Чернильный дракон

Глава 1

Тысячи формул пестрели на листах, разложенных на столе. Кнопки калькулятора сухо пощелкивали. Казалось, в мире не было ничего, кроме ровной столешницы, белоснежной целлюлозной продукции, значков и цифр.

— Пап!

— Ну, что такое? — вопрос прозвучал устало и раздраженно.

Угловатое лицо в роговых очках повернулось ко входу в комнату. Возле двери стояла светловолосая девочка лет четырнадцати, нервно переминаясь с ноги на ногу.

— Что такое, Нина? — повторил отец, нетерпеливо поигрывая большим многокнопочным калькулятором.

— Я новое стихотворение написала! — радостно выпалила Нина.

— Снова что-нибудь про сказки и магию? — безнадежным голосом полувопросительно произнес отец.

— Нет, там еще про дракона, — с энтузиазмом откликнулась девочка.

— Час от часу не легче. Драконов, между прочим, не существует. Какой смысл о них писать? Лучше бы ты сочинила стихотворение об астрономии или физике.

— Не хочу я про физику, хочу про дракона, — обиженно возразила Нина. — И драконы существуют. По крайней мере, я видела одного, а твои атомы только на картинках можно рассмотреть.

Отец, пыхтя, поднялся с места и приблизился к дочери. Очки он снял и теперь держал в загрубелой руке. Лицо его выражало крайнюю степень неодобрения.

— Выдавать заведомую выдумку за правду нехорошо. Слушай, про физику можно написать очень красивые вещи. Вот у Брюсова, например, есть стихотворение «Мир электрона».

И отец продекламировал Брюсова: «Мир электрона» он знал наизусть. Нина завороженно слушала, и ее глаза сверкали все явственнее. Когда отец кончил, она захлопала в ладоши:

— Это очень красиво.

— Вот видишь, — победоносно поддакнул отец. — А ты всё носишься со своей магией.

Нина сразу же понурилась:

— Если мне нравится писать именно про магию, почему это плохо? Ты лучше послушай, что у меня получилось.

— Ладно, читай, — кивнул отец и вновь опустился в кресло за столом.

Нина развернула тетрадный листок и начала:

Чернильный дракон, взгромоздившись на небо,

Закрыл телом солнце, и день словно не был,

Чешуйки дракона сребрятся над миром,

Мерещится, звезды плывут над эфиром;

А в лапах дракона — чудесный светильник,

Который работает, словно будильник:

Свет лунный тревожит уснувшую сказку,

Последняя тотчас садится в салазки,

По хрусткому снегу обыденной жизни

Несется вперед и глядит с укоризной

На сонные лица не ждущих чудес...

Дальше с точки зрения отца начиналась какая-то несусветная ерунда: сказка пускала в реальный мир разных русалок, драконов, леших и прочих чудесных созданий, которые показывали людям скрытую в мире магию.

— Как тебе? — спросила Нина, кончив зачитывать.

Отец рассеянно прикоснулся к кнопкам калькулятора.

— Мне кажется, про атомы было бы куда интереснее.

— Тебе не нравится? — погрустнела Нина.

— Не то чтобы не нравится, просто я не понимаю этого, вот и все. Зачем сочинять стихи о том, чего однозначно не может быть? — пожал плечами отец.

— Но я видела чернильного дракона, пап, — откликнулась Нина с самым что ни на есть серьезным видом.

Отец фыркнул:

— Во сне, что ли?

Однако Нина словно пропустила его вопрос мимо ушей и с загадочным видом проговорила:

— Пойдем, я кое-что тебе покажу.

***

Солнце клонилось к закату, окруженное ореолом золотого сияния и алыми всполохами. Нина смотрела на него так же завороженно, как на отца, когда он читал Брюсова. Это был какой-то совершенно особый взгляд, который можно устремить на предмет, единственный в своем роде, неповторимый. А судя по тому, насколько часто Нина прибегала к этому взгляду, каждый предмет в мире казался ей уникальным.

Отец стоял рядом с дочерью и откровенно скучал в ожидании возможности вернуться к работе. Даже выйдя из-за своего стола, он не мог перестать производить расчеты, и теперь ему казалось, что всё небо испещрено тысячью сложнейших формул. Какое место в этом мире может быть дракону? Что за ерунду иногда придумывают, ей-богу!

Солнце между тем вот-вот должно было исчезнуть за горизонтом и посылало миру свои прощальные лучи.

— Где же твой чернильный дракон? Меня он, что ли, испугался? — усмехнулся отец.

— Он никого не боится, — возразила Нина. — Он же такой большой: всё небо собой закрывает.

Отец только саркастически хмыкнул в ответ и мысленно вернулся к параду формул.

Но вдруг какая-то черная тень вклинилась в математически обоснованное небо. Отец похолодел. Тень надвигалась с востока, всё разрастаясь и разрывая на отдельные буквы встречные формулы. Огромные крылья, усеянные звездами, постепенно закрыли собой почти всё небо.

Отец поднял голову и увидел вверху длинное драконье тело. Морда дракона была опущена вниз, так что он прекрасно видел двух людей, стоявших на холме. Когтистая лапа взмахом приветствовала наблюдателей. Вытянутая большеглазая морда расплылась в добродушной улыбке.

Нина помахала рукой в ответ.

Чуть задержавшись возле холма, чернильный дракон полетел дальше. В задних лапах он нес внушительного размера светильник. Это была луна.

Отец стоял не шевелясь. Широко открытые глаза провожали дракона, поднимавшегося всё выше и выше в небо.

— Такого не бывает, — пролепетал он.

— Как видишь, бывает, — улыбнулась Нина.

***

Когда Нина и её отец вернулись домой, на улице была полная темнота: крылья дракона уже закрыли всё небо.

Зайдя к себе в кабинет, отец включил свет и устремился к столу. Ровная столешница, белые листы, исписанные цифрами, — всё это казалось теперь подозрительно просто. В мире ученого явно чего-то недоставало.

Отец Нины сел за стол, взял в руки ручку и решительно принялся за один из исписанных листов. Через некоторое время он поднял лист, отдалив его от глаз, чтобы оценить результат своих трудов, — поверх формул нагло взгромоздился чернильный дракон.