепко обняв руками ствол древа, повис мальчишка с порванными до колена и пропитанными кровью от порезов, штанами.

Возбужденные от запаха плоти и крови, голодные хищники, жадно метались из стороны в сторону, выжидая, когда их жертва, застигнутая врасплох, обессилит и рухнет на землю.

Внезапное появление человека застала всю стаю в секундное замешательство.

Кто-то из волков отскочил от испуга в противоположную сторону, другие попятились назад слегка, опустив морды к земле и прижав уши скалясь на внезапно появившегося гостя.

Только один, самый массивный и свирепый, волк, переключив своё внимание на человека, обнажил, острые как лезвия ножа зубы, став медленно подходить к мужчине, не сводя с него своих наполненных кровью, озлобленных от ярости голубых глаз.

-Асшуран, хасс акх ссар - Шипя выговорил человек, извлекая из сумки недавно наполненный флакон.

Его движения были плавными и быстрыми. Одновременно с тем, как одной рукой жрец доставал содержимое сумки, другой в воздухе он вычерчивал невидимые глазу символы.

Мужчина быстро откупорил пробку флакона и ещё раз произнес заклинание, похожее больше на шипение змеи.

-Асшуран, хасс акх ссар.

Сильный порыв ветра ударил в спину мужчины, вздымая с земли жухлые листья и мелкие ветки. Унося их в сторону обезумевшей стаи.

Из флакона в туже секунду вырвалась темно-синяя дымка. Подхватываемая стремительным потоком воздуха, и уносимая в сторону хищников.

Мгновение, и дымка опустилась на росший на земле зеленый мох, из-за чего местами он приобрел темно-синий цвет.

Это короткое представление ввело вожака стаи в легкое недоумение, но после того как дымка полностью осела, хищник вновь начал с ещё большим остервенением скалиться на мужчину, готовясь вот-вот напасть.

Достаточно было сделать несколько стремительных рывков, и у стоявшей неподалеку жертвы не было никаких шансов для спасения.

Но чувство нарастающей опасности в хищном разуме заставляла зверя колебаться.

Волк застыл на месте. В его взгляде, который был устремлен прямо на незнакомца, пылала дикая ярость. Сильнейший инстинкт невидимой хваткой, впился в его лапы, удерживала зверя на месте. Казалось, что это ещё больше приводила вожака стаи в бешенство. Все нутро хищника взывало к бегству, которому, пусть и сильный, но все ещё молодой и не опытный волк всячески противился.

Не видя прямой угрозы и не ощущая её своим острым обонянием, волк продолжал сопротивляться своему чутью.

Чувство голода затмевало и перебивало чувство самосохранения.

Остальные волки были более податливы инстинкту, который делал их менее решительными развернувшейся схватке.

Ощущая угрозу, стая все больше начинала метаться из стороны в сторону, понемногу отходя от вожака, оставляя того с нарастающей опасностью наедине.

И вот сначала в одном, потом в нескольких местах, потемневший зеленый мох стал приподниматься и опускаться.

Волки, продолжая рычать и протяжно выть, скалясь на приподнимавшуюся под их лапами почву, отходили все дальше и дальше, прогоняемые не видимой силой.

В какой-то миг, из-под земли, в пару метрах от вожака, вырвалась обезображенная костлявая рука, покрытая обрубками темно-серого прогнившего мяса. Следом за первой, в разных местах, рядом с другими волками, стали вырваться все новые и новые кисти рук, от которых, поскуливая, отпрыгивали некогда разъяренные хищники.

Вскоре вокруг стоявшего неподалеку от мужчины волка собралась сотня, жадно выхватывающих воздух костяных конечностей.

Один из безумных волков, метавшийся неподалеку от вожака, решив безрассудно набросится на вырвавшуюся из-под земли руку, тут же пожалел о своем легкомыслии.

Костяная рука, будто обладая невидимыми глазами, увернувшись от волчьей пасти тут же ухватила того за мохнатую шею и впившись пальцами в кожу вырвала кусок плоти.

Волк замертво упал на землю, продолжая машинально подергивать всеми лапами, будто пытаясь все ещё убежать от неожиданно схватившей его руки.

Кровь бурным ручьем вырывалась из бездыханной плоти хищника, пропитывая собой землю и окрашивая её в темно-бордовый цвет.

В какой-то момент, неподалеку от вожака, отсекая ему путь от остальной стаи, стал приподниматься огромный кусок земли, из которой медленно восставала огромная, казавшееся бесформенной, туша.

Волк метнулся в сторону, продолжая скалясь смотреть то на человека, покорно стоявшего и взиравшего на всё со стороны своим холодно-мертвым взглядом, то на все возрастающий бугор из мха.

Мальчишка, сидевший на дереве с открытым от удивления ртом, забыв о предшествующем страхе, обомлел от развернувшейся перед его глазами представления.

Всё его нутро переполняло чувство неконтролируемой эйфории. С одной стороны, ему хотелось закрыть глаза и забыться, проснувшись в своей комнате от кошмара, настолько всё казалось нереальным и фантастическим.

С другой стороны, нечто взывало не просто смотреть, а любоваться развернувшейся перед его глазами неожиданной картиной.

Куски земли отпали в стороны и перед взором мальчишки предстала двухметровое, массивное, уродливое создание.

На первый взгляд, свисавшие с монстра лохмотья, походившие со стороны на обрубки прогнившей одежды, оказались кусками кожи, повисшей на твари и местами оголявшие плоть изъеденную червями, с торчащие костями и вывернутыми наружу кишками.

Череп существа отдаленно напоминал человеческий, но гораздо больше и намного более вытянутым назад. Со всех сторон черепа у появившейся твари торчали с десяток глаз, которые хаотично оглядывали пространство вокруг себя, словно выискивая жертву, на которую были готовы тут же устремить огромную мощь массивного существа.

В поредевшей челюсти чудовища торчали несколько острых зубов. Однако основная мощь монстра была в его длинных когтистых лапах, которыми он периодически сотрясал землю перед собой.

Вожак стаи продолжал истерично скалится, прижав уши к голове. В момент, когда все его внимание было сконцентрировано на вылезшем чудовище, заднюю лапу волка мертвой хваткой схватила одна из вырвавшихся из-под земли обезображенных рук.

Визг от боли разнесся по лесу.

В тщетных попытках вырваться из плена, волк всячески выворачивал свое тело чтобы ухватиться пастью за внезапно схватившую его руку. Но та лишь сильнее сжимала лапу зверя, разрывая от очередных движений кожу до крови.

В последний миг, предчувствуя свою погибель, хищник стал истерично работать передними лапами, пытаясь вырваться из смертельного капкана и убежать. Но хватка костяной руки, намертво обхватившая волчью лапу, с каждой секундой усиливалась, уверенно затягивая свою жертву под землю.

Остальные волки, видя, что их вожак более не способен сопротивляться, поджав хвосты, стали убегать прочь.

Ещё чуть-чуть и морда схваченного волка, скрылась под землей, заглушив его истеричное рычание, переходящее в конце в скулящий визг.

Вскоре под землю скрылись и другие обезображенные руки. Некоторые из них стали рассыпаться прямо на глазах, превращаясь в прах и оседая мелкой серой пылью на землю.

Дольше всех держалось чудовище. Которое словно часовой осматривало окрестность, готовясь сорваться с места при первой же команде стоявшего неподалеку странника.

В последний миг своего существования десятки глаз монстра разом устремились в направлении сидевшего на ветке мальчишки. Чудовище тут же стало протягивать к нему свои огромные когтистые конечность, словно пытаясь ухватить и утянуть того с собой в загробный мир.

Пару сантиметров разделяли изуродованные лапы монстра от застывшего в ужасе мальчишки, который продолжая сидеть с раскрытым ртом от удивления на ветке, не смог проронить ни слова.

Секунда и монстр как и костяные руки, превратился в прах, дымкой осевшей на землю, оставив на месте где стояло чудище лишь небольшую кучку серого пепла.

Всё это время мальчишка смотрел на происходящее с широко раскрытыми глазами и нескрываемым ужасом, сковавшим все его тело.

Развернувшиеся перед ним картина была из разряда страшных сказок, которые подростки любили рассказывать друг другу на ночь, спрятавшись в темных чердаках или забившись в заброшенные постройки, сидя вокруг разведенного костра.

Опасаясь, появление новых костяных рук и ужасающих монстров, мальчишка продолжал, обхватив крепко ствол дерева руками и ногами, сидеть на ветке, посматривая в сторону странника, чей взгляд прямо сейчас был устремлен в его сторону.

Из-под капюшона на юношу, не моргая, были устремлены два голубых глаза. На короткое мгновение мальчишке показалось, что они излучали световую дымку, подсвечивая тем самым скрытые под капюшоном бледные черты лица и раскрывая взору, странные узоры, которыми было исчерчена кожа незнакомца.

Через короткий миг, свет погас, символы исчезли.

Верхняя часть лица незнакомца скрылась в тени накинутого на голову капюшона. Несмотря на это, сверлящий взгляд мужчины, парень продолжал ощущать на себе.

Взгляд, проникавший в саму сущность мальчишки, вызывал одновременно и тревогу, и любопытство. Даже находясь на удалении, друг от друга, парень чувствовал, как от его спасителя веяло пугающей и одновременно манящей силой.

В какой-то момент он был готов поклясться, что услышал чей-то успокаивающий голос в своей голове, хотя странник, стоявший недалеко не проронил ни слова.

Накинутый на голову капюшон, скрывал большую часть лица мужчины, однако видневшийся подбородок выдавал его общую бледность.

-Ты можешь спускаться, эти звери больше не побеспокоят тебя, – спокойно обратился мужчина к мальчишке, пряча пустую стеклянную баночку за пазуху.

Перепуганный мальчишка, не реагируя на слова незнакомца, продолжая смотреть на человека перед собой с нескрываемой опаской, которую мужчина прекрасно ощущал.

Странник перевел свой взгляд на землю, из которой недавно торчали обглоданные руки и слегка поразмыслив вновь обратился к перепуганному ребенку.

-Тебе нечего бояться. Это была просто иллюзия.

Голос мужчины звучал спокойно, что было не обычно, учитывая, что произошло ранее. Словно человек ни капельки не испугался и для него сражение с дикими зверями при помощи магии было обычным делом.

-Иллюзия не может же убивать. – ответил ребенок, слегка робким голосом.

-Иллюзия нет, – странник выдержал паузу, не сводя с мальчишки пристального взгляда. – А вот вера, в реальность иллюзии, вполне может погубить.

-Это как?

-Ты предлагаешь нам с тобой общаться таким образом, – ответил мужчина, указывая на абсурдность диалога в условиях, когда мальчишка сидел на ветке дерева, а он стоял внизу на земле.

-А почему я должен вам верить? – более уверенно спросил подросток.

-Верить ты не должен никому в этой жизни. Но я спас тебя и что логично, если бы я желал твоей смерти, то добраться до тебя мне не составила огромного труда, будь ты даже на верхушке этого дерева.

Слова незнакомца заставили мальчишку трезво оценивать ситуацию. В них была правда, но страх продолжал удерживать его на месте.

-Но ты жутко выглядишь.

Мужчина, поднял руку и осторожно прикоснувшись худощавыми пальцами к своему лицу, провел ими по щеке и подбородку.

Было ясно, что именно смущало сидевшего на ветке, мальчишку. Лицо мужчины было покрыто мелкими царапинами из свежих ран которых струилась темная кровь.

-Возможно я поцарапался об сухие ветки пробираясь к тебе, – ответил странник, стягивая с головы капюшон.

Открывшееся парню лицо мужчины, оказалось не столь страшным как рисовало его бурное воображение. При общей бледности и худощавости, странник не вызывал у него отторжения. Он увидел перед собой, пусть и изрядно потрепанного, седовласого, но все же живого человека.

Внешне мужчина походил больше на бездомного, облаченного в длинные, старые местами порванные лохмотья.

Любопытство мальчишки, все же перебороло страх перед неизвестностью, и он осторожно спустился с дерева вниз.

Ступив на почву, мальчишка внимательно всмотрелся на покрывшуюся белым пеплом, мелкую траву и мох под ногами, все ещё опасаясь возможного появление рук из земли. Мелкими не уверенными шагами он направился, слегка похрамывая, в сторону стоявшего неподалеку мужчины.

-Сильно досталось? – уточнил незнакомец, кивая головой в сторону порванной штанины паренька со следами застывшей крови.

-Да это я когда на дерево запрыгивал, видимо зацепился об сук. Ничего страшного, просто кожу слегка содрал. Так почему иллюзия может убить? – вновь переспросил мальчишка, подойдя ближе к страннику.

-Смотря как к иллюзии относиться, - ответил ему путник, набрасывая на голову капюшон. -Иллюзия действует на сознание. Она как лиана, обвивает жертву, – странник сделал легкий жест рукой в воздухе, словно призывая ту самую лиану о которой говорил, - Умеющий распознать иллюзию, может от неё защитится и обойти, но если жертва не подготовлена, слаба, да ещё и глупа на столько, что стремится остаться… То, когда придет время, иллюзия сможет вцепится в разум жертвы мертвой хваткой и поглотит её целиком. - в последний момент странник сжал свою костлявую ладонь в кулак, демонстрируя ту самую хватку, от которой невозможно было оторваться.

-Но я тоже испугался.

-Я направил иллюзию на животных, а не на тебя. Хотя твой страх и привлек внимание голема в последний миг перед распадом.

-Получается ты волшебник? – немного раскрепостившись, спросил подросток.

-Пойдем за мной, у меня недалеко разбит лагерь, там ты придешь в себя, и я отвечу на твои вопросы, – предложил мужчина, игнорируя заданный вопрос.

-А ты не боишься, что волки могут вернуться?

-Это вряд ли, - усмехнувшись ответил незнакомец.

Мужчина побрел сквозь заросли обратно, откуда прибыл, оттягивая руками сухие ветки, старясь придерживать их, чтобы они не ударили об идущего позади молодого парня.

Сам же парень, будто не до конца доверяя ответу шедшего впереди мужчины, продолжал периодически оглядываться по сторонам, опасаясь, что дикие звери все же могли притаиться неподалеку и вновь напасть из-за спины.

-А ты довольно храбрый, – не оборачиваясь к мальчишке добавил мужчина.

-Почему?

-Ты встретился с хищниками, увидел мертвецов, смерть живого существа и при этом спокойно следуешь за незнакомым человеком, которого даже не знаешь в глубь леса. Тебе не кажется, что опасаться есть чего?

-Но вы ведь сказали, что если бы хотели меня достать, то сделали это с легкостью.

Мужчина ничего не ответил, в очередной раз усмехнувшись на слова молодого спутника, продолжая следовать вперед.

-Так ты волшебник или чародей, а может ты колдун? –вновь спросил мальчишка, поравнявшись с человеком, так и не получив ответа в прошлый раз.

-Как много ты знаешь, - не скрывая удивление ответил человек. – в вашем мире существуют существа, обладающие способностью вытягивать силу из пространства?

-Магию? Нет. Уверенно ответил мальчик. Только на страницах книг. В реальности я видел только фокусников в цирке. Но отчим говорит, что это не волшебники, а шарлатаны. Но твои фокусы не обман. Я видел, как одна из этих ручищ утащила огромного волка под землю, а другому вырвало кадык. Вот я и подумал, может ты что-то вроде темного волшебника. Некромант.

-Некромант… -задумчиво пробормотал мужчина.

-Да. Ты же поднял мертвецов.

-Они не были мертвецами. Иллюзии, – повторил мужчина.

-Я читал в одной книге, про волшебников, что те из них кто может поднимать мертвецов называли некромантами или чернокнижниками.

-Манипулирование плотью довольно специфическое ремесло, – ответил мужчина, неожиданно остановившись.

Поначалу парень подумал, что это его болтовня заставила остановиться странника, но взглянув на лицо мужчины, частично выглядывавшее из-под капюшона, он понял, что тот просто оглядывался по сторонам, пытаясь определить направление движения.

-Нам туда, – коротко ответил мужчина, указывая рукой направление, в котором следовало продолжить путь.

-В книгах, которые я читал, людей, которые могут поднимать мертвых, называют некромантами, а те что умеют управлять стихиями - волшебниками. Есть темные маги и светлые и они воюют между собой. А ещё есть чернокнижники, но эти вызывают демонов. А ещё колдуны есть. Я недавно прочел до конца Властелина колец и Освобождающее заклятье, а ещё жду, когда выйдет Волшебник Земноморья, говорят это будет супер приключение.

-Хм…- озадачено хмыкнул мужчина, особо не пытаясь комментировать сказанное юным спутником, и продолжая идти вперед.

-А молниями стрелять умеешь?

-Пару раз приходилось использовать стихию.

-А огнем?

-Только если разжечь что-то, не для атаки.

-А возвращать умерших к жизни.

-Это сложный процесс. Тело к жизни вернуть не сложно, сложно вернуть то, что было скрытое от взора внутри тела. Первичную частицу, которая проходила путь преобразования в теле живого существа, и которая покинуло его в момент смерти. Вернуть её обратно в тело умершего, можно по следу, но за это придется дорого заплатить. У всего есть цена и в данном случае довольно дорогая.

-Какая?

-Цена любой жизни – жизнь, – ответил мужчина, так словно говорил очевидную вещь, которую по какой-то причине не понимал его юный спутник, после чего продолжил пояснять. –Первичная частица, после смерти оболочки в которой пребывает, проявляется в новом теле, рождается в другом месте и пространстве, в другой материи. Решив кого-то воскресить, ты забираешь эту частицу из иного потока тем самым убивая ту материю в которой она переродилась, и уничтожаешь вновь запущенный жизненный цикл. А стоит ли возвращать умершего обратно в мир, в котором он умер, раз он в нем уже мертв? Это на мой взгляд лишено здравого смысла, лучше воздействовать на вновь рожденного через его покойное тело, как можно дольше сохраняя труп. Между материей и частицей длительное время сохраняется невидимая связь и таким образом подготовленный жрец может манипулировать жизнью рожденного в новом обличии в том числе приводя его на путь умершего ранее существа.

-Но было бы прикольно возвращать умерших к жизни.

-Именно поэтому в вашем мире эти знания не даны.

-Но ты можешь это? –не унимаясь, продолжал допытываться юноша, желая получить ответ.

-Если по какой-то причине такая задача передо мной действительно стояла, то да. Но, как я и сказал, в этом нет смыла. Тем более для призывателя это энергетически затратное мероприятие. Слишком сложный ритуал. И часто для возращения нужного тебе существа нужна жертва при самом ритуале. Ещё одна жизнь.

-Это вроде жертвоприношения?

-Оно самое. Мы пришли, - добавил мужчина, выйдя из-за деревьев на небольшую лужайку.

То, что мужчина называл лагерем, на деле больше походила на импровизированное святилище с ритуальным алтарем в центре, вместо костра. Издали казалось, что камень был окрашен краской, однако подойдя поближе парень понял, что ошибся.

Весь камень был залит застывшей багровой кровью от валявшегося рядом взрослого дикого кабана, в голове которого зияло огромная дыра, из которой волокнами торчали десятки кровавых прожилок.

-Что это? - с нескрываемым отвращением в голосе, опешив от увиденного спросил мальчишка, остановившись в нескольких метрах от камня и закрыв нос рукой.

Отвратительный запах, стоявший в лагере, не мог развеять даже чистый лесной воздух.

Мужчина перевел свой взгляд туда, куда был устремлен испуганный взор мальчишки.

-Жертвенник, – равнодушно ответил мужчина, но увидев, что его ответ мальчишку не особо успокоил, добавил. – Видел руки, которые появились из земли и мертвеца?

-Да.

-Для их возникновения мне нужна первичная энергия тела, которую я добываю из плоти. В зависимости от существа, эта энергия может разительно отличаться. Одна действует сильнее, другая слабее. Иная держится дольше, другая скоротечна.

-Но это ведь неправильно, – с отвращением произнес мальчишка.

-Я недавно в этом мире, но по общему наблюдению, все здесь занимаются тем же чем и в других. Звери, которые на тебя нападали, поедают плоть в сыром виде. Используя при этом примитивную форму насыщения. Твой род, насыщается энергией аналогичным образ, как и эти звери, используя всё ту же модель, но слегка измененную. Приготавливая плоть и манипулируя с компонентами. Это требует ваше сознание, без этого вы умрете или уподобитесь диким зверям. Для меня нужна другая пища. Я поглощаю то, что скрыто от взора, то что поддерживает жизнь. Энергию внутри каждого живого существа. Эта энергия заключена в нервной системе, и существует пока существует носитель с пребывающей внутри него первичной частицей Единого. Извлекая энергию, испускаемую от частицы, я насыщаюсь и использую её для приготовления различных зелий, компоненты которых позволяют удержать эту силу внутри приготовленного раствора.

-Получается ты пожираешь эту частицу?

-Нет. Энергию Единого сложно уничтожить, хотя и возможно, но для этого надо обладать по истине огромной силой. Я насыщаюсь её светом, энергией которую она испускает и которая преобразуется внутри тела. Аналогично тому как ты получаешь тепло от солнца насыщая в том числе свое тело исходящей от светила живительной силой. Для этого тебе же не требуется поглощать в живую весящий над твоей головой шар.

-Звучит так словно это в порядке вещей, – подметил юноша.

-В моем мире так и есть. Для меня это естественный порядок вещей, как для тебя съесть на ужин кусок приготовленного на костре мяса. Главное вовремя остановится. Как-только из тела уйдет та самая частица Единого, дальнейшее поглощение может быть смертельно, так как насыщение уже идет не от силы испускаемой частицы, а от разлагающегося куска материи, – странник сделал паузу, попутно перекладывая мертвую тушу в сторону, после чего продолжил говорить. - Знаешь, меня больше интересует откуда такой юный человек как ты, знает так много нюансов касательно магии. Кто чем обладает. Что и как может использовать.

-Это просто фантазии людей.

-Мозг живого существа подобен приемнику, который принимает из внешней среды и отдает сигналы обратно в пространство. Информация вокруг. Чтобы ты понимал, –мужчина подошел поближе к юноше продолжив пояснять тонкости процесса - информация уже существует, а значит реальна. Вопрос лишь в знаниях и способностях принимающего. Способно ли живое существо принять информацию, обработать её так, чтобы проявить знания в материальном мире. Единый одинаково одаривает свои творения, но не все способны извлекать эту информацию, принимать его безграничный дар.

-Слишком сложно для меня.

-Понимаю. Вопрос лишь в том откуда у вас эти знания если нет источника. Робкая попытка сознания вашего вида войти в этот омут познаний или же кто-то искусно управляет вашим миром, уводя от знаний, намеренно искажая её основу.

-Управляют нашим миром?

-Они называют себя хранителями.

-Кто это? Что они охраняют?

-Жизнь в этом мире.

-Получается, что они добрые?

-Добро и зло само по себе относительно. Хранители преследуют свои цели, далекие от понятия светлости. Жизнь вокруг оберегается ими вовсе не из благих намерений, а для задач поддержания своего личного становления. Они жутко бояться смерти, делая все возможное, чтобы продлить свое существование. И для жизни им как и мне нужна особая пища.

-Жутко конечно.

-Кстати, а какая сейчас частота? – решил уточнить мужчина у стоявшего в растерянности юноши.

-Частота? – недоуменно переспросил парень, озадаченно уставившись на незнакомца, пытаясь понять, о чем он спрашивает.

-Меня интересует какой сейчас счет дня в вашем потоке.

-Вы имеешь ввиду год? 1967. Вы сказали, что недавно здесь. Вы прибыли из далека?

-Можно сказать и так.

-А для чего?

Мужчина внимательно всмотрелся в горящие любопытством синие глаза светловолосого мальчишки, стоявшего напротив и с нескрываемой жадностью выведывающего у него информацию.

Жрец ощущал исходившую от парня пусть и слабую, но все же отличимую от других существ его вида энергию. Желание познания нового. От него веяло любознательностью и самое главное за новыми знаниями он готов был идти, не опасаясь неприятностей, словно невзначай полагался на волю случая.

-Позволь задать ещё один вопрос. А сколько тебе лет? – проигнорировав вопрос парня, спросил жрец.

-Недавно стукнуло 12 лет.

«То, что нужно» - подумал про себя мужчина, прекрасно осознавая, что лучше претендента он мог уже и не успеть найти в мире, в котором его эфирное тело постепенно разрушалось.

Руны на теле не могли долго защитить жреца от разрушающего потока этого пространства. Рано или поздно волны этого мира безжалостно разорвут его иллюзию на куски, а энергию Единого выкинет обратно в поток где он затеряется раз и навсегда.

Для поддержания нужной силы, удерживающей в стабильности эфирное тело, ему требовалось все больше и больше энергии живых существ, которая однако не сильно отличалась своей насыщенностью в здешних краях и вряд ли могла послужить долгим источником для существования.

-Я скажу тебе возможно странную вещь. И возможно ты воспримешь её как шутку, но на деле она таковой не является, – ответил мужчина, пригнувшись к мальчишке и заглядывая в его наполненные жизнью глаза. – Мне нужен ученик в этом потоке. Нужен тот, кому бы я мог передать свои знания.

Жрец мгновенно уловил во взгляде паренька возникшую растерянность, однако вместе с тем в этом взгляде читалась нескрываемая заинтересованность.

Не теряя времени, мужчина выпрямился, продолжив пояснять свою цель.

-Как ты верно подметил, я прибыл издалека. Мой мир отнесет от твоего дальше, чем ты можешь себе представить и при этом мы все внутри единовременно проходим свой путь здесь и сейчас, пребывая каждый на своих волнах, – жрец, подняв вверх голову и взглянув на чистое, голубое небо, продолжил. – Я переместил свое сознание на другую волну. Моих сил хватило, чтобы сотворить здесь новое тело, подходящее для текущего потока. Перемести я сюда свою изначальную оболочку то неминуемо погиб в тот самый миг как оказался здесь. Моя плоть тут же сгорела, а моя энергия вернулась бы обратно в мой мир, где затерялась в череде бесконечных перерождений. Однако, даже сумев провернуть свой замысел, я лишился довольно существенных знаний и сил. Это отразилось и на моем могуществе. Мне удалось сохранить лишь часть накопленной информации, нужной конкретно в данное время.

Парнишка был слегка растерян и не знал, что ответить мужчине, который смотрел на него пронизывающим насквозь взглядом. Слова странника были больше похожи на речь безумца, описывающего что-то невероятное и далекое. Однако свежие воспоминания недавних событий, произошедших с ним в лесу, заставляли воспринимать данные слова стоявшего перед ним человека с полной серьезностью.

-Моя плоть уже начала разрушаться. Смерть в этом потоке вопрос короткого времени. С помощью здешних средств я пытаюсь продлить свое существование, но в конечном результате это все равно полумеры и с каждым разом требуется всё больше сил, для удержания моего тела в рабочем состоянии. Именно поэтому я ищу того, кто смог бы принять мои знания и пойти путем, который я для него изберу.

Неуверенность и страх порождало легкую дрожь в стоявшем рядом с незнакомцем мальчишке. В голове после каждого слова мужчины у парня рождались все новые и новые мысли, подозрения, опасения и... желания.

Желание быть другим, ощущение особенности своей жизни. Его жизни. Обладание сверх способностями, которыми грезил каждый подросток его возраста.

Ещё с утра он просто гулял во дворе рядом с домом. Игрался с соседскими мальчишками, гоняя мяч по проезжей части.

И вот в какой-то момент, когда ему все наскучила, а домой возвращаться желания не было, он просто решил убежать в лес и немного побыть наедине со своими мыслями.

Прохаживаясь по знакомым ему тропам, он вслушивался в завораживающие звуки природы, которые помогали ему мысленно улететь от проблем, которые как ему казалось непосильной ношей висели на его плечах.

Шелест листвы на деревьях, птичье щебетание и гам, шум ветра сливались в единый, успокаивающую лесную мелодию, которой хотелось наслаждаться в этот теплый летний денек бесконечно долго.

В какой-то момент он словил себя на мысли, что буквально пару часов назад, идя между деревьев, пробираясь сквозь кустарники он и задумался о том, что было бы круто, обладая огромной силой, доказать всем, что он не глупый ребенок. Не обуза и безмозглая скотина как его часто обзывал отчим. Нет. Он нечто большее. Скрытое от взора других.

Нахлынувшие бурным потоком негативные мысли, разом прорвали сдерживающую все это время их плотину, состоящую из ещё хрупких и неокрепших кирпичиков благоразумия и порядка.

В сознании мелькнули вечера, когда отчим, напившись, начинал поучать его уму разуму. Бить за любые мелкие провинности, наказывать за любую оплошность, оскорблять по любому поводу.

«Ты только спишь, жрешь и срешь» - кричал отчим.

«Ты никто!» «Посмотри на себя. Кем ты станешь когда вырастешь?»

Попутно стали проступать воспоминания издевательства других детей, обидные слова, кинутые в его и его матери адрес. Казалось, что в эту секунду в голове паренька, разгоралось огромное пламя, подпитываемое всем накопленным за короткий срок его жизни негативом.

Жрец внимательно наблюдал, за противостоянием, которое развернулось внутри парнишки, повстречавшегося на его пути.

Он выжидал кульминации, момента, когда сможет вовремя войти в эту усиливающиеся противоречиями сознание и воспользовавшись случаем повернуть бушующую реку в нужное ему направление.

Молодой человек продолжал молча стоять и обдумывать слова мужчины.

Желание уйти обратно туда, где как он считал, был никому не нужен. В дом, который давно стал для него темницей, из которой каждый день хотелось сбежать. Или принять предложение странного, неожиданно появившегося на его пути незнакомца, спасшего его от зубов хищников и готового наделить таинственными знаниями, отголоски которых он недавно лично видел.

-Это сугубо твой выбор. Если ты уйдешь, то мы с тобой более не пересечемся. Обещаю. Я недолго задерживаюсь на одном месте и постоянно передвигаюсь, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания.

-Но это… - парень вновь перевел свой взгляд на окровавленное месиво вокруг алтаря. – это все неправильно.

-Тебя это пугает?

-Нет. Я сомневаюсь в правильности.

-В этом мире нет правильных или не правильных вещей. Есть лишь возможности, которые открываются перед тобой, как только ты приходишь к их осознанию. Но у всего есть и своя цена. Власть не дается просто так. И сомнения опасный спутник в этом пути. Если ты решишь выбрать эту дорогу, то должен сделать это уверенно, откинув любые сомнения в сторону. Решимость идти вперед, придает человеку силу, которая открывает путь в потаённые глубины, в которых сокрыты знания недоступные для тех кто слаб духом.

Парень опустил глаза к земле, будто пытаясь разглядеть ответ на её поверхности. Сам того не понимая, он уже попал в сети жреца, который умело разжигал в нем пламя любопытство и жажду невообразимой власти. Проявляя и вытаскивая ненависть из потаенных уголков его юного сознания.

-Я согласен. – ответил парень.

-Хорошо. – одобрительно кивнув головой, ответил мужчина. - Тогда завтра я буду ждать тебя здесь в это же время. А пока, тебе стоит набраться сил. Сегодня и так многое успело произойти, а для новых знаний нужны новые силы и свободная голова. – сделав паузу мужчина добавил. – У тебя ещё есть время подумать, но если завтра ты придешь, пути назад для тебя уже не будет. И не я буду тем, кто не отпустит тебя обратно, но ты сам будешь цепляться голодной хваткой за все более и более разрастающиеся в твоей голове знания. С завтрашнего дня я стану для тебя наставником, а ты будешь моим учеником, который беспрекословно будет делать всё, что я прикажу. Ты согласен?

-Да. –уверенно ответил парень.

-Тогда ступай. – ответил мужчина, разворачиваясь от парня и медленно уходя в сторону стоявшего не подоплёку алтаря. – И можешь не опасаться за диких зверей. Путь домой чист.

В следующий миг, не успел парень отойти полностью от недавнего диалога, который развернулся между ним и мужчиной, яркий всплеск вырвавшегося из ниоткуда света, ослепил его глаза.

Машинально, он постарался отвернуться от вспышки, но было уже поздно. Перед глазами стояло лишь непроницаемое, белое пятно.

Паника ворвалось в его сознание. Неожиданная слепота буквально за секунду вернуло его в реальность, пробудив в нем недавно испытываемое чувства, когда он забравшись на дерево, звал на помощь.

Паническое желание жизни. Переживание от осознания возникшей обреченности.

«Завтра». – прозвучал эхом, в его голове, голос жреца.

Свет угас. На короткое время образовалась кромешная тьма, ещё мгновение и зрение стало восстанавливаться. Он снова увидел лес, траву, голубое небо.

По спине пронесся легкий холодок, короткая радость от возвращения зрения вскоре сменилась удивлением.

Парень стоял один, на том же месте где был ранее. Вокруг всё было так словно здесь никогда не было лагеря с огромным жертвенным алтарем, окровавленного животного и небольшого рукотворного шалаша в котором по всей видимости отдыхал мужчина.

Исчез и сам странник, спасший его от неминуемой гибели.

Все стало как обычно. Естественно. Солнечный летний день, умиротворённо покачивающиеся стволы деревьев вокруг небольшой лужайки, легкий ветерок обдувающий его тело прохладным потоком.

И лишь отвратный запах гниющей плоти напоминал юноше о недавнем событии. Запах продолжал витать в воздухе, удерживаемый на месте невидимой силой.

Глава 2

1997 год 10 июня 15:00

Деревья с хвойной и лиственной кроной под знойными порывами ветра покорно покачивались из стороны в сторону.

Лёгкий ветерок, просачиваясь сквозь ветви и шелестя листьями, создавал атмосферу умиротворения, в которой пернатые щебетали свои беззаботные песни.

В воздухе витал свежий, дурманящий лесной аромат.

Густая листва образовывала приятную тень, где можно было укрыться от палящего летнего солнца, всё больше раскалявшего воздух.

Темно-зеленый УАЗ, проехав часть деревни Шпакоушчына, не доезжая до её конца, свернул с Центральной улицы в сторону лесного массива, около которой и раскинулся населенный пункт.

Проехав ещё пару сотен метров, автомобиль остановился у края проселочной дороги, в паре метрах от милицейского УАЗ-31514, окрашенного в жёлтый цвет с выкрашенной по бокам кузова синей полоской с нанесенной на ней номером 1983. Немного поодаль, с противоположной стороны дороги были припаркованы ещё несколько милицейских ВАЗ-2121.

Из автомобиля вышел полноватый невысокий мужчина.

Сделав тяжёлый вдох раскаленного воздуха, он прищурил глаза и посмотрел вперёд на машину неотложной помощи, рядом с которой скучали несколько медиков, дожидаясь, когда им разрешат забрать тело в морг.

Территория была полностью оцеплена белой лентой.

У дороги, около единственной тропинки, ведущей к месту преступления, среди немногочисленных сотрудников правоохранительных органов стоял, дожидавшийся прибытия своего начальника, его подчиненный Козловский Игорь Николаевич.

Игорь попал в этот отдел недавно. Он был перспективным следователем, готовым работать не покладая рук, днём и ночью. Единственным минусом парня было отсутствие опыта не позволявшего раскрыться потенциалу молодого человека в полную силу, однако мужчина прекрасно понимал, что это вопрос времени.

Морщинистый лоб покрылся капельками пота, стекавшими по лицу. Щеки пылали от жара. Осмотревшись по сторонам, мужчина, снял фуражку, и вытащив из кармана помятый платок, вытер им измокший от жары лоб и лицо.

В машине, которая везла Лепкина, кондиционер не работал, и открытые форточки были единственным средством немного охладить салон, но они лишь гоняли раскалённый воздух, от которого ему становилось ещё хуже.

Игорь, увидев прибытие своего руководителя Лепкина Дмитрия Олеговича, поспешил к нему навстречу, готовясь доложить всю известную на данный момент информацию, которую успел собрать с места преступления.

-Добрый день, Дмитрий Олегович, – поздоровался уставшим голосом Игорь, подходя к своему начальнику.

-Добрый ли, – измученным голосом проворчал Лепкин, снимая с себя китель и забрасывая его на заднее сиденье автомобиля. - Что у нас здесь?

-Жертва - мужчина средних лет. Тело убийца поджог. По внешним признакам случай аналогичный тому, что произошёл в Фаниполе месяц назад.

Дмитрий Олегович, сморщив лоб, сделал тяжёлый вдох, собираясь с мыслями.

Дело об убийстве женщины в Фаниполе, произошедшее месяц назад, занимало сейчас всё его время. Начальство, не юля, дало четко понять, что того, кто это сделал, надо незамедлительно найти. Информация об убийствах не должна была просочиться в средства массовой информации и запустить тем самым процесс бесконтрольного ажиотажа народных масс, из-за которого могли полететь погоны.

Однако, при всем опыте Дмитрия Олеговича и его команды, дело не сдвигалось с мёртвой точки.

Слухи уже заполоняли весь Фаниполь и его окрестности, постепенно разлетаясь по другим областям и плодя дурацкие домыслы о неуловимом маньяке, орудующем в районе.

Несмотря на то, что на месте преступления нашлось множество различных предметов, которые использовал убийца в создании декорации, вещей, умело расставленных вокруг жертвы, сами они ни к чему не вели.

Преступник не оставил на месте преступления ни отпечатков пальцев, волос, ни хотя бы кусочков одежды. Под ногтями жертвы не было обнаружено ничего, что свидетельствовало о борьбе или сопротивлению перед своей смертью.

Вскрытие в свою очередь не показывало, что жертва находилась под воздействием наркотических, пьянящих сознание средств в момент убийства.

Казалось, что женщина покорно легла под нож своего палача, выжидая, когда он лишит её жизни.

Даже информация от свидетелей, которые якобы видели жертву перед убийством, разнились, будто намеренно заводя следствие в ещё больший тупик.

Пожилые женщины, сидевшие у соседнего подъезда, клятвенно уверяли, что видели жертву одну, входящую в злополучный подъезд дома, в подвале которого и было совершено убийство.

Другой свидетель, спускавшийся по лестнице к выходу из подъезда в тот самый момент, когда женщина спускалась в подвал, утверждал, что видел, рядом с ней светловолосого, худощавого телосложения, мужчину средних лет, который держа её за руку помогал ей спускаться.

Ещё один свидетель видел странного старика, который выходил с того самого подвала, часом позже.

Убийство было обставлено в оккультной форме, со всеми атрибутами сего магического и потустороннего шоу. Пентаграмма, свечи, кровь, соль. Сам Дмитрий Олегович относился ко всему этому с нескрываемым отвращением. Как человек проживший большую часть жизни в Советском Союзе, новые веяния ворвавшиеся в общество после развала страны, его изрядно раздражали.

Все вдруг разом сошли с ума, ударившись в сверхъестественное, помешавшись на гадании и эзотерике, будто стараясь найти в этом направлении спасительный путь, в будущее которого их лишила рухнувшая в одночасье государство.

Наивность поражала и пугала одновременно. По телевизору шарлатаны зачаровывали воду, которую люди набирали из-под крана в своих квартирах. Лечили ею болезни и отгоняли порчу. Гадалки предсказывали будущее, за небольшое вознаграждение, которое люди передавали беспрекословно с пугающей периодичностью.

Ошалевшие старики отдавали последнее, чтобы узнать больше о своей нелегкой судьбе и о грядущих изменениях в их жизни и жизни близких им людей.

Жажда халявных денег и валявшегося на земле абстрактного счастья одурманивали рассудок людей, от чего последние несли все больше и больше денег шарлатанам, которые потирая руки, набивали свои карманы.

Изредка, все это приобретало более пугающий вид. Людей разводили на деньги, забирали квартиры, лишали последнего и выбрасывали на улицу. В исключительных случаях все могло завершиться для попавшего в такие сети человека смертью.

Единственное, что всё же выделяло данный случай от ряда аналогичных, наличие той самой атрибутики оккультизма и метода убийства, что слегка шокировала Лепкина при первом осмотре места преступления, на котором он оказался месяц назад.

Обычные воры или черные риелторы максимум закапывали своих жертв живьем или пускали им пулю в затылок. Нередко среди них попадались садисты, которые измывались над жертвой перед тем, как окончательно с ней расправится. Но всё это казалось другим по сравнению с тем, что предстало Лепкину тогда.

Было видно, что убийца готовился к преступлению и сама подготовка к нему, была для него немаловажным элементом преступления, если и вовсе не несла ключевой замысел.

Снятый скальп с черепа, аккуратно уложенный неподалеку от жертвы. Вырезанный кусок черепа в теменной области через который убийца извлек весь головной мозг, забрав его с собой.

Вишенкой на торте стало то, что после проведенной операции, убийца поджег тело жертвы, будто пытаясь скрыть следы и личность убитой. И между тем, рядом со снятым скальпом убийца учтиво сложил документы жертвы, по которым можно было быстро выяснили кем являлась убитая.

Была ли женщина первой жертвой сумасшедшего, или по стране встречались схожие случаи, Дмитрий Олегович пока не знал. Как собственно не знал был ли это местный психопат или в Беларусь могло занести приезжего, который совершив свое страшное дело благополучно уехал обратно откуда прибыл.

И все же что-то внутри Лепкина подсказывало, что женщина была не первой. Слишком умело, слишком правильно и точно все сделано. У человека, совершившего это убийство, был опыт в таком деле.

Именно поэтому Лепкин разослал запросы по другим областям Республики в том числе и по линии международной организации уголовной полиции — Интерпол.

Но… В ответ была лишь тишина. За его обращениями не последовало даже формальных отписок, что в свою очередь оставляло надежду на то, что ведомства продолжают вести поиски в своих базах по запросу.

Эта неопределенность сильно напрягала Лепкина. Он желал ускорить процесс поимки преступника, но был связан непробиваемой бюрократической стеной, которую тем ни менее его начальство отказывалась видеть и продолжала настаивать на том чтобы дело сдвинулось с мёртвой точки.

И вот сегодня в 10:30 его сотрудника, младшего следователя Фурмана, вызвали на место преступления. Убийства, произошедшего в лесу недалеко от населенного пункта Смолевичи, около деревни Шпакоушчына.

Спустя час изучения обстоятельств, Фурман поставил Лепкина в известие, что преступления связаны и ему лучше самому прибыть для осмотра тела.

Пробираясь через кустарники, разросшиеся около дороги, следователи вышли на небольших размеров поляну расположившуюся рядом с дорогой.

Около места преступления находились с десяток человек, каждый из которых занимался своей работой. Одни искали улики, вторые фотографировали, кто-то общался со свидетелем, который и нашёл тело, прогуливаясь по тропинке рядом.

-Кто жертва? – спросил измученным голосом Лепкин.

-Мужчина, Рядов Сергей Павлович, 1963 года рождения, место прописки Смолевичи, улица Победы, дом 2, квартира 104. Если все так и паспорт его, то ему 34 года.

-Прям так, – продолжая вытирать пот на лице с легкой иронией в голосе ответил Дмитрий Олегович.

-При нем был паспорт. Убийца не пытался скрыть личность жертвы, как и в первом случае. Всё аккуратно сложено в пакетик, на небольшом булыжнике, который располагался в пару метрах от трупа.

-Значит хотел, чтобы знали. По месту прописки уже выслали наряд?

-Это первое, что сделали, как только узнали личность. Сейчас там работают наши ребята.

-Следы от обуви?

-Есть следы жертвы и ещё следы, предварительно принадлежащие преступнику. Мы прошлись собаками и нашли обувь в 300 метрах от места преступления. Он её выставил около дороги. Дальше, скорее всего, сел в автомобиль.

-Следы шин.

-Сейчас прорабатывают этот вопрос. Место тут не сказать, что совсем безлюдное, после ливней на выходных, сюда подтянулись грибники. Сложно сказать, сколько тело тут было и сколько машин тут успело поездить.

-Все так плохо?

-Сами посмотрите.

Через минуту оба следователя находились над обугленным телом, которое лежало в центре круга, выложенного из небольших камушков.

По периметру этого круга стояли пять больших красных свечей. От каждой свечи шла белая линия, формировавшая в итоге рисунок.

- Пентаграмма, - с нескрываемым раздражением в голосе констатировал Лепкин.

-Да, знак аналогичный первому случаю. Один из углов звезды выходит за круг, чтобы это не значило. Труп женщины в подвале, хоть и был обуглен до неузнаваемости, но запах гари быстро привлек внимание жильцов, которые и вызвали пожарников, а те уже правоохранительные органы. Здесь же тело могло пролежать намного дольше, прежде чем его обнаружил случайный прохожий.

-Кто нашел?

-Пожилой мужчина. Местный. Он ходил по грибы после минувшего дождя. Катя у него, уже взяла показания, но пока не отпускает. В целом все стандартно. Шел, наткнулись, позвонил. Время обнаружения - 9:32.

-Связь есть с первой жертвой?

-Пока не определили. Живут в разных населенных пунктах, возраст разный. Не родственники. Я планирую связаться с близкими, в том числе и первой жертвы. Может, он им знаком.

-Запах... тухлых яиц, ощущаешь?

-Да, тоже подметил. До сих пор держится, может, от трупа исходит.

-Запах слишком отчётливый. Вряд ли он бы держался долго. Скорее всего преступление совершено накануне, – предположил Лепкин, обходя тело. После чего с отвращением промычав добавил: - и его мозг извлек.

-Врачи, которые приехали, сказали, что выполнено с хирургической точностью. Кость не раздроблена, была проведена операция. Возможно, наш убийца имеет медицинское образование.

-Возможно... Надо этот вопрос проработать, – согласился Лепкин, присаживаясь на корточки рядом с трупом. - Слишком много внимания к деталям. Круг, пентаграмма, соль, заморачивается с документами жертв, скальп, который оставляет аккуратно в сторонке, чтобы пламя его не коснулось. Мозги. Ничего не понимаю. Зачем ему мозги и зачем сжигать тело оставляя нам документы убитого. Обычно убийцы пытаются скрыть личность своей жертвы. А этот, что пытается донести?

-Может, это ритуал такой, – предположил Игорь, первое, что пришло ему в голову.

-Может и ритуал. Катя! – окликнул Лепкин девушку, которая стояла недалеко и проводила опрос свидетеля.

Девушка, услышав, что её зовут, тут же посмотрела в сторону окликнувшего её голоса, сразу заприметив Лепкина, который продолжал сидеть над телом и махал ей рукой, подзывая к себе.

Завершив составления протокола, Екатерина вложила ручку в нагрудный карман, сложила бумаги в папку и направилась к коллегам, стоявшим в нескольких десятков метров.

В отличие от Игоря, который недавно пополнил ряды следственного комитета, после окончания Академии МВД Республики Беларусь, Екатерина проработала в отделе более пяти лет и заслужила доверие Дмитрия Олеговича, раскрыв вместе с ним несколько тяжёлых преступлений, в которых довольно сильно ему помогала.

Но, как на зло, и это дело оказалось ей не по зубам. Разговоры со свидетелями ни к чему не вели. Поиск подозреваемых зашёл к тупик. Целый месяц дело не сдвигалось с мёртвой точки, пока их убийца вновь не дал о себе знать.

-Здравствуйте, Дмитрий Олегович, – поздоровалась Катя, подойдя ближе к руководителю.

-Что удалось узнать? – спросил Лепкин, не поднимаясь.

-Хотелось бы сказать что-то новое, но нечего. По следам которые оставлены на земле видно, что жертва и убийца пришли с той дороги, – Екатерина указала на дорогу, где стояли автомобили силовых органов. – Жертва шла сама, не сопротивляясь. Следов борьбы нет. Они пришли сюда, где, по всей видимости, наш убийца и совершил преступление.

-Может, он вколол жертве наркотики или накачал её алкоголем? – предположил Игорь. – Сложно представить, что человек добровольно шел к месту своего убийства.

-Это станет известно после вскрытия. Но пока мы имеем те же данные, что и с первой жертвой. Вскрытие тогда ничего не показало, – ответила Катя.

-Не густо, – произнес Лепкин, приподнимаясь с корточек.

-Дмитрий Олегович, можно предложить одну идею? – в голове Екатерины ощущалась легкая неуверенность.

-От идей я бы сейчас не отказался.

-Вам она не очень понравится.

-Не тяни.

-Возможно, мы чего-то не видим. Судя по второй жертве, мы имеем дело с человеком, который повернут на символах и оккультизме. Или хочет думать, что на них повернут. Но это не отменяет того факта, что он может оставлять другие знаки, которых мы не зная пропускаем.

-Это уместное предложение, нам нужен специалист в этой области. С чего же ты взяла, что мне не понравится твоя идея.

-Я хотела предложить привлечь к этому делу эзотерика.

Лицо Лепкина исказилось в гримасе отвращения, которое он не пытался скрыть.

-А нет в этой области более квалифицированных специалистов? Ученых, религиоведов, археологов, которые занимаются древними письменами, символами и чем-то там ещё. Они могли бы, на мой взгляд, больше поведать нам.

-Я боюсь, что в данном случае нам будет мало информации о символе, который мы видим. Если наш убийца увлечен магией, вряд ли он использует знаки в формате, который принят в официальной науке. Я и сама вижу, что это пентаграмма. В книгах прочла про этот знак много интересного, чего и не знала. Знак символизирует траекторию планеты Венера. В древности пентаграмма оберегала от злых духов и многое другое. Но мне кажется, в нашем случае нам нужен не историк, а тот, кто помешен на магии и оккультизме не меньше, чем наш убийца, а может и больше. И в целом никто не мешает получить консультацию, в том числе и у других.

-Не нравится мне всё это. Я уже вижу заголовки в жёлтой прессе. Милиция прибегает к магии для поиска убийцы. Милиция бессильна, на помощь идет сверхъестественные силы.

- С другой стороны, – встрял в разговор Игорь, решив подержать идею Кати, - сейчас такая новость может немного успокоить людей и отвлечь их.

-Будем надеяться, что до этого не дойдет. Хотя в СМИ уже просачиваются новости об первом убийстве. Пока только этот слух подхватила какая-то местная газетенка. Но после этого случая, полагаю слушок пойдет дальше, – подытожил Лепкин.

Словно намеренно проявляя в жизнь опасения Лепкина, на горизонте показался, небольшой фургончик. На кузове большими буквами было написано «ОБЩЕСТВЕННОЕ ТЕЛЕВИДЕНИЕ».

-Вот жеж паскудство, – со злостью выговорил Лепкин.

-Вы словно предчувствовали,- с сарказмом в голосе и с легкой усмешкой констатировала Екатерина.

-Опыт. Эти крысы всюду суют свой нос.

-Как они узнают? –удивился Игорь.

-Деньги, мой мальчик, деньги. Сейчас все покупается и продается. Я уверен, что у нас в офисе есть тот, кому они доплачивают за нужную и своевременную информацию. Ладно, это уже моя забота. Вы занимайтесь своими делами. Давай ищи этих озабоченных гадалок, магов, шаманов. Главное найдите зацепки, –сказал Лепкин, обращаясь к Кате.

- Будет сделано, Дмитрий Олегович, – ответила Екатерина, после чего вместе с Игорем она направилась к автомобилю, на котором они сюда прибыли с утра.

Сам же Лепкин, сопя от накатывающей злости и недовольства, предвкушая разговор с прессой, медленно побрел в сторону дороги вслед за подчинёнными. Направляясь в сторону своего служебного автомобиля рядом с которой припарковался грузовичок средств массовой информации.

Глава 3

1997 год 10 июня 15:00

За окном стояла жара. Оба окна в кабинете были раскрыты на распашку, в надежде хоть как-то спастись от назойливой духоты.

Белый кружевной тюль, свисавший с карнизов до пола, предательски застыл на месте.

Рядом с окном в ряд стояли шесть дубовых стульев, на каждом из которых находились несколько коробок, полных толстых папок с личными делами пациентов.

Кабинет был завален бумагами.

Стоило присмотреться, и можно было заметить, что папки с делами находились и на шкафах, стоявших напротив окон, и в углу у стен, сложенных в несколько рядов.

Разбавляли этот однообразный фон разве что книжные полки, на которых в аккуратном порядке была выстроена различная научная и художественная литература. По соседству с книгами у края полок стояли металлические статуэтки индийский божеств, рядом с которыми красовался, выполненный на заказ, подсвечник в виде массивного дракона, расправляющего крылья и извергающего из пасти огонь.

За письменным столом, не поднимая головы, сидел профессор Бухов Сергей Геннадьевич, заведующий кафедрой психологии и главный врач Республиканского научно-практического центра.

Как и в другой части кабинета, его письменный стол с разных сторон был завален стопками дел пациентов, которые проходили лечение в центре.

Напротив профессора, на столе, стояла портативная механическая пишущая машинка, рядом с которой стоял стакан из которого профессор периодически делал небольшие глотки холодной, набранной из-под крана, воды.

Все это время он изучал дело вновь прибывшего молодого пациента, которого привезла скорая сегодня утром и которого профессор намеривался посетить в ближайшее время.

Молодой человек страдал обсессивно-компульсивным расстройством, навязчивыми идеями, тревожностью, переходящей временами в сильную и неконтролируемую агрессию.

Последнее и стало причиной его направления в психиатрическую больницу. И хотя само заболевание мало изучено и считалось неизлечимым, Сергея Геннадьевича обнадеживал тот факт, что молодого человека направили к ним в ещё довольно раннем возрасте для такого заболевания. Обычно пациенты с таким недугом попадают к ним в возрасте 25-30 лет, что делало излечение практически невозможным. Максимум, что могла делать медицина, - это временно глушить лекарственными препаратами симптомы заболевания, но от проблемы это не спасало.

В данном случае родители не растерялись и приняли хоть и сложное, непопулярное, но всё же верное решение. Такой недуг надо ловить с малых лет, тогда велики шансы хотя бы притормозить заболевание. Молодому человеку было всего 12 лет. Если наука не лжет, и очаги болезни начинают зарождаться в этом возрасте, то перед ним был пациент с начальными симптомами.

«Молод. Вероятность успеха была велика», - думал про себя Бухов.

Но смущала одна деталь, вызывавшая в нем тревогу и неопределенность.

В общем букете расстройств присутствовала запись на краешке страницы – «галлюцинации». Косвенно это указывало на то, что могла развиваться тяжелая форма психического расстройства, а это, в свою очередь, усугубляло общее положение дел и делало курс лечения не таким обнадеживающим и предсказуемым.

Неожиданный стук в дверь отвлек Сергея Геннадьевича от тяжелых раздумий, в которые он был полностью поглощён, заставив его оторваться от бумаг и приподнять голову.

Дверь в помещение приоткрылась, и внутрь комнаты зашла его помощница и по совместительству секретарь Павлова Зинаида Александровна, которой, как и профессору, был уже шестой десяток лет.

Будучи довольно опытным сотрудником, проработавшим в центре порядка тридцати лет, Сергей Геннадьевич часто прислушивался к её мнению, назначая нужное лечение пациентам. Тем более, Зинаида Александровна часто, подменяла профессора, когда тому надо было уехать на очередную конференцию.

-Прошу прощения, Сергей Геннадьевич, к вам пришел доктор Нойером, гость из Швеции. Ему можно войти?

-Доктор Нойером, – вспоминая фамилию, проговорил вслух Бухов. - Конечно! Совершенно забыл, что у нас сегодня будет гость из самой Европы, – резко вскочив со своего рабочего места воодушевленно ответил профессор.

-Доктор Нойером, вы можете войти, – сказала Зинаида Александровна, стоявшему в соседней комнате гостю.

Не теряя времени, в помещение вошел средних лет, широкоплечий, среднего телосложения мужчина. Первое на что обратил внимание Сергей Геннадьевич это на довольно пронзительный взгляд карих глаз гостя, в которых отражалась странная, притягательная сила стоявшего перед ним человека. И хотя мужчине было за сорок, выглядел он намного моложе своих лет. Единственное, что выдавало возраст доктора, почти полностью седая голова, что было не совсем характерно в такие годы.

-Уважаемый Нойером Зигмунд, – подойдя к мужчине и протянув руку для приветствия, заговорил Сергей Геннадьевич. - Я прошу прощения за то, что немного запамятовал о вашем прибытии. Столько дел, и все нужно успеть. Буквально с утра я общался с вашим руководством из больницы Святого Йорана, доктором Линдгрен, которая отзывалась о вас добрыми словами. Хотя если честно, - профессор учтиво указал рукой на свободный стул около стола, напротив своего рабочего места, – я не могу даже представить чем наш центр и я в том числе могу вам помочь, ведь ваша больница считается одной из ведущих в Европе и нашему центру до вас как до луны.

-Добрый день, Сергей Геннадьевич, - начал было говорить Нойером, однако профессор извинившись ещё раз, прервал его речь и взяв свободный стул по соседству сел напротив Нойерома, продолжая распрашивать.

-Вы хорошо добрались до нас?

-Да. Путь был спокойным. Перелет на самолете, пусть и непривычный для меня, я люблю поезда, но все прошло хорошо.

-Это замечательно, – искренне радуясь, ответил Сергей Геннадьевич. - Я так понял, вы недавно посещали столицу. Буквально… - Бухов сделал паузу, напрягая память и пытаясь вспомнить точную дату, поглядывая на стоявший на столе небольшой календарь.

-Месяц назад.

-Точно! – Зинаида Александровна говорила, что вы заходили, но я, увы, в тот момент отсутствовал. Ездил по приглашению на семинар в Москву. Но так все же, я вас прервал, прошу ещё раз меня простить. Чем мы можем вам помочь?

- Сергей Геннадьевич, если честно все не так сложно, как может показаться. Мой выбор пал на ваш центр по нескольким причинам. Во-первых, я родился в Республике Беларусь поэтому в каком-то смысле это моя родина. Пусть, моя мать, выйдя замуж повторно, перебралась в Швецию, забрав меня с собой, когда мне было пять лет, для меня Белоруссия навсегда останется родным домом.

-Знаете, я поначалу удивился, что вы так уверенно разговариваете по-русски. Когда пришло письмо с просьбой принять европейского гостя, то в серьез задумался о переводчике. Но вижу, это лишнее.

-Во-вторых, - продолжил Нойером, - вопрос бюрократии. В Швеции с этим проблема. Любые работы с пациентами, сопровождаются сотнями бумаг. Согласование, отчеты, комиссии, проверки, очередные бумаги, ещё отчет. Не дай бог будет производиться лечение не по регламенту, и всё. В странах СНГ с этим проще. Я надеюсь, вы меня понимаете.

-Доля правды в этом конечно есть. Однако у нас тоже нельзя ставить опыты на людях. А бумаг… – ответил Сергей Геннадьевич, глазами пробегая по комнате и тяжело вздыхая, – может и больше надо, чем у вас. В том числе есть закон и уж простите за мою нескромность, личные нравственные принципы. В нашем центре лежат люди с душевными расстройствами, психическими заболеваниями. Если мы будем необоснованно экспериментировать на них, это может им навредить. Все мы, так или иначе, ходим под Богом и должны оставаться людьми, каким бы законам нас не обвешивали. Как люблю я говорить своим молодым сотрудникам, любой закон должен дополнять здравую логику, если закон этого не делает, значит он направлен на разрушение человечности и ведет к постепенному загниванию общественного строя и порядка.

-Интересное умозаключение, Сергей Геннадьевич. Но мои эксперименты сами по себе безвредны. Доктор Линдгрен наверняка рассказала вам про них. У нас в больнице был пациент, мужчина 35 лет, с довольно серьезными нарушениями сна.

- Нарколепсия, – уточнил Сергей Геннадьевич заболевание, про которое говорил Нойером.

-Да. Верно. Проведенные мною работы с данным пациентом привели к явному улучшению его состояния, что в свою очередь было подтверждено коллегией врачей, собранных на совещании по данному вопросу. Однако тут и вступил в силу тот самый бюрократический аппарат, который в итоге привел к закрытию моего проекта. Как результат, болезнь вернулась к мужчине и его продолжили лечить стандартными методами. Доктор Линдгрен, которая поддерживала меня в моем проекте, тогда и посоветовала обратить свой взор в сторону СНГ, где в этом плане намного проще. Да, у вас тоже много бумажной работы, но она скорее носит неформальный характер.

-Позвольте поинтересоваться, как далеко зашли ваши опыты с пациентом.

-Довольно далеко. Используя свой прибор и методику, мне удалось вывести мужчину из сна, а затем, проводя ежедневные получасовые процедуры, нормализовать его состояние. К концу третьего месяца нашего лечения мне удалось наладить привычный режим дня для мужчины. Он спал по восемь часов, бодрствуя в остальное время.

-А отрицательные моменты ваших опытов?

-Не без них, – с сожалением констатировал Нойером. – у пациента участились головные боли. Несколько раз в неделю наблюдались серьезные кошмары. – Сделав короткую паузу, опустив взгляд в пол и поджав губы, Нойером добавил самую главную причину, которая и стала настоящим поводом закрытия его эксперимента, – срыв, при котором пациент вел себя в довольно агрессивной форме. Лишь после ввода успокоительных, мужчина прекратил буйствовать, но перед этим изрядно потрепал одного из санитаров.

-Вот видите, коллега, – встав со стула и подойдя к окну, сказал Сергей Геннадьевич. – Сознание человека - довольно сложная, неизученная область. Ваши действия могли навредить не только и не столько пациенту, сколько вполне здоровому человеку.

-Этот путь усеян ямами, в которые в темноте легко угодить, – попытался оправдаться Нойером в целом соглашаясь с доводами профессора.

-И это верно, – согласился Сергей Геннадьевич, сложив обе руки за спиной и продолжая пристально всматриваться в раскрытое окно, выходящее во внутренний двор, на котором неспешно прохаживались пациенты центра в сопровождении близких людей пришедших их проведать.

-Но, дорогу я нашел. Да, я столкнулся с проблемами. Но у меня было мало времени изучить причину. Был срыв, но ведь теперь я о нем знаю. И далеко не ясно, чем он был вызван. Моим экспериментом или спецификой психики самого пациента, которая, к моему большому сожалению мною не учитывалась при лечении. Я сделал ошибку, в том, что не изучил биографию мужчины. Не анализировал его характер в течении жизни. Но теперь я знаю, что такое может быть, а значит уже готов к такому развитию событий. Возможно, слишком рьяно я кинулся каждый день проводить процедуры, надо снизить напор. Дать возможность мозгу, сознанию человека, нейронам, время перестроиться. Может пару раз в неделю, не спеша, но…

-И все же вы предлагаете мне дать вам подопытного кролика, – обобщил профессор.

-Я, как и вы, профессор, не люблю такие слова. И ни коим образом не собираюсь подвергать опасности жизнь человека. Но я чувствую, что нахожусь на пороге важного открытия, которое поможет бороться не только с нарколепсией, но и с другими психологическими заболеваниями.

-Громкие слова Зигмунт, очень громкие. Слова безумца, если быть точнее. Знаете, не будь я в курсе, откуда вы и какие труды уже написали, не зная, что уже проводили практический опыт, подумал бы, что вы очередной псих, с ярко выраженной манией величия, – ответил профессор, слегка улыбнувшись. – Хотя, возможно, вы действительно нашли путь решить эту проблему. Гениальность и безумие - разные стороны одной медали. Очень похожи, не так ли?

- Да, профессор, – согласился Нойером с замечанием Сергея Геннадьевича.

- Согласен, – неожиданно выдал Сергей Геннадьевич, слегка обескуражив Нойерома, который приготовился получит от профессора однозначный отказ. – Согласен с тем, что всё же вы что-то нащупали. Расскажите мне про свое устройство, о котором мне поведала Линдгрен при нашем с ней общении.

-Я называю его частотный преобразователь. -В глазах Нойерома зажглось пламя надежды, и он с новыми силами стал воодушевленно рассказывать Сергею Геннадьевичу про свои достижения, делясь догадками и опытом. - Фаза глубокого сна находится в пределах от 0,5 до 4 Гц, так называемых дельта-волн. Есть ещё тета-волны и альфа-волны. Последние, отвечают за сонливость перед сном. В обычном режиме бодрствования у человека вырабатываются бета-волны. В сверхактивном - гамма. Так вот, у людей с нарушением сна эти волны не стабильны и по какой-то причине постоянно стремятся перейти на более низкую планку. И стоит обратить внимание, что этот процесс дуален сам по себе. Есть люди с гиперактивным образом жизни, которые могут спать по два часа в день, или даже пару часов за несколько дней. Такая активность – всё та же проблема, но только с другой стороны. Так вот мой прибор, способен структурировать эти волны, делать их более стабильными. В перспективе это должно позволять жить людям с такими формами заболеваний более полноценно в том числе без ущерба для своего самочувствия.

-Очень интересно, – внимательно слушая своего собеседника, ответил профессор.

-После своего первого испытания на человеке, я провел анализ в поисках причины неудачи. Меня стала посещать мысль, что я упускаю какой-то момент. Словно знаете… -Нойером начал жестикулировать рукой, обдумывая, каким лучше способом пояснить профессору свою догадку. - Вот есть дом, который постоянно рассыпается от хаотичных движений основы. Ты пытаешься где-то восстановить стену, залатать дыры, покрасить. Но всё тщетно, через мгновение все повторяется. Так, словно есть ещё волна, выступающая фундаментом. Именно она мешает другим частотам утвердиться. И вот, зафиксировав её, я и смогу стабилизировать выше стоящие частоты. Но это пока только гипотеза. А по делу нужно будет начать с уменьшения влияния волн на человека. Плавно, не спеша, выводя его из фазы глубокого сна.

-Уважаемый коллега, как я и сказал выше, я согласен. Однако я не могу единолично принимать такие решения. Тем более с пациентом, которого хотел бы вам показать. Ей нет ещё и восемнадцати лет, а значит, без разрешения официальных представителей, я не могу предоставить вам к ней доступ. Если вы добьетесь, согласия семьи пациентки, оформите это в письменном виде, то я предоставлю вам полный доступ. Как и ваш предыдущий пациент, она у нас классифицируется как особенный случай. В лучшем случае она бодрствует пару часов в сутки. При этом сопровождается всё это апатией, вялостью. Её состояние иногда может разниться. В один момент просыпаясь, девушка помнит всех своих родных, в других находится в прострации. Не может толком даже назвать свое имя. Мне удалось с ней побеседовать, но информацию я получил от неё необширную. Могу лишь диагностировать, что она видит в своих снах очень много странного и полагает, что её реальность именно там, а не тут. Так она считает. Там, с её слов, она проживает полноценную жизнь. Говорит о людях летающих на машинах. Описывает странных существ, которые населяют её мир и против которых они все сражаются. Видимо повлиял современный кинематограф. Но все же полагаю, вам будет интересно узнать её поближе.

-Действительно интересный случай. Мой предыдущий пациент, которого я лечил, ничего такого мне не рассказывал. Спасибо, профессор. Позволите узнать, когда я могу пообщаться с родственниками девушки?

-С родственницей, – уточнил профессор. - Вот номер матери, – он протянул клочок бумаги с написанным в спешке городским телефоном. - Мать пациентки зовут Сидоровская Анастасия Александровна. Надеюсь, вы сумеете с ней договориться. Но будьте деликатны. Женщине сильно досталось по жизни. Как я понял, у неё было две дочери, и со второй тоже не все хорошо. Кажется, она пропала без вести.

-Я всё понял, – ответил Нойером с пониманием.

-Ну вот и замечательно. Кстати, не хотите ли завтра прийти ко мне в гости? Мы с моими коллегами периодически любим собираться вечерами и общаться на различные темы, философствовать, делится новыми сумасшедшими идеями. Судя по вашей истории, вам будет, что нам рассказать.

-Звучит заманчиво, я обязательно приду, профессор. А по поводу женщины, чей номер вы мне дали, так может, есть адрес? Я бы подъехал.

-Она живет в Барановичах. Упаси боже вас на такие далекие приключения, тем более, что я вас завтра жду вечером. Мы как раз будем обсуждать тему сознания, а вы, как разработчик своей методики, сможете поделиться своим опытом.

-Вы льстите мне, Сергей Геннадьевич. Пока лишь я брожу вокруг да около и по большому счету не до конца понимаю, с чем конкретно имею дело.

Профессор учтиво улыбнулся и жестом руки попросил Нойерома пододвинуться к нему поближе, после чего добавил, почти шепотом, словно пытаясь скрыть информацию от случайных зевак:

-Завтра будет Архипов Юрий Викторович, он наш сотрудник, специалист по снам, сомнолог, возможно у вас с ним в этих областях появятся свежие идеи. Он ваш ровесник и довольно одарённый, если честно иногда его идеи мне кажутся… сродни помешательству. Собственно так же, как и у вас,– улыбнувшись, сказал Сергей Геннадьевич после чего выпрямился на стуле и продолжил говорить обычным голосом - А ещё к нам заскочит Элаз Уилсон, исследователь из Австралийского университета. Как видите, команда будет интересной.

-Тогда, думаю, нет смысла вас задерживать, Сергей Геннадьевич. Завтра я обязательно буду у вас.

-Отлично! И я надеюсь, вы не собираетесь снимать гостиничный номер? У нас тут полно пустых палат… - профессор сделал паузу, выжидая некоторое время и следя за реакцией гостя.

-Умоляю вас, о чем вы подумали, - сказал заулыбавшись профессор, увидев легкую растерянность на лице Нойерома. - Это шутка. Я имел ввиду комнаты в общежитии. Лучше любой гостинице. И самое главное, что есть в этом месте - это тишина. И ходить далеко не надо. Позвоните там с телефонного аппарата матери пациентки и обо всем договоритесь. Вы, кстати, к нам надолго?

-Пока не завершу эксперимент. Если всё пойдет хорошо.

-Вот и чудненько, тогда ещё успеем пообщаться.

Не успел Нойером ответить, как Сергей Геннадьевич, привстал со стула и направился к двери.

-Зинаида, дорогая, – обратился профессор, открыв дверь, - проводите нашего гостя в общежитие для персонала. Убедитесь чтобы нашему гостью выдали чистое постельное бельё.

-Ну вот, уважаемый, жду вас завтра к 19 часам. - повернувшись к Нойерому, продолжил профессор. - Не опаздывайте. А я увы должен продолжить работать. Вы уж простите, что я так скоро с вами прощаюсь. Очень много работы. Вы пока отдыхайте и набирайтесь сил, – сказал Сергей Геннадьевич, дружески хлопая Нойерома по плечу.

Попрощавшись с профессором, Нойером направился за женщиной, которая вела его к выходу из здания через длинные и извилистые коридоры медицинского учреждения.

Сам же Сергей Геннадьевич, прикрыв за гостем дверь, вернулся за заставленный папками стол, готовясь вновь погрузится в очередное дело.

Заправив в печатную машинку лист бумаги, Сергей Геннадьевич стал неспешно набивать на клавиши, отпечатывая имя прибывшего к ним молодого человека:

«Николай Юрьевич Раттен, 1985 года рождения»

Глава 4

1997 год 10 июня 15:30

Аллея, по которой шел Нойером, следуя за Зинаидой Александровной, была по-летнему красивой и уютной.

Ивы, березки, каштаны раскинулись по обе стороны дорожки, по которой неспешно прогуливались люди. Запах свежескошенной травы умиротворял и слегка опьянял сознание, отвлекая от повседневной суеты и дурных мыслей.

Пешеходная дорожка, по которой они шли, была выложена старой, побитой временем плиткой. В какой-то момент, подходя ближе к общежитию, плитка сменилась на асфальтное покрытие усеянное сколами и трещинами из которых пробивалась трава.

На равном удалении друг от друга, по краям, располагались деревянные скамейки, на которых сидели пациенты со своими родными. Реже встречался медицинский персонал, отдыхавший в тени раскинувшихся рядом деревьев, чьи густые кроны, защищали от палящих солнечных лучей.

В целом, то спокойствие, царившее повсюду, отдаленно напоминало ему условия в Святом Йоране, где пациенты спокойно передвигались по комплексу между сосен и ясеней, в перерыве от различных процедур.

Было видно, что Зинаиде Александровне ходьба давалась довольно тяжело; женщина слегка прихрамывала и периодически охала от невыносимой жары, которая царила в этот день на улице.

И все же, несмотря на это, Нойером еле поспевал за этой, уже не молодой женщиной, удивляясь её проворности в такие годы.

-Вот мы пришли, – сказала, запыхавшись Зинаида Александровна, открывая дверь двухэтажного здания и заходя внутрь. - Сейчас я уточню, какая комната свободна, и принесу вам ключи, – добавила она, оказавшись в тамбуре первого этажа общежития и жестом руки указывая доктору подождал.

Зинаида Александровна спешно удалилась, скрывшись за углом, оставив Нойерома стоять в помещении, похожем на зону ожидания.

У стены стоял небольшой, зеленый диван, рядом с ним был книжный столик с разбросанными газетами и журналами. У окна стояла не высокая тумба, на которой восседал толстенький ламповый телевизор, накрытой кружевной салфеткой, на которую была поставлена ваза с цветами.

Композиция в целом была для Нойерома непривычной. Он не был приучен ставить на технику емкости с водой. Это казалось ему непрактичным и в здешних условиях мягко говоря не очень разумным решением.

Разглядывая довольно не богатый, но душевный интерьер, Нойерома не покидала мысль, что всё, что он видит, в каком-то смысле, застряло во времени и было уместно пару десятков лет назад, но не сейчас. Больше походило на то, что он оказался в каком-то музейном комплексе демонстрирующим жизнь людей 70-ых.

-Вот и всё. Ваш номер 7, это в конец коридора, – мило улыбнувшись, ответила Зинаида Александровна, передав ключи доктору. – Когда будет ужин, Верочка вас позовет. Я её предупредила, что вы у нас гость из Европы. Девочка хорошая, она живет в комнате номер 5. Но на всякий случай, столовая у нас, - сделала паузу женщина, направляясь к выходу и добавляя, - пойдемте, покажу.

После этих слов Зинаида Александровна вышла на улицу, увлекая за собой доктора. Отойдя немного от подъезда общежития, она стала активно жестикулировать рукой, указывая направление в проецируемую в её сознании столовую которая по итогу, находилась «вот там».

-Вот там будет столовая. Рядом будет написано «БУФЕТ», красными, большими буквами.

-А надписи «столовая» нет? – серьезно спросил Нойером.

Слова доктора Зинаида Александровна восприняла как тонкий юмор, которым её часто баловал Сергей Геннадьевич. Улыбнувшись, она добавила:

-Нет, надписи «столовая» нет. Но вы можете ориентироваться на пациентов. Куда в массе они идут, туда идите и вы. Кушать любят все - и здоровые, и больные. Если будут вопросы, обращайтесь к Верочке. Она знает, как меня найти, да и сама может вам показать комплекс, если вы захотите прогуляться.

Попрощавшись, Зинаида Александровна направилась к дорожке, по которой ранее привела Нойерома к общежитию и таким же быстрым шагом, прихрамывая, направилась прочь, скрывшись вскоре за деревьями и разросшимися рядом с ними кустарниками.

Сделав глубокий вдох чистого воздуха, Нойером вернулся внутрь здания и направился к своей комнате.

Открыв дверь, помещения и войдя внутрь, он оказался в небольшом и довольно узком коридорчике, стены которого были обклеены выцветшими, местами отклеивающимися обоями.

В нос сразу впился терпкий древесный запах, из непроветриваемого помещения.

Нойером мельком окинул взглядом тамбур и не найдя в нем ничего примечательного стал рассматривать убранство единственной комнаты.

Деревянная кровать у стены, тумба у окна. На тумбе очередной ламповый телевизор, с кружевной салфеткой и со стоявшим на ней горшком неизвестного Нойерому растения.

На стене висела картина «Бурлаки на Волге», а сверху свисала ничем непримечательная люстра, с тремя пыльными плафонами и как потом оказалось, с одной работающей лампочкой.

Выйдя из небольшого ступора от увиденного, доктор направился к окну, чтобы его открыть и впустить немного свежего воздуха в помещение.

Ручки оконной рамы тяжело скрипели и не сразу поддавались. Некоторые были замазаны белой краской, а единственная свободно ходившая ручка прокручивалась на 360 градусов.

Упершись правой рукой об подоконник, Нойером с силой дернул ручку верхней створки. Ещё раз, потом ещё. Оконные стекла задребезжали, но приложенная сила давала результат. Створка, скрипя, медленно начала сдвигаться со своего места.

За первой рамой, находилась вторая, которая открывалась на улицу. К счастью для Нойерома, вторая створка открылась без особых проблем.

Выдохнув после небольшого физического упражнения, Нойером ещё раз обежал взглядом комнату, в попытке найти телефонный аппарат.

Безрезультатно.

По опыту прошлых командировок в страны постсоветского пространства он уяснил, что в здешних краях любят прятать телефоны внутрь небольших тумбочек. Однако и здесь его ожидало разочарование: телефона, обещанного Сергеем Геннадьевичем, нигде не было видно.

Выйдя из своего помещения, он направился обратно по коридору в поисках комнаты, в которой жила Вероника. Подойдя к двери, на которой висела табличка с цифрой пять, доктор осторожно постучался.

Через некоторое время дверь открылась, и на пороге появилась молодая девушка невысокого роста, слегка пухленькая. С вопросительным взглядом она уставилась на незнакомого мужчину, стоящего перед её дверью, продолжая жевать кусок бутерброда, который только что откусила.

-Прошу простить. Меня зовут Нойером. Зинаида Александровна сказала, что я могу в случае необходимости обращаться к вам, если вдруг возникнут вопросы. В моем номере, нет телефонного аппарата, может, у вас есть. Мне бы позвонить.

-А! – кивая головой, воскликнула девушка, дожевывая и проглатывая бутерброд. - Телефона тут в помещениях нигде нет, - ответила Вероника. После этого она вышла в коридор и указала в противоположный его конец. - Идите вот по коридору в самый конец, до окна. Там будет столик, а на нем телефон. Только для межгорода набирайте восьмерку.

-Понял, спасибо. Вероника верно? – уточнил Нойером.

-Да. Зинаида Александровна говорила про вас. Вы не волнуйтесь. У меня сегодня выходной, поэтому, когда будет время ужина я вас позову. Ну и просто, если будут вопросы я тоже буду тут, но до 21:00, после надо будет убегать.

-Понял, спасибо, Вероника. Буду иметь в виду, – улыбнувшись, учтиво ответил доктор.

После того как он распрощался с Вероникой и она закрыла дверь, Нойером направился в противоположную часть темного коридора, ступая по бордовой ковровой дорожке с поношенными и потёртыми от времени краями. Тишина вокруг казалась гнетущей, а тусклый свет, пробивавшийся из дальних окон, лишь подчеркивал мрачную атмосферу.

По обе стороны коридора, на равном удалении друг от друга, располагались двери в другие жилые помещения. Между ними на стенках висели выключенные плафоны.

Единственными источниками света в коридоре выступали два окна, располагавшиеся с противоположных сторон длинного коридора.

Чем ближе Нойером подходил к указанному месту, тем больше в его ноздри беспардонно врывался химический запах хлорки, которой, не жалея, дезинфицировали местный туалет, оказавшийся в пару шагах от того самого стола у окна.

На круглом столике, кроме стоявшего на нём телефонного аппарата, были разбросаны разношерстные газеты с журналами. На каких-то из них красовались различные модели в строгих клетчатых костюмах, на других - спортсмены и звезды шоу-бизнеса.

Присев на рядом стоявшую табуретку, Нойером достал из кармана клочок бумаги с записанным телефоном и, положив его перед собой на стол, стал набирать цифры на дисковом номеронабирателе.

Отпустив последнюю цифру, Нойером стал дожидаться характерных гудков из трубки, которые предательски не желали появляться.

В какой-то момент донесся щелчок, оповещавший о переключении между станциями, ещё пару секунд и из динамика послышался долгожданный гудок.

-Алло, – раздался приятный женский голос на другом конце провода после нескольких гудков.

-Здравствуйте. Скажите, пожалуйста, а я могу поговорить с Сидоровской Анастасией Александровной?

-Да. Я вас слушаю.

-Добрый вечер, Анастасия Александровна. Меня зовут Нойером Зигмунд.

-Добрый, – ответила Анастасия.

-Анастасия Александровна, я хотел с вами поговорить по поводу вашей дочери Марины, которая проходит курс лечения в Республиканском научно-практическом центре психического здоровья.

В телефоне воцарилась пауза. Нойером ожидал какой-либо реакции от собеседницы, но Анастасия Александровна продолжала молчать. Решив не терять время, он начал рассказывать женщине о себе.

- Я работаю в больнице Святого Йорана в Швеции. Сегодня я общался с главным врачом оздоровительного центра. Он мне и порекомендовал созвониться с вами и получить от вас разрешение для начала работ с вашей дочерью.

-И что вы планируете делать? – голос женщины, как показалось доктору, слегка изменился и стал более холодным.

-Я хочу провести курс лечения, при котором велика вероятность положительного исхода и возвращения вашей дочери к нормальной жизни. Конечно, с оговорками. В Швеции я уже проводил данные работы с пациентом, и в целом они были удачными.

-В целом? –уточнила Анастасия.

-Да. Мне удалось вернуть к нормальной жизни мужчину с похожими симптомами. Однако из-за ряда бюрократических моментов, испытания пришлось свернуть, что привело, в конечном счете к возвращению ранее диагностированных симптомов.

-Это опасно? – спросила серьёзным тонном женщина.

-Может быть побочные реакции: головные боли, тошнота, другие формы недомоганий. Сама процедура безвредна для человека. Это не хирургическое вмешательство. Все воздействие будет проходить при помощи волн низких частот.

-Если честно я так уже устала… Простите, я прослушала ваше имя.

-Зигмунд.

-Сергей Геннадьевич говорил, что шансов на то, чтобы победить болезнь, нет. Это хроническое заболевание, и от него никуда не деться. У неё это с детства, чтобы вы понимали. Она спала много с самого рождения. Мы списывали это на растущий организм. Врачи говорили, что хороший сон для ребенка — это нормально. Тревогу начали бить, когда она просто отключалась днём. Нам звонили из детского сада и просили обратиться к врачу. Дочь могла играть с игрушками и в какой-то момент просто уснуть. Но тогда это были короткие сны — полчаса, час. Так продолжалось до 12 лет. В 12 лет, кроме долгих снов, у неё стала проявляться вялость и слабость в течение всего дня. А после 17 всё резко осложнилось. Если раньше она просто ощущала слабость и спонтанную сонливость, спала днём по 3-4 часа, то в последние полгода могла проспать день-два. Бывали недели, когда она бодрствовала от силы сутки, но даже в это время, вела себя так, словно была где-то в другом месте. Не замечала меня, не узнавала. Бродила по комнате, разглядывая всё так, словно всё было ей чужим. Если у вас получится вернуть мне дочь…

-Анастасия Александровна, я не могу обещать. По прошлому опыту, можно допустить, что, по крайней мере, вы сможете общаться с ней, и возможно, удастся немного ослабить хватку недуга.

-Что нужно конкретно от меня? – спросила она.

-Ваше письменное согласие.

-Хорошо. Если это нужно для лечения, я его дам,- с решимостью произнесла Анастасия.

-Если я подъеду сегодня, вам будет удобно?

-Ой. Прям сегодня? Я даже не знаю, - в голосе Анастасии ощущалась легкая растерянность.

-Это только для подписания документа. Я вас не буду долго задерживать. Вы мне только сообщите адрес, куда я могу подъехать, и дальше ни о чем не беспокойтесь.

-Я живу далеко от Минска, в Барановичах. Улица Мельникова, 150, квартира 74. Но это же во сколько вы будете?

-Точно по времени не могу сориентировать, но постараюсь побыстрее к вам добраться.

-Поняла. Буду вас ждать.

-Договорились. Тогда до свидания.

-До свидания.

Попрощавшись, Нойером положил трубку телефонного аппарата и, пребывая в легком воодушевлении от удачного разговора и предстоящей работы, направился обратно в свою комнату, попутно решив зайти ещё раз к Веронике.

Постучав в дверь, Нойером терпеливо стал дожидаться когда девушка ему откроет. С одной стороны ему было неловко так часто волновать девушку и отвлекать её от отдыха в свой выходной, но с другой — он стремился как можно быстрее завершить организационные моменты.

За дверью послышались шаги и в следующую секунду дверь открылась, и на Нойерома снова вопросительно уставились серо-зеленые глаза девушки.

-Что-то ещё? – спокойным голосом спросила Вероника, обращаясь к гостю, оказавшемуся в очередной раз на её пороге.

Вскользь рассказав Веронике о своих ближайших планах и объяснив, что собирается отсутствовать скорее всего до поздней ночи, Нойерому было сложно не заметить, радостную искорку, мелькнувшую во взгляде девушки. Было очевидно, что такой план девушку вполне устраивал.

Нойером понимал, что скорее, всего просьба Зинаиды Александровны была для Вероники бременем, от которой та была рада избавиться.

Сложнее было уговорить Сергея Геннадьевича, которого Нойером встретил прямо у кабинета, готового уже заняться своими ежедневными делами и планировавшего в эту секунду направится к пациенту в палату, держа в руках небольшую папку с личным делом.

Очевидно, что профессор не был любителем быстрых действий и привык решать вопросы неторопливо. Поэтому прыткость приезжего гостя его слегка выбила из колеи, но, обдумав детали вскоре он решился помочь Нойерому.

Подойдя к столу, за которым сидела Зинаида Александровна, профессор набрал по телефону внутренний номер гаража и попросил своего водителя Михаила свозить иностранного гостя в Барановичи.

Немного пообщавшись по телефону, Сергей Геннадьевич положил телефонную трубку, после чего вновь обратился к Нойерому.

-Зигмунд я попрошу все же не спешить. Прежде всего — не навредите. Помните: даже если вы сегодня получите разрешение от матери, к пациентке раньше 12 июня я вас не пущу. Ещё не вышел на работу Юрий Викторович. Он как раз завтра должен появиться, а Марина именно у него проходит курс лечения.

-Профессор, как скажите. Я просто хочу побыстрее уладить бумажные дела и планомерно начать приготовления к своей работе.

-Ну что же вот и решили. Михаил скоро подъедет к входу административного здания. Черная Волга. Номер 7585 СВ.

-Спасибо, Сергей Геннадьевич, – не скрывая позитивного настроения, поблагодарил Нойером, профессора.

-Зинаида, солнышко мое, пойдемте в 23 палату. А вам доктор удачной поездки и не забудьте - завтра в 19:00. Не опаздывайте.

После этих слов, Сергей Геннадьевич вместе со своей помощницей вышли из кабинета и, направившись к ближайшей лестнице, стали подниматься на второй этаж. Сам же Нойером, неспешно пошёл к выходу из здания, попутно разглядывая плакаты, висевшие по обе стороны коридора.

На одних из них были изображены планы эвакуации и последовательность действий при различных стихийных бедствиях. На других описывались правила ухода за больными людьми.

Выйдя из здания, Нойером спустился по недавно отремонтированной лестнице и, присев на скамейку стоявшую поблизости, стал дожидаться Михаила, который с минуты на минуту должен был за ним заехать.

Солнце продолжало раскалять воздух, прогоняя с улиц не только людей, но и животных, которые предпочитали переждать солнечную ярость, спрятавшись в тени, под могучими деревьями, или в подвале, где, несмотря на знойную погоду царила легкая, спасительная прохлада.

Закрыв глаза и откинув голову назад, Нойером попытался расслабиться, наслаждаясь редкими дуновениями ветра, который, обдувая лицо и пробегая по волоскам рук, создавал приятную волну мурашек, бегущих по телу.

В какой-то момент его отвлекло странное движение рядом со скамейкой, на которой он сидел.

Приоткрыв глаза и осмотревшись по сторонам, Зигмунд заметил стоявшую по правую руку от него в пара метрах, худощавую женщину в махровом, изрядно поношенном, халате. С виду, ей было далеко за шестьдесят.

Присмотревшись внимательно к её лицу и встретившись с ней взглядом, устремленный прямо на него, по спине доктора пробежал легкий холодок.

Женщина с остервенелым от бешенства стеклянными глазами выглядела устрашающе. В них читалась ярость и призрение к сидевшему на скамейке мужчине.

Казалось, будто Зигмунд лично сделал в её жизни нечто такое страшное, за что она была готова стереть его в пух и прах голыми руками.

-Безмозглая скотина!– ругнулась женщина с нескрываемым презрением в голосе, попутно пожимая плечами при каждом выкрике. –Кто ты такой? Идиот! Скотина! Ты кто? Ты никто! Бестолочь! Бездарность! Неуч!

-Простите, если я вас чем-то обидел, уважаемая. Вы хотите присесть? Я могу вам уступить, – попытался сгладить накал доктор, прекрасно понимания, что перед ним стояла психически нестабильная женщина, которую лучше было не провоцировать, дабы не усугублять ситуацию.

-Ещё чего не хватало! Слушай меня сюда внимательно. Ты скотина! – стала с ещё большим остервенением орать женщина на весь двор. - Ты не мужик! Дурак! Дрянь! Скотина безмозглая! Посмотри на себя! В школе дураком был, и в жизни скотина! Ты знаешь, кто я!? Как ты смеешь так со мной вообще говорить! Ты дурак! Безграмотная скотина!

Краем глаза, Нойером заметил шевеление за спиной женщины. С лестницы административного здания, из которого он ранее и сам вышел. Быстрым шагом в его сторону приближалась молодая девушка в белом халате, за которой следом спешил молодой человек, по всей видимости являвшийся санитаром.

-Мужчина, простите, пожалуйста. Так стыдно. Немного не уследили, оформляли бумаги, а она как-то выскользнула из виду и вышла на улицу. Татьяна Хабалка, голубушка, пойдемте, не приставайте к человеку, – говорила успокаивающим голосом медсестра, уводя женщину в сторону, где уже стоял санитар, готовый в случае явной агрессии вколоть женщине успокоительное.

-Сука! Проститутка! Ты кто? Ты никто! Скотина безмозглая! Дура! У тебя ничего нет! Нищая дрянь! Только жрешь, срешь и спишь, – переключившись на девушку, стала выкрикивать женщина, забыв сразу о сидевшем на скамейке мужчине.

-Ничего страшного, – попытался успокоить девушку Нойером, прекрасно понимая какая у неё работа.

Постоянно пытаться успокаивать взрывных пациентов и при этом самой не сойти сума находясь под прессингом психически неадекватных сознаний, стоило огромных усилий.

Нойером не раз видел плачущих молодых девушек, проходивших практику, для которых такое общение было довольно сложным психологическим испытанием.

-Да уж, – добавил вслух Нойером, делая глубокий вдох, параллельно присаживаясь на скамейку, с которой ранее встал, дабы успокоить появившуюся из ниоткуда женщину, уступая ей место.

Но, погрузиться в раздумья и насладиться спокойствием ему уже не удалось. Буквально через минуту, к зданию администрации подъехала черная Волга.

Остановившись около бордюра из машины, вышел пожилой мужчина, окликнувший сидевшего на скамейке доктора.

Глава 5

1997 год 10 июня 19:23.

Михаил, который довёз Нойерома до Барановичей, оказался весьма общительным и добродушным стариком с ясным и трезвым взглядом на жизнь.

Периодически, за беседой, он жаловался на здоровье, которое в его возрасте барахлило по естественным причинам, но в целом мужчина смотрел на мир с нескрываемым оптимизмом и неизменно повторял: «Не зарвёмся — так прорвёмся, Будем живы — не помрём».

«Удивительно устроен мир», - не раз думал Нойером в ходе поездки, вспоминая довольно эмоциональную встречу с пациенткой у крыльца и сравнивая её с мужчиной, сидевшим рядом.

Собеседник с любопытством расспрашивал Нойерома о достопримечательностях Швеции - её горах, парках, королевских дворцах и музеях. О чем сам доктор мог говорить довольно долго, так как побывал во многих из них лично, не смотря на не особую любовь к путешествиям и долгим переездам.

Михаил, стараясь не отставать от Нойерома, в перерывах, когда доктор делал паузы, делился с ним о скрытых богатствах и своей родной Республики, с трепетом рассказывая доктору и про Лидский замок, построенный в далеком 1323 году по поручению самого князя Гедимина. И про Несвижский замок, строительство которого началось ещё при князе Радзивилле Сиротком в 1582 году.

И стоит отметить, что Нойером, не очень погруженный в исторические детали современной Беларуси, был поражен большим разнообразием архитектурных достопримечательностей этого, по его мнению, небольшого, но довольно красивого и молодого государства.

За душевной беседой о политике, мире и истории дорога до Барановичей пролетела незаметно.

Михаил остановился неподалеку от ряда пятиэтажных домов, хаотично разбросанных по всему району.

Во дворы он решил не заезжать, так как не был точно уверен, где именно располагался требуемый для профессора дом и боялся заехать в тупик.

Нойерома этот расклад не сильно разочаровал. Шофер, которого учтиво предоставил Сергей Геннадьевич, и так, быстро довез его до пункта назначения. В то время как поездка на электричке туда обратно грозила затянуться до глубокой ночи.

Выйдя из Волги, и перейдя небольшую проезжую дорогу, Нойером направился к стоявшим неподалеку зданиям, пытаясь разглядеть указатели, которые могли упростить поиски.

На улице смеркалось. Аккуратно касаясь сосновых деревьев, располагавшегося неподалеку леса, солнце неумолимо клонило к горизонту.

Электронные часы доктора показывали 19:23. Несмотря на это, улица была на удивление оживлённой. Гам, шум, детские крики.

Казалось, люди были повсюду: взрослые, дети. Молодые мамы прохаживались с детскими колясками. Детвора постарше сновала между припаркованными автомобилями играя в импровизированную войнушку. Кто-то из детей катался на велосипедах, другие играли с мячом в вышибалу около ближайшего дома или в расчерченный прямо на проезжей части квадрат.

Проходя по внутреннему двору, около хрущевок, Нойером ловил на себе любопытные взгляды сидевших около подъездов местных жителей, внимательно рассматривавших странного незнакомца в строгом костюме, решившего забрести в их двор и довольно сильно выделявшегося на фоне здешних обитателей своим утонченным видом.

У некоторых подъездов сидели пожилые женщины и о чем-то усердно перешептывались. У других подъездов расположились подростки, потягивающие не спеша пиво из пластиковых бутылок и поигрывая на гитарах неизвестные для Нойерома песни, как казалось доктору, с матерными словами.

Через десять минут поисков и блужданий по району, виляя по протоптанным тропинкам между домами, он наконец вышел к зданию, на котором висела табличка с названием улицы и дома: «Мельникова 152».

Обойдя жилые постройки, он оказался внутри двора, в котором кипела такая же бурная жизнь, как и в остальной части района.

В центре расположилась уютная детская площадка, на которой резвилась местная детвора, из прилегающих к площадке пятиэтажных домов, выстроенных вокруг двора в форме полумесяца.

За бетонным забором, с открытой стороны, виднелась опушка соснового леса, величественно возвышавшегося над строениями, молчаливо наблюдавшего за суетливым течением человеческой жизни.

Детскую площадку и дома разделяла внутренняя, побитая временем, асфальтная дорога с припаркованными у края бордюра и на зеленой зоне легковыми автомобилями. Среди которых были как старые советские модели, так и знакомые Нойерому иномарки: Audi 80 и Volkswagen Passat B3.

Скрип качелей, детские крики, смех, и постоянные звуки металлической пластины детской горки по которой периодически взбирались и скатывались неугомонные пацаны с игрушечными пистолетами в руках, наполняли двор жизнью.

Атмосфера двора окунула Нойерома в лёгкое и приятное путешествие в прошлое, когда он сам, будучи ребёнком, бегал со своими друзьями по улицам Рёбекк, в небольшом северном городке Умео.

Осмотревшись по сторонам, он продолжал искать очередные указатели, которые помогли бы ему выйти к нужному дому.

Логика подсказывала, что дом 150 должен был располагаться с противоположной стороны. Но для уверенности, доктор решил не идти напрямую через игровую площадку, а все же пройтись по дорожке у зданий и убедиться наверняка, просматривая нумерацию каждого здания.

И вот, подходя к нужному последнему дому, за высоким кленовым деревом, ветвями закрывающим часть здания, Нойером сумел разглядеть белую табличку, окаймлённую черной полоской, с номером дома.

-Сто пятьдесят, – еле слышно, произнес Нойером.

В этот момент он ощутил легкое, но всевозрастающее, беспокойство. Общение с близкими пациентов, давалось ему тяжело. Он не любил длительные беседы и чаще старался избегать встреч с родными, оставляя такую возможность своему руководству, которое и организовывало все мероприятия.

Увы, но переложить такой груз ответственности в данный момент было не на кого.

Нужный ему подъезд располагался в самом конце здания, с противоположной стороны от того места, где он сейчас находился.

Подойдя ближе, Нойером сумел лучше разглядеть детали, окружавшие вход.

Рядом с подъездом стояла деревянная скамейка, державшаяся на бетонных п-образных ножках. Позади, за невысокой декоративной оградкой, расположилась небольшая импровизированная клумба, на которой росли георгины и маргаритки.

За клумбой, слегка наклонившись к дому, росла рябина с красными, разбросанными по всему дереву, гроздьями ягод. С другой стороны дорожки кто-то из жильцов разбил небольшой огород прямо под окнами дома, с прополотыми грядками клубники и земляники.

Окна первых этажей, смотревшие на детскую площадку, были заколочены решетками. Как полагал сам Нойером сделано это было для того, чтобы в квартиры, через улицу, не могли проникнуть воры. Нашествие которых после развала СССР стало для обычных граждан настоящим бедствием, от которого каждый защищался как мог.

Дверь в подъезд была открыта на распашку. Нижний её край подпирался куском увесистого, потёртого у основания, камня, не дававшего ей закрыться.

Войдя внутрь подъезда, в нос тут же ударил запах сырости, сохранившейся ещё от проведённой недавно влажной уборки.

У входа, где оказался профессор, стоял средних размеров горшок, в котором рос метровый фикус.

Справа на стене, по ходу движения по лестнице вверх, были развешаны серые металлические почтовые ящики, каждый из которых был пронумерован соответствующим номером квартиры.

Поднявшись по лестнице, Нойером оказался на площадке первого этажа с тремя обитыми разного цвета дерматином дверями.

Рядом с одной из квартир, располагалась приоткрытая металлическая дверца, с вырезанными под счетчики окошками. Сверху дверцы зияло большое отверстие с вываливающими из неё кусками проводов.

Часть из них была уложена по стене и разводилась в квартиры, расположенные на площадке, через просверленные в стене отверстия. Другая часть проводов поднималась вверх и через узкую трубу в потолке уходила выше - на следующий этаж.

Желание спрятать провода, аккуратно прибить разводку в квартиры, закрыть электрический щиток, в который спокойно мог залезть, любознательный ребенок, зрело в докторе с невероятной силой. Однако его желание разбилось об горькую реальность.

Попытавшись просто закрыть щиток, он столкнулся с тем, что защелка, которая должна была запираться, была выгнута и болталась между двумя проржавевшими гайками.

Поняв тщетность своей инициативы, профессор разочарованно фыркнул, прикрыв как мог металлическую дверцу электрощита, после чего подошел к двери, на которой висела небольшая табличка с выгравированными на ней цифрами «74».

Рядом с дверью, на стене, чуть ниже уровня глаз, висела небольшая коробочка с белой кнопкой по центру. Нажав на которую, профессор услышал, как за дверью заиграла мелодичная мелодия, напоминавшая дребезжание маленьких колокольчиков.

Сделав пару звонков, он стал дожидаться, когда ему откроют дверь, попутно оглядываясь по сторонам и разглядывая площадку и лестничный марш, уходящий на второй этаж. Оглядываясь, Нойером заметил, что часть стен была разрисована различными заурядными письменами, похожими на те, что он видел во многих европейских подъездах.

Через короткое время, послышалось лязганье дверных замков.

Входную дверь открыла молодая, не лишённая природной красоты женщина, чей пронзительный взгляд сразу же, как показалось самому Нойерому, оценивающе просканировал его с ног до головы.

Длинные распущенные каштановые волосы аккуратно обрамляли округлое лицо женщины, слегка прикрывая румянцы щек.

На ней было надето бесформенное пестрое платье, опускавшееся почти до самого пола, со специфической раскраской, режущими глаз. Из-под платья выглядывали потрепанные от времени тапочки с прошитыми на них розовыми помпонами.

Не успел Нойером произнести слово, как женщина, опустив голову вниз к ногам, командным голосом попыталась остановить собаку, которая с нескрываемым любопытством пыталась, просунуть свою морду через образовавшуюся щель между дверным проемом и ногой хозяйки.

-Подождите, пожалуйста, я сейчас закрою его в ванной и подойду, – ответила женщина и захлопнула дверь.

Прошло буквально пару минут, прежде чем на пороге вновь появилась хозяйка квартиры.

-Фух. Вот теперь я вас слушаю, – обратилась женщина к мужчине, поглядывая на него своими большими синими глазами.

-Добрый вечер, – продолжил знакомство Нойером. - Я так понимаю, вы Сидоровская Анастасия Александровна? Я доктор Нойером. Мы с вами сегодня беседовали по телефону.

-Да. Я так и подумала, что это именно вы. Больше я никого и не жду сегодня. Быстро же вы к нам из Минска добрались.

-Это все благодаря Сергею Геннадьевичу. Он мне на время предоставил своего шофёра с автомобилем. Без этого, добираться сюда было бы гораздо труднее. Я даже не представляю, где здесь вокзал и как от него смог бы попасть к вам.

-Да, Сергей Геннадьевич добрый человек, – с грустью в голосе ответила Анастасия, после чего вновь обратилась к мужчине. – Проходите в квартиру, вы мне расскажите, что именно планируете делать. – На этот раз голос Анастасии звучал более твердо, и, как показалось Нойерому, в нём была довольно ощутимая серьёзность.

Зайдя в помещение, он оказался в легком цветовом шоке от разнообразия и казавшегося хаотично расставленного интерьера в помещении. Привыкший к упорядоченному минимализму, многообразие несочетаемых между собой вещей и красок в комнате поражало.

Тут был и красочный ковер, раскинувшийся под ногами, с замысловатой композицией из узоров разных цветов, выполненных в шахматном порядке. Стены прихожей были обклеены серыми обоями полностью противоположными цвету пола и ковра.

С одной стороны помещения стоял коричневый шкаф, на верху которого расположились многочисленные коробки из-под обуви. Под одной из ножек шкафа торчала сложенная в небольшой клочок бумага, выполнявшая роль подпорки.

В углу, около входной двери, был приколочен угловой телефонный столик, на котором стоял тёмно-желтый дисковый аппарат. Под столиком расположилась небольшая полочка, внутри которой лежала толстая зелёная книга, на корешке которой большими буквами было выбито название: «Телефонный справочник».

-Как я могу к вам обращаться? – спросила женщина, приглашая мужчину на кухню.

-Можно просто Зигмунд, – учтиво ответил Нойером, оторвавшись от просмотра комнаты и проследовав за женщиной.

-Иностранец. И так хорошо разговариваете по-русски.

-Моя мать родом как раз из Советской Белоруссии. Она и настояла на том, чтобы я изучал язык с раннего детства.

-Ясно. И так, что вам нужно конкретно от меня? – мягко спросила женщина, удобно устраиваясь на табуретку и приглашая доктора присесть за стол.

-Как я уже и говорил по телефону, мне нужно ваше разрешение.

-На то, чтобы вы проводить над моей дочерью…эксперименты? - с лёгкой тенью сомнения и тревоги в голосе переспросила она.

-Скорее я бы назвал это инновационной методикой лечения, -ответил он.

-Ваши слова звучат красиво, - тихо произнесла Анастасия, - но я всё равно переживаю.

-Анастасия Александровна, разработанная мною методика, не теоретическая. В больнице Святого Йорана, у себя на родине в Швеции, я испытывал данную методику лечения на пациенте. И получил обнадёживающие результаты. Из-за бюрократии мой проект заморозили и отправили в долгий ящик. У нас трудно с этим. Мне удалось вывести пациента из сна и постепенно возвратить его к привычному образу жизни путём воздействия на его мозг частотной модуляции, пропуская слабые электрические сигналы и воздействуя на нервную систему.

-Я если честно, не понимаю, о чём вы, - ответила женщина с ноткой сожаления в голосе.- И как сейчас поживает ваш пациент?

-Увы. Через какое-то время все вернулось обратно. Как и ваша дочь он довольно долго пребывает во сне в течение суток. Для среднестатистического человека этот показатель плавает от 6 до 8 часов. В случае с мужчиной суммарно за сутки он мог проспать 15-16 часов и так каждый день.

-Знаете, - женщина привстала со стула и, подойдя к небольшой полке, висевшей рядом с холодильником, взяла с неё одну из небольших рамок, с фотографией, на которой были запечатлены две улыбающиеся девочки, примерно одного возраста.

– Я ведь не против лечения. Вы не поймите меня неправильно. Я как мать переживаю за своего ребёнка. Марина ведь была нормальной девочкой. Училась в школе. Игралась вот на тех площадках, сколько я её помню. И ничего не предвещало каких-то осложнений. Всё как-то началось неожиданно. Сначала она просто чувствовала усталость. Мы с мужем списывали все это на утомляемость от обучения и дополнительных занятий, на которые она оставалась после учёбы в школе. Но затем жалобы уже стали приходить от учителей. Говорили, что Марина могла просто уснуть за партой и проспать целый урок, так что её даже учитель не мог разбудить. Успеваемость снизилась. Мы пытались, как могли сами обучать её, насколько это было возможно. – Анастасия протянула Зигманду фотографию.

-Марина слева, – указала Анастасия пальцем. - Рядом в малиновом платье, её сестра Селена, -добавила она.

-Необычное имя, – заметил Нойером, разглядывая девочек и обращая внимание на имя одной из них. – Селена, Свет, сияние Луны, – добавил он.

-Она умерла, – с грустью, еле сдерживаясь, чтобы не расплакаться, ответила Анастасия.

В этот момент Нойером ощутил глубокую скорбь в голосе Анастасии. В помещении повисла короткая пауза.

-Простите меня, пожалуйста. Я не знал, – решился первым разбить повисшую тишину Нойером.

-Она пошла гулять с подругами в лес. В какой-то момент они потеряли её из виду. Поиски ничего не дали. Недалеко есть болото за лесом. В милиции мне пояснили, что скорее всего она забрела туда; по крайней мере поисковые собаки след теряли именно там, – ответила Анастасия садясь обратно за стол, и молча разглядывая за окном резвившуюся на игровой площадке, детвору.– Знаете, тяжело хоронить ребенка. Хоронить пустой гроб. Это оставляет надежду. Пустую надежду. Ждешь, когда раздастся звонок в дверь и на пороге будет стоять она.

Женщина вновь смолкла, на этот раз Нойером не решился прерывать молчание, покорно дожидаясь, когда Анастасия будет готова продолжить общение.

Ждать пришлось недолго. Переборов возникший стресс и вытерев носовым платком накатывающиеся слёзы, Анастасия повернулась к мужчине и, глядя ему в глаза спросила:

-Теперь вы понимаете, почему я сомневаюсь? Марина – всё, что у меня осталось. Да, она болеет. Но врачи говорят, что сама по себе болезнь не смертельная. Люди с таким расстройством живут, как и другие. Временами болезнь может уходить.

-Да, симптомы могут уменьшаться. Но чаще всего потом, они проявляются с новой силой. А как лечили вашу дочь врачи? – решил поинтересоваться Нойером.

-Поначалу никак. А что может сказать участковый врач с местной поликлиники? Больше времени проводить на свежем воздухе, есть много овощей, вести активный образ жизни. Это уже потом, попав в первый раз в больницу, нам стали прописывать стимуляторы работы центральной нервной системы. Поначалу помогало, потом стало ещё хуже. Настоящую тревогу мы забили, когда Марина уснула на целые сутки. Мы не могли до не достучаться вообще никак. После этого случая дочку и поместили под наблюдение в РНПЦ. Сказали, что у них есть опыт работы с похожими пациентами, хотя случаи у всех разный. Наш случай назвали уникальным. Ведь до этого пациенты впадали в краткосрочные фазы сна, а Марина в итоге могла проспать от пары часов до нескольких суток.

-Такие случаи действительно редки, и тут я соглашусь со специалистами, назвавшими ваш случай уникальным. В этом и проблема данного вида заболевания, –констатировал Нойером. - А в каком возрасте у неё начались проблемы?

-Проблема проявлялась с раннего детства. Ещё с детского садика. Могла уснуть на 10 минут, полчаса. Затем, на какое–то время как мне казалось, недуг отступил. Все стало казаться естественным, она была обычным ребенком. Усугубилось все после 12 лет. Знаете… Сейчас и не разберешь, да и память играет злую шутку. Теперь мне даже кажется, что она с рождения была такой. Спала часто, была тихой в отличие от сестры. Селену иногда было сложно оставить.

Анастасия задумалась, погрузившись в воспоминания, после чего, будто противореча самой себе, добавила:

-Хотя вот знаете, одновременно с этим проявляются воспоминания и обычных дней. Когда они с сестрой носились по квартире, как угорелые. Бегала туда-сюда, и мы её ругали с мужем, что она вовремя не ложилась спать. Сложно… Сложно сказать, когда именно началось. До 12 лет это было не постоянно, и всё терялось в хаосе повседневных и однообразных будней. День за днём. Работа, дом, уборка, стирка, готовка. И всё по кругу.

-Анастасия Александровна, позвольте хотя бы постараться помочь вам. Я ничего не обещаю, но ведь…

-Какие шансы? Просто скажите, какой шанс?

-Небольшой, – коротко ответил Нойером. –Мир не стоит на месте. И чтобы менять в нём что-то, мы должны двигаться. Если надо…

-Если она очнётся, –перебила доктора женщина, - Сергей Геннадьевич говорит, что она иногда просыпается, но буквально через короткое время опять засыпает. Я пару раз срывалась с работы, из дома и ехала к ней, но приезжала уже когда она вновь спала. Пообещайте мне, если у вас получится её разбудить. Привезите её ко мне. Прошу вас. Если, конечно, получится что-то сделать, или хотя бы наберите меня, и я приеду.

-Анастасия Александровна, её курирует Сергей Геннадьевич, и моих полномочий на то, чтобы обещать такое, скажем честно, нет. Но я полагаю, если всё будет хорошо он будет не против на какое-то время отпустить её домой.

-Хорошо. Я напишу своё пожелание и дам согласие. Только прошу, не делайте ей больно.

-Это не больно Анастасия Александровна. После процедуры может болеть голова, как своеобразная побочная реакция.

-Хорошо.

-Вот. Я подготовил текст и накидал по пути к вам, на листке бумаги примерный вариант. Ознакомьтесь, и если не против, буду рад, если вы просто завизируете.

После беглого прочтения, Анастасия Александровна, взяла чёрную ручку со стола и поставила в конце текста свою подпись и инициалы.

-А можно полюбопытствовать, Анастасия Александровна? – спросил Нойером, складывая подписанный экземпляр документа в карман пиджака.

-Да, конечно.

-А на фотографии, обеим девочкам сколько лет?

-Марине 12, а Селене 11.

-И у второго ребёнка схожих симптомов не наблюдалось?

-Нет. Селена была на удивление здоровым ребёнком и одарённым. Ходила в музыкальную школу. Любила музыку. Много рисовала. Странные, конечно, рисунки иногда были: пещеры, монстры, эльфы. Говорила, что таким образом она борется с кошмарами во снах. Как я понимала, они ей снились. До трёх лет болела простудами, но ничего серьёзного. После я даже не припомню, что бы мы к врачам обращались. С Мариной то каждый год что-то случалось: то грипп, то простуда, то отит.

-Ясно. А рисунки Селены сохранились? –поинтересовался Нойером.

-Нет. Я решила всё выкинуть. Абсолютно всё. Не знаю, что в тот момент на меня нашло. Сохранился только фотоальбом. И то благодаря мужу. Он спрятал его тогда.

-Понимаю. Ещё раз простите меня, что невольно стал виновником того, что заставил вас пережить прошлое.

-Вы ни в чем не виноваты. Я с этим живу каждый день, – подавлено ответила Анастасия. – Стараюсь по возможности себя чем-то занять. Так легче справляться с депрессиями, хотя избавиться от них невозможно. Всё равно накатывает. Выручают разговоры. Вот и сейчас я с вами вроде немного поговорила и… стало легче.

Ещё какое-то время, Нойером расспрашивал о Марине, пытаясь разузнать больше деталей: её характер, заболевания, привычки, увлечения.

Анастасия с огромным желанием отвечала на все его вопросы, попутно достав фотоальбом и показывая Марину с Селеной на детских фотографиях, которые они успели сделать пока в семье было все хорошо.

Главное, что ему было нужно, это выстроить психологический портрет пациентки для лучшего понимания, что является для человека естественным, а что могло проявится в результате лечения.

В конечном счете они договорились держать связь, и Зигмунд заверил, что будет информировать Анастасию Александровну о ходе лечения её дочери.

Закончив разговор, Нойером привстал из-за стола, поблагодарив Анастасию за гостеприимство и приятную беседу.

Направляясь к выходу через узкий, небольшой коридор, соединявший кухню с прихожей, он на мгновение задержал взгляд на стене: в хаотичном порядке там были развешаны небольшие масляные картины в изящных рамках, изображающие разнообразные пейзажи. С противоположной стороны коридора раздавались жалобные звуки, ранее запертого хозяйкой в ванной питомца, который скулил и скребся когтями в дверь, напоминая о себе.

-Спасибо вам, что вы согласились. Я буду осторожен, и если увижу, что вашей дочери что-то будет угрожать, тут же прекращу свои работы, – добавил у выхода Нойером.

Женщина одобрительно кивнула, поджав обе губы.

Открыв входную дверь и выйдя на лестничную площадку, Нойером остановился, чтобы попрощаться с Анастасией Александровной.

На этот раз их глаза встретились, и Нойером на короткий миг уловил общую усталость стоявшей в дверях женщины. В этих синих глазах, читалась глубокая тоска, которую изначально он не разглядел.

-Если получится… верните мне мою девочку… - дрожащим голосом, сказала Анастасия Александровна, прикрывая ладонью дрожащие от эмоций губы. –Я очень устала.

-Я постараюсь, – тяжело ответил Нойером, ощущая чудовищную душевную боль, которая исходила от женщины в данный момент.

-До свидания, – почти еле слышно, опустив голову ответила женщина, закрывая дверь.

***

Солнце скрылось за горизонтом. Со стороны леса веяло прохладным, свежим ветерком, разбивавшим устоявшуюся за долгий солнечный день духоту и насыщая окружающее пространство живительным запахом соснового леса.

Людей на улице стало намного меньше. Дворовые площадки опустели, детвора резвившееся на них упорхнуло по домам. Подростки, постарше сбившись в небольшие кучки, засела у подъездов.

Выйдя на улицу Нойером неспешно направился обратно к автомобилю, в котором его дожидался Михаил. По ходу своего пути Нойером анализировал разговор с Анастасией попутно разглядывая окружающие его дома и десятки окон за каждым из которых скрывалась своя судьба.

«Сотни квартир, тысячи людей — за каждой дверью скрывалась боль, невидимая со стороны, но судьбоносная. Она была и маленькой, и великой, глубокой или едва заметной, но эта боль, словно назойливая муха, кружилась рядом с человеком на протяжении всей его жизни, постепенно разъедая его изнутри» — мрачные мысли следовали за ним, повторяясь снова и снова, пока он шагал по разбитой временем дороге.

Глава 6

1997 год 10 июня 23:40

Оказавшись в своей комнате, Нойером присел на стоявший у стены, напротив кровати, стул. В этот момент он ощутил, как на его сознание и тело накатила волна усталости и опустошения.

В течение всего дня он постоянно пребывал в движении. Сначала длительный перелет, потом поездка в РНПЦ и неожиданное путешествие в незнакомый ему областной город, располагавшийся в нескольких часах езды от столицы.

Его клонило в сон. Желание поработать, не покидавшее весь обратный путь от Барановичей, быстро сошло на нет, уступив место стремлению упасть в постель и забыться во сне.

После общения с Анастасией у Нойерома остался тяжелый осадок на душе. Как он не пытался избавиться от мрачных мыслей, сделать этого у него не получалось. Единственный метод, который работал в таких случаях, - это сон, превращавший любые проблемы в дальние отголоски, с которыми уже можно было спокойно справляться по утру.

«Как же необычен этот мир» –думал он, готовясь ко сну. «Миллиарды судеб, воплощенные единовременно в одном месте, проходят свой путь. Каждый шаг как испытание, каждый день как вызов. Ты не знаешь, что тебя ждет завтра, сегодня, прямо сейчас. Собьёт ли тебя насмерть зазевавшийся автомобилист или ты неожиданно умрешь от инфаркта одиноко лежа в своей постели так и не успев реализовать задуманное, постоянно откладываемое на завтра дело. Дело, которое, как назойливый червь изъедал твой мозг, напоминая о себе каждый день».

Переодевшись, доктор наконец-то устроился на кровати, намереваясь отдохнуть. Однако его и без того уставшее тело столкнулось с новым испытанием. Матрас, на который он лег, оказался ужасно неудобным — мягким и прогибающимся вниз.

Конструкция самой кровати постоянно скрипела от малейшего телодвижения. Тишина в которую была погружена вся комната, лишь усиливала неприятный звук от скрежета конструкции. Нойерому казалось, что скрип был слышен не только ему, но и соседям за стеной, а, возможно, даже тем, кто находился гораздо дальше.

Тем не менее, несмотря на все неудобства, усталость быстро взяла верх. Сам того не замечая, Нойером вскоре погрузился в сон, оставив все тревоги позади.

***

Ветер, словно шаловливый ребенок, стремительно носился вокруг распластавшихся высоко в небе белоснежных облаков, безмятежно плывущих над землей.

Под ними в воздухе над раскинувшимися израненными полями, широко расправив крылья, не замечая земной суеты, выписывая круги в воздухе, парили два молодых аиста, готовых улететь в теплые, спокойные края.

Переведя взгляд с небосвода в сторону заброшенного населенного пункта Негорелое, молодому человеку открылись очертания поселка, в разных уголках которого поднимались плотные клубы черного дыма.

Мирные жители в спешке покинули свои дома в разгар начавшегося вооруженного конфликта ранней весной. Вражеские войска быстро заняли населенный пункт, разрушая все на своем пути.

Только сейчас, с началом осени, удалось отбить эти земли, вынудив противника отступить к захваченному ими ранее, Столбцам, где они в данный момент и окопались.

Командир танкового батальона поручил группе бойцов пройтись по освобожденному поселку и проверить каждый дом, удостоверившись, что в них не затаились вражеские солдаты, которым не посчастливилось вовремя отойти.

И хотя блокпосты были расставлены вокруг Негорелого, нельзя было исключать вероятность, что где-то мог затаиться враг, готовый ударить в спину.

Сейчас все казалось хрупким, зыбким и неустойчивым.

Шаг за шагом молодой человек вместе с сослуживцами приближался к первому блокпосту, до которого оставалось ещё пару десятков метров.

Ребята шли молча, временами прислушиваясь к оживавшей рации, из которой доносился голос командующего, оповещавшего о ситуации на местности. Наличие дронов давно стало неотъемлемой частью этой войны. Они служили и оружием, и глазами, существенно облегчая продвижение и зачистку местности.

Впереди двигались два паукообразных робота, в задачу которых входило сканирование местности на предмет замаскированных мин. Пауки были под полным управлением искусственного интеллекта и двигались на безопасном удалении от солдат, чтобы в случаи детонации взрывного устройства, у бойцов было больше шансов остаться в живых Такие игрушки отлично подходили для разведки сооружений и крытых окопов в которых могли притаиться вражеские солдаты, куда дронам было сложнее пробраться.

Нередко пауков использовали в качестве посыльных. Благодаря их мобильности и прыткости, они были незаменимы на поле боля. Часто их использовали, с целью снабжения диверсионных групп или попавших в окружение бойцов, продолжая доставлять боеприпасы и провизию даже в условиях полной блокады местности.

Всё это время парень не переставал думать о том, что же стало причиной безумия. Что пошло не так? Некогда мирный народ, в одночасье разделился на своих и чужих. Мирно сосуществовавшие соседи, ополчились друг на друга став за секунду кровными врагами.

Праздники, веселья, посиделки с друзьями у костра. Путешествия в соседние страны, народ которых добродушно принимал гостей и на чьих лицах никогда не возникало негативных эмоций, которые могли бы предупредить надвигающуюся беду.

Эта ненависть, взорвавшаяся как вулкан, неожиданно накрыло людей по всей планете, оголив застоявшуюся в глубине обиду, которая негласно передавалась из поколения в поколение, свисая на шее детей неподъемным грузом, тянущим все человечество к земле и не давая ему, объединившись в единой идее расправить крылья и вспорхнуть ввысь в бескрайние и манящие дали.

Дали, которые таили в себе бесчисленное количество загадок и тайн. Открывали безграничные перспективы, давая надежду на становление чего-то нового и более совершенного.

Пройдя блокпост и достигнув первых домов, отряд разделился подвое и начал прочесывать дом за домом, заглядывая в каждый угол полуразрушенных строений.

Дорога, по которой сейчас шел молодой человек, превратилась в вывернутую груду земли и камней, испещренную сотнями небольших воронок от упавших сюда и разорвавшихся во время боя снарядов.

Покосившиеся набок металлические столбы дорожных знаков, торчащие из земли по краям дороги, разбитая плитка пешеходных дорожек, поваленные деревья, куча брошенных, раскуроченных и обгоревших автомобилей стали обыденностью повседневной жизни не только для этого места.

Неожиданно, все стало другим.

Парень приоткрыл покосившуюся калитку. За ним, прикрывая спину, шел его напарник Андрей, недавно отметивший свое девятнадцатилетние.

Вперед, вбежал робот паук, устремившись по дорожке к дому. Машина обогнав солдат стала на ходу сканировать участок, выявляя мины и не разорвавшиеся снаряды.

Оказавшись на участке, парень увидел полуразрушенный частный дом. Левая часть, была полностью развалена от прямого попадания снаряда.

Все окна были выбиты, стены фасада здания, сплошь испещрены отверстиями от пуль и осколков. Через огромную дыру в доме, можно было разглядеть обгоревшие обои и разорванные в щепки кухонные шкафы, стенки которых продолжали висеть на устоявшей после взрыва, части стены, где ранее они располагались.

Среди груды разбитых кирпичей, вперемешку с землей, и пылью на полу, в углу помещения, лежал перевернутый стол. Тут же были разбросаны куски кухонной плитки, побитые сервизы, чайник и многое другое, молчаливо указывая на то, что некогда эта часть дома была кухней.

Подняв автомат и приняв боевую стойку, парень внимательно осмотрелся по сторонам, выискивая глазами угрозу, которая могла подстерегать его в этом месте.

Осторожно шагнув внутрь помещения через разрушенную часть здания, боец жестом руки указал своему напарнику последовать вокруг здания, чтобы осмотреть задний двор и небольшие постройки за домом.

Преодолев препятствие, являвшееся некогда частью стены, парень ступил ногой на предательски хрустящий пол, полностью усыпанный мелкими осколками.

И хотя роботы отлично помогали обходить засады, он никогда полностью не доверял машинам свою жизнь и всегда всматривался в окружающее пространство, лишний раз удостоверяясь в безопасности.

Немного задержавшись, он внимательнее осмотрел разрушенное помещение.

На полу валялся разбитый от падения телевизор Sony, прикрытый раздробленными кусками красного кирпича от печки, разлетевшейся по всему помещению после взрыва. Поворотный кронштейн, к которому раньше крепился телевизор, повис на одном болте, держась за единственную балку, не упавшую на пол.

На сохранившейся столешнице, среди пыли и грязи были разбросаны обертки от шоколадных батончиков, пластиковые бутылки со знакомыми парню наклейками Coca-Cola и несколько потрескавшихся декоративных магнитов висевших ранее на холодильнике. На одном из них, молодой человек сумел прочесть надпись «Дудутки».

Осмотр дома прервал странный шум, раздавшийся в соседней комнате. Молодой боец, подняв дуло автомата, направился осторожно к дверному проему, который вёл в соседнее помещение.

Медленно продвигаясь вперёд, стараясь не создавать лишнего шума, аккуратно перебирая ногами, пытаясь не наступать на предметы, лежащие у него на пути, он постепенно приближался к открытому дверному проему.

Став спиной к стене, парень застыл на месте, вслушиваясь в звуки, доносившиеся со всех сторон, пытаясь выделить среди них те, что привлекли его внимания.

Как на зло паука-робота рядом не оказалось. Машина, работавшая автономно, проверив периметр, устремилась в другую часть здания, оставив его один на один с неизвестностью.

Ничего. Лишь отдаленные хлопки, раздававшиеся за десятки километров от него, от запускаемых и разрывающихся снарядов.

Сделав вдох, боец повернулся лицом к входу в соседнее помещение. Не спуская пальца с курка автомата, парень двинулся вглубь, беглым взглядом осматривая пространство полуразрушенного помещения, пытаясь определить уровень опасности.

И лишь когда молодой человек увидел источник звуков, он выдохнул с облегчением, опуская дуло автомата вниз.

Неподалеку от него на кровати сидел черный кот. Зверь, задрав ногу над головой, застыл в позе ожидания, уставившись своими огромными черными глазами на человека, неожиданно появившегося у входа.

Не разглядев в вошедшем человеке опасности, кот продолжил прерванную незваным гостем, ванную процедуру.

В помещение многое говорило о том, что жители покидали дом, торопясь. Забирая с собой самое необходимое, а возможно даже и на это у жильцов не было времени. О том чтобы забирать питомцев в таких условиях, речь не шла. Беспризорных, брошенных зверей в опустевших деревнях, которые уже доводилось видеть парню, было много.

Молодой человек закинул автомат за голову, и ухватившись правой рукой за шейку приклада начал с любопытством рассматривать сохранившийся интерьер помещения.

Рядом со старым ламповым телевизором виднелась нетронутая хрустальная ваза, в которой остались стоять засохшие стебли некогда пышного букета. Его лепестки уже давно осыпались и лежали рядом на столе и полу, покрывшись тонким слоем кирпичной пыли.

За вазой, стояла плетеная чаша для фруктов, внутри которой лежали сгнившие и покрытые плесенью бананы с яблоками.

У разбитого окна расположился коричневый комод. Его шуфлядки валялись рядом с вывернутой из них детской одеждой и игрушками, которые были разбросаны по всей комнате.

На верху комода стояли разнообразные шкатулки, содержимое которых также было беспорядочно разбросано по полке и полу. Заколки, бусы, резинки для волос, салфетки, маникюрные ножницы, покрывшиеся ржавчиной из-за образовавшейся сырости в помещении.

Было видно, что по дому прошлись мародёры, решившие поживиться чужим имуществом пока это позволяло время и место.

Над комодом, с прикрученного над окном карниза свисал узорчатый тюль, местами ободранный и замызганный грязью.

Не привлекая к себе внимания, без лишнего шума, тюль то и дело колыхался из стороны в сторону, как ни в чем не бывало, как будто хозяева квартиры, нарочно открыли настежь окна, чтобы проветрить помещение в спокойную и солнечную погоду, которая царила вне дома.

Переведя свой взгляд на кровать, где всё это время сидел беззаботный кот, не обращавший никакого внимания на чужака, парень заметил с противоположной стороны кровати макушку человека, торчащую из-за матраса кровати в небольшом свободном пространстве между кроватью и стеной.

Подняв автомат и направив дуло в сторону объекта, молодой человек стал осторожно подходить ближе. Через пару шагов он оказался в другом конце комнаты, где его взору открылась, ужасная правда, скрываемая этим домом. От увиденного по его телу пробежала холодная дрожь.

Перед ним, согнув ноги, сидел маленький ребенок, тело которого уже начало постепенно разлагаться.

По длинным волосам, заплетенным в косы, парень понял, что перед ним тело маленькой девочки лет десяти.

Широко раскрытые зрачки ребенка были устремлены безжизненным взглядом в пустоту перед собой. На зеленой кофточке, в которую был одет ребенок при жизни, остался засохший кровавый след от раны, появившейся в результате попадания в её грудь осколка или пули.

Перед собой, ребенок держал странный черный предмет, сжимая его обеими ручками.

Став на колено рядом с трупом и прикоснувшись своей ладонью к её лбу парень аккуратно опустил руку вниз, прикрыв веки ребенка, после чего, разжав задеревенелые маленькие детские пальчики достал небольшого размера стеклянный предмет.

«Интересно, что в ней было особенного? Обычная чернильница, которой уже давно никто не пользовался на его веку, даже в довоенные годы» - подумал парень.

Не зная, что ответить на свой же вопрос, он привстал, продолжая держать чернильницу в своих руках.

Он и сам был отцом, и в этот самый момент вспомнил о своей маленькой крохе, которую был вынужден оставить не успела она ещё появится на свет.

Всё произошло слишком быстро: буквально через неделю после рождения ребенка, начались первые боестолкновения, о которых никто не мог помыслить.

Его сердце согревала лишь мысль о том, что ребенок с женой далеко от этого ужаса. После начала войны супруга с дочкой уехали к родственникам в город, который не затронуло холодное прикосновение войны.

Сама мысль о потере ребенка вызывала в нем приступ отчаяния и желания сорваться с места и бежать. Бежать подальше от этого безумия, и разрушения.

Что ощутили родители этого ребенка он мог только догадываться. У них не было времени даже похоронить её. Хотя, возможно, их тела могли оказаться под завалами здания.

Война переписывала судьбы миллионов людей. Её кровавая рука искажала и уродовала всё к чему прикасалась. И парень понимал, что мир никогда не будет прежним. Ни для одной из сторон. Ни для него самого.

«Вот она, цена слепой нена…».

Тюль пошатнулся. На улице послышалось карканье взмывших в воздух ворон, до этого нагло прыгавших по земле деля валявшейся там же кусок затвердевшего хлеба.

Кот, сидевший на кровати, молнией сорвался с места и скрылся в соседнем помещении.

Ударившись о деревянный пол, обшарпанная чернильница закатилась под кровать.

Туман заволакивал взор. Мысли, словно разбившаяся мозаика, разлетелись на тысячи осколков.

Сквозь тишину слышался знакомый голос напарника, кричавшего одновременно в рацию и стрелявшего короткими очередями в окно.

-Засада! Снайпер в кирпичном доме №10. Мартынов ранен! Срочно нужна эвакуация! Костяна подстрелили!

***

Громкий стук неожиданно разбудил Нойерома. В страхе он открыл глаза. Сердце колотилось, словно предчувствуя опасность. Ощущение смерти витало в его сознании, будоража мысли. Доктор сделал глубокий вдох, пытаясь прийти в себя после странного и казавшемся непонятным сновидения.

Во сне он чувствовал себя молодым парнем лет двадцати, оказавшимся на войне. Но Нойрому давно за сорок и он никогда не был на войне и не собирался туда.

«Стук в дверь. Или это был не стук, а падение тяжелого предмета за стенкой? Может показалось?» – подумал про себя Нойером, садясь на край постели, прикрывая обеими руками измокшее от пота лицо.

И вот снова. На этот раз отчетливый, громкий стук в дверь. Сердце вновь заколотилось в бешеном ритме.

Привстав с кровати, он с неохотой направился к двери.

Руки слегка тряслись, однако довольно быстро доктор отогнал от себя глупые мысли и попытался взять себя в руки.

«Это просто один из бредовых снов», - успокаивал себя мысленно Нойером «наверно, Веронике что-то понадобилось».

К удивлению доктора, открыв дверь, он не увидел за ней никого, что слегка ввело его в легкое замешательство.

Он выглянул за дверной проем и, осмотревшись по сторонам пустынного и темного коридора, заметил краем глаза, в холе, женский силуэт, который, словно тень ускользнул в направлении выхода из здания.

-Что за шутки? – недовольно буркнул доктор, возмущаясь бессовестной выходке. –Эй! – выкрикнул он вдогонку упорхнувшей в тень силуэту.

«Возможно, это мог оказаться пациент, сбежавший со своей палаты и таким образом развлекающийся в ночное время», - предположил Нойером, вспоминая вечерний казус.

«Нужно проверить. Не дай бог это так. Мало ли, куда мог забрести человек в таком состоянии», - обдумывал он.

Словно загипнотизированный доктор пошел вслед за недавно увиденным образом надеясь разузнать кто решил его побеспокоить глубокой ночью.

В холе было пусто. Уверенным шагом он направился к выходу из здания, намереваясь осмотреться на улице.

Приоткрыв обшарпанную дверь, он вышел на пустой, погрузившийся в полумрак двор. Дорожки, были освещены тусклым светом, от располагавшихся поблизости фонарных столбов. Слышалось стрекотание кузнечиков, создающее атмосферу уединения и покоя. В воздухе витал запах влажной земли и трав, смешиваясь с легким ароматом цветущих кустарников. Над головой величественно висела луна, освещавшая все вокруг своим мягким светом.

«Это бред», - подумал доктор, не найдя ни одной живой души.

Желание схватить шутника и надавать лещей было велико, как и желание вновь завалиться в постель и забыться во сне.

Вобрав в легкие свежего и прохладного воздуха, Нойером развернулся назад намереваясь открыть дверь и вернуться обратно в свою комнату.

Взявшись машинально за ручку и потянув её на себя, Нойером столкнулся с проблемой, с которой не был готов встретиться. Вместо деревянной его глазам предстала металлическая дверь со встроенным кодовым замком и не большим окошком по центру.

-Этого же тут не было, - с нескрываемым удивлением, еле слышно буркнул Нойером, вновь с силой потянув ручку на себя.

Странное ощущение нереальности происходящего заполнили его сознание.

«Это всё ещё сон», - подумал Нойером.

Тем не менее, сознание играло с ним злую шутку, заставляя выполнять действия, абсурдность которых он частично осознавал, и всё же продолжал выполнять с такой ярой убежденностью в естественности всего происходящего, словно его разум пытался во что бы то ни стало затащить мужчину обратно в глубокий сон, выбив любые сомнения с головы, которые могло бы его пробудить.

Введя первые пришедшие в голову цифры, он попытался открыть дверь, одёргивая металлическую ручку.

В ответ лишь мерзкий писк, сигнализирующий о том, что введён неверный код.

Нойером не покидал попыток ввода одной и той же комбинации цифр, полностью убежденный в верности кода и искренне удивляясь, почему дверь отказывалась открываться.

В какой-то момент он ощутил, что за его спиной кто-то появился. Тень от незнакомца повисла над ним тяжёлым грузом.

Повернув голову, Нойером увидел высокий силуэт человека, который был на голову выше него и стоял в паре метров за ним. Одежда была полностью черной, а капюшон, накинутый на голову, не давал возможности разглядеть лицо незнакомца.

В руках человек держал длинное древко, которое поначалу показалось доктору древком от метлы.

«Видимо уборщик», - решил про себя Нойером. «Ждет пока я открою».

Он вновь попытался набрать код. На этот раз уверенность сменилась паникой. Пальцы дрожали, в горле пересохло, в груди всё сжалось, чувство страха и опасности стремительно нарастали, сковывая дыхание.

Незнакомец за спиной продолжал молча стоять, наблюдая за тем, как человек перед ним лихорадочно раз за разом вводит неверные пароли.

Нойером ощущал на себе тяжёлый, пронзающий и осуждающий взгляд.

Раздался щелчок, магнитный замок открылся, и Нойером как обычно, дернув ручку потянул дверь на себя. В тот момент он даже и не понял, открылась дверь сама или все же ему удалось подобрать нужный пароль.

«Бежать!», - кричал внутренний голос.

Нойером вошел внутрь холла и, ускорив шаг, ступая по ковру, направился в сторону своей комнаты.

В этот момент, проходя по коридору его вновь посетило странное ощущение сомнения в реальности всего происходящего.

Коридор отличался от того, каким он его запомнил. В холле стояли необычные, старинные вазы, рядом с которыми располагались рыцарские доспехи.

На стенах коридора по обе стороны висели настенные канделябры, освещавшие тусклым светом коридорное пространство.

Добежав до своей двери, Нойером быстро достал ключи из кармана, намереваясь открыть ими свою дверь.

Панический страх возрастал. В истерике он периодически поворачивал голову в направлении холла по которому, неспешно двигалась темная фигура, державшая древко в своей руке.

Казалось что человек не шел, а парил над полом, настолько плавными были движения его ног, скрытые под балахоном.

Нойером наконец-то достал ключ и всунув в замок попытался прокрутить механизм.

Тщетно. Замок отказывался проворачиваться.

Нутром доктор ощутил, что незнакомец вновь стоял за его спиной. Обернувшись он, наконец был готов посмотреть в лицо тому кто его преследовал. Вдруг именно он и был тем, кто разбудил его этой ночью.

Незнакомец стоял в метре от него. На этот раз из-под капюшона на мужчину смотрели два темных как ночь глаза.

Интуиция или просто отличная реакция, не контролируя себя, и не успевая просчитывать каждый свой шаг, доктор машинально пригнулся вниз.

Над головой повисла ратовище, тупьё почти на половину вошло в дверь за его спиной. Только сейчас, подняв голову, Нойером смог разглядеть, что мужчина держал все это время в своих руках. Это был довольно увесистый бердыш.

В ту же секунду Нойером сорвался с места, хорошо осознавая, что другого шанса у него уже могло и не появиться. Схватившись руками за стоявшего рядом с ним человека он попытался повалить того на пол.

Вцепившись со всей силы в горло незнакомца и начав со всей силы его душить, глазам Нойерома открылась отвратительная картина.

Пальцы рук сжимали обгоревшее до мерзкого отвращения кожу. Всё лицо мужчины было покалечено пламенем с многочисленными кровоточащими шрамами.

Мужчина отпустив древко бредыша покорно принимая ярость выплеснутую доктором, продолжал смотреть пустыми глазами в разъяренный взгляд Нойерома.

-Я поглощу твою душу! Ты слышишь меня? Я поглощу её всю!» - кричал Нойером от ярости продолжая смотреть на невозмутимое лицо незнакомца, который словно насмехаясь над ним не проявлял никаких эмоций на своем изувеченном лице.

***

В какой-то миг сознание Нойерома было вытолкнуто из более плотных слоев мироздания, оставляя странное послевкусие, разносившееся по всему телу. Казалось, что после такого стремительного пробуждения, в реальности оказался лишь мозг, безрезультатно пытавшийся пробудить ещё погруженную в сон физическую оболочку.

Все тело парализовало.

Он хотел двигать рукой, но она не подчинялась, хотел пошевелить ногой, но ощущал лишь оцепенение во всем теле. Даже дыхание сковало так, что доктору показалось, что он неминуемо задохнется в этой скрипучей и ужасно неудобной постели.

Попытавшись выдавить слова, он услышал лишь мычание душевнобольного, вырывающегося из смирительной рубашки человека.

Постепенно контроль над телом стал восстанавливаться.Пробуждённая личность, неспешно прохаживалась по своим владениям, лениво активируя нужные для своей работы рубильники.

Руки, ноги, дыхание. Всё стало как обычно. Кроме паники, которая не отпускала разум.

Доктор привстал с кровати и сел на её краю, пытаясь собраться с силами. На короткое мгновение он уставился пустым взглядом в открытое для проветривания окно.

Солнце уже взошло. Синицы щебетали свои песни, периодически перелетая с ветки на ветку на расположившемся в пару метрах от здания, дубе.

Стрелки часов показывали половину седьмого утра.

Все тело пробирал озноб. Кожа покрылась пупырышками, а мышцы то и дело продолжали произвольно сокращаться, от чего его пальцы временами подергивались.

Как показалось Нойерому долгожданный сон не принес ему полноценного отдыха. Напротив. Вечерняя усталость лишь усилилась, а вместе с ощущением разбитости пришло странное чувство опустошённости, словно нечто невидимое из кошмаров высосало всю жизненную энергию из его тела и насытившись просто выкинуло за ненадобностью обратно в реальность.

Глава 7

1997 год 11 июня

Ночь постепенно ускользала, передавая эстафету очередному суматошному дню.

Утренний свет мягко рассеивался по небосводу, постепенно пробуждая город от сна.

Далекие и бескрайние космические дали, в которых молчаливо сверкали звездные гиганты, неумолимо скрывались от взора стороннего наблюдателя.

Здесь, на Земле, ступая уверенным шагом по твердой поверхности, каждый ощущал себя в безопасности. Закрывшись идеологической простыней и укутавшись цивилизационными догмами и моралью, многие создали для себя нерушимый занавес порядка и гармонии.

Но стоило только покинуть границы, немного отдалиться от планеты и посмотреть на мир со стороны, как вдруг всё неожиданно меркло, превращаясь в шаткое нагромождение идей и образов кружащихся клубком в бездонном хаосе.

Хаосе, который был повсюду: в космосе, на Земле, в сердцах самих людей.

Лепкин сидел за кухонным столом, молча любуясь рассветом за окном и неторопливо потягивая сигарету.

В эту секунду вся его жизнь казалась бессмысленной и никчемной.

Рядом с переполненной окурками пепельницей стояла почти полностью опустошённая и давно остывшая кружка крепкого кофе, которую он неспешно попивал в течение последнего часа.

Накатившая бессонница из-за разболевшейся под вечер головы уже к середине ночи выбила его из колеи окончательно.

Собственная квартира превратилась в пыточную, из которой ему некуда было бежать.

Ещё сложнее было скрыться от терзавших мыслей и образов, собравшихся в его голове за долгую жизнь и назойливо свербящих каждую секунду.

«Всё тщетно», - думал про себя Лепкин.

Опрокинув стакан с холодной водой и закинув очередную таблетку от мигрени, он лениво встал из-за стола и устало направился в прихожую, шаркая тапками по полу.

Пора было собираться на работу. Снова искать безумцев, воплощавших в себе первородный хаос, с которым он безрезультатно пытался всю жизнь сражаться.

Одевшись на скорую руку и закрыв входную дверь, Лепкин не торопясь спустился по лестнице и, выйдя из подъезда, побрел по ещё пустому двору в сторону остановки, по изрядно потрепанной погодой и временем плитке.

Подходя к арке дома, Лепкин решил закурить. Это позволяло, как ему казалось, более детально сосредоточиваться на информации, которая блуждала в его голове.

Доставая из кармана мятую пачку «Ява», он извлек из неё последнюю сигарету.

Сделав глубокую затяжку, Лепкин пробежал глазами по исписанным внутри арки стенам, разглядывая надписи на непонятном ему языке, будто пытаясь разглядеть в них тайное, спрятанное от обывателя, послание, способное пролить свет на его дело.

Всё это время Лепкин не переставал думать о преступлениях, которые волей судьбы ему было поручено распутать.

Маньяк действовал хладнокровно. Казалось убийца смеялся не только и не столько над оперативниками, занимавшиеся этим делом, сколько лично над ним. Над человеком привыкшим доводить начатое дело до конца, привыкшим видеть дальше и больше, замечать то, чего другие не видели. Но на этот раз он оказался в капкане собственного мышления.

Мир менялся стремительно. Вместе с ним менялись и сами преступники. Их мотивации и изощренность, с которой они подходили к своим же преступлениям.

«Что было нужно этому больному?» - думал про себя Лепкин, продолжая идти к остановке.

Убийства на бытовом уровне, раскрываются довольно быстро. Чаще всего люди совершившие тяжкие преступления, в конечном счёте, сами во всём признавались. Эмоции от содеянного уверенно съедают психику человека, попавшего в нестандартную ситуацию.

Преступник может обманывать, но эта ложь легко распознается, даже без всяких сторонних устройств. Достаточно лишь раз за разом задавать одни и те же вопросы слегка меняя подтекст, ловя подозреваемого на мелких нестыковках в показаниях. Следить за его поведением, реакцией, которые для профессионала зачастую были ценнее тысячи слов. В каких-то моментах достаточно было слегка надавить.

В конечном счете, человек, выбитый из стандартной колеи повседневности, сдавался. Привыкшие жить по определенным правилам, не умеющие адаптироваться на ходу к резко изменившимсяусловиям существования, менять свои убеждения и взгляды. Такие преступники не выдерживали тяжкого бремени неожиданно свалившееся на их плечии в конечном счете признавались в содеянном.

Но маньяки и серийные убийцы были нечто иным. Обладая более параноидальным типом личности, в их голове долгое время, из-за свойственного эмоционального застревания, могли формироваться извращенные идеи который и формировал их особый взгляд на жизнь и все живое.

Усугубляли дела ворвавшееся после развала СССР, новые западные ценности. Новая мода, культура, идеи, которые быстрыми темпами меняли образ мышления советского человека. Усложняя и извращая мотивацию к действиям.

Жертвы были выбраны убийцей не случайно. Маньяки подбирают свои жертвы по определенному типажу.

«Мужчина, женщина. Пол разный. Возраст… одному 34, второй 71. Цифры. Может, что-то в цифрах? Убийца же любит сверхъестественное. Нумерология. Миронова Елизавета Сергеевна -1926 года рождения. 5 мая. Родилась в Москве. Рядов Сергей Павлович 1963 года рождения. 10 Сентября. Родился и вырос в Минске. Нет! Нет! Что-то должно быть ещё»-спорил сам с собой мысленно Лепкин, идя по пустынной улице, лишь изредка встречая одиноких прохожих, спешно пробегавших мимо него.

«Ботинки выкидывает. Уезжает на автомобиле. Значит, есть автомобиль или ждёт попутку? Если второе, должны быть свидетели. Свечи… крупные, хозяйственные, красные. Использовались многими жителями в домах, когда пропадал свет. Такие можно было приобрести в любом хозяйственном магазине, на рынке, в ларьке. Свидетелей нет. Кто станет запоминать лицо человека покупающего свечи? Видимого насилия перед убийством на жертвах не обнаружено. Жертвы идут сами. В крови ничего нет».

В какой-то момент, ощущая бессилие, Лепкин со злостью отшвырнул на половину выкуренную, сигарету.

Остановившись около остановки, он огляделся по сторонам, пытаясь сориентироваться на местности. Его автобус, который шёл прямиком на проспект Машерова, как раз подъезжал к остановке.

Двери с грохотом открылись, и Лепкин, поднявшись по ступенькам направился искать свободное место в уже изрядно заполненном транспорте.

«Надо сегодня вплотную поработать над тем, где жертвы могли пересекаться. Они живут в разных районах. Их жизни никак не связаны. Но они должны были как-то пересечься с убийцей, а значит были… должны были быть в каком-то одном месте, где их и приметил будущий палач» - рассуждал Лепкин.

С этой мыслью, разглядывая проносящиеся за окном автомобили Лепкин и поехал дальше, продолжая прокручивать в голове все те же вопросы, словно пытаясь уловить постоянно ускользающую от его взора деталь.

***

Открыв дверь и переступив через порог кабинета, Екатерина непроизвольно сморщилась от едкого сигаретного дыма, который заполонил собой все помещение. Противный сигаретный запах не помогала выветрить даже предусмотрительно открытая начальником форточка. Со стороны казалось, что белый смог устойчиво скапливался прямо над рабочим местом Лепкина, отказываясь выходить в окно.

-Дмитрий Олегович, это уже перебор. Сколько вы уже выкурили-то? – с нескрываемым отвращением в голосе спросила Катя, направляясь открыть на распашку все окна в помещении.

-Я ознакомился с твоим отчетом по вчерашней жертве, которое ты сделала вечером, – ответил Лепкин, не обращая внимания на замечание своей сотрудницы.

-Пришлось повозиться допоздна.

-Я всю ночь раздумывал, и утром после прочтения твоих материалов, пришел к одной идее.

-И что за идея? –уточнила Екатерина.

-У наших жертв нет ничего общего. Ничего, кроме самого убийцы.

-Резонно подметили, – с нескрываемым сарказмом в голосе ответила Катя, дергая за оконную ручку и распахивая оконную раму настежь.

-Так. Не ехидничай. Слушай дальше. И Рядов, и Миронова, проходили курс лечения в Республиканском научно-практическом центре психического здоровья. Другими словами, в Новинках. И что самое интересное, проходили это лечение почти в одно и тоже время, и фиксировалось одно и то же заболевание, связанное с проблемой сна.

-Вы хотите сказать, что наш убийца, может быть клиентом центра?

-Или его сотрудником. Первое что нужно разузнать, кто был их лечащим врачом. Полагаю, жертвы вряд ли спокойно пошли с тем, кого не знают. Это должен быть человек, которому они обязаны были доверять. Рядов не хилый мальчик. Если с Мироновой мог управиться и подросток, то с девяностокилограммовым мужиком у нашего убийцы должны были бы возникнуть проблемы. Но, по всей видимости, их не было, ведь следов борьбы мы не обнаружили. А значит... –

-Значит, он знал убийцу, – согласилась Екатерина.

-И самое главное доверял ему настолько, что был готов идти по каким-то тропам на чертовых куличиках. Короче. Сегодня берешь машину и едешь в РНПЦ.

-Сегодня я не могу Дмитрий Олегович. Мы же с вами вчера все оговорили. Я уже созвонилась с женщиной, и мы с ней договорились поехать с утра в Фаниполь.

-Так сейчас не понял? С какой женщиной? О чем договорились? – удивленно спросил Лепкин, уставившись на Екатерину с нескрываемым любопытством, попутно стряхивая пепел с сигареты в стоявшую на столе металлическую пепельницу из обычной консервной банки.

-Ну как же! Вчера, на месте преступления, перед тем как вас СМИ отвлекли. Мы с вами говорили про то, что чтобы привлечь специалиста по вопросам оккультизма.

-И?

-Вот я и нашла.

-Боже мой. А вот она не может потерпеть?

-Завтра она планировала улетать на какие-то практики. Сегодня у неё как раз есть время, и она с нескрываемой радостью согласилась съездить с нами на место первого преступления. Я решила начать оттуда. Пусть Игорь съездит.

-Игорь, Игорь, Игорек. Нет Катя, лучше пусть он съездит с твоим специалистом на место преступления, а ты сгоняй в РНПЦ. Послушать и записать бредни про темные силы может и он, а вот проработать зацепку с Новинками я пока ему не могу поручить.

-Разве сложно взять показания у пары сотрудников персонала больницы?

-Дело не в этом. В тебе я уверен, что ты ничего не упустишь, а он парень молодой, зелёный ещё. Понимаешь? Ты же знаешь, иногда дело не в том, что говорят, а как это говорят и как себя при этом ведут.

В эту самую минуту в помещение вошел и сам Игорь, учтиво поздоровавшись с коллегами.

-А вот собственно и Игорь. – резюмировала Екатерина, садясь за свое рабочее место и попутно поправляя и без того аккуратно выложенные бумаги.

-Что случилось? – спросил непонимающе Игорь, глядя на ехидно улыбающуюся коллегу.

-Сегодня будешь работать с потусторонними силами, – спокойно ответил Лепкин.

-Вы про что?

-Ну ты же поддержал идею Кати, – напомнил Лепкин, и тут же не дожидаясь ответа добавил: – А значит, будешь прорабатывать это направление. А Катя займется другой задачей, которую я ей уже поставил. Кстати твой экстрасенс когда должен прибыть?

-Она у входа дожидается. Я ей вчера сказала к 9 быть у нас. С утра уже её встретила у проходной.

-Ну вот и замечательно, Игорь спускайся и отыщи… - Лепкин поднял брови вопросительно взглянув на Екатерину, молча намекая на то чтобы она дала ориентиры на приглашенную гостью.

-Илона Сергеевна Селова, ей 29 лет, – словив взгляд начальника ответила Екатерина.

-Да я уже понял. Видел у входа странную женщину. Думал цыганку задержали.

-Так. Раз всем ясны дела на сегодня, прошу вас ими начать заниматься. Игорь ты особо не трепись о деле. Лишнего ничего не говори. Завези её на место преступление, проси чтобы она говорила. Можешь указать, что нашли на месте преступления. Катя ты пообщайся как можно плотнее с администрацией. Добейся информации о том кто конкретно занимался обоими пациентами. Узнай с кем жертвы общались. Может пересекались с другими больными. А я пока проработаю другой вопрос.

-Другой? – озадаченно спросила Катя.

-Да. Помнишь я отправлял запросы по областям в надежде, что возможно, у них могло что-то произойти.

-Да. Помню, я же готовила письма.

-Так вот, пришел ответ.

-Получается, есть другие убийства?

-Не совсем. Сегодня с утра меня уже вызывал руководитель, и отдал пришедшее на мое имя письмо от некоего Федор Даниловича Савицкого, работавшего в Мачулищанском отделе милиции, участковым в 1970 году.Сейчас он на пенсии, но со слов его сына, который работает в отделе сейчас, услышав о деталях преступления его отец вспомнил о похожем случае в его бытность. Я постараюсь с ним связаться и пригласить на беседу, чтобы узнать о деталях того случая.

-1970 год, – произнес в слух Игорь. – Сейчас 1997. Это 27 лет разница. Вряд ли нашему убийце 27. И вряд ли он совершал убийство такого типа раньше 18. Получается нашему маньяку условно за 40, может ближе к 60-ти.

-Вот видишь. Если эти преступления действительно схожи, мы уже можем выцепить возрастные границы. Не густо, но хоть что-то. Тем более может там будут подозреваемые, которые могли проходить по делу. Ты Катя тоже обрати внимание на тех с кем будешь общаться, сколько им лет, на телосложение. Все же ворочать трупы укладывая их в нужном месте дело не легкое.

Получив окончательные указания, Катя и Игорь собрали свои вещи и уже через несколько минут, совместно выйдя из прокуренного кабинета, направились по широкому коридору в сторону ближайшей лестницы, оставив Дмитрия Олеговича наедине со своими мыслями и новой удачно подвернувшейся зацепкой.

Быстро сбежав по лестнице и выйдя в холл, оба сотрудника оказались перед турникетом проходной, за которой около входной двери на скамейке, одиноко сидела рыжеволосая девушка, с любопытством рассматривающая стенд с лицами сотрудников, висевший на стене с противоположной от неё стороны.

-Илона, ещё раз доброе утро.

-Доброе, –мило улыбаясь ответила девушка. - Ну что выдвигаемся?

-Увы, Илона. Не со мной. С вами поедет мой коллега, Игорь Николаевич, – указав на рядом стоящего коллегу, ответила Екатерина.

Илона внимательно осмотрела Игоря с ног до головы. После чего, не убирая с лица легкую обворожительную ухмылку, ответила Екатерине, что теперь-то всё стало на свои места.

-Вы про что? – удивленно уточнила Екатерина.

-После вчерашнего вашего звонка, я решила разложить карты. Мне было важно понять, что карты скажут. И по ним мне все время выпадала раскладка, при которой меня будет сопровождать в моих странствиях молодой рыцарь сражающийся с монстром. Ни как не могла понять, как это могло раскладываться на вас, но теперь я вижу, что от судьбы не уйдешь, – ответила Илона, продолжая смотреть в лицо смутившегося молодого следователя, стоявшего перед ней.

-Вы сейчас мне коллегу сломаете. Игорь соберись, – скомандовала шутливо Екатерина напоследок, после чего заулыбавшись попрощалась с обоими и направилась к своему служебному автомобилю.

-Ну а мы с вами как будем добираться, – спросила у Игоря Илона, продолжая строить молодому человеку глазки.

-Сейчас я найду водителя, и мы с вами отправимся в дорогу. Пока подождите здесь, – Игорь указал на скамейку, позади гадалки, а сам направился в сторону гаражей.

-Если, что кроме рыцаря в моих картах никого не выпадало, – сказала негромко, но отчетливо Илона.

Молодой человек ничего не ответил, хотя прекрасно услышал кинутую ему вдогонку фразу.

Как на зло последнего свободного водителя забрала Екатерина прямо под носом, а ему самому оставалось добираться до место назначения на служебном авто самостоятельно.

Оформив все бумаги и заполнив путевой лист, Игорь вернулся к дожидавшейся его девушке, которая тем временем оценивающе разглядывала каждого входящего и выходящего сотрудника отдела.

Внимательно присматриваясь к одежде, походке, внешности людей, словно пыталась разглядеть саму их сущность, искусно спрятанную за маской которую каждый создавал под себя в течении долгих лет своего существования.

-Изучаете? - спросил Игорь, подойдя к девушке которая тем временем провожала взглядом очередного сотрудника.

- Я если честно не часто выхожу в люди. Не люблю когда людно. У меня сразу начинается легкая паника. Я словно ощущаю страхи людей их не уверенность. И впитывая все это как губка, непроизвольно впадаю в состояние апатии. Мне иногда кажется, что вот посмотрю на человека и могу увидеть даже его настроение, образ жизни, какие у него предпочтения.

-Интересно. И что вы можете сказать про меня? – решив подыграть девушке спросил Игорь.

-Честно?

-Да. Пока будем идти к машине, послушаю, что первое пришло вам на ум когда вы меня увидели.

-Я увидела молодого человека, ещё не оперившегося, но я чувствую целеустремленную энергетику, которая быстро превратит вас в довольно властного и сильного мужчину. Смелость и решительность. Вы ставите цель и достигаете её, а терпимость позволит вам не сойти с этого пути и не бросить дело на пол пути. Консервативны. Живете с матерью. Отца не вижу, – девушка сделала короткую паузу, задумавшись об образе который витал в её сознании, после чего продолжила. – Мать держит над вами контроль. Она вас не отпускает. Боится потерять. Словно… видит в вас то что потеряла. Ваш отец погиб. Она боится. Страх. Вы единственный ребенок в семье. А вот будущее…

-Что будущее? – уточнил Игорь.

-Туманно. Позвольте вашу руку, - попросила Илона у молодого человека.

-Мне ещё девушка так явно не предлагала свою сердце, - рассмеявшись ответил Игорь.

-Умоляю вас, не смешите меня. Хочу посмотреть на вашу ладонь, - ответила ехидно девушка, успев схватится за руку молодого человека.

-Да. Смерть идет рядом с мужчинами вашего рода. В определенный момент вы будете стоять перед выбором, - начала говорить девушка, остановившись на пол пути к автомобилю и став разглядывать на ладони линии мужчины, не дожидаясь его согласия. – Смерть. Если вы выберите не тот путь, вас ждет смерть от руки женщины.

-Ну все мы рано или поздно умрем, - ответил Игорь пытаясь логично пояснить предсказание девушки. – А что касаемо женщины, то как писал Дюма – «ищите женщину».

-Да. Это так по-мужски, во всем винить слабый пол, - отпуская руку, улыбаясь ответила девушка. -Ну. Теперь ваша очередь сказать мне где я ошиблась.

-Будущее я опущу, - замешкавшись ответил Игорь, продолжив путь к автомобилю. – С отцом вы угадали. Он действительно погиб при исполнении. Не удачное задержание. У грабителя оказался револьвер. Но, так или иначе, это будет справедливо для каждого третьего в участке. Кто-то потерял отца, мать, брата или сестру. По характеру, опять же - остановите любого и каждый согласится с тем, что он упертый и пробивной. Вряд ли кто-то скажет про себя что-то плохое. А что касаемо моей матери, то я не могу сказать, что она меня контролирует. Она была против, чтобы я шел работать в органы, однако вот я здесь.

-Ваш отец был следователем как и вы?

-Нет он работал в департаменте охраны. Они вместе с коллегой выезжали на вызовы при срабатывании сигнализации на охраняемых объектах, – ответил серьезно Игорь, усаживаясь вместе с девушкой в автомобиль.

-А кто настоял на том, чтобы вы окончили высшее юридическое?

Игорь выдержал паузу, молча вставляя ключ в замок зажигания.

-Тут конечно не обошлось без матери, – согласился в конечном счете Игорь.

-Понимаете Игорь Николаевич. Женщине не всегда надо говорить, чтобы удерживать того кто ей дорог около себя. Это вам мужчинам, для личностного эго, чтобы доказать свою власть над чем-то или кем-то надо говорить. И чем больше и чем грубее, тем лучше, женщины действуют иначе. Не все конечно, но хитрые и умные именно так.

Автомобиль плавно подкатил к сторожевой будке, рядом с которой был установлен шлагбаум, перед которым Игорь и остановился, дожидаясь, пока ему откроют.

Через пару секунд из небольшой белой постройки вышел пожилой мужчина, который, неспешно направился к водителю, держа в руках журнал.

Сделав пару записей, мужчина приподнял ручную балку и отодвинул её в сторону, став дожидаться, пока автомобиль, за которым сидел молодой следователь и девушка, не покинет территорию участка.

Проводив взглядом удаляющуюся машину, старик неспешно вернул шлагбаум на место.

Похрамывая, он направился в свой маленький домик, из которого ранее вышел и откуда доносился мужской голос, оглашавший по радио-приемнику очередную композицию, которую заказал коллектив мясокомбината №2, участка №21 в честь своей коллеги Людмилы Александровны, которая именно сегодня отмечала своё пятидесятилетие.

-В честь вас, Людмила, на нашей волне споёт обворожительная и непревзойдённая Алла Борисовна со своей новой, недавно записанной композицией: «Позови меня с собой». Любви вам, Людмила! И чтобы вас всегда радовали ваши коллеги, друзья и близкие вам люди, – торжественно произнёс радиоведущий, после чего из колонок заиграла приятная на слух музыкальная композиция.

Глава 8

1968 год Осень.

-Ты опоздал, – с укором произнес жрец, изредка покашливая и поправляя палкой дрова, лежавшие у края костра.

-Сегодня у меня была неприятная беседа с родителями, – угрюмо ответил парень, подходя ближе к жрецу.

-О чем речь?

-Все чаще находят трупы выпотрошенных животных. Среди местных ходят слухи о чудовище в лесу. Милиция обходит окрестности и расспрашивает всех. Они выдвигают версию, что кто-то торгует органами на черном рынке и убивает животных ради наживы, рекомендуют без сопровождения и в темное время суток в лес не ходить. Из-за этого родители не хотят отпускать меня гулять.

-А ты?

-Сбежал, – холодно ответил парень. – Я же знаю, кто это делает, и знаю, для чего.

-Когда знаешь правду, делать шаг в пустоту становится не так страшно. В этом и есть сила знаний, – подметил мужчина, продолжая рассматривать вырывающиеся в хаотичном беспорядке языки пламени, вытанцовывающие в воздухе гипнотизирующие танцы.

-Учитель, - обратился молодой человек к мужчине. - Вы уже четвертый месяц учите меня разделывать животных, извлекать органы, расщеплять материю и выводить из плоти нужные ингредиенты. Но что дальше? Если бы я хотел стать мясником или варить зелья, мне не нужно было бы прятаться в лесу и охотиться на диких животных.

-Как ты думаешь, сколько мне лет? – спросил жрец, проигнорировав возмущение ученика.

-Если честно, не знаю. Может, за пятьдесят, – предположил парень, разглядывая покрывшееся морщинами лицо учителя.

Только сейчас он заметил любопытный момент, хотя и не был в нем уверен до конца.

Странник, спасший его от волков, выглядел намного моложе в момент их первой встречи. Теперь же перед ним сидел потрепанный жизнью мужчина в грязных лохмотьях с грубым и усталым лицом.

-Знания, которыми я с тобой делюсь и буду делиться, копились в сознании моего рода на протяжении тысячелетий. Мой облик может смущать так как это тело просто фантом созданный мною, чтобы перенести мое сознание на эту волну. Для меня ты младенец, как и всё ваше племя. Ваша цивилизации находится на далеком удалении от моей. Вы в загоне интересов тех, кого я называю своими собратьями. Здесь вы никогда не сможете выйти за рамки дозволенного ими без их согласия, а в ином потоке не смогли бы даже родиться в хаотичной и беспощадной пустоте, которая стремится поглотить всё, к чему прикасается.

-Вы постоянно о ком-то говорите, но не уточняете конкретно о ком ведете речь.

-Всему свое время. Но в одном ты прав: твое стремление - явный признак того, что следует сделать следующий шаг. Мне нужно ускорить твое обучение, однако это будет не возможно при текущем состоянии твоего разума.

-Это как? – полюбопытствовал парень.

-Нужно расширить твое сознание. Для этого есть два пути. Первый - путь последовательного становления. Он долгий и не для твоего вида, собственно как и у меня нет времени сотни лет передавать знания и совершенствовать твое сознание. Второй путь - более быстрый, но болезненный и с побочными последствиями для тебя.

-Побочными?

-Боль в процессе преобразования твоей плоти. Меняется сознание - меняется и тело, - уточнил мужчина.

-И что нужно от меня? – спросил юноша, отойдя от жреца и облокотившись спиной о ритуальный камень.

-Согласие. Если твое сознание будет сопротивляться, отторгать дар и пытаться выскользнуть, это может привести к провалу ритуала и, возможно, твоей смерти. Поэтому существо, принимающее участие в ритуале, должно осознанно прийти к нему, осознано пустить поток в себя и пропустить его через себя. Только тогда будет результат.

-И что будет происходить со мной в ходе этого ритуала?

-На данный момент мне нужно ускорить процесс трансформации твоего сознания. Чтобы ты оказался как минимум в третьей, а может и четвертой фазе. Но не сразу - постепенно. Мозг - это система, внутри которой клетки-строители создают многомерные связи. Количество и качество этих связей формирует то, что называется сознанием. Клетки отличаются по типу и структуре. Есть большие, есть маленькие. Их форма играет важную роль. Клетки, выполняющие одну и туже задачу, но отличающиеся формой, могут изменять существенно мышления субъекта. Отсутствие нужных связей может разительно исказить процесс понимания индивидом потребляемой информации и выдаваемых в результате этого поглощения, конечных данных. Каждая клетка проходит свой процесс становления. Я называю этот процесс расширением.

Мужчина привстал и, отойдя от костра, направился к юноше, который внимательно слушал своего наставника.

Подойдя ближе, жрец внимательно всмотрелся в глаза мальчишки. И хотя за последнее время в мозгу его ученика многое изменилось, для жреца всё это было лишь каплей в океане, который ему предстояло покорить, если он желал достичь своей цели.

-Твой мозг ещё не готов принять мои знания. Если я сейчас их направлю в эту коробочку, – мужчина коснулся лба мальчишки, своим холодными, как смерть, пальцем, – ты сойдешь сума. Сознание расширяется постепенно. У каждого существа свой ритм и подчиненно определенному порядку. Начиная с момента зачатия и до самой смерти. Мой мозг на момент перемещения в это тело, пребывал в шестой фазе третьего цикла трансформации.

-А мой мозг сейчас в какой фазе?

-Во второй, начале четвертого цикла.

-Вроде не так уже и далеко, – ответил парень.

-Заблуждаешься. Первая фаза становления сознания проходит за девять месяцев утробной жизни. Каждая фаза состоит из четырех циклов, при завершении четвертого цикла наступает процесс, называемым рождением, которое символизирует переход сознания во вторую глобальную фазу. Для её становления требуется больше энергии. Все завязано на питательной и живительной энергии. С каждым расширением, мозг требует её все больше и больше. Организм, вынашивающий плод уже не способен выдавать требуемое количество энергии внутриутробным способом. Как только плод рождается, наступает вторая фаза, которая длится 4 цикла. Её кульминация достигается к 21-23 годам жизни, – жрец выждал паузу, после чего завершил свою мысль. -Третья фаза, завершается к 232 году жизни. Теперь ты понимаешь разницу между мной и тобой?

-Да,- ответил парень, пребывая в легком замешательстве. - Столько люди не живут,-добавил юноша поникшим голосом.

-Вы рабы. Рабам и не надо долго жить, иначе чем бы вы отличались от тех, кому должны прислуживать? Вас намеренно вывели таким образом, чтобы ваш организм преждевременно старел и быстро умирал.

-Получается, эта планета для нас словно клетка?

-Хуже. Ваше собственное сознание – ваша тюрьма.

Юноша задумался над поданной жрецом информацией. Считать себя рабом он не желал, но перед ним было существо, внешне похожее на человека, но способное делать то, что людям было делать не под силу.

Странник, возможно, говорит не все. Не договаривает. И это парень тоже чувствовал, но мысль об отрицании слов стоявшего перед ним учителя даже не проскальзывала в его юном сознании. Скорее, попытка сопротивления. Попытка воспротивиться и доказать, что лично он никогда не был и не будет рабом.

-Рабы ходят в кандалах. Их бьют плеткой и морят голодом, - попытался оправдаться юноша, приведя пример своего понимания рабства, желая показать, что он не такой.

-Это ошибочное убеждение, – усмехнулся ехидно жрец. – Скорее ты описываешь картину рабства внутри своего племени. Управлять можно так, что раб не ощутит воздействия, не усомнится в верности предоставленной информации. Он будет верить до последнего вздоха, что все, что бы он ни сделал при жизни, есть результат исключительно его и только его выбора. Но выбор за него сделали уже на стадии его рождения. Любой из вас - просто материя, внутри которой преобразуется энергия, определенного потока. Строители твоего мира, выстраивая вокруг себя определенные условия, стимулируют приход в этот мир определенного типа энергии, нужного им для выполнения тех или иных задач. Разные задачи, требуют разную энергию. Переход от одного типа к другому типу энергии может выражаться в глобальных потрясениях, падению старого типа управления массами и становлению нового, все это будет сопровождаться многочисленными жертвами и разрушениями.

-Вы так спокойно об этом говорите, словно для Вас жизнь людей ничего не значат.

-Мой вид относится к вам не враждебно, как, собственно, и я. Вы лишь инструмент, используя который мы удовлетворяем свои потребности. Нам не особо интересно, чем вы в меру своего развития занимаетесь. Какие общества выстраиваете. Живете в мире или в постоянных войнах. Главное, чтобы шел процесс. И если ваши побочные движения не противоречат нашей задачи, мы не вмешиваемся. Пчелы должны нести мед, если он есть, какое нам дело, сколько вы сожжёте ульев и уничтожите своих собратьев. В конечном счете, это ваша битва, которая далека от нас, как и то что в ходе этой битвы вы сами на себя навлечете на высшем уровне.

-А что вам от нас надо?

-Не только от вас, от всех кого создавал, создает и создаст мой род. Преобразованная, вашими телами, энергия. Для тебя, возможно все кажется случайным. Солнце на небе, планеты, которые кружатся вокруг неё. Твоя планета. Благополучные для жизни на этой планете условия. Ты думаешь это лишь дело случая? Весь космос это механизм. Мой народ создавал солнечные системы, выстраивал миры, упорядочивал жизнь на этой и других планетах с одной единственной для себя целью.

-Какой?

-Совершенствование. Попытка извлечь из пустоты, больше и больше знаний. Опьяняющих наше сознание и дарующих нам великую мощь над всем живым. В результате роста, возрастает и потребность в пище. Её качественной структуре. Чем шире сознание, тем больше энергии требуется для существования этого комплекса связей. Сначала хватает материальной еды. Затем сам организм отвергает один вид пищи и требует иной в новой, ранее отвергаемой организмом, форме. На последнем цикле третьей фазы, существам для поддержания своего сознания требуется питаться кровью. В ней содержатся питательные для строящегося сознания кваароны.

-Кваароны?- повторил в слух парень, пытаясь понять и одновременно уточнить у учителя значение этого слова.

-Не сейчас. Придет время и ты все увидишь сам.

-Но ты ведь говоришь о вампирах? Верно?

-Да. В зависимости от периода их становления, вампирам нужна разная кровь. Низшие вампиры, в период своего перехода из цикла в цикл внутри третьей фазы питаются кровью низших существ. Для них сойдёт и кровь животных. Высшим вампирам нужна более чистая и энергетически насыщенная кровь, для утоления своего голода. Эта кровь течет в венах непорочных существ. Особое место среди которых занимают молодые особи только вошедшие во вторую фазу или плод ещё беременной женщины. В таких сосудах кваароны наиболее чисты и ещё несут в себе непреобразованную силу бездны из которой недавно прибыли, её первичный хаос. В любом случае, как и люди, они наши рабы. Всю четвертую фазу эти существа вынуждены проживать свою жизнь, в постоянно борьбе между себе подобными. За право пить чистую кровь, и продолжать жить и преобразовываться идет безжалостная битва. Те кто проходят этот путь и приходят к пятой фазе, начинают питаться более тонкой энергией. Эмоциями. Формируя различные явления они порождают в живых существах ряд психофизиологических процессов, когда субъект их влияния достигает требуемой для них стадии они начинают его выдаивать. Всё что порождает переполняемые через край эмоции результат их работы. К счастью для вас, едят они не часто, но их трапеза всегда сопровождается великими войнами внутри вашего вида, бедствиями и потрясениями. Обычно раз в 100 лет им надо питаться. Этот процесс они называют - жатвой.

- Ты проходишь шестую фазу. Чем же тогда питаешься ты? – продолжал допытываться у учителя юноша.

-Сама эта планета, солнечная система, вселенная завязана на всем выше описанном. Любая из предшествующих форм рождает энергию внутри себя, преобразует её. Энергию, которая после смерти материи устремляется в общий единый поток. Мы научились пропускать эту энергию через себя. Поглотить её всю невозможно, но купаясь в её энергетических водах, мы перестаем испытывать чувство голода и полностью сосредоточены на собственном совершенствовании и постоянном преобразовании. Длительная фаза сна помогает нам восстанавливать нашу физическую оболочку. Иногда мы можем проспать десятки тысячи лет, это требуется для полного восстановления оболочки, которая уже не способна удерживать бушующую внутри нас силу.

-А что потом?

-Потом идет переход на высший планетарный уровень.

-Как-то всё это немыслимо.

-Для тебя да. Скажу больше: вы не венец работы моих сородичей. Порожденные нами существа могли манипулировать стихиями силой мысли. Могли извлекать из потока хаос, упорядочивать его внутри себя и использовать по своему усмотрению, как для созидания, так и для разрушения. В войнах они были довольно смертоносным орудием. Я же говорил тебе ранее, что в твоем мире слишком много знают о магии - слишком много для существ, которые ею не обладают и слишком много для мира в котором её нет. И это меня слегка смущает.

-Что именно смущает? Отсутствие магов?

-Мои собратья, использовали эту силу для своих нужд. А сейчас я словно оказался в мире в котором они затаились, будто чего-то опасаются или к чему-то готовятся.

-А вы не боялись, что созданные вами существа, которые могут использовать магию, могли бы направить эту силу против вас?

-Нет,- коротко ответил жрец

-Почему? –не удовлетворённый таким ответом, продолжил расспрос ученик.

-Все дело в противоречии. Обладая великой силой, они использовали её друг против друга, собственно как и вы. Слепо веря в свое превосходство, веря в то, что каждый из них стоит за правое дело. Они без зазрения совести шли на убой друг друга. Нам даже не приходилось прилагать усилий в их истреблении, когда приходила пора. Знания мой юный ученик, все дело в знаниях. Когда в твое существования не верят, когда любые упоминания о тебя считаю бреднями сошедшего с ума существа, очень хорошо управлять массами, которые верят в собственную силу. Считающие себя венцом творения. Предоставь им рабов, которые как и они блуждают в вечном противоречии и врагов даже создавать не надо. Через миг раб начнет стремится вырваться из плена своей темницы, не осознавая, и даже не пытаясь осознать, что все они заперты в темнице собственного разума.

Жрец подошел к сделанному на скорую руку из досок, небольшому столику, на котором были расставлены заполненные разной жидкостью баночки.

Взяв в руки одну из баночек, мужчина вернулся к своему ученику, который до сих пор пребывал в смятении.

Парен опустил голову, разглядывая землю под ногами и размышляя над словами жреца.

-Вы говорите такие вещи, от которых кровь стынет в жилах, словно в моей жизни нет смысла, а все, что я делаю в своем итоге бессмысленно.

-Таков ваш удел. Пойдем к костру. Сегодня я начну первый этап по расширению твоего сознания. И предупреждаю: после выпитого эликсира будет больно, очень больно. Ты точно готов ступить на эту дорогу? Пути назад уже не будет. Там, – мужчина кивнув головой в сторону тропы. - Твой дом. В который ты можешь… всё ещё можешь вернуться прямо сейчас. И я тебя не буду останавливать. Но если ты примешь путь, который я перед тобою вычерчу, то сойти с него уже будет не возможно. Сегодня тот юноша, которого ты сам в себе знал, уйдет безвозвратно. Навсегда.

-Я давно сделал выбор, учитель. Не хочу обратно. Зачем? Чтобы остаться тем, кого вы нарекли рабом? – фыркнул с презрением молодой человек. – Нет. Я хочу сам вершить свою судьбу.

На лице жреца образовалась зловещая ухмылка. Словно ожидая такого исхода, он намеренно сделал иллюзию выбора перед стоявшим перед ним юношей, прекрасно понимая, что выбор, сделанный им в конечном счете будет тот который был нужен непосредственно ему. Тщеславие - самый безотказный инструмент манипулирования слабым разумом.

Откупорив пробку, жрец протянул своему ученику небольшую баночку с наполненной до верху зеленой, дурно пахнущей жидкостью.

-Тогда выпей это. Шагни вперед и прими свою судьбу. Судьбу пробужденного. Следующую ступень своего становления.

Глава 9

1997 год 11 июня

Какое-то время Игорь ехал молча, крутя руль автомобиля и не решаясь заговорить с девушкой, сидевшей на пассажирском месте рядом с ним.

Отчасти такая скованность была вызвана недавним разговором, который состоялся у них перед поездкой и который ввел его в легкое замешательство.

Видя нерешительность своего сспутника, Илона взяла инициативу в свои руки, решив немного отвлечь мужчину от дурных, как она полагала, мыслей.

-Для человека работающего следователем вы довольно застенчивый.

-Разве эта работа предполагает быть раскрепощенным?

-Мне всегда казалось, что мужчины работающие в органах, более властные. С таким командным голосом. Выполняющие с каменным лицом поручения вышестоящего руководства. А вы другой.

-Все мы люди. Тем более я работаю недавно, возможно, через пару лет стану именно тем, кем вы меня представляете.

Илона слегка улыбнулась, продолжая рассматривать Игоря со стороны, что, в свою очередь, ещё больше смущало молодого человека.

-Знаете, вы во мне скоро дырку протрете, если будете так на меня смотреть.

-У вас довольно властный подбородок, пышные брови и близко посаженные глаза. Я могу сказать, что вы довольно ответственный человек, внимательный к деталям, стремящийся всё сделать идеально.

-Мне казалось, общий портрет обо мне вы уже составили. Да и то, что вы говорите, можно сказать о любом человеке.

-У машины я говорила о чувствах, первых эмоциях, которые у меня возникают когда я вижу незнакомого человека. Присматриваясь лучше к внешности, я начинаю сопоставлять. Линии на ладони могут сказать многое о судьбе человека. Вот я, например, – девушка отвела свой взгляд от Игоря и, посмотрев на дорогу, продолжила говорить, – безответственный человек. Могу переключаться с одного дела на другое, не завершив в итоге ни одно. Могу просто кинуть какую-нибудь работу, потеряв к ней интерес. Я не ставлю перед собой задачу завершить каждое дело до конца.

-В моей жизни тоже бывают такие моменты. Как по мне, это все поверхностные оценки. Каждый человек, начните вы указывать на качественные черты, начнёт примерять их на себе, выуживать из своего образа жизни именно те детали характера о которых ему будут говорить такие, как вы.

-Такие, как я? Шарлатанки? – сделав наигранную возмущенную гримасу на лице, уточнила Илона.

-Я не хотел вас обидеть.

-Молодой человек, я слышу это чаще, чем вы надеваете свою служебную форму. Я вовсе не обижаюсь на такие вещи. Наоборот, я считаю, что потустороннее и непознанное может понять лишь тот, кто готов к этому. И мало понять, нужно ещё прочувствовать. Поэтому в ваших суждениях и таких как вы, я вижу незрелость свойственную многим людям в любом возрасте, – ответила Илона, добавляя будто в насмешку, но без злости. - Я надеюсь, вас не обидела?

-Я не считаю это незрелостью. Скорее, это прагматичное мышлением. Ваша практика заставляет людей терять бдительность, притупляет их критическое мышление, после чего вы и начинаете вешать всякую чертовщину. Вам повезло, что вы лично не встретились с моим начальником. Он, наверно, тот самый образ из вашего описания: каменное лицо, властный голос.

-Наверно, вы, как и он считает, что мое участие в этом деле лишено всякой… -Илона выдержала короткую паузу, после чего завершила мысль, акцентируя особое внимание на последнем слове – логики.

-Нет, не совсем. От вас нам нужны детали, которые помогли бы в итоге поймать серийного убийцу.

-Серийного убийцы? – подняв бровь от удивления, уточнила девушка. О таких деталях Екатерина, которая с ней связывалась, не сообщала.

В этот момент Игорь, словив себя на мысли, что сболтнул лишнее, став елозить по водительскому креслу, нервно поджимая губы.

Сама Илона, понимая, что её везут на необычное место совершения преступления, все же не догадывалась, что в итоге её привлекают к розыску серийного убийцы.

Новая информация не могла не порадовать девушку, которая изначально взялась за это дело вовсе не по доброте душевной. Желание добавить галочку в свое резюме о том, что она участвовала в расследовании преступления и её способности использовались для поимки преступника, повышали ставки и делали её куда более привлекательной кандидатурой в лице потенциальных клиентов. А если дело шло о помощи в деле с серийным убийцей, то это повышала ставки в разы.

-Ну… мы так думаем. Не исключено, что наш убийца мог просто обставить все так, чтобы все думали, что мы имеем дело с сумасшедшим. Возможны разные варианты. Люди творят разные вещи, чтобы запутать следствия и увести их с верного пути.

-Получается, жертв несколько?

-Несколько, – тяжело вздохнув, ответил Игорь.

-И вот для этого я вам и нужна? Чтобы ответить, есть ли логика в оставленных вашим серийным убийцей на месте преступления деталях?

-В том числе. Может, сумеете увидеть другие зацепки, которые мы могли упустить в меру своего незнания вопроса.

-Игорь, вы меня прямо заинтриговали, – ответила девушка.

-Для вас это забава ради, Илона, но не забывайте, что убиты люди. И я бы попросил эту информацию не выносить в информационное поле. По крайне мере, пока идет следствие.

-Я так понимаю, по распоряжению вышестоящего руководителя к какой из жертв мы сейчас едем и кто она, вы мне не скажите? – язвительно уточнила девушка.

-Мне сказано давать вам минимум информации для более объективного анализа.

Девушка ничего не ответила, но по её выражению лица было заметно, что данная конспирация больше забавляла её, нежели злила.

Через пол часа пути по трассе машина свернула на мост, проехав по которому и миновав построенную недавно заправку, Игорь выехал на узкую улочку со слегка побитым от времени дорожным покрытием.

Буквально, через пару минут, машина свернула вглубь ничем непримечательного двора, окруженного не высокими пятиэтажными постройками, рядом с которыми соседствовали деревянные частные дома, оставшиеся ещё от некогда находившейся здесь деревни.

Припарковавшись рядом с подъездом, Игорь спокойно вышел из автомобиля, готовясь направится, как ни в чем ни бывало, внутрь подъезда.

Перейдя дорогу и запрыгнув на тротуар, он обернулся в сторону автомобиля, дожидаясь выхода Илоны.

Девушка же, будто намеренно, сжав губы трубочкой и глядя в противоположную сторону, продолжала сидеть внутри служебной машины.

-Вот же вертихвостка, – буркнул Игорь себе под нос, догадываясь о желании девушки.

-Вообще-то мы приехали работать, – колко высказался молодой человек, быстро вернувшись к автомобилю и открывая дверь.

-На моей карте был рыцарь. А рыцари ухаживают за дамами, - кокетливо улыбнувшись, ответила девушка, выходя из машины и протягивая руку молодому человеку.

Игорь молча, стараясь не обращать внимания на слова девушки, помог ей выйти из машины, после чего, хлопнув за девушкой дверью, быстро направился в сторону подъезда, сжимая в руках черную кожаную папку, в которой содержались фотографии и отчеты по делу.

-Фу, тут так дурно пахнет, – скорчив гримасу ответила Илона, заходя в подъезд.

И действительно, запах сырости вперемешку с резким запахом мочи ударил в нос, как только они оказались внутри подъезда. Запах преследовал незваных гостей, будто назойливая муха, от которой невозможно было убежать, по всему пути их следования.

Хотелось закрыть нос и рот или просто перестать дышать, настолько устоявшаяся вонь вызывала чувство отвращения у девушки.

Каждый вдох, вызывал рвотный позыв, от которого не спасали даже открытые на распашку подвальные окна.

И вот, миновав пару помещений цокольного этажа, Игорь остановился, оглядываясь внимательно по сторонам.

-Это именно то место? – уточнила Илона, остановившись рядом со следователем и продолжая сжимать нос руками.

-В целом да, – ответил молодой человек.

-То есть вы хотите, чтобы я сама нашла конкретно, где был найден труп?

-В этом нет надобности. Тело обнаружили около той балки, – указал Игорь рукой в сторону, где на полу и потолке отпечатался черный след от гари, сохранившейся с момента преступления. – Поэтому я полагаю, догадаться о месте расположения было бы не сложно.

-Хм, – многозначительно промычала Илона, не выдавив больше ни слово.

Девушка подошла к указанному Игорем месту и какое-то время молча стояла, рассматривая темный, покрытый песком и пылью холодный бетонный пол. Затем, повернувшись к стене, которая была в нескольких шагах от неё, девушка подняла левую руку и, закрыв глаза выставила ладонь параллельно стене.

При этом Игорь, наблюдавший за девушкой со стороны, отчетливо слышал, как Илона начала что-то неразборчиво и быстро нашёптывать.

Что именно говорила девушка, он не слышал. Все это ему казалось набором бессвязных слов и звуков, от которых не было ни какого смысла.

Сделав пару шагов к стене, не открывая глаз, девушка коснулась поверхности строения своей ладонью, после чего опустив голову, смолкла, продолжая стоять на месте, так словно считывала с поверхности невидимую глазу информацию.

Через минуту девушка резко оторвала руку от стены и достав из сумочки свечку со спичками, попыталась её зажечь.

-Вот же зараза, – недовольно ругнулась Илона после третьей неудачной попытке зажечь спичку, которая постоянно тухла словно кто-то сдувал пламя не успев оно разгореться.

-Вам помочь?

-Все таки рыцарь? – встретившись взглядом с Игорем, съязвила девушка, посмотрев в сторону молодого сотрудника.

-Просто хочу помочь.

-Пожалуйста, – ответила Илона, протягивая молодому человеку коробок спичек и свечку.

Игорь с воодушевлением начал проводить спичкой об терку нанесенную на боковую часть короба.

-Не понимаю… может спички сырые, – растерянно ответил Игорь после пятой неудачной попытки.

-Дело не в спичках, – указала Илона, забирая коробок и свечку из рук сопровождавшего её Игоря.

Девушка отошла на пару метров в сторону подальше от места, где был обнаружен труп и демонстративно, повернувшись к следователю, провела спичкой по коробку.

-Вот! С первой попытки! – радостно воскликнула Илона, запаливая зажжённой спичкой фитиль свечи. – Дело не в спичках.

Игорь лишь пожал плечами, решив ничего не отвечать и позволить девушке дальше играть в свои мистические игры.

Илона тем временем стала медленно подходить к темному пятну на бетонном полу, выполняя только ей понятный ритуал.

Чем ближе подступала гадалка к гари, тем импульсивней становилось поведение огня. Он то вздрагивал сильнее, то почти угасал. В какой-то момент, за пару метров от того места где нашли тело, пламя неожиданно вспыхнуло ярче, после чего окончательно погасло.

Девушка ещё пару раз провела аналогичную процедуру, меняя лишь свое расположение в помещении. Пытаясь подступится к месту с разных сторон, получая в итоге все тот же результат.

-Видите? – обратилась Илона к Игорю, который стоял все это время в сторонке и внимательно рассматривавший за её действиями.

-Я вижу, что огонь гаснет. Возможно, сквозняк.

-Который вы не чувствуете? С разных сторон? И именно в этой точке?

-Всякое бывает, – спокойно ответил Игорь.

-Ладно. Сейчас ещё кое что проверю, - ответила девушка, кладя свечу со спичками обратно в сумку.

Илона достала из сумки горсть белых предметов, которые тут же зажала в ладони и став трясти обеими руками в воздухе, проговаривала какие-то странные слова, которые девушка, по мнению Игоря выдумывала на ходу и вряд ли способна была повторить, попроси он её это сделать.

Через пару секунд, подойдя ближе к месту где был найден труп, Илона присела на корточки и раскрыв ладони выкинула, разной формы и длины, небольшие костяшки, упавшие на пол в центре черного пятна.

Ещё какое то время она высматривала выпавший кости, периодически поглядывая по сторонам, так словно выкинутые узор указывал ей на скрытые от стороннего взора детали.

-Игорь, – тяжело ответила девушка. – Я могу вас заверит, что ваш убийца не подражатель и не любитель, а довольно сильный колдун. Даже больше, чернокнижник. Очень сильный. Он сжег свою жертву, но перед этим он забрал кое-что у неё. Часть неё.

-У неё?

-Да. Тут женская энергетика.

-А убийца?

-Мужчина… Нет, – неуверенно ответила Илона. – Внешне я ощущаю энергетику мужчины. Но внутри… Внутри это не человек. Тот мужчина, кому принадлежит тело уже мертв. Глаза, черные и пустые.

-Как он выглядит, можете его описать.

-Я не вижу, - с раздражением в голосе ответила Илона. - Я чувствую. Ощущаю опасность, неудержимую мощь, темную энергетику. Это место… - девушка прикусила верхнюю губу, словно пытаясь подобрать нужные слова для описания места в котором они оба находились. – Двери. Нет! Не просто двери. Портал.

-Портал? – уточнил Игорь.

-Черт! – выкрикнула Илона, попятившись назад и упав на холодный бетонный пол, отползая по нему, пока её спина не уперлась о стену.

-Что случилось? – сорвавшись с места и подбежав к девушке, спросил взволнованный её неожиданным припадком, Игорь.

Илона, пребывая в панике, стала вопить от страха и биться в истерике, размахивая руками и чуть не поцарапав Игорю лицо своими длинными покрашенными в черный цвет ногтями.

-Нет! Нет! Нет! –кричала Илона, не замечая перед собой молодого человека.

-Илона все нормально? Илона! – пытался достучаться до девушки Игорь.

В какой-то момент Илона замолкла, прижавшись к стене. Её испуганный взгляд непонимающе осматривал подвал и склонившегося перед ней молодого человека, который держал её за плечи, пытаясь привести в чувства.

-Илона. Всё в порядке. Что с вами?

-Я… я видела его.

-Убийцу?

-Да.

-Можете его описать.

-Тысячи глаз, – ответила девушка, осматривая и истерично указывая руками во все углы подвального помещения.

-Что? –не понимая сказанного переспросил Игорь.

-На меня смотрели множества глаз. Они все были устремлены на меня. Он меня видел. Я ощущала его всем своим нутром… Он знает, что я была тут. Он знает, что я пришла сюда. Он знает, – говорила девушка сквозь проступающие слезы продолжая находится при этом в сильно эмоциональном перевозбуждении.

-Кто он? Илона вы можете сказать четко?

-Моя просьба может показаться странной в текущих условия, – с безумием в глазах стала говорить Илона обращаясь к склонившемуся над ней Игорю. – Но я вас прошу пригласите сюда священника. Пусть он зачитает молитву. Прошу вас. Этот портал нужно закрыть. Тут сокрыто нечто. Настолько ужасное, что я даже не видела где он заканчивается, настолько оно огромное.

-Илона, – обратился Игорь к девушке пытаясь её успокоить, – тут только мы. Вокруг стены и никаких глаз и монстров тут нет.

Приподняв Илону, трясущуюся от страха, Игорь взял девушку за руку, направляя и помогая ей добраться до выхода из подвала.

Солнечный свет, ударивший в глаза, заставил прищурится и отвести голову в сторону.

Мужчина остановился на мгновение у подъезда, давая Илоне время прийти в себя. Игорь заметил, как её глаза постепенно начинали привыкать к яркому свету, а дыхание становится более ровным.

- Всё в порядке, Илона. Мы на улице, — тихо сказал он, старясь успокоить девушку. - Мы выбрались. Ничего страшного больше не случится.

Илона, всё ещё дрожащая, посмотрела на него с благодарностью, но в её глазах всё ещё читался страх.

Немного придя в себя, девушка решила дальше идти самостоятельно не переставая изредка оглядываться по сторонам, все ещё опасаясь что за ней кто-то следит.

Игорь учтиво сопроводил девушку к машине и открыв дверцу, помог ей залезть внутрь.

-Спасибо, – ответила поникшим голосом Илона сев в автомобиль.

-Да не за что.

-Нет. Не за дверцу. Там в подвале. Я не знаю как это пояснить, – немного успокоившись стала делиться мыслями девушка. – Это было странное чувство. Страх, паника и одновременно стремление идти к нему. Оно словно тянуло меня к себе. Эти глаза. Сотни, глаз. Ваши руки спасли меня. Точнее ваша энергия, будто бы спасительный якорь вытянула меня из этой паутины. Ваш голос словно невидимая веревка вытянула меня силком из иного мира.

-Я рад, что был полезен, - ответил спокойно Игорь, до конца не понимая о чем именно говорила Илона.

Было ясно, что больше в подвал девушка не осмелится пойти. Немного постояв около подъезда и дав Илоне время прийти в себя, Игорь принял решения направляться обратно в город.

Поездка оказалась на удивление короткой. Специально ли девушка выдала этот театр или впала в некое болезненное состояния, он не знал.

Очевидно, для него было одно, от легкой кокетливости и беззаботности Илоны не осталось и следа. Теперь в машине сидела угрюмая, поникшая и ушедшая полностью в себя, девушка.

-Мы поменялись местами, – пытаясь разбавить тишину, констатировал Игорь, усевшись за руль.

-Это точно, – ответила Илона.

-Знаете. В конечном счете, я бы все равно вам показал снимки с места преступления, просто хотелось сначала получить непредвзятую информацию.

-Я поняла это сразу, – спокойно ответила девушка.

-Мне бы все же хотелось их вам показать.

-Почему бы и нет. Вряд ли там будет что-то страшнее того что я видела, – усмехнулась Илона.

-Фото в папке на заднем сиденье. Достанете?

-Да, – ответила девушка и развернувшись назад, взяла лежавшую по середине серую папку, с находящимися в ней фотографиями.

Пока Игорь разворачивал автомобиль, девушка стала внимательно рассматривать снимки, сделанные фотографом на месте преступления.

Молча перелистывая одну фотографию за другой, Илона внимательно разглядывала ужасные картинки, убитой в этом подвале женщины.

-Как я уже и сказала, – закрыв папку и откинув её обратно на заднее сиденье, начала говорить Илона. – Вызовите священника.

-На снимках вы ничего не увидели странного, – не покидая шансов выудить, что-то важное, продолжил расспрос Игорь. – Нас интересуют символы которые использовались убийцей.

-Игорь. Магия это тонкое ремесло. И использование тех или иных символов не говорит о том, что в них закладывается одинаковый смысл. Да я вижу, пентаграмму и свечи. Но это в целом не значит ничего, если только вы не посвящены в детали ритуала. Кто-то использует символы для заговора, другие для сглаза, третьи для вызова потусторонних сил. Судя по тому, что я ощутила, ваш убийца открыл в том подвале портал.

-Из него будут выходить демоны?- с невозмутимым лицом, но и не скрываемым сарказмом в голосе спросил Игорь. Пытаясь, как ему казалось, разрядить немного обстановку.

-Вы все туда же, – закатив глаза и закинув голову на подголовник, недовольно ответила Илона. -Нет. Этот портал он открыл и запечатал.

-Закрыл?

-Нет. Именно запечатал. Вот у вас стена, без двери, вы прорубили в стене проем, и поставили дверь, установили замок. Он сделал тоже самое. Чтобы чужие не вошли и что бы от туда что-то не вышло раньше времени. Соль это стена, а свечи скорее были нужны ему как ориентир. Заметили на фото, они разной высоты, словно гасли не сразу, а с интервалом.

-Это при условии, что он использовал новые и одинаковой высоты.

-Ну да. Но на фото с другого места преступления, которые у вас в папке были. Я так понимаю это какое-то поле. Так вот там аналогичная ситуация. Плюс минус даже длины одинаковые. Визуально по крайне мере так кажется.

-Как вы думаете, кто это мог сделать, если все же отстранится от сверхъестественного.

-Вы спрашиваете меня о том кто это мог сделать, отстранившись от сверхстепенного? Нет Игорь. Что делать с той информацией которую я вам дала решать лично вам. По ощущениям, которые я уловила это не человек и у него чрезмерно одержимая идея.

-Больной?

-Вовсе нет. Он одержим идеей. Эти жертвы лишь инструмент, не цель. Он скрывается в нашем мире давно, а живет ещё дольше. Он не заметен, хорошо маскируется. Одновременно презирает… хотя нет. Это не было презрением. Не презрение я чувствовала там. Оно относится к людям как мы относимся к нашим домашним питомцам. Да. Скорее так будет более точно. Когда надо, может погладить и угостить едой с руки, а когда мешаем, может пнуть ногой или выкинуть за дверь. В каком-то смысле оно испытывает к нам то что мы бы назвали заботой, однако без уважения к нашей сущности. Вы не найдете его если только он сам не решит дать вам эту возможность.

-О как. В таком случае он может всю страну залить кровью.

-Ещё зальет. Не он, но тот, кого он пытается освободить. От рук вашего же убийцы погибло много людей. Прямо или косвенно. И ещё нити двух судеб он держит в своих руках прямо сейчас. Потом его путь обрывается. Он уже нашел нужного ему человека. Уже давно нашел, но путь другого я не вижу.

- Ещё две смерти? – удивленно переспросил Игорь.

- Не смерти, я не говорила, что он их убьет. Он держит их судьбы. Возможно с целью убийства. Не знаю.

-А зачем он извлекает мозг?

-Если честно не знаю. Скорее всего, важный элемент для ритуала.

-Получается мы имеем дело с мужчиной, колдуном, не сумасшедшим, но одержимым некой идеей освобождения кого-то или чего-то, что по итогу прольет много крови и до этого он успеет совершить ещё пару убийств?

-Не колдун, чернокнижник. Но в целом как-то так.

-А есть разница, – уточнил Игорь.

-Колдун и чернокнижник отличаются по своим практикам и источникам силы. Колдуны могут быть как светлыми так и темными. Взаимодействуют с тонким миром используя заговоры, получая свою силу из природных элементов. Чернокнижник же использует темную магию с целью причинения вреда и манипуляции другими. Используют ритуалы с жертвоприношением. Частично чернокнижник тоже может черпать свою силу из природы, но использует её опять же с целью и для цели именно черной магии.

-Очень интересно.

-Разочаровала? – спросила девушка, разглядывая лицо сопровождавшего её мужчины.

-Нет. Что вы. Я лично под впечатлением. Другой вопрос, как мне это донести моему начальнику, - пожимая плечами ответил Игорь, продолжив расспрос. - Слушайте, а как он выбирает жертвы? Вы не испытывали вот, ощущение выборки в моменте когда стали ощущать его? Или он буквально идя по улице… О! Нужная цель!

-Людей он выбирает не случайно, я видела нити, отходящие к физическим оболочкам из пустоты. Эта сущность словно ищет нужные ему души, чтобы затем использовать их в своём замысле, направить их туда, куда нужно лично ему.

-Это как?

-Не знаю. Похоже на шахматы. Он расставляет фигурки в нужные ему клеточки. Делает шаги в самом пространстве, минуя время. Странное ощущение было в тот момент, я словно была над временем, хотя если честно ничего толком не помню. Проблема потустороннего мира в том, что мы его чувствуем, но передать словами сложно. А передать чувства ещё не в силах. Если бы вы смогли прочувствовать, что ощущала я в эти минуты пока меня манил этот зов, вы бы поняли больше, чем я смогла сказать вам словами.

-Мне показалось прошло пару секунд.

-Это забавно. Как по мне я была намного дольше там. По ощущениям - пару минут. Идя по залитой кровью земле, по которой расползалась странная вязкая жижа, пульсирующая так словно была живой с небольшими отростками, которые извивались и изгибались. Все двигалось, словно я стояла даже не на поверхности земли, а на поверхности живой плоти.

-Понятно, - коротко ответил Игорь, не зная, чем ещё он мог помочь девушке.

Дальнейший путь до города прошел в полном молчании. Девушка больше не проронила ни слова, а сам Игорь молча крутил руль, объезжая другие автомобили перестраиваясь из полосы в полосу.

Выжимая педаль газа на полную, словно пытаясь быстрее уехать от злополучного места, дорога назад, заняла, как показалось Игорю, куда меньше времени.

Он ощущал, что девушке, сидевшей рядом с ним было и самой не особо комфортно находится внутри автомобиля. Казалось, что она была готова хоть сейчас выпрыгнуть на полном ходу из салона, и самостоятельно дойти до города.

-О вот и город, – сказала девушка, в момент когда на горизонте появились многоэтажные постройки расположенного в пару километрах района. – Вы не против если высадите меня на остановке 84-ого автобуса у Медицинского университета? Дальше я поеду сама, если конечно ко мне больше нет вопросов.

-Да, конечно. Вы точно в порядке? Могу довести вас прямо до дома.

-Нет, спасибо. Свою карту вы отыграли в моей истории, – с улыбкой ответила девушка. - Не переживайте за меня. Я уже взрослая девочка.

Через несколько минут, проехав под мостом, Игорь остановился у остановки общественного транспорта, располагавшееся со стороны Университета.

Попрощавшись с Илоной, он проводил её взглядом, удостоверяясь, что с девушкой действительно всё нормально. После того как гадалка скрылась из виду затерявшись в толпе стоявших на остановке людей, он неспешна стал отъезжать от остановочного пункта, направляясь в сторону улицы Саперов.

Весь остаток пути, который он проехал в гордом одиночестве, его не покидало, нарастающее чувство обиды.

Поездка с девушкой, пусть и была довольно забавной, однако казалось ему абсолютно пустой. Он был уверен, что мог куда лучше проявить себя, если бы Лепкин поручил ему поездку в РНПЦ. В конечном счете, идея привлечь экстрасенса была Катиной, а не его.

Теперь же ему предстояла муторная работа по составлению отчета об поездке в которой кроме припадка девушки и её фокусов с огнем он вряд ли смог бы что-то добавить.

Глава 10

1997 год 11 июня 10:30

-Скажите, а Сергея Геннадьевича долго ещё ждать? – спросила Екатерина у сидевшей за столом и усердно печатавшей за печатной машинкой Зинаиды Александровны.

-Ой, вы уж простите пожалуйста, – ответила женщина, глядя на часы. – Вы приехали прямо в такое время, когда у него начинается обход. Вот если бы вы к девяти часам приехали, то застали его на месте. А так… - раздосадовано вздохнула женщина – придётся ждать, когда его найдет медсестра, которую я за ним направила. И найдет ли. Могут же спокойно разминуться. Корпусов у нас много, а куда пойдет Сергей Геннадьевич и к какому пациенту заглянет, только ему и известно.

-Я понимаю. Может, тогда вы мне поможете в одном деле? Хотелось, конечно, с ним поговорить, но может, мы с вами сумеем что-то начать.

-Если, конечно смогу, то помогу. А в чем вопрос?

-Вы не сильно удивились, когда я сказала, что из органов.

-К нам каждую неделю, а бывает, и несколько раз на день, заходят из правоохранительных органов. Чему удивляться? У нас же целый блок отведен под больных, находящихся под следствием. Я поэтому и подумала, что вы по тем вопросам. А вы по какому-то другому?

-На самом деле, да. Мы расследуем убийства людей, и так вышло, что почти в одно и то же время они проходили лечение в вашем центре.

-Я прошу прощения, а напомните ваше имя и отчество, и если не затруднит хотелось бы взглянуть на ваше удостоверение, - поинтересовалась Зинаида Александровна.

-Меня зовут Екатерина Дмитриевна Гмир. Старший следователь по особо важным делам. Вот мои документы, – протянув удостоверение любопытной женщине, ответила девушка, подходя ближе к столу, за которым та сидела.

-Екатерина Дмитриевна, – ознакомившись с удостоверением, продолжила говорить Зинаида Александровна, – если вы мне предоставите по ним данные, то я посмотрю в картотеке, чтобы убедиться, что они действительно у нас были. Все равно, когда придет Сергей Геннадьевич, он меня отправит их искать. А так немного сэкономим наше время, как вы верно ранее подметили.

-Одну из жертв звали Миронова Елизавета Сергеевна, 1942 года рождения. А вторую - Рядов Сергей Павлович, 1963 года рождения.

Зинаида Александровна осторожно встала из-за своего рабочего места.

Было заметно, что ей это давалось тяжело, видимо, из-за проблем с ногой, подметила про себя Катя, наблюдая за женщиной со стороны.

Зинаида Александровна, похрамывая на левую ногу, подошла к огромному шкафу около стены, располагавшегося напротив её рабочего места.

Внимательно просмотрев таблички, которыми была помечена каждая выдвижная секция, женщина быстренько нашла нужную шуфлядку с буквой М.

Внутри оказалось множество, аккуратно выстроенных в ряд, небольших папочек с личными делами пациентов, проходивших курс лечения в различные периоды времени.

-Вы тут храните все дела своих пациентов? – полюбопытствовала Екатерина, рассматривая обилие папок.

-Что вы, голубушка. Большая часть в архиве. Это недавние, относительно. Мне просто показалась знакомой фамилия Миронова. Вот, – доставая папку из шуфлядки, ответила Зинаида Александровна. – Да, припоминаю. Я несколько раз к ней приходила в палату. Она у нас лежала в прошлом году.

Быстренько пролистав папку, словно пытаясь удостовериться, что не ошиблась, Зинаида Александровна закрыла шуфлядку и передала дело подошедшей к ней Екатерине.

-У неё были проблемы со сном. Инсомния. Возрастное.

-Что? – непонимающе переспросила Екатерина.

-Старческая бессонница. Вам ещё рано об этом думать, – улыбнувшись, ответила Зинаида Александровна. – Это расстройство, при котором идёт нарушение сна. С возрастом обостряется. Вон даже у меня есть. Могу целую ночь не спать, а потом под утро вся разбитая.

-И это стало поводом для обращения к вам? Мне казалось, для лечения такого рода заболевания в психиатрическую больницу не надо ложиться.

-Верно. Но там в деле всё указано. Ей прописывали снотворные, и у неё на фоне их приёма обострились заболевания нервной системы. В результате проявились галлюцинации. К нам эту женщину привезли ночью. Я тогда была на дежурстве и принимала её. Оперативник, который нам её доставил, молодой хлопец, сказал, что они на неё наткнулись при патрулировании района. Вышла на улицу в чём мать родила. Хорошо, что ночь была и её быстро к нам доставили. Доктора сейчас такие, - махнула женщина рукой, продолжая рассказывать. – Прописали ей сильнодействующее снотворное, от чего нервная система и не выдержала. Пожилой человек, худенькая с мизинец, а дозу прописали, как для здорового стокилограммового мужика. Нам с Сергеем Геннадьевичем пришлось с ней поработать, чтобы вернуть в прежнее русло и попутно решать ещё проблему с болезнью.

-А кто был лечащим врачом Мироновой? Кто мог с ней контактировать или с кем она могла тут пересекаться из пациентов?

-Ох, – озадачено вздохнула Зинаида Александровна, пытаясь припомнить всё, что могла, с недолгого общения с пациенткой. – Сложно сказать. Курировал её непосредственно сам Сергей Геннадьевич, он ставил диагноз и назначал лечение. Он всех, тяжелых пациентов ведет. Это его обязанность. С теми, что попроще, работают другие врачи, он лишь ставит подписи на выписку или утверждает прием сильнодействующих препаратов. К ней и я захаживала в дни, когда этого не мог делать Сергей Геннадьевич. На местах с ней контактировали дежурные врачи. Но в каждую смену он свой. Одни уходят домой, вторые приходят. Так чтобы она была прикреплена к одному единственному человеку такого нет. Если вы про это спрашиваете. А встречаться она ни с кем не могла. Если честно она была странной женщиной. Близких у неё не было. По крайне мере никто к ней ни разу не приехал. Да и у самой у неё были проблемы с психикой. Как говорится: дыма без огня не бывает. Обычно от приема снотворных проблем такого уровня не возникает. Слабость, нарушение памяти, сонливость в дневное время, но галлюцинации как мы потом поняли у женщины были и ранее, просто не в такой критической форме. Видимо таблетки резко усугубили ситуацию.

-Получается, лечение от одной болезни обострило другое заболевание?

-Получается так. Свою роль сыграл возраст. Все же не 20 лет уже человеку было.

-Судя по записям, в прошлом году, она прошла у вас месячный курс лечения, и вы её выписали, но диагноз…

-На диагноз не смотрите. Психические расстройства в целом не вылечиваются окончательно, Екатерина Дмитриевна. При правильном подходе, при верной диагностике, мы можем остановить развитие и снять горячую фазу. На ранней стадии, если пациент молодой, то больше шансов купировать заболевание. Но сказать, что пациент здоров после пребывания в нашем центре мы не можем. Увы, но, полного выздоровления невозможно добиться. Поэтому если пациент идет на поправку, зачем же тут его держать. У нас Екатерина Дмитриевна не санаторий.

-Если у человека шизотипическое расстройство, разве это не повод оставить его на лечении дальше.

-Нет. Мы ждем пока пройдет горячая фаза, снижаем риски, выписываем лекарства, назначаем расписание приема. Просим приезжать к нам с определенной периодичностью на осмотр. Если человек выполняет наши требования, то от заболевания можно избавится на довольно длительный период, но обычно лекарства люди принимать прекращают, к нам не приезжают и в целом мы снова встречаемся с пациентами с ярко выраженным обострением через года два, три. Миронова прошла курс лечения. Буйной за все время лечения не была, для общества угрозу не представляла. Галлюцинаций на момент выписки у неё не было порядка двух недель. А держать её у нас просто потому что она с причудами, – усмехнулась Зинаида Александровна. – Тогда всю страну надо в психиатрическую больницу переименовывать ибо никакого здания не хватит разместить всех.

В какой-то момент их разговора в помещение вошел пожилой мужчина, который тут же с удивлением окинул стоявшую рядом с Зинаидой Александровной Екатерину.

-Прошу прощения, вы ко мне? - учтиво обратился мужчина глядя на незнакомую девушку.

-Сергей Геннадьевич, к вам из милиции пришли.

-Следственного комитета, - поправила Екатерина женщину. – Я так понимаю, вы Бухов Сергей Геннадьевич? Меня зовут Екатерина Дмитриевна.

-Да, абсолютно верно. Что-то произошло? Или вы решили навестить какого-то пациента? – уточнил Бухов, вежливо указывая девушке рукой в направлении своего кабинета.

-Да. Произошло убийство двух человек. И пока ваша больница единственное звено, которое связывает обе жертвы между собой.

-Боже, – кладя руку на сердце, с волнением в голосе, ответил мужчина. – Конечно, заходите, сейчас всё обсудим. Зинаида, пока ко мне никого не пускайте.

-Хорошо. Я только найду дело второго человека. По Мироновой я уже передала данные.

-Я прошу прощения, - окликнула почти ушедшую обратно к шкафу женщину Екатерина. – Не могли бы вы все же составить список врачей, которые контактировали с Мироновой и Рядовым? Это же возможно? – уточнила следователь.

-Да, конечно. Постараюсь сейчас быстренько выписать их вам.

-Спасибо, – улыбнувшись, в знак признательности, ответила Екатерина.

-Миронова, Миронова. А! Да, да припоминаю. Интересный случай, – высказался Сергей Геннадьевич, после того как Зинаида Александровн закрыла дверь в его кабинет.

-Мне уже ваша коллега рассказала, что у неё были проблемы со сном и галлюцинации.

-Вы присаживайтесь, – указывая на стул около стола, с мягкостью в голосе обратился Бухов. - Уж простите за бардак. Никак не доходят руки все убрать. И так можно с вашего позволения папку? – обратился он к севшей перед ним Екатерине, которая все это время держала личное дело Мироновой в руках.

Екатерина передав папку, которую ранее ей передала Зинаида Александровна, стала внимательно смотреть на реакцию мужчины, который открыв папку стал бегло просматривать, перелистывая листок за листком, всю информацию по пациентке, пока не дошел до самого конца.

-Да. Именно она. Можете посвятить меня в детали произошедшего? – спросил профессор закрывая папку.

-Месяц назад её нашли мертвой в Фанипале, в подвале дома. Её труп был сожжен, а из черепа извлекли головной мозг.

-Ужас, – не скрывая возникшего шока, ответил Бухов. – Что за монстр это мог сделать?

-Для этого я здесь. После второго убийства, и разбора биографии мы заметили, что и Миронава, и Рядов являлись пациентами этой психиатрической лечебницы.

-А кто вторая жертва, повторите?

-Рядов Сергей Павлович.

-Хм, – нахмурив брови и сморщив морщинистый лоб задумчиво промычал Бухов.

-Знакомая фамилия?

-Понимаете, через меня столько людей прошло, что любая фамилия, так или иначе, звучит знакомо. Надо посмотреть личное дело. Часто ведь и однофамильцы бывают. Вот увижу фотографию человека, сразу вспомню все детали.

Как раз в этот момент в кабинет вошла Зинаида Александровна, державшая в руках очередную папку, по второй жертве.

Обойдя сидевшую на стуле Екатерину, чуть не задев по пути коробку с документами на столе, стоявшую у края, женщина передала личное дело Рядова, Бухову.

-Вот, нашла. Но если честно, его я не припомню, – виновата ответила Зинаида Александровна, обращаясь к профессору.

-Ничего страшного Зина, вы и так уже много сделали. Лучше сходите пока во второе отделение и найдите Прокофьева. Скажите ему, чтобы зашел в 21 палату и поставил капельницу Хабалке Татьяне. У неё уже второй день обострение.

-Хорошо, – ответила Зинаида Александровна, оставляя профессора и следователя наедине.

После того, как женщина покинула кабинет закрыв за собою дверь, Сергей Геннадьевич открыл принесенную папку и углубился в изучении документов, извлекая из папки часть листов и раскладывая их перед собой.

-Начинаю припоминать его, – серьезным тоном ответил мужчина – Не удивительно, что Зина его не помнит. Я стараюсь её не направлять к таким пациентам. Вот полюбуйтесь. – протягивая лист бумаги с данными мужчины сказал Бухов. – Поступил в острой фазе наркотической ломки. Потребовалось несколько санитаров, чтобы его утихомирить. Доставили прямо с больницы, под конвоем. А туда его из опорки доставили, после того как подобрали на улице под этим делом. Проходил курс лечения год назад.

-И год назад проходила лечения Миронова? – уточнила Екатерина, припоминая слова коллеги Бухова, Зинаиды Александровны.

-Да. Всё верно. Месяц… – Бухов ещё раз пролистал дело Мироновой, пересматривая и сравнивая бумаги с Рядовым, после чего уточнил, – совершенно верно. Они оба прибыли к нам в марте. С интервалом в неделю. Рядова к нам направили 4 числа, а вот Миронову 11 марта. Но на этом... всё. У них были разные палаты в разных отделениях, расположенных в разных зданиях. Теоретически они могли, конечно пересечься на улице на прогулках или идя в столовую. Но вероятность этого мала.

-Но у обоих лечащим врачом значитесь вы.

-Совершено верно, – снимая очки констатировал Бухов. – А ещё я лечащий врач у сотен других пациентов в том числе тех, что сюда направлены за убийства людей, признаны судом психически больными и переданы нам на принудительное лечение.

-Вы не подумайте Сергей Геннадьевич, что я вас обвиняю.

-На секунду, по вашему тону, я именно так и решил Екатерина Дмитриевна.

-На жертвах нет следов борьбы. Обе жертвы словно шли за нашим убийцей так как бы шли за человеком, которому…

-Полностью доверяли, – продолжил за Екатериной Бухов. – Именно поэтому вы решили, что её убийца может работать здесь? Верно?

-Или работать, или с кем-то они могли оба пересечься. – Екатерина достала фотографии с места преступления и передала их Бухову. – Возможно, убийца и не врач, а пациент. Этого мы тоже не исключаем.

Сергей Геннадьевич стал медленно просматривать одну фотографию за другой, вылавливая глазами ужасы, запечатлённые на снимках. Однако к таким кадрам он уже давно привык. За долгие годы работы, он ни раз и ни два сталкивался с психически больными людьми совершившие убийства на фоне возникшего у них психоза. Видел он и результаты их деяний, а также как никто другой в курсе их психического состояния после совершения убийства.

-Ужасные снимки. У человека, который это сотворил, точно есть психические отклонения.

-Вы можете что-то сказать по этим снимкам? Может, можно составить психологический портрет человека.

-Екатерина Дмитриевна. Я работаю с людьми, а не с фотографиями. По фото можно боле-менее воссоздать крупицы, но собрать картину целиком, не выйдет. По вашим фотографиям я вижу, что человек, совершивший эти убийства явно к ним готовился. Я смотрю на снимки и вижу вот тут камушки выложены аккуратно, тело уложено прямо, руки сложены на груди. Явно ваш убийца уделял этому процессу большое количество времени. Не удивлюсь если и положение тела имеет общее направление может головой на Юг или Север. Не знаю. И тут уже вопрос делалось ли это намеренно или всё же это особенность психики человека. Ещё я бы сказал, что ваш убийца хирург. Разрез конечно не совсем идеальный, но это сделано со знанием дела это раз и во-вторых с использованием инструмента.

-Любопытно, – изумилась Екатерина. – У вас есть познания в этой области, чтобы это утверждать?

-Да. В молодости я проходил, обучение на хирурга. Неужели вы считаете, что в свои 20 лет я мечтал сидеть среди психически нестабильных людей? – По-доброму, но с грустью в голосе констатировал Бухов, оббегая глазами гору папок в комнате. –Увы. Не вышло. Тогда я поступил на кафедру психологии.

Сергей Геннадьевич сделал короткую паузу, взглянув на сидевшую напротив него сотрудницу следственного комитета и тяжело вздохнув вновь заговорил.

-И это часть моей биографии также кидает тень на меня. Я верно вас понял?

-Я это не говорила, – улыбнувшись ответила Екатерина, хотя в голове мысль секундой ранее у неё проскользнула.

-Но подумали, – подметил Бухов, улыбаясь, словно считывая её мысли.

-Хорошо. Опустим пока эту часть. Что вы можете ещё сказать, глядя на фотографии.

-Ну… - начал было рассматривать снимки Сергей Геннадьевич пытаясь отыскать явные детали которые могли зацепиться за его зоркий глаз. - Предположим, что это не постановка, а дело вы имеете с реально психически не здоровым человеком. Тогда ваш убийца довольно педантичный человек. Любит точность. Это видно по свечкам и камням. – Бухов провел пальцам по фотографиям, указывая на эту закономерность.

В этот момент Екатерина привстала со своего места и внимательно всмотрелась в указанную Сергеем Геннадьевичем деталь, на которую она не обращала внимания ранее.

-Посмотрите в обоих случаях, насколько об этом позволяют судить снимки, свечи разной высоты. Словно он их тушил с запозданием или же изначально так подрезал. И это прослеживается на обоих снимках с разных мест преступления. Потом, камни. Я посчитал от вершины до вершины по 23 камня. Не знаю, что это значит, но если преступник уделяет внимание таким тонкостями, то я бы его отнес к эпилептоидному типу личностей. У таких людей взрывной характер, они крайне раздражительны, резкие перепады настроения. Хотя, судя по снимкам жертв, происходили убийства явно не под воздействием короткого импульса, вызванного спонтанными факторами. Что указывает, что ваш убийца относится к типу организованных маньяков. Тут сложнее. Такие люди хорошие актеры, заигравшиеся в себя. Вычислить их сложнее и на первый взгляд они ничем не отличаются от обычного человека. Хорошо учатся. На работе тихие, но трудолюбивые, ответственные. При всем при этом могут длительное время вынашивать в себе идею и строить коварные планы. У такого типа убийц искажены моральные принципы. Судя по сюжету его работы, если можно так выразится, этот человек испытывает неприязнь к религии и такими действиями, возможно, кидает вызов нравственным устоям общества.

-Описание конечно хорошее. Можно ли по этим характеристикам вычислить убийцу?

-Увы, но это будет сложно сделать.

-Вы так думаете?

-Поймите, отличие обычного убийцы от маньяка заключается в психике. Когда обычный человек убивает другого, по разным причинам, намеренно или в результате опьянения, его психика ломается. Он оказывается не в свойственной ему среде. Совесть, чувство вины, рано или поздно сделают свою работу. У маньяков это качество отсутствует. Им не жалко, они не испытывают угрызение совести и вообще могут быть отстранёнными в процессе совершения преступления. Даже сидя на допросе, вы не увидите на их лице раскаяния. Но в целом, если вы найдете именно того кто это совершал, то обученный психолог сможет его подловить.

-Я поняла… ещё один вопрос. А для чего он извлекает мозг по вашему мнению?

-Тут для меня все очевидно. Такого вида преступники обычно оставляют рядом с жертвой какие-то предметы, или как в вашем случае могут забрать что-то себе. Таким образом, они самоутверждаются. Анонимно сообщая, что это его жертва.

-Спасибо Сергей Геннадьевич. Если честно, вы нам немного больше поведали за пару минут, чем мы смогли насобирать за месяц. Знай мы детали, приехали бы раньше – забирая фотографии ответила Екатерина. – Я надеюсь, вы не планируете в ближайшее время выезжать из страны.

-Судя по нашему тону, мне лучше этого не делать? -улыбаясь ответил Бухов.

-Я бы посоветовала воздержаться, на время следствия.

-Хорошо Екатерина Дмитриевна. Мне скрывать нечего. В любой момент я на связи.

-Это замечательно. Вы будете не против если я заберу оба дела? – уточняя спросила Екатериан.

-Увы дать их вам просто так не могу. Медицинская конфиденциальность. Близкие, если таковые окажутся могут и в суд за такое подать. Давайте сделаем так, вы мне бумажку, а я вам дела. Это уже по закону и никто придраться не сможет. Дела прятать не буду, они будут лежать у меня на столе и как только будет распоряжение, я тут же их вам передам. Тем более у вас столько отделов, люди приходят и уходят. Поэтому мне надо обязательно от вас бумага.

-Договорились Сергей Геннадьевич, – ответила девушка, вставая со стула и готовясь направится к выходу из кабинета.

Открыв дверь и уже собираясь выйти, Екатерина развернулась к все ещё сидевшему за столом Бухову и переведя свой взгляд на полку стоявшего рядом с врачом шкафа поинтересовалась.

-Я заметила и в приемной, и у вас красивые подсвечники. Такие в магазине не купишь.

-Да, это подарки. Мои сотрудники иногда путешествуют по миру на различные мероприятия и не редко привозят от туда всякие сувениры, да и сам я то тут, то там да зайду в какой ни будь антикварный магазинчик.

-Меня больше заинтересовали свечи, которые в них установлены. На фотографии плохо видно, но внешне они идентичны.

Мужчина опустил голову, слегка усмехаясь колкому намеку сотрудницы.

-Позвольте, – ответил Бухов вставая из-за стола.

Мужчина подошел к полке и взяв подсвечник вытащил из него красную, не раз использованную, свечу. После чего подойдя к Екатерине передал ей её прямо в руки.

-Вот. Проверяйте. Ещё раз напомню, мне скрывать нечего. А свечи эти продаются в любом хозяйственном магазине, да и у нас их тоже полным полно. В кладовой до потолка коробками завалено.

-А зачем вам столько?

-У нас периодически, особенно в непогоду, пропадает свет, а ведь лечение пациентов останавливать нельзя. Обходы делаются и днем и глубокой ночью. Фонарики закупать дорого, а хорошие батарейки разорят наш и без того нищий бюджет.

-То есть такие свечи, строго говоря, мог взять любой сотрудник больницы?

-Теоретически да. И даже больше. Любой пациент.

-Поняла Сергей Геннадьевич. Будем держать связь.Ещё раз спасибо за помощь, – ответила на последок Екатерина.

-Не за что, – с досадой в голосе ответил Бухов.

Выйдя на улицу, Екатерина положила доставшуюся ей свечу в черный пакет, который она достала из кармана джинсов, после чего, обдумывая диалог с врачом, направилась к выходу из психиатрической больницы.

Территория центра давила на неё всей своей угрюмой тяжестью. Выкрашенные в блёкло-салатовый цвет корпуса с решётками на окнах, выцветшие от времени таблички с номерами отделений, запах дезинфекции, смешанный с ароматом перестоявшего борща из больничной столовой - всё это складывалось в удушливый кокон, из которого хотелось скорее выбраться.

Екатерина шла, стараясь не смотреть по сторонам, но так или иначе, ловила взглядом ходивших по дорожкам центра пациентов, с неестественно застывшими лицами, которые неспешно прогуливались на улице под бдительным присмотром санитаров.

Один мужчина лет сорока, в пижаме и тапочках на босу ногу, методично хлопал себя по лысой голове, бормоча что-то под нос. Неподалеку женщина с седыми, всклокоченными волосами замерла посреди пути, уставившись в небо мутными глазами.

«Они же просто больные люди», - пыталась убедить себя Екатерина, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. Но рациональные доводы разбивались о первобытный страх перед тем, что человеческий разум может так бесповоротно сломаться.

Впереди уже виднелись ворота КПП за которыми её дожидался водитель, припарковавшийся напротив центра.

Бросая последний взгляд на мрачные корпуса РНПЦ, она перешла быстро проезжую часть и усевшись в автомобиль резко захлопнула за собой дверцу, как будто пыталась отгородиться от всего, что осталось по ту сторону забора.

Глава 11

1997 год 11 июня 16:00

Закрыв входную дверь, Илона подошла к стене напротив двери и, облокотившись спиной, обессиленно сползла вниз, уставившись пустым взглядом на дверь перед собой.

Так удачно подвернувшееся поездка, обещавшая неплохую перспективу на будущее, была существенно омрачена случившимся у неё припадком, который время от времени возникал в её жизни.

Конечно, молодой сотрудник внутренних дел, сопровождавший её, ничего не сказал ей в лицо, но не нужно было быть экстрасенсом, чтобы почувствовать, что он о ней подумал в тот момент.

«Припадочная: сумасшедшая, истеричка». «Скорее всего, позовут кого-то другого». «Ну и к черту», - подумала про себя Илона, доставая из стоявшей в прихожей тумбы начатую бутылку виски.

Сделав пару глотков, она закрыла бутылку и, отставив её в сторону, запрокинула голову назад, закрыв глаза.

На короткий мгновение она погрузилась в себя, вырисовывая в своей голове картинки увиденного сегодня в подвале мира.

Чувство стремительного падения в пустоту, непередаваемый страх и паника. Одиночество и безысходность. То немногое, что она могла описать словами, было лишь крошечной частью того, что она ощутила в ту секунду, находясь в странном и ужасном месте.

Порождение ужаса, пульсирующее мерзкой, неестественной жизнью, величественно возвышалось над поверхностью земли, отбрасывая искажённые тени, которые будто жили собственной зловещей жизнью.

Его чудовищная форма, сотканная из кошмаров и безумия, заставляла разум цепенеть от первобытного ужаса.

От тела во все стороны устремлялись щупальца немыслимых размеров - скользкие, покрытые блестящей слизью, извивающиеся в воздухе, оставлявшие за собой вязкий след, будто пространство само разрывалось под их прикосновением.

Каждая часть этого монстра жила сама по себе, пульсировала, двигалась. Одни щупальца извивались в воздухе, другие скручивались в кольца, третьи ползли друг на друга, переплетаясь между собой словно змеи.

Они то сжимались в тугие узлы, то внезапно вытягивались на десятки метров, словно пробуя на прочность саму реальность. В их хаотичных движениях угадывалась какая-то чуждая, непостижимая логика, от осознания которой разум готов был погрузиться в пучину безумия.

В какой-то момент, словно по команде, в разных местах на теле этого монстра раскрылось бесчисленное количество глаз, взор которых был устремлен прямо на неё.

И он был пропитан холодом и безразличием, оценивающий её страхи и слабости.

Казалось, что этот взгляд был устремлен не столько на неё, сколько проникал в глубь её сознания, проскальзывая в самые потаенные уголки, обнажая все страхи и сомнения, которые она когда-либо испытывала.

Это чудовище знало о ней всё.

И больше всего Илону пугало то, что при всем диком ужасе, который она испытывала сейчас, жадное желание вернуться обратно в том мире, все больше и больше овладевало её разумом.

Даже находясь в своей квартире, за многие километры от места событий, она желала вернуться обратно и вновь почувствовать ту мощь и безграничную силу этого великого существа, величественно восседавшего в созданном им же мире.

-Нет! К черту, – на это раз в голос сказала Илона сама себе, пытаясь отогнать дурные мысли из видения.

Приподнявшись, она положила связку ключей в стеклянную вазу, стоявшую на тумбе рядом с входной дверью, и уже собираясь направиться на кухню, вдруг на долю секунды вновь ощутила странное чувство опасности, которое испытала на месте преступления.

По телу пробежала дрожь.

Выпрямившись, она застыла на месте. Казалось, что всё её нутро взывало срочно покинуть помещение.

Знакомое ощущение опасности пробудилось в ней с новой силой.

Пульс участился, сердце забилось в бешеном ритме. Боль в висках заставила Илону слегка прищуриться от возникших неприятных ощущений. Внутри все сжалось, волнение нахлынуло на нее бурным потоком, унося мысли в неконтролируемый круговорот. Головокружение резкими качелями навалилось на сознание, чуть не свалив её с ног.

Илона закрыла глаза и, вцепившись рукой в рядом стоявший комод, попыталась прогнать неожиданно нахлынувшие негативные мысли и возникшую спонтанную боль, параллельно прислушиваясь к звукам в пустой однокомнатной квартире, в которой она уже давно жила одна.

«Возможно всё дело в погоде», - успокаивала себя Илона.

Жара, которая разгулялась на улице могла повалить с ног кого угодно. И скорее всего переизбыток солнечного света, стал причиной возникшей внезапно мигрени которая периодически на неё накатывала.

Илона попыталась немного успокоиться не оставляя параноидальных попыток проверить квартиру.

Осторожно подойдя к дверному проему, за которым располагалась её комната, она внимательно пробежала глазами по помещению, в которой кроме её кошки Миранды, спокойно лежавшей на кожаном диване, никого не было.

Затем, не спеша, Илона направилась на кухню, попутно заглядывая в ванную и туалет, аккуратно приоткрывая двери, словно ожидая увидеть за ними что-то ей не известное и чуждое, чему или кому было не место в её квартире.

«Никого», - пронеслась в голове мысль.

Пусто было и в шкафу в прихожей, и на балконе, и на кухне. Но странное чувство тревоги не проходило. Ощущение того, что за ней кто-то наблюдал не покидало Илону ни на секунду.

Зайдя на кухню и взяв пустой стакан с кухонного стола, стоявший рядом с пустым графином Илона наполнила его до самых краев, холодной водой из-под крана, намереваясь утолить жажду.

Развернувшись и уже собравшись направиться обратно в свою комнату, чтобы сесть в удобное и мягкое кресло рядом с письменным столом, на котором были разложены её гадальные карты, Илона неожиданно застыла на месте, с ужасом глядя в сторону прихожей, откуда она ранее пришла на кухню.

В помещении раздался глухой стук и последовавший за ним звон разлетающихся осколков от разбившегося в дребезги наполненного водой стакана. Жидкость расплескалась по полу, образуя небольшие лужицы, которые быстро начали растекаться, впитываясь в трещины деревянного покрытия. Осколки стекла, блестя на свету, разлетелись по всей кухне.

Первые секунды она не могла вымолвить ни слова, с нескрываемым кошмаром в глазах глядя в противоположную сторону коридора, где, слегка облокотившись о стену, стоял незнакомый ей мужчина

-Вы… Вы кто? И что вам нужно? Я сейчас вызову милицию, – произнесла, запинаясь Илона.

Словно в насмешку над её словами, незнакомец, молча повернул голову в сторону стоявшей рядом с ним тумбы, на которой был установлен телефон. Внимательно осмотрев аппарат, мужчина вновь перевел свой взгляд на взволнованную девушку, продолжая оценивающе смотреть на нее, словно изучая редкую диковинку, перед тем как забрать её с собой.

-Я попрошу вас покинуть мою квартиру, иначе я буду кричать, –дрожащим голосом продолжала говорить Илона обращаясь к странному мужчине оказавшемуся в её квартире.

Дверь в квартиру была закрыта. Она не слышала звуков отпирания или закрытия двери, не звучали колокольчики висевшие над дверью которые сигнализировали о том, что дверь их касалась.

«Он был здесь всё это время? Но я же всё осмотрела!», - пронеслись в её голове мысли, полные недоумения и страха.

Паника накрыла женщину очередной волной. По её коже пробежала холодная дрожь. Она готова была крикнуть, но ощущение удушающей хватки в горле не позволяло ей это сделать. Вместо крика с её уст слетели лишь еле слышимые, хриплые звуки.

От отчаяния, от осознания безысходности и неминуемого конца на её глазах стали проступать слезы.

Мужчина продолжал молча смотреть, не предпринимая никаких видимых действий. Любуясь последствиями реакции её организма на волнения, вызванные её слабым сознанием.

Неожиданно девушка ощутила резкий звон в ушах, заставивший её закрыть глаза от пронзающей мозг боли. Мгновение и звон пропал, оставив после себя легкий удаляющийся свист.

Открыв глаза, Илона оцепенела от шока, боясь уже не только произнести лишний звук, но даже сдвинуться с места.

Глаза, будто голодные падальщики, жадно впивались в окружающее её пространство, пытаясь насытиться увиденным.

Резкое изменение картины вокруг вызывало в её разуме бурю эмоций. Она вновь оказалась в мире, одновременно пугающем и манящем своим величием, который казался воплощением безумия.

В мире где восседал он - Великий Нечто. На этот раз он был далеко. Его образ виднелся на горизонте, но даже находясь на приличном удалении, его размеры поражали.

Переведя взгляд от огромного Нечто на ближайшие постройки, расположенные чуть ближе к ней, девушка ощутила сильный трепет перед тем грандиозным зрелищем, которое открылось её взору.

Мегалитические структуры, окружали Илону со всех сторон. На их фоне она была лишь пылинкой, рядом с которой неспешно прохаживались неизвестные ей существа, не обращавшие на неё никакого внимания.

Медленно перебирая мощными конечностями, массивные чудища ступали по земле. От их шагов раздавался странный, приглушенно-механический стук - будто в недрах этих исполинов скрывались целые механизмы, монотонно гудящие, словно сердца. Ритмичный гул, то нарастающий, то стихающий, напоминал работу гигантского двигателя, питающего их тела.

Приглядевшись, Илона заметила, что рядом с гигантами ходили человекоподобные существа, облаченные в черные мантии, скрывавший их лик от посторонних глаз.

В какой-то момент ей показалось, что эти существа не шли, а скорее парили над поверхностью, настолько плавными были их движения. Вместе с этим она ощущала, исходящую от них огромную силу. Силу, которая заставляла её испытывать благоговение перед теми, в ком струилась и пульсировала мощь архитекторов этого мира, гостью которого она стала на короткое мгновение.

Девушка перевела свой взгляд на мужчину, который стоял поодаль от всех, около небольшого входа в странное строение, покрытое древними письменами. Мужчина продолжал смотреть на неё, словно ждал, когда она сама решится подойти к нему ближе.

Страх понемногу отступал. Никто не нападал, не стремился причинить ей боль.

Постепенно её сознание принимало то спокойствие и порядок, который исходил от этого, на первый взгляд, чудовищного и пугающего её мира. На первый взгляд, показавшийся ей ужасным и диким, в итоге предстало величественным и не лишенным своей красоты творением.

Не обращая на неё никакого внимания, этот мир жил своей чуждой, но манящей её разум жизнью.

Все сильнее и сильнее Илона стала ощущать утерянное, казавшееся забытым чувство любопытства. Стремление изучать и постигать. По детски наивная любознательность разгорелась в ней с новой силой. Любопытство при котором, не осознавая таящейся опасности, ребенок стремился кинуться в неизвестность не боясь последствий, не страшась боли.

-Что ты хочешь от меня? – с покорностью в голосе, без страха, спросила девушка, подойдя ближе и оказавшись в паре метрах от мужчины.

Незнакомец молчал, продолжая оценивающе всматриваться в её глаза.

Рядом с Илоной открылась дверь, из которой стал вырываться теплый, не ослепляющий, но манящий словно магнит, поток света.

По её телу пробежала теплая волна, нежным потоком пронесшееся с ног до головы, насыщая непознанной до сих пор энергией.

Она все поняла без слов.

Образы мелькали в её голове, сменяя друг друга, как кадры на экране. Знания, охватывающие целые миры, внезапно открылись перед ней, предлагая невообразимую силу, скрытую за безмолвной завесой.

В какой-то момент Илона обернулась вновь к мужчине, который привел её сюда. Но вместо него рядом с дверью стояло существо, на метр выше её, более массивное, похожее на одно из тех существ, которое прохаживалось рядом с гигантами. Как и они это существо было облачено в темную мантию, из-под капюшона которой на неё смотрели два черных как ночь глаза.

Но на этот раз Илона не испытывала страха, словно всегда знала, что он был рядом. Как будто она была частью него и частью этого мира.

Обернувшись обратно к свету, она сделала уверенный шаг вперед, минуя порог, разделявший миры.

Ещё мгновение, и свет полностью поглотил её силуэт в своих пьянящих объятиях.

***

С силой ударив в свободно болтающую оконную раму, резкий порыв ветра влетел в распахнутое на шестом этаже окно, срывая с места и раскидывая по кухне небольшие листочки разноцветной бумаги, которые все это время лежали на столе.

Белоснежная вуаль, сотрясаемая сильными потоками воздуха, тряслась из стороны в сторону, пытаясь вырваться из стальных оков, удерживающих её на деревянном карнизе.

Небо за окном постепенно заволакивали серые, угрюмые тучи, закрывая собой палящий солнечный свет.

К разбитому стакану, осколки которого были разбросаны по всей кухне, осторожно подошла черная кошка, перебирая лапами и обнюхивая упавшие кусочки стекла и разлившуюся по полу воду.

Не найдя ничего интересного среди груды стеклянных осколков, кошка выпрямилась и грациозно запрыгнула на стоявший рядом стол. Немного походив по нему, она вельможно развалилась прямо по центру, сладко вытягиваясь и распрямляя в разные стороны свои мохнатые черные лапки, оголяя острые, как иглы, когти.

Скрип качелей, доносившейся с ближайшей детской площадки, стих. Смолкли и беззаботные детские голоса, разносившееся все это время по округе. На смену им, как гром среди ясного неба, ворвался душераздирающий женский крик, с ужасом взывавший на помощь.

В воздухе повисло ощущение тревоги, словно невидимая тень окутала пространство, заставляя сердце замереть в ожидании чего-то страшного и неизбежного.

Глава 12

1997 год 11 июня 19:15

С самого утра Нойером погрузился с головой в процесс подготовки к предстоящим работам с пациенткой. Составляя для себя план лечения Марины, учитывая не совсем удачный, хотя и во многом прорывной предшествующий опыт.

В беседе с матерью Марины, Нойером сумел раздобыть важную для его эксперимента информацию: точную дату и время рождения пациентки. Огромная редкость, когда родители сохраняли бирку, на которой были указаны данные о времени рождении ребенка.

Благодаря этому он сумел создать точную таблицу расширения сознания Марины, начиная с утробного периода и заканчивая текущим временем. Это позволяло, пусть и примерно, но все же подобрать благоприятное время, когда он мог производить свои манипуляции с её нейронной сеткой, а также подобрать нужную частоту чтобы добраться до первых разрядов каждого нейрона.

По завершению первой части работ, Нойером достал из сумки частотный преобразователь и, подключив его к сети, стал производить настройки устройства, попутно убеждаясь в работоспособности прибора. С последним у доктора были свои опасения, ведь при перелете, оборудование находилось в багажном отсеке и могло из-за тряски и поломаться.

К часу дня все процедуры по настройке были завершены.

Решив не терять время зря, осознавая, что каждая минута на счету, Нойером принял решение посвятить оставшиеся часы отдыху, надеясь, что наконец-то сможет восстановить свои силы и вернуть ясность уму.

Уставший от бесконечных размышлений и напряжённых дней, он с трудом поднялся с рабочего стола и направился к кровати.

Скрип конструкции вновь проехался по его ушам, не вызывая тем не менее былого отвращения, которое он испытывал в ночное время. Возможно, ночные кошмары минувшей ночью сыграли свою роль.

Почти моментально, закрыв глаза, он ощутил, как его тело истощённое недосыпом, начинает погружаться в сон, словно тонущая лодка, уходящая под воду.

Общая усталость как тяжелая ноша постепенно стала затягивать сознание доктора в чертоги собственного сознания, где он намеривался найти тишину и покой, недоступную в повседневной жизни.

Ощущение притяжение, невидимыми нитями, распространялось по всему телу, увлекая мысли глубже и все дальше от мирской суеты, пока полностью не заволокли его пеленой забытья.

В этом состоянии покоя, где время теряло своё значение, внезапно раздался стук. Ещё и ещё… Потом тишина.

Резкая вспышка света постепенно уступающая место всеобъемлющему мраку. Опять стук. И снова вспышка, ярче прежней и ближе, словно кто-то пытался ворваться в его сознание и пробудить от сладкого сна.

Звук усиливался становясь отчётливей. Теперь он различал крики. Голоса. Голоса, полные тревоги и неясности, словно отголоски из другого мира, настойчиво звавшие его к себе.

И в тот момент, когда казалось, будто сознание уже готово было шагнуть в пустоту, нечто глубинное, сокрытое все это время от взора, словно страж всего материального пробудилось ото сна, преграждая путь чужеродному вторжению. Резким, неотвратимым движением сознание Нойерома было выброшено за пределы сновидения обратно в реальность.

Ни с того ни с сего, ощущая падение, доктор вскочил с кровати, с бешено колотящимся сердцем в груди. В голове, заглушая остальные потоки, билась в истерике, лишь одна мысль.

«Сколько время? Неужто проспал?» - думал про себя Нойером, глядя на погруженную во тьму улицу за окном.

На автомате, почти сразу после пробуждения, его рука потянулась за наручными часами, которые он по привычке снял с руки и отложил на рядом стоявшую с кроватью тумбу перед сном.

-Четверть восьмого вечера, – ошарашено, констатировал Нойером.

Вскочив с кровати, и на скорую руку одевшись, Зигмунд выскочил в коридор, быстро закрыв за собою дверь в комнату.

Ясный солнечный день давно сменился мрачным, угрюмым вечером.

Всё небо заволокло темными тучами, из которых лил проливной дождь. Изредка по небу проносились разряды молний, зловеще освещавшие погрузившиеся в темноту стены психиатрической больницы.

Выбежав на улицу, он оказался лицом к лицу с разыгравшейся не на шутку стихией, которая, казалось, решила обрушить на него всю свою ярость.

Холодные капли, словно острие игл, пронзали его кожу. Ветер, свистел в ушах, заставляя сжимать плечи, пытаясь инстинктивно защититься от натиска стихии.

Усугубляла ситуацию полное отсутствие освещения как в самом общежитии и строениях поблизости, так и на уличных фонарях, от чего разглядеть что-то в темноте из-за ливня и темных туч, затянувших всё небо, было проблематично.

Мелкими перебежками от навеса к навесу Нойером пробирался к административному зданию, в котором его дожидался Бухов и, по всей видимости уже прибывшие гости про которых профессор упоминал днем ранее.

Каждый шаг давался ему с трудом, ноги словно налились свинцом, а голова продолжала пульсировать от недавнего резкого пробуждения.

Стоит отметить, что добираться до корпуса доктору пришлось чуть ли не по памяти, вырисовывая в голове примерное расположение корпусов и небольших пристроек к ним, дабы хоть как-то ориентироваться в полной и непроглядной темноте.

На радость самого Нойерома, у него была превосходная пространственная память. Заблудиться в трех соснах ему было не суждено. Благодаря этому, он сумел быстро оказаться у запасного входа административного здания, через который днем ранее он выходил в сопровождении Зинаиды Александровны в сторону общежития.

Весь промокший до ниточки, Нойером приоткрыл деревянную дверь, юрко заскакивая внутрь подъезда. Тёплый воздух, наполненный запахом старого дерева, влажности и лекарств, сразу же ворвался в его ноздри.

Доктор остановился около лестницы облокотившись о перила пытаясь хоть немного перевести дух и собрать мысли в единый цельный клубок.

***

-А вот и наш гость, – сидя за небольшим круглым столом в окружении гостей, с воодушевлением в голосе, констатировал Сергей Геннадьевич, заприметив в дверях промокшего с ног до головы доктора. – Уважаемый Зигмунд, проходите к нам. Я если честно думал, вы к нам уже не придете. Непогода разыгралась на улице нешуточная. Возьмите в шкафу полотенце. – добавил профессор, указывая на небольшой шкаф около которого стоял Нойером.

-Я только что выиграл ставку, коллега, – радостно ответил сидевший по правую руку от Бухова, мужчина, обращаясь к Нойерому.

-А что это была за ставка? – с любопытством поинтересовался доктор.

-Ну как же. Я лично был уверен, что такая погода вас не остановит. А вот Сергей Геннадьевич считал, что вы не отважитесь выйти из комнаты.

-Честно признаться я проспал, – ответил на слова мужчины Нойером, вытирая одновременно мокрые волосы, белым вафельным полотенцем. - А когда вскочил с кровати и понял, что опаздываю, первым делом кинулся одеваться, не обращая внимания более ни на что. Возможно, не будь я сонным, то дважды бы подумал о необходимости бежать к вам в такую погоду, – добавил доктор, слегка улыбнувшись.

-Судьба доктор. Всё в её руках, – перемешивая колоду ответил мужчина.

-Нус теперь вы среди нас, и все, как говорится, в сборе. Зигмунд, присаживайтесь, – указывая на свободный стул сказал Сергей Геннадьевич. – Ах да! Совсем забыл. Пока вы ещё не сели. Это Архипов Юрий Викторович, – Бухов указал на мужчину который выиграл спор. – Я вам про него вчера рассказывал.

Юрий слегка привстал со своего места и учтиво пожал руку подошедшему к столу Нойерому.

-А вот это, – продолжил Бухов. – наш гость, Элаз Уилсон, из Университета Южного Квинсленда.

-Доброго времени суток уважаемый, – с легким акцентом в голосе ответил Уилсон.

-Ну, а перед вами тот самый молодой человек из Святого Йорана, нейробиолог Нойером Зиг младший, – важно, обращаясь к Элазу и Архипову, добавил Бухов указывая на Нойерома.

-Я смотрю у вас тоже свет пропал, – садясь за свое место, указал Нойером.

-Во всем центре пропал, – ответил Юрий. – тут это обычное дело. Когда такие сильные дожди и молнии, электричество отключается часто.

-Я созванивался с электросетями,- уточнил Бухов.- Они как обычно сказали, что у них на подстанции в распределительном щите защита сработала. Говорят, будут на другой фидер переключать. Ей богу не знаю, что это такое, но как минимум пару часов света не будет.

-Это значит до утра, – с ехидством в голосе добавил Юрий. – Кстати Сергей Геннадьевич, расскажите Зигмонду, о вашем дневном приключении, мы как раз его обсуждали.

-Умоляю вас Юрий. Ну зачем забивать голову нашему другу такой ерундой. Я эту тему поднял исключительно на время ожидания нашего гостя и мне даже не по себе при докторе это говорить.

-А что случилось? – с любопытством спросил Нойером, обращаясь к профессору.

-Юрий раздавайте, – обратился Бухов к Архипову, а сам тем временем стал пояснять Нойерому детали сегодняшнего приключения.

-Прошелся я значит по своим пациентам. Сделал утренний обход, оставался последний. И тут меня перехватывает Людочка.

-Это медсестра со второго этажа, – уточнил быстро Юрий обращаясь к Нойерому, продолжая тасовать колоду.

-Юрий раздавайте, не отвлекайтесь, – буркнул Бухов, продолжая свой рассказ.- Так вот встретила меня Людочка и сказала, что меня дожидается женщина из органов. Ну я естественно срываюсь с места. Мало ли что. Таких персон заставлять ждать нельзя. И несусь в свой кабинет. Буквально через 10 минут я оказываюсь на месте и встречаю взглядом с той самой особой, - профессор сделал паузу, подбирая раскидываемые Юрием карты и аккуратно их распрямляя веером перед собой. – Взгляд такой властный, важный, серьезный. Голос командный. Сразу к делу перешла. Убили, говорит, двух человек и оказывается оба они были пациентами нашего заведения.

-Ничего себе, - изумленно ответил Нойером.

-А я был у них лечащим врачом, понимаете.

-Да,- поджав обе губы и покачивая понимающе головой ответил Зигмунд.

-У них сейчас главная зацепка, как я понял, это то, что жертвы не боролись с тем, кто их убил, а значит убитые знали убийцу. Получается, доверяли и шли за ним. Вот они и подумали, кто как не лечащий врач может затащить обоих невесть куда и вытворить черти знает что.

-Идиотизм, – констатировал Юрий. – подозревать человека просто потому что он лечил пациентов.

-Так господа, не отвлекайтесь. У кого мелкий козырь? – буркнул недовольно Уилсон, раскрывая карты веером перед собой.

-А что за козырь, – уточнил Бухов, всмотревшись в карту лежавшей под колодой освещаемую тусклым светом от стоявших на столе нескольких свечей. – Бубна. Ну что же. У меня десятка есть.

-У меня семерка, – ответил Юрий.

-Так… У меня шестерка, – добавил Нойером, показывая карту всем игрокам.

-Тогда за вами ход, – ответил, нахмурившийся Уилсон, постоянно просматривающий своими маленькими глазенками карты в своей руке. Перебирая и переставляя их местами, будто пытался выстроить хитрую комбинацию или вытащить в ходе этих манипуляций невидимый козырь, скрытый от его взора.

-И все же, – не унимаясь продолжил Нойером, скидывая одну из карт на стол. – Что конкретно произошло.

-Ну позвольте Юрий, тут я с вами не соглашусь. – пропустив вопрос Нойерома, начал отвечать Бухов на кинутое ранее возмущение Юрием в сторону действий следственного комитета. - С точки зрения логики следствия, они идут по следу убийцы и на мой взгляд делают это верно. Просто, знаете в моем возрасте, оказаться под подозрением это конечно, та ещё, штука. Жертвы ведь действительно никак между собой не связаны. Женщине 71 год, мужчине 34 года. Живут в разных частях минской области. Кстати Юрий, Рядова вы должны были запомнить.

-Сергей вроде, – слегка подумав, вспоминая фамилию, уточнил Архипов.

-Именно он. Сергей.

-А чем он выделяется? –уточнил Нойером.

-Дело в том, что после наркотической ломки, при личном разговоре с ним, пациент утверждал, что видит иной мир. Наркотики ему нужны были именно для того, чтобы, как он выражался, «освободить свой разум». Он утверждал, что через 30 лет будет великая война, роботы заполонят улицы, а по прошествии ещё 30 лет мир столкнется с атакой огромных жукообразных насекомых, которые начнут вылезать из земли и атаковать людей. В свою очередь, сами люди будут отравлены подземными водами, что приведет к болезням и необратимой мутации организма, — ответил зловещим голосом Юрий.

-И все это он лично видел? – продолжал расспрашивать Нойером.

-Да. В деталях и красках. Словно являлся посланцем, из будущего явившегося в наш мир. Но у наркоманов это обычное дело.

-Хм. Как фильм Терминатор, – небрежно вклинившись в разговор высказался Уилсон, после чего выкинул ответную карту на ранее кинутую ему Нойером. – В прошлое засылается человек, который должен спасти человечество от робота которого тоже заслали в прошлое, чтобы убить лидера повстанцев.

-Согласен. Резкая активизация таких посланцев странным образом совпадает с возникновением культуры путешествия во времени, – уточнил Бухов. – Как собственно и больных с манией преследования инопланетянами.

-Я лично в это все не верю, – заходя с козырей продолжил говорить Уилсон, кидая карту Юре. – Если бы путешествия во времени были возможно хоть в какой-то промежуток времени, нас бы наводнили так называемые путешественники во времени.

-А вдруг в мире, в котором такую машину изобрели, жесткий контроль путешественников. И просто так, кого попало, они не отправляют, – выдвинул свое предположение Бухов.

-Ошибки есть и будут всегда. А за столько лет, что ни будь уже наверняка выползло, – парировал Уилсон.

-А что если путешествия все же возможны, но немного иначе, – отбивая козырь Уилсона, высказался Юрий. – Что если вся проблема в том, что человечество не верно понимает процесс путешествия. Требуя слишком явного, прямого процесса, аналогичный тому, что показан в упомянутом вами фильме.

-Не понял, –ответил Уилсон, всем своим видом демонстрируя непонимание намеков Архипова.

-Ну например сам процесс перерождения сознания. Вот вы тут в данное время, живете, делаете ряд задач, получаете эмоции, за счет этого ваша внутренняя энергия преобразуется и на выходе, после вашей смерти, преобразованная вами энергия отправляется в поток, который будет соответствовать вашему новому состоянию. Таким образом, зная, куда надо направлять людей, знающие существа могли бы выстраивать в целом мышление и быт человека таким образом, чтобы он преобразовывался в определенно заданном диапазоне и после смерти физической оболочки, такая энергия направлялась в нужные им потоки. И появляясь там, такие души могли бы влиять, сами того не осознавая, на ход событий реальности в которой появились.

-Юре больше не наливать, – засмеявшись ответил Бухов.

-Да я на полном серьезе, – сделав серьезную гримасу, но не скрывая шутливый тон запротестовал Юра.

-Мне кстати нравится ваша задумка Юрий – поддерживая разговор, добавил Нойером. Я тоже считаю, что реинкарнация имеет место быть в нашем мире.

-Уважаемые, – начал было говорить Бухов. – Мы ещё не выпили ни одну из бутылок самогонки, привезенной мною с деревни, а вы уже улетели в своих рассуждениях невесть куда. Подождите. Вы лучше, голубчик, расскажите, как прошло ваше путешествие. Увидели край Земли? – решил резко сменить тему разговора Сергей Геннадьевич обращаясь к Юре.

-Путешествие было конечно незабываемым. Поездка на поезде в Европе. Потом перелет в Южную Америку. Затем длительное плавание в океанических водах. В целом это не передать словами. Ощущение не забываемое.

-А чем же вы занимались, когда добрались до Антарктиды? – важно спросил Уилсон.

-Там были экскурсии. Ходили смотреть на пингвинов. Ещё были осмотры шельфовых ледников. Мне удалось посмотреть на ледник Ларсена. В целом 15 дней пролетели моментом. Каждый день были вылазки, после которых с не привычки возвращаешься на базу полностью измотанным. Наваливаешься на горячий обед или ужин, а потом падаешь плашмя в кровать. Утром, кости гудят, тело ноет, но гид собирает всю группу и мы вновь куда-то идем. Вечный холод, пробирающий до костей. Не успеваешь выйти с базы, как сразу же хочешь вернуться обратно в теплую каюту, но нечто невидимое влечет тебя идти вперед. Вглубь. Смотреть на восхитительные ледяные пейзажи, – вдохновленно рассказывал Юрий, пытаясь передать словами положительные эмоции посетившие его во время путешествия. – А вы Зигмунд любите путешествовать?

-Нет. Я наверно отношусь к нелюдимому типу личностей. Не люблю путешествовать и пребывать в местах большого скопления людей. Мне больше по душе тихое, укромное место. Домик у леса, подальше от населенного пункта.

-Как же вы здесь оказались? – с сарказмом в голосе с наигранным удивлением, спросил Юрий.

-Нужда мой коллега, нужда, - ответил за Нойерома, Бухов.

-Я уже рассказывал Сергею Геннадьевичу, – начал говорить на полном серьезе Нойером. - Почему так произошло, что был вынужден улететь с родины в поисках иного места для своей работы.

-Да. Вкратце мне Сергей Геннадьевич эту историю поведал, – ответил Юрий, кидая очередную карту на стол. – Но знаете я вот не могу понять, конкретно что вы понимаете под расширением сознания. Мне вот профессор говорил, говорил эти слова, а я не могу понять их суть.

-Если коротко, то под расширением я понимаю процесс в результате которого происходит становление нейрона. Сам этот рост я назвал расширением, и вывел легкую закономерность, цепляясь за фиксированные точки, которые косвенно могли бы указывать на существование данного процесса.

-Вы прибегаете к довольно скользкому названию, сознание. Как по мне это опрометчиво. Для начала нужно четко понять, что такое сознание, а затем уже пытаться его расширять, – уточнил Уилсон.

-Вот я и выделил для себя и описал в своей работе, что подразумеваю под сознанием. Сознание в моем видение начинает зарождаться ещё в утробе, в так называемом антенатальном периоде, между второй и третьей неделей. В этот момент начинает проявляться нервная бороздка и зарождаются первые предпосылки сознания. Оно конечно далеко от того сознания которым обладает взрослый человек. Лишено личности и осознанности. Собственно на начальном этапе это ему и не надо вся роль сводится к хранению и распределению микро-информации, к которой постоянно обращаются другие клетки с целью дальнейшего развития индивида.

-То есть вы конкретно определяете сознание как способность живого существа мыслить, чувствовать, воспринимать? Я верно вас понял? – спросил Уилсон.

-Не совсем. За способность мыслить, сам процесс познания окружающего мира, отвечает надстройка сознания, которую мы называем личностью. Само сознание, на мой взгляд, не способно мыслить. Это как огромная библиотека. Разве может библиотека обладать мыслью? Есть набор информации, которая может быть размещена на разных носителях и есть ряд средств для воспроизведения информации. Есть книги, в библиотеке которые могут вызывать ряд эмоций, мыслей и многое другое у того, кто её читает, но сама библиотека этими мыслями не владеет и их не испытывает. Тонкая грань хранилища и того кто в хранилище использует информацию. Задача библиотеки хранить данные, задача личности считывать хранящиеся в ней данные, создавать образы из информации и выводить их из хранилища.

-Ох. Профессор, – закатив тяжело глаза, обратился Уилсон к Бухову. – Налейте мне пару капель.

-Ну в целом за пару минут углубленный разбор книги я не смогу в наш разговор уместить. Я лишь описываю кратко ситуацию. А её детальное описание есть в книге, –ответил спокойно Нойером, отбивая кинутый козырь Сергей Геннадьевичем.

-Ладно. Меня больше волнует процесс расширения, – продолжил допытываться Юрий, не обращая на колкие фразы Уилсона. – Как именно это происходит и про какие фиксированные точки в своей закономерности вы определили.

-Я взял за основу, два момента. Первое, принято считать, что во время беременности у плода с матерью есть четыре критических периода. Второе, момент с так называемыми «кризисными годами» в течении жизни человека. Принято считать, что есть кризис года, трех лет, семи, пубертатный. В последующем у человека есть кризис юности с разбежкой от 18 до 21 года, следующий за ним кризис молодости, переходящий затем в кризис взрослости и на данный момент кульминационный кризис – зрелости, стартующий в 55-65 лет. Каждый по своему эти кризисы переживает, кто-то вообще может их не замечать, другие впадают в так называемые депрессии.

-Ну в целом да. Как-то так и есть, – согласился Сергей Геннадьевич. Но я бы поспорил с фразой «фиксированная точка» в данном примере. Эти кризисы возникают у каждого в разные годы.

-Да. Но диапазон плюс-минус пару лет. И это все тоже объяснимо. Так вот, мне удалось связать простыми математическими вычислениями каждый из периодов. Определить так сказать, закономерность в числах. Я предположил, что структура нейрона развивается по неким правилам, разрядности. Попытался вывести это правило через так называемый геометрический ряд с общим знаменателем 2. И так вышло, что во время беременности эта методика идеально укладывалась в общую структуру. Каждый, критический период во время беременности попадал под очередную разрядность, совпадая по общепринятым временным диапазонам. Например, по завершению первых 18 дней, появляется нервная борозда. Этот период соответствует второму разряду. За второй разрядностью запускается четырех разрядная модель нейрона, при которой идет интенсивное зарождение и развитие полушарий мозга. Он становится больше, появляется хорошо выраженное полосатое тело и зрительный бугор. Воронка и карман Ратке смыкаются, появляются сосудистые сплетения. Четырех разрядная структура длится порядка 36 дней. По её завершению стартует восьмиразрядная система, длящееся 72 дня. И замыкает утробное развитие мозга шестнадцатиразрядная структура нейрона, с продолжительностью 144 дня. В итоге, суммарно, мы имеем 270 дней или всем знакомые 9 месяцев, названной мною первой фазой. И именно переход нейронов в тридцати двух разрядную систему вызывает всем известный процесс рождения плода.

-Но вы упомянули, что геометрическая прогрессия с общим знаменателем идеально укладывается лишь при беременности, – уточнил, внимательно слушавший рассказ коллеги Юрий.

-Да. И долгое время не мог понять причину. Все рушилось после рождения плода и по завершению второго цикла во второй фазе. По какой-то причине, после перехода шестидесяти четырёх разрядной системы в сто двадцати восьми разрядность, получаемые цифры переставали совпадать с теми ориентирами которые я для себя вычертил в части возрастных кризисов.

-И какой оказалась разгадка? – продолжал расспрос Юра.

-О! прошел не один месяц, пока в один прекрасный день, я не решил составить трехмерную проекцию, процесса расширения. В которой я и увидел в чем проблема. Вышло так, что при переходе со второго цикла в третий во второй фазе, первые 8 разрядов перестают делится. Они просто визуально окружаются другими разрядами, и оказываются как бы взаперти. Те самые которые по факту содержали в себе информацию о 172 днях утробной жизни. Я назвал их спящими разрядами, а далее выделил их в новый тип и решил, что именно эти спящие разряды ответственны за формирование того чтобы мы называем подсознанием. В последствии они начинают также разрастаться по мере расширения сознания. Таким образом расширение идет в расширении.

-И какому временному диапазоны попадает это период? – спросил Сергей Геннадьевич.

-3 года 57 дней. Кризис трех лет.

-То есть вы полагаете, что на кризисы в которые входит человек стоит смотреть не под углом проблемы, а с точки зрения открывающихся для индивида перспектив? – предположил Сергей Геннадьевич.

-С какой-то стороны да. Ну психологи в целом и советуют в такие периоды сменить род деятельности, найти новое направление в котором человек мог бы себя попробовать. Только все это преподносится как проблема. А ведь это наоборот перспектива для человека.

-Все это красиво. Но как это помогло вам понять, каким образом надо воздействовать на мозг, чтобы пытаться лечить ряд заболеваний? – спросил непонимающе Уилсон.

-Дело в том, что детское сознание, и как результат формирующий это сознания комплект нейронов, в начальной стадии своего существования находиться под влиянием доминирующей частоты от 0,1 до 4Гц. Так длится до рождения, затем начинают проявляться признаки доминирования волн от 4 до 8 Гц и последующего перехода к концу первого года жизни на альфа волны 8-13 Гц. Так вот получается, что те первые 8 разрядов которые отвечают за первые утробные годы жизни, уходя в спящий режим, сохраняют в себе изначальный код дальнейшего развития сознания. И я предположил, что раз дальнейшая структура дала сбой, значит именно там заложен источник этого сбоя. И для того, что решить проблему взрослого сознания, который уже находится во второй или третьей фазе своего существования, мне нужно достучаться до тех разрядов которые ушли в спящее состояние. Мое предположение и созданный на этой базе частотный преобразователь и дали на выходе положительный результат. Мне в действительно удалось, наладит работу мозг взрослого мужчины, и вернуть его в нормальное состояние.

-Но не без проблем, – констатировал Бухов.

-Не без них, – согласился Нойером. Я не учел наличие иных спящих разрядов, которые также требовалось изменять и которые находились на других диапазонах. Эта система очень коммуникабельна. И так называемые мною спящие разряды или подсознание, не является умершими, они функционируют и несут в себе изначальную информацию к которой верхняя иерархия разрядов постоянно стремится обратится с целью восстановления своей работоспособности и может давать сбой если у истоков каким-то образом был заложен изъян.

-Сергей Геннадьевич, вы проиграли. Разливайте, -обратился Уилсон к Бухову, после чего добавил. – Я, если честно, считаю, что куда более вернее так называемая триединая модель мозга.

-Позвольте коллега, –возразил Бухов, перемешивая колоду карт. – Эту теорию уже опровергли и доказали её не состоятельность. Неужели вы продолжаете верить в то, что наш мозг произошел от рептилий.

-Попахивает мировым заговором, – подключаясь к разговору, подкалывая Уилсона, добавил Юрий. – Рептилии, тайное правительство.

-Вы считаете, что тайного правительства не существует? – важно распрямившись, спросил Уилсон, доставая из кармана своих брюк, пачку сигарет и закуривают одну из них.

- Полагать, что вверху сидит одно лицо или группа лиц которые могут управлять всей планетой видится мне мало вероятной, – серьезно ответил Юрий.

-Ну с чего же. Посмотрите на конфликты, и на то как в целом развивается ситуация на нашей планете, как внедряются новые технологии, распространяется различные культурные новшества. Это все явно делается централизованно и с определенной целью с привязкой на психологическую и культурную особенность населения в какой-то конкретной местности, – ответил Уилсон. – Где-то продавливается быстрее, где-то медленней.

-Возможно. Но это как по мне просто массовое помешательство и попытка подражать. А в высших кругах ещё и элемент использования инструмента контроля людей своих стран. Если у одних работает, почему бы не применить эту модель с легкими изменениями и в другой части суши. Да и технологии в наше время тоже являются не плохим источников контроля. Представьте будущее, где на каждом углу будут висеть камеры, через которые вас сразу просканируют. Но это вовсе не мировой заговор, просто дань моде и очередной механизм контроля масс с последующим широким применением результатов такого контроля. Например так можно и воспитывать нравственность.

- И вы считаете это нормальным? – с грустью в голосе спросил Сергей Геннадьевич, Юру.- Каждого контролировать? Как по мне, чем больше элементов контроля, тем больше общество становится не разумным. Если для того, чтобы человек не гадил на остановке надо камера, то это вовсе не говорит о воспитании нравственности в человеке. Это лишь порождает страх.

- Страх рождает гнев. Гнев рождает ненависть. Ненависть – страдания. – с характерной насмешкой, высказался Юра.

-Именно, – не замечая отсылки на популярную кино вселенную, согласился Сергей Геннадьевич. - Человек должен сам, понимать, что плохо, а что хорошо. Если для этого понимания нужно создавать бесконечное количество законов и развешивать повсюду камеры, то этому обществу долго не протянуть. В конечном счете, любой закон можно обойти, как собственно можно нагадить не под камерой, а рядом с ней или вообще в другом месте.

-Тут вы правы, – согласился Юрий. – Предлагаю выпить за то, что бы хороших людей на Земле было больше, а плохих меньше.- добавил Юрий запрокидывая очередную рюмку.

Все в едином порыве поддержали высказанное пожелание, осушив свои рюмки и продолжив общение на различные душераздирающие темы параллельно разыгрывая новую партию в дурака.

Уислон который по началу казалось, был хмур и угрюм. Цеплявшейся к словам и скептически ко всему относящейся к концу беседы, не без помощи волшебного свойства самогона, раскрылся в более раскрепощенной форме.

Иногда Юрию приходилось даже успокаивать гостя, который периодически, пребывая под воздействием горячительных напитков, устремлялся слишком эмоционально и громко пояснять за теории которые выдвигались его возбужденным разумом.

Напиток, который принес Сергей Геннадьевич обладал довольно специфическим свойством опьянения.

Казалось, что поначалу он вообще не воздействует на мозг, позволяя пить одну рюмку за другой, и держать язык за зубами. Однако это ложное чувство вскоре неожиданно разбивалось о реальность в которой человека выпившего этот напиток уже можно было и не остановить от потока мыслей которые с легкостью начинали вырываться из его уст.

В какой-то момент, Нойером, посмотрев коса на свои часы, прищуривая один глаз, пришел к выводу, что пора понемногу закругляться с посиделками и отправляться спать, чтобы успеть очухаться к утру.

Судя по расплывающимся картам в его руках и мутной голове, ещё пару стаканов могли нокаутировать его на пару дней, чего он категорически не желал.

-Коллеги, – запинаясь в буквах, выдал Нойером, прервав безуспешные попытки сидевшего рядом с ним Уилсона найти требуемую для игры масть. – Если вы мне позволите, я пожалуй пойду.

-Не позволим, – В таком же опьяняющем тоне, ответил еле сдерживающий себя Юрий.

-Мне кажется тоже хватит, – поддерживая Нойерома, и выкинув карты с рук сказал Уилсон. – Я уже просто не могу играть.

-А пить? – уточнил шутливо Юрий.

-Пить… - подумал Уилсон, тяжело подбирая мысль с нужным ответом. – Пить могу, но не буду.

-Хороший тост, не находите товарищи? – воодушевленно выкрикнул Юрий, поднимая полупустую рюмку перед собой.

Профессор, одобрительно кивнув головой, согласился со словами Нойерома и Уилсона. Проваливаясь в опьяняющий сон, он также был готов прервать партию и отправиться спать.

-Кстати, Зигмунд. Пока вы не ушли. Завтра, Юра готов будет вам помочь в вашей работе. Верно Юрий? – обратился Сергей Геннадьевич к сидевшему рядом с ним Юре

Юра молча кивнул в знак согласия, после чего сложив обе руки на столе опустил на них свою голову.

- Но лучше с утра зайдите ко мне, голубчик, — добавил Бухов, глядя на коллегу. - Возможно, Юра может немного задержаться.

Приняв эту информацию, Нойером, слегка пошатываясь от опьянения, направился к выходу, надевая сырую, не до конца высохшую рубашку, в которой ранее пришел.

Нащупав дверную ручку, доктор приоткрыл дверь и осторожно, придерживаясь края стены, побрел в сторону, как ему казалось, выхода, через плавающий коридор. Было четкое ощущение, что он находился на крутящихся огромных каруселях, которые кружились из стороны в сторону мешая ему идти вперед.

Оказавшись на улице, его встретил освежающий, слегка прохладный и при этом весьма сильный порыв ветра, который чуть было, не свалил его с ног.

Капли дождя все также стеной падали с неба, хотя теперь Нойером мог разглядеть дальние строения располагавшееся на равном удалении друг от друга. Как ему показалось, непогода немного стихла, хотя и продолжала бушевать в окрестностях.

Приняв неизбежность быть полностью вымокшим под дождем, Нойером шагнул вперед, выйдя из-под навеса. Дождь тут же накрыл его с ног до головы, ударяясь холодными каплями о кожу, словно тысячи маленьких иголок, пытающихся пронзить его кожу.

Ступая по лужам, освещаемый редкими вспышками молний и сопровождаемый гремящими звуками грома, Нойером направился вперед, постепенно скрываясь из виду.

Глава 13

1997 год 12 июня 0:00

В помещении раздавались пронзительные писки.

По ржавым трубам, проложенным вдоль стен, носились бесноватые крысы, мечась из стороны в сторону.

Одержимые вечным поиском пищи, они с маниакальным рвением вынюхивали манящие их разум запахи, стремясь наполнить свои вечно голодные желудки.

Стены и потолок покрывала черная плесень, расползавшееся по поверхности словно змея, извиваясь и проникая в многочисленные щели, старой бетонной конструкции.

В ноздри бил резкий запах лекарств.

Где-то вдалеке глухо рокотал гром.

Серо-зелёные глаза мужчины нервно осматривали тускло освещённое пространство в котором он оказался после своего пробуждения. Внезапное нарушение порядка, размеренного существования, вызвало в нем глубокое замешательство.

Каждый сантиметр незнакомого пространства, становился для него объектом пристального изучения.

Он цеплялся за любые детали: потрескавшиеся стены, трубы, тусклые тени спрятавшиеся за коммуникациями - за всё, что могло пролить свет на то, где он оказался и почему был прикован к стулу.

Вопросов было больше чем ответов и в этом мрачном месте, полном неизвестности, страх удерживал сердце мертвой хваткой.

«Это просто, чья-та злая шутка», - подумал про себя мужчина, пытаясь найти рациональное объяснение сложившейся ситуации.

Руки и ноги были намертво привязаны к стулу. Во рту торчал кляп из ткани, удерживаемый скотчем, обмотанным вокруг головы.

Выплюнуть или сдвинуть кляп, не было никакой возможности. Всё, что оставалось делать мужчине, - это изо всех сил мычать, надеясь, что его услышит случайно заплутавший в эту богом забытую дыру человек.

В висках пульсировала боль, мозг гудел, в ушах стоял назойливый звон.

Из соседнего помещения донесся скрежет металла, на мгновение заглушивший монотонное шарканье крысиных лап по металлической конструкции.

Казалось, что кто-то перетаскивал тяжелый металлический предмет по полу.

Послышалось лязганье инструментов, выкладываемых на звонкую поверхность.

В голове Андрея возникли образы операционного кабинета, где он когда-то слышал подобные звуки - скрежет металлических инструментов, аккуратно раскладываемых врачом на холодной стеклянной поверхности стола перед началом процедуры.

«Заброшенный подвал, звуки медицинских инструментов», — эти мысли, как тёмные тени, накрывали его разум, заставляя, колотиться сердце в бешенном ритме.

По всему телу пробежала холодная дрожь.

Желание выбраться усиливалось.

Паническая атака заставила бездумно одернуть руками, в попытке ослабить хватку стягивающего запястья скотча. Но вместо облегчения, мужчина ощутил резкую боль, пронзившую его руки. Боль, от которой захотелось кричать во всю силу.

Сотни мелких иголок впились в кожу, разрывая её на куски. От нахлынувшей боли слезы непроизвольно проступили на глазах, став медленно стекать по щетинистым щекам.

-Внутренняя сторона скотча, прилегающая к твоей коже, посыпана частичками металлических отходов. Чем сильнее ты дергаешь кистью, тем глубже они впиваются в твое тело. Послевкусие от такого воздействия не очень приятное. Я бы посоветовал так больше не делать. Выбраться тебе все равно это не поможет, а вот боль будет адской. – сказал подошедший мужчина.

Андрей попытался повернуть голову к человеку, чей голос неожиданно прозвучал за его спиной, но тот, словно призрак, намеренно скрывался от его взора, постоянно пребывая в тени.

В помещении раздались скрипучие звуки. Незнакомец неспешно подкатил к Андрею железный столик на колесиках, устанавливая его рядом с собой, за спиной Андрея.

-Если позволите, – учтиво обратился мужчина к Андрею, с холодным спокойствием в голосе.

Незнакомец крепко схватил Андрея за голову и наклонив её назад к изголовью кресла, затянул на лбу кожаный ремешок, лишив тем самым мужчину возможности вертеть головой.

Голос человека, показался Андрею знакомым. Словно где-то он его уже слышал. Но вспомнить где именно никак не мог. Мысли, как ошпаренные, метались от отчаяния в голове, не желая складываться во внятные воспоминания, которые могли бы хоть как-то помочь.

«Это шутка?! Как долго я здесь? Зачем я ему? Я обычный рабочий. У меня нет денег и драгоценностей. Зачем!? Что ему нужно!»,- терзали Андрея мысли.

-Не на все вопросы мы можем получать ответы, – словно слыша его, ответил спокойно человек, продолжая свое приготовление. – Не все ответы способны удовлетворить наше любопытство.

В какой-то момент, над головой прикованного к стулу Андрея зажегся яркий холодный свет от стоявшего рядом осветительного устройства. Глаза, из-за долгого пребывания в полумраке, непроизвольно сощурились.

Очередной звон металлического инструмента послышался за спиной мужчины. Буквально тут же в помещении раздались звуки лезвия ножниц, которыми незнакомец разрезал шуршащую упаковку.

«Я ведь ничего не сделал! Отпустите меня!», - панически пытался выкрикнуть Андрей, но его слова вырвались лишь в виде неразборчивого мычания, которое, тем не менее, было прекрасно понято человека, находившемся позади.

-Я знаю. Знаю, что вы ничего не сделали, но отпустить не могу, – спокойно ответил незнакомец, продолжая заниматься своим делом, словно речь шла о чем-то обыденном. – Вы нужны мне, Андрей. Вы станете важным звеном в череде развивающихся событий. Но в будущем и в другом теле. В текущей ситуации, поверьте, от вас уже нет пользы. Есть пару элементов, на которых вы бы ещё могли повлиять, но это влияние не критично и заменяемо иными субъектами в этом потоке. Единый, всегда создает несколько развилок в любом из процессов, защищая и оберегая целостность материи. В любом случае в последующем, процессе преобразования энергии в вашем теле, будет происходить в обычном режиме. Но ваша энергия, в её текущем состоянии, мне нужна будет в другом месте.

«Какого черта?! Что это за псих? Голос. Я его знаю. Но откуда?», — мысли метались в голове Андрея, как дикие звери в клетке, предчувствуя опасность.

-Мы с вами встречались в психиатрической больнице, - произнес человек.

«Точно!», - осенило Андрея: - «Точно! Именно поэтому этот голос такой знакомый».

После ответа незнакомца, Андрей стал прокручивать в памяти образы людей с которыми контактировал, пока находился на лечении в центре.

За месяц, который он там провел, проходя реабилитацию после нервного срыва, он общался с десятком врачей, ещё больше было пациентов с которыми он так или иначе перекидывался словами.

«Кто же ты такой? Дежурный?», - вырисовывая образы встреченных в больнице людей, Андрей пытаясь вспомнить того самого врача, чей голос впился в его сознание.

-Нет, – протяжно ответил человек, словно читая мысли. – И снова нет.

«Да какого черта!? Как он это делает?», - кричал мысленно мужчина, не находя логического объяснения происходящему.

В помещении, прямо над головой, раздалось пронзительное жужжание, отдаленно напоминающее звук дрели. Этот звук вызвал в его памяти тревожные образы бормашинки, с которой стоматолог работал в редкие моменты, когда ему приходилось лечить зубы.

-Расслабьтесь Андрей, – произнес спокойно мужчина. –Ваше сознание не должно испытывать дискомфорта, иначе это может плохо отразится на всем процессе.

Андрей ощутил укол в правое предплечье, и буквально через пару минут его мысли стали набором несвязанных между собой картинок, проносящихся перед глазами, словно он кружился в эту секунду на карусели, где каждый виток уносил его всё дальше и дальше от реальности.

Веки тяжелели, глаза слипались. Всё в помещении стало ходить ходуном, и казалось, что он падает с огромной высоты прямо в бездну, где не было ни света, ни звука, ни надежды. Лишь беспросветная тьма.

В какой-то момент в его сознании возник образ того человека, чей голос он слышал. Желание высказаться, было раздавлено ворвавшейся дремотой, погрузившее Андрея в глубокий сон.

-Да, – спокойно ответил мужчина. - Вот теперь вы увидели верный образ.

***

Автомобиль мчался по пустынной дороге, минуя опустевшие перекрестки, проносясь от одной пустой улицы к другой.

На заднем сиденье, в тишине, сидела десятилетняя девочка, молча глядя в окно, наблюдая, как за стеклом, словно в старом кино, быстро сменяются унылые глазу картинки.

Серые пятиэтажки молчаливо стояли по обе стороны дороги. Их пустые глазницы окон без стекол смотрели на улицу, где когда-то бурлила жизнь. По обеим сторонам - обугленные скелеты деревьев застыли на месте, их черные ветви, словно иссохшие пальцы, цеплялись за пустоту, взывая к давно умершему небу. В этом царстве безмолвия не было ни птиц, ни бродячих животных - лишь пепел, лениво перекатывающийся по потрескавшемуся асфальту.

Я был за рулем и это чувство было странным. Я понимал, куда лежал наш путь, осознавал зачем мы туда с дочкой ехали, но вместе с тем, ощущал себя сторонним наблюдателем всего происходящего.

Всё вокруг было одновременно знакомым и чужим, будто проживаемая не первый раз симуляция без четких границ забвения, препятствующих воспоминаниям о былом опыте.

Серые улицы, опаленные деревья, разбитый тротуар и валявшееся на дороге мусор, никем не убираемый уже долгое время, навевали тоску и уныние.

По радио, под грустную музыку, женский голос напевал печальные строки незнакомой песни:

«Ты видишь, как играет ветер,

С дорог, сметая всю листву.

Он шепчет нежно, словно в сказке

О том, что было наяву».

Оставленные в спешке у дороги автомобили успели покрыться темной сажей и грязью, слившись с окружением и став его неотъемлемой частью.

Вскоре мы подъехали перекрестку. Перед нами раскинулось старое двухэтажное здание. Как и другие строения, все окна здания были выбиты, осколки валялись прямо на асфальте рядом со зданием.

Фасад строения был изуродован огромными черными пятнами от дыма, оставшимися от некогда бушевавшего внутри пожара.

Повернув направо, я заехал на небольшую парковочную стоянку, примыкавшую к обгоревшему дому. Над входом висела местами поломанная, но все ещё читаемая вывеска «Салют».

Стоянка была окружена таким же заброшенным и полуразрушенным как и все вокруг забором, цоколь и столбы которого были выполнены из красного побитого временем кирпича.

В пролетах забора располагались ржавые металлические решетки, частично вырванные со своих креплений и повисшие в воздухе.

Вкруг витал запах запустения, и даже ветер, казалось, не решался нарушить тишину этого заброшенного места.

По пути к зданию нам встретилась сгорбившаяся пожилая женщина, которая не спеша, в полном одиночестве, подметала тротуар кривым потрепанным веником, прутья которого были стянуты грязной выцветшей от времени тряпкой.

Она не обращала на нас никакого внимания, даже когда мы с дочкой подошли к ней почти вплотную. Мой вопрос о здании кинотеатра, куда мы направлялись, вызвал у женщины странную реакцию.

Подняв голову, женщина посмотрела в мою сторону своими уставшими синими глазами, в которых читались нотки нескрываемого удивления.

Но взгляд этот был устремлен сквозь меня, на площадку за моей спиной. Казалось, что она не замечала ни меня, ни стоявшую рядом дочку, продолжая высматривать источник звука, на заброшенной улице позади нас.

Взяв мою руку, дочка потянула меня в сторону разрушенного и заваленного входа в здание.

Нелепая ситуация на улице сменилась не менее странной картиной внутри темной комнаты, в которую я вскоре оказался.

Мы оказались на старом диване, накрытом грязной простыней, и смотрели кино, которое проектор проецировал на стену недалеко от нас.

Образы мелькавшие на проекции казались знакомыми. Старое кино, хотя я никак не мог вспомнить его название.

Внутри росло странное чувство удивления и осознание абсурдности всего происходящего.

Внезапно мое внимание привлек звонкий удар упавшего на пол пустого граненного стакана, который неспешно покатился в мою сторону пока не остановился прямо у моих ног.

В другой части комнаты, большая часть которой скрывалась во тьме, накрывшись пожелтевшим от пота одеялом, лежала, как мне показалось, та самая пожилая женщина, которая повстречалась ранее у здания.

С большим усилием, вздыхая от усталости и старческой боли, она переворачивалась из стороны в сторону, поправляя покрытое дырами покрывало.

На мгновение мне показалось, что женщина выжидала в этой темноте, накрывшись одеялом, последнего удара стрелки часов, знаменующего завершение её жизненного пути.

«Почему кинотеатр «Салют» оказался обычной темной и холодной комнатой в квартире? Кто была эта женщина? Почему тут все такое старое?», - мелькали в голове вопросы, на которые я ни как не мог получить ответы.

Дочь продолжала смотреть фильм, уставившись на стену пустым взглядом, не проявляя на лице ни капли эмоций и не обращая внимания на звуки которые доносились в помещении.

Время остановилось, и в этом месте, где реальность переплеталась с абсурдом, я чувствовал себя потерянным, как будто сам стал частью забытого всеми мира. Выкинутого как мусор на задворки истории.

Привстав с дивана, я осторожно, не желая разрушить тишину, направился к тому месту где лежала женщина.

«Прошу прощения, вы кто?», - спросил я, подойдя к ней ближе.

Женщина вновь устало взглянула сквозь меня, ничего не отвечая, пристально всматриваясь вдаль в противоположный угол комнаты, откуда я пришел.

Обернувшись назад, и ожидая увидеть свою дочь, оставшуюся сидеть на диване, я увидел лишь стоявший у стены комод, рядом с которым расположился небольшой деревянный столик с хрустальной вазой и рамкой с фотографией на нем.

На снимке был запечатлен я и беззаботно улыбавшееся дочка, веселившееся на фоне отреставрированного здания «Салют».

Её синие глаза излучали тепло и навивали давно забытые воспоминания о счастливых и давно минувших днях, затерявшихся во времени.

-Отец,- еле слышно, стонущим голосом прохрипела пожилая женщина.

В груди возникла тянущая боль, словно кто-то взял моё сердце в огромные руки и сжал со всей силы, пронзая одновременно острием иглы.

«Дочка?», - понеслась мысль в голове.

Осознание пришло как гром среди ясного неба. Все это время эта была она. Обернувшись назад, ожидая, встретится снова с этим теплым и родным взглядом синих глаз, я неожиданно для себя оказался совершенно в ином, вне квартиры, месте.

Рядом не было ни зданий, ни стоянки, ничего, что напоминало бы о месте где я был мгновение ранее.

Лишь странное, чувство одиночества от осознания того, что я раз и навсегда потерял то, чтобы мне по-настоящему дорого.

Вся земля была покрыта белой сажей, а пространство вокруг затянуто непробиваемым для солнечных лучей, смогом.

Изредка в образовавшемся тумане мелькали бесформенные тени, бесцельно бродившие вокруг и издававшие неразборчивые звуки.

Их становилось всё больше и больше. Постепенно они заполонили весь мир вокруг меня. Гул от их невнятных речей усиливался, мешая мыслить и причиняя сильный дискомфорт от которого хотелось скрыться и убежать обратно в молчаливую пустоту, спрятавшись от всего.

И вот, когда желание закричать во всю мощь, стало преобладающим, вдалеке я увидел яркий, белый свет.

Медленно приближаясь в мою сторону, он излучал манящее тепло, заставляя смотреть в его сторону, более не обращая внимания ни на что другое, что мельтешило вокруг.

Приближаясь ближе, свет постепенно стал принимать форму живого существа, плавно парящего в воздухе.

Оказавшись рядом эта сущность протянула ко мне свои нежные руки. В пространстве стоял отчетливый запах мяты и лаванды.

Улыбаясь, она подозвала меня к себе, обращаясь чуждыми, но понятными словами с исходившей от них приятной вибрацией, которая манила к ней все сильнее.

Желание быть рядом с этими звуками притягивала всё больше и больше.

-Вот и всё, – разнесся в голове, приглушено-металлический голос.

В какой-то момент весь мир погрузился в непроглядный туман, из которого доносилось лишь приятное пульсирующее биение рядом с которым хотелось просто быть.

Нежные, ласковые, манящие теплотой звуковые вибрации, как опьяняющая мелодия, гипнотизировало сознание, окутывая его невидимыми сетями, удерживающими новоиспеченную жизнь.

Реальность стала постепенно ускользать, оставляя лишь ощущение покоя и безмятежности, пребывая на грани между мирами — миром, который я знал и потерял, и миром, который только начинал открываться передо мной и который я уже не желал отпускать.

Вскоре остался лишь образ, в котором сознание безмятежно парило, дожидаясь своего скорого воплощения.

***

Извлекая мозг из черепной коробки, человек действовал с предельной аккуратностью, словно выполняя ритуал, в котором каждое его движение имело скрытое значение.

Его руки, облаченные в стерильные перчатки, осторожно извлекли, покрытый тонким слоем крови, орган, после чего мужчина погрузил его в заранее приготовленную емкость, наполненную почти доверху прозрачным водным раствором формальдегида.

Рядом с емкостью стоял подсвечник с догорающей свечой. Пламя трепетало, отбрасывая искаженные тени на стены.

Крысы, продолжая бегать по коммуникациям, проложенным в помещении, оставались единственными живыми свидетелями зловещего акта, скрытого от сторонних глаз.

-Вот и всё, – произнес спокойным голосом мужчина.

Сняв перепачканные кровью медицинские перчатки и аккуратно засунув их в целлофановый пакет, мужчина осторожно положил их на столик, рядом с подсвечником.

Встав со стула он осторожно повёз металлический столик с емкостью в соседнее помещение, оставляя безжизненное тело один на один с тьмой, которая скрывала внутри себя вечно голодных тварей, готовых в любой миг урвать свой кусок.

Внутри соседней комнаты на небольшой деревянной конструкции были расставлены различные пустые и заполненные зеленоватой жидкостью колбы.

Сняв банку со столика, мужчина установил её на одну из полок подсоединяя к горловине ёмкости стеклянную крышку с отходящими от неё в разные стороны трубками.

Включив керосинную горелку, под одной из больших колб установленной на столе, внутри которой была заключена вязкая зеленоватая жидкость, мужчина стал дожидаться пока она начнет вскипать под воздействием высокой температуры, выделяя пары нужные ему для взаимодействия с нейронами извлеченного головного мозга.

С каждым мгновением, мужчина ощущал приближение неминуемой развязки, к которой он целенаправленно двигал все это время. Уже скоро он сделает очередной шаг, после которого начнется следующий этап его зловещего плана.

Вдали вновь послышались раскаты грома. Ветер завывал, а дождь лил как из ведра, создавая ощущение, что мир на поверхности погружался в неконтролируемый хаос, словно предчувствуя приход неизбежного ужаса, который был способен подчинить эту силу своей безграничной воле.

Глава 14

1997 год 12 июня 12:00

Ураган, накрывший город минувшей ночью, стих к утру, оставив за собой разрушительный след: поваленные деревья, куски кровли, выдернутой со своих мест, и разбросанной по всей округе, обвалившееся штукатурка фасадов зданий.

Сложно было определить, откуда именно был весь мусор валявшийся на земле. Принадлежал ли он РНПЦ или ветер принес их из соседних деревень.

«Чёрная туча, несущаяся с неба как самолет» - именно так пресса описывала природный катаклизм, принёсший в страну беспрецедентные разрушения.

И хотя основная мощь стихии ушла, редкие сильные порывы прохладного северного ветерка, невидимой ладонью раскачивали верхушки могучих сосен, раскинувшихся сплошной стеной вокруг психиатрической больницы.

Изредка прорываясь сквозь ветви, ветер ударялся о кирпичные стены пятиэтажных построек, расположившихся прямо у края леса. В местах, где были открыты форточки, ветер бесцеремонно врывался внутрь и словно оголтелый ребенок, дорвавшейся до своей цели, начинал разбрасывать вещи и предметы, по всему помещению.

Быстро проскакивая одно помещение за другим, озорник вырывался снова на свободу с противоположной стороны здания, распахивая настежь плохо закрытые окна.

В это время, на небе уже во всю светило солнце, изредка прячась за белоснежными облаками, лениво проплывавшими по небосводу.

В помещение вошел доктор Нойером.

Внутри его уже дожидался Юрий, проверявший состояние Марины, которая спокойно лежала на кровати не подавая абсолютно никаких признаков активности.

-А вот и вы! – с воодушевлением произнёс Юра, увидев вошедшего в помещение коллегу.

Нойером, желая было поздороваться с Юрой, не придерживая дверь, протянул руку.

В помещении раздался громкий хлопок, звук от которого, отразившись от стен комнаты, безжалостно ворвался со всей силой в голову Нойерома, вонзая в его, ещё не отошедший от вчерашнего застолья мозг, сотни игл, вызывая жуткие болевые ощущения, особо усиливающиеся в височной части.

-Сквозняк, – подметил Юра, жестом руки приглашая Нойерома подойти ближе к окну. –Видели, как ураган повалил деревья вокруг центра?

-Да. Ужасно. Слушайте я еле добрался до корпуса этой ночью. Ветер чуть с ног не валил. Но стоит отметить, что уснул по приходу мгновенно. Видимо, усталость и плохой сон в предшествующую ночь дали о себе знать. Хотя сейчас чувствую себя не очень хорошо. Вы кстати, ещё долго сидели?

-Знаете, – задумавшись начал отвечать Юрий, - нет. После вас буквально через минут пять я, подхватив Уилсона ушел с ним восвояси, оставив Сергея Геннадьевича одного в кабинете. Он сказал, что ему ещё надо кое-что уладить.

-А вот вы выглядите бодрячком, - не скрывая ноток завести в голосе, подметил Нойером. – С утра у меня мелькали мысли, вспоминая ваше состояние на кануне, что могу вас и не дождаться сегодня. И мысленно уже был готов переносить эксперимент на другой день.

-Пару таблеток парацетамола с утра, и к обеду уже как огурчик, – усмехнувшись, ответил Архипов. – Но так между нами: голова тоже ноет.

-Печень свою вы совсем не бережете,- констатировал Нойером.

-Если разок, то не вредно. Все в меру, не так ли, коллега? – с ухмылкой ответил Юрий, похлопывая Нойерома по плечу.

-Кстати, с утра заходил к Сергею Геннадьевичу, не смог его найти. Даже Зинаида Александровна развела руками. Может вы в курсе, куда пропал профессор? – поинтересовался Нойером.

-Аналогично, – ответил Юрий, помогая доктору распутывать провода, пока тот подключал оборудование. – Пробегал с утра рядом с административным корпусом и тоже думал забежать поздороваться. Но мне повезло куда меньше вашего. Я не встретил там ни Сергея Геннадьевича, ни Зинаиду Александровну, – ответил Архипов, после чего продолжил. - Внешне похоже на энцефалограмму: сетка, электроды. Будете измерять электрические сигналы мозга?

-И это тоже, – согласился Нойером. - Но основная идея вот в этих фиолетовых шариках между электродами. С их помощью я буду не только считывать данные, но и воздействовать на мозг. В них будет протекать ток, что будет способствовать возникновению магнитного поля вокруг сфер. Каждый такой шарик можно настраивать отдельно, и таким образом воздействовать на разные участки мозга разной силой, подбирая наилучший вариант, при котором я смогу активировать различные участки мозга и вывести их в активную фазу бодрствования. Как я вчера и говорил, надо дойти до фундамента структуры нейронов.

-Ключ, – лаконично подметил Юрий, наблюдая за работой доктора.

-Не понял? Какой ключ? –поинтересовался Нойером.

-Я про замок и ключ. Чтобы открыть ту или иную дверь, нам нужен ключ с определенным рельефом. Мозг в вашем случае — это замок, а ваш прибор, - ключ.

-Никогда не сравнивал всё таким образом, – приятно удивившись, ответил Нойером. – Ваше сравнение довольно точно и кратко описывает несколько глав моей книги, в которых я пытался донести суть данного эксперимента своим коллегам. Надо будет взять ваше сравнение на вооружение, – шутя добавил доктор.

-И сколько планируете воздействовать на мозг девушки?

-Потребуется время. В отличии от приведенного вами примера, когда мы сразу понимаем, подходил ключ к замку или нет, данный способ требует времени. Какая-то комбинация может воздействовать неверно, другая частично, третья может наоборот усугубить ситуацию. И где-то во всем этом есть нужная нам комбинация. И самое главное, это постараться все делать правильно и неспеша, я не должен повторить прошлую ошибку. Поэтому, полагаю вам будет скучно здесь находится, ведь могут пройти дни, прежде чем я выловлю нужную комбинацию.

-Понимаю, и все же. За Марину отвечаю я. Поэтому вынужден отслеживать динамику. Кстати Зигмунд, а я ведь читал вашу книгу.

-Прошу прощения, а вы не подскажите, где тут розетка? –перебив Юрия, спросил озадачено Ноейром, в поисках места куда он мог подключить вилку с переходником.

-Она вот тут, за кроватью, – указывая в сторону стены, ответил Юра.

Розетка была размещена за кроватью, в полуметре от пола, из-за чего Нойером не сразу её заметил.

Подключив оборудование, он включил устройство, и установив небольших размеров прибор на табуретку рядом с Мариной, осторожно надел на её голову сеточную шапочку с электродами.

-Говорите читали мои труды? – переспросил Нойером, возвращаясь к теме которую хотел затронуть Архипов. - Если честно, я полагал, что моя писанина не выходит дальше стен Святого Йорана.

-В целом все труды сейчас сводятся в Национальную Европейскую медицинскую библиотеку. Поэтому, пролистывая работы, связанные с сознанием, я наткнулся на вашу, как вы выразились, писанину.

-Точно. Простите, совсем забыл, что сейчас стараются все запихнуть в электронный формат. Хотя, если честно, я пока редко захожу в эту электронную библиотеку. Люблю физические оригиналы, – ответит Нойером, после чего, выдержав короткую паузу, добавил: – Хотя в целом это очень удобно. Сидишь в кабинете и ищешь нужные работы, не надо по комплексу бегать.

-Согласен, столько времени экономится. Не надо ездить по библиотекам, стоять в очереди, - одобрительно кивнул Архипов. - Мне понравилось, как вы конкретизировали термин «сознание». Субъективное хранилище данных индивида.

-Если говорить подробнее о моей записи, то я писал о том, что сознание — это субъективное хранилище данных индивида, поступающих как из внешнего мира, так и возникающих в результате обработки информации нейронами в результате их жизнедеятельности. Так сказать, формирующееся в результате развития и нейрогенеза электрически возбудимых клеток, которые и обрабатывают, хранят и передают информацию с помощью электрических и химических сигналов.

-Да, именно так. Но разве это не совпадает с общепринятым мнением, что сознание — это способность индивида мыслить, рассуждать и определять своё отношение к действительности? – спросил Архипов.

-Вот здесь и есть загвоздка. Я лично считаю, что само сознание мыслить не способно, до определенного этапа. И в процессе становления всего этого этапа, сознание скорее работает по заданному алгоритму. Сложно определить момент где начинается сознание и где сознание, как целостная структура заканчивается и далее на её основе, начинается формирование того что мы называем личностью с присущей этой личности мышлением.

-Получается, вы хотите сказать, что сознание выстраивает себя по ходу своего развития в автоматическом режиме? Верно?

-Именно, - одобрительно покачав головой ответил Нойером.

-А способность мыслить это приобретаемая способность в ходе...

-Расширения сознания, - завершил мысль Юрия Нойером. - Я считаю наш мозг, этакой уменьшенной копией планеты Земля, а нейроны в головном мозгу - аналогом окружающей нас природы. Нейроны формируют сознание и аналогично природе, являются хранилищем бесчисленного количества информации. Но сама природа не может использовать накопленные знания и трансформировать их в нечто большее.

-Ну почему же не может, мы же существуем в системе созданной природой. Ведь это не мы создали деревья, атмосферу, кислород, – парировал Юрий, внимательно выслушав Нойрума.

-Возможно вы меня не так поняли, - начал было уточнять доктор. – Я не отрицаю, что природа не способно создавать. Как и в головном мозгу, сознание развивается в автоматическом режиме, так и природа подвержена этому же процессу. В приделах своей мерности, она способна творить, выстраивать свое тело, и это указывает на то, что сознанием обладает и наша планета. И человек входящий в ту самую Земную мерность создаваемого этим сознанием элемента, меж тем выделяется на фоне всего остального, тем, что способен, условно, манипулировать всей информацией которая формируется планетой. Не им созданной, но им исследуемой. И стоит отметить, что на определенном этапе становления планеты, разумной жизни в виде человека – не было.

-Любопытно. То есть человек словно является руками природы.

-Человек является частью природы, осознанной частью природы, как и личность в нашей голове. Для того чтобы двигаться дальше в запрограммированном развитии, планете нужен элемент, который будет использовать её ресурсы, её знания, для преобразования одного вида вещей в другой. И наш мозг, а точнее сознание, создало такой же элемент в своей мерности. Мы называем это личностью. Личность выполняет туже функцию, что и человек в природе. Являясь неотъемлемой частью сознания, наша личность меж тем способна делать тоже самое, что в контексте природы делает сам человек - обрабатывать данные, собранные в хранилище, и преобразовывает их в новую форму. Поэтому я и утверждаю, что само сознание мыслить не может, как, собственно и сама природа не может создавать сложные структуры из своих компонентов. Но при этом, как и природа, сознание существует в независимости наличия той самой личности, и отсюда я считаю, что любое живое существо обладает сознанием, раз оно существует, а также зачатком личности в приделах своей мерности. Вот уже насколько развито в приделах своего вида личность у этого сознания - вопрос требующий отдельного изучения.

-Док, если честно, таблетки которые я выпил, кажется перестают действовать, - слегка улыбнувшись ответил Юрий, попытавшись немного разбавить набранный доктором серьезный тон повествования. – Я хоть убейте не понимаю, как выше сказанное поможет вам достучаться до Марины.

-Когда я сравнил личность, -продолжил на полном серьезе Нойером, - созданную сознанием с человеком которого создала природа, я в том числе имел ввиду и то, что личность одновременно является органом. Человек - часть природы, но все же отдельная её единица.

-Хотите сказать, что личность это нос? – спросил Архипов, глядя на Нойерома, продолжавшего как ни в чем ни бывало выставлять регуляторы на устройстве в нужном положении.

-В целом и нос, и глаза, и осязание, и слух, и вкус. Давайте отстранимся от бытия и задумаемся чисто с биологической стороны. Все тело, все органы внутри нашего тела нужны лишь для одной цели: поддержания центральной нервной системы в рабочем состоянии и обеспечение её всем необходимым в том числе и информацией о окружающем нас мире. Так что не так с моим заключением? Если мозг создал все наше тело, то почему внутри мозга не может быть органов, которые не будучи внешними, по функционалу, могли бы выполнять роли выведенных наружу частей? Замечали, как человек, только подумав о какой-то еде, мог непроизвольно вызывать у себя ощущение вкуса на языке той самой еды?

-Бывало.

-Вот оно. Специфический орган, не похожий на внешние, нам знакомые. Личность - это нос сознания, его глаза, его уши, считывающий данные и анализирующие пространство. Это часть сознания, и все же узконаправленная часть. И вот наша задача, в текущих реалиях - достучаться до личности этой девушки. Не до всего сознания, а именно тех нейронов которые в этой мерности отвечают за личность – переведя взгляд на лежавшую в постели Марину, указал Нойером Архипову. – Нужно попасть в её сознание и, образно говоря, вытолкнуть личность из нижних слоев. Вы сделали сравнение с ключом, а я вот в данном случае сделаю сравнение с граммофоном. В котором само устройство выступает в виде мозга, пластинка в ней - сознанием, а игла считывающая данные – личностью. Грубо, но в целом чтобы было ясно. У таких людей как Марина, личность по каким-то причинам застревает на месте и не может выйти на более высокие частоты. Аналогично игле, которая из-за царапины не может дальше проигрывать информацию с диска, хотя сам диск продолжает крутится, и другие механизмы устройства работают исправно, продолжая обеспечивать тело всем необходимым при условии поступления нужных веществ.

-А что если вы где-то ошибаетесь и в целом это все ошибочно?

-Возможно. Но проведенный мною первый эксперимент и ряд дополнительных вычислений, указывает на то, что направление выбрано верно. Просто область вообще не изучена, посему иду в ней на ощупь.

-Ну хорошо. Предположим, вы достучитесь до её личности. Как вы её заставите проснуться?

-Начну посылать нужные частоты, воздействуя на её застрявшие в низких разрядах нейроны с целью вывода их из дельта-волн.

-Но как я понял из вашей книги, вы полагаете, что под дельта-волнами есть что-то ещё.

-Это лишь теория. Полагаю, что есть уровень ниже, первичный, при котором запускается сознание в первый цикл. Тот самый квантовый взрыв, который и инициирует весь процесс, — ответил Нойером.

-К-волны, – добавил, немного задумавшись, Юрий.

-Ну, почему бы и нет? Я вот, кстати, и не мог найти нужного названия для волны, которая бы предшествовало дельта-волнам. Квант - неделимая часть какой-то величины. Вполне может служить началом процесса, – согласился Нойером, отвлекаясь от беседы и внимательно рассматривая все подключенные провода. – Так, вот и все. Помогите, коллега, вот с этими проводами. Подержите вот этот моток, – сказал Нойером обращаясь к стоявшему рядом Юре.

Подключив оставшиеся провода, Нойером пододвинул единственный стул расположенный в палате, ближе к прибору и стал настраивать устройства, выставляя на каждом датчике ранее им законспектированный диапазон частот.

-Начнем с далека и будем ждать, – сказал Нойером, попутно открывая журнал и делая первые записи.

-И долго ждать в целом? – уточнил Юрий.

-Как я и говорил, процесс не быстрый. Я буду смотреть на показатели, но должно пройти хотя бы минут 20 после первой настройки. Опущусь ниже слишком резко, могут быть проблемы. Поэтому шаг за шагом, по чуть-чуть. Как только на мониторе начнут проскакивать импульсы, будет ясно, что мы близко. Пока что… -Нойером посмотрел на экран. – Все тихо. Но нужно время. Поэтому пока вы можете заняться своими делами, а я буду здесь.

-Хорошо док. Я буду периодически заглядывать. А пока действительно пойду сделаю обход. И, кстати, вы без обеда?

-Знаете, как-то после вчерашнего не лезет ничего в рот.

-Понимаю, – ответил Юрий. – Но лично я пойду что-нибудь перекушу. Не могу работать на голодный желудок.

После этих слов Архипов вышел из палаты, оставив Нойерома наедине с молчаливой и неподвижно лежавшей молодой девушкой.

Доктор не спеша стал записывать в журнал поступающие данные, которые стали высвечиваться на экране монитора.

Пока все было как обычно. Мозг Мариныдемонстрировал все признаки глубокой фазы сна без проявления аномальной активности.

В помещении периодически раздавались щелчки десятков реле встроенных в устройство, переключавшие линии связи через которые в мозг посылались сигналы в выстроенной Нойером комбинацией.

Невольно, мужчина словил себя на мысли, что девушка, лежавшая на кровати была подобна спящей красавице из сказки Шарля Перро, которую ему нужно было как можно скорее пробудить от глубокого сна. Единственное, что поцелуем в данном случае являлось правильно подобранная комбинация частот, которые и должны были освободить Марину от оков сновидения и возвратить сознание девушки в реальность.

Глава 15

Будущее.

Сильный поток воздуха ударил о землю, спугнув небольшого мохнатого зверька, мирно принимавшего все это время солнечную ванную.

Быстрыми и ловкими движениями, прыгая по земле и камням он вскочил на ближайшее дерево и, перескакивая с ветки, на ветку устремился на самую её верхушку, пытаясь скрыться от внезапно появившегося и занявшего его место, огромного объекта, от сотрясающей мощи которого ходуном ходила вся земля поблизости.

В воздухе раздались шипящие звуки. Из небольших турбин, располагавшихся снизу корабля, большими клубами высвободился белый пар, который стал стремительно обволакивать корпус объекта, словно пытался скрыть его от посторонних глаз.

Двери корабля беззвучно раскрылись. Из глубины, скрывавшегося в белой дымке прохода, послышались неторопливые удары металла, усиливающиеся с каждым разом и становясь все чётче и тяжелее по мере приближения.

Сквозь помехи, Карина услышала раздраженный голос Антона, пытавшегося докричаться до девушек сквозь шум.

-Прием. Карина! Наташа! Как слышно? Прием!

-Слышу тебя хорошо, –неохотно ответила Карина, сбрасывая на поверхность ящик с инструментами.

-Почему не отвечаете!? – продолжал в повышенным тонах расспрашивать Антон.

-Я меняла дислокацию. Нужно было подняться повыше, чтобы лучше просматривалась территория.

-Мои приборы выдают, что вы сунулись в пятый сектор? Вас направили в двенадцатый, – возмутился Антон.

-Нам нужна вода. Снимки со спутника показали, что под землёй на глубине восьми метров есть требуемый объём, а в двенадцатом секторе глубина залегания вод порядка ста метров. Разницу чувствуешь?

-Вот только в двенадцатом секторе нет накаратов, а в вашем секторе, предположительно присутствует улей.

-Данные неточные и как ты сам подметил - предположительно. Мы проверили сектор который ты ранее анализировал. Там нет улья, там гейзеры. Мы прошли требуемый интервал времени по контролю движения в секторе. Ничего необычного. Если там был улей с накаратами, то система бы их засекла. В конечном счете последнее слово за мной, а не за машиной.

-Ты ставишь под сомнение данные Создателя? – буркнул недовольно молодой человек.

-Не Создателя, а его бортовую копию. Антон, давай не будем начинать эту ересь. Последнее слово в таких вылазках Создатель не просто так оставил за человеком. Вопрос к тебе. Ты ставишь решение Создателя под сомнение?

На другом конце послышался тяжелый вздох. Было очевидно, что Карина довольно сильно задела самодовольного парня, который во всем подчинялся системе боясь сделать без её ведома лишний шаг.

-Где Наташа? – выдержав короткую паузу, спросил вновь Антон.

-Она осталась внизу, подключает бур и насосы, – закатила глаза Карина, уставшая от этих нудных расспросов. – Ей слабо на рацию запрос кинуть?

-Она не отвечает.

-Удивительно. И почему бы вдруг? – с иронией в голосе спросила Карина.

-Вы понимаете, что можете нас угробить? Создатель дал четкое указание не влезать на не проверенные до конца территории или территории прямого доминирования улья.

-Антон, что ты паникуешь? Ты на Марсе, а мы тут, на Земле, и нам виднее, куда можно, а куда нельзя. Влезть в хранилище двенадцатого сектора мы сможем и позже, а вот вернуться в этот сектор в будущем можем уже не успеть.

-Воду проверили?

-Чиста, как попа младенца.

-Нашла с чем сравнивать. И всё же… – продолжал возмущаться Антон.

-Да что не так? – не выдерживая раздражительного тона Антона Карина.- Ты вечно чем-то недоволен. Иди спусти и расслабься уже.

-Карина, думай голой. Сектор, где расположен улей, вода повсеместно заражена, но вот тут такая удача, вы находите чистый источник в легкой доступности. Ты говоришь там могут быть гейзеры, но по результату химического анализа воды рядом с источником прослеживается превышение серы. Наличие там улья накаратов огромна.

-Антон, гейзеры являются источником выброса сероводорода. Естественно там есть следы серы.

-Молюсь Создателю, что ты права. Но если ты ошиблась… Ты сама должна понимать, что в нашем деле лучше лишний раз перестраховаться.

-Мы уже начали бурить. Наташа запустила бур. Она прислала мне сообщение. В секторе тихо. Ты наделяешь этим тварям слишком много интеллекта. Они не заразили этот источник, потому что просто сюда не заходят, и, скорее всего, их вообще нет в данном секторе.

-Если с кораблем, что-то случится и пострадает амуниция, пойдешь на утилизацию.

-Если что-то случится, на утилизацию пойдешь ты, а я буду уже мертва, – со злорадством в голосе ответила Карина. – Поэтому лучше следи за местностью и в случае чего тут же рапортуй о движении. Это в твоих же интересе - зануда, – рявкнув с раздражением, Карина, выключая рацию.

-Он о нас волнуется, – раздался женский голос из рации.

-Ага. Прям видно, как волнуется. Я тоже, сидя на другой планете, переживаю за его задницу. Зануда он просто марсианская. Дальше Фобоса не летал. Да и эту легенду ещё проверить надо. У меня такое ощущение, что он и из резервации дальше, чем на десять метров, не отходил.

-Он наши глаза, – ответила Наташа.

-Какие глаза? – ухмыляясь, спросила Карина. – Наши глаза над нашей головой. И пока все тихо. Антон получает те же данные со спутника, что и мы.

-Наши данные никто не обрабатывает, а на Марсе поток информации проходит через Создателя.

-Он просто бесится, что ты молчишь. Вам бы разобраться в своих отношениях. Реально накаляет немного в процессе заданий.

-Ладно. Минут десять и я думаю уже подключим насосы и начнем перекачивать воду. Странно конечно.

-Что странно? – удивленно спросила Карина.

-Создатель постоянно говорит нам, что Земля осквернена этими тварями. Их влияние повсюду, и найти чистую воду или здоровых животных проблематично. Но вот мы на Земле, тут летают птицы, цветут растения. Я видела пробегающую живность, – с воодушевлением в голосе сказала Наташа.

-Это не говорит о том, что Земля не опасна, – ответила Карина.

-Согласна, но хищники есть везде. Может не все так плохо? Как думаешь? Может Земля уже стала опять пригодна для жизни?

-Ты сомневаешься в словах Создателя?

-Ой… - выдохнула тяжело Наташа. – Вот её Богу сейчас ты говоришь как Антон.

-Тихо,– шепотом прервала её Карина, присматриваясь к окружению. – В пятистах метрах от тебя, на южном склоне. Видишь?

-Нет? Ничего не вижу. А что там? - ответила, Наташа осмотрев место куда ей указывала подруга.

-Там какой-то силуэт, – ответила Карина, разглядывая объект в бинокль.

Наташа, достав бинокль из рюкзака, стоявшего на земле рядом с самодельной опорой для проводов, которые тянулись к переносной ядерной подстанции, включила режим сопряжение, позволявший сразу указывать точку в которую смотрела напарница.

Девушка стала внимательно разглядывать местность, которую Карина пристально рассматривала.

-Странно. Я вижу, что твоя система выделила контур в пространстве. Но он просто проходит по воздуху. Может это глюк? Я отсюда ничего не вижу. Кусты. Ты можешь четко координаты задать?

-Я прямо сейчас на неё смотрю. Какой воздух. Контур четко по объекту проходил. Как ты его можешь не видеть?

-Ещё раз говорю, у меня в очках контур просто пустоту обвел. Я вот осматриваю ту же местность. Может, у тебя оптический глюк? Что датчики показывают?

-Движения нет, - просматривая устройство на руке ответила Карина.

-А термодатчик со спутника?

Немного повозившись с прибором и подключившись к спутнику, Карина увеличила картинку местности, в которой они оказались, чтобы разглядеть точку на вершине, где, как ей казалось, находился чужеродный объект.

-Ничего, – озадачено ответила Карина вновь поднимая бинокль, чтобы посмотреть на силуэт.

Каково было её удивление, когда на месте, где ранее стояла фигура, она больше никого не увидела.

Казавшийся реалистичным объект, отдалённо напоминавший человека, неожиданно исчез из её обзора.

-Больше нету, –понизив голос, виновато ответила Карина, обращаясь к Наташе. – Там около камня, минуту назад кто-то был. Сейчас нет. Наташа? Ты слышала, что я говорю?

На другом конце рации повисла тишина. Казалось, что рация просто отключилась и перестала передавать сигнал. Ни шума, ни помех - только тишина. Тишина, которая казалось нависла над всем, что окружало Карину.

Шелест листвы и пение птиц исчезли. Перестал доноситься шорох травы. Стих ветер. Казалось, весь мир остановился, словно его поставили на паузу.

Осмотрев прибор и убедившись, что батарея заряжена, Карина ещё раз попыталась связаться с Наташей, попутно переводя взгляд с противоположного склона где как ей показалась она видела странный силуэт к месту где на небольшой равнине, поросшей мелким кустарником и редкими деревьями стояла временная подстанция в окружении насосов и огромных резервуаров с водой.

-Наташа! Что там у тебя? – повысив голос спросила Карина.

Неожиданно из динамика раздался протяжный писк, вынудивший девушку быстро схватиться обеими руками за наушники, снять их с головы и машинально отбросить в сторону.

Карина сморщила лицо от неприятного эффекта, вызванного оглушающим звуком, который оставил после себя пронзительный звон в ушах.

«Арина» — пронеслось шепотом в её голове, словно источник звука был прямо за её спиной.

Низкий мужской голос вызвал в Карине секундное замешательство, из которого она, тем не менее, инстинктивно быстро вышла.

Сделав кувырок вперед и схватив плазменную винтовку, лежавшую на земле перед ней, Карина обернулась назад, и машинально, как того требовал её инстинкт, спустила курок.

В воздухе раздался звук выстрела плазменного ядра, эхом разнесшейся в пространстве.

По спине Карины пробежал легкий холодок от осознания того, что она выстрелила в пустоту.

Девушка, продолжая стоять на коленях внимательно осматривала окружение, прислушиваясь к каждому шороху, готовясь в случае чего тут же произвести очередной выстрел.

Резко тишина в которой ранее оказалась Карина исчезла и в её мозг ударил поток разнообразных звуков, доносящихся с разных сторон, волной накатывая на сознание.

Листва колыхалась, а верхушки деревьев раскачивались по ветру из стороны в сторону. Где-то вдали слышались звуки диких животных, общавшихся между как ни в чем ни бывало.

Сделав пару глубоких вдохов, Карина опустила винтовку и убедившись, что рядом никого нет, закинула её за спину, подбирая валявшееся неподалеку на земле бинокль и наушники.

-Наташа! У тебя все нормально? Наташа! – кричала Карина, пытаясь достучаться до подруги.

Молчание её спутницы заставляла девушку серьёзно нервничать.

Она была в трехстах метрах от её месторасположения. Если на мобильную базу внизу напали, Карине по возможности требовалось кидать всё и улетать, спасая дорогостоящее оборудование и сам корабль.

-Какого черта вообще происходит? - со злостью произнесла она сама себе.

Нарушая протокол и противореча здравой логике, Карина спрыгнула с выступа, начала спускаться по склону вниз в направлении площадки, где должна была быть Наташа.

Сминая растительность, и раскидывая ветви разросшихся кустарников аранука, она прокладывала себе путь вперед.

Площадка была не далеко, явных движений рядом с ней она не замечала. На накаратов это не похоже. Их появление всегда сопровождалось хаосом и громкими звуками, распугивающими все живое в округе на многие километры.

-Наташа, ответь. Наташа не молчи!

Из рации раздавалось лишь шипящее потрескивание, но сама Наташа продолжала молчать.

Через пару минут оказавшись около резервуаров с водой, Карина резко притормозила.

Платформа, на которой были установлены несколько работающих в полную мощность буров, была безлюдной. Территория рядом со станцией также не указывала на наличие признаков жизни. Обследовав площадку, Карина убедилась, что её спутницы тут не было.

Ничего не указывало на то, что тут был бой и что Наташу могли утащить накараты.

«Амуниции нет. Крови нет. Все чисто, как будто Наташи тут никогда и не было». – пронеслись мысли в голове Карины

-Антон. Антон! Ответь. – переключившись на другую волну в попытках связаться с центром, выкрикнула девушка.

Все тщетно, словно что-то глушило сигнал с планеты, создавая помехи на всех каналах.

«Марина» - вновь прозвучала в её голове чужой голос. На этот раз яснее прежнего. Заставив Карину вновь схватится за плазменную винтовку выискивая глазами источник звуков и истерично оглядываясь по сторонам.

-Выходи! – выкрикнула со злостью Карина, обращаясь к невидимому врагу.

Датчик движения, установленный на её запястье, продолжал молчать, как и сама она не видела вокруг себя ничего, что могло предвещать беды. Лишь умиротворённая природа, которая продолжала спокойно существовать вокруг.

«Какая Марина? Что вообще творится?» - спрашивала она себя.

Неожиданно в уши вновь врезался пронзительный визг, заставив Карину завопить от боли.

В какой-то момент крик оборвался из-за сильнейшего чувства сдавленности в груди, мешавшего сделать ей новый глоток воздуха.

Обеими руками она схватилась за уши, в которых продолжал раздаваться звук, причинявший ей дикую боль.

Оружие, выпущенное из рук, упало рядом с ней на землю.

Нервная система отказывалась подчиняться, превращая каждую часть её плоти в пыточную камеру, над которой кто-то безжалостно издевался.

Во рту появился отчетливый привкус крови, сопровождавшейся накатывающей тошнотой.

Адская боль, разрывала все тело изнутри.

Карина упала рядом с лежавшим на земле оружием, корчась от боли.

Мысли рассыпались, как карточный домик, высвобождая глубоко спрятанную ярость, которая уже не могла ничего изменить, кроме как безмолвно разрушать её сознание изнутри.

Последнее, что увидела Карина, — это силуэт неизвестного существа, медленно приближавшегося к ней. В какой-то момент его рука коснулась её головы после чего вспышка яркого света ослепила её глаза, а по телу прошла теплая волна.

Нахлынувшая лёгкость от тепла, вскоре сменилось нарастающим страхом. В голове возникали обрывки мыслей, словно в хаосе, и всё, что оставалось, — это удушающее чувство безысходности, поглощавшее её целиком.

Глава 16

1969 год Зима.

Снег накрыл землю пушистым, толстым одеялом, застилая ветви могучих деревьев, которые безмолвно, в гипнотизирующем спокойствии, покачивались из стороны в сторону.

Вдали раздавались приглушенные ритмичные стуки, настойчиво пробивавшие тишину зимнего леса.

Холод пронизывал до костей, но мужчине, как заметил юноша, было словно все равно на мороз. На нем по-прежнему была изорванная, грязная мантия с накинутым на голову капюшоном. Казалось, его тело не способно было ощущать смертоносное прикосновение холода.

С каждым визитом юноша все больше замечал изменения в своем учителе, который открывал ему тайны мироздания и передавал знания, накопленные его расой за долгие тысячелетия.

Тело, некогда внушавшее страх, стало дряхлым и сухим. На открытых взору участках кожи, парень подмечал возникновение небольших волдырей из которых проступала темная жидкость, отдаленно напоминавшая гниль. Перед ним был сгорбившийся, обессиленный и немощный старик.

И всё же, голос жреца оставался властным и жестким.

Не обращая внимание на свой разрастающийся недуг, он продолжал заниматься, известной только ему, работой, детали которой он по сей день не спешил раскрывать своему ученику.

Алтарь, на котором жрец периодически исполнял кровавые ритуалы, на этот раз был очищен. Кровь, которая когда-то была неотъемлемой частью жертвенника, исчезла, оставив местами еле заметный налет.

Кости, куски мяса и кожа животных бесследно исчезли. Зловонный запах, что висел в воздухе, развеялся, уступив место свежести, наполненной чистым, прохладным лесным кислородом.

-Ложись, – сухо скомандовал жрец, указывая пальцем высохшей руки в сторону алтаря.

Парень давно привык к немногословности учителя и к его холодному общению, что в конечном счете устраивала и его самого.

Только в начале своего обучения ему удавалось разговорить жреца. В ходе этих диалогов он узнавал детали о страннике и его мире, но все чаще источником получения информации становились ритуалы позволявшие погрузиться в омут воспоминаний своего учителя. В ходе этих путешествий, ему раскрывалось куда больше, нежели он мог получить в кратком диалоге с немногословным наставником.

Когда парень впервые увидел жреца, он даже представить не мог как далеко этот незнакомец сумеет увести его в сторону от обыденного понимания всего бытия, открывая двери в неизведанные миры.

Теперь юноша видел в нём нечто большее, чем просто учителя. Даже сейчас, при всей видимой немощи наставника, от жреца исходила мощная энергетика, которую юноша ощущал все отчетливей. И эта сила, в отличии от внешнего состояния тела, не уменьшалась со временем.

Вот и сейчас подчиняясь этой силе, он без колебаний подошел ближе к камню, готовясь к ритуалу, который намеревался провести жрец.

В видениях, частью которых он становился, парень перенимал опыт учителя, напоминавшего в те секунды скорее монстра из фильмов ужасов, изменявшего свой облик на нечто невиданное им ранее.

Странное парящее ощущение не покидало его всё то время пока он был частью жреца. Огромные щупальца на которые опиралось существо, создавало чувство невесомости и легкости, позволявшее свободно и довольно стремительно перемещаться в пространстве летящего в космосе корабля.

Корабль для жреца был и домом, и лабораторией, в котором он существовал большую часть своей жизни, экспериментируя с новыми видами существ, которые ему удавалось раздобыть.

Перемещаясь с планеты на планету жрец изучал не только флору и фауну которыми обладали космические гиганты, но и структуру, строение и мышление самих планет.

Последнее виделось парню поначалу странным. Он четко ощущал, что его учитель не просто верил, а знал, что каждая планета обладала своим, неповторимым сознанием, с набором определенных характеристик требуемых для выполнения узконаправленных и масштабных задач.

«Механизм», - первое, мысль которая зародилась в его разуме, когда он впервые все увидел со стороны.

Вся солнечная система, весь космос окружавший его, был частью единого механизма, который слаженно работал бесчисленное количество лет.

Движение щупалец, заменявших жрецу руки, производили неспешные манипуляции с органической панелью, около которой тот останавливался.

Как и предупреждал жрец, после каждого процесса расширения сознания, в юноше начинали происходить необратимые изменения.

Его чувства обострялись, менялась внешность, изменялось мышление.

За короткий промежуток времени, он стал существенно отличаться от своих сверстников, обогнав их не только внешне, став намного выше и сильнее, но и значительно опередив интеллектуально.

В свои двенадцать лет он больше походил на двадцатилетнего мужчину, что вызывало легкое замешательство среди не только учеников, но и более взрослых учителей, внешний вид парня которых смущал и отпугивал, словно они чувствовали нечто странное и необъяснимое, скрытое от взора, но мучавшее их разум на уровне подсознания.

Не обошлось и без негативных изменений. С увеличением силы, старая пища становилась для него менее питательной. Обычная еда более не способна была утолить его голод. Вода не могла заглушить вечно стоявшую в горле жажду.

Находясь в классе, среди других детей, он ощущал, как по венам одноклассников струится питательная, насыщающая их тела живительной силой, кровь. Сдерживать себя в эти секунды, было для него неимоверно сложно.

Жрец, перебивал его голод кровью животных, которыми и сам периодически питался, только в более странной для парня форме. Свидетелем такого поглощения он пару раз невольно становился.

Не прикасаясь к ещё живой плоти, наставник каким-то неведомым парню образом, вводил животное в транс, после чего начинал свою трапезу, превращая пойманную им жертву в мумифицированный кусок безжизненного тела. Казалось, что жрец высасывал саму жизнь из существ до самой последней капли.

Несмотря на это, было видно, что для жреца это были такие же полумеры как и для него самого. По каким-то причинам, его наставник не охотился на людей, хотя утверждал, что их жизненная энергия куда питательней нежели энергия животных. И способна насытить куда сильнее и на куда более длительный срок.

Кровь животных не могла удовлетворить и самого парня. Лишь на короткий миг приглушая жажду, и снимая навязчивые мысли.

Все вокруг изменилось.

Некогда, мысли о великой силе, давали иллюзию великих возможностей которые открывались в его воображении.

Но, словно смеясь над его желаниями, расширение сознание приводило к изменению всего его мировоззрения, хотел он этого или нет.

Превращая некогда волнующие его вещи, в совершено никчемные и пустые идеи, которые становились малоинтересны и по детски наивны.

С каждым преображением, с каждым потоком новых знаний, его сознание менялось, меняя все видимое им вокруг, как будто до этого он смотрел на мир сквозь призму, искажавшую реальность.

И вот, оказавшись у камня, жрец поднес к его устам чашу, наполненную до краев вязкой жидкостью, приготовленной из растений с использованием ликворы.

Выпив все до последней капли, парень послушно лег на холодный камень, ощущая, как тело соприкасалось с ледяной поверхностью.

Сделав глубокий вдох и закрыв глаза, он стал дожидаться прилива затягивающей вглубь времен волны, которая вот-вот должна была унести его в таинственный мир из которого прибыл жрец.

Как и всегда, вхождение в поток было стремительным и неожиданным, к чему парень так и не сумел привыкнуть.

Резко открыв глаза от нахлынувшей на него волны стремившееся вырвать и унести из его тела кваарон, он попытался изогнуться, но его тело, удерживаемое невидимыми цепями, осталось намертво прикованным к алтарю, не дававшему прервать начатый жрецом ритуал.

Следующая вспышка ослепила его глаза, погрузив в пустоту, из которой доносилось лишь ритмичное биение его собственного сердца, став на короткое время единственным ориентиром в этом бескрайнем пространстве.

Ощущение стремительного и бесконечного падения в пустоту, усиливающееся с каждой секундой, увлекала его разум в информационный круговорот, причиняя сильный дискомфорт обилием непонятных знаний, которые его мозг пытался бесконтрольно вобрать в себя как губка оказавшееся в воде.

Вокруг начали возникать образы — смутные, но яркие, как вспышки молний в темном небе. Он видел миры, полные одновременно невиданных ему чудес и в тоже время наполненных нескончаемым ужасов.

Миры где законы физики не имели того явного значения к которым он привык. Ощущая в этих мира себя одновременно и наблюдателем, и участником, погружаясь в каждую деталь, принимая форму всего и оставаясь в общем ничем, постоянно видоизменяясь и перемещаясь.

Внутри все пылало. Он был готов, забыв о цели, сорваться с несущей волны и кинуться в другие потоки, жадно поглощая знания иных миров. Но оковы, созданные его учителем, были сильны.

Кваарон ученика несся по конкретно заданной траектории, которую задал жрец и сойти с которой он не мог.

И вот, в какой-то момент, круговорот исчез. Все застыло на месте. Свет постепенно рассеялся и его сознание оказалось на мостике космического корабля, стены которого были покрыты сложной биологической серо-коричневой коркой.

Местами в защитном панцире мелькали искривленные линии, по которым текла фиолетовая жидкость. Казалось, что эта была кровь, выполнявшая аналогичную задачу что и кровь текущая в человеческом теле, поддерживая весь корабль в жизнедеятельности, насыщая и питая его.

Жрец восседал на троне, выстроенном из костей массивных существ, искусно обработанных и покрытых детализированной росписью.

Напротив трона был развернут четырехмерный голографический экран солнечной системы, на которой разворачивались поистине грандиозные и одновременно катастрофические события сразу в нескольких проекций, которые дополняли собой друг-друга при этом находясь далеко по временной шкале.

Огромный огненный луч, раскаляя атмосферу планеты Рэясмэ, устремился в сторону другой, схожих размеров планеты, Фээтонэ. Испепеляя и разрывая все на своем пути, луч с силой ударил о небесную гладь планеты, вонзившись в её материю и прорываясь до самого сердца.

Удар был катастрофический. Для многих, кто населял Фээтонэ смерть пришла мгновенно. Буквально через пару минут раскаленная до красна планета стала разрушаться прямо на глазах сидевшего на троне жреца, испытавшего в эту секунду глубокую боль от утраты чего-то важного для него, неповторимого.

Крупные взрывы чередовались мелкими, создавая симфонию хаоса, с разлетающимися в разные стороны космического пространства раскаленными кусками планеты. Сам Фээтонэ, потеряв большую часть своей массы, стал постепенно сходить со своей орбиты, устремляясь к великому светиле.

Жрец молча взирал со стороны на разворачивающуюся катастрофу, предотвратить которую был не в силах.

Из-под капюшона изредка появлялись мелкие отростки, щупальце, которые плавно двигались в воздухе, вычерчивая странные символы, словно пытаясь ухватить каждый кусочек павшего Фээтонэ и вернуть все обратно.

В этот миг юноша ощутил внутри: страх, неизвестность, опустошение. Существо, обладавшее огромной силой, боялось и это парень прекрасно ощутил, словно этот страх принадлежал ему лично.

Жрец осознал задумку своих братьев и сестер, решивших во чтобы то ни стало положить конец беспрекословному владычеству их отца, восседавшему на Этелуэзе.

Мысли о предательстве и восстании заполнили его разум, как тёмные облака, затмевающие свет на чистом небе.

Кусок павшей планеты, его массивное ядро, медленно но уверенно стремилось к встрече с той планетой жители которой нанесли ей губительный удар. Сами не понимая на что в итоге обрекли и свой мир.

Словно живой организм, исполняя последнюю волю павшего гиганта, ядро Фээтонэ, проносясь в непосредственной близости от Рэясмэ, в мгновение ока, выжгло всю его атмосферу. Миллиарды живых существ так же быстро канули в пустоту не в силах предотвратить надвигающейся на их головы Армагеддон.

Последовавшие после этого многочисленные бури, цунами, извержения вулканов и жуткие землетрясения, вызывали полномасштабные разрушения по всей планете. Шансов выжить у обитателей Рэясмэ не было.

Безрассудное стремление, победы во чтобы то ни стало привело к гибели не только мира их заклятых врагов, но и к падению их собственной цивилизации.

Яркие вспышки от мощных тектонических извержений погибающей планеты изредка освещали лик существа, придавая ему зловещий вид.

Его пустые темные глазницы жадно поглощали каждый миг разворачивающейся перед ним картины, словно он был не просто зрителем, а частью этого хаоса.

План его рода был воистину масштабным. Натравив две цивилизации, созданных ими же существ, они как и он, скрываясь в пространстве, наблюдали за всем происходящим со стороны.

Минуя Рэясмэ, уничтожив остатки некогда могущественной цивилизации с её технологиями и знаниями, порталами и артефактами, порожденными Великим Нечто и его детищами, поостывшее ядро Фээтонэ направилось дальше в глубь солнечной системы.

Теперь его путь лежал через Этелуэзе. Это была самая дикая планета солнечной системы, заселённая самыми невиданными, могучими, внушавшими страх и трепет, существами. Способными раздавить любого одной лишь силой мысли, сжечь плоть одним взглядом, погладить кваарон и навсегда лишить её возможности перерождаться. Этелуэзе была родиной его рода. Его домом, где он был рожден древними богами правящими стихиями планеты с незапамятных времен.

Сражаться с ними в прямом бою было самоубийством для любого смертного существа. Им был неведом страх, боль и жалость. Движимые хаосом, они с незапамятных времен служили стражами этого мира, удерживая весь ход событий в пространстве, служа тому самому кто породил их всех.

Погруженный в свои мысли, жрец продолжал смотреть на движение остатков Фээтонэ к Этелуэзе. К моменту прибытия к планете, ядро умершего мира остыло окончательно, но продолжало сохранять смертельную опасность.

Жрец знал, что его отец чувствовал свою скорую погибель, знал о ней, но ничего не предпринимал, чтобы её предотвратить. По неизвестной ему причине, словно цепляясь за последние ниточки своего существования, он ощутил как Великий Нечто воззвал к нему.

Жрец и не думал сопротивляться, впуская образы в свою голову, исходившие от его отца.

Предвкушая кульминацию своего существования, Великий Нечто передал жрецу своё наставление, открыв перед ним потаенные знания миров, позволявших быть между ними и перемещаться по волнам, находясь одновременно в разных потоках.

Ключи к дверям, ведущим в неизведанные пространства, переплетаемые так или иначе со сновидениями Великого Нечто.

С каждым новым откровением жрец чувствовал, как его сознание расширялось, обретая новые измерения, новые перспективы. Он становился не просто наблюдателем, а активным участником в этой великой игре, где ставки были выше, чем когда-либо. В его кваароне разгорался огонь, готовый сжечь все преграды на пути к истинной силе, к той, что могла изменить судьбы бесчисленного количества миров.

«Неужели отец не мог, обладая такой мощью, остановить то что надвигалось? Он же всё это видел, а значит был способен предотвратить», – пронеслась мысль в сознании жреца.

На что получил оглушающий удар, вызвавший шум в голове, волнами проносящийся по всей нервной системе, вызывая судорожную дрожь в теле.

«Всё часть плана», - разнеслась эхом мысль в сознании, как предостережение, которое он не мог игнорировать.

Эта мысль была не его. Она бесцеремонно ворвалось в его сознание, создавая очередные образы, указывающие на тщетность всех планов предавших его детей. Показывая ему, что само отступление, весь их замысел был частью его плана в котором его род был лишь инструментом, которые сами того не осознавая, покорно выполняли волю Великого Нечто.

«Он хотел уйти. Он всё знал», - констатировал увиденный образ, жрец.

Столкновение было неизбежным. Сокрушающий удар двух космических тел, привел к появлению огромной трещины на Этелуэзе. Ядро Фээтонэ отлетело от планеты и врезалось в находившуюся рядом с планетой одну из лун Этелуэзе – Элью.

Расколовшись на мелкие части, Элья упала на поверхность планеты, закрывая своими обломками зияющую рану Этелуэзе, по краям которой вместо крови, вырывалась раскаленная масса лавы.

Ядро Фээтонэ, погрузило Этелуэзе в бесконечный череду тысячелетнего хаоса, сопровождавшегося великими бедствиями и смертью всего что некогда населяла этот мир.

В какой-то миг жрец ощутил окончательное опустошение, связь с Великим прервалась. Его тело обессилено упало на пол. В момент, когда Элья накрыла собой рану Этелуэзе, был окончательно уничтожен тот, кого он и его собратья считали своим отцом.

Безжизненное ядро, Фээтонэ отныне стало безмолвным рабом Этелуэзе, заняв на небосводе место падшей Эльи, как напоминание о том, что даже великое может угаснуть.

В этот момент, он почувствовал, как его сердце стало биться в унисон с ритмом разрушения, в его душе вспыхнуло желание действовать. Он знал, что должен найти способ вернуть все обратно. С каждой секундой, он всё больше осознавал, что его судьба стала неразрывно связанна с судьбой сотни миров, скрытых ранее от его взора.

Встав, жрец направился к терминалу.

Подойдя ближе, он провел щупальцами по мягкой ткани, еле касаясь её поверхности. Под тонкой кожей было отверстие, из которой тут же выдвинулся отросток, на конце которого была острая в несколько сантиметров игла которую жрец быстро и уверенно ввел себе в левую щупальцу, не обращая внимания на боль которую ощутило его тело.

Информация хлынула в сознание жреца, и вместе с ним в голову, лежавшего на алтаре все это время в ином потоке ученика.

Внезапно их умы переплелись, как реки, слившиеся в одно мощное устье.

Знания, которые получал жрец, а вместе с ним и ученик, были не просто данными — это были воспоминания, чувства, страхи и надежды, которые его учитель хранил в себе. Которые ранее ему передал Великий Нечто.

Парень видел образы разрушения, предательства — и наконец, искру надежды, способную зажечь новую жизнь среди этого хаоса.

Её золотистые глаза пылали триумфом, озаряя путь новому. Она смотрела вперёд, предвкушая неминуемую победу над своими заклятыми врагами.

В следующее мгновение сознание парня вновь поглотила непроглядная тьма, устремляя его разум обратно.

***

Парень открыл глаза. Солнце давно скрылось за горизонтом, и на чистом, морозном небе во всю светили звезды, молчаливо наблюдавшие за его пробуждением.

Повернув голову, он увидел в нескольких метрах от себя сидевшего сгорбившись около костра, учителя.

-Ты видел падение моего мира, – ответил жрец, обращаясь к только что очнувшемуся парню, не оборачиваясь в его сторону, но осведомленного, что юноша очнулся.

-Я чувствовал… -начал было говорить парень, но тут же был остановлен жрецом.

-Не ты, – перебил его мужчина. – Это мои эмоции. Опустошение и боль. Ненависть и злость. Всё что ты видел, всё что ты чувствовал принадлежит мне. И теперь они внутри твоего сознания.

-Зачем они это сделали? - спросил юноша, пытаясь осмыслить происходящее. И выдержав короткую паузу добавил – Зачем Великому Нечто нужно было это делать?

-Мы всегда были рабами его воли. Их помыслы несущественны, какими бы грандиозными они сами их не считали. Они руководствовались страхом перед ликом смерти порождавшее сомнение. Сомнение которое в итоге и привело их к мысли предательства. Они боялись, что Великий рано или поздно избавиться от всех нас и породит более могущественных существ. Они не были готовы мириться с таким исходом. Поэтому предприняли попытку разорвать связь с Великим и запечатать его в пустоте, откуда, по легендам, он и явился много тысячелетий назад.

-А Великий? Зачем ему надо было организовывать свою гибель?

-В этом мире он сделал все, чтобы мир оставался живым. Из того что я понял, таких миров множество и некоторые из них угасают. Именно те, куда он не может проникнуть, в миры где что-то пошло не по алгоритму Единого.

-Единого? –уточнил ученик, пытаясь понять о ком уже не первый раз, говорит жрец. – Вы о Великом Нечто?

-Нет. Великий Нечто это огромный информационный архив. Пока он вне сфер в которых происходит преобразование энергии, он просто существует. Как только он проникает внутрь и материализуется, то устремляется к своему исконному состоянию, пытаясь заполонить всё собой. Это приводит к движению внутри сферы. Зарождению жизни и её последующему трансформированию. Но он лишь исполняет волю Единого,- ответил жрец. - Единый более высшая сущность, стоящая над потоками.

-Я все равно ничего не понимаю.

-Если Великий Нечто не уйдет, то он заполонит преобразовательную сферу изнутри, разорвав её в итоге на куски. Он это осознает, поэтому и старается в нужный момент уйти, создавая для этого подходящие условия. Он не собирался уничтожать мой род, он хотел чтобы созданные им существа уничтожили его.

-Но ведь ты хочешь его вернуть. Он сам ведь тебе дал задание подготовить его приход. Зачем? Для чего разрушать миры, уходить, а затем вернуться?

-Великий Нечто инструмент Единого. Нужный для перезапуска сфер. Для этого процесса, нужно произвести слияние живой сферы с угасающей. Процесс сопряжения запускается с живой сферы, притягивая погибающую. Именно эту задачу мы и должны выполнить.

-Но почему он выбрал тебя?

-Я не принял их путь. Желание жить вечно никогда не стояла у меня в приоритете. Перерождение есть движение. Смерть часть процесса. Мой путь в другие потоки, мое появление здесь, это неминуемая погибель. Мои собратья желают жить вечно, они никогда не согласились бы на такие перемещения, а значит не смогли выполнить конечный замысле Великого. Я чувствую, как они приближают этот мир к их собственному Богу пожирателю миров, которого они уже создали. Но здесь он не победит. Уже нет.

-Для чего им нужен это божество? - продолжал парень, не отводя пристального взгляда от учителя.

-Они перенесут своё сознание внутрь этой машины которая создаст свой аналог информационного пузыря. Станут единым целым с ней. Подобием того против кого они пошли. Пузырь в пузыре. Запуская тем самым процесс угасание этого мира.

-Получается они убивают миры, а Великий Нечто их возрождает и при этом он же порождает убийц своего мира?

-Цикл, -лаконично ответил жрец.

-Я ощущаю странную боль в теле, — произнёс юноша, касаясь руками той части тела где ощущался дискомфорт.

-Идет процесс трансформации. Расширение сознания оставляет свой отпечаток и на теле. Если ты не хочешь через пару лет превратиться в того кем был я в тех видениях, позволь мне нанести на твое тело несколько рун. Они не остановят процесс, но скроют его от чужих глаз, пока ты сам не научишься управлять иллюзией.

-То есть я рано или поздно стану таким же, как ты? — спросил парень, дрожащим от холода голосом.

-А чего ты ждал? Твое тело выстраивает твой мозг. Новые связи, новая архитектура, неминуемо ведет к изменению и оболочки. Текущая плоть не способна вмещать в себя достаточное количество энергии, чтобы поддерживать твою жизнь, - произнёс жрец, его голос звучал как гром среди ясного неба.

-Но как же, другие. Я ведь превращусь в монстра, - с тревогой произнёс парень.

-Монстра? – фыркнул жрец, его глаза сверкнули, как острие ножа. – Тебе дан великий дар, стать одним из высших существ. Многим из моего рода потребовался длительный путь перерождений, чтобы дойти до своего величия. Не забывай это.

Странный наплыв негативной энергии захлестнул парня. Казалось он был готов выплеснуть всю свою ярость на сидевшего у костра учителя, который не предупреждал его о таком исходе, предоставляемого им дара.

Сила и огромная мощь, струившаяся по его венам в эту секунду стала для него одновременно и благословением, и проклятием.

Сделав глубокий вдох и взяв себя в руки, парень вспомнил предыдущие наставления жреца и попытался взять бушующее пламя внутри своего сознания под контроль. Он знал, что это испытание — не просто проверка его силы, но и проверка его воли.

-Молодец, – сказал жрец, ощущая внутреннее сражение ученика с самим собой. – Новые знания, порождают череду новых эмоций. Невиданные и непознанные тобой. Ты желаешь моей погибели. Это естественно. Во мне ты видишь теперь конкурента поглощающего туже пищу, что и ты. Но позволь мне пройти свой путь до конца, ибо осталось не долго. Нам осталось провести последний ритуал, после которого ты обретешь свободу. – Сделав короткую паузу, поправляя горящие паленья жрец добавил. - Не бойся за свои метаморфозы. Силой мысли и используя эликсиры ты сможешь спокойно создавать иллюзию любого облика. Слабые, ничего не заподозрят, хотя некоторые из них могут почувствовать необоснованный ужас находясь рядом с твоей энергией.

-Не такого я ожидал, - с легким разочарованием в голосе ответил парень, слезая с алтаря и направляясь к костру около которого сидел жрец.

-Ожидание часто не соответствуют действительности, и это может приводить к разочарованию. На мир нужно смотреть трезво, даже если это больно. В конечном счете ты привыкнешь и тогда эта боль не приведет к твоему падению.

-А кем была та кто спасет мир? Я видел её глаза. Они словно были из чистого золота. Светясь чистым светом во тьме.

-Искра Великого, - ответил немногословно жрец, давая понять ответом, что более не расположен к диалогу.

Сев около костра, напротив учителя, парень молча уставился на огонь, наблюдая за его обворожительным и зловещим танцем.

Языки пламени извивались и плясали, словно живые существа, жаждущие поглотить всё вокруг, стоило им только вырваться из сдерживающих их силу оков.

Уже сейчас, парень представил себя в новом облике, свободным от своего прежнего «я». В его сознании возникли образы могучих существ которых он видел несясь по потокам различных пространств. Величественные и устрашающие, обладающие могуществом и силой которую он жаждал познать.

Глава 17

1997 год 12 июня 14:20

После нескольких дней изнуряющей духоты, буря разыгравшееся накануне, принесла приятное послевкусие - свежий, легкий и слегка прохладный воздуха.

Дмитрий Олегович, раскинувшись на стуле за своим рабочим местом, внимательно вчитывался в статью, опубликованную в газете «Минск сегодня». Нервно подергивая левой ногой, периодически облизывая пересыхающие от волнения губы, он недовольно хмыкал через каждые пару минут, выражая скрытое презрение к опубликованному на несколько страниц тексту.

-Вот жеж писаки! – буркнул он, отбрасывая газету в стоящую рядом картонную коробку для макулатуры. – Всё свели к тому, что руководство некомпетентно, бессильно -не только опасных преступников, но и в раскрытии мелких преступлений которые волной накрыли Республику.

-Дмитрий Олегович, не обращайте вы на них внимание, – резюмировала Екатерина, пытаясь подбодрить начальника.

-Да я бы рад! – резко вспылил Лепкин, вставая и направляясь к окну. – Рад бы не обращать. Но, во-первых, это укол в нашу с вами сторону. И все… - он указал рукой на дверь в кабинет, – вот за этой дверью об этом знают. Ты идешь по коридору и каждый второй в разговоре бросает колкую фразу. Во-вторых, такие новости явно воодушевляют нашего преступника. Он вырисовывается в них как неуловимый, дерзкий убийца, с лёгкостью ускользающий от сгнившей системы правопорядка. Да и черт с ним лично, такая подача информации, может породить впоследствии подражателей. Мало ли больных?

-Мы работаем, Дмитрий Олегович. Было бы больше зацепок… - начал оправдываться Игорь, но Лепкин его перебил:

-Да, было бы лучше, если СМИ работали с нами. Пусть пишут то что нужно следствию: мол, есть улики, нашли отпечатки, расследование идет, уже ведется поиск подозреваемого.

-Но это же неправда, – ответил Игорь.

-Неправда, - согласился Лепкин. - Верно. Но это психологический шаг, направленный на то, чтобы заставить убийцу нервничать, делать ошибки. Заставить его начать сомневаться в себе, чтобы он идя по улице - оборачивался. А сейчас, он явно чувствует безнаказанность.

-При условии, что он вообще читает новости, – добавила Екатерина.

Лепкин фыркнув отвернулся к окну, обдумывая сложившуюся ситуацию.

Какое-то время он стоял молча, разглядывая как за окном работали рабочие перекладывавшие асфальт внутри двора. В этот миг он захотел быть на их месте — сбросить с себя груз ответственности, который невольно взвалила на него эта жизнь.

Собравшись с мыслями, Лепкин вернулся к своему рабочему месту.

Подойдя ближе, он взял, лежавшую на края, толстую папку с подколотыми в ней отчетами и фотографиями, которые собрались за время пока велось дело.

-Видите эту папку?

-Да, -ответила Екатерина, прекрасно понимания, о чем речь.

-Вы думаете, нашему руководству важна жизнь этих людей? Думаете, Быков по ночам не спит, тревожится за следующую жертву?

-Хотелось бы так думать Дмитрий Олегович, - попыталась идеализировать мысль Лепкина, Екатерина.

-Катя, Катя, - тяжело вздохнув ответил Лепкин. – Это ты переживаешь. Я не хочу допустить смерть ещё одного человека. Это мы с тобой не спим по ночам. А для них эта папка – инструмент. С её помощью они переставляют фигурки на доске, продвигают нужную им политику. Никто не спросит, как тебе тяжело было найти убийцу, сколько здоровья ты на это угробила. Одна ошибка - и меня отправят на пенсию, а вас с Игорем - в другие отделы. И совершенно неважно, что те, кому будет передадут дело, справятся с ним не лучше нас. Важно лишь то, что этот инструмент позволяет менять и тасовать людей так, как это нужно, ублажая общественное мнение и чью-то прихоть. И Быков боится именно этого, а не самого убийцу. Это вы оба должны понять в своей жизни. Мы команда Быкова, а сейчас все идет к тому что его заменят. И это дело может стать для него гвоздем в крышку гроба.

Закончив пояснение Лепкин положил дело обратно на стол, начав после этого нервно прохаживаться по кабинету. Было очевидно, что его мучало что-то ещё. Что-то, что он хотел донести до своих сотрудников.

Некоторое время в помещении царила тишина, которую никто не осмеливался прервать, пока сам Лепкин не заговорил.

-Сегодня меня уже вызывал Быков, - произнес он с ноткой раздражения. -Дело теперь находится под личным контролем президента, и это меня сильно беспокоит. Поэтому не важно, сколько мы с тобой сделали хорошего Кать. Судить нас будут вот по этому делу, – указал он пальцем на лежавшую папку на столе. –И мне это сильно не нравится.

-А что по поводу участкового о котором вы говорили вчера? – уточнила Екатерина.

-Мы договорились, что завтра с утра он подъедет. Его сын должен достать из архива документы по тому делу. Они могут оказаться полезными.

-Тогда тоже, так ни кого и не нашли? – заинтересованно спросил Игорь.

-Там очень запутанная история. Как я понял, кого-то взяли, но сам Федор Данилович, из разговора, был не особо доволен тем, как завершилось расследование. Всё указывало на подозреваемого, кроме интуиции самого Федор Даниловича, – ответил Лепкин, садясь за стол. – Но, после ареста, убийства прекратились, поэтому его уже никто и слушать не хотел.

- Убийства? –переспросил Игорь, пытаясь осмыслить услышанное, откладывая ручку в сторону.

- Да. Савицкий упомянул о том, что в то время в лесу около деревни Михановичи, происходили весьма странные события. Находили трупы животных с выпотрошенными внутренностями. Кульминацией всего этого стала смерть одного подростка. В ходе проведенной работы они вышли на преступника, после чего вся эта дичь в их районе прекратилась. Убийцу осудили и направили отбывать наказание в колонию.

-Возможно, нашего убийцу выпустили, – предположила Екатерина, осознавая всю серьезность ситуации.

-Вполне может быть, – ответил закуривая сигарету Лепкин.

Сделав глубокий вдох табачного дыма, он вновь встал из-за стола и подойдя к форточке, выпустил облако дыма прямо на улицу. Затем, наполнив легкие свежим воздухом, он вновь сделал затяжку, словно искал в этом процессе ускользающее от него успокоение и ясность мысли.

-А чего сегодня за ним не поехать? Я бы мог съездить? – с энтузиазмом в голосе предложил Игорь. – Тем более если дело лежит на столе главы государства, надо действовать на опережение, чтобы не упустить шанс.

-Вчера я написал письмо в Мачулищанский отдел, на имя начальника в котором попросил достать дело из архива. Сын Савицкого сегодня будет его искать и передаст отцу. Поэтому завтра Федор Михайлович к нам приедет в том числе имея на руках нужные нам бумаги. Раньше они все равно не успеют. А тащить его сюда, просто что бы что? Поговорить? Так лучше уже иметь на руках бумаги. Не торопи события.

В помещении раздался телефонный звонок, прервавший диалог сотрудников. Лепкин вернулся к столу на котором стоял его служебный телефон и сняв трубку, стал внимательно слушать говорящего на другом конце человека.

Судя по выражению лица, Дмитрий Олегович был несильно доволен информацией которую молча выслушивал. Разговор длился не долго, но и этого времени вполне хватило чтобы лицо Лепкина вспыхнуло багровым румянцем гнева и напряжения. Хмуря бровями, он сухо поблагодарил звонившего за информацию, после чего осторожно положил трубку на место, осознавая, что и без того сложная ситуация начинает приобретать ещё более скверный вид.

Сев обратно за стол и отложив сигарету в стоявшую рядом металлическую пепельницы он облокотился локтями о край стола.

Какое-то время, тяжело дыша, Лепкин просто молчал, массируя своими пухлыми пальцами уставшие глаза, осмысливал и переваривал полученную только что информацию.

-Девушку, которую ты, Катя, посоветовала в качестве эксперта по темной магии, мертва, – произнес Лепкин спустя короткое время, не поднимая головы.

В кабинете вновь воцарилась тишина. Екатерина отложила бумажную работу и облокотившись о спинку стула, попыталась осмыслить сказанное начальником.

-Этого не может быть. Как это произошло? — в волнением в голосе спросила она.

-Суицид, – спокойно ответил Лепкин.

-То есть, это не убийство? – уточнила Екатерина.

-Нет. Девушка сбросилась с окна своей квартиры. В крови был обнаружен алкоголь, — добавил он, отводя взгляд в сторону окна.

-Бред, – возмущенно выдал Игорь. – Я же с ней общался вчера.

-Судя по тому, что ты написал в рапорте, у девушки с головой явно были проблемы,- ответил Лепкин, твердым и уверенным голосом. — Она могла просто разыгрывать театр для тебя, для пущего эффекта.

-Блин, я думал, она просто шутит. Не мог же я предположить, что всё так закончится.

-Твоей вины здесь нет Игорь, -спокойно ответил Лепкин, после чего обратился к Кате. - Ну что Кать, делаем ставки, как быстро о случившимся узнают СМИ.

В данную секунду Катя ощущала дикий стыд и злость на саму себя. Ведь именно она предложила эту идею и привела человека в отдел для помощи в расследовании, особо даже не проверяя и не расспрашивая о человеке которого хотела привлечь к делу.

-Судя по всему, у неё случился припадок, возможно, она надумала себе чего лишнего, – заключил Лепкин. – Странно конечно это все, но судя по заявлению правоохранительных органов прибывших на место, явных признаков насильственной смерти нет. Есть свидетели которые видели как девушка открывала окно без посторонней помощи, находясь по их словам в странном состоянии не обращая внимания на крики с улицы. Поэтому к нашему делу эта смерть явно не имеет отношения, но если это просочится в СМИ… Они натянут и эту гибель на слона.

-Возможно у неё были другие проблемы, – подавленным голосом предположила Екатерина.

-Это уже не важно, – ответил Лепкин. – Ничего. Ни одной зацепки. Ноль.

-Ну подождите, – резко одернула начальника Катя. – А как же ниточка в РНПЦ?

-Мало. Догадки. Кого мы можем подозревать? Главного врача? Он прав. Через него проходят сотни пациентов. Свечи? И тут он прав, их полно в магазинах. У меня может такая же завалялась дома. Это было бы не плохо, если бы конкретно улика вела в РНПЦ. Но и в больницу нас увели наши догадки и предположения. А уже потом мы пытаемся внутри этих догадок дорисовать ниточки. Понимаешь?

-Не совсем догадки, а вполне вменяемая зацепка. — сказал Игорь, голос его зазвучал твёрже. - Факт налицо: они оба проходили курс лечения в РНПЦ. В одно и то же время. В одних и тех же стенах. Это не просто догадка, это явный факт указывающий на связь жертв, а значит и на то, что наш убийца тоже либо лечился там, либо работает.

Игорь говорил не в порыве, а сдержанно, как будто раскладывал перед Лепкиным невидимые улики по полочкам. Взгляд его был при этом не вызывающим, а упрямо-ясным, как у человека, который боится быть не услышанным, но не боится настаивать.

Лепкин молчал. Взяв с пепельницы, тлевшую сигарету он поднес её к своим губам. Огонёк вспыхнул ярче. Он сделал затяжку — длинную, медленную, будто втягивал не только дым, но и саму мысль Игоря, пропуская её сквозь себя.

Лепкин оценивающе смотрел на своего молодого сотрудника. Прямо в глаза которые в эту секунду были устремлены прямо на него. Без раздражения, и насмешки, с признанием не говоря ни слова, он кивнул. Едва заметно. Но этого хватило.

Игорь был прав. Эта линия не висела в воздухе, как досужее предположение. Она имела основание. И, главное — импульс. Что, если в тех стенах, где пытались лечить разум, кто-то вместо этого воплощал в жизнь свои самые темные фантазии? Что, если больница стала не местом исцеления, а рассадником — тихим, незаметным, как плесень за обоями?

Но, как бы ни цеплял его этот след, Лепкин всё же чувствовал: ключ лежит не здесь. Не в бумагах, не в графиках приёма, не в совпадениях дат. Ключ — в прошлом. В том, что произошло под Михановичами. В интуиции старого мента, которому не поверили. В тени, которая тогда ускользнула — и теперь, спустя годы, вернулась, чтобы продолжить начатое.

Преступления были слишком похожи, чтобы быть случайностью. Та же рука. Тоже безразличие к жизни. Тоже стремление к порядку в хаосе — как у садовника, вырывающего с корнем то, что считает сорняком. И если тогда взяли не того — а Фёдор Данилович знал это с самого начала, — значит, справедливость не была восстановлена. Она застыла. Загнила. И теперь требовала расплаты.

Глава 18

1997 год 12 июня 16:32

По коридору пронёсся душераздирающий женский крик, ворвавшийся в сознание пациентов,разрушивший их размеренный ритм жизни, установленный персоналом центра.

Приступы тревоги и страха тут же вырвались из воспаленного сознания ослабленных умов, заставив часть пациентов нервно переглядываться друг с другом в поисках ответов, способных унять нарастающую панику.

«Кто?»

«Откуда?»

«Что происходит?»

Нойером, которого крик застал на полпути к палате, сорвался с места и что есть силы побежал к помещению, из которого и доносился вопль. Интуитивно он понимал: женский крик раздался именно из той палаты, где он проводил свои опыты.

Распахнув дверь, доктор оказался внутри. Кроме девушки, там находился его коллега Архипов, стоявший рядом с кроватью и пытавшийся успокоить только что очнувшуюся девушку.

Марина, сжавшись от страха в комок, смотрела на стоявшего перед ней мужчину с нескрываемым диким ужасом в глазах.

Архипов, не раз сталкивавшийся с подобной реакцией, избегал резких движений. Мягким, ровным голосом он пытался вернуть девушку в реальность, взывая к её благоразумию.

Ворвавшись в палату, Нойером сразу же направился к Марине, пребывавшую в шоковом состоянии.

Её холодные, влажные руки тряслись. Расширенные зрачки почти полностью закрывали голубую радужку, а взгляд беспокойно метался по помещению, с ужасом оценивая окружение и незнакомых людей.

Взяв её руки, Нойером стал повторять, словно мантру, одни и те же слова, словно они могли утихомирить её возбужденное сознание:

-Марина. Марина. Смотрите на меня. Марина. Вы в безопасности. Всё хорошо. Только на меня.

Он снова и снова пытался сконцентрировать её внимание на себе.

Но взгляд Марины оставался отрешённым. Глаза метались от предмета к предмету, от Архипова к Нойерому – будто искали что-то знакомое, родное, что могло успокоить её и вернуть к реальности.

-Марина. Вы в безопасности. Смотрите на меня. На меня, - не прекращая попыток, продолжал Нойером.

В этот момент в помещение вбежал дежурный врач с медсестрой, державшей в руках шприц с успокоительным.

Юра, заметив, что медсестра собирается подойти к пациентке, тут же окликнул её - осуждающе и твёрдо.

-Вы всерьёз собираетесь вколоть сильнодействующее успокоительное человеку, которого только что вывели из глубокого сна? – с нескрываемой иронией в голосе обратился Архипов к медсестре, вошедшей вслед за дежурным врачом.

Нойером, держа Марину за руки, продолжал разговаривать с ней спокойно, но твёрдо:

-Сделайте глубокий вдох, – сказал он, устанавливая зрительный контакт с Мариной. — Выдох. Ещё раз - вдох. Выдох.

-Док, я буквально за пару минут до вас зашел в палату, - попытался объяснить сложившуюся ситуацию Архипов. – Она уже сидела в углу кровати. А увидев меня…

-Юрий всё нормально. Я должен был быть здесь, отлучился буквально на минутку, - успокоил коллегу Нойером, не прекращая говорить с девушкой. - Марина, вы сейчас в палате, среди врачей. Вам здесь ничто не грозит. С вами все хорошо. Посмотрите вокруг, – не отпуская рук, удерживая взгляд, говорил Нойером. –Всё реально. Вы в безопасности.

-Врачи? – робко, словно удостоверяясь, уточнила Марина.

-Да. Вы находились в глубокой фазе сна продолжительное время. Пробуждение стало для вас шоком. Возможно, вам приснился сон, который казался вам реальным. Но реальность - здесь. Вы меня понимаете?

Девушка ничего не ответила — лишь кивнула, давая понять, что, по крайней мере, слышит и понимает его слова.

-Я попросил бы всех выйти. Юра, это касается и вас. Сейчас большое скопление людей только отвлекает её.

Дежурный по отделению уже собрался возразить, но осуждающий взгляд Архипова, стоявшего за спиной Нойерома, заставил врача помолчать.

Подчинившись, доктор вместе с медсестрой покинул палату. За ними, не спеша, вышел и Юрий.

-Если понадоблюсь — я в коридоре, — тихо сказал Архипов Нойерому, осторожно прикрывая за собою дверь.

Когда в помещении остались только они вдвоём, Нойером снова обратился к Марине — перепуганной, растерянной, не понимающей, где кончается сон и начинается реальность.

-Марина вам страшно. Я понимаю. Но здесь вам нечего бояться. Вы дома.

-Нет…Нет… Это сон, - прошептала она.

Нойером отпустил её руки, взял подушку у изголовья кровати и передал девушке.

Марина нерешительно взяла её, вопросительно глядя на мужчину.

-Прижмите её к себе. Вот так. Чувствуете? — Он снял с металлической перекладины белое вафельное полотенце и протянул ей. — Ощущаете?

-Да… – дрожащим голосом ответила она.

-Это все реально. И я. Вот моя рука. Прикоснитесь. Не бойтесь.

Марина осторожно коснулась тёплой ладони сидевшего напротив неё мужчины.

-Я не понимаю, – растерянно начала она. – Там… тоже все было реально. Я ощущала.

-Так устроено наше сознание. Пока мы спим, нам кажется, что всё вокруг – настоящее. Некоторые люди чувствуют запахи, прикосновение, даже боль. И я могу вас заверить: буквально на днях мне снилось, будто за мной гонится странный тип. Пока я спал, мне все казалось действительно реальным, хотя осознание бреда проскальзывало. Но у вас другой случай. Вы спите постоянно, поэтому ваше сознание перестроилось таким образом, при котором вам кажется, что во сне вы проживаете некий кусок жизни. Так мозг, пытается адоптироваться к условиям с целью обработки информации, которая каким-то образом попадает в его структуру, подбирая для себя знакомые образы и выстраивая под них мир. Что вы помните последним?

-Последнее… -задумалась Марина, вспоминая события, которые предшествовали её пробуждению. Её голос продолжал дрожать от неуверенности, в глазах отражалась тревога. – Последнее, что я помню, это существо. Оно склонилось надо мной.

-Как оно выглядело? – продолжал расспрос Нойером, пытаясь наладить диалог.

-Я не разглядела. Лицо скрывал капюшон. По виду - человек. Но на деле… чудовище.

-С чего же вы решили, что это чудовище?

-Я почувствовала это, – произнесла девушка, сжав сильнее подушку. – Там… условия ничего другого не предполагают.

-Какие условия? – полюбопытствовал Нойером.

-Вся планета кишит монстрами. Мы прилетели на Землю… за водой.

-А на Землю вы прилетели откуда?

-С Марса. У нас проблемы с водой. Пьём строго в определённые часы. Запасы на исходе. Жидкость на самой планете — непригодна. Марсианская вода вредна для организма.

-А разве нет технологий, способных её очистить? Если вы умеете летать между планетами, то построить очистные сооружения - не должно быть проблемой.

-Все не так просто, — тихо ответила Марина. – Ресурсов мало. Нет возможности. Мы выживаем. Наш создатель отслеживает, чтобы наша популяция окончательно не сгинула.

-Создатель? – удивился Нойером.

-Искусственный интеллект, - пояснила девушка. - Он спас часть людей, после великого бедствия случившегося на Земле в 2060 году.

-Какого бедствия, – уточнил Нойером не отводя от неё глаз.

-Я… не помню… - озадачено ответила Марина, пытаясь ухватить ускользающие образы, казавшееся совсем недавно вполне естественными.

-Смотрите, – начал Нойером, меняя тактику. – У меня есть догадка насчёт воды. Вы находились в состоянии длительного сна. Ваш организм получал питательные вещества строго дозированно, через назогастральный зонд. Сегодня как раз должна была произойти его замена, поэтому я и вышел из палаты. Вероятно, воздействие моего прибора на ваш мозг и манипуляции медсестры спровоцировало пробуждение.

-Я ощущала… будто мне сжали горло. Будто кто-то душит меня, — добавила Марина, вспоминая обрывки.

-Вот видите. Так наше сознание адоптируется,- ответил Нойером. - Если мозг не может объяснить источник ощущения он придумывает свою версию. Сон, страх, чудовище…Сознание - странная штука.

Нойером встал, взял с тумбочки пустой гранёный стакан и подойдя к умывальнику у двери наполнил его до краев.

Вернувшись обратно он протянул наполненный водой стакан девушке, которая все это время внимательно следила за действиями доктора.

Она осторожно взяла стакан, внимательно разглядывая жидкость - будто проверяя, не исчезнет ли он в следующий миг.

-Не бойтесь. Пейте. Это обычная питьевая вода, – мягко сказал Нойер, заметив её колебания.

-И её в том кране много? –спросила Марина кивая в сторону торчащего из стены крана.

-Очень много, – улыбнувшись ответил мужчина.

Нойером наблюдал как Марина, за считанные секунды опустошила наполненный до краев стакан, не пролив при этом ни капли. Было очевидно, что девушку мучала жажда. Но на предложение налить ещё она вежливо отказалась, вернув стакан доктору.

-У вас есть какие-нибудь воспоминания об этом месте? – задал уточняющий вопрос Нойером, пытаясь понять что помнит девушка.

-Знаете… это прозвучит странно, - начала она. - Но чем дольше я смотрю на вещи вокруг… тем больше всё становится…

-Знакомым?

-…естественным… –уточнила Марина. - А как долго я…?

-Спали? – закончил за девушкой мысль Нойером, внимательно наблюдая за её реакцией.

-Да.

-Честно говоря, я начал работать с вами только сегодня, — ответил он, стараясь быть максимально открытым. — По словам вашего лечащего врача — вы периодически просыпались. Могли какое-то время бодрствовать, а потом снова погружались в сон. Со стороны вы напоминали лунатика — бесцельно перемещались, не реагировали на окружение, речь была бессвязной, эмоций — почти не было. Вероятно, не все участки мозга выходили из фазы сна одновременно.

-Вы сказали - «работаете со мной с сегодняшнего дня». Как это? — уточнила Марина.

-Я приехал недавно в Минск, вот с этим прибором, – Нойером указал на оборудование которое стояло рядом с кроватью. – Благодаря этому устройству я сумел стабилизировать электрическую активность вашего мозга. Представьте: автомобиль не заводится — аккумулятор сел. Сама машина исправна, но не хватает мощности. Так и с вашим мозгом: он рабочий. Просто не мог самостоятельно выйти из сна.

-Похож чем-то на прототип Гига-К5, – ответила девушка, рассматривая прибор.

-В каком смысле? — Нойер слегка удивился.

-У нас… — она замялась, потом поправилась: - Во сне… был похожий аппарат. Подключался к мозгу для реабилитации.

-Любопытно. Вы так быстро и точно отреагировали. Даже название дали. Обычно сны не порождают конкретных терминов, только образы и эмоции. А какова цель реабилитации?

-Восстановление поврежденных участков. На Марсе сильная радиация. Средний возраст в поселение около сорока лет. Люди умирают от болезней. Создатель, пытается выправить ситуацию, постоянно ищет способы улучшить защиту станции, чтобы снизить радиационный фон, однако дается это очень тяжело. Одним из решений, стал водный купол, но для его поддержания, воду в нем надо периодически обновлять, а для этого её надо добывать.

-Столько проблем с водой, при том что на Земле, как я понял, с ваших слов её много. Почему же не перебраться на Землю, если технически такая возможность существовала? – спросил Нойером, пытаясь поддержать разговор. – Не думаю, что хищники могли стать огромной преградой к такому шагу.

-На Землю нельзя. Там опасно. Я не помню детали, но на планете живут чудовища, которые охотятся на нас, они не глупы и управляются единым разумом. Они опасны, и их много. А нас осталось мало.

-Чудовища похожие на того, что склонился над вами?

-Нет. Они внешне чудовища. Хищники как вы и сказали. Мы называем их накариты. Насекомоподобные твари.

-Интересное название. А почему именно «накариты»?

-Они издают специфический пульсирующий звук брюшком. Похожий на стрекотание щёткой по барабану. Так они общаются между собой. Изучая историю древних людей, кто-то наткнулся на название музыкального инструмента - накара. Слово за слово, мы их стали называть накариты.

В какой-то момент Марина отпустила подушку и прикрыла лицо ладонями — будто пыталась спрятаться от нахлынувших воспоминаний.

Желание просто закрыть глаза и забыться, хотя бы на мгновение усиливалось в ней каждую секунду.

-Марина, — тихо сказал Нойером, заметив её усталость. — Давайте договоримся. Вам нужно отдохнуть.

-А вдруг я опять усну? – с тревогой в голосе спросила она.

-Об этом не беспокойтесь,— ответил он, пытаясь успокоить взволнованную девушку. - Хотя вы и сбросили с себя сетку которая была на вашей голове, прибор успел записать данные электрической активности вашего мозга при пробуждении. - Он указал на экран, где мелькали графики и цифры. - Сегодня я всё систематизирую и уже в последующие разы буду идти по выверенной мною в ходе текущей работы дороге. Так что, если захотите спать - не бойтесь. Я бы даже рекомендовал отдохнуть. Вы явно устали… несмотря на то, что «спали», как бы странно это не звучало.

-Это точно, – согласилась она.

-Отлично. Я попрошу принести вам еду в палату. И если хотите, могу попросить медсестру проводить вас на улицу когда будете готовы: подышать свежим воздухом, немного пройтись. У нас впереди большая работа. Тем более я обещал вашей матери — лично привезу вас к ней, когда убежусь, что вам стало намного лучше.

- К маме? — переспросила Марина, удивлённо приподняв брови.

-Да. Вы не помните свою мать? Анастасию Александровну.

-Что-то припоминаю... Но смутно, - призналась она, задумавшись.

-Это нормально. Не расстраивайтесь. Вы впервые за долгое время проснулись… по-настоящему.

- Проснулась… — повторила Марина вслух, будто впервые осознавая значение этого слова.

Сняв показания прибора и сделав пометки в журнале, Нойером попрощался с девушкой, пообещав, что обязательно заглянет к ней вечером, после того как завершит разбор данных.

Дверь закрылась. На несколько минут в палате воцарилась тишина. Марина осталась наедине со своими мыслями — мыслями, которые ещё недавно готовы были разорвать её сознание на куски.

Страх и сомнение снова накатывали волной. «А вдруг всё это обман?» — шептал внутренний голос.

Она ясно помнила последние минуты перед потерей сознания. Помнила, как исчезла её подруга. Как она бросилась её искать…

«Сон? Неужели это был просто сон?» - думала она.

Взяв оставленный доктором стакан, Марина медленно прокручивала его в руках, всматриваясь сквозь гранёное стекло в искажённое отражение комнаты.

В сознании зиял разлом. С одной стороны — всё казалось знакомым. С другой — чужим, инородным. Чувство, будто кто-то специально сменил декорации, чтобы обмануть её разум.

«А что, если это — сон?»

Глава 19

1997 год 13 июня 1:00

Громкий стук в дверь вырвал Нойерома из сна.

В сознании мгновенно всплыло сновидение. То самое, когда в эту же дверь стучался среди ночи странный незнакомец с изуродованным лицом.

«Может, показалось?» — прошептал он в темноту, все ещё надеясь, что стук мог оказаться отголосками сна.

Но вот послышался второй удар, третий, а за ним ещё и ещё.

Кто-то настойчиво стал дергать дверную ручку, стремясь попасть внутрь. За дверью послышался голос.

-Зигмунд. Это Юра. Надо срочно поговорить, — раздался взволнованный голос Архипова.

Нойером, тяжело вздохнув, встал с постели и накинув брюки, висевшие на спинке стула, побрёл к двери.

Он был искренне удивлён, увидеть Архипова в такой час.

Перевозбуждённый, не обращая внимания и не спрашивая разрешения, Архипов влетел в комнату, как ураган, стоило только доктору открыть дверь.

-Вы уж простите, что вот так врываюсь док. У нас проблемы, — произнёс Юрий, мечась из угла в угол, не находя себе место.

-Что случилось? С Мариной что-то? - насторожился Нойером.

-Мариной? -Архипов слегка замялся. - Нет, с ней всё в порядке, слава богу. Нашли Бухова.

-В смысле «нашли»? – непонимающе переспросил Нойером, не сразу припомнив, что Сергея Геннадьевича безрезультатно искали весь предшествующий день. - Всё нормально? Вы так встревожены. Он живой?

-Жив. Но в таком виде, в каком я его раньше не видел. Бредит. Несет околёсицу. Его нашел охранник, когда делал обход территории. Заметил странное шевеление у входа в подвал. Решил проверить. Подошел и увидел, что это Сергей Геннадьевич. Сначала испугался: вся одежда Бухова была испачкана кровью. Думал, ранен. Но нет - кровь не его. Пока мы заперли его в подвале в одном из старых кабинетов, подальше от глаз дежурного персонала.

-А сам Сергей Геннадьевич что-нибудь сказал?

-Нет. Я же говорю он невменяемый. Бормочет, что видел чёрта.

-Нехорошо… - начал было Нойером, подбирая слова, чтобы деликатнее выразить тревожные мысли. - Может, у него синдром отмены?

- Думаете словил белую горячку? Возможно, вы и правы, согласился Архипов. – Но меня беспокоит больше кровь. Она не его, а он весь в ней, с ног до головы. Боюсь, что в таком состоянии он мог что-то натворить.

-Я сейчас оденусь и вы меня проводите к нему,- предложил Нойером, накидывая одежду на скорую руку.

-Я именно для этого к вам и пришел. Пока не афишировали. Знают о случившимся охранник, я и Зинаида Александровна. Теперь ещё и вы. Пойдемте. Только тихо. Надеюсь, Вероника нас не услышала. Хотя от волнения я сам не свой. Не удивлюсь, если кого и разбудил на этаже.

Нойером чувствовал, как напряжение неумолимо нарастало. В воздухе витала тревога - густая, почти осязаемая. Он понимал: вскоре ему предстоит столкнуться с чем-то серьёзным. С тем, чего не должно было происходить в его мире — мире, выстроенном на размеренности, к которой он давно привык и которую считал незыблемой.

Почти бегом, Архипов и Нойером направились к административному зданию, где в отдельном помещении, вдали от посторонних глаз, их ждала Зинаида Александровна.

Не создавая лишнего шума, пробравшись по коридору к выходу из общежития, Архипов и Нойером незаметно пересекли аллею между корпусами оказавшись вскоре около лестницы нужного им корпуса. Забежав по ней и миновав входные двери, они оба вошли в темный холл здания.

Их путь лежал через узкий коридор, который вел к небольшой лестницы спускавшейся в цокольный этаж.

С каждым шагом вниз воздух становился гуще, наполняясь запахом сырости с привкусом ржавчины.

В подвале располагались старые, давно заброшенные, служебные комнаты для персонала, где можно было на время укрыться.

-Зинаида Александровна, – обратился Нойером к женщине как только вошел в помещение.

-Господи, я не знаю, как это вышло, – дрожащим голосом выдала, плача, женщина. – Он же был нормальным. А сейчас несет несуразицу.

-Что он говорит? – с тревогой в голосе уточнил Архипов.

-Говорит, что видел дьявола. Просит позвать батюшку. Говорит, что место проклято, и про какой-то портал. Все твердит, что портал надо закрыть. Я не понимаю, –ответила Зинаида Александровна, прикрывая дрожащие от волнения губы ладонью.

Нойером, решивший сам взглянуть на профессора, открыл дверь в комнату в которой на полу сидел Бухов.

Не обращая внимания на зашедшего гостя, профессор продолжал бубнеть себе под нос еле слышимые и слабо разборчивые слова, которые казались просто бессвязным бредом умалишённого человека. Если бы Нойером не общался с профессором ранее, глядя на представшую его глазам картину, решил бы, что перед ним один из пациентов центра.

-Сергей Геннадьевич, профессор, это Нойером Зигмунд. Вы помните меня? – осторожно подходя ближе к мужчине, произнес Нойером, пытаясь воззвать к возможным остаткам благоразумия, которое, очевидно должно было бы сохранится у человека.

Профессор, продолжая бормотать слова, повернул свою голову в сторону обратившегося к нему доктора. Встретившись взглядом с Нойером, лицо профессора исказилось в презрительной гримасе. Его глаза расширились, из уст вперемешку со зловеще хрипящими звуками слетели наполненные безумием слова:

-Ты! Да, ты! Это все ты. Твое лицо - маска. За ликом твоим скрыт черт! Ты это он! – выкрикнул обезумевший профессор, попытавшись накинуться на вошедшего в ступор Нойерома, который, раскрыв рот от удивления, не мог выронить ни звука.

Вовремя подоспевший Архипов, наблюдавший за происходящим вместе с Зинаидой Александровной, быстро рванул к доктору и опередив профессора с молниеносной быстротой скрутил Бухову руки, повалив мужчину на пол.

-Зинаида Александровна, успокоительное. Срочно! – скомандовал Архипов, продолжая удерживать профессора, который, несмотря на возраст, проявлял недюжинную силу, как будто в нём проснулось нечто чужое, нечеловеческое.

Нойером отступил назад, давая возможность Зинаиде Александровне сделать укол. После инъекции, через минуту, тело профессора обмякло и покорно повисло на руках Архипова.

Увидев, что Бухов ослаб, Юра сбавил хватку, оставив профессора лежать на полу в комнате.

-Так надо его связать, – заключил Юра. – Оставлять его в таком состоянии чревато. Действие лекарства скоро закончится, а вот недуг может и не уйти. Не хватало, нам ещё чтобы он в ярости кому навредил.

В помещении раздался звонок телефонного аппарата. Зинаида Александровна, выбросив использованный шприц в мусорку, подняла трубку.

-Да? Поняла. Сейчас выйду, – ответила женщина, кладя трубку на место.

-Что такое? – спросил Архипов, обращаясь к Зинаиде Александровне, которая уже была готова покинуть помещение.

-Милиция приехала, -сухо ответила Зинаида Александровна, выбегая с помещения и устремляясь к лестнице.

-Ясно, – ответил понимающе Архипов, провожая женщину взглядом.

После ухода Зинаиды Александровны в помещении воцарилась тишина, лишь изредка её нарушало тяжёлое дыхание погружённого в забытье профессора.

-Впервые такое видите? – спросил Архипов у все ещё взволнованного коллеги.

-Как-то на вытянутую руку не приходилось с таким сталкиваться. Пару раз видел, но не принимал участия.

-Ничего. Вылечим. Пару недель прокопается. А потом на пенсию, – с тяжестью в голосе ответил Архипов. – Конечно не хорошо, все это.

-А кровь?

-Ах да… Может это и не кровь вовсе. Черт его знает, где он лазил. Может куда в краску залез.

-А что если он кого-то ранил или убил? Вы не спускались в подвал, около которого его нашли?

-Немного пробежался. Но там сложно было, что-то разглядеть. Освещение не было, а фонарик я с собой не брал. Ходить там в темноте - пустая трата времени. Я именно оттуда к вам и побежал, пока охранник в сопровождении Зинаиды Александровны уводили профессора.

-А вдруг там нужна кому-то помощь?

-Согласен. Надо вернуться, - согласился Юрий. - Как раз вместе с прибывшими сотрудниками органов туда и пойдем. Так даже лучше. Только свечки взять и у меня где-то ещё были батарейки и фонарик запасной. – добавил Архипов, продолжив. – Так. Из этого помещения он не сбежит. Лекарство на часа два точно хватит, поэтому давайте закроем дверь, на всякий случай, и пойдем наверх, по пути я захвачу все что нам понадобится для нашей вылазки. Только помогите мне любезный, с одним делом. Надо все же связать, от греха подальше. Там в шкафу должны быть халаты.

Связав Бухову руки и ноги, Архипов с Нойеромом покинули помещение направившись к лестнице по которой ранее ушла Зинаида Александровна.

Комната Архипова, располагалась на первом этаже, с противоположной стороны от входа в здание.

Взяв большие красные свечи, лежавшие в коробке рядом с дверью и передав их стоявшему у входа Нойерому, Архипов быстрым шагом направился в глубь помещения к своему рабочему столу рядом с которым стояла небольшая тумба с тремя шуфлядками.

В спешке он стал выдвигать ящик за ящиком, хаотично перебирая их содержимое в поисках запасного фонарика с батарейками.

-Вот! – воскликнул торжественно Юрий, ухватившись за небольшой алюминиевый фонарик и тут же извлекая второй.

Убедившись, что фонарики работают, Архипов машинально коленом закрыл верхнюю шуфлядку, направившись к выходу из кабинета.

Как раз в это время к ним навстречу в сторону лестницы в подвал, в сопровождении Зинаиды Александровны следовали два милиционера в полном обмундировании.

Заприметив коллег женщина остановилась, став дожидаться пока мужчины подойдут ближе.

-Что у вас тут случилось? – спросил один из сотрудников, обращаясь к идущим на встречу медикам.

-Пока точно не знаем, -ответил Архипов.- Мы заперли нашего коллегу в помещении. Оттуда он не сбежит, тем более что сейчас он под воздействием успокоительных средств и мы его связали. Поэтому толку от него на данный момент никакого. Мы решили вернуться в подвал где обнаружили профессора.

-А что там? –продолжил расспрашивать сотрудник.

-Его одежда и он сам были испачканы кровью. Дай бог, чтобы это была краска или что-то ещё, но есть подозрения, что в подвале может кто-то быть. Профессор пребывал в неадекватном состоянии, даже накинулся на коллегу, - добавил Архипов указывая на стоявшего рядом Нойерома.- После этого инцидента и пришлось вколоть успокоительное.

-Ладно показывайте, –басистым голосом ответил мужчина, пропуская врачей вперед.

-Зинаида Александровна, я вас попрошу остаться с Сергеем Геннадьевичем. Помещение заперто. Вот ключ. На всякий случай, просто будьте начеку, внутрь не входите, лучше дождитесь уже нас.

-Хорошо, – ответила женщина, поникшим голосом.

Тем временем Архипов, Нойером и два сотрудника направились в сторону подвала, расположенного с обратной стороны административного здания, пробираясь по узкой отмостке между домом и разросшимися кустами.

Дойдя до двери, ведущей в подвал, Архипов протянул Нойерому запасной фонарик, пропуская оперативников вперед.

Потолок подвального помещения был довольно низкий, от чего всем приходилось периодически пригибать голову, чтобы пройти через выступающую сверху балку.

Свет от уличных осветительных столбов, будто стесняясь, робко проникал в подвальное помещение, освещая лишь часть пространства и оставляя в потемках большую половину.

Как и говорил Юрий, без фонарика здесь делать было нечего.

Все пространство было заставлено потрепанной от времени мебелью, которую сгружали сюда и расставляли у стен, иногда нагружая друг на друга.

Ржавый, казавшейся не подъемным сейф, стулья, старый прогрызённый крысами диван с темными пятнами на подлокотнике.

По необъяснимой для Нойерома причине, в подвал стаскивали все, что только можно, не решаясь выбросить, словно оставляя этот хлам на какой-то черный день, будто эта потрепанная, местами потрескавшееся мебель могла ещё пригодится кому-то в будущем.

-А зачем все это здесь? – шепотом обратился Нойером к Архипову, который шел впереди.

-Числится на учете, -ответил тот, не оборачиваясь. - С утилизацией проблемы. Если просто выкинуть на мусор, так это полбеды. А то ещё инвентаризационные ведомости надо заполнять, согласовывать. Комиссия должна собраться, в том числе с министерства, чтобы проверить обоснованность списания. Никто не хочет этим заниматься. Тем более если это списывают, значит, у администрации больницы появляется повод воспользоваться средствами для закупки новой мебели. А сами понимаете, денег на это выделять никто не хочет. Вот поэтому сгружают сюда, а мы периодически захаживаем сюда сверять инвентарные номера. Шкаф есть? Есть. А где он стоит - никого не волнует. Как, собственно, и то, что от того шкафа может одна дверь то и осталась с номером.

-Забавно, – ответил Нойером, не скрывая удивления от странного подхода к работе.

-Вроде чисто, – остановившись у противоположной стены от входной двери, констатировал один из милиционеров.

-Я тоже ничего не заметил странного. Ни крови, ни других следов, которые указывали на то, что тут могла быть какая-то бойня. Все в пыли. Мебель. Трубы.

После этих слов один из оперативников стал осматривать внимательно помещение. Его внимание привлек вентиляционный канал, крепившейся на уголках к потолку. В какой-то момент труба резко меняла направление, опускаясь прямо к полу и уходя дальше в глубь бетонных плит.

-А куда уходят труба? – поинтересовался оперативник. – Внизу есть ещё помещение?

-Если честно не знаю, – ответил Архипов, пожимая плечами. – Я бывал тут раз, может два, для сверки номером и ниже точно не пробирался.

-Игорь! – окликнул напарник своего коллегу. – Смотри, тут за шкафом дверь металлическая. Мебель вроде недавно двигали. На полу след остался.

Отодвинув шкаф, перед всеми собравшимися в подвале мужчинами предстала старая, сильно облупленная металлическая дверь желтого цвета с огромнымвентилем по центру, являвшемся частью механизма запирания.

На двери белой краской было написано - «БОМБОУБЕЖИЩЕ №2».

- Дверь бомбоубежища №2. – прочитав надпись, констатировал сотрудник. - А вот и следы крови. – указал Игорь на вентиль, подсвечивая фонариком. –Так давай я открою. Иван, держи.

Мужчина передал фонарик коллеге и взявшись обеими руками за механизм, стал пытаться провернуть вентиль. Запирающие клинья затвора стали выходить со скрипом из пазов. Сделав два полных оборота, послышался приглушенный щелчок с обратной стороны.

-Вроде готово. Так, Иван, подсоби, – сказал Игорь, обращаясь к коллеге, подзывая того помочь сдвинуть довольно массивную дверную конструкцию.

За дверью оказалась узкая лестница, спускавшееся вниз.

На некоторых из ступенек остались капли, уже застывшей крови, которая словно веревочка манила за собой спускавшихся все ниже и ниже незваных гостей.

Оказавшись внизу, перед всеми предстала довольно жуткая картина, заставившая бывалых оперативников впасть в легкий ступор перед увиденным. В воздухе витал противный трупный запах разлагающегося тела, которое располагалось на стуле в центре помещения.

Тело изуродовано. Широко раскрытые глаза - мутные, стеклянные, как у куклы, брошенной в огонь, застыли на месте в последнем мгновении агонии. В этих зрачках, расширенных до предела, отпечатался немой крик, что рвался из груди, дробил рёбра, сотрясал тело в конвульсиях, но так и не сумевший вырваться наружу: губы были намертво скованны скотчем, впившейся в плоть, перекрывшего воздух, заглушившего последнее «нет», последнее «помогите».

Края ленты потрескались от засохшей слюны и крови, а под ними синюшная, разорванная кожа, будто жертва до последнего боролась с немотой.

Все стены бомбоубежища были покрыты черной, казавшейся живой плесенью, которая перетекала из одной части в другую, словно зловещая субстанция, проникавшая в межстенные щели и заполнявшая собой всё свободное пространство.

Нойером взявшись за нос, пытался изо всех сил не вдыхать зловонный воздух устоявшийся в помещении, но давалось это довольно тяжело. Он чувствовал, как его желудок сжимается от тошноты. Хотелось кинуть всё и сбежать наверх, обратно на улицу. Сделав глоток свежего, прохладного кислорода.

-Смотри Иван, мозга нет, – Обойдя труп, заметил Иван. – Ребят чем вы тут занимаетесь в центре? – обратился он к опешившим врачам, которые продолжали стоять поодаль от места преступления, парализованные от ужаса.

-Слушай, - осмотревшись по сторонам предположил Иван. - Возможно мы поймали психа, про которого нам начальник на совещании говорил.

-Похоже на то, - ответил Игорь кивая головой.

-Нет. Нет. Сергей Геннадьевич не может быть маньяком, – попытался воспротивится высказанным предположениям оперативников Архипов. – Он…

-Не важно. Это не наше дело, – прервал его Игорь. – Собственно как и не ваше. Так. Мы сейчас вашего профессора забираем. Очухается – будем с ним работать, а сюда мы вызываем следаков. Пусть дальше сами разбираются.

-Что за чертовщина? – не скрывая удивления в голосе выговорил Иван. – Игорь, смотри. Тут у него типа, вроде кухни импровизированной. Газовая горелка, колбы… У меня такое ощущение, что вот на сковородке, то самое, что не хватает у бедняги в голове.

-Все выходим, – скомандовал один из милиционеров, обращаясь к Нойерому и Архипову. –Дальше мы уже сами разберемся.

-А нам, что делать? –обескураженно спросил Нойером обращаясь к стоявшему рядом Архипову.

-Ничего не надо делать. Далеко не уходите, чтобы не искать вас тут. Мы сейчас оцепим место преступления и вызовем следственный комитет, они уже пусть дальше проводят расследование по этому делу. Вам придётся дать показания как непосредственным свидетелям. Кто первый нашел подозреваемого?

-Охранник. Он делал обход территории, - ответил спокойно Архипов.

-Передайте ему, чтобы не уходил. Ладно. Выходим господа.

Оказавшись на улице, Нойером буквально вздрогнул от облегчения глотая жадно, всей грудью чистый, ночной воздух. Ветер, шелестевший в кронах сосен, нес с собой резкий, живительный аромат хвои.

Все произошедшее виделось Нойерому странным и не настоящим. Картинка предшествующих дней, слабо укладывалась в реальность развернувшихся вокруг него событий. Казалось, что он внутри некоего зловещего сновидения, периодически вторгавшееся в его сознание и которое вот-вот должно было закончиться.

Эффект усиливала ночь, и окружившая его всепоглощающая тьма.

Час пролетел как миг.

Странно было наблюдать, как сотрудники милиции выводили из здания и уводили прочь профессора.

Милиционеры, взяв Бухова подмышки с обеих сторон, волокли все ещё измазанного кровью мужчину к автомобилю, припаркованного у здания.

Ноги профессора волочились по земле, а из уст вырывались слабо разборчивые слова, полные безумия.

Лишь краем уха, когда сотрудники проходили мимо Нойерома, доктор уловил уже знакомые фразы, которые он слышал в подвале.

«Он не человек, дьявол во плоти… черт… Его лицо – маска… за нею пустота. Он внутри, уже здесь. Он смотрит твоими глазами».

Металлический стук захлопнувшейся дверцы УАЗика врезался в сознание Нойерома, как гвоздь в крышку гроба, отвлекая его от заволакивающих сознание мыслей.

Он почувствовал, как холодок пробежал по его спине, в этот момент со стороны пропускного пункта появились несколько машин направлявшихся к проходной административного корпуса. Среди них была черная «Волга» без проблесковых маячков и опознавательных знаков.

Оставаясь в плену своих тревожных мыслей. Образы изуродованного тела из подвала ворвались в его сознание с новой силой. В какой-то момент, не выдержав эмоционального взрыва и не в силах более сдерживать подступающую тошноту, Нойером успел только отбежать к растущим в нескольких шагах от дороги, кустам.

Ещё мгновение и он стоял согнувшись, дрожа, ощущая во рту горький привкус от недавней рвоты. Голова гудела, тело наполнилось слабостью.

Мир вокруг продолжал существовать, но для Нойерома в эту секунду всё стало размытым и неясным. Он лишь чувствовал, как его сознание погружалось в тёмную бездну, из которой он даже не желал выбираться.

Глава 20

1997 год 13 июня 7:50

Ночь прошла. Утро, однако, так и не принесло того спокойствия, на которое надеялся Нойером.

Дурные мысли и пугающие образы не отпускали его воспалённое пережитым сознание.

Даже спустя несколько часов он чувствовал себя полностью опустошённым - физически и эмоционально.

Сомкнуть глаз так и не удалось. Каждая попытка уснуть немедленно возвращала его в подвал: измазанные кровью стены и пол, мёртвое, изуродованное тело, прикованное к конструкции, отдалённо напоминавшей стоматологическое кресло — только переделанное, усиленное, приспособленное для пыток. И запах… Мерзкий, трупный запах, казалось, пропитал не только подвал, но и все его мысли.

Хотелось всё забыть.

Хотелось найти средство, позволяющее удалить из головы все не нужное. Всё, что теперь не давало покоя.

И всё же, несмотря на ужас минувшей ночи, мир не остановился. Персонал центра работал в обычном режиме. Пациенты спокойно бродили по коридорам, разговаривали между собой или молча стояли у окон, разглядывая умиротворяющий пейзаж за стеклом.

Создавалось ложное впечатление спокойствия и порядка. Словно ничего не произошло. А случившееся с ним накануне было лишь дурным сном - одним из тех, что ему периодически снились.

Но это было обманчивое чувство.

Стоило присмотреться и сразу бросался в глаза лёгкий, но ощутимый контраст. Люди, сбиваясь в маленькие группы по два-три человека, тихо о чем-то шептались. Нойером, ловил на себе, полные любопытства взгляды врачей. Казалось, даже пациенты с опаской поглядывали в его сторону.

Глупо было думать, что слухи о ночном происшествии не разнесутся по центру.

Едва выйдя из своей комнаты, Нойером чуть не столкнулся лоб в лоб с Вероникой. Она резко выскочила в коридор как раз в тот момент, когда он поравнялся с её дверью.

Где-то внутри он был готов к расспросам, поэтому, не сопротивляясь, рассказал ту часть истории, которую, по его мнению, можно было поведать любопытной девушке. Да и знал он не много. А вот у Вероники, как оказалось, информации было куда больше.

Не смотря на ранний час, а на часах не было ещё и восьми утра, девушка уже знала о случившемся. Знала, кто был жертвой убийцы, и о плохом самочувствии Нойерома, чуть не свалившем его с ног, и о том, что профессора увезли следователи ещё поздней ночью.

Казалось, у неё был прямой доступ к базе данных правоохранительных органов или лично стала свидетельницей преступления.

Убитым оказался некто Андрей Сергеевич Куржаков. Пациент РНПЦ, проходивший курс лечения от игровой зависимости. Мужчине было около 36 лет, крупного телосложения, рост почти метр восемьдесят. Дважды женат, от обоих браков у него остались дети. Третья его пассия, то ли жена, то ли просто сожительница - тут Вероника затруднялась ответить точно - поместила своего ухажера в психушку. Точнее, его сюда принудительно направили по решению суда, после того как девушка заявила в милицию о пропаже золотых украшений из квартиры. Как оказалось впоследствии, мужчина и в предшествующих браках тащил из квартиры драгоценности, сдавая их в ломбард и проигрывая вырученные деньги в казино.

Неудивительно, что именно это становилось причиной разводов.

К тому же, как сообщила девушка, с этим пациентом лично работал сам Сергей Геннадьевич.

И всё же общение с Вероникой давалось ему с трудом: её речь была слишком эмоциональной и хаотичной. Девушка явно страдала от недостатка речевой культуры. Мысли вырывались из неё потоком, обрывались на полуслове, цеплялись за новые, не успевая завершиться. Говорила она в захлёб, как настоящая тараторка, перескакивая с темы на тему и оставляя за собой лишь обломки незавершённых фраз.

Поэтому, когда появилась возможность ретироваться, Нойером незамедлительно ею воспользовался.

Выбегая из общежития и направляясь в административный корпус к кабинету Архипова, он планировал обсудить с коллегой события минувшей ночи, скорректировать план дальнейшей работы с Мариной.

Волей случая идти далеко не пришлось. Выскочив из общежития и перейдя дорогу, его окликнул сам Юрий, заприметивший его как только доктор вышел на пешеходную дорожку.

-Зигмунд, добрый утро, - поздоровался Архипов и тут же уточняя: - как ваше самочувствие? Ночью вам явно было дурно. Вам хоть полегчало?

-С этим сложно поспорить. Образ найденного в подвале мужчины, вертелся у меня всю ночь перед глазами. Я до сих пор не могу прийти в себя от ночного кошмара, – ответил Нойером, шагая рядом с коллегой.

-Я и сам в шоковом состоянии. Поверить, что Сергей Геннадьевич причастен к такому … Нет, тут явно какая-то ошибка, - предположил Архипов.

-Ошибка могла быть, если бы его арестовали пару дней назад по надуманным причинам. Но вы же сами видели, в каком диком состоянии он был. Все признаки шизофрении налицо. У меня до сих пор перед глазами момент, когда он в бешенстве накинулся на меня.

-И всё же странно. Вы видели, как открывали дверь в бомбоубежище? – понизив голос, спросил Архипов.

-Да. С трудом, - ответил Нойером, вспоминая, как довольно сильный оперативник с усилием прокручивал дверной вентиль.

- Вот именно! Такие бугаи, у которых силы побольше, чем у нас с вами вместе взятых… А как Сергей Геннадьевич открывал эту дверь в свои-то годы? — задал риторический вопрос Архипов.

Действительно, были странности, на которые и сам Нойером не мог однозначно ответить.

Дверь, подвал, внезапное помешательство профессора. Накануне, во время их беседы за игрой в дурака в окружении коллег, Сергей Геннадьевич не подавал признаков болезни.

-С другой стороны, в невменяемом состоянии люди способны на поступки, несвойственны им в обычных жизни. Вспомните, сколько сил ушло, чтобы скрутить профессора и не дать ему добраться до меня, - заметил Нойером.

-Это точно, - согласился Архипов.

-Послушайте Юра, как быть с Мариной?

-Я полагаю, пока действуем по уже утвержденной системе. График работы вы успели утвердить?

-Конечно.

- Тогда я не вижу явных причин, из-за которых ваш эксперимент мог бы сорваться.

-Просто все договоренности с РНПЦ, были согласованны непосредственно с Буховым, и я опасаюсь, что без него мой проект здесь могут быстро прикрыть.

-Не нагнетайте, Зигмунд. Даже если в РНПЦ сменится руководство, пройдет несколько недель пока доберутся до вас. Да и до этого, скорее всего, заправлять здесь будет Павлова. По крайне мере месяца два, три точно. Работайте, спокойно, - попытался успокоить коллегу Архипов, дружески похлопав того по плечу. -Так, Зигмунд, мы на месте, но я вынужден пока вас оставить. Пройдусь по другим пациентам и потом к вам обязательно заскачу. А вы пока пообщайтесь с Мариной. Надеюсь, её ночь прошла более позитивно, чем наша с вами.

Нойером не стал задерживать Архипова, прекрасно понимая, что в сложившейся ситуации у коллеги работы стало на порядок больше. Ведь, несмотря на нештатную обстановку, за пациентами нужно было продолжать присматривать, отслеживая динамику и при необходимости корректировать курс лечения.

Поднявшись по главной лестнице, Нойером направился в сторону палаты в которой лежала его пациентка.

Марина находилась в одиночной палате. Бухов распорядился, чтобы к ней никого больше не подселяли. И всё же соседи за стеной, оказались довольно специфическими. Тонкие стены едва ли могли защитить от пронзительных воплей, время от времени доносившихся из соседних палат. Пока Марина спала, это, вероятно, её не тревожило, но как она себя чувствовала сейчас, Нойером мог лишь догадываться.

С другой стороны, следовало отдать должное персоналу. За всё время пребывания в центре он не сталкивался ни с одной серьёзной проблемой, связанной с пациентами. Те немногие инциденты, которые всё же случались, оперативно пресекались медиками прямо на месте.

Войдя в комнату, Нойером заметил, что девушка неподвижно лежала на узкой больничной койке. Поначалу он решил, что она спит, но подойдя ближе, увидел её широко раскрытые глаза, устремленные в потолок.

-Марина? – немного робко, почти шёпотом, обратился он, боясь испугать девушку.

-Да, доктор. Я немного… задумалась, – ответила она, отвлекаясь от своих мыслей и усаживаясь удобней. – Вы хотите сегодня подключить меня к устройству?

-Нет, Марина. Сегодня сделаем перерыв. Меня сейчас больше волнует ваше самочувствие. Головные боли, о которых вы упоминали вчера вечером врачу при обходе, сохраняются?

-Они то усиливаются, то слегка спадают. Хотя может, я к ним привыкаю и уже не замечаю. Не знаю, - ответила девушка, потирая виски, будто пытаясь прогнать очередную болевую волну.

-А сейчас как? – уточнил Нойером, видя, что её что-то мучает.

-Стреляет в висках, лобная часть тяжёлая. Но не до такой степени, чтобы боль с ног валила, — спокойно ответила Марина.

- Боли могут возникать из-за длительного сна. Снижение серотонина приводит к ухудшению циркуляции крови в мозге. На этом фоне могут возникать боли. Поэтому я и настаивал, чтобы вы чаще были на улице и дышали свежим воздухом.

-Вчера ходила, сегодня ещё не успела, - призналась она. -Недавно только встала. Хотя если честно, сложно назвать это сном. Скорее была в полу дрёмном состоянии.

-Не беда, вот сейчас, после опроса, можете спокойно пойти погулять. Погода прекрасная. Не жарко, прохладный ветерок. Пока солнце ещё не раскалила воздух, советую не затягивать. После обеда, если верить гидрометцентру будет опять жара.

-Хорошо, я воспользуюсь вашим советом, – мило улыбнулась Марина.

-А общее состояние как? Вялость, ломота в костях? - продолжал Нойером, фиксируя её ответы в записной книжечке.

-Нет, – быстро ответила девушка, но немного подумав, словно анализируя свое самочувствия, добавила. – Точно нет. Кроме головной боли, меня ничего не беспокоит.

-А как ночь прошла в целом? Может мучали кошмары? – поинтересовался Нойером, стараясь не упустить детали, которые могли бы негативно сказаться на эксперименте.

-Я же говорю, не смогла толком поспать. Закрываю глаза и оказываюсь вновь там: на площадке, рядом с кораблем. Страх, вернуться туда. Страх осознать, что это место, где я сейчас, просто сон… Странное ощущение. Тут все чужое и одновременно спокойствие. Словно я попала в рай из которого так не хочется уходить.

-Послушайте, Марина. На фоне вашего заболевания страх перед сном вполне нормальное явление. У вас повышенная тревожность, стресс в результате чего развилась так называемая сомнифобия. Это пройдет. А чего вы не обратились к медсестре? Она могла дать вам снотворное, - мягко уточнил Нойером, прекрасно понимая, что такие переживания не исчезнут сами собой.

-Если честно, хотела. Но страх не проснуться... – девушка закрыла ладонями глаза, пытаясь собраться с силами. – Боже, я даже не понимаю, что настоящее, а что нет. А вдруг это всё сон? И вы не настоящий?

-Ну как же я не настоящий? Вот я есть перед вами, – слегка улыбнувшись ответил Нойером, решив своим оптимизмом немного успокоить девушку, садясь на табуретку рядом с кроватью. – Я вполне реален.

-А что есть реальность? – спросила Марина обращаясь к сидевшему напротив неё Нойерому. – Буквально, пару суток назад, моя реальность была не здесь. Точнее я так думала, тогда. Я знаю, что такое сон и мне снились сны там, я помню это. У Нойерома не сразу нашелся ответ, но он чувствовал, что этот вопрос важен для молодой девушки, поэтому решил не глушить её очередным оптимизмом, а все же попытаться убедить девушку в реальности происходящего.

-Знаете. Вы задаете философский вопрос. Платон например утверждал что настоящая реальность — это мир идей, а то, что мы видим вокруг, просто его тусклое отражение. Аристотель, ученик Платона, смотрел на вещи проще. Он говорил, что реальность — это то, что мы можем увидеть, пощупать, изучить. Рене Декарт утверждал следующее: «мыслю, следовательно, я существую». Он придерживался мнения, что реальность начинается с сознания и мышления. Есть ещё Джон Локк это Английский философ, утверждавший, что источник знаний о реальности — это опыт, полученный через чувства.

-Интересные взгляды. Но… Не знаю… У меня такое ощущение, что я нахожусь в некой позиции неопределенности. Словно я есть и тут, и там, одновременно. Словно что-то во мне в любой момент может щелкнуть, отправив обратно в другое тело. Это сложно донести словами доктор, но тот мир для меня был реален, как сейчас и этот. А если все реально? То что есть реальность тогда?

-Или всё же что-то является сном. Наш мозг может часто нас обманывать. И страх возникающий на этом фоне во многом плот нашего воображения. В каких то случаях он помогает нам выживать, в каких-то это скорее фобия, при котором индивид наделяет некий процесс или предмет иррациональным качеством, надуманным его же собственным сознанием, наделяя его негативным образом. При этом сам предмет реально, таким качеством может и не обладь вовсе. Вы говорите, что боитесь опять попасть обратно? Верно?

-Да, - тихо подтвердила она, и в её голосе звучала тревога.

-Понимаю. Но что если реальность всё же здесь, в таком случае переживание ведь напрасны. Так?

-Так.

-Почитайте вот этот абзац, - попросил Нойером, передавая вырезанную статью из газеты, в руки Марины.

-Напоминаем, что в рамках областной программы «Чистый двор - здоровье семьи» до конца июня во всех населённых пунктах района пройдут субботники. Администрация призывает всех неравнодушных принять участие и внести свой вклад в благоустройство родного края. Корреспондент: А. Волков.

Дочитав до конца, Марина вернуло доктору обратно клочок газетной бумаги.

-Для чего это? – спросила она обращаясь к доктору.

-О чем статья, вкратце можете рассказать? – не обращая внимание на вопрос Марины, спросил Нойером.

-О мероприятиях по благоустройству которую проводил какая-то администрация.

- Во сне. В другом кажущемся для вас реальном мире. Вы могли читать?

-Если честно не помню. Мы общались через рацию. Системе подавали голосовые команды. И сам Создатель общался с нами… голосом. Так чтобы читать… - задумалась Марина пытаясь вспомнить моменты из иной жизни.

-Смотрите в чем фокус. Умение читать, это не просто способность видеть буквы, а целый комплекс задач который наш мозг выполняет. Это и распознавание символов, и соотношение с фонетикой, распознавание грамматической структуры и в том числе умение извлекать смысл из прочитанного. Во сне, префронтальная кора, зона отвечающая за логику, критическое мышление, внимание и семантическую обработку языка - значительно подавлена. Иными словами, вы можете увидеть во сне буквы и даже текст, но не будете способны логически его обосновать. Зато активна область отвечающая за эмоции, воспоминания. Именно поэтому вы так боитесь. Будет верным сказать, что жизнь человека, его путь, это череда событий которые и вызывают те или иные эмоции, которые мы запоминаем на всю жизнь. Так вот во сне мы тоже может испытывать эмоции и как результат наше сознание запоминает их, но не может распознать автоматически где эмоции вызваны реальностью, а где вызваны плодом фантазии. Вы прочли текст, вы его осознали. Это ли не доказательства того, что вы сейчас в той самой реальности?

Марина ничего не ответила, лишь еле заметно покачала головой, соглашаясь со словами сидевшего напротив неё доктора.

-Давайте так. После прогулки и хорошего ночного сна, если всё будет хорошо в течении суток, мы с вами перейдем к следующему этапу.

-Какому? — спросила Марина не скрывая любопытства.

-Завтра мы с вами выполним положенные по моему графику процедуры при которых я вновь буду стимулировать вашу кору головного мозга. В воскресенье сделаем паузу. Я буду анализировать динамику. И если все будет идти по плану, то в понедельник я могу пригласить сюда вашу мать. Анастасию Александровну. Как вы на это смотрите?

-Маму… - повторила Марина. – А можно с ней встретится не здесь, а... дома? Я хочу посмотреть. Точнее…- девушка выдержала паузу, после чего робко добавила: – Может, окружающее пространство, дом, улица, предметы, помогут мне лучше вспомнить мое прошлое?

Нойером заметил, как глаза девушки ожили при упоминании дома. Он прекрасно понимал, что для неё это могло стать важным шагом в процессе её восстановления.

-Это конечно будет тяжелее сделать. Сейчас в центре проблемки и сложно будет договорится о вашем отъезда, но я что-нибудь придумаю. Но если вы пообещаете мне, что хорошо поспите, я постараюсь уладить этот вопрос сегодня вечером. Согласны?

-Конечно. Знаете, странное ощущение - знать что у тебя есть дом, и не помнить его. Знать что у тебя есть мать и продолжать ощущать себя так словно у тебя никогда не было близких, — произнесла меланхолично Марина.

-А разве в другом мире, если предположить, что он всё же был реальным – уточнил Нойером, - у вас не было родителей?

-Я не помню, – тихо ответила девушка. - По ощущением казалось, что их никогда и не было. И не только у меня. Мы с рождения, как я помню, подчинялись воле Создателя.

-Марина, давайте ещё раз. Отвлекитесь от этих мыслей и просто отдохните. Хорошо? -предложил Нойером, стараясь вернуть её к реальности.

-Да. Хорошо, - улыбнулась девушка, после чего вновь легла на кровать. – Я только немного полежу ещё, а потом пойду на улицу, как мы и договорились.

-Если честно, я не знаю, как это исправить. Ведь для меня, это только вторая работа в этом направлении, Но я понимаю, что вам не очень хорошо на душе. Поэтому будем действовать сообща. Договорились? – предложил Нойером, надеясь, что это поможет ей почувствовать себя лучше.

-Договорились, – с одобрением в голосе ответила Марина, после чего добавила. -Все время забываю ваше имя.

-Зигмунд. Можете просто Зиг, - ответил Нойером, вставая со стула.

-Зиг. Хорошо, - повторила вслух девушка.

Ещё какое-то время Нойер оставался в палате, незаметно заполняя графы в своём журнале, ненавязчиво задавая Марине вопросы. Не из формальности, а скорее в попытке по-настоящему понять, что происходит за её тихим взглядом. Он старался не давить, не вторгаться слишком резко в её внутренний мир, лишь осторожно касался тем, надеясь вызвать отклик.

В какой-то момент он заметил, как девушка слегка отстранилась - взгляд ушёл в сторону, голос стал тише, движения - скованнее. Поняв, что расспросы начали её утомлять, Нойером мягко сменил тему, а затем вовсе закрыл свою записную книжку.

-Отдохните, - сказал он, вставая. - Загляну вечером, проверю, как вы себя чувствуете.

-Хорошо, - ответила Марина, вновь погружаясь в свои мысли.

Нойером спокойно покинул палату, тихо закрыв за собою дверь. Архипова он так и не дождался, хотя это было и не важно в данный момент. Нужно было уладить вопросы с девушкой. Полагаться на волю случая, как того советовал Архипов он не желал. Сидеть в неведении, чтобы затем в ответственный момент все сорвалось. Нет. Такого исхода он не мог допустить. Ему нужно было заручится поддержкой.

Именно поэтому, он решил лично побеседовать с Зинаидой Александровной, которая сейчас приняла на себя полное управление центром.

Он не питал особых иллюзий, но все же надеялся, что она даст добро и на выезд Марины загород для встречи с матерью.

В конце концов, она не была психически больным человеком и не представляла опасности для окружающих. Напротив, такие поездки могли бы значительно упростить её реабилитации.

Людей становилось заметно больше. Время шло к обеденному перерыву.

Все казалось обычным и спокойным, витавшее в воздухе умиротворение тем ни менее не могло подавить в самом Нойероме, изъедающие его разум мысли о том, что профессор мог быть причастен к убийству пациента и быть тем самым серийным убийцей за которым уже продолжительное время гонялись правоохранительные органы.

На какое-то время он задержался у входной двери в кабинет Зинаиды Александры, оглядываясь в окно и разглядывая за стеклом привычный, почти спокойный пейзаж, который в любой другой день наверняка успокоил бы его.

По ту сторону окна, раскинулась широкая аллея, вымощенная крупной брусчаткой. По обе стороны аллеи росли старые липы, кроны которых смыкались над дорожкой, образуя зелёный тоннель, сквозь который неспешно шагали люди.

Чуть дальше, за забором из ржавой сетки, начинался сосновый бор. Высокие, прямые стволы, покрытые шершавой коричнево-золотистой корой, устремлялись ввысь. Между деревьями редкие просветы, в которых мелькала прошлогодняя хвоя и кое-где пробивалась молодая трава.

Легкий теплый ветер, подхватывая, доносил через открытую форточку тот самый смолистый запах, чистый, почти целебный, который хотелось вдыхать полной грудью.

Нойером отвёл взгляд от окна.

Он прекрасно понимал: это спокойствие было обманчивым.

Глава 21

Небольшое помещение для допросов располагалось в глубине подвального этажа здания. В помещении витала прохлада, пропитанная сыростью старого бетона. Стены, покрытые выцветшей зелёной краской, местами отслаивались, обнажая серую кирпичную кладку.

В углу, на месте выломанной вентиляционной решётки, гудел маленький вентилятор, пытаясь прогнать застоявшийся воздух. Его монотонное жужжание лишь подчёркивало тишину, делая её ещё более гнетущей.

Низкий потолок, словно дополнял сдавливающую атмосферу помещения.

Новость о ночном происшествии в РНПЦ, ввергла в легкое оцепенение весь отдел Лепкина. Поначалу Екатерина восприняла эту новость не более чем злую шутку коллег, которые встретили её на лестнице и между делом, сообщили, что ночью к ним в отдел под конвоем привезли пойманного на месте преступления серийного убийцу, которого они так долго искали. Но затем, встретив Лепкина, и оценив его серьезный взгляд, к ней пришло осознание, что новость вовсе не являлась шуткой.

За массивным, потрёпанным столом из дешёвого ДСП, покрытым царапинами и темными пятнами, сидел Сергей Геннадьевич Бухов. Весь потрепанный с взъерошенными волосами и мятой одеждой. На запястьях — стальные наручники, зловеще поблёскивающие в тусклом свете от лампы висевшей прямо над столом.

Он сидел, опустив плечи, будто на них накинули неподъемную ношу, клонившую его к полу. Взгляд был пуст, лишенный жизни, ушедший внутрь, в какую-то далёкую точку сознания, которая удерживала его сильнее любой темницы.

Екатерина вошла первой, за ней Лепкин. Дверь захлопнулась издав глухой щелчок, будто отрезая профессора от последнего островка реальности.

-Добрый день, Сергей Геннадьевич, - сдержанно произнесла Екатерина, садясь напротив и кладя перед собой толстую папку с делом.

Профессор не отреагировал. Он смотрел сквозь неё, словно она была частью стены.

-Это Дмитрий Олегович Лепкин, руководитель следственного управления, мой начальник, – добавила Екатерина, указывая на мужчину, оставшегося стоять у двери.

Мужчина внимательно разглядывал сидевшего за столом профессора, который выглядел как блеклая тень самого себя. В глазах Лепкина читалась не столько злоба, сколько усталость, от очевидного для него диалога, которые он не раз уже проводил за свои долгие годы. Усталость от бесконечной лжи, от отговорок, от лиц, которые смотря в пустоту твердят раз за разом одно и тоже: «не помню».

-Добрый, – отстранено ответил профессор, не спеша рассматривая вошедших внутрь помещения людей.

-Сергей Геннадьевич, вы меня узнаете? Мы с вами общались позавчера. Помните? – спросила Екатерина мягко, стараясь разрядить обстановку и вывести подозреваемого из шокового состояния в котором тот явно пребывал.

-Припоминаю, – ответил он, моргнув несколько раз так, будто пытаясь сфокусироваться на сидевшей перед ним человеке. - Да, теперь вспомнил. Вы заходили… расспрашивали об убийце, – медленно, слегка заторможено, ответил Бухов.

-Вы помните, что с вами произошло? – продолжила она, стараясь не повышать тона.

-Если честно… я ничего не помню, - произнес он, опуская глаза на стол.

-Хорошая позиция. Не помню. Не знаю, – резко вмешался Лепкин, подойдя ближе к столу. – Это же так удобно. Украл - не помню. Убил – не помню. Это вы у своих пациентов научились так отвечать?

Бухов не поднял головы. Пальцы слегка дрожали на краю стола.

-Все в тумане… Даже сейчас. Я не до конца понимаю, что происходит, – прошептал он.

В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь жужжанием вентилятора и далёким эхом шагов по коридору. Где-то за стеной лязгнул замок.

Екатерина раскрыла папку и не спеша, выложила перед Буховым фотографии с места преступления. Крупный план: лицо жертвы с распахнутыми, мутными глазами; следы крови на стенах; обнажённый череп с аккуратно вырезанным мозгом.

-Это фото убитого в вашем центре. Тело нашли в бомбоубежище, - сказала она, не сводя глаз с профессора. - Что-нибудь припоминаете?

Бухов молча рассматривал снимки. Пальцы слегка дёрнулись, но он не отвёл взгляда.

-Ничего.

Жертву зовут Андрей Сергеевич Куржаков, 1961 года рождения. Проходил у вас курс лечения.

-От игровой зависимости, – машинально добавил Бухов.

-То есть жертву вы знаете? – вмешался Лепкин, резко остановившись перед столом.

- Я его знал. Но я не делал того, что вижу на этих фотографиях, — ответил Бухов, поднимая руки в наручниках и указывая пальцем на снимки.

-Давайте определимся: с какого момента вы всё забыли? — спокойно продолжила Екатерина, доставая чистый лист и ручку. — 11 июня в 10:30 я была у вас. Это вы помните?

-Помню.

-Отлично. Что ещё помните из того дня?

-Обошел пациентов. Хабалку Татьяну, Баранова Сергея… Заглянул к Раттену Николаю, недавно поступившему к нам на лечение. После, сел оформлять бумаги. В течении дня был ещё обход. А потом… - он замялся, взгляд снова ушёл в никуда. - С коллегами посидели. Выпили. На улице лил дождь.

- Имена коллег? – уточнила Екатерина, записывая.

-Элаз Уилсон из Университета Южного Квинсленда. Проездом. Должен был на следующий день улететь. Нойером Зигмунд младший, нейробиолог из Святого Йорана. И Архипов Юрий, наш сотрудник.

-Во сколько закончили?

-Не помню… Словно память стёрли. Следующее, что я отчетливо помню, это как меня сюда доставили, - ответил профессор.

- Вас нашли ночью 13-го у подвала, где и было совершено убийство, – вмешался Лепкин. – У вас на одежде кровь жертвы, на вентиле бомбоубежища, ваши отпечатки. Вы пропали на сутки. Что мы должны думать?

Бухов тяжело вздохнул, опустил локти на стол и закрыл лицо руками.

-На вашем месте… я подумал бы, что я убийца.

-Тогда признайтесь! - резко сказал Лепкин. — Может, в этом деле вы и правда не помните, но в двух предыдущих — вы действовали осознанно. Вы ломали их. Вырезали мозг. Зачем?

-Ничего вы не понимаете! – неожиданно выкрикнул профессор, ударяя кулаками об стол и откидываясь на спинку стула. – Меня подставили, понимаете. Подставили. Что вам не понятно? Не делал я этого!

- Я понимаю одно: вы в паре шагов от расстрела, - холодно ответил Лепкин, не обращая внимания на истерию профессора. - Улики - налицо. Если это не вы, объясните: почему вы были у подвала? Почему на вас кровь? Где вы пропадали сутки?

-Я не знаю… - прошептал Бухов, и в его голосе прозвучала искренняя растерянность.

-А кто знает? Вы можете утверждать обратное, но поверьте, вопрос лишь времени, когда мы найдем улики, которые со сто процентной вероятностью свяжут вас с остальными известными нам преступлениями и возможно, ещё с нераскрытыми случаями вашего «творчества», если таковые имеются.

-Да. Все красиво. Ваша сотрудница приезжает накануне, делая явные намеки на моей виновности, и тут же я срываюсь и несусь резать человека, оставляя повсюду следы.

-Срыв, – спокойно аргументировал Лепкин. – Столько лет среди психов может сломить кого угодно. Может решили, что пора совершить преступление лучше, нежели эти неудачники.

-Уважаемый, – ответил уверенным голосом Бухов, словно слова следователя укололи его за самое живое. - Я свою работу ценю и люблю и не капли не жалею о том, что отдал лучшие годы своей жизни этому делу. А тех кого вы называете психами, такие же люди как и вы. Сознание человека довольно мало изучено, но за годы моей работы я понял одно, это довольно слабая и хрупкая структура. Слегка надавишь - и все сломается безвозвратно лишив человека всего, чем он являлся.

-Я кажется понял! Вы именно это проворачивали со своими жертвами, – не обращать внимания на эмоциональные ответы Бухова, продолжил допрос Лепкин. - Пытались таким образом вылечить?

-Это смешно.

-Для суда это не оправдание, Сергей Геннадьевич. И поверьте мне, улизнуть в окошко невменяемости у вас не выйдет. Смертную казнь у нас никто не отменял, и ваше дело на столе не только у моего руководства, но и у президента Республики Беларусь и исход я думаю, вы осознаете?

-Я не понимаю. Я не понимаю, – повторяя одно и тоже продолжил говорить Бухов, став покачиваться на стуле и хвататься за голову руками.

Екатерина переглянулась с Лепкиным, пытаясь понять, что следует дальше делать. Лепкин спокойно разглядывая профессора в какой-то момент кивнул в сторону выхода.

-Пойдемте, Екатериан. - сказал он, направляясь к двери. - Подумайте, профессор. Наша беседа не закончена. Папка будет расти. И однажды она станет неподъёмной. Советую начать сотрудничать. Возможно, ваш возраст и заслуги спасут вам жизнь.

Дверь закрылась. В коридоре, освещённом тусклыми лампами, Лепкин закурил, глубоко затянувшись.

-Что думаете? –обратилась Екатерина к Лепкину.

- Улики: вот что важно. «Не помню» - стандартная отмазка. Человек сорвался. После твоего визита, после выпивки… Крышу снесло. Потащил первого попавшегося в подвал и… — он махнул рукой.

- Но странно… — задумчиво сказала Екатерина. — Предыдущие убийства — чёткие, продуманные. А здесь — хаос. Только мозг вырезан, всё остальное — будто спешка, паника….

-Человек сорвался,- продолжил рассуждать Лепкин, идя по коридору. - Может после твоего приезда, а может из-за выпитого на кануне. Но крышу ему сорвало. Сорвало так, что он, просто поволок в подвал первого встречного из РНПЦ на кого глаз упал. И в порыве ярости, не особо думая и анализируя, совершил ошибку. Жажда крови опьяняет, притупляет мышление. Раз, второй, третий. Безнаказанность. И всё. Ты уже мнишь себя творцом человеческих судеб. Решаешь, что у тебя есть право выбирать кому жить, а кому умирать. Момент, когда такой паданок оступится лишь дело времени. Увы, в нашем случае, человек успел убить троих. И дай бог, что троих, а то выяснится сейчас, что у него на даче в земле ещё с десяток жертв закопано.

-Все проверим, Дмитрий Олегович, –ответила Екатерина.

-Вот и хорошо. Но пока не распространяйтесь. Пару недель подержим его у себя. Будем обрабатывать, собирать информацию. Потом дело в суд, тогда уже выкатим общественности, но осторожно: вот улики, вот подозреваемый. И ещё пару месяцев подержим.

-А зачем так затягивать? – непонимающе спросила Екатерина.

-Катя, Катя... Что вы за поколение. Спешите вечно куда-то,- ответил Лепкин, покачивая головой.

-Мне казалось это наоборот вы нас гоните, - возразила Екатерина.

-Я подгоняю. А начальству нужна информация, которой они прикроют свои пятые точки. Твоя задача красиво крутиться между одними и вторыми. Надо выждать время, перестраховаться. Ты же пойми, принцип жажды крови о котором я говорю, ведь работает. А что если действительно взяли не того? Если за время пока будет идти расследование убийства прекратятся, то это ведь тоже указатель. Не для суда, а для нас лично. Чтобы совесть была чиста. И ещё, проверь пофамильно тех, кого он назвал.

-Я так понимаю с одним будут проблемы.

-С кем?

-Элаз Уилсон, судя по словам профессора, должен был улететь вчера. У нас на месте остались двое: ещё один иностранец и непосредственно сотрудник РНПЦ.

-Вот с него и начни. Вряд ли второй, сильно много может поведать о подозреваемом. Да и привлекать консульство как-то не сильно хочется. Так, вызови, вопросик, второй. А вот с этим как его там…

-Архиповым, – добавила Екатерина, глянув на запись, сделанную на допросе.

-Вот его с пристрастием. Присмотрись внимательно. Нельзя ведь и исключать, что у Бухова мог быть и сообщник. Может, решил подставить.

-Вы серьезно полагаете, что убийц может быть несколько?

-Тут надо все анализировать. Все учесть. Посадить мы всегда успеем. А вот промаха нам не простят. Ещё и используют потом против нас же. Поэтому работаем. Уже чуть-чуть осталось, – воодушевленно договорил Лепкин, обращаясь к коллеге.

Зайдя в кабинет, Лепкин сразу словил на себе взгляд Игоря, который держал телефонную трубку в руках.

- Дмитрий Олегович – окликнул Игорь начальника. - Федор Данилович, не кладите трубку, сейчас дам начальника. – добавил он обращаясь к человеку на другом конце.

- Слушаю, Федор Данилович… Да… Понимаю… Ничего страшного… Хорошо… Отлично… Жду тогда вас в понедельник… Не переживайте уважаемый… Я всё понимаю. И вам всего доброго.

-Что случилось? –поинтересовался Игорь, как только Лепкин положил трубку.

-Федор Данилович извинился, что не сможет приехать сегодня. Не смогли найти папку с делом. Пропала. Но он пообещал приехать с копией, которую он сделал в свое время. Папка у него на даче, на выходных он съездит туда и в понедельник обещал быть тут.

-Странное дело конечно. Вроде бы все наведу, и все же как-то странно, – подходя к своему рабочему месту, вскользь обронила Екатерина.

-Что именно тебя смущает, - спросил удивленно Лепкин, усаживаясь за свой стол.

-Такая точность, продуманность, организация в предшествующих убийствах и такая небрежность в этом деле. На фото, что нам предоставили с места преступления складывается такое ощущение, что это вообще другое убийство. Все что их объединяет это наличие вырезанного мозга, свечи. Но нет того порядка, – высказала свои мысли Екатерина.

-Вот кстати по поводу этого момента, – подхватив фразу девушки, указал Лепкин. – По поводу фотографий. Игорь хотел в дурку съездить? Вот собирайтесь и вперед. Пока там все оцеплено, собирайте улики, расспрашивайте свидетелей. Опросите коллег и иностранца как раз можете найти. У вас до понедельника уйму времени.

-Блин, – расстроено проронил Игорь, – я думал на выходных отдохнуть.

-Стены РНПЦ тебе в помощь,- с долей черного юмора, выдал Лепкин, доставая из завалявшейся пачки, очередную сигарету, - там полно палат где можешь и отдохнуть и подумать. Привыкай. Сначала работа, а потом отдых. Закроете дело, дам вам каждом пару дней отгула. А сейчас, пока всех не опросите, никакого отдыха. В понедельник я должен дать начальству четкий ответ о деле и задержанном.

-Такова наша участь, - констатировала с долей иронии Екатерина, пожимая плечами, отвечая на молчаливый взгляд Игоря, который желая найти поддержку у коллеги, смотрел на неё.

-Ну вот и отлично, - констатировал Лепкин, делая глубокую затяжку. – В понедельник жду отчетов. А пока за работу.

Глава 22

1997 год 16 июня 14:00

Выйдя из административного здания, Нойером быстрым шагом спустился по лестнице вниз к дороге, где уже стояла припаркованная машина.

За рулём, перелистывая страницы записной книжки, сидел Юрий, дожидавшийся, когда Зигмунд уладит бумажные дела, связанные с их поездкой.

Марина, расположившись на скамейке под разросшейся липой неподалеку от автомобиля, решила немного скоротать время. Дожидаясь доктора, она закрыла глаза и слегка запрокинув лицо к солнцу, молча принимала солнечную ванну.

В эту секунду она ощутила мимолетное дуновение спокойствия, того самого, которое, казалось, навсегда покинуло её после кошмаров и ужасных видений.

В её голове мелькнули образы родного дома, словно она никуда и не улетала. До сих пор находясь под куполом, обогреваемая искусственным светом внутри комплекса.

Её подруга Наталья, в белоснежном платье с развевающимися прядями волос неподвижно сидела напротив импровизированного озера, которое визуализатор создавал в сознании всех находящихся в комплексе людей.

В помещении с разных сторон разносился приятный шум шелеста листвы, щебетание птиц и звуки прибоя.

Всё выглядело как призрачное ведение из далекого прошлого.

«Неужели это был просто сном?» — проскользнула в сознании избитая мысль. Девушка не в первый раз прокручивала в голове этот вопрос, но ответа так и не находила.

-Марина! – окликнул её Нойером.

Девушка открыла глаза.

На мгновение в её взгляде мелькнуло разочарование – момент покоя ускользнул.

Она привстала со скамейки, поправляя платье, и слегка разочарованно вздохнув, неспешно направилась к машине.

-Не страшно? – спросил Нойером, приоткрывая ей дверцу и пропуская Марину вперед.

-Волнение есть, - ответила она, садясь внутрь. – Но больше… надежды.

-Всё будет хорошо, - улыбнувшись ответил Нойером, захлопывая дверь.

Сев на пассажирское сиденье впереди, он ещё раз, поблагодарил Архипова, за то что тот согласился свозить их в Барановичи вместо Михаила, который с утра уехал по поручению Зинаиды Александровны.

Нойером понимал: Павлова сильно рисковала, доверяя ему пациентку. После событий в подвале, трупа и последующего ареста Бухова, к РНПЦбыло повышенное внимание со стороны не только следственного комитета, но и различных проверяющих органов, которые набросились на центр с небывалой силой. Любые действия могли привлечь ненужного внимания и усугубить и до того тяжелое положение дел.

-Если честно, я все же удивлен, что Павлова, дала добро на такое путешествие, - сказал Архипов, заводя двигатель. - Вы, мой друг, положительно влияете на эту старушку.

-Ну позвольте, Юрий, - возразил Нойером. - В общение с Зинаидой Александровной у меня сложилось впечатление, что она милая и добрая женщина. Всегда отзывчивая.

-Я вас умоляю! – фыркнул Юрий, выворачивая руль и плавно выезжая со стоянки. – Вы же иностранец. Поэтому она так себя ведет. Быть милой в здешних краях сложно. Одно дело улыбаться на публику, другое - общаться с персоналом и пациентами. И поверьте мне, заплаканных медсестер после разговора с ней я видел не единожды. За её спиной все называют её «Химера Александровна». Да и помощь с её стороны выборочная. С Буховым намного проще работать.

-Не знал, - задумчиво ответил Нойером, слегка удивлённый откровенностью Архипова.

В голове сразу всплыли воспоминания о злополучной ночи: Зинаида Александровна, дрожащая у двери подвала, плачущая, с перекошенным от страха лицом. Казалось, тогда она была просто женщиной, испуганной, переживающей за того кто ей по был дорог.

Представить, что она могла быть несправедливой по отношению к людям и персоналу, ему было сложно, хотя он и отдавал себе отчет, что был недавним гостем в РНЦП и много мог и не распознать с первого взгляда.

-У вас так называемый эффект первичности. Я же живу в этом клоповнике уже давно. Ладно, - продолжил Юрий выруливая на Долгиновский тракт. - Сейчас с ветерком довезу вас до пункта назначения. Вы говорили Барановичи, верно?

-Да. Улица Мельникова, 150, квартира 74.

-Адрес можете не повторять. По приезду будете мне показывать куда ехать. Я так понимаю, вы уже бывали там?

-Михаил меня внутрь дворов не завозил. Припарковался недалеко на проезжей части. А дальше я уже сам.

-Ну ничего, - ответил Юрий.- Там посмотрим. Может, тоже высажу вас недалеко от дома. Зачем толпой ходить? Я полагаю, и вам там делать особо нечего? Оставите Марину, а мы с вами лучше по району пройдемся. Пусть пообщаются. Верно, Марина?

-Я если честно была не против если бы вы Зигмунд пошли со мной, - попросила Марина.- Немного нервничаю. Мало ли, что может пойти не так.

-Конечно, - согласился Нойером.

-Дело ваше. Тогда я один в машине посижу. Как хоть прошли ваши выходные? Как показатели Марины? –поинтересовался Архипов у Нойерому, ускоряясь по дороге.

-В целом, несмотря на… внешние факторы, свидетелями коих мы с вами стали, - Нойером сделал паузу, мельком осматривая проносящиеся за окном деревья. - По моей части всё идёт чудесно. Показатели в норме. У Марины, к удивлению не было больше ни одного случая длительного сна. К ней частично даже память начинает возвращаться. Правда Марина?

-Как вы верно подметили. Частично. Не целые куски, а как обрывистые воспоминания чего-то. А по здоровью… - Марина сделала глубокий вдох, в её голосе прозвучала усталая тень. – Голова раскалывается. Сегодня сильнее, чем вчера. И таблетки не помогают.

-Так а чего же вы молчали? – возмутился Нойером, резко оборачиваясь.

-Ответ очевиден, мой уважаемый друг, - вступился Юрий. - Она хочет увидеться с матерью. А ещё вырваться из стен психиатрической больницы. Верно?

-Да. Если бы я рассказала о проблемах, вряд ли мы сегодня куда-то поехали. А так… По приезду выпью ещё таблеток.

-Но, Марина, не скрывайте от меня таких деталей, – возмутился Нойером.

-Марина, – начал пояснять Юрий. – Вы не первая пациентка доктора. Вторая. И с первым пациентом произошел казус.

-Какой? –поинтересовалась девушка, желая узнать подробности.

-Предыдущий пациент тоже жаловался на головные боли. Из-за возникших болей, мужчина… мягко говоря, вспылил, чем подверг медицинский персонал и самого себя опасности. Именно поэтому Нойером воздействует на ваши нейроны не ежедневно, а с интервалом.

-Это мягко сказано. Вспылил, – тяжело выдохнув, добавил Нойером. – Он одному санитару хорошенько отвесил. Переломал нос, челюсть, пару ребер сломал.

-Ого, – тихо ответила Марина. – Ну я вроде пока никого бить не хочу. Но обещаю: в следующий раз буду предупреждать.

-Марина в этом нет вашей вины. В конечном счете откуда вы могли знать, о моих экспериментах… -успокоившись ответил Нойером, после чего обратился к Архипову. - Юра, у вас нет воды какой-нибудь? В горле пересохло. Никак не могу привыкнуть к здешней погоде. Жарко.

-Да, посмотрите в бардачке.

Нойером открыл дверцу бардачка в которой кроме литровой бутылки с водой, лежало куча разного мусора, инструментов и бумаг.

Сделав пару жадных глотков, на лице мужчины проскочила недовольная гримаса.

-Что это?- спросил он, с отвращением разглядывая бутылку с жидкостью.

-Вода, - ответил Юрий. - Давно лежит в бардачке. До этого там был тархун. Возможно, я не все вылил, и случайно их смешал. Вышло наверно не очень?

-Жуть. Хотелось бы чего-то похолоднее. От этой воды ещё больше пить захотелось.

-По пути заедем на заправку. Вроде на выезде из города должна быть. С МКАД уже не сильно хочется съезжать, а до съезда с кольцевой, минут 10. Потерпите?

-Постараюсь, если не усну за это время. Глаза слипаются. Юрий, вы мне лучше скажите: общались ли вы со следователями? Зинаида Александровна попросила меня подойти к ней в воскресенье - особо не уточняя деталей. В итоге у меня состоялся разговор с правоохранительными органами.

-А что случилось? - встряла Марина.

-Поверьте, Марина, это тот случай, когда меньше знаешь - лучше спишь, - иронично обронил Нойером.

-Ну если всё это время я спала, то полагаю, это выражение не для меня, — съязвила она, и в её словах прозвучала та же горечь, что и вчера, когда она спрашивала: «А что есть реальность?»

-Согласен, - кивнул Архипов. – Короче, если не вдаваться в подробности. Объявился у нас в Республике некий маньяк. Убивает своих жертв. Вырезает им мозг. Следы привели в РНПЦ. Подозрения пали на нашего главного врача. Нам он об этом сам и рассказал. На прошлой неделе Бухов пропал на целые сутки, а когда его нашли, то он был весь измазан кровью. В левом крыле, административного здания. В бомбоубежище. Нашли труп мужчины со следами насильственной смерти. Меня в пятницу тоже вызывала к себе Павлова и там уже сидели следователи. Допрашивали так, будто я мог быть сообщником.

-О чём спрашивали? - уточнил Нойером.

-Знал ли я, чем занимался Сергей Геннадьевич. Видел ли изменения в поведении. Бывал ли он вспыльчивым… Может агрессивным. А вас о чем спрашивали?

-Если так в общем, то где-то такие же вопросы. Но я им пояснил, что знаком с Сергей Геннадьевичем не так долго, чтобы рассказать что-то важное о человеке. Обычный пожилой мужчина, специалист своего дела, приятен в общении. Единственное попросили по возможности не покидать страну.

-Не знаю… – с тяжестью в голосе ответил Юрий, обгоняя грузовик. – Знаете, об этом не принято говорить, но и персоналу психиатрических больниц нужна помощь. Люди хрупкие создания. Многие сотрудники выгорают за пару месяцев. Кто-то за год. Молодым сложнее. Уходят. Не каждый может выдержать такие нагрузки, за такие копейки. Приходишь на работу и не знаешь, как день пройдет. А у Сергея Геннадьевича последние дни были особенно напряжённые: пациенты, разъезды, комиссии, конференции… К нам привозят людей, которые ещё вчера были душой компании, а сегодня — всё. Что-то переклинило. И крыша поехала. Когда живешь в этом, многое начинаешь не замечать, упускать из виду. Списываешь на стресс, или случайность. А когда всплывают неудобные моменты, то в голове сразу начинают мелькать детали, на которые вроде не обращал особого внимания, но которые сами по себе действительно были маркерами.

-Это какие? – спросил Нойером.

-Ну все мы люди. И Бухов не робот. Пациенты ведь тоже не цветочки. Да и подчиненные разные бывают. Ленивые, хитрые. Как тут не орать? Был случай, пол года назад, один из пациентов напал на санитара. Чуть не пырнул его вилкой. Так в ответ, санитар конкретно того пригрел кулаком. Помню, Бухов разнес этого бедолагу в пух и прах. Выставил за дверь. А на следующий день парня уволили.

-Разве это справедливо, - уточнила Марина, внимательно слушая историю которую поведал Архипов. – Возможно он просто переволновался. Ведь его могли ранить.

-Есть техника безопасности. По правилам, санитар, должен убедиться, что у пациента в карманах нет предметов которых там быть не должно. Задача специалистов работающих с такими пациентами предвидеть проблему. Предугадывать её. Именно от этого исходил Бухов. Пациенты в его понимании больны и многие не отдают отчета в своих действиях. И бить их за срыв не допускается. Тем более в той ситуации в рукоприкладстве не было нужды.

-И всё же… Сразу увольнять…

-Профессиональная этика. Есть красная черта, переходить которую в рамках нашей деятельности чревато. Вот Зигмунд, в своей области с этим тоже столкнулся.

-Это точно, - зевнул Нойером, прикрывая рот ладонью.– Прошу прощения. Одна ошибка может дорого обойтись.

-Не выспались? – уточнил Юрий, замечая разбитый вид коллеги.

-Не смог. Уже который день. Решил найти спасение в бумагах. А тут ещё укачивает в транспорте. Глаза сами закрываются.

-Вздремните. Нам как минимум час езды. А спать нужно, чтобы восстанавливать силы, - предложил Юрий. – Я если что вас разбужу по приезду.

-У меня, наверное, этих сил вагон и целая тележка, - с лёгкой иронией добавила Марина. - Хотя если честно, совершенно не чувствую бодрости. Усталость преследует с самого пробуждения, но и спать не хочется.

-Это не мудрено, – ответил Архипов. – Отсутствие солнечного света, свежего воздуха, недостаток движения… Всё это пагубно влияет на нас и наше состояние. Поэтому мы с доктором и настаиваем: гуляйте чаще. Движение — это жизнь. Верно, доктор?

Нойером, уже клевавший носом, лишь еле заметно кивнул в ответ, услышав, что к нему обращались.

Тяжесть в веках перерастала в сладкую немоту. Мысли расплывались в бесформенную массу.

Машина мягко покачивала, монотонный гул двигателя убаюкивал. Голоса становились всё тише… тише… и тише — пока окончательно не исчезли.

Последнее, что он осознал перед тем, как полностью погрузиться в сон, — это ощущение, будто его сознание медленно опускается в тёплую, беззвучную глубину из которой просто не хотелось выбираться.

***

Странное чувство — не страх и не любопытство, а нечто гораздо древнее: импульс, возникший задолго до появления слов. Оно спало в глубинах сознания, как отголосок забытого ритуала, как зов костей и крови, доносящийся из тьмы времён, когда человек впервые поднял копьё против ночи, жаждущей его поглощения.

Раздалось волчье рычание.

Краем глаза он уловил молниеносное движение - стая перегруппировалась, готовясь к нападению.

На мгновение сквозь ветви сосен прорезался лунный диск. Его холодный свет, как лезвие, прочертил дорогу к полуразрушенной хижине.

Он рванул вперед.

Сердце колотилось в бешеном ритме. Ноги врезались в сухие ветки, спотыкались, но не останавливались. Он бежал без оглядки. Только вперед. К цели. Чувствуя, как сама смерть неслась за его спиной.

Лапы хищников стучали по земле всё громче, всё ближе.

Ещё секунда — и острые клыки сомкнутся на его горле.

Хижина уже близко.

Со всего размаху, врезавшись плечом в дверь он влетел внутрь. Боль пронзила тело, но он не обращал на неё внимание — только ярость от отчаяния. Резко захлопнув дверь и привалившись к ней спиной, он уперся ногами о пол, пытаясь подпереть дверь, чтобы остановить безумную силу, стремящуюся разорвать его плоть.

Последовал удар чуть не сорвавший дверь из петель. Ещё один.

Рык не стихал — он нарастал, превращаясь в бешеный хор безумия. Когти скребли по двери, впиваясь, рвя, раздирая.

Всего пара сантиметров отделяла их от его плоти.

Он схватился за шкаф у стены стоявший рядом с дверью и изо всех сил потащил его на себя. Давно сгнившие половые доски затрещали, послышался скрип. Безумие за дверью нарастало, как прилив. Ярость волков становилась сильнее — она давила на стены, на воздух, на его разум.

Они чуяли кровь. Чуяли страх. Запах плоти, запертой в ловушке, сводил их с ума.

Очередной удар чуть не отбросил его от двери. Удержавшись на ногах, он продолжал сдерживать дикий натиск.

В короткой паузе, ему все таки удалось доволочь шкаф до проёма и подпереть его обломками досок, валявшимися рядом. Конструкция казалось шаткой, но она сдерживала натиск голодных хищников.

Отступив в дальний угол, он замер. Глаза не отрывались от двери. В висках чувствовалась пульсация. За стенами - ярость. За дверью - голод. А внутри — ледяной ужас перед тем, что не поддаётся здравой логике.

Удары прекратились. Рычание стихло.

Не просто затишье. Абсолютная, гробовая тишина.

Он прислушался. Ни шороха. Ни дыхания. Только собственное сердце — и пульс в ушах.

«Может, ушли? Может, притаились?» - пронеслась мысль в голове.

Неожиданно створки окна распахнулось и ужаснейший силы ветер ворвался в внутрь. За ним злобный, хриплый рык. Из оконного проёма появилась огромная белая морда. Волк двигался плавно как тень гонимая светом. Оскалив клыки он жадно наблюдал за стоявшим в углу человеком.

Бежать было некуда.

«Вот и всё», - мелькнуло в сознании.

Из пасти хищника стекала слюна, тягучая, как смола. Капли падали на пол — тихо, мерно, как отсчёт последних секунд.

В следующее мгновение зверь сорвался с места.

Клыки впились в правую руку - ту самую, которой он пытался защититься.

Крик разорвал тишину.

Горячая кровь хлынула по онемевшей коже. В глазах потемнело. Холод расползался по телу, будто тень смерти уже обвила его. Над ним нависла живая масса, дышащая, рвущая плоть. Рык голодного зверя сливался с гулом в ушах.

Проваливаясь в бездну, теряя остатки сил, он услышал в сознании эхо — одно и то же слово, повторяющееся снова и снова:

«Нойером… Нойером…»

«Кто-то звал меня… Это я… Я…» - прошептал он, будто пытаясь убедить кого-то — или самого себя — в том, что он ещё существует.

Но ответом была тишина.

И тьма, погрузившая его разум в пучину нескончаемого безмолвия.

Глава 23

1997 год 16 июня 14:00

С самого утра Катя вместе с Игорем усердно разбирали информацию, собранную за прошедшие выходные: показания свидетелей, очевидцев, персонала центра, составление психологического портрета подозреваемого, исследование места преступления и данные судебно-медицинской экспертизы.

Все это требовало времени. Неимоверно много времени, которого у них особо и не было.

Руководство, словно не замечая объёма работы, требовало как можно скорее предоставить первые отчёты — такие, которые можно было бы огласить общественности и доложить президенту, отрапортовав о завершении комплекса мероприятий по поимке опасного преступника.

-Блин, голова уже пухнет, – устало произнёс Игорь, откинувшись на спинку стула и протирая глаза пальцами.

-Да уж, ночка была бессонной. И это ещё не конец, – добавила Екатерина, не поднимая головы и продолжая делать пометки на полях дела. - Кстати, что там с отпечатками? Ты не спрашивал? Есть совпадения с базой по предыдущим преступлениям?

-С утра узнавал. Нет, пока ничего. Работают.

- А химическая экспертиза?

-Тоже в процессе. Взяли его одежду. Проверяют на совпадения. Вряд ли он избавился от всего, в чём был на месте преступления. Если найдётся хоть кусочек ткани...

-Ты периодически проверяй. Чем быстрее мы представим отчёт начальству, тем больше шансов отдохнуть.

В эту самую минуту в помещение вошел Дмитрий Олегович, за ним следовал пожилой мужчина, незнакомый Кате и Игорю.

Мужчина двигался неторопливо, опираясь на деревянную трость левой рукой, держа в другой небольшой пакет с потертым изображением ковбоя на лицевой стороне.

Лицо мужчины было испещрено глубокими морщинами, свидетельством о долгой и нелегкой жизни.

Переступив порог, он первым делом поздоровался с сотрудниками следственного комитета, продолжая следовать за Лепкиным.

-Присаживайтесь, Федор Данилович. – обратился Лепкин к пожилому мужчине, после чего добавил указывая рукой в сторону своих сотрудников. – Эта милая девушка - Екатерина, а вот за тем столом сидит наш молодой сотрудник Игорь.

Мужчина ещё раз поприветствовал молодых людей, слегка кивая головой.

-Это Федор Данилович Савицкий, о котором я вам говорил. Проработал в Мачулищанском отделе милиции пятьдесят лет, - представил мужчину Дмитрий Олегович.

-Пятьдесят два года если быть точным, – с улыбкой поправил Лепкина Федор Данилович.

-Пятьдесят два… -задумчиво повторил Лепкин. - Это много.

-Целая жизнь, – согласился мужчина.

-И как вам? – поинтересовался Лепкин.

-В наше время все было проще, -ответил Федор Данилович. - На какую работу попал, с той и связал свою жизнь. Сейчас с места на место скачут. А раньше такого не было. Многое повидал. И в целом, судя по рассказам сына, такого бардака и таких преступлений не было. Хотя и в наше время были исключения.

-Это точно. Именно по этой причине мы с вами тут и собрались, - соглашаясь ответил Дмитрий Олегович.

-Дело. Точно, – очнувшись от воспоминаний, ответил мужчина, извлекая из своего старого пакета картонную папку и попутно рассказывая. - Я раньше работал участковым в Мачулищанском отделе милиции с сорок пятого по восемьдесят третий год. Сейчас там трудится мой сын. Я какое-то время дорабатывал сторожем и совсем недавно окончательно ушел. В девяносто пятом, вроде. Так вот, за ужином зашел разговор о делах сына на работе. От него я и узнал, какое нынче преступление на слуху. И в ходе рассказа, я уловил одну деталь, которая меня слегка взволновала. Когда он упомянул о вырезанном головном мозге, я вспомнил одно дело, с которым столкнулся в далеких семидесятых.

-Судя по всему, детали преступления уже всем известны, — констатировал Дмитрий Олегович.

-Если тайну знают двое - это уже не тайна, а если трое -это уже базар, – рассмеялся Федор Данилович. – Тем более, не мне вам говорить, как быстро разлетается информация внутри отделов. Тут скрыть ничего невозможно.

-Согласен. Итак, Федор Данилович, какую информацию вы можете нам предоставить?

-Дело было, как я уже сказал, в 1967 году. Мы нашли труп молодого человека, лет четырнадцати, и, судя по описанию, убийства схожи. Если бы вы показали мне фотографии, я бы вам точно сказал, оно или не оно.

Дмитрий Олегович, не церемонясь, извлек из папки, лежавшей на столе, фотографии с места преступления и протянул их Федору Даниловичу.

-Для вас, Федор Данилович, секретов нет. Вот. Можете смотреть. Полагаю, вы человек закаленный, и таким вас не испугать.

-Да, –мельком взглянув на снимки, сказал Федор Данилович, слегка прищуриваясь. – Похожи. Я словно вновь оказался на месте преступления. У нас, были конечно черно белые снимки, а у вас в цвете, но сходство пугающее.

-Технологии развиваются, преступники совершенствуются, и мы должны за ними поспевать. Так вы уверены, что они одинаковы?

-Да, – мельком взглянув на снимки, сказал Федор Данилович. – Раны, разрез - очень похожи. Но, увы, в моем экземпляре, который я вам принес фотографий нет. Куда делась оригинальная папка с делом из архива - черт его знает. Сын говорит, что всё остальное есть. Даже за шестидесятые годы есть коробки с делами, а вот именно это дело куда-то исчезло. Он даже у меня переспросил точно ли такое было. Усомнился в моей памяти, поганец этакий. Да я и сам если честно сомневаться стал. Столько лет прошло. Но вот на даче, нашел… - слегка приподнимая пакет ответил мужчина, давая понять что внутри лежит важный документ.

-А с чего вдруг решили копию сделать? – уточнила Екатерина, внимательно слушая рассказ пожилого мужчины.

-Пожар. Я тогда сильно перепугался. Хорошо, что в тот день дело было у меня на руках, я его домой забрал, а так архив погорел. Что-то восстановили, а что-то безвозвратно потерялось. Вот я и решил перестраховаться. Дело было важное, не хотелось потерять все данные.

-Согласна, – кивнула Екатерина.

-Там же не только покойный парень фигурировал, - облизывая пересохшие губы, продолжил Федор Данилович. – В это же время, в лесу, вообще чертовщина творилась. Находили целые кладбища диких зверей с аналогичными ранами. Охотники нам привозили, бывало, по несколько таких животных на день. Говорят, нашли в лесу и чтобы на них не подумали, тянули к нам. Кто-то животных убивал. Шкуру не трогали, клыки на месте, мясо тоже. Мозг исчезал, ну и были животные попросту высушенные.

-В каком смысле высушенные? – поинтересовался Игорь.

-В прямом, -словно кто-то всю их жидкость из тела изъял.

-И найти живодера не получалось?

-Знаете, какие тогда были времена. Что мы могли сделать? Это же лес. Пару раз устраивали засады, следили за перемещением кабанов с лесниками. Надеялись, может, удастся на след напасть. Но дел было и без того валом, и сидеть в кустах сутками не получалось. Оно же тоже как... То найдут, то все опять утихнет. Потом снова трупы появлялись, и вновь наступала тишина.

-А подозреваемые были до того момента как поймали убийцу?

-Особо нет, –ответил Федор Данилович. – Мы обошли все охотничьи домики, полазили по близлежащий деревням. Ничего. А после того, как поймали убийцу списали все на него. Дело закрыли. И больше к этим вещам возвращаться никто не хотел. Тем более и вся эта чертовщина разом завершилась, – констатировал он, передавая принесенную папку Лепкину.

-Кстати, а как вы его нашли? – с нескрываемым любопытством спросил Лепкин, вглядываясь в глаза сидевшего напротив мужчины.

-Нашли… - это громко сказано. Убийца сам явился в отделение и во всем сознался. Совесть замучила. Хотя, если честно, все это было странным. И мне даже не хотелось ему верить. Нутром чуял, что лжет. Но факты и улики говорили об обратном. А начальству мои ощущения были по барабану, мягко сказать. Дело направили в суд. Там же выяснилось, что он совершал и другие преступления. Пробив его отпечатки, выяснилось, что они проходили по нескольким делам, тоже связанные с убийством. Висевшие в глухарях. Мужчину быстро осудили, признав виновным и в этом жестоком убийстве.

-Любопытно. И кто был этим убийцей? – спросил Лепкин, параллельно открывая папку с данными, которую передал ему мужчина.

-Стрижень, – спокойно ответил Федор Данилович.

-Стрижень Александр Алексеевич, – проводя пальцем по тексту, прочитал Дмитрий Олегович. -А что смущало? Тут такой пакет в придачу, – добавил Лепкин, изучая биографию подозреваемого.

-Знаете, когда долгое время занят делом, начинаешь чувствовать подвохи нутром. Кто мог сделать что-то, а кто на самом деле берет чужую вину на себя. Кто врет, а кто говорит правду. Тут же все сложнее было. Вроде человек рассказывал детали, которые, грубо говоря, знать могли только следователи, ведшие дело и, естественно, сам убийца: в чем была одета жертва, метод убийства, как тело располагалось, какие камушки подбирал, маршрут следования... Короче, все было идеально. Словно по бумажке. Хотя про другие убийства, которые он тоже признал и где у меня сомнений в его виновности не было, такой детализации я от него уже не получил.

-Но…

-Но вот смотрел я на него… Да рецидивист- по лицу видно. Спросите меня: мог ли он убить? Отвечу однозначно - да, мог. И по его прошлым делам, где задушил пенсионеров в доме и ещё мужика одного ножом на смерть пырнул, у меня картинка складывалась: он. Но с пацаном - никак не вязалось. Заколоть ножом мог спокойно. Глотку перерезать - тоже. Но вскрыть череп, обставить все как некую чертовщину… Нет. Плюс, я общался с медиком который изучал труп. И тот мне сказал, что убийца явно человек со знанием медицины, с практическими навыками в хирургии. Череп вскрыт не с помощью молотка и плоскогубцев, а медицинскими инструментами. Работал профессионал. Как он это сделал в чистом поле, медик и сам не понимал. Собственно, как и сам подозреваемый, детали операции опускал. Говорил: «не помню». А глянув на моего подозреваемого, медик точно сказал: этот алкаш такую операцию не осилит.

-И все же улики… -озадаченно констатировал Лепкин, глядя в материалы дела.

-Против них не попрешь. При нем нашли одежду пацана с кровью. Вряд ли кто-то в здравом уме, тем более такого «помета», стал бы брать на себя чужую кровь. Тем более ему грозил за такое дело расстрел, с его то багажом, хотя и без него бы туда пошел.

-А другие подозреваемые были?

-Лично у меня - да. После разговоров с местными я вышел на старушку, которая видела, как в тот вечер, жертва ушла в сторону леса. Я спросил, следовал ли за ним вот такой-то мужчина и фото показал. Но в ответ услышал странную фразу: «за ними никто не следовал».

-За ними? – удивленно переспросила Екатерина.

-Вот и я переспросил. И тогда она мне сказала, что в лес жертва пошла не одна, а с ещё одним хлопцем.

-Нашли второго? – уточнил Лепкин.

-Да. Старушка прямо пальцем указала, в каком доме тот жил. Я в тот же день туда заглянул. Но парень уперся рогом. Говорит, никуда не ходил, и бабке, мол, всё привиделось.

-Получается, у вас с одно стороны есть - явка с повинной, другой – показания старушки, которая говорила, что жертва в лес пошла не одна, - обобщил Лепкин.

-Точно. Но разве кто старику поверит? Начальник тоже мне тогда сказал: «Что ты бабку эту слушаешь? Мало ли чего она тебе расскажет. У тебя явка есть? Есть. Иди работай».

-Но вы поверили?

-Я решил эту версию проработать. Хотя и в ней были свои вопросы на которые я не мог найти ответа.

-Я так понял вопрос в знаниях и опыте проведения операций, - констатировал Игорь.

-Именно, – согласился Федор Данилович. - Парню на тот момент было лет двенадцать или тринадцать. Обычный деревенский хлопец, хотя со странностями.

-Какими? – продолжал расспрашивать Лепкин.

-Да черт его знает, если честно. Замкнутым мне показался. И словно чего-то не договаривал. И не по годам своим выглядел. И всё равно, поверить в то, что он мог провернуть такое, меня тоже смущало. Но вдруг я бы вышел на кого-то ещё -может парень видел чего, да боится поведать. Однако дело быстро закрыли, а меня перебросили на другое. А так как больше подобных случаев не было, то довольно быстро все об этих происшествиях и забыли. А через какое-то время и та женщина померла от инсульта.

- Прошло двадцать семь лет. Вполне возможно, что мужчина, которого осудили, мог выйти. Надо проверить, не освобождали ли недавно того самого Стриженя, –добавил Игорь, дослушав историю Савицкого. – Возможно, он как-то тоже засветился в РНПЦ?

- Это вряд ли, молодой человек, - еле улыбнувшись, ответил Федор Данилович. – Я же сказал: у мужчины был приличный багаж и без этого случая. Его путь был один - расстрел. Не прошло и месяца после оглашения приговора. Поэтому кто-бы сейчас ни делал вот это,- мужчина указал пальцем на снимки со стола Лепкина, – это не того рецидивиста рук дело. Вот по остальным делам, которые мужику предъявили, вопросов нет. Виновен. Но с этим делом, Стрижень у меня никак не вязался.

-Получается, у нас возможен подражатель, – озадачено сказал Игорь уставившись на начальника. – Может он кому в тюрьме успел разболтать?

-За месяц? – иронично спросила Катя у Игоря. – Если его осудили на казнь, то его в одиночку запихнули.

-Либо все же тогда не того взяли, - добавил Лепкин, вздыхая. – Надо, Катя, тоже этот момент проработать. Разузнать где жили и работал Бухов в 70-ых. Может, чего раскопаем по этому следу. Вдруг он там рядом жил. Это будет тоже весомый аргумент в суде если удастся связать.

-А у вас какие зацепки? – не скрывая заинтересованности, глядя на Лепкина, спросил Федор Данилович.

-Я вам больше скажу. В пятницу, вроде, взяли подозреваемого. Упирается. Но, как говорится, без вариантов. Все указывает на него.

-Молодцы какие! Я всегда говорю: наша милиция нас бережет. А то, что упираются - они все такие. Помню, как взяли мужика, по пьяни убившего собутыльника. Нож нашли с отпечатками его, кровь - на подошве обуви, на бутылке - тоже его пальцы. Нет. Говорит: не я. На суде клялся, что не он. А потом, это я от знакомого узнал: в тюрьме сокамернику признался, что его рук дела. Хвалился. Статус себя набивал среди сокамерников.

-Это точно: «не я», «я не подумал», «случайно вышло». А человеческую жизнь забрали, – добавила Екатерина.

-Так я вам, уважаемая, больше скажу: многие из тех, кто помнит, что сделал, даже не раскаиваются. Как будто так и надо. Вот сказал не то слово - и за это сразу готовы человека жизни лишать.

-Федор Данилович, - с грустью, добавил Лепкин, - самое страшное во всём этом цикле - что ничего не меняется.

-Меняется, голубчик, меняется. Люди стали более жестокими. Раньше у меня в доме один засов был, дверь в дом могла весь день не запираться - только на ночь закрывали, и то больше волков боялись, что из лесу могут прийти. А теперь… Два замка, которые каждый день приходится запирать. На грядку порой выйти вздумается, и то задумываешься: а не закрыть ли дверь? А то же могут обнести дом, пока в огороде капаешься. Да и слушайте: раньше мы зверей боялись, а теперь дикие звери за километр человека обходят. Чуют человека и обходят.

-Так и людей меньше было, – добавил Игорь.

-Нет, уважаемый, – серьезно оспорил слова молодого человека Федор Данилович. – Людей в наше время больше было, а зверья в человеческом обличие - меньше. А сейчас все наоборот. Людей мало стало, и те злые. Я вот ехал в транспорте сейчас. Молодежь место уступить не может. Видит же - по глазам вижу, видит, что я захожу. Так нет же, отворачивается к окну, и пока я его тростью не подтолкнул, ноль реакции.

-Да уж, и не без этого, Федор Данилович, – согласился Лепкин.

-А как звать того, кого вы взяли? – спросил Федор Данилович.

-Бухов Сергей Геннадьевич, 62 года. Заведующий кафедры психологии, главный врач РНПЦ.

-Ого, – удивился мужчина статусу подозреваемого.

-Может знакомое имя, фамилия? – уточнил Лепкин.

-Нет, увы, ничем не могу помочь. Такого не знаю. Ну что ж, ребят, молодцы, что нашли подонка. Возможно, просто дела похожие. Всякое бывает. Бытовуха-то тоже по фактам, что ни глянь, по одному сценарию идет, а ведь совершают разные люди.

-Это точно, – согласился Лепкин, - но такие дела более специфические.

-Я-то вам дело это оставлю - мне оно больше не надо. А так, может, в свои архивы кинете. Мало ли ещё кто объявится через пару лет. Больных хватает. Пойду я потихонечку - отвлекаю вас от дел важных, да и домой надо: там меня скотина безмозглая дожидается. Покормить надо.

-Да что вы, – ответила Екатерина, посмеиваясь над последними словами мужчины. – Вы нас сильно и не отвлекаете, тем более по делу пришли. Да и всегда приятно узнать как оно раньше то было.

-По делу-то по делу, но дело-то оно вот там, в папке. А в голове уже ветер гуляет. Что упомнил - поведал, а больше сказать то мне и нечего.

-Фёдор Данилович лишнего в нашем мире ничего нет. Я изучу ваши данные которые вы собрали. Кто его знает - может наш убийца в ваши годы и у вас успел проездом побыть. А имя с фамилией поменять можно. Ведь нашему подозреваемому 62 года сейчас. В семидесятые ему, получается около 35 было. Поэтому я не удивлюсь если тогда он пустил первую кровь.

-Согласен. Все надо проверить, – сказал Федор Данилович, вставая со стула.

Попрощавшись со всеми, пожилой мужчина, шаркая подошвой по линолеуму и перебирая ногами, направился к двери.

-Вам может помочь Федор Данилович? – уточнил Лепкин, приоткрывая дверь из кабинета и пропуская старика в коридор. – Я могу спуститься с вами на первый этаж.

-Да перестаньте, Дмитрий Олегович! Я сам спущусь. Успокойтесь, — ответил Федор Данилович, выходя из кабинета.

-Помните, куда идти? –уточнил Лепкин.

-Да, да, да, – слегка раздраженно отозвался старик. – Я старый, но не глупый.

-Кстати, – уже желая закрыть дверь в кабинет, вдруг окликнул Федора Даниловича Лепкин. — Как звали того парня?

-Которого? – оборачиваясь спросил мужчина.

-Которого вы лично подозревали, - уточнил Лепкин.

-Ох, -вырвалось из уст мужчины, - вот не помню. Там в папке я оставил пометку своей рукой. Так как в деле он официально не проходил, информации о нем нет, но в конце я записал его данные. Какие сумел раздобыть на тот момент.

-Ещё раз спасибо Федор Данилович.

Попрощавшись Дмитрий Олегович, не спеша подошел к своему столу и сев на стул, раскрыл принесенную Федор Даниловичем папку.

Перелистывая пожелтевшие страницы, он внимательно вчитывался в их содержимое, пытаясь вникнуть в детали давно минувшего преступления. Однако, фактически там упоминалась косвенная информация: кто куда шел, опрос местных жителей, которые могли бы что-то видеть или слышать на кануне, биография убитого парня.

На последней странице Лепкин задержался. Его глаза выхватили ту самую запись, сделанную Федором Даниловичем на самом краю страницы.

Тяжело сглотнув слюну и не веря своим глазам, он раскрыл собственную папку с делом над которым все это время работал, став жадно перелистывать документы.

-Вот черт! – вырвалось с уст Лепкина, когда он задержался на одном из листов документа.

-Что такое? – озадачено подняв голову и отрываясь от заполнения документов, спросила Екатерина, обращаясь к своему начальнику.

-Катя, вызывай наряд в РНПЦ. Похоже мы не того взяли.

-С чего вы взяли?

-В машине, все в машине расскажу. Быстрее!

Все трое, буквально в туже секунду, выбежали с кабинета, направляясь по коридору в сторону лестницы. Лепкин, сжимая в руках папку с документами, торопливо шагал вперед, его мысли метались в поисках ответов.

«Это не могло быть просто совпадением» - думал он ускоряя шаг. - «Это не Бухов» «Убийца на свободе, его надо было во чтобы то ни стало схватить, пока он вновь не успел улизнуть от правосудия».

Глава 24

1969 год Весна.

Извилистая тропа, затерявшаяся среди угрюмых сосен и разросшихся кустарников, вела к небольшому пустырю. Там, среди обветшалых построек, возвышался массивный валун, испещрённый таинственными знаками и покрытый мхом.

Путь к убежищу странника каждый раз менялся, будто сам лес, живой и недружелюбный, перестраивал свои тропы, чтобы сбить с пути случайно заблудшего путника. Жрец не желал чтобы его нашли. Каждый раз парень ощущал как нечто незримое, сливающееся с тенями от высоких деревьев, без устали наблюдала за его движениями по этой тропе.

Раньше, для него, это все казалось замысловатым и сказочным, полным чудес и тайн. Но с каждым новым уроком, с каждым открытием, расширением сознания, иллюзия рассеивалась стоило только ему пожелать. Теперь он понимал - это была всего лишь хитрая уловка, мастерски разыгрываемая учителем.

Он ясно помнил первые дни, когда, блуждая в этом лесу, ощущал себя игрушкой в руках незнакомца. Учитель словно видел его насквозь - знал все страхи, потаённые желания, самые сокровенные мысли. Казалось, ничто не могло укрыться от его всевидящего взора.

Порой юноша бродил среди деревьев часами, пока в сознании не раздавался тот голос - чёткий, пронизывающий, не оставляющий выбора. Он звал за собой, манил в глубины, где граница между явью и кошмаром растворялась, создавая новую, пугающую реальность.

Случайная встреча, полностью изменившая его жизнь. Он стал другим. Перерожденным.

Мир вокруг заиграл новыми, доселе невиданными, красками, оголяя невидимые структуры, о существовании которых юноша не догадывался.

Жажда познания нового, как и предупреждал жрец, росла с пугающей скоростью. Желания постигать больше и быстрее превращали его в неуправляемое существо, готовое ради этого, перейти любые границы.

Поглощая жизнь выбранного им существа, он вбирал в себя и часть его жизненного опыта, перенимая желания, эмоции и инстинкты своих жертв.

Каждый раз учитель заставлял бороться с ними, подавлять и укрощать. Подчинять своей воле и использовать добытый опыт, превращая всё в инструменты наделяющие силой и новыми возможностями.

«Если не ты подавишь эти инстинкты, они, сожрут тебя», - говорил он. - «Если животный инстинкт подавит твой разум, возобладает над ним, тогда ты превратишься в ужасного монстра, которые непрерывно будет занят поиском новой жертвы, для утоления своего голода. Но жажда эта будет неутолима. Она будет возобладать над всей твоей сущностью, превращая в итоге тебя в жуткого и беспощадного зверя, готового убивать день и ночь».

Такое же стремление исходило и от учителя, передававшего ему свой опыт. Не раз юноша ощущал голодный взгляд жреца на себе, чувствовал ту самую жажду, которая взывала поглотить всё усиливающейся источник, находящийся на расстоянии вытянутой руки.

Он знал, что жрец видит в нем не только ученика, но и пищу для утоления той самой необъятной жажды. И только цель, о которой мужчина периодически рассказывал демонстрируя её в своих видениях, казалось была тем шатким сдерживающим фактором, который не позволял жрецу перейти черту.

Разделял ли по ходу своего обучения эту цель он сам? Молодой человек не мог ответить точно. Желание расправится с учителем, выпотрошив его сознание, было намного сильнее, чем желание участвовать в странной войне шедшей внутри рода этого существа к которому относил себя жрец и до которого самому молодому человеку не было абсолютно ни какого дела.

В любом случае, жрецу оставалось недолго. Он слабел, становясь с каждым разом все беспомощнее. При желании парень мог прямо сейчас, без особых усилий, раздавить его фантомное тело завершив страдания этого некогда могущественного существа. Существа проникшего в его мир и решившее найти здесь союзника для своей битвы.

Но было ли это помешательством или слепой верой в незыблемость пути? На этот вопрос молодой человек не мог дать четкого ответа.

Жрец давно не выходил из собранной из палок и веток небольшой палатки, расположенной рядом с ритуальным камнем. Лежа на холодной земле внутри. Хрипя при каждом вдохе, он доживал свои последние дни.

Внутри палатки царила полутьма, лишь редкие лучи света пробивались сквозь щели, освещая его иссохшее лицо.

«Ещё совсем немного», - думал про себя парень, каждый раз пробираясь сквозь заросли.

Сегодня был последний день. День, о котором постоянно говорил жрец. День к которому он его все это время и готовил. Именно сегодня учитель намеревался передать ему последний кладезь своих знаний, который ещё больше изменил бы его мышление.

Знания которые могли бы окончательно раскрыть секреты мира из которого прибыл его учитель, приоткрывая завесу тайны рождения и самого существа. Секретные. Запретные знания внутри даже его рода, которые были переданы жрецу тем кого сам учитель называл – Великим Нечто. Всё это было готово сегодня наполнить изголодавшееся сознание парня. Он был готов. Он желал этого. Но для себя. Только для себя.

Все инструкции, после последнего расширения сознания, жрец давал мысленно, направляя своего ученика в нужном ему направлении.

Поначалу такое общение было непривычно. Ни с того ни с сего слышать отчетливо чужой голос в своей голове, видеть чужие образы которые врывались в сознание заполняя все мысли, скорее настораживало юношу, чем воодушевляло.

Казалось, что его разум, был не способен скрыть от жреца ничего, с такой легкостью проникавший в его мысли.

В свою очередь и сам юноша пытался проделать такую же штуку со своим учителем. Но безуспешно. Жрец выстроил вокруг себя сильнейший защитный барьер, который должен был скрыть его от взора не столько ученика, сколько от тех кого он называл своими собратьями. Тех против кого он в одиночку выступил, пытаясь отомстить за смерть Великого Нечто.

«А стоило ли сражаться? В конечном счете это не моя битва», - сам себе говорил парень. Даже не опасаясь того, что его мысли мог услышать жрец.

Каждый раз когда молодой человек предпринимал усилия проникнуть в сознание жреца, он ловил на себе коварный взгляд со зловещей ухмылкой на лице учителя.

Жрец ничего не говорил, словно ждал таких попыток и смеялся наивности того кто их предпринимал.

Это злило парня, он знал, что жрец знает и чувствует его злость. Он знает все. Знал, как парень ненавидит всех, с кем некогда общался, как презирает всё что ранее было для него мило.

Но указ жреца, сказанный им в самом начале, был тверд.

Трогать людей - нельзя. Иначе его собратья могли почувствовать всплеск силы и направить сюда своих подконтрольных псов - особо обученных воинов, которые имели опыт работы с магами в этом мире.

Учитель, как ему казалось, понял почему этот мир лишен магии. Паранойя или нет, но жрец был уверен, что его собратья, намеренно вывели эту силу из обращения. Установили барьер в мире, не дававший проникнуть космической силе в мир живых. Редкие же случаи, когда зачатки этой таинственной энергии просачивались в чьё-то тело, безжалостно подавлялись теми самыми ручными псами, которых хозяева этого мира спускали с цепей. Выжигавшие не только источник, но и тех, кто становился причиной прорыва силы в материальный мир. Испепеляя целые деревни. Истребляя целые народы.

Он был уверен, что все это из-за него. Они ждали его, хорошо понимая, что в пустоте проще разглядеть даже самые мелкие вспышки света, к которой все их нутро имело колоссальную чувствительность.

Несмотря на это, один раз, парень сорвался, применив свои знания к тому, кого прежде называл другом.

Опьяняющий вкус человеческой энергии, поглощаемой им в тот момент, захлестнул его, целиком. В этот миг он ощутил долгожданное насыщение. В этот момент он осознал на сколько реально был голоден и как сильно желал насытится. Никакое животное не могло сравниться с этой живительной силой, наполнявшей его сознание, проникавшей в каждую клетку его организма, делая его сильнее с каждым глотком.

В тот день, когда это произошло, парень впервые опасался возвращаться к жрецу, боясь что тот мог наказать его за опрометчивый поступок.

Но жрец молчал. Он никогда не затевал разговор о случившемся, хотя парень чувствовал всем нутром, то, что учитель прекрасно был осведомлен о произошедшем срыве своего ученика.

Жрец чувствовал его страх перед ним, но продолжал своё обучение, которое, по большей части, последние полгода свелось к изучению зельеварения. Эта наука открывала доселе невиданный потенциал для обладателя этих знаний.

Изменения облика, вызов иллюзий, способность воздействовать на чужое сознание подчиняя его своей воле принуждая делать то, чего человек или другое существо никогда не сделало бы само по себе.

Изредка жрец вводил юношу в транс и отправлял в потоки собственных воспоминаний, чтобы ученик не просто усвоил материал, но и прочувствовал эмоции, которые, как учил жрец, были неотъемлемой частью процесса становления молодого сознания.

«Жизнь любого существа, складывается из эмоций. Эмоции - основа всего живого. Ты не поймешь меня, если не ощутишь мои чувства. Слова не способны передать окончательную глубину события. Слова не могут передать то, что чувствует тот, кто говорит. Чаще слова могут вызывать иное мировосприятие у того, к кому они адресованы, мутируя и искажая первичную суть любого учения и познания», – говорил жрец.

-Ты пришел, -произнес, слабым голосом, жрец.

-Разве могло быть иначе? – мысленно ответит парень, приподнимая тонкую ткань, которая прикрывала проход в шалаш. -Прошлый раз ты говорил, что эта наша последняя встреча?

-Последняя. Действительно,- подтвердил жрец.

Ученик, невольно подметил, что даже ментальное общение стало для его учителя неподъемной ношей. Ответы были тяжелыми и слабыми, как будто каждое слово давалось жрецу с трудом.

-Возьму книгу, – продолжил жрец, после чего направил в сознание ученика картинку места, где лежала упомянутая им рукопись.

Книга оказалась спрятанной в теплый плед, лежавший недалеко от мужчины. Парень осторожно протянул руку к книге, ощущая, как от неё исходила странная и обволакивающа энергия.

-Что это? – с удивлением спросил парень, изучая твердый переплет книги.

Никогда ранее, учитель не демонстрировал её ему. Никогда ранее он не ощущал её присутствия, хотя теперь взяв рукопись в руки, почувствовал сильнейший всплеск силы, будоражащей его разум скрытыми ранее образами. Казалось сама книга обладала куда большим могуществом чем его учитель, находившейся сейчас рядом.

Книга была выполнена, как показалось юноше, из кожи живого существа, в центре зиял огромный змеиный глаз, принадлежащий по всей видимости одному из существ населявших иные миры. Сама же обложка была исписана загадочными символами, смысл которых он не понимал.

-В этой книге информация. Глупо полагать, что я сумел передать тебе все свои знания, часть из них я собрал здесь, - жрец вытянул руку и указал дрожащим пальцем в сторону рукописи, которую держал его ученик. - Твоему телу и сознанию, ещё предстоит пройти путь своего преображения. Работа ещё не завершена. В моем труде собрано то, что я не смог передать, но фундамент положен в твою голову, – ответил жрец, попутно отправляя в голову ученика потоки информации о тех самых знаниях, которые он перенес в книгу, о их потенциале и возможностях.

-Помоги мне встать, – обратился жрец к своему ученику, тяжело приподнимаясь, опираясь на локоть руку.

Парень не долго думая, шагнул вглубь хижины и приподняв учителя, осторожно помог тому привстать и выйти наружу.

Взяв стоявшую у входа палку, служившей опорой для дряхлого тела, жрец направил парня к деревянному столу, на котором стояли давно опустошённые банки.

Мужчина уже давно не занимался их наполнением, а те немногочисленные, которые делались им для ученика, тут же использовались для ритуалов.

Подойдя к столу, жрец поднял палку и стал ею раскидывать с полок пустые склянки в стороны, пытаясь отыскать в этой горе стекла нужную ему емкость.

-Где же я её дел? – дрожащим голосом вопрошал жрец, – Помоги мне. В этой банке зеленая жидкость, она была не большая. Она тут где-то.

Действительно, зеленая жидкость стояла на столе, прямо на виду перед жрецом, которую тот даже не заметил и чудом не попал по ней той самой палкой.

-Да, - протяжно, ответил мужчина, когда его ученик вложил банку ему в руку. – Это она. Пойдем к алтарю.

Дойдя до камня, жрец откупорил колбу и перелил её содержимое в две небольшие деревянные емкости, протянув одну из них, все ещё державшему его, ученику. Вторую колбу он тут же осушил сам, выкинув опустошенную емкость на землю.

-Это тебе, – сказал мужчина, протягивая жидкостью.- Пей, - требовательным тонном скомандовал жрец.

Ученик покорно взял емкость с зеленоватую, дурно пахнущую жидкостью из рук жреца и, немного поморщившись выпил все её содержимое до дна.

-Гадость, – с отвращением ответил парень, отбрасывая опустошённую кружку на землю.

-Превосходно. Теперь ложись, – сказал мужчина, указывая своей дряхлой, трясущейся рукой на камень.

Парень, покорно, залез на холодную основу камня, по краям которого на этот раз он заметил ранее отсутствующие символы, нанесенные темной краской.

-Что это за символы? — с интересом спросил парень.

-Это ключи, - ответил жрец. - Они помогут тебе в процессе трансформации. Сделают переход менее…- жрец сделал паузу, подбирая нужное слово, - болезненным.

Парень кивнул, ощущая, как его сердце начинало бешено колотится в предвкушении скорой развязки.

-Я готов, - произнес он, покорно доигрывая, как ему самому казалось, последнюю партию своего учителя.

Жрец ничего не ответил, начав зачитывать заклинание, расставляя руки перед раскинувшимся на алтаре молодым человеком.

Голос жреца, до этого звучавший сухо и дрябло, стал вдруг ясным и пронзительным.

Подняв голову ввысь, жрец стал произносить текст на языке, который ранее парень никогда не слышал.

Всю эту церемонию юноша воспринимал как некое окончательное становление, кульминацию своего посвящения.

С самого первого дня знакомства со жрецом голос внутри парня взывал к тому чтобы следовать за новым и неизведанным. Любопытство пылало в нем с невероятной силой каждый раз когда он постигал ремесло своего учителя.

Эту заинтересованность прекрасно видел и сам жрец, всячески подогревая интерес к своему мастерству.

Становясь сильнее, в голове ученика зрел план по уничтожению своего наставника.

Не зная откуда, но эта желание усиливалась с каждым днем, каждой минутой и секундой. Прямо сейчас он желал этого все сильнее и сильнее.

Пока все мысли парня блуждали в его фантазиях и планах, в которых он уже вырисовывал будущее, голос жреца постепенно стал превращаться в некое демоническое гортанное звучание с набором неизвестных звуков, несущих странный и не понятый для него смысл.

В какой-то момент в сознании парня пробежала короткая искра сомнения, которую однако он быстро подавил. Жадность и тщеславие замутнили его рассудок. Он ощущал мощь, которая начинала растекаться по его венам. Ощутил прилив новых знаний которые расползались по его сознанию выстраивая новые нейронные связи, причинявшие ему одновременно и жуткую боль и непередаваемое чувство эйфории.

Легкое жжение в желудке, тянущая боль в шее, появившееся во время прочтения ритуального заклятия, неожиданно переросли в тяжелые пульсирующие боли, волнами накатывающимися на все тело. Каждая волна была как удар молнии, пронизывающая его до самых глубин. Стиснув зубы, он старался не выдать своей слабости, но внутри него бушевала буря и зрел страх.

С каждым новым словом жреца, с каждым новым ударом боли, он чувствовал, как его сознание расширяется. Это странное и будоражащее чувство легкости, словно он расправлял крылья, готовясь к своему первому полету.

Пытаясь держаться из последних сил, видя в этом ритуале свое предназначение, парень покорно терпел все возрастающую боль, которая превращалась все больше и больше в пытку. Жжение усиливалось, становясь всё более невыносимой мукой.

В какой-то момент, с его сознания спала пелена надменности.

Высокомерие и самоуверенность отступили, и он, словно вернувшись на год назад, превратился вновь в забитого и загнанного в тупик стаей волков, маленького мальчишку, боящегося даже собственной тени. Загнанного в угол безжалостными хищниками.

В очередной поток нахлынувшей боли, с его уст вырвался душераздирающий крик, разлетевшийся по ближайшей округе и спугнувший своей дикостью обитателей леса.

Птицы взмыли в воздух. Послышался шелест листвы. И вдруг все живое стихло, словно кто-то велел смолкнуть всему что могло издавать малейший звук.

Из под ритуального камня, там куда раньше стекала кровь убиваемых жрецом и самим учеником животных, стали разрастаться черные лианы.

Вырываясь из земли, стебли устремлялись к конечностям лежавшего на алтаре и корчащегося от боли молодого человека.

В какой-то момент руки и ноги парня были стянуты намертво растениями, позволяя жрецу спокойно продолжить читать заклинание.

-Прекрати! Мне больно!- сквозь слезы прокричал парень.

Но жрец продолжал зачитывать заклинание дальше, никак не реагируя на мольбы своего ученика.

Прямо над местом проведения ритуала, высоко в небе, стали сгущаться тучи, темные как ночь, закручиваясь в вихревом потоке и разрастаясь всё больше и больше. Усиливающийся ветер клонил могучие деревья, стоявшие неподалёку, из стороны в сторону. Слышался глухой треск от покачивающихся на пределе своих возможностей стволов. Казалось, ещё немного, и они разом, разломавшись пополам, свалятся на землю.

-Ангов, аррагх. Ов дореш элк хветим! –выкрикивал жутким голосом стоявший у алтаря жрец, чьи волосы и накинутая по верх тела изорванная мантия вздымались от порыва вырвавшегося из ниоткуда ветра.

В какой-то момент, лежавший на камне парень неожиданно стих, провалившись в омут беспамятства.

Жрец, закатив глаза, пошатываясь от слабости, завершив зачитывать заклятье,рухнул прямо у алтаря.

Всё закончилось.

На небе вновь сияло солнце, тучи исчезли, а вместе с ними пропал и сильный ветер. Лес снова наполнился разнообразием звуков, доносившихся из разных уголков.

***

Жуткий холод пронзил всю плоть. Слабость, окатившее в тело, не позволяла открыть глаза и приподнять голову. Казалось, что кто-то взвалил тяжелые и неподъемные мешки на плечи молодого человека, превращая даже обычное дыхание в неимоверную муку, причинявшую дикую боль.

В груди он ощущал тянущую чувство, словно нечто невидимое пыталось выскочить из тела, и скрыться в пустоте оставив его одного в этом страшном и диком мире.

Краем глаза парень увидел, как с камня кто-то слез. В голове постепенно стало возвращаться воспоминание, хотя они были размыты и казались скорее тенями мелькавшими в тумане.

«Неужели я упал?» - подумал про себя парень. - «Откуда такая слабость?»

Раскрыв из последних сил глаза, он увидел стоявшего рядом с ним молодого человека, который смотрел на него сверху вниз. В этом взгляде не было ничего человеческого - лишь холодная пустота. Такая же как была во взгляде его учителя.

«Как это может быть?» -проносилась мысль в его голове. - «Это я, но я же тут. Я мыслю здесь!».

Всё казалось нереальным, как в кошмаре, где реальность и иллюзия переплетались в жутком танце. Глядя на стоявшего перед собой человека, ему казалось, что он смотрит на призрака, который пришёл забрать его душу в его собственном облике.

-Вижу, ты удивлен, мой юный и наивный мальчик. Удивлен тому, что стало. Неужели ты реально полагал, что я безвозвратно отдам знания своего рода, жалкому рабу вроде тебя, не способному контролировать свои эмоции и мысли? Тому, кто не способен осознать величие моего рода. Всё, что мне было нужно от тебя, - это твое сознание, твое тело, которое я усердно подготавливал все это время. Согласись, мой мир прекрасен. Ты ведь видишь его сейчас? Ощущаешь, находясь в этой шаткой и умирающей оболочке? Ты ведь желал увидеть мой мир?

И действительно, память о странном мире вырисовывалась в сознании парня довольно отчетливо, словно он сам прибыл из него, прожив не одну тысячу лет.

Мир, который до этого он видел лишь в видениях, посылаемых ему учителем в моменты проведения ритуала. Но теперь он словно ощущал этот мир, чувствовал его всем своим нутром, и в этом ощущении таилась жуткая правда.

-Жалко, что я не смог забрать с собой все знания. Но времени мало. Слишком много сил уходило для поддержания этого быстро умирающего тела. И слишком не стабильным становилось твое поведение. Ты мог все пустить на самотек, а времени менять и искать новое тело у меня не было. Но теперь у меня появилось немного больше, - надменно ответил жрец, расправляя руки в стороны, демонстрируя свое новое, молодое тело.

Жрец выждал паузу, разглядывая свои руки и ноги так словно изучал их вблизи, удостоверяясь в их реальности, после чего вновь обратился к своему обессиленному ученику, лежавшему у его ног в его прежней оболочке.

-Да! Находится в этом теле намного приятней. А проведенный ранее тобою процесс насыщения действительно зарядил эту плоть нужной для меня силой. За что наверно мне стоит тебя отблагодарить, - с сарказмом в голосе сказал жрец, разглядывая мучения своего ученика, издававшего хриплый стон при каждом вздохе.

Сознание ученика более не было способно существовать в этом мире. Без силы и знаний жреца руны на теле утратили былую мощь. Созданный фантом постепенно стал разрушаться, прямо на глазах наблюдавшего за процессом жреца.

Вскоре временное тело исчезло, а вместе с ним пропало и сознание юноши, выкинутое хитроумно из собственного тела и заключенное в темницу иной плоти.

В голове жреца, словно в просторном кабинете, в который он недавно въехал стали распаковываться мысли с выстраиваемыми планами и задачами. Осознание процессов постепенно прояснялось, как туман, рассекаемый первыми солнечными лучами.

Теперь он чувствовал, как его разум наполняется новыми идеями и амбициями, как будто он вновь обрел свободу.

Подойдя к оставленному у шалаша школьному рюкзаку, жрец взял его за потрёпанную лямку и закинув за плечо, неспешной походкой побрел по тропинке, ведущей прямиком к поселку.

Отойдя от лагеря несколько десятков метров юноша остановился. Оглянувшись назад, он провел рукой в воздухе вычерчивая линии. В следующий миг весь импровизированный лагерь постепенно начал исчезать, пока полностью не растворился в воздухе, окончательно унеся с собой любые воспоминания о всех событиях которые творились внутри сотканной жрецом иллюзии.

Глава 25

1997 год 16 июня 18:00

Преодолевая внутреннюю тяжесть неподконтрольного до конца сознания, Нойером приоткрыл глаза. Веки, отчаянно сопротивляясь, пытались сомкнуться обратно.

Мутная картинка, ослабленное тело, полная дезориентация — он не мог определить ни место, ни время, проведённое в этой тьме.

Мысли не складывались в цепь. Образы вспыхивали хаотично, не связанные между собой ни временем, ни действием. Словно блуждающие в полной тьме, разряды молнии, сверкающие моментами то тут, то там озаряли окружающую область вокруг себя, и тут же гасли, оставляя после себя лишь пустоту.

Нойером лежал на холодном бетонном полу, распятый, как жертва древнего ритуала: руки и ноги привязаны верёвками к крюкам, вбитым в пол.

-Мой уважаемый коллега! Вы очнулись,– с лёгкой иронией в голосе произнес Юра.

Он сидел за деревянным столом в углу помещения, не поворачиваясь. Лишь звон стекла и тихий плеск жидкости нарушали тишину.

-Не волнуйтесь Нойером. Осталось пару штрихов. И скоро все закончится, - сказал он пустым, почти безжизненным голосом.

-Юра… что вы делаете? – с трудом выдавил Нойером.

Включив газовую горелку под колбой, Юра резко встал, развернулся и, сев обратно за стул, облокотился локтями об спинку, положив на них подбородок.

-Зиг, вы мне реально нравитесь, - с наигранной грустью сказал он, глядя в карие глаза доктора. - Жалко, что у нас так мало времени. Знаете, мне мало кто из существ вашего вида вообще нравится. Но вы — редкое исключение. Будь мы в иных обстоятельствах, я бы с радостью взял вас в ученики. Пытливый ум, жажда эксперимента, пренебрежение к чужой боли… Сбросить оковы нравственности — и вам не было бы цены. Но… Время поджимает.

-Нет. Я не…

-О-о-о! - перебил Юра, приподнимая голову со стула. - Не обманывайте себя. Разве вы не видели, как страдают ваши пациенты? Вы прекрасно всё видели. Видели их боль, страдания, желание все прекратить. Я уловил в экспериментах с Марией легкую нотку безумия. Вас сдерживают законы. Нормы. Ценности этого мира. Его паутина нравственности. Но я видел жадность, с которой вы идёте вперёд.

Он встал, подошёл к Нойерому и опустился на колено рядом с ним. Тусклый свет выхватывал из тени его лицо — и в глазах доктор увидел не человека, а первобытную, древнюю дикость, не подвластную разуму.

-Мне жаль. В этом мире мы все жертвы. Все. Даже я. Но я должен высвободить того, кого они заточили. Того, кто дарует этому миру новые возможности, Стимул к совершенствованию.

-Юра…

-Вам тяжело понять. Вы видите перед собой плоть. Видите перед собой того, кого зовете Юрой. Но я - не Юра. Далеко не он. И даже не человек. Обладатель этого тела давно выкинут мною из него и отправлен в мир где он мне ещё пригодится. Это тело — временная темница. Темница для разума, который некогда создавал миры, населял их существами, запускал механизмы, заставлял двигаться планеты. А теперь я гнию в этом потоке, всё больше уподобляясь вам.

-Я не понимаю… Зачем тебе это? — прошептал Нойером, сдавленный головной болью.

Юра встал и вернулся к столу, где среди десятков колб и стеклянных трубок медленно перетекала зеленовато-серая жидкость.

-Я совершенствовал мозг носителя. Обустраивал, так сказать, комнату, –продолжил он, следя за процессом. — Но ученик оказался слаб. Дело не только в теле, но и в энергии, заложенной при рождении. Клетки головного мозга быстро приходят в негодность. Чтобы поддерживать эту машину, нужны силы… А в этом мире их нет. Мои братья всё изолировали. Заперли под замок. Приходится импровизировать. От этого тела я извлёк всё, что мог. Теперь мне нужен новый носитель. Вы — дверь. В другой мир. Другие условия. Ваше тело, ваш разум, ваши знания — всё это дарует мне новые возможности. Новый статус. Привилегии. Благодаря вам я продолжу воплощать свой замысел в жизнь.

-Кто ты…?

-Сотни существ. Тысячи глаз. Я отражен в каждом из вас, – ответил Юра, будто насмехаясь над вопросом, попутно наполняя колбу.

Увлеченный процессом, не обращая внимания на слова Нойерома, доносившееся за спиной, он склонился над баночками, доливая последние ингредиенты.

-Юра, тебе нужно к врачу. У тебя проблема, — попытался Нойером воззвать к остаткам человечности.

-Вы спрашиваете: «Кто я?» — но не ждёте правды. Вы ждёте ответа, который уложится в рамки вашей песочницы. Вашего мировоззрения. Ответа, который успокоит ваш разум. Правда в том, что я даже не человек. Моё сознание в чужом теле. Всё, чем я пользуюсь здесь, — заимствовано. Когда я только пришёл в этот поток, то думал, достаточно изъять чужой разум. Но эта плоть стала моей тюрьмой. Всё здесь сдерживает меня. Я не могу думать, как прежде. Не могу действовать, как прежде. Я — в темнице этого потока!

Последние слова он выкрикнул с яростью и презрением — к себе, к миру, к самой идее существования в таком обличье. Схватившись за край стола, он сжал его так, будто пытался удержать внутри взрыв.

И тут Нойерома словно осенило. На короткий миг он перестал обращать внимание на боль сковывающее его мысли, став оглядывать помещения и ища глазами Марину, которую они вместе с Юрой везли домой к матери.

-Её здесь нет, – сухо ответил Юра, словно считывая все мысли лежавшего на полу мужчины.- Я отвез Марину домой. Её миссия – не здесь. Она мне ещё пригодится… в своем мире. Пока пусть поиграется в дочки-матери. Скоро я отправлю её обратно.

Перестав возится с банками, Юра достал из кожаной сумки, висевшей на краю стула, два пустых флакона и перелил в них темно-зеленную желеобразную жидкость.

-Вот. Всё готово, – с облегчением произнес он.

Быстро подойдя к Нойерому, Юра склонился над его головой. Отставив одну баночку в сторону, он схватил свободной рукой нижнюю челюсть доктора, сжав её с такой силой, что тому непроизвольно пришлось раскрыл рот из-за врезавшейся в челюсть боли.

Сопротивление было бесполезно — хватка напоминала тиски. Юра влил эликсир и тут же зажал рот Нойерому ладонью.

-Советую выпить. Иначе боль от жжения во рту будут лишь нарастать, – предупредил Юра, предвидя нежелание Нойерома пить эликсир.

Нойерому ничего не оставалось. Он сделал глоток — едкий, жгучий, вызывающий рвотный рефлекс.

-Что это такое? – выдавил он, скривившись от отвращения, когда Юра убрал свою руку.

-Эликсир, – спокойно ответил тот и залпом выпил свою порцию.

Встав на ноги, Юра извлек из кармана револьвер, оценивающе покручивая его в своих руках он взглянул в глаза лежавшего на полу Нойерома. В глазах мужчины от читал ужас. Страх.

-Не бойтесь мой юный друг. Ваше тело я не трону, – успокаивающе ответил Юра.

Положив пистолет рядом с доктором, он ослабил узел веревки удерживающий руку Нойерома. Достаточно, чтобы быть уверенным, что через какое-то время, он мог её высвободить. Но не сразу.

Привстав, Архипов направился к стене, расположенной в пару метрах от ног лежавшего на полу мужчины.

Подходя к ней, с его уст стали слетать странные и не понятные для доктора слова - шипящие, древние, не похожие ни на один земной язык.

Нойером почувствовал, как холодок пробегает по его коже. Осознание, надвигающейся беды охватило его разум - это лишь начало чего-то более ужасного, абсурдного.

Подняв голову, он увидел, как Юра приковывает себя цепями к стене — добровольно становясь таким же пленником.

-Что ты делаешь? – выкрикнул Нойером.

В панике он попытался освободить руку, узел на которой Архипов по какой-то причине ослабил. Внезапная боль ударила в живот. Он попытался сжаться, но верёвки не дали, продолжая удерживать его тело. Боль отступила – нам миг. И тут же новая волна ворвалась в спину, заставив его извиваться, как змея в разные стороны.

Боль не утихала. Она поднималась выше — к голове. В ушах зазвенело, заглушая бессвязные слова Юры, который тот продолжал бормотать.

Очередной болевой удар, доктор ощутил прямо в голове. Во рту появился металлический привкус. Крик разорвал тишину заброшенного бомбоубежища.

Нойром из последних сил сражался внутри себя с невидимым врагом, который пытался вырвать нечто сокрытое от его глаз. Украсть то, чем на самом деле он и являлся. Неожиданно перед глазами всё погрузилось в кромешную тьму. В кокой-то миг в образовавшуюся темноту ворвался пульсирующий свет, притягивающий к себе своим манящим теплом.

Всё вокруг стало разрушаться, оковы спали, луч света над головой удерживал светящееся тело Нойерома в пустоте не давая возможности упасть в бездну.

Паника ушла. Не смотря на окружающий хаос, тонкий луч света внушал гипнотизирующее спокойствие, от которого уже было невозможно оторваться.

***

Сознание постепенно стало проясняться. Странные мысли проскальзывали в голову Нойерома, видения, которые ощущались чужими, но при этом отчетливыми словно им же самим и прожитыми. Голова не болела, но тяжесть не отпускала, создавая странное ощущение от необычных изменений, от которых он не мог сразу прийти в себя.

Каким-то образом он оказался прикован к стене.

Мутные очертания помещения… лежащее на полу тело…

Сначала — без понимания.

Однако затем, словно очнувшись от сна, он вздрогнул от ужаса.

Осознание пришло неожиданно в месте с ним и паника.

Он рванул, но цепи держали его мертвой хваткой.

-Всё, - произнёс Юра, освобождаясь от веревок на полу, которые сам же и ослабил. -Боль скоро пройдет Зигмунд. - он сделал паузу, осматривая свои руки и новое тело.

Затем взглянул на тело, висевшее на цепях, добавил с усмешкой:

–Или лучше сказать, Юрий.

В помещении раздался дикий, эхом разносящейся по стенам смех.

Поднявшись, он взял пистолет и направил дуло на Нойерома.

-Что ты со мной сделал? – выкрикнул в ужасе Нойером.

-Ваш мир внутри вашего сознания. Мир, каким вы его привыкли видеть, знать. Он не такой. Не такой каким вам его пытаются нарисовать ваши хозяева. Вы видите его линейно, так учат. Но он далеко не таков. Я бы лучше привел аналогию с шахматной доской, каждая клетка на которой и есть то, что вы называете временем, в котором покорно проживаете свой час. Для фигуры стоящей на этой клетке мир кажется реальным, а другие параллельные ей и её пути - либо альтернативными мирами по которым ходят похожие фигурки, либо будущим и прошлым, на деле они часть единого поля.

Он подошёл вплотную, схватил Нойерома за волосы и, прижавшись губами к его уху, прошептал:

-Я делаю шаги. Перемещая фигурки на нужные клетки. Готовлюсь к удару, который в поставит шах и мат моим собратьям – тем кто пошел против отца. Ты Зигнмунд одна из этих фигурок. Последняя. Затем мне останется лишь ждать.

Отстранившись Юрий ехидно улыбнулся в лицо того, кто сейчас внешне был им самим.

Сделав пару шагов назад не сводя своих карих глаз с обескураженного взгляда доктора, он произвел в него два выстрела.

Обе пули угодили прямо в живот. Боль пронзило тело.

Нойером издал сдавленный стон.

-Всё закончится здесь, – добавил Юра. - Отныне я Нойером. – Усмехнулся мужчина, попутно, анализируя новую информацию, к которой теперь имел полный доступ, являясь единоличным хозяином нового тела, нового сознания.

Тела, которое раскрывало перед ним новые горизонты. Неуклюжее, ещё необузданное, но полное потенциала.

–Не волнуйтесь, мой друг, - обратился жрец к висевшему на стене и умирающему человеку, - Мы с вами ещё пересечемся. Каждая моя жертва часть моего плана. Каждая из них, играет свою роль. Мы с вами ещё встретимся и совместно поработаем над вашим, а если быть точным моим творением. В каком-то смысле, вы будете отличным сосудом для него.

От потери крови Нойером обессилел. Кандалы впивались в запястья, но боль уже не чувствовалась.

Только горячая кровь, стекающая по ногам, да собственный голос, эхом звучащий в пустоте, куда проваливался его разум. Холод постепенно сковал все тело.

Предметы становились менее отчетливыми, веки тяжелели, мысли разбивались на мелкие осколки. Все вдруг стало несущественным.

-Почти, док.- сказал жрец, не дожидаясь ответа. - Ваша теория почти верна. Стоит лишь сделать пару поправок. Прощайте и до скорых встреч Сергей Сергеевич.

Собрав нужные вещи, надев черные перчатки, жрец вернулся к безжизненному телу которое какое-то время было его вместилищем в этом потоке. Освободив руки и ноги от оков, мужчина усадил бездыханный труп рядом со стенкой.

Ещё раз окинул взглядом помещение, жрец пытался убедиться в том, что ничего не забыл. Каждая деталь имела значение. Даже малейшая ошибка могла разрушить весь его план.

Когда всё было готово, он закинул кожаную сумку на плечо и направился к выходу.

Подойдя ближе к выходу из помещения, жрец остановился. Из зияющей дыры в кирпичной кладке он извлёк закупоренную банку с формалином — внутри плавал мозг средних размеров.

- Свет, сияние Луны, - произнёс он, глядя на орган, который хранил в себе не только воспоминания, но и потенциал, способный изменить ход будущих событий. - Мне нужно ещё немного поработать над тобой.

Спрятав банку в рюкзак, он медленно вышел из тускло освещенного помещения, растворяясь в темноте коридора заброшенного бомбоубежища. Его шаги постепенно стихали, растворяясь в темноте коридора.

За ним осталась мёртвая тишина.

Тишина, лишь изредка нарушаемая каплями воды, падающими с потолка, и шорохом старых газет, которые шевелились от сквозняка, проникающего через вентиляцию.

Глава 26

1997 год 21 июля 12:00

-Знаете доктор, вы счастливчик, - сказал Лепкин, обращаясь к Нойерому, который сидел на заднем сиденье служебного автомобиля. – Вам чертовски повезло выбраться из того злосчастного бомбоубежища.

-Это точно, - добавила Екатерина, сидевшая рядом с Нойером. – Я вообще не представляю, каким образом мы смогли бы вас отыскать, не спасись вы сами из той ловушки в которую попали.

-Если честно, я сам ещё не до конца осознаю все произошедшее, хотя уже месяц прошел. Тем более на моих руках смерть человека, – с сожалением произнес Нойером.

-Это была самооборона, доктор, с вас сняты все обвинения, – спокойно ответил Лепкин. – Конечно, неприятно убивать, но тут либо он вас, либо вы его. В моей практике было два случая, когда мне пришлось применить табельное оружие. Ничего приятного в этом нет, несмотря на то, что я точно знал: те, в кого я стрелял, были преступниками и подонками, которые намеривались убить меня. Но все же люди. Эта ноша, увы, будет уже с вами до самого конца, уважаемый, – добавил с грустью Дмитрий Олегович. – Просто не забывайте тот кого вы убили, был подонкам, а вы возможно спасли не одну жизнь своим поступкам.

-И всё же, как вы вышли на Архипова? – уточнил Нойером. – Если это не секрет, конечно же.

-Полагаю, немного я могу вам уже поведать, – ответил Лепкин. – Банальная случайность. Если бы ни один человек, мы могли посадить или, чего ещё хуже, отправить на казнь совершенно невиновного человека.

-А в чем именно случайность?

-Всего два слова, – иронично ответил Лепкин.

-Не понял, – ответил Нойером, удивленный ответу.

-Фамилия и имя человека на последней странице, копии старого дела, -продолжил свой рассказ Лепкин. - Вот представляете, какое совпадение. Всего два слова: Архипов Юрий. В 1969 году рядом с поселком Михановичи произошел аналогичный случай. По тому делу и убийцу нашли, точнее, он сам явился в отделение и во всем сознался. Однако один из тех, кто расследующий преступление, имел свое мнение, отличимое от официального. У него был свой подозреваемый. Увы, в дело он его включить не успел, так как прямо в тот день когда он вышел на этого человека в отделение с повинной явился тот самый убийца. А ведь на тот момент, вдумайтесь только, нашему настоящему преступнику было всего-то двенадцать лет.

-Загадочности в это дело вносит ещё и то, что как раз в это время в отделении, где был архив, произошло возгорание. Кто-то устроил поджог, – добавила Екатерина. - Но ведший дело оперативник, волей случая, именно в тот день оставил эту папку с делом у себя. А после произошедшего пожара, решил сделать копию.

-Любопытно, – задумавшись, ответил Нойером, отворачиваясь к окну, и рассматривая попутно проезжавшие автомобили.

-Но и это ещё не конец, -продолжила Екатерина. – Оригинал дела он впоследствии вернул, но к нашим дням эта папка из архива тоже пропала.

-Действительно, везение, –согласился Нойером. - И как звать этого случайного человека?

-Увы, это уже служебная информация, которую я не могу поведать, уважаемый, – серьезным тоном ответил Лепкин, тут же добавляя: - вот мы и приехали.

На лице Нойерома мелькнула, слабо заметная, презрительная ухмылка, быстро сменившаяся холодным безразличием, осознавая что более никакой иной информации он не сумеет вытянуть со следователей.

Пройдя сверку документов на КПП, уже буквально через пару минут шлагбаум препятствующий проезду, поднялся и автомобиль направился по дороге прямиком к взлетной полосе, на которой уже стоял готовый к посадке пассажирский самолет.

Остановившись неподалеку, Нойером вышел из машины, забрал свои сумки из багажника и вновь подошел к стоявшему около автомобиля Лепкину и Светлане.

-Ещё раз спасибо, что разобрались с этим делом, – поблагодарил Нойером сотрудников. – Жалко, конечно, Бухова.

-Это точно. Мы принесли ему официальные извинения, - сухо ответил Лепкин, понимая в душе свой промах в этом деле.

- Как он? –поинтересовалась, стоявшая рядом Екатерина.

-Уже лучше. Я с ним общался. Понемногу отходит от шока, хотя часто молча сидит и смотрит в окно, о чем-то раздумывая. Зинаида Александровна сказала, что ещё месяц его подержат на лекарствах, и можно будет отпускать домой.

-Некрасиво, конечно, вышло, – тяжело вздохнув, ответил Лепкин, после чего, словно оправдывая произошедший казус добавил. - Но, такова жизнь. Мы выполняли свой долг, а в тот момент улики были все против Бухова.

-Главное, что во всем разобрались, - сказал Нойером, одобрительно кивая головой и пожимая руку стоявшему около машины Лепкину. – Ладно, пойду, а то ещё чего самолет без меня улетит.

-Ну, это вряд ли, – улыбнувшись добавил Лепкин, закуривая сигарету.

-Всего доброго, - попрощался Нойером с Екатериной.

-Счастливого полета, - ответила Екатерина.

Поднявшись по трапу в самолет, доктора у входа встретила молодая, мило улыбающееся, стюардесса, которая проверяла у пассажиров наличие билетов на рейс.

Перед тем как войти в самолет, Нойером ещё раз помахал рукой, прощаясь, со стоявшими внизу у трапа сотрудниками следственного комитета, после чего проскользнул внутрь, не желая задерживать людей, шедшие за ним на посадку.

Оказавшись внутри, другая стюардесса, уточнив номер места, проставленного в билете, указывала приблизительное направление к посадочному месту, чтобы избежать давки в салоне самолета.

Минуя нескольких пассажиров, копошившихся со своей кладью в узком проходе, Нойером неспешно направился к своему месту, указанному в билете, пробираясь между рядов и протискиваясь между стоявшими в этих проходах людьми.

Оказавшись на месте, мужчина осторожно поставил сумку под сиденье у окна. Внутри был слишком ценный груз, рисковать которым лишний раз он не хотел.

Сев около окна, Нойером внимательно всмотрелся в удаляющейся силуэты автомобиля в котором находились провожавшие его сотрудники, лично доставившие на рейс, минуя любую процедуру контроля багажа.

Впереди был долгий перелет с пересадками. Из Минска в Москву, а потом в Швецию, в уютный загородный домик у леса. Там он в спокойном режиме начнет приготовления к своему следующему шагу.

Ощущение триумфа одновременно угнеталось непониманием замыслов его собратьев.

«Банальная случайность», – прокручивал жрец слова следователя снова и снова в своей голове.

Этот мир был населен огромным количеством людей, что вызывало в жреце легкое недоумение все то время пока он прибывал в этом потоке.

Со стороны могло показаться, что эти существа живут свободной, наполненной прогрессом и развитием жизнью, но, зная своих братьев и сестер он видел инструменты контроля огромными массами.

Это был не грубый контроль через силу, к которому чаще всего прибегали представители его рода. Нет, это было хитрое, скрытое через образы и интриги, управление. Завуалированное в множествах идей, каждая их которых словно в насмешку противоречила друг-другу. Эффективный и незаметный способ подчинения, чтобы не привлекать к себе много внимания и при этом держать весь процесс под полным и постоянным контролем.

В его изначальном потоке людей использовали как приемники знаний из бездны. Их разум мог вытягивать информацию из низких потоков и воплощать найденные знания в материальном мире. Но для этого не надо было миллиарды существ. Достаточно было иметь пару сотен, хорошо обученных и покорных созданий.

«Что же вы задумали?» - озадачено, глядя на синее небо, вопрошал он сам себя.

Его собратья были здесь. Он ощущал их присутствен. Знали ли они о том, что он вторгся в их поток именно в данный промежуток времени или же пребывали в неведении? Может они уже давно списали его, решив, что он сгинул в пучине бездны прыгнув в пустоту куда не решались войти даже более опытные и могущественные сородичи, считая такие эксперименты запретными и заведомо обреченные на провал.

Они боялись смерти. Боялись кануть в пустоту. И именно такое путешествие в итоге и сулило окончательно забвение. На что их эго было не готово.

Времени было мало. Каждая задумка его плана постепенно воплощалась в жизнь.

Если бы его манипуляции были раскрыты, он давно был бы разоблачен. Однако всё прошло удачно. Его действия не вызвали сильного энергетического возмущения в облаке энергоронов, как и кваароны существ не были разрушены, а удачно задействованы и расставлены в нужных ему местах во времени.

Пугало лишь одно. Та самая: банальная случайность. Вся тонкость потоков в их гибкости. Пытаясь произвести манипуляцию, непременно наталкиваешься на то, что в другом месте может что-то пойти не по плану.

Тело Архипова не должны были найти. Как, собственно, и Бухов не должен был быть освобожден.

Появление незнакомого мужчины рядом с ним заставила Нойерома прервать свои рассуждения и обратить на незнакомца свое внимание.

Поздоровавшись, мужчина закинул свою небольшую сумку в багажный отсек над головой и закрыв дверцу сел на свое место рядом с доктором.

Все это время Нойером внимательно разглядывал человека, с которым ему по воле случае суждено было какое-то время лететь совместно. Особенно его привлекла газета, которую держал в руках незнакомый мужчина. Большими розовыми буквами, почти на пол страницы были пропечатано броское название: «НЛО». Ниже, чуть меньшим шрифтом, но все же достаточно крупно было написано: «Что сказал йог».

-Интересная у вас литература, – полюбопытствовал Нойером, обращаясь к севшему рядом с ним мужчине. – Вы верите в сверхъестественное?

-Купил почитать тут в аэропорту, пока буду лететь, – слегка смущаясь, ответил мужчина. – Я не то чтобы верю во все это. Просто так проще отвлечься во время перелета.

-А я вот лично верю, – ответил Нойером, прекрасно ощущая, скрытую тягу незнакомца ко всему странному. – Не во все, конечно, но верю, что мир не такой каким кажется.

-Это точно. Но знаете, иногда читаешь такое, во что поверить довольно сложно. Вот например «что сказал йог». Слушайте, что пишут в этой статье: «Откуда пришельцы? Кажется из созвездия Большого пса. Они сами сообщили про это…» - процитировав часть текста мужчина. – или вот ещё «Инопланетяне похитили женщину, пока она мылась в ванной» или вот «миллионер на личной яхте пропал в районе бермудского треугольника, а затем его судно было обнаружено дрейфующим недалеко у берегов Пуэрто-Рико. Внутри судна при осмотре полиция никого не нашла. При этом вся техника была покрыта ржавчиной, словно ей уже не один десяток лет, хотя самому судну было не больше года. Поиски пропавшего миллионера ведутся до сих пор».

-Согласен. Поверить в такое в здравом уме не возможно, как, собственно, и проверить достоверность написанного в таких газета.

-Вот именно. Не ну то, что мы во вселенной не одни это точно. Где-то же должна быть жизнь. Однако по большей части написанные в таких журналах истории - полной воды выдумка.

-Вы в этом уверены? – иронично спросил Нойером.

-Конечно. Ну вот ещё, слушайте – мужчина пролистал пару листов, после чего зачитал содержимое страницы на которой задержал свое внимание – : «Следы снежного человека на Южном полюсе». И вот, что пишут: «при посещении туристами одной из пещер Южного полюса, было найдено тело огромного волка, с извлеченным из головы мозгом. Ученые предполагают, что это дело рук снежного человека, которого периодически видели местные рабочие одного из туристических комплексов. Также ученых ставит в тупик само наличие тела волка в данной местности и его размеры».

-Ну тут я с вами конечно соглашусь. Полная ересь. Зачем снежному человеку мозги волка.

-Вот и я о том же.

Разговор мужчин прервал раздавшейся в салоне голос пилота, оповестивший о скором вылете самолета и просьбе занять свои места и пристегнуться.

По салону стали ходить бортпроводницы, которые вежливо указывали ещё не присевшим людям занять свои места и проверяли, пристегнулись ли сидевшие или нет.

В какой-то момент раздался приятный женский голос, который стал инструктировать пассажиров технике безопасности и правилам поведения во время их пребывания в салоне самолета при взлете и посадке.

Нойером, установив спинку кресла в вертикальное положение и убрав перед собой откидной столик, переключился с собеседника рядом, на окно иллюминатора, через которое стал любоваться прекрасным видами удаляющейся поверхности земли.

С каждым метром, который самолет набирал высоту, мир внизу постепенно становился крошечным и слаборазличимым. Бескрайние поля и леса, казалось, тянулись до самого горизонта, словно зеленый ковер, расстеленный под ногами. Небо вокруг становилось все более ярким, а облака, похожие на пушистые шары, медленно проплывавшие мимо, создавали ощущение легкости и свободы.

Эпилог

2035 год

Перед глазами, мелькнул пульсирующий белый свет, разрывающий ткань мироздания, вытягивая из пустоты, давно забытые, воспоминания.

В затылочной части мозга ощущалось череда мелких покалываний, словно к голове профессора прикоснулись сотней мелких игл.

Но в какой-то миг боль, пронзающая тело ранее, резко стихла.

Нойером, неожиданно для склонившегося над ним мужчины, открыл глаза, уставившись зловещим взглядом на своего палача.

На этот раз мужчина впал в секундное замешательство, которого было достаточно для того чтобы жрец воспользовался коротким мгновением.

Собрав остатки сил, Нойером схватился обеими руками за голову, склонившегося над его телом, убийцы.

Человек в черном, опешив от неожиданного движения старика, попытался вырваться из цепкой хватки профессора, но его собственное тело, парализованное невидимой силой, перестало полностью подчиняться его воли.

Установленные на стенах магнитные световые плафоны раскалились во всю мощь, освещая все помещение квартиры ярким, ослепляющим глаза холодным светом.

Ещё мгновение и стали раздаваться глухие хлопки разрывающихся в светильниках блоков питания, выводя оборудование из строя.

Душераздирающий предсмертный старческий вопль разнесся по комнатам квартиры.

Всё погрузилось в кромешный мрак и тишину.

Очнувшись, мужчина какое-то время молча лежал на полу, осматривая глазами пространство вокруг себя: ножки столика, упавший стакан, лежавшего напротив старика, пустой взгляд карих глаз которого был устремлен прямо на него.

На лице профессора отпечатался ужас. Казалось будто в самое последнее мгновение своей жизни он увидел то, что было за гранью его понимания. То к чему он не был готов.

Сознание незнакомого ему человека, пришедшего убить его в этот день, было на удивление развитым в своей области. И всё же переход, все больше и больше ослабевал жреца, делая его слабым.

«Знания» - подумал про себя жрец.

-Они больше не нужны, – почти шепотом, будто успокаивая самого себя, ответил мужчина. – Главное память. Нельзя забыть цель. Придет время и Великий Нечто вернет все обратно.

Закрыв глаза, жрец какое-то время молча анализировал мысли проносящееся в его сознании. Стараясь из бурного потока выделить свои воспоминания и упорядочить их в среде возникшего хаоса, который образовался после переноса сознания.

Сделав глубокий вдох, мужчина перевернулся набок, приподнимаясь с пола.

В руках и ногах чувствовалось легкое покалывание и онемение, сопровождавшееся, общей слабостью и вялостью. По телу временами пробегали болевые импульсы, вызванные глобальным перестроением нейронных связей между собой.

Приподнявшись, жрец какое-то время задержался на месте, осматривая помещение попутно собираясь с силами, давая время нейронам нового для себя тела взять все процессы организма под контроль.

Пребывая в легком беспамятстве, мужчина побрел в сторону выхода, намереваясь скорее скрыться из квартиры, шум в которой скорее всего привлек к себе внимание проживавших рядом соседей.

Коснувшись ручки входной двери, жрец неожиданно замер. Странная тревога, ворвавшееся в его голову, на секунду заставила переосмыслить все произошедшее.

«Тайник» - пронеслась мысль в его сознании.

Небрежный переход из сознания в сознание, предпринятый жрецом был для него крайней мерой, которую он всячески избегал по ходу своего пребывания в этом мире.

Подготовленные ритуалы с использованием зелья позволяли перемещать сознание мягко, сохраняя большую часть переносимых воспоминаний и знаний в новое тело. Сохраняя их в нетронутом, первозданном образе. Но даже такие переходы сопровождались неминуемым удалением огромного кладезя информации и что ещё хуже переосмыслением и не всегда в верную сторону сохраненных и удачно внедренных в новый мозг, знаний. Текущий же переход, оставил за собой зловещую пустоту. Единственным мостом, который он заблаговременно подготовил, придя в этот мир, была книга в которую он скрупулезно заносил опыт прежней жизни. Книга, которую впоследствии жрец связал с материальной частью Селены.

Как только она завершит свой путь. Запустив процесс сопряжение сфер слившись с кваароном Холода, произойдет рождение Великого Нечто в этом потоке.

Отодвинув стоявший у выхода комод от стенки, мужчина извлек из дыры в ней, книгу.

По краям обложки были нанесены символы, выполнявшие роль замка. Вскрыв книгу жрец внимательно всмотрелся в пустые страницы на поверхности которых проявлялась информация ранее им занесенная. Листая страницы он видел все новые и новые знания, которыми ранее обладал, но которые были им забыты. Раньше он легко распознавал информацию на листах бумаги, но теперь это давалось с огромным трудом. Долистав до середины, жрец неожиданно для себя увидел в верхней части открывшейся страницы, проявившуюся на его глазах, надпись, на знакомом ему языке.

«Действуй»

Удачным образом его убийцей оказался работник министерства, который занимался внедрением искусственного интеллекта в управление военными подразделениями, задействованными в непосредственных боевых конфликтах.

«Они бояться её» - пронеслась мысль в голове жреца. - «И правильно делают. Но хорошо, что они ничего не подозревают. Она лишь инструмент. Ключ. И пришло время открыть им запечатанную дверь».

Его отец на подходе. Он ждет.

Воплощенный в материальном мире, первое время он будет слаб и уязвим.

Книга была не только источником тайных знаний, но и порталом, между ним и Великим Нечто. Средством общения и насыщения его отца.

Как только он вернется в мир живых, ему нужна будет энергия для своего становления. И эта энергия текла в телах живых существ. Кваароны насыщали Великого Нечто испокон веков, придавая ему силу, которую он затем использовал для создания преобразованных им существ, придавая им более совершенный вид.

Книга станет темницей, в которую жрец будет заключать своих жертв создавая для поглощённых душ миры в которых они будут проживать свою жизнь, раз за разом пока его отец, будет занят поглощением их кваарона.

Закинув книгу в рюкзак, жрец ещё раз осмотрелся по сторонам. Убедившись, что в квартире больше нет стоящих его вниманию вещей он незаметно вышел из квартиры и неспешно пошел по пути, которым его убийца проник в здание минуя охранную систему комплекса на первом этаже. Осталось завершить одно незавершенное дело в корпорации. Направить Селену к цели его миссии и пробудить спящего от сна.