Черное сердце

Глава 1

Небо нависло над степью серыми тучами. Армия скелетов безустанно шла вперед, уничтожая все живое на своем пути.

Где-то в вышине раздался рев. Драконов осталось мало и сейчас мой авангард добивал последних из них. Я поднял взгляд, ловя капли дождя на осунувшееся лицо, и всмотрелся в одинокую точку на горизонте.

«Ну вот и король драконов», — с грустью подумал я. Значит, все произойдет быстрее, чем я рассчитывал.

Вскоре тучи над головой разорвали взмахи исполинских крыльев. С неба полился поток живого огня, превращая ряды костяной армии в пепел.

Огонь был стремителен и неукротим — плавилась даже земля под несгибаемой волей властителя неба.

Буквально за пару минут авангард моей армии был уничтожен. Первородный огонь, рожденный истинным повелителем, стирал с лица земли ненавистное для всего живого воинство.

Я окинул взглядом равнину: всюду, насколько хватало глаз, стелился лишь пепел и тлен.

Небо сотряс победный рев, и гигантский дракон навис надо мной, закрывая последние лучи осеннего Ашталя.

— Черный король, — разнесся по степи голос, изредка прерываемый взмахами могучих крыльев. — Зачем ты пришел в эти земли? Зачем уничтожил мой род? Здесь нет ничего, что нужно тебе!

— Ошибаешься, дракон! — крикнул я в ответ. — Мне нужна ваша смерть!

— Зачем? — рык исполнился презрения и злобы.

— Потому что вы прекрасны, — был мой ответ.

Я вскинул руку в сторону последнего из драконов, и на кончиках пальцев заклубилась тьма.

— Прощай, Андар эс Тиро, великий дракон поднебесья, — с грустью произнес я и сжал кулак. Лишь падающие хлопья пепла были мне ответом.

***

Я продолжил путь на восток, оставив далеко позади море размокшего пепла под ногами моей миллионной армии.

Что бы ни случилось, я должен успеть. Теперь возвращение домой стало главным делом моей жизни.

Плоская степь сменялась холмами и редкими лесами. Это значило, что я постепенно приближался к родным местам. Насмешка судьбы — степной эльф, ставший повелителем мертвых. «Черный король» — так меня прозвали за тьму, следовавшую за мной по пятам.

***

Фирандель, столица эльфов, предстала передо мной во всей красе. Я снова наблюдал за ней с вершины холма и не мог отвести взгляд. Слишком много связывало меня с этим местом.Десять лет. Десять долгих лет я мечтал вернуться сюда и переступить порог родного дома.

И вот я здесь: палач и убийца народов. Злой рок привел меня, чтобы я совершил самый страшный поступок, который только может совершить разумный, рожденный под светом Ашталя.

Я опустил взгляд на армию эльфов, выстроившуюся у подножия холма, и усмехнулся. Никак не цветами встречало меня родное племя.

Обернувшись, я бросил полный ненависти взгляд на клубы тьмы надвигающиеся из-за горизонта. Раньше не было выбора, а теперь почти не осталось времени. Шеренги армии мертвых привычно встали за спиной, и я сделал первый шаг.

Отец! Он встречал меня, стоя с обнаженным мечом перед замершим строем моих собратьев.

Боги, как же все они были прекрасны! Бессмертные воители, о чьей красоте и доблести слагают баллады. Стройные воины в начищенных до блеска доспехах смотрели на меня спокойно и без ненависти. Лишь на лицах родных и бывших друзей я смог прочитать отчаянное, злое разочарование.

— Здравствуй, сын.

— Здравствуй, отец.

Я опустился на одно колено, как того требовал обычай.

— Добрым ли был твой путь? — также по обычаю спросил он.

— Он был долгим, отец, и, как я теперь понимаю, ошибочным.

— Ты вернулся домой, сын?

— Да, отец, наконец-то я дома.

— Позволь пригласить тебя за стол, Лаэль. Думаю, легион мертвых сможет подождать.

Я глубоко вздохнул и отрицательно качнул головой, с трудом сдерживая слезы.

Отец молча кивнул, его взгляд потяжелел. Я сумел разглядеть на его молодом лице печать глубокой скорби.

— Мы будем биться здесь, сын?

— Да, отец, это произойдет здесь, — твердо ответил я и поднялся с колена.

В этот миг строй дрогнул. Я глянул за спину отцу и увидел, как мать, вырвавшись из объятий моих бывших друзей, бежит ко мне, сгибаясь под тяжестью доспехов.

Мое черное сердце пропустило удар.

Мать швырнула под ноги отцу ненавистный для нее меч и бросилась мне на шею. Горячие слезы заструились по моим щекам. Даже сквозь броню, я почувствовал, как отчаянно бьется ее сердце.

— Почему, Лаэль? — сквозь слезы прошептала она, и тут же отчаянно заколотила по моей груди. — ПО-ЧЕ-МУ?

— Я ошибся, мам, — с грустью ответил я. — Я создал это в надежде, что оно позволит мне отомстить. И оно действительно помогло. Только я этим не управляю. Оно не подчиняется никому! Посмотри за мою спину, мам, — тихим голосом продолжил я. — Все, чего касается эта тьма, меняет свою суть. Она извращает все живое на своем пути, превращая в самое уродливое и отвратительное, что можно представить. Я видел это!

Мой крик темной волной отразился от щитов эльфийского легиона, покрывая их черными трещинами.

— Зачем ты создал это, сын? — понурив голову спросил отец.

— Я был глуп, отец. Я хотел больше силы, чтобы отомстить людям.

— Расскажи! — попросила мать. — Если уж нам суждено умереть, расскажи нам все.

— Да будет так, — сказал я и выпустил ее из объятий.

***

Все началось десять лет назад. Я покинул Фирандель и направился на запад в Зеден, чтобы снискать славу для своего меча.

Людское королевство давно манило меня неизведанностью. В Зедене я встретил девушку-человека и познал любовь. Любовь оказалась взаимной, и через год Айрин — так звали мою суженую — родила мне дочь.

Тариэль была прекрасна, насколько может быть прекрасно дитя, растущее в любви и ласке.

Два года спустя случился мор. Страшная болезнь поразила людское племя, Зеден вымирал на глазах. Мертвых хоронить не успевали — они лежали повсюду: в домах, на улицах и в канавах. Стоны и мольбы о помощи наполнили город. Смерть прошлась под руку почти с каждым жителем Зедена. Зловоние порой стояло такое, что становилось невозможно дышать. Отравленный воздух проникал сквозь одежду и въедался в кожу.

Каким-то чудом недуг не тронул Айрин, и я благодарил за это всех богов. Тариэль! Тариэль была полукровкой, и людская зараза оказалась ей не страшна.

Как могли, мы помогали людям, ухаживали за ними и готовили пищу, но все было тщетно. Лихоманка — так люди прозвали эту болезнь — не щадила никого. Когда стало понятно, что город не выживет, мы собрали детей — всех, кто остался в живых — и вместе с ними покинули Зеден.

Как оказалось, мор был повсюду. На двух повозках мы, как могли, пробирались на север по вымершему тракту. Среди редких выживших, встреченных нами по пути, ходила молва, что целители подземного народа смогли одолеть лихоманку.

И мы отправились к ним.

Многие из детей не пережили дороги. С болью в сердце мы оставляли позади маленькие безымянные могилки.

Через неделю пути нам повезло: обессиленные и голодные, мы наткнулись на деревушку, что раскинулась неподалеку от тракта. Около двух десятков изможденных до крайности детей все еще бессильно лежали на дне повозки.

В деревне также нашлись выжившие. На удивление, их оказалось больше, чем в городе. Нам продали еду и устроили на ночлег.

А ночью пришли солдаты короля.

Двери и ставни в домах оказались подпёрты снаружи. Всюду запылал огонь.

Айрин кричала им, что с нами дети Зедена, но все было тщетно. Мольбы и крики не смогли растопить их сердца. Для них мы были только источником заразы.

Все задыхались от дыма. В тот миг, когда мне удалось выбить ставни, горящая кровля рухнула за моей спиной.

Так погибла моя семья.

Мой рассказ прервал тихий всхлип матери, я бережно утер слезу на ее прекрасном лице и продолжил.

Жизнь для меня кончилась. Все, о чем я мог думать — только месть. Месть людям. Месть тому, кто отдал роковой приказ.

Вскоре я узнал, что это был сам король.

Спустя дюжину дней, двигаясь по пепелищам, я смог добраться до короля. Его армия без разбору жгла все: поля, скот, деревни и постоялые дворы. Все, где только могла поселиться лихоманка, было предано огню.

Принцип меньшего зла, и я понимал его, но простить не мог.

Прикрываясь заревом очередного пожара, мне удалось проникнуть в королевский шатер.

Король… я рассказал ему все, приставив кинжал к его оголенной груди, но он так и не смог понять. Тогда я вырезал его черствое сердце и впился в него зубами, чтобы он хоть на миг смог ощутить ту боль, что терзала меня.

Смерть короля не принесла облегчения. Зато его принес вкус крови. И тогда я стал охотиться за его воинами, вырезая их сердца.

Постепенно умирало все светлое, что еще оставалось в душе, но мне на это было уже наплевать. С каждым глотком крови я испытывал облегчение, и мне не хотелось ничего иного.

Со временем я превратился в монстра. Да, внешность осталась прежней, но сознание окончательно извратилось. Людская кровь изменила магические способности, позволив впитывать часть души каждой новой жертвы. Так я становился сильнее. Вскоре мне стала доступна магия смерти.

Первый раз я пришел в себя, взирая на то, как армия мертвецов марширует по руинам Вербена. Это был первый из уничтоженных мной городов. За спиной клубилась тьма, и мне стало по-настоящему страшно.

К несчастью, долго находиться в здравом рассудке я уже не мог.

В следующий раз я пришёл в сознание, будучи уже Черным королем, в разгар битвы с объединенной армией людей и гномов. Тьма за моей спиной разрослась настолько, что закрывала горизонт. Все, кого она касалась, превращались в тварей. Люди и гномы потеряли свою сущность и начинали пожирать друг друга. Это было настолько жутко, что я закричал.

И тогда тьма впервые ответила мне.

***

— Ты потерял свое сердце, — скорбно сказала мать и отвернулась.

— Будь ты проклят, сын! — с дрожью в голосе сказал отец. — Ты погубил целый мир! Если ты здесь, чтобы убить нас, то, клянусь, мы сделаем все, чтобы остановить тебя. Даже если это будет наш последний бой!

— Это невозможно, отец, — с грустью сказал я. — Посмотри на них, — я окинул рукой свое воинство: миллионы скелетов, замерших в ожидании приказа. — Я взял силу каждого из них. Ничто на свете теперь не способно убить меня, даже тьма.

— Там, где она появилась, больше никогда не взойдет солнце, — мрачно проговорила мать.

— Да, это так, и я ненавижу себя за это. Хоть тьма теперь и оставила меня, она захватила почти весь континент.

— Так что тебе надо? — грозно воскликнул отец.

— Я люблю вас, — дрогнувшим голосом прошептал я, на глазах выступили слезы, а на пальцах вновь заплясали темные огоньки. — Вы — самое ценное, что осталось в моей жизни, и я не могу позволить тьме извратить ещё и вас.